Чечек

1

Чадыр[3] располагался на окраине небольшой еланки, как раз в том месте, где проходила граница между духами леса и их товарищами, обитающими под коркой льда в воде. Конусообразная крыша начиналась от самой травы и несколько метров тянулась в сторону звездного неба, а кровлей ей служила древесная кора и мох. Вход же в это незамысловатое сооружение выделялся линией света у порога потрепанной дверцы.

По примеру своего отца владелец этой земли называл бренных соседей «лесниками» и «водниками». Погруженные в личные заботы, каждый из них обитал в своей стихии, на контакт с людьми выходили по особым запросам, да и то – принимали не каждого. Но последние несколько суток их тарахтение было не унять. Девятибалльными волнами, но не громче шума ветра меж вековыми кедрами, пересуды разливались по всей алтайской земле. Они проносились над бурлящей или все еще замершей водой, пересекали непроходимую тайгу и незримыми потоками огибали высочайшие горы Сибири. И лишь немногие из людей способны были распознать в этих всплесках ветра донесения духов и не принять их за гул огня в печи, сквозняка или завывания бури за окном. В конечном счете обрывки заупокойной молвы прибило к хозяйскому порогу, что и вынудило мужчину вернуться раньше времени.

– Май ведь только начался. И чего вам неймется? – проворчал хозяин и подошел к чадыру. Трава была покрыта изморосью и поэтому хрустела под его массивными шагами. – Столько лет молчали, а сейчас разгалделись. Да еще и при полной луне, когда она так слепит, что никакого толка от обрядов не будет.

Шепот продолжал скользить над травой, обвивая обувь полуночника и рассеиваясь над поляной.

Мужчина открыл косую дверцу чадыра и склонился так, что между его ногами и туловищем образовался идеальный угол в девяносто градусов.

– «Лесники», это вы, что ли, постарались? Ну даете, – здоровяк улыбнулся, когда тепло от очага обдало его щетинистое лицо. Ночь выдалась долгой и холодной – было приятно оказаться в тепле: непомерная щедрость для духов леса.

Та еще ночка.

Добираться к родовой земле пришлось через пень-колоду, а хозяйская машина сломалась там, где телефон бесполезен. Попутку в этой глуши поди сыщи. Тем более ночью. Так что пришлось размять колени. Не зря говорят: ноги довершают дела, начатые головой. Ну а ближе к сельскому причалу уж повстречался один заезжий, который не сразу, но все же решился подбросить такого амбала. Да и Михалыч на своей лодке смог переправить только на тот берег озера: сказал, что дальше никак – прибывающий лед ходу не даст. Вынужденно причалили за несколько километров от конечной точки. Так что пришлось недурно прогуляться по забытой тропе через промерзшую тайгу.

Хозяин вошел в чадыр и закрыл за собой дверь. В центре шипели и потрескивали поленья, в котелке дымился отвар из сушеных листьев смородины и зизифоры[4].

– Вы где воды раздобыли? Никак «водники» лед плавили? – мужчина продолжал удивляться радушию духов.

Языки пламени отбрасывали танцующие тени на косые стены, небольшое количество мебели было занавешено мешковиной – с осени здесь совсем ничего не изменилось.

– Что за спешка? – мужчина отхлебнул горячего отвара. – Ладно, почем зря вы бы не очухались спустя столько времени. – Он огляделся по сторонам. – Верно?!

– Верно, верно! – рикошетил шепот по всему помещению, и нельзя было понять, кто и откуда отвечал на вопрос.

– Что ж, духи-дружки, тогда давайте выясним, зачем вы меня вызвали.

Хозяин придвинул красный сундук с затейливой резьбой и витражными вставками. Снял с себя куртку с толстовкой и стянул джинсы. Из сундука он вынул льняные штаны, высокие кожаные сапоги и обрядовый кафтан, увешенный различными подвязками, колокольчиками размером с наперсток и лоскутками змеиной кожи. На плечах самобытного наряда покачивались вороньи крылья, а всю его спину украшала искусная вышивка в форме лосиной головы.

У разогретых камней открытого очага стояла пятилитровая банка из стекла, заполненная жижей, через пелену которой едва ли можно было разглядеть содержимое этой емкости.

Мужчина, находясь в позабытой стихии и облеченный в шамана, приветствовал духов леса, воды и хранительницу очага.

Когда же прозвучал сто восьмой удар по бубну, то огонь спиралью взмыл на несколько метров. Через мгновение пламя растворилось – и в чадыре наступила мгла, темнее той, что царила за его стенами в эту самую минуту. Под пристальным взглядом замутненных глаз помощники спешили с доносом.

– Она здесь… она вернулась… – вакуум наполнялся шепотом; мужские и женские голоса звучали наперебой.

– Этого не может быть, – шаман отложил бубен с колотушкой и встал на колени у очага.

Из догорающего полена вырывались искры. Сначала небольшой горсткой, затем они вихрем закружили над мужской головой. Яркие огоньки рисовали знакомую местность и тонкий женский силуэт. Сложенная в воздухе из тлеющих точек, подобно созвездию, девушка стояла на мосту. Мгновение – и зарница изобразила ее бегущей на босые ноги между построек. И вот незнакомка замедлилась в падении. За секунду до ее удара о землю огоньки вскружили под крышу и рванули вниз, пропав в потухшем очаге.

Через миг поленья снова окутало красно-синее пламя и чадыр наполнился светом.

Шаман знал, чего от него требуют духи. И понимал, что, сделав этот обряд, он вновь пойдет против непреложного запрета. Но зов родной крови – выше закона.

Лезвие скинера полоснуло зарубцованную и мозолистую ладонь, и несколько красных капель, поднимая пыль из пепла, пали на дотлевающие угли. Какое-то время ничего не происходило, и хозяин земли уже собирался встать, как вдруг его привлекло шуршание из горстки пепла. Он прильнул к краю очага – в небольшой горке золы появилось движение, будто что-то пробивалось на свет. Мужская ладонь убрала верхний слой огарков.

Из серого пепелища выглянула пара цветов небесно-синего цвета с алыми пятнами крови по центру.

– Ну, привет, анютины глазки.

2

Гостиница «Лунный берег» стояла аванпостом в горной долине. Она громоздилась на изгибе горной реки, и все ее постройки до единой повторяли береговую линию Катуни, обрамляя полумесяцем кромку кипящей реки.

Первые туристы, посетившие этот островок мало-мальской цивилизации больше десяти лет назад, плутали между палатками, и в собственных впечатлениях от экзотического отдыха далеко не сразу можно было подобрать слова на расспросы о том, как прошел их отпуск.

Для того времени отсутствие сервиса – общий порядок для многих отечественных курортов. Если не для всех. В этом смысле Алтай, как и многие другие регионы нашей страны в столь юном возрасте, – неопытен и кое-где был под запретом даже для самого искушенного путешественника. Прежде всего, люди впадали в легкую контузию от исхудалых кошельков по возвращении домой. Заоблачные цены – буквально на все – сотрясали землю под ногами постояльцев, пробивали стратосферу и устремлялись к нашему спутнику, в честь которого кемпинг и получил свое название. Как говорится, курица – не птица, Алтай – не заграница. А открытый космос.

Но, как это часто бывает с людьми, увлеченными своим делом, каждый новый год прибавлял владельцам кемпинга не только доходы и амбиции. Накапливался опыт, горизонт планирования отодвигался все дальше, а цели становились осязаемей.

Владелец шел в ногу со временем, и с наступлением очередного туристического сезона палаток с шатрами становилось все меньше и меньше. Им на смену возводились летние домики, а затем – утепленные – для зимнего отдыха. Линия незастроенной опушки вдоль берега Катуни становилась все меньше, территория заведения с каждым годом разрасталась вдоль побережья и со временем оформилась в узнаваемую лунную дугу.

Дома для туристов дополнились верандами, внутренними двориками с топиариями в форме ирбисов, косуль и мелкой таежной живности. А центральный деревянный терем, выполнявший функцию ресторана, обзавелся вторым этажом и деревянной террасой, выходящей к реке.

Из столицы республики был нанят дизайнер, проходивший обучение у лучших мастеров Европы. Благодаря его стараниям номера получили оформление по заветам Алвара Аалто[5] – в лучших традициях изысканной простоты скандинавского стиля. Просторные помещения, много белого цвета и света, мебель с четкой геометрией. А весь интерьер согревался уютным текстилем: лохматыми длинноворсовыми коврами, лоскутными дорожками, декоративными подушками и пледами.

Весь персонал работал как часы. Для отлаженности механизма проводились регулярные мастер-классы, униформы шились под личные мерки каждого сотрудника, а с заработанных денег получалось откладывать существенные суммы.

Штат был сформирован из специалистов с разных городов. Большинство из которых работали месяц-другой и столько же отсутствовали, некоторые оставались здесь на полгода, а бывало и так, что люди напрочь теряли счет времени и оставались здесь на года.

Таким образом, палаточный кемпинг когда-то, теперь же – отель с пятью звездами и собственной вертолетной площадкой «Лунный берег» покрылся лаком и сахарной пудрой.

Анклав богатства был зажат между двумя вытянутыми хребтами. Строптивая и огромная Катунь просматривалась здесь почти на десять километров. Ее русло делало впечатляющие изгибы, которые чалили то к одному, то к противоположному берегу. При этом река оставляла автомобильную дорогу строго на правой стороне. Все предгорье ближайшего к отелю горного массива – хребта Иолго – было покрыто гобеленом из сиреневых цветов маральника, в то время как пестроту цветения оттеняли зеленеющие пастбища с противоположного берега, у подножия Семинского хребта.

В радиусе нескольких километров от фешенебельного отеля не было ничего, кроме петляющей дороги, панорамных видов на реку и обветшалой избы. Мало было тех, уж из ныне живущих – точно, кто бы сказал, кому принадлежит этот дом. Разве что управляющая гостиничным рестораном да еще пару человек могли смело указать пальцем на владельца шаткой недвижимости. Ветхость эта имела неполных два этажа, кирпичную трубу, заваленную внутрь, а окна были наглухо закрыты массивными красными ставнями. Из постоянных обитателей здесь значились две пустельги, чье гнездо было скрыто балкой под крышей крыльца, да пчелы, кишащие в улье на чердаке. Изба стояла через реку от отеля, ровно там, откуда открывался вид на ресторан «Лунного берега».

3

Оказавшись на Алтае, не сразу принимаешь здешний климат. В летние дни воздух мгновенно делается пылким. Сухой и жаркий, он разгоняет отары овец под тенистые кроны деревьев, а их чабанов смаривает послеобеденным сном. Наступает вечернее зарево, и от полуденного зноя – ни следа. Дождь здесь вальсирует с ясной погодой, то и дело споря, кто из них ведет в очередной партии.

Высокогорный ветер удивляет своей внезапностью: он может походить на лесного хищника и подолгу выжидать свою жертву, подкрадываясь и нападая в метре от цели. А может, как алтайский коршун, пикировать с высоты, и лишь приближающийся клекот укажет на неминуемое поражение.

Погода здесь – дама весьма капризная и непостоянная.

* * *

Второе утро подряд Аня вставала на опережение будильника. И хоть в последние месяцы она не была обременена работой, но до обеда бока не мяла. От бытовой рутины уматывалась так, что вечерняя смена картинки и прогулка в ближайшем парке давались через силу.

Но стоило ступить на горные просторы, как организм стал противиться сну, а ноги требовали ходьбы. Аня могла поклясться, что вчера она проснулась уже сидя, а на стопах ее ног болтались тапки.

Как бы то ни было, даже разница во времени не сломала внутренние часы. Да и к чему залеживаться, думала Аня, выспаться можно и дома, а на Алтай оставалось всего несколько дней.

Она тихо выбралась из-под одеяла, чтобы не разбудить Олега, накинула махровый халат, поверх – объемную ветровку, стянула с гостевого дивана плед и захватила телефон. Аня запрыгнула в кроссовки и без малейшего шума выпорхнула из номера.

Хотя бы пару дней не заниматься его торжественными проводами на работу. Без всех этих завтраков с домашней утренней выпечкой, выглаженных рубашек и вычищенных ботинок. А фейсконтроль можно было запросто провалить без макияжа и обожания на лице; укладка – волосок к волоску.

Здесь же, в самой дорогой гостинице на ближайшие пятьсот километров, поварские руки сами занимались приготовлением всей еды. А благоговение персонала было включено в стоимость проживания и не сходило с их лиц в течение всего дня.

Аня прошла по брусчатке, петлявшей между корпусами отеля, срезала через газон, намочила утренней росой голые лодыжки и вышла к двухэтажному зданию.

Ресторан откроется только через час, но внутри уже полным ходом шла работа. Официанты расставляли стулья, сервировали столы и выкладывали десерты под витрины. Управляющая стояла за барной стойкой и просматривала накладные. Здесь вовсю готовились к приходу гостей.

Девушка застыла на месте, прикусила губу и на секунду засомневалась в уместности ее самой в этом рабочем кипеже. Но тяга к утренней дозе кофеина была такой же устойчивой, как и нежелание возвращаться в постель. К тому же Марго сама ей предложила «заглядывать на огонек».

Аня познакомилась с управляющей ресторана вчера, когда она вместе с Олегом была в небольшом раздрае после четырех часов полета. Рейс был ночным и до жути тревожным – трясло не столько от турбулентности, сколько от предвкушения само́й поездки. Уже в такси, казалось, их должен был сморить сон, но за полтора часа в пути до отеля толком так и не удалось отдохнуть. А когда автомобиль проехал под приветственной аркой гостиницы «У нас останавливается даже время» и новые гости уже переминались на ватных ногах у стойки ресепшен, то не с первого раза Олег смекнул, на чью именно фамилию была бронь: Логинову или его, Брюзжалова.

Из-за заминки с регистрацией Олег разворчался, а Анины виски сдавило свинцом. Господи, скорей бы он уснул и тогда можно хоть немного побыть в спокойствии. Голову кружило от разреженного горного воздуха, и в целом все казалось слегка нереальным. Впрочем, так часто бывает, когда улетаешь за тридевять земель, – мозг постепенно признает смену обстановки. Особенно в первый день. Аня решила прогуляться по окрестности и зашла в ресторан.

– В основном мы предлагаем нашим гостям травяные сборы, – официант смахнул челку и указал на список названий чаев в кожаной папке. – «Горный воздух», «Алтайский дух», «Таежный сбор», «Белый шаман»…

– А кофе? Совсем не обязательно, чтобы он был горный или таежный. Обычный черный тоже подойдет.

Бровь юноши приподнялась, губы сомкнулись тонкой линией – официант явно не оценил Анин каламбур.

– Малыш, сходи на перекур, – сказала высокая дама в форменной одежде. – Могу предложить американо. Добавить молока?

– Идеально, – ответила Аня, и в ее усталом взгляде появились проблески жизни.

– Значит, два американо, – сказала управляющая, наполняя кофемашину. – Знаете, первый раз готовлю кофе для алтайки. Обычно у вашего брата в ходу местный чай, всякие травушки-муравушки, – сказала женщина за барной стойкой.

Аня замялась, но не сильно. Она научилась не обращать внимания на неоднозначную реакцию, которую вызывала ее внешность. В школе ее дразнили метиской, в институте девушку принимали за азиатскую студентку по программе обмена. Переехав в Москву, ей, конечно, стало чуть проще, но иной раз могли назвать кореянкой, узбечкой или китаянкой. Но алтайкой, вот так в лоб – впервые.

– Я совсем не местная. Впервые на Алтае.

– Вы уверены?

– Что впервые на Алтае?

– Что не местная. Вас бы принарядить в национальный костюм – и будто сошли со страниц алтайской сказки.

– Я не сказала, что не алтайка. Просто никогда не была в этих краях.

Женщина как-то мягко и понимающе улыбнулась на Анин ответ.

Она вручила одну чашку девушке и, смакуя глоток кофе, сделанный из второй, сказала:

– Даже растворимого не найдете. Кстати, как и мини-бара в номерах. Наш главный считает, что кофе и алкоголь мешают приезжим погрузиться в атмосферу Алтая. Но это мои владения. Так что в ресторане можно найти и то и другое. Если знать, у кого спросить.

Торгашка нелегальным алкоголем и кофе подмигнула Ане и продолжила:

– Вы только не подумайте – у меня исключительно благие намерения. Ведь прежде всего я думаю о комфорте туристов. Вот представьте, едут эти несчастные черт знает куда. И как им быть на новом месте? Читать об истории и культуре региона или учить здешний язык? Ну что за ерунда! Поэтому я помогаю вливаться людям в новую обстановку, вливая в них самих, – управляющая указала на солидный стеллаж с алкоголем. Шириной в несколько метров и забитый разношерстной выпивкой, он подпирал потолок, но стоял под таким углом, что не сразу бросался в глаза.

– Завидная коллекция, – сказала Аня. – Знаете, ваш выбритый висок органично смотрится со всем этим «стеклом». Словно уголок рокерского бара из старых американских фильмов. И вам безумно идет. Напомнили мне Натали Дормер[6] из «Игры престолов». Ну, может быть, слышали – есть такой сериал…

– «Вырастая – крепнем!»[7] – моментально отозвалась Марго и добавила: – Вот что, вы мне нравитесь. Моложавым бабушкам нечасто льстят. Давайте договоримся. За час до всей этой суеты с подготовкой зала я всегда варю себе кофе – кроме меня, его здесь никто не пьет. Если осилите ранний подъем, то рада буду угостить.

– Доброе утро, Маргарита, – Аня обратилась к даме за барной стойкой.

– Синеглазка! – женщина отложила кипу бумаг в сторону. Раскосые глаза насыщенного синего цвета – та самая запоминающаяся изюминка во внешности девушки, по которой Маргарита решила ее и запомнить.

– Наш уговор в силе? – Аня с игривой улыбкой смотрела на женщину.

– Родная, конечно, в силе. Но при условии, что ты зовешь меня Марго. – Она включила кофеварку. – И никаких денег – за счет заведения.

Навскидку Маргарита была почти вдвое старше самой Ани, что не мешало ей молодиться. И, как можно было понять, лишь мимолетом взглянув на эту даму, возраст она маскировала своим фирменным «тройным шотом»: мини-юбка, короткая стрижка с выбритым левым виском и емкое Марго.

Стеклянный кувшин почти заполнился. Аппарат был не новый, но работал исправно. Такие кофеварки редко встретишь в наших кафе. Зато их часто можно увидеть в западном кино. Когда герои заходят в американскую забегаловку, к их столу подходит официантка в мятом переднике и по умолчанию наливает из запачканного кофейника напиток чернее сажи.

– Как там суженый? – спросила Марго.

– Спит.

– Какие планы на сегодня?

– Суженый хочет остаться в отеле. Может быть, погуляем вдоль Катуни. Вообще, Олег на отдыхе – это режим «тюленя», включающий в себя пятиразовое питание и долгий сон.

– Анечка, а чего хочешь ты?

– Ну… – Аня нахмурила брови и покрутила кофейную чашку. – Все-таки это он платит за поездку, и я бы не хотела наглеть, диктуя свои условия. К тому же я и так рада просто быть здесь.

Просто быть – как бы не так. Еще за день до вылета она прочитала обо всех самых популярных достопримечательностях. Особенно о тех, что были недалеко от «Лунного берега». Аня решила освежить свою память и пересмотрела несколько документальных фильмов об Алтае и в тысячный раз «Живет такой парень» – некоторые сцены снимали как раз рядом с их отелем. А когда парочка ожидала посадки на рейс Москва – Горно-Алтайск, в рекомендованных публикациях ее привлекла фотография одной компании, занимающейся турами по Алтаю: горы под снежными шапками, внизу петляла бирюзовая река, а склоны холмов и сопок – прятались под сиреневыми коврами цветов. Под снимком была надпись: «Цветение маральника на Алтае. Недельное путешествие от „Тотем-тур“». Она кликнула на сайт и стала жадно вчитываться в программу каждого из семи дней. Должно быть, это настоящее приключение – взять и уехать в неизвестность. Быть во власти желания увидеть и узнать новое, в компании таких же единомышленников, как и ты. Тем более когда эта неизвестность – почти что вторая родина.

– Вот именно, родная, – сказала Марго. – Ты уже здесь – так пользуйся возможностью. К тому же быть на Алтае только туристом – слишком роскошно для туриста и слишком мало для Алтая. Тем более, что уж тут греха таить, когда ты турист лишь наполовину.

В зале ресторана нарастала утренняя суматоха. Анна поблагодарила управляющую за кофе и обещала подумать о поездке хоть куда-нибудь. Она захватила чашку и вышла на открытую террасу ресторана.

Здесь она выбрала самый центральный стол, который стоял на выступающей части веранды и был аккурат над бегущей водой. Девушка поджала под себя ноги, укрылась диванным пледом, взятым из номера, и сильнее прижала ладони к кружке. Она походила на героиню бульварного романа: в куртке – поверх белого халата, с кофе и на фоне горной реки. Не хватало только полотенца на голове и любимого рядом. По долине тянулся молочный туман, кусты цветущего маральника[8] были покрыты каплями росы, а на траве виднелся иней. Она сделала глубокий вдох.

– Ну что, мама, вот я и на Алтае – как ты и хотела, – она выдохнула и слегка запрокинула голову.

Хоть детство и было степным, но можно с радостью сменить родные просторы на эти. Глядя на скальные пики по двум сторонам долины, рассекавшие пространство перед глазами, и нависая над любым, кто окажется вблизи, невольно напрашивались вопросы: «А по росту ли моя душа для этих высот? Осилю эту вертикаль или нет?» В то время как родная степь не бросала вызов для покорения ее горизонтали. Скорее, она успокаивала, приглашала на чаек и лепетала: «Ну вот и ладненько. Вот и славно, что заскочила на огонек. Проходи, ешь, пей, гостья дорогая».

Звезды тревожно моргали в ожидании солнца – из глубины долины надвигался рассвет.

В детстве Аня частенько любовалась летними восходами. Бабушка гладила спящую внучку и напевала вполголоса: «Где же эти глазки, синих бусин цвет? Где мои цветочки? Покажись на свет». Девочка просыпалась, накидывала длинную курточку поверх ночной сорочки и надевала галоши. Собравшись, полуночницы отправлялись вниз по улице. Через километр дорога упиралась в берег – здесь их ждала дежурная беседка. Пока бабушка вынимала из котомки кружки, наполняла их заваренным с вечера шиповником, Аня доставала бутерброды, из надежно обмотанные старой газетой. Накрывая стол, родственницы наблюдали, как на горизонте играло солнце, и через мгновение его свет начинал скользить над озерной гладью.

Переехав в город – сначала в Питер, а затем – в Москву, – сил на такие утренние забавы было не найти. У кого занять на это время? Да и где найти горизонт без столичных высоток, когда каждое второе кафе с видами на Кутузовский проспект или на стену соседнего здания?

4

Офис почти полностью был затоплен весенним солнцем. Свет проникал через панорамное стекло за спиной Олега, очерчивал его силуэт и покрывал собой почти каждый предмет в этом помещении. Лишь только одна перегородка с несколькими полками отделяла неуклюжий угол от этого кабинета и держала в тени ассистентский стол и небольшую кухонную столешницу, на которой иногда готовился завтрак или обед для начальника этого скромного царства.

Сегодня Олег решил сократить рабочий день – пятница как-никак. Но только для себя. А что, разве не заслужил? Отдел работает как отлаженный механизм, все проекты сдаются в срок, да и персональные бонусы от Главкома – идеальный маркер его компетенции.

Олег смело закидывал в портфель ворох документов, которые планировал просмотреть дома на майских праздниках.

Ну и что с того, если получается свалить раньше обычного? Здесь он контролирует время. Он здесь босс. А если кто-то придет или позвонит, Катюша сама все разрулит. Да, конечно, она не Анна: ей бы вышку окончить да книг каких почитать – глуповата, но зато какая красотка. Кому нужны мозги? Женщинам они не приносят счастья. Но фигура у нее – огонь; вон, весь шкаф завален конфетами от коллег. Но, зараза, своенравная до чертиков, словно в этой куколке спрятали горную реку. Вот бы пройтись по ее порогам.

Олег посмотрел на стол, где еще несколько месяцев назад Аня корпела над его документами.

– Екатерина, – он глянул на девушку, продолжая копошиться в портфеле, – если меня кто спросит, то я на совещании, решаю вопросы по балансировке нагрузки на транспорт в праздничную неделю.

– Как скажете, Олег Владимирович, – Катя не подняла головы в сторону начальника, но при этом скользнула взглядом на свое левое запястье. На ажурных часах, неотличимых от золотого браслета, не было и полудня.

Брюзжалов клацнул застежкой портфеля, накинул пальто и успел только подойти к двери, как в кармане завибрировал телефон. На экране пульсировала надпись: «Главком М. С.».

Как чувствует.

– Да, Максим Сергеевич, здравствуйте! – повышенным голосом, почти салютуя, Олег ответил на звонок. Катя приподняла в его сторону голову и, через нулевую диоптрию своих очков, по-кошачьи улыбнулась глазами.

Это звонил генеральный директор транспортной компании «Запад-Восток ТранСервис», под руководством которого трудился Олег. Это можно было понять лишь по одному только бойкому голосу, доносившемуся из телефона. Поставленный, мощный, с легкой хрипотцой и военной выправкой – голос самого главного начальника никто в компании не спутает с чьим-либо другим. Из-за командирского стиля в общении с подчиненными Максима Сергеевича многие называли «главнокомандующим». Не в глаза, конечно же, как это однажды сделала дура Лида с отдела маркетинга, а за его широким тылом. Но рабочий коллектив – это очень сложная и подвижная субстанция, где все взаимосвязаны друг с другом. И где сказанное одному, словно вирусная инфекция, довольно быстро распространяется по всему корпоративному организму. Так что, еще до Лидиной осечки, Максим Сергеевич хвастался своей некрасивой жене: «Представляешь, Мариш, эти говнюки на работе кликуху мне придумали: Главком».

– Олег, ну ты как там, еще не скурвился? – директор явно был в хорошем настроении. – Секретутка новая еще не сбежала от тебя?

– С чего ради? – Олег вернулся к столу и посмотрел на Катю: услышала она этот выпад в ее сторону или нет. Вроде бы нет.

Главком не понял, на какой из заданных вопросов Олег ему ответил. Но коли оба вопроса были поданы в качестве закуски, то, не развивая дальше затронутые им темы, он решил перейти к главному блюду.

– Слушай, дружок, тут сложилась непростая ситуация, – директор кашлянул два раза. Олег снял пальто и уже наготове сидел за своим столом, чтобы делать пометки в блокнот. – Ты ведь в курсе той встречи, что была на этой неделе у Ромы Трушкова?

Олег на секунду отвлекся от разговора. Он смотрел на Катю, чья фигура от уровня груди выглядывала из-за перегородки. Ему бы сейчас хотелось удалиться вместе с ней из офиса и ненадолго забыть все тяготы управленца. Он быстро проморгался, собрался с духом, прогнал от себя минутный морок и решительно продолжил разговор с басистым Главкомом.

– Да, в курсе. Что-то связанное с полетными перевозками для наших клиентов. – Еще бы он не знал! Об этом возможном сотрудничестве судачили во всех отделах. Если стороны подпишут документы, то Главком раскошелится на открытие нового офиса в Новосибирске. А это значит, что кто-то из высшего звена – например, Брюзжалов Олег Владимирович – пойдет на повышение.

– Верно, Олег. Встреча главного из авиакомпании «N8» и нашего Романа должна была состояться во вторник. Потом ее перенесли на вчера, но и эта слетела. Ты не поверишь, – Главком говорил, немного сдерживая смех, – их самолет, на котором их же человек должен был лететь к нам, во второй раз за неделю не прошел предполетный допуск! – на последнем слове он зашелся почти гомерическим хохотом.

– Разве для нас это не показатель их партнерской несостоятельности? Что это за авиакомпания, у которой не летают самолеты? – в горле у Олега пересохло. Щелчком пальцев он привлек внимание Кати и помахал ей пустым стаканом. – Нам ведь предстоит с ними отправлять грузы.

Олег рассматривал корпоративный календарь на столе: подарочный мерч для сотрудников раздавало вышестоящее руководство на новогодней попойке в офисе. Внизу каждого месяца шрифтом, похожим на арабскую вязь, был выведен слоган компании: «Доставка в срок – хоть на дальний островок».

– Олег Владимирович, – голос Максима Сергеевича принял серьезный тон, – нелетающие самолеты – это их проблема, прости господи. Через «N8» мы троекратно увеличим наши поставки по Южной Сибири. Я уже молчу про те смехотворные гроши, которые мы им будем платить за наши грузы! Сократим расходы – увеличим доходы.

Олег немного попятился в интонации. От такого низкого и одновременно хладнокровного голоса, которым сейчас с ним говорил Главком, он ощутил ком в горле. Точно такой же ком перекрывал кислород, когда отец отчитывал его или мать. А после семейных гулянок отцу и вовсе не стоило попадаться на глаза: мог пропесочить и ему, и матери, которая прикрывала сына своим изящным абрисом.

Олег взял наполненный стакан из руки ассистентки и зараз опрокинул всю воду.

– Да, конечно. Я все понимаю, – промямлил подчиненный.

– Так, ладно. Я зачем звоню. Нам согласовали встречу на следующую пятницу. Но в этот раз они просят, чтобы встреча эта прошла на их территории. Вдруг их самолет снова не взлетит! – Главком снова зашелся смехом и в конце смачно прокашлялся. – Их человек на сутки прилетит в какой-то отель на Алтае. Трушкова мы не можем туда отправить: все-таки майские праздники на носу, а он человек семейный. – Максим Сергеевич с кем-то обменялся парой фраз. – Моя секретарша высылает все необходимые документы по этой встрече, цифры и договоры. Бронь в отеле стоит на две ночи – это компенсация за работу в праздничные дни. Кстати, как там Анюта? Не жалеет, что ушла от нас?

– В полном порядке. Говорит, что не тянула у нас: для нее здесь была слишком большая нагрузка, – Олег посмотрел на Катю, та показала ему большой палец на левой руке. – Максим Сергеевич, все файлы пришли.

– Жаль, конечно, что она так ненадолго у нас задержалась. Далеко бы пошла, – к Главкому вновь вернулась мягкость в его голосе. – И ты знаешь, мне вовсе не казалось, что она не справляется. Хотя тебе виднее: ты с ней чаще других контактировал, – он с усилием подавил смех. – Ладно, Олег, езжай с богом. Я жду от тебя только хороших новостей. Ты понимаешь?

– Да, конечно, я понимаю.

– Нет, Олег. Я все-таки поясню: если их толстосум подпишет наши бумаги, то уже к осени мы откроем новый филиал. На должность исполнительного директора я поставлю того, кто курирует эти переговоры. Так что хорошо постарайся там на Алтае. Это нужно нам всем. – Он выдержал секундную паузу и затем добавил: – Особенно тебе.

Олег убрал телефон, собрал вещи и попросил Катю перепроверить дату и время вылета, а также бронь на заселение в отель и сделать соответствующие метки в его рабочем календаре.

Он был озадачен. Ему доверили крайне ответственное мероприятие, от которого зависело если не будущее компании, то его личное – уж точно. Интересно, эта командировка досталась ему в результате мозгового штурма Главкома и грамотной оценки возможностей Олега или его решили сделать козлом отпущения? Нет, не то чтобы он днями напролет только и делал, что протирал задницей кресло. Его работа состояла непосредственно из переговоров и заключений договоров о сотрудничестве. Но в основном доверенная публика была из предпринимательской шелупони: различные подрядчики и контрагенты. Бо́льшая их часть была в Москве. Олег отлично знал рабочий алгоритм для столичных ребят. Он понимал, как надавить на человека, знал, какой вид коньяка или виски подойдет для переговоров, кого и чем нужно умаслить, с кем разделить удовольствие от похода в стриптиз-бар. Если кто-то сомневался в серьезности намерений на дальнейшее сотрудничество, то здесь работала та же схема, что и с девками, которых он подснимал в студенческие годы: взять напрокат тачку посолиднее (своего «китайца» оставить в гараже), пригласить в ресторан подороже – и дело в шляпе. Но как себя вести с человеком – управляющим авиакомпанией, – он не представлял. Что бы такого придумать для расположения мужика из региона?

Олег стал рыскать взглядом по кабинету в надежде ухватиться за подсказку.

Катя стояла возле принтера и перебирала распечатанные документы от Максима Сергеевича.

– Кать, что ты знаешь о мужиках из Сибири? – Ох, как же на ней чу́дно сидит одежда – струится ровно по фигуре, как вода.

– Олег Владимирович, ну вы, мужчины, не сильно коррелируетесь по регионам, – Екатерина подошла к директорскому столу и, слегка нагнувшись, опустила напротив начальника папку с документами. – Все как один: любите вкусно поесть, подольше поспать, а если останутся силы – она встала вполоборота и слегка приподняла правую бровь, – то можно и женщину под бок.

– Да уж, Кать, – Олег зарделся, откашлялся и поправил на себе одежду. – Не думала заняться психоанализом на профессиональном уровне?

– Думала, Олег Владимирович. И занимаюсь. – Девушка вернулась за свою офисную дамбу и закинула одну ногу на другую. – В работе очень помогает.

Умом, конечно, не искрит, но в чем-то она права, шарит. Как там говорили римляне: хлеба и зрелищ? Наверняка историки не все знают; там было продолжение – и женщин!

Итак, у нас есть три ингредиента для успешных переговоров: хлеб, зрелище и женщина. Ну, с едой можно договориться на месте, забабахать что-нибудь не сильно торжественное: ужин с главным блюдом, водочкой и какими-нибудь закусками-соленьями. Для зрелища отлично подойдет музыка. У китайцев вообще ни одни успешные переговоры не заканчиваются без похода в караоке. Там ведь есть музыканты? Господи, а Алтай – это вообще где? Нужно ж понимать, с чем предстоит работать.

Олег вбил в поисковик: «Развлечения на Алтае».

«Так, что у нас там из аттракционов для взрослых дядек, кроме медведей и бани по-черному?» – в абсолютной тишине прозвучал его булькающий смешок.

Катя глянула в его сторону. Олег сделал вид, что ей показалось, и продолжил скроллить результаты поиска.

Зубровый заповедник. Разве они не сдохли вместе с мамонтами? Зоопарк «Эдельвейс», «Мохнатая ферма» – это все не то. Рыбалка, сплав. Сплав по горной реке может подойти.

«Но, как показывает практика, из начальников так себе спортсмены – по себе знаю!»

Катя снова повернула голову в сторону руководителя, откуда слышался звук не то смеха, не то мышиного писка.

Полеты на вертолете? Вот! То что нужно! Главное – чтобы вертушка была не в собственности «N8», иначе осмотр местности ограничится взлетной полосой. Ого! Это что – цена или почтовый индекс компании? Нет, отбой. Пусть женщина устраивает аттракцион. Правда, у горцев с этим делом туго. Но нельзя ведь везти проститутку из Москвы? Почасовая оплата влетит в копейку. С другой стороны, если все сделать правильно, то можно сполна отбить все затраты.

«Кого же взять с собой из девчонок? – его голова сама повернулась в сторону углового стола. – Нет, не вариант. Своих марать нельзя, вдруг у нас что-то с ней еще будет. И будет обязательно».

Размышления Олега прервала очередная волна вибраций – звонила Аня. Что ей нужно от него в такое время? Она ведь знает, что по пятницам он подбивает все недельные косяки и нет ни минуты свободного времени. Олег сбросил входящий.

«Точно. Ну а что? Будем честны. У нас с ней уже давно разладилось. Наедине чаще молчим, чем воркуем, как любая пара. А когда я не с ней, то хочу быть один. Она была отличной помощницей в офисе. И это, конечно же, ее сгубило. Нельзя быть умнее начальника. Тем более если ты – женщина. Тем более если ты – красивая и эффектная женщина. А вот Катька мне еще сослужит. Может, и не только в работе. Все-таки за домом кто-то должен следить и встречать меня, когда я возвращаюсь с победоносных совещаний. А Анечка поможет расположить к себе товарища, повеселит его и, глядишь, приголубит. Я уверен, что при правильном настрое эта гитара способна виртуозно сыграть свою партию».

Олег щелкнул кнопкой блокировки экрана. Накинул пальто и подошел к Катиному столу:

– Катя, отмени все брони на самолет и проживание в отеле. Я вышлю тебе новые даты на меня и плюс одного человека. Уеду туда пораньше, чтобы отдохнуть.

– Хорошо, Олег Владимирович, – девушка сделала пометки на бумаге.

Олег понимал, что план не идеальный. Очень много переменных. Но Аня – гвоздь программы. У нее подвешен язык, она хороша собой, и ее смуглая кожа вкупе с яркими глазами способны так увлечь человека, что можно будет просить о чем угодно. Аморальный ли это поступок: бросать на передовую свою подружку? Все относительно в нашем мире. Однажды жители Нидерландов убили и съели своего премьер-министра Яна де Витта. Неужели незначительный адюльтер идет в сравнение с этим ужасающим актом познания власти на вкус? Но зато какую пользу Анна принесет во имя процветания и расширения корпорации! А самое главное, для Олега удачный исход этой истории может стать его карьерным расцветом.

Подойдя к лифту, начальник достал телефон и набрал свою подругу.

– Привет, Анюта. Прости, что не ответил: был сильно занят. Слушай, у меня сорвалось несколько встреч. И я подумал, мы могли бы сменить обстановку на майские праздники. Ты ведь хотела куда-нибудь умотать из города. Так что выбирай, куда поедем. – Олег замолчал на секунду, прикинул, какие даты он согласует со своей помощницей Катей. – У нас примерно неделя, – сказал он и добавил: – Кстати, Трушковы год назад отдыхали на Алтае. Узнай, как им поездка. Может, и нам подойдет.

Шагая по парковке в сторону своего автомобиля, Олег сделал еще один звонок. С благоденственного бархатца он перешел на укоризненный и требовательный голос:

– Олеся, здравствуй, душа моя. Что? Во-первых, можно просто поздороваться. Для приличия. Во-вторых, в аналитике тебе не занимать: конечно, мне что-то от тебя нужно. Не буду же я звонить, чтобы узнать, как там поживает семейство Трушковых. Тебе сегодня наберет моя Анна и спросит, как вы с Ромой провели отпуск в прошлом году на Алтае. Я в курсе, что вам понравилось. Вот ей это и скажешь. Но только так, чтобы она и думать не могла о других вариантах для отдыха. Рогоносцу своему передай привет. – Помолчав, Олег произнес с улыбкой на лице: – Знаешь, хоть мы и не виделись с прошлого месяца, я все равно думаю о тебе.

Олег остановился у машины и улыбнулся хищным оскалом. Он буквально чувствовал, как впивается удаче своими цепкими когтями за ее лопатки.

5

Как бы то ни было, а претворять собственные мечты – особый вид удовольствия. Пусть для кого-то маленькое путешествие – вещь незначительная и даже обычная, но для Анны поездка на родину отца – давнее желание. Оно было из числа тех вещей, проболтаться о которых можно, разве что выпив лишнего. Как тогда на ее совершеннолетие, когда развеселая мать впервые за долгие годы сказала об отце больше привычного: «Анюта, он был самый лучший. Жаль, что все сложилось именно так. Была бы моя воля – жили б все вместе, вчетвером. Но вся эта история их семьи…»

Она рассматривала долину, которая разительно преобразилась за последние полчаса. Под лучами взошедшего солнца пожухлые поляны принарядись в парчу. От кромки реки и до скальных обрывов прогалины были усыпаны первоцветами. Маральник, прострелы[9] и ветренички[10] россыпью окаймляли этот золотой наряд. Гостье пришли на ум слова Маргариты о том, что многие отдыхающие на Алтае почти или даже совсем ничего толком не знают про это место. Интересно, хоть сама девушка наполовину и алтайка, но по сути – турист чистой воды. Насколько она попадала под мнение Марго?

В той статье, что удалось прочитать в журнале авиакомпании, – «100 фактов, которых вы не знали о Горном Алтае. Вот ТОП-10 из них» – писалось, что с царских времен алтайские народы не спешили заключать браки с пришлыми, и по сей день они стараются сохранять свою идентичность, хотя и стали чаще вступать в смешанные союзы. По статистике, каждая седьмая республиканская свадьба – лишь наполовину алтайских кровей. Интересно получается, сама Аня – ребенок той самой седьмой пары, чье сердце перекачивает лишь половину алтайской крови от общего объема. А рождена, со слов матери, за тысячи километров отсюда. В таком случае алтайка ли она?

Как писал классик, «вопросы крови – самые сложные вопросы в мире». С другой стороны, Аня знала, что бы на этот счет сказала ее ба: «Пусть голубь и вырос в коровнике, ведь не стал он от этого коровой».

Думы тянулись то в одну сторону, то в другую, как аккордеон. Допивая свой кофе, Анна мысленно благодарила Олесю. Все-таки она была причастна к этой поездке. Подруга нашла время встретиться в тот же день, когда позвонил Олег и огорошил новостью о внезапной поездке.

Спустя час после этого разговора Анна потягивала сок с видом на Морозовский сад[11] и витринную красоту своей подруги.

Олеся, как обычно, была в своем репертуаре: сплошь в белом, на руках и шее – золотые цепи-кольца. Она не покупала продукты, не выносила мусор и ни разу не занималась уборкой: для всего этого была Лиза – домработница семейства Трушковых. Но если бы и выносила, то только так – разодетой в пух и прах.

– Анечка, там такая крутотень! Я как очумелая фоткала все подряд, – Олеся сделала глоток латте и оставила на белом фарфоре смачный след от алой помады. – А когда эти кустики начинают цвести – можно просто чикануться!

Олеся была женой одного из приятелей Олега. Точнее говоря, именно Олег и свел ее с Романом Трушковым – своим лучшим другом и по совместительству племянником генерального. А потом он познакомил ее и с Аней, чтобы той было с кем проводить время – после переезда она так и не обзавелась подругами. Аня всегда была первой, с кем эффектная шатенка делилась своими впечатлениями после очередных вояжей, за которые муженек вываливал кругленькие суммы. Впрочем, по заявлению самой Олеси, не менее баснословных денег стоила для него и вся салонная красота эталонной супруги.

– Сама убедишься – вживую там еще шикарнее, – Олеся активно листала фотографии на телефоне. – И там же типа место силы, – она щелкнула пальцами. – А для меня – место, где Ромуся сделал мне предложение. Короче, Алтай мне прям зашел!

Олеся закинула к себе на колени сумку, вынула из нее пухлую белую пачку и объемный кожаный чехол.

– Держи – это тебе, – сказала Олеся и звякнула по стеклянной столешнице. – Купила перед вылетом. Простовато, конечно, но выглядит красиво.

Аня повертела матовую, шероховатую коробочку с тиснением и необычной каллиграфией. Рисунок на лицевой стороне был выведен тонкой черной линией; женский образ изображались условно, но в едином с оформлением стиле и с выдержанными пропорциями. Вверху картинки узнавался образ шамана с бубном, внизу – маленькое изображение, похожее на картину «Зима в Киото». Аня перевернула увесистую пачку – «Анне. Для незабываемого путешествия».

«Вот же ж врушка – год назад мы с тобой даже не были знакомы».

Увиденного оформления было достаточно, чтобы понять очевидное – ничего от «простовато» в этой работе не было. Скорее всего, перед ней запечатанные репродукции картин. А оригиналы украшают стены музеев или чьи-то интерьеры. Подобные шуточные карты из собственных полотен делают многие художники. Уж что-что, а отличить штампованный сувенир от авторской техники она могла на раз.

До переезда в Москву Аня работала переводчиком и сопровождала иностранных туристов в главном музее России. Частенько там проводили «Дни Эрмитажа» в честь святой Екатерины, в рамках которых устраивали арт-выставки. Выставлялись как признанные работы, так и образчики никому не известных талантов. И для полноты информации приходилось сутки напролет корпеть над литературой по теме.

– Только, чур, не открывать, пока не приземлишься на Алтае! – важничала намарафеченная подруга.

– Договорились, – согласилась Анна.

Может быть, Олеся и не стала физиком в третьем поколении, а ее эффектная внешность была обратно пропорциональна собственной эрудиции, но доброты и любви родители вложили в дочь сполна.

– У вас все хорошо с Олежей? – спросила Олеся. Она слегка отклонилась назад и неестественно откашляла в кулак.

Аня не любила обсуждать чьи-то личные дела, и уж тем более – свои собственные. Но Олеся называет ее подругой. А ими – подругами – в сложившейся ситуации не размениваются почем зря.

– А тебе что-то известно? – с очевидной иронией в голосе произнесла Аня.

– Нет, что ты. Просто спросила.

Девушки замялись. Цвет Олесиных щек выровнялся до оттенка нанесенной губной помады. Секундную тишину нарушила Анна. Она посмотрела на черный кожаный чехол и ткнула в его сторону подбородком:

– Это тоже для меня?

– Надо же, совсем забыла! Только не подумай, что я сумасшедшая. Алтай, конечно же, прекрасен. Но там же тайга – медведи, волки, все дела. Да и твоя мордашка с этими синющими глазами, – указательным пальцем Олеся очертила овал в воздухе, – запросто вскружит головы местным горцам.

– Звучит так, будто ты меня отговариваешь от поездки, – Аня взяла чехол и вынула из него предмет размером с небольшой флакон. – Перечный баллончик?! Серьезно?

– Лишним не будет. Кстати, – Олеся деловито уперлась кулаками в бока, – мы ездили на какую-то экскурсию, и гид рассказывал, что, по местным обычаям, у них там до сих пор невест крадут. Так что баллончик всегда носи с собой.

Уходя, Аня уложила принятые дары, смерила подругу плутоватым взглядом и сказала:

– А знаешь, забавно получается. Кроме меня, только ты зовешь его Олежей.

В это самое время, пока солнце набирало высоту, а утренняя зябкость сменялась теплой погодой, к одинокой женской фигуре на безлюдной террасе приблизился внезапный порыв ветра. Он мчал со стороны реки – крылатым хищником заложил вираж, растрепал копну женских волос, скользнул по гладкой щеке и через несколько пируэтов бесследно растаял. В то же самое мгновенье по всей долине пронеслась тень от гигантского крыла.

Девушка могла поклясться, что слышала, как кто-то ее окликнул, и повернула голову в ту сторону, где на противоположном берегу стояла полутораэтажная рухлядь.

6

Французское окно было залито ярким солнцем с одной стороны, с другой – наглухо зашторено. Олег лежал на спине и уже битый час сверлил взглядом закрытые гардины. Он словно пытался проделать в них отверстие и понять – настало утро или нет.

Гостевой дом, в котором мужчина уже второе утро подряд отгадывал время суток, стоял на окраине территории гостиницы. Он был самым большим и немыслимо дорогим – и не только по местным меркам, – а его панорамное остекление выходило строго на восток – идеальный вариант для эффектных фото рассветов. Чаще всего это шале предпочитали молодожены или блогеры; едва ли Олег мог записать себя к кому-то из них. Он был из тех, кто предпочитал выспаться на отдыхе, в пику дефицита сна в повседневной жизни, и, если честно, подобные апартаменты совсем не подходили для этой цели. Но кто сказал, что атрибут статуса обязан быть комфортным?

Отпуск, по мнению Олега, это, прежде всего, сбой всех режимов, из которых состоит наша повседневная рутина: спорт, питание, скроллинг ленты новостей и, конечно же, сон. Спать до одурения! Хотя, казалось бы, еще недавно – в студенческие годы – в сутках было куда больше чем двадцать четыре часа.

Студентом он не отличался усидчивостью и хваткостью. Первую половину дня проводил на учебе, вторую – за минимальную оплату применял азы экономики на частном производстве. По вечерам он умудрялся отметиться на всех этажах общежития, а каждые выходные выбирал очередную фаворитку на неделю. Ночью Олег принимал активное участие в репетициях арт-коллектива. А по пятницам – театральный балаган до самого утра; с корабля на бал – и через час юный студент вникал в «Закон убывающей доходности».

Но это все осталось там, в прошлом. Сейчас же Олег Владимирович занимал солидную должность, фаворитки теперь менялись каждые полгода, рабочие часы были сокращены, а доходы – пропорционально увеличены.

Олег близоруко сощурил глаза, и все еще он пытался разглядеть, что же там за плотными шторами? Его рука упала на правую часть кровати.

– Аня?

Так он и думал. Она снова выскочила из номера ни свет ни заря. Дома в это время Анна вовсю пыхтит за готовкой. А здесь – сбегает второй день подряд. По правде говоря, он был не против. Олегу нравилось позабытое чувство тишины и приволья. Прошло почти полгода, как его служебная интрижка с Аней переехала в его холостяцкую квартиру.

Левая рука загребла часы с тумбы.

– Вот зараза! – выругался Олег и вяло побрел в ванную.

Стоя под душем, мужчина прикидывал план действий. Самая главная задача – подготовиться к ужину с представителем «N8». Кого именно отправят для переговоров, он не знал, но сути дела это не меняет. У всех начальников хороший аппетит и схожие предпочтения. А если нет – рюмка пойла в помощь.

Самое важное и сложное заключалось в другом. Олег приготовил для своей спутницы ответственную партию на сегодняшний вечер. И от того, как Аня справится с ее исполнением, зависел успех всей компании и его собственной карьеры.

Тощая фигура с полотенцем на талии и рахитной грудью распахнула шторы – солнце моментально ворвалось в спальню.

«Но для начала, – думал Олег, – нужно ее отыскать, и хорошо бы подкрепиться».

7

Постояльцы начинали подтягиваться к ресторану. Сонными мухами они облепляли столы, кружили около витрин с десертами и кучковались у барной стойки в очереди за травяными чаями. Выходя на веранду, многие бесстыже разглядывали девушку за центральным столом: не по сезону смуглая кожа, точеные черты лица и сапфировые глаза.

Аня давно смирилась с тем, какой именно она производит эффект на окружающих, в особенности – на мужчин. Все же – встречают по одежке, а многие еще и провожают. Конечно, если вообще соизволят проводить.

Некоторые робко отводили от девушки взгляд. Глаза при этом отводились по очереди: сначала левый следовал за движением головы, и только после его догонял правый. Иногда, наплевав на такт, люди спрашивали в лоб: «Китаянка – и с такими глазами? Вот это да!» Кто-то, в основном девушки, интересовался, где прикупить такие же цветные линзы. Реже прочего собеседники старались не выдать интерес к Аниной персоне, сдерживали себя в неуместных вопросах, а позже – едко обсуждали ее за глаза.

Но принятие себя давалось нелегко. К десяти годам девочка все чаще прилипала к собственному отражению. Сначала она всматривалась в зеркало, а затем – в двух своих родственниц: бабушка с мамой были типичной славянской наружности. Аня – нет. На вопросы об отце мать отвечала нехотя и уклончиво. Если вообще отвечала. «А что знать-то хочешь? Лучше благодари папку за изумительную красоту», – увиливала мать.

«И по какому же адресу его благодарить-то?» – озадачивалась дочь.

Конечно, в девяностые семей с преимущественно женским составом было не счесть, но в селе Пенино – не бог весть сколько. Семейство Логиновых – из их малого числа. Синклит состоял из женщин трех поколений. Мать с бабкой были среднего росточка, с открытыми лицами и светлым умом. Мать Ани – Лилия – выглядела не по возрасту старше и постоянно пропадала за чтением женских романов. В то время как бабушка – с юным взглядом и крепко сбитая, «очень аппетитной внешности», как однажды заметил смотритель часовни Параскевы Пятницы, куда семейство Логиновых по воскресеньям приходило за водой. Однажды Роза, бабушка Ани, так лихо зашла в поклон перед крестом, что у Еремея – пятидесятилетнего смотрителя, который еще не утратил вкус к жизни, – едва хватило самообладания и веры в Господа нашего, чтобы не сорваться в пропасть сладострастия от увиденного каньона глубочайшего декольте старейшины семейства.

Каждое лето женщины старшего поколения страдали от солнечных ожогов и веснушек: больно бледная кожа. Еще светлее – и только в гроб. В общем, было ясно, что дамы состоят в очевидном родстве и на одной закваске сделаны.

Высокой не по годам, как карандаш стройной и с кожей цвета мокрого песка Ане регулярно прилетало от одноклассников за вычурную непохожесть. В начальных классах учителя по-свойски заступались за девочку: «Дети, ну все – перестаньте. Она ведь не виновата, что родилась вот такой». Девчонка пряталась от задир в туалете или в раздевалке, где отсиживалась между курток. Но слез не лила – держалась совета матери: «Представь, что все эти плохие слова они говорят на незнакомом языке. И вот они уже набор бессмысленных звуков, которые никак не могут обидеть или навредить».

Одни называли ее туземкой, другие – козьей мордой. Доставалось и матери, но Лиле было плевать на соседские склоки и бабские пересуды.

Как