Снег и пепел

Глава 1

Человек из пустошей

Всё началось двести лет назад.

Двести лет назад на планете был рай, который сейчас почти невозможно себе представить. Люди почти не испытывали холода, а воздух был чист. Люди строили города, постилающиеся на километры, и возводили здания, возвышающиеся на десятки этажей. Были забыты войны, забыта скука, забыт голод.

Всё изменилось, когда сама планета взбунтовалась, решив уничтожить этот рай. Землетрясения стёрли города, а вулканический пепел отравил воздух, и закрыл поверхность от солнца.

Наступила зима, и всё живое должно было умереть в этом царстве чёрного пепла и белого снега. Однако, как и многие тысячелетия назад – человечество воспротивилось самой природе, направив всё своё могущество на защиту от окружающего ледяного ада.

Города купола – вершина развития инженерии и архитектуры. Громадный генератор обхватывал вулкан, забирая его тепло, и преобразуя его в электричество. Прочный фундамент, уходящий вниз на многие этажи, защищал от любых землетрясений. И наконец купол – спасение от пепла. Под куполом всегда был чистый воздух, идеальная температура, и яркий свет громадных ламп. Эти монструозные сооружения были построены по всему миру и объединены нитями железных дорог. Человечество, гордо встав в полный рост встретило новую угрозу, миллионы людей нашли спасение под защитой куполов…

… А миллиарды были оставлены умирать.

– Чистильщики! Чисти…

Семёну надоело это слушать, он на полсекунды вдавил гашетку, и крупнокалиберный пулемёт послушно выпустил три снаряда, разорвав паразита пополам, и окрасив снег его кровью. Бронетранспортер продолжал продвигаться вглубь снежной пустыни, его гусеницы были специально спроектированы так, чтобы безо всяких проблем двигаться по снегу, эта конфигурация не раз показывала свою эффективность, так и сейчас, машина даже не заметила препятствия на своём пути, и проехала труп даже без тряски.

– Пристрелил-таки его? – донёсся голос из десантного отсека, из-за искажения и шума двигателя нельзя было понять кто конкретно говорил.

– Он сам напросился. На хрен орать, если вокруг всё равно никого?

– Может остановимся? Соберём…

– У нас есть дела поважнее.

– Кстати об этом – мы ведь вроде уже почти приехали?

– У водилы спрашивай, я тут вижу один только снег.

– Понятно. А что с пунктом назначения? Есть какие-нибудь нюансы, о которых нужно знать? – донёсся уже другой голос, более молодой.

– Обычное гнездовье паразитов, ничего особенного. У них и огнестрел то вряд ли будет.

– Будем надеяться, что так.

На этом диалог и закончился, даже несмотря на обыденность подобной вылазки, все всё равно нервничали перед боем. В следующий раз Семён подал голос лишь когда отчётливо увидел вдалеке примитивные палатки.

– Уже подъезжаем, приготовьтесь.

Семён напрягся и прижался глазом к оптике, высматривая потенциальные угрозы. Во "дворе" небольшого поселения бегали дети, охотник возился с тушей оленя, и, что более важно, стояло два дозорных, однако слишком рано было начинать волноваться, ибо увидев их оружие Семён лишь усмехнулся – у одного из них была примитивная, и скорее всего самодельная винтовка, а у второго и вовсе не было огнестрела, лишь топор. Зачистка обещала пройти без происшествий.

– Подъедем поближе, не открывать огонь пока они нас не заметят, – раздался по радио голос командира.

– Вас понял, сэр, – ответил Семён и направил пулемёт на дозорного с винтовкой.

Бронетранспортеры были выкрашены в белый цвет, и отлично смешивались с окружающим ландшафтом, к тому же дозорные не были сильно заинтересованы в выполнении своих обязанностей, поэтому первые признаки беспокойства появились только когда машины подъехали уже слишком близко. Дозорный прервал разговор со своим коллегой, и начал всматриваться вдаль, а Семён в предвскушении ещё сильнее вжался в оптику и ещё лучше прицелился.

Наконец паразит всё понял, и потянулся к оружию, а пулемётчик улыбнулся и вдавил гашетку…

Весёлая детская игра прервалась моментально. Раздался оглушительный грохот, и одного из солдат разорвало на куски, разбросав его останки по всему двору. Охотник потянулся за луком, но его смела очередь из другой машины. Люди начали разбегаться, но далеко убежать не могли. Некоторые успевали добежать до противоположного конца лагеря лишь для того, чтобы убедиться, что люди из куполов наступают со всех сторон. Оставшимся в живых оставалось лишь прятаться по палаткам и землянкам, и надеяться, что чистильщики обойдут их стороной.

Одним из таких был Дима – маленький мальчик прижимался к своей дрожащей от страха матери, в то время как отец заряжал обрез винтовки. Крики и выстрелы снаружи маленькой землянки раздавались всё громче и ближе, и три почти беззащитных человека с каждой секундой нервничали всё сильнее.

Вдруг в проёме показался силуэт человека в тяжёлом бронекостюме, отец нажал на спусковой крючок, прогремел выстрел и силуэт пропал, а снаружи послышались крики.

– Л-я-я-ять!

– Миха трёхсотый! Броник вроде не пробит.

– Гранату этим тараканам!

Пока отец возился с винтовкой, пытаясь загнать самодельный патрон в ржавый механизм, в землянку влетел маленький и с виду неопасный предмет, но лица обоих взрослых исказились гримасой ужаса, мать прижала Диму к себе, надеясь закрыть его от смертоносного снаряда. Ничего не понимающий ребёнок попытался обнять её свободной рукой, и в этот момент прогремел взрыв.

– А-а-а! Сука! – закричал Дмитрий и схватился за механическую руку, вдруг разразившуюся фантомной болью.

– Прости, похоже я слегка ошибся с калибровкой. – Начал оправдываться Валерий. Он был старый человеком, волосы которого уже давно поседели, лицо покрылось морщинами, а голос охрип от болезни лёгких. Его лучшие года уже давно прошли, и потратил он их на воспитание Дмитрия и его брата, а также на совершенствование своих знаний о ремонте и создании механизмов. Валерий был человеком, которого однорукий искренне уважал.

– Да нет, ничего страшного, – успокоил старики Дмитрий.

Юноша посмотрел на кусок металлолома, заменяющий ему нормальную руку, нейронная связь была примитивнейшей, часто слетала, и постоянно била культю электричеством. Механизм был не лучше, мизинец, безымянный и средний пальцы были объединены в единый блок, и двигать ими отдельно было невозможно, указательный постоянно заедал, а большой был сильно ограничен в движении. И как вишенка на торте – механизм работал на сжатом воздухе, баллоны постоянно забивались пеплом, пропускали воздух, и банально лопались при сильной накачке. Дмитрий от всей души ненавидел этот металлолом, и с грустью вспоминал свой старый протез, найденный братом в развалинах, и прослуживший однорукому всего пару лет. Тем не менее он был благодарен Валерию, старик хотя бы попытался сделать из остатков нормального протеза что-то рабочее, и получившийся металлолом всё равно был лучше полного отсутствия руки.

– С калибровкой вроде всё, попробуй подвигать пальцами.

Блок и большой палец работали нормально, а вот указательный, как всегда, заедал.

– Чёрт, подожди секунду.

Валерий с трудом встал и пошёл в другой конец палатки, к ящику с инструментами, однако на полпути он остановился, и, сгорбившись в три погибели, закашлялся так, будто был готов выплюнуть свои лёгкие. Увидев, как изо рта старика вырывается кровь, вперемешку со слюной и вулканическим пеплом, Дмитрий встал с лежанки и, инстинктивно поправив самодельный респиратор, кинулся помогать технику.

– Ты в порядке?

– Да, да, всё хорошо мальчик мой, я… – старика прервал очередной приступ кашля, по одному только звуку было понятно, что всё ни черта не хорошо, а от вида страданий Валерия, у однорукого кровь стыла в жилах.

Дмитрий отвёл своего отчима к лежанке, ему только и оставалось, что смотреть на корчащегося в муках старика и нервно поправлять респиратор. От пепла не было ни лекарства, ни спасения, множество людей умирали от холода, голода и пуль чистильщиков, но пепел – он был настоящим палачом. Дмитрий читал в древних книгах о том, что когда-то люди жили почти вдвое дольше чем сейчас, и похожие слухи он слышал про людей под куполами, но здесь, посреди ледяных пустынь сорокалетний считался долгожителем, а люди, дожившие до пятидесяти, считались стариками. Именно поэтому Дмитрий носил респиратор, остальные воспринимали пепел как должное, но он не собирался умирать так, не имея возможности даже сделать вдох, и захлёбываясь собственной кровью.

Через несколько минут кашель всё же отпустил старика, и он сразу же попытался встать. Попытка ожидаемо оказалась провальной.

– Дима, помоги мне, надо закончить… – старик вновь прервался, пытаясь восстановить дыхание.

– Не стоит, я сам со всем разберусь. Инструменты тут есть, а ты меня всему научил.

– Уверен? – усталым голосом спросил Валерий.

– Уверен.

– Хорошо, – дал добро старик после небольшой паузы, обычно он был куда более упрям, но сейчас у него уже не было сил хоть над чем-то работать.

Дмитрий отступил от старика и осмотрел большую палатку, Валерий был верным и ценным членом сопротивления, и, что куда важнее – у него были редкие и ценные навыки, поэтому ему выделили по-настоящему много места. В левом углу, рядом с лежанкой, стояла печка, старику удалось убедить остальных, что это необходимая вещь для любого техника, и только Дмитрий понимал, что Валерий просто не хотел каждый раз ходить погреться к общему костру. Рядом хаотично валялись несколько ящиком металлолома и немного личных вещей, это зрелище сильно контрастировало с правой частью палатки, где все детали, инструменты и книги были аккуратно разложены. Первым делом Дмитрий пошёл именно к стопкам отсыревших, повреждённых и потрёпанных, но тем не менее невероятно ценных книг, но Валерий быстро охладил его любопытство.

– Прости, ничего нового нет.

Дмитрий был одним из немногих, кто умел, и тем более любил читать, но вот раздобыть книги было невероятно. Отсутствие новинок в скромной библиотеке старика не удивила Дмитрия, всё-таки двести лет прошло с тех пор, как их перестали печатать, по крайней мере за пределами куполов.

Перед тем как пойки к ящику с инструментами, Дмитрий взглянул в небольшое треснувшее зеркало, лежащее среди книг. В отражении он увидел молодого, худощавого парня с редкой щетиной и длинными волосами, которые он тот состригал только потому, что в теории они могли хоть как-нибудь защитить голову от холода. Ростом и телосложением однорукий не вышел, сказалось то, что ему всегда давали меньше еды чем остальным, по вполне понятным причинам.

Дмитрий всё же добрался до инструментов, и спустя двадцать минут, с помощью отвёртки, гаечного ключа и такой-то матери, всё же заставил указательный палец относительно нормально работать.

Ещё раз проверив как себя чувствует старик, и попрощавшись с ним, однорукий наконец вышел в лагерь.

Улица сразу встретила Дмитрия ледяным ветром и холодом, шуба из волчьей шкуры, конечно, хорошо защищала от агрессивной среды, но однорукий всё равно поспешил к главному костру, попутно осматривая палатки.

Повсюду был виден один символ – примитивно вышитое, или выкрашенное горящее пламя. Это был лагерь "Сопротивления", сборища разрозненных племён и лагерей, связанных лишь харизмой отдельных личностей, что осмелились бросить вызов могуществу куполов. Те самые отдельные личности, которые гордо именовались “Офицерами Сопротивления”, задавались простым вопросом – почему люди куполов живут счастливо, не зная ни голода, ни холода, ни пепла, в то время как остальные вынуждены выживать? Сопротивление считало такой расклад несправедливым, и многие присоединялись к ним, и причины на то у каждого были свои – желание отомстить чистильщикам, идеология, благодарность за спасённую жизнь, кто-то просто хотел жить столь же припеваючи, как сейчас живут "купола", а кто-то просто вырос среди сопротивления, и просто не имел иного выбора. В Дмитрии понемногу смешались все эти причины. Сопротивление уже превратилось в настоящую силу, с которой приходилось считаться, и с каждым днём к нему присоединялось всё больше людей, и, что куда важнее – куда лучше становилось её организация.

Помимо большого жилища Валерия в лагере было на что ещё посмотреть. Большинству людей приходилось ютиться вшестером в маленьких палатках из шкур, костей и палок, а свои пожитки жителям приходилось выкладывать снаружи, или в относительно сухие ямы, закрытые от снега навесами, так как внутри просто не хватало места. Палатки давали довольно сомнительную защиту от холода, но за неимением лучшего и это было неплохо. Среди всего этого выделялось всего несколько временных сооружений. Первое – склад, на котором хранилось всё “общее” имущество – от одежды и саней, до оружия, в том числе и огнестрельного. Второе – палатка охотников, и по совместительству кухня. От мыслей о еде у Дмитрия заурчало в животе, и он решил заглянуть внутрь, но там его ждало разочарование – внутри был только один дохлый волк, пара зайцев и немного кореньев, для такого большого лагеря – сущие крохи, конечно охотники скоро должны были вернуться с очередной вылазки, но Дмитрий сильно сомневался, что они принесут достаточно, и уж тем более сомневался, что сможет сегодня нормально поесть. Весь лагерь был поставлен так, что его за один день можно было сложить в сани и потащить в другое место. Кочевать приходилось регулярно – чем дольше ты торчишь на одном месте, тем меньше еды добываешь, и тем больше внимания привлекаешь.

Следующим важным местом был костёр, с целью экономии топлива их было всего несколько штук на весь лагерь, и этот был самым большим. Костёр был огоньком света в этом мире вечного полумрака и пепельных облаков, как часто любили говорить поэты, непонятно как пережившие двести лет враждебных для их профессии условий, ну а если отбросить красивые фразы – огонь действительно давал необходимый свет для различной работы, например шитья, но что куда важнее – он позволял банально не замёрзнуть насмерть. Именно вокруг костров как правило скапливались люди, они общались, работали, согревались, сейчас туда направлялся и Дмитрий.

– О! Надо же! Уважаемая леди почтила нас своим присутствием! Иными словами – ты опять опоздал Димон, – недовольным тоном воскликнул Михаил – ветеран ополчения, которому было уже больше тридцати, характер у него был… Тот ещё, но только идиот мог бы заявить, что Миха плохой солдат, и что его самомнение незаслуженно. Этот человек был столь опытен и ценен, что удостоился права использовать трофейное оружие чистильщика. Автомат, собранный под одним из куполов – оружие невероятно мощное и надёжное, мечта любого бойца.

Помимо него в небольшом отряде были Даня и Никита – два закадычных друга, из особенностей этой парочки – полное отсутствие таковых, несмотря на весёлый характер, эти двое были образцовыми солдатами, которые всегда выполняли приказы, и не задавали лишних вопросов. Также была Таня – девушка с ветром в голове, первоклассными навыками охоты и поразительным умением ориентироваться в ледяной пустыне без каких-либо видимых ориентиров. Ну и наконец Алексей – его также воспитывал Валерий, и они с Дмитрием были почти ровесниками, поэтому он вполне мог называть его братом. Прославился Алексей своими навыками снайпера, вспыльчивым характером, и огромной верностью идеалам сопротивления, порой из-за этого с ним было трудно договориться, но любой, кто близко с ним общался, прекрасно понимал, что этот человек всегда поймёт и придёт на помощь в трудной ситуации.

Задача отряда была проста – установить контакт с местным мелким оседлым племенем, предложить сотрудничество в случае тёплого приёма, или показать зубы в случае проявления агрессии, Дмитрий в этой миссии исполнял роль дипломата. Он не мог похвастаться физической силой, ему всегда давали меньше еды чем остальным, справедливо полагая, что однорукому ни к чему крепкие мышцы, он не мог похвастаться мастерством – трудно было развивать боевые навыки, когда твоя ведущая рука это семь килограммов металлолома, но была одна вещь, в которой Дмитрию не было равных – он умел убеждать людей. Помимо врождённого умения красиво говорить у него было ещё несколько козырей в рукаве. Респиратор не только защищал от пепла, но и закрывал лицо, маскируя реальные эмоции. Суровый командирский голос позволял хоть как-то скомпенсировать низкий рост и худощавую фигуру. Начитанность помогала находить темы для разговора, и позволяла делиться полезной информацией, благодаря чему любой становился сговорчивее. Даже такая "мелочь" как механическая рука могла отвлечь и смутить собеседника, из-за чего тот становился более внушаемым.

Насчёт цели задания было мало что известно, охотники случайно наткнулись на людей племени, и сумели договориться о том, что скоро к ним придут люди сопротивления. Ничего про численность или культуру племени не было известно, поэтому оставалось лишь надеяться, что в этот раз обойдётся без стрельбы.

– Итак все в сборе, проверяйте оружие и пошли, а то я уже заколебался тут сидеть, – привычным для себя нагловатым тоном проворчал Михаил.

Первой, достав свой арбалет, пошла Таня, именно она знала дорогу до племени, правда знание это оканчивалось устным рассказом одного из охотников, который и сам этого племени в глаза не видел, но Дмитрий был знаком со способностями девушки, и понимал, что даже столь отрывистой информации для неё было достаточно. Следом шёл Алексей, периодически осматривающий окрестности через прицел своей винтовки. Винтовка была древней, изготовленной ещё до зимы и пепла, патроны к ней были редкостью, но они не оставляли бронежилетам чистильщиков никаких шансов. Далее шагал Миха, гордо выставив напоказ свой автомат. Следом плёлся Дмитрий, на ходу проверяя свой самодельный дробовик. Двухстволка стреляла самодельными патронами и имела крайне короткие стволы, но плюсы явно перевешивали минусы. Обрез можно было легко спрятать в одежде, патроны к нему были всегда, при стрельбе в упор этот малыш не оставлял врагу никаких шансов, и главное – даже с одной рукой этим оружием было легко орудовать и перезаряжать. Замыкали строй Даня и Никита с луком и самопалом на дымном порохе.

Путь до племени был неблизким, снегоступы постоянно норовили соскользнуть с ноги, порывы ветра пробирали холодом до костей и сбивали с ног, а ладонь уже окончательно окоченела, и стала по отзывчивости не лучше, чем механическая. Дмитрий уже начал думать, что Таня спутала направление, и сейчас ведёт всю группу лишь глубже в снежные пустоши, причём судя по недовольным лицам, других бойцов отряда посещали похожие мысли, и только сама девушка сохраняла оптимизм и продолжала вести всех и дальше. Наконец-то вдалеке показался свет костра, и подойдя ближе отряд увидел колья, на которые были насажены черепа волков и оленей. За этими украшениями были охотники с примитивными копьями и луками, и множество землянок и палаток, утеплённых с помощью шкур. В древних книгах, любимых Дмитрием, так обычно выглядели племена первобытных дикарей, но в нынешнее время это выглядело вполне цивилизованно, по крайней мере нигде не было видно человеческих останков, или разбросанных кишок, уже неплохо.

– Стоять! Кто идёт? – спросил один из членов племени, выставив вперёд копьё с простым каменным наконечником.

– Мы из сопротивления. – ответил Дмитрий.

– Точно? Докажите! – нервным и агрессивным тоном воскликнул парнишка и крепче взялся за своё копьё.

– Доказательства тебе нужны!? – провочал Миха, выставив вперёд свой автомат. – Я эту малышку лично вырывал из окоченевших пальцев дохлого чистильщика, это оружие способно порвать человека пополам одной очередью, и если ты нас не пропустишь, то я тебе это продемонстрирую!

– Л-ладно можете пройти, – речь ополченца явно произвела впечатление на охотника, Дмитрий не был уверен, был ли знаком парнишка с огнестрелом в принципе, и с автоматом, в частности, как минимум потому, что те, кто видел чистильщика за работой редко после этого оставались в живых, но вот упоминание мёртвых жителей куполов, и то, каким тоном это было сказано, явно удивило жителя племени.

Дмитрий медленно и осторожно, чтобы не провоцировать напряжённого парнишку, подошёл к нему и попытался успокоить.

– Прости за дерзость моего спутника, мы здесь не для кровопролития, мы действительно из сопротивления, и прибыли для того, чтобы встретиться с вашим лидером. Ты можешь отвести нас к нему?

– Да, конечно, следуйте за мной.

Охотник повёл отряд вглубь лагеря, жители племени со страхом, удивлением, а местами и радостью смотрели на гостей, на всякий случай Дмитрий спрятал свою железную руку в карман, ему сейчас не нужны были лишние расспросы. Довольно быстро они дошли до костра и большой, богато украшенной палатки, к которой их и повёл охотник.

– Старейшина. К нам прибыли люди из сопротивления, – сказал парнишка, слегка заглядывая в палатку.

– Ты уверен, что это они?

– Один из них сказал, что сразил демона, и смог забрать себе его оружие. Это оружие при нём, так что я не думаю, что он лжёт.

После этого из палатки поспешно вышли двое мужчин, первому было на первый взгляд чуть меньше тридцати, и в глаза сразу бросалась его медвежья шуба, капюшон которой украшала собственно морда этого медведя. Второму было около сорока, и он держал в руках посох из погнутой арматуры, украшенный черепом оленя.

– Приветствую вас, гости из иного племени, – подал первым голос человек в медвежьей шубе, – я Евгений, старейшина этой общины. Это Дементий, наш жрец.

Мужчина с посохом выступил вперёд и слегка поклонился.

– Мы рады встретить вас, и хотим узнать – действительно ли вы осмелились бросить вызов демонам?

– Да, чистильщики наши враги, – ответил Дмитрий, специально не упоминая остальных жителей куполов, для начала нужно было узнать их отношение к ним, а уже потом выкладывать все карты на стол.

– Скажите, есть ли среди вас те, кто лично сражались с демонами?

Дмитрий уже хотел сказать про Миху, как тот сам влез в разговор.

– Это был я, и никакие это не демоны, там под шлемами обычные люди, – Дмитрию оставалось лишь тихо проскрипеть зубами, он знал, что некоторые племена успевали деградировать настолько, что подобные слова вызывали у них агрессию и желание покарать богохульников.

– Надо же, я рад встретиться с великим воином, подобным вам, давайте пройдём к костру… – в этот раз пронесло.

Вождь полностью переключил своё внимание на Михаила, пытаться переманить внимание на себя было бы как минимум невежливо, поэтому Дмитрию только и оставалось, что вполуха слушать их разговор и быть готовым вмешаться в случае, если Миха начнёт говорить то, чего говорить не стоит. Вместо этого Дмитрий обратился к Дементию, как минимум потому, что у шаманов в подобных племенах часто было не меньше власти, чем у вождей, а как максимум потому, что из сумки Дементия выглядывала книга.

– Рад познакомиться с вами Дементий. Я Дмитрий, переговорщик этой группы, – вряд ли шаман знал значение слова "переговорщик", но даже если так, то он не подал виду, молча кивнул и протянул Дмитрию руку.

Это было плохо, однорукий на секунду замешкался, но всё же достал свою механическую конечность, шаман явно удивился, но они всё же обменялись рукопожатиями, и никакой негативной реакции не последовало.

– Наше племя долго было одиноко, мы рады встретить других людей среди этого снежного ада. Мы надеемся, что сможем во многом друг другу помочь, и объединиться против демонов.

– Мы тоже, мы рады любому, кто готов присоединиться к нам в нашей миссии. Однако, позвольте мне задать вам несколько вопросов, если вы не против, конечно же.

– Я с удовольствием поделюсь с вами любыми знаниями, коими владею, – заверил его шаман. К этому времени все уже расположились вокруг костра, Миха и вождь продолжали свою беседу, к счастью, ополченец больше рассказывал про военную мощь сопротивления и свои личные подвиги, не особо углубляясь в вопросы идеологии, которые могли бы создать проблем.

– Я заметил у вас книгу, скажите, вы умеете читать? – спросил Дмитрий, конечно, стоило начать с более важных вопросов, но всё же любопытство взяло верх.

– О, к сожалению, нет, это забытое знание для нашего племени. Неужели вы сохранили его?

– Да, я и многие другие люди в лагере обучены грамоте.

– Скажите… Вы можете обучить нас этому? – с надеждой в голосе спросил шаман.

– Я вполне мог бы, конечно, нам удаться наладить сотрудничество, – под респиратором Дмитрий слегка ухмыльнулся, его любопытство оказалось вознаграждено.

– Прошу, позвольте и мне задать вопрос, – попросил шаман.

– Конечно.

– Один из вас упомянул, что забрал оружие у демона, но что на счёт остальных? – Дмитрий глянул на своих спутников, вокруг которых столпились жители племени, и тут он понял, что до сих пор не видел у аборигенов ничего серьёзнее лука и стрел.

– Это огнестрельное оружие, вы, наверное, не слышали о нё…

– Забытая технология, – мечтательно прошептал шаман, перебив Дмитрия. – Скажите, ваша… рука, это тоже забытая технология?

Дмитрий невольно поморщился, вот они и дошли до подобных вопросов.

– Да, мой протез вполне можно так назвать.

– Невероятно… – ещё более мечтательным тоном прошептал шаман. – Возможно, мой вопрос будет слегка дерзким, но всё же… Вы не могли бы рассказать, как вы потеряли руку?

– Чистильщики. Когда я ещё был ребёнком на мою общину напали, чудом я смог уйти, но руку пришлось ампутировать из-за раны и обморожения.

– Соболезную вашей потере. Скажите, когда вы говорили про чистильщиков вы имели в виду демонов?

– Да, именно их. Скажите, а что вы знаете о них? – Дмитрий и так уже достаточно обсудил личные вопросы, к тому же разговор затронул ту тему, которую он не хотел обсуждать с кем попало. Нужно было переходить к дипломатии, и сперва нужно было узнать их отношение к общему врагу.

Рассказ длился довольно долго, шаман достаточно подробно рассказывал о своей вере, и об истории его племени, постепенно Дмитрий начал обсуждать возможное сотрудничество, и к ним наконец присоединился вождь племени, который, после разговора с Михой, явно находился в приподнятом настроении, и с охотой слушал дипломата. Голод тем временем отвлекал всё больше внимания Дмитрия, и он всё чаще поглядывал на большой котёл, подвешенный над костром, в котором уже больше часа что-то варилось, судя по запаху это было что-то вкусное, или хотя бы съедобное.

– Знаете, друг мой, – начал вождь, – мне кажется, что заключение нашего союза стоит отметить. Сегодня у нас будет пир!

Члены племени начали зачерпывать похлёбку деревянными мисками и передавать их членам отряда, Дмитрий получил еду первым, и, с голодухи, понадёжнее взяв миску механической рукой, уже был готов взять ложку и начать есть, но вовремя заметил, что в бульоне плавало в том числе мясо. Жестом остановив товарищей по отряду он обратился к шаману.

– Возможно мой вопрос прозвучит невежливо, но всё же, могу ля я узнать, чьё это мясо?

– А, конечно. Дело в том, что несколько дней назад, произошло ужасное бедствие, в одного из моих учеников вселились демоны, и он попытался убить нашего вождя, к счастью, его успели остановить, и, теперь он здесь, – юудничным тоном, пусть и с ноткой печали в голосе, произнёс шаман.

– Вы что нам человечину впариваете!? – воскликнул Алексей, Дмитрию оставалось только мысленно выругаться, у его брата был чересчур острый слух и чересчур вспыльчивый характер.

К счастью, на помощь пришёл Миха, который схватил снайпера за плечо, и, с присущей ему экспрессивностью, шёпотом объяснил, что тратить патроны на подобных дикарей как минимум неразумно, и что проблему лучше решить мирным путём. Всё же в экстренных ситуациях ополченец умел вести себя серьёзно.

– Кхм, простите моего спутника, дело в том, что сопротивление не одобряет поедание человечины не экстренных случаях, – на самом деле на подобного рода мясо стоял резкий запрет, но в данной ситуации приходилось обходиться максимально размытыми формулировками, чтобы не спровоцировать аборигенов, – некоторые из наших крайне серьёзно к этому относятся.

В глазах большинства жителей племени, в том числе вождя, читалось искреннее изумление и непонимание, и Дмитрий уже начал придумывать новые оправдания, как вдруг его поддержал шаман.

– Да, мы знаем, для древних людей поедание себе подобных было одним из величайших грехов, нам пришлось преступить черту ради выживания, но мы рады, что ещё остались те, кто чтит заветы предков. Вы можете отдать еду, если считаете нужным.

Большая часть отряда тут же отдали свои миски, замешкались только Таня и Дмитрий. Таня, как всегда, пропустила половину слов мимо ушей, но как только до неё дошло что происходит она поспешно отдала свою миску.

Медлил только однорукий. Живот всё сильнее скручивало от голода, а еда была так близко, Дмитрий продолжал держать миску в руках, в то время как голод боролся с его моральными принципами. Прервал эти размышления Алексей, который буквально вырвал миску из хватки протеза. К счастью, респиратор скрыл разочарование на лице однорукого.

Пусть слова шамана и убедили большинство аборигенов, но оставались многие, кто смотрел на отряд с непониманием, и это в лучшем случае. Сам отряд также стал куда сдержаннее в общении, Алексей и вовсе снял винтовку с плеча и положил на колени. Нужно было заканчивать, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Дмитрий начал постепенно уводить разговор к концу, и пытаться прийти к какому-нибудь соглашению.

– Так значит мы не сможем присоединиться к вам? – спросил вождь.

– К сожалению нет, содружество не принимает в свой состав общины, практикующие каннибализм, однако мы всё ещё можем торговать и обмениваться знаниями.

– Рад это слышать, – ответил шаман, – мы всегда будем готовы встретить людей сопротивления как почётных гостей.

– Взаимно, – ответил Дмитрий уже готовясь уходить.

– Погодите, возьмите это, – остановил его шаман, и протянул однорукому книгу.

– Что вы, я не могу её взять, это огромная ценность… – на самом деле он отказывался чисто из вежливости, ради новых книг он был готов хоть глотки резать.

– …Но для нас она бесполезна. В руках грамотного человека она послужит куда большую пользу.

– Ну хорошо, – сказал Дмитрий, снимая рюкзак и забирая из рук шамана изрядно потрёпанную книгу. Мельком он успел глянуть и на обложку – это была книга по истории, про такое всегда было интересно читать. – Спасибо вам.

– Вам тоже, мы будем ждать вашего следующего визита, – попрощался шаман.

Обратный путь прошёл относительно тихо, если не считать разбушевавшегося Алексея, которому, мягко говоря, не понравилось, что его брат общался с каннибалом как с другом и даже принял от него подарок. К счастью, рядом был Миха, который в своей манере высказывал своё мнение, отличающееся от мнения снайпера. В такой ситуации Алексею только и оставалось, что отступить под натиском авторитета и сотен матерных выражений.

Наконец, спустя обратную трёхчасовую прогулку по снежному аду и парочку находящихся на грани обморожения конечностей, отряд добрался до лагеря.

Распрощавшись с остальными так быстро, как позволяли банальные правила приличия, Дмитрий направился в центр лагеря. Поначалу он замешкался, раздумывая, куда надо направиться в первую очередь – к охотникам или к Валерию. В конце концов он выбрал первый вариант – еда имела неприятное свойство заканчиваться, а старик… Тоже был не вечен, но Дмитрий старался об этом не думать.

На кухне его ждало разочарование, всю еду уже раздали.

В поникшем состоянии духа Дмитрий вошёл в палатку старика, где его ждал приятный сюрприз – на ящичке с инструментами лежало несколько жареных корений и недоеденный кусок волчьего мяса, но Дмитрий не торопился всё это съедать, для начала нужно было хотя бы поделиться новостями, и по-человечески попросить.

– А, вот и ты, – воскликнул старик, если слово "воскликнул" вообще было применимо к человеку, чьи лёгкие изъело пеплом. – Ну, как всё прошло?

– Не очень, люди оказались вполне дружелюбными, но потом выяснилось, что они каннибалы.

– Неприятно, но не неожиданно…

– Но есть и хорошие новости! Один из них подарил мне книгу, – уже куда более радостным тоном сказал Дмитрий, и достал ценный реликт двухсотлетней давности.

– Дай-ка я взгляну, – с любопытством сказал Валерий, забирая книгу. – "Война, что завершит все войны 1914–1918" если мне не изменяет память, это где-то за полтора века до того, как всё отправилось в ледяной ад. Звучит как минимум интересно. Я положу книгу к остальным?

Дмитрий молча кивнул, всё равно сегодня было уже слишком темно, а его самого клонило в сон.

– Ах да, там на ящике осталось немного еды, бери если хочешь, – предложил старик.

– Ну что ты, не стоит… – на самом деле Дмитрий отказывался исключительно из вежливости, он сейчас был готов хоть человека сожрать. Как показали недавние события, это было далеко не преувеличение.

– Дима, не стоит отказываться только из вежливости. Мне, старому человеку, много не надо, а ты сегодня весь день на ногах. Заслужил.

– Ну хорошо, – Дмитрий схватил с ящика холодное мясо и поспешно ретировался в другую часть палатки, чтобы не было искушения забрать остальное, всё-таки брату стоило что-нибудь оставить.

Быстро закончив с едой, Дмитрий почти сразу завалился спать, сегодняшние события сильно утомили его. К счастью Валерий, выделил им с Алексеем место в своей палатке, и не пришлось никуда идти. Однорукий, не снимая одежды, опустился на плотную подстилку, не пропускающую холода, идущего от земли, и накрылся одеялом из медвежьей шкуры. Было как всегда холодно и неудобно, но за неимением альтернатив, однорукий не жаловался и довольно быстро уснул.

Маленький мальчик в страхе пытался оттолкнуть от себя изрешечённое осколками тело, которое совсем недавно было его матерью. Усложнял процесс тот факт, что его руке тоже досталось, как минимум один крупный осколок вонзился в неё, повредив кость и буквально чудом не задев артерию. Наконец, мальчику удалось освободить из мёртвой хватки верхнюю часть тела, и в этот момент в его глаза ударил свет. Мальчик инстинктивно зажмурился, лишь мельком заметив стоящий в дверном проёме силуэт, и закрыл здоровой рукой лицо, спустя пару секунд он попытался посмотреть на "гостя", однако вместо человека он увидел чудовище и демона, по крайней мере такую картину сформировало сознание напуганного пятилетнего мальчика. Вместо руки у твари была клешня, извергающая смертоносный свинец, вместо одежды на твари была белая броня, будто жучиный хитин покрывающая его тело, вместо лица у твари была жуткая, противоестественная маска, а вместо глаз – два окна в бездну, и мальчик был готов поклясться, что в момент, когда он взглянул в эту бездну, бездна взглянула в ответ.

Мальчик ожидал, что демон поднимет свою ужасающую клешню, и довершит начатое, но вместо этого чудовище развернулось и ушло прочь.

– Тут всё чисто мужики, пошли дальше, – мальчик на всю жизнь запомнил эту фразу. Она была произнесена будничным тоном, но в ней можно было услышать нотки жалости и чувства вины, но, что самое важное – это был голос человека, не монстра, не демона, лишь обычного человека.

Мальчик через силу ковылял всё дальше и дальше, сам не зная, куда идёт, и кого хочет найти. Он уже абсолютно не чувствовал раненую руку, и даже не хотел смотреть во что она превратилась, к счастью, кровь вокруг раны, судя по всему, заледенела, образовав корку, остановившую кровотечение. Он не знал сколько уже времени он бродит, и уже почти не чувствовал холода, и всё, чего ему хотелось – это упасть на снег и хоть немного поспать. Уже несколько раз он падал и уже был готов навечно окунуться в объятья Морфея, но каждый раз, как ночной кошмар, у него перед глазами возникал силуэт чистильщика, он боялся, что за ним придёт погоня, вставал, и шёл дальше.

Внезапно он увидел вдалеке фигуры, закутанные в шубы, это были точно не чистильщики, и поняв это, мальчик ускорил шаг. Он попытался закричать, но понял, что не может выдавить ни звука. Мальчик рухнул на снег, понимая, что в этот раз уже не сможет подняться, ему оставалось надеяться лишь на помощь этих людей.

Медленно, но верно Дмитрий приходил в себя, он чувствовал себя изломанным и избитым, и ещё несколько минут у него ушло на осознание, что всё только что произошедшее было лишь сном. Окончательно отогнав неприятные воспоминания, Дмитрий начал приводить в порядок затёкшие конечности, как вдруг его от раздумий отвлёк до боли знакомый жуткий кашель. Дмитрий поднял голову и увидел, что Валерий с интересом изучал принесённую им вчера книгу.

– Доброе утро, – поздоровался Дмитрий.

– А, ты проснулся. Доброе у… кхэ-кхэ-кхэ, – у старика начался очередной приступ кашля, и Дмитрию опять только и оставалось, что смотреть на страдающего старика, не имея возможности хоть как-нибудь ему помочь.

Однорукому хотелось заткнуть уши и убежать, сделать хоть что-то чтобы не слышать, как один из немногих близких ему людей всё ближе приближается к могиле, но вместо этого он, поправив слезший с носа респиратор, подошёл к старику, и, сев рядом с ним, положил свою единственную руку ему на плечо. Всё что он мог, так это дать понять старику, что тот не один. Приступ продолжался долго, дольше чем обычно, и дольше чем хотелось бы, однако, наконец, спустя десяток минут, Валерий начал приходить в себя.

– Я в норме, – тихо и хрипло, с явным усилием прошептал старик. Однорукий лишь промолчал, он не знал, что ответить на эту откровенную ложь.

Спустя ещё какое-то время старик окончательно пришёл в себя, хоть и было видно, что чувствовал он себя не очень.

– Ты как? Может быть принести воды? – спросил Дмитрий.

– Я в норме, – звучало всё ещё неубедительно, но однорукий решил больше не донимать Валерия, зная, что тому не нравится, когда к нему относятся как к немощному. – Ах да, возьми книгу.

Старик протянул Дмитрию ценный реликт, на страницах которого уже можно было заметить маленькие пятнышки крови, от вылетающих из лёгких Валерия капель.

– Ну что ты, читай, не могу же я у тебя отбирать, – на этот раз однорукий говорил честно, старик всегда радовался новой книге даже сильнее чем Дмитрий, и ему не хотелось лишать больного человека последних радостей.

– Я в норме, – ещё раз, уже куда более твердым и уверенным тоном повторил Валерий, очевидно понимая, о чём думает его воспитанник. – Ты достал эту книгу, значит и ты должен прочитать её первым. К тому же у меня есть своя работа, кто-то опять поломал свой арбалет.

– Ну… Хорошо, не буду тебе мешать, – сдался Дмитрий, принимая книгу.

Однорукий тут же принялся искать самое освещённое место в палатке, и как только нашёл, то тут же принялся за чтение. Книга была интересной, литература всегда была для него возможностью сбежать от творящегося вокруг ада, они переносили его вдаль от всего этого, на этот раз, правда, место куда его унесли было не из приятных. Окопы, артиллерийские обстрелы, пулемётные очереди – чудовищная война. Однако, если бы у Дмитрия был выбор, он бы без раздумий поменялся бы местами с солдатом той мясорубки. У тех людей была цель, была надежда, была вера, они сражались и выживали ради своей страны, они бежали на вражеские окопы с мыслью, что любая война рано или поздно заканчивается, и за ней приходит спокойная жизнь. А что было у однорукого? Он выживал, только чтобы дальше выживать, он сражался лишь чтобы ограбить и отнимать, и продержаться ещё немного в условиях, когда не хватает ничего и никогда, а впереди его ждала лишь смерть от холода, голода или пепла. Не было тепла, не было еды, не было защиты, не было надежды, многие находили спасение от подобных мыслей в войне с куполами, но однорукий иногда размышлял – сколько людей при этом будут убиты, сколько всего разрушено, и главное – когда всё закончится, хватит ли ещё не разрушенного, ещё не убитым? Или они продолжат сражаться за оставшиеся крохи былого величия?

Помотав головой, Дмитрий отогнал мрачные мысли, и вновь углубился в книгу, даже не замечая, как течёт время.

– Димон! – воскликнул Алексей, войдя в палатку. – Ты вообще помнишь, что нам сегодня на охоту?

– А? Но нам ведь только вечером.

– Уже вечер! Время шесть часов! – определение времени в принципе было проблемой, в ледяной пустоши всегда царили сумерки, просто потому что тучи пепла закрывали свет. По этой причине примитивные солнечные часы пусть и работали, но крайне криво и неточно, к счастью, Валерию удалось реанимировать древние механические часы, поэтому у лагеря с этим не было проблем.

– Разве? – не веря, что время могло так быстро пролететь, Дмитрий выглянул из палатки и, мягко говоря, сильно удивился. Солнце уже клонилось к закату, взглянув на книгу однорукий понял, что прочитал уже больше половины, так что ему оставалось лишь невесело усмехнуться. – Да уж, за книгой время действительно течёт незаметно.

– Так ты идёшь или нет?

– Да, да, погоди немного, – Дмитрий вбежал обратно в палатку и аккуратно положил книгу обратно, он хотел предупредить Валерия о своём уходе, но тот, судя по всему, ушёл куда-то, поэтому однорукий лишь поспешил к брату.

– Наконец-то, – недовольным тоном пробурчал Алексей и повёл Дмитрия к складу, схватив его за механическую руку, по пути они проходили мимо кухни, и там явно что-то готовилось.

– Послушай Лёха…

– Даже не думай, остаётся надеяться, что Валерий что-нибудь нам оставит.

Алексей, как всегда, с безразличием и бараньим упрямством встречал любую несправедливость, в то время как Дмитрия, мягко говоря, выводил из себя тот факт, что они уже второй день подряд пропускали раздачу еды.

Наконец они уже добрались до склада, где их уже ждала Таня с арбалетом наперевес. На самом деле все трое взяли себе арбалеты, Таня давно заслужила среди охотников отличную репутацию, и поэтому могла безо всяких вопросов использовать это сложное оружие, Алексей в принципе не умел обращаться с оружием, если у него не было приклада и хоть какого-нибудь подобия прицела, ну а Дмитрий… Однажды он попытался пострелять из лука, держа его протезом и натягивая тетиву нормальной рукой… Результат был даже не смешным, он был смехотворным. К счастью, тот факт, что он был сыном главного механика, и по сути, лучшим его учеником, давало ему свои привилегии, и для однорукого не было проблемой раздобыть такое оружие.

На самом деле они втроём образовывали неплохой отряд – Таня отлично выслеживала добычу, Алексей был отличным стрелком, ну а Дмитрий… Ну, если бы пришлось вступить в мирные переговоры с условным медведем, то он был бы полезен. Раньше, со старым протезом он неплохо стрелял из арбалета, но с нынешним металлолом попадания были скорее приятной случайностью, чем закономерностью.

– Привет Дима! – весело крикнула Таня.

– Приветствую, – в голосе однорукого не было ни капли оптимизма, мало того, что ему вновь не досталось еды и его отвлекли от книги, так он ещё и должен был снова отправляться в ледяные пустоши, заниматься тем, что у него не получалось от слова совсем.

– Ну что, все в сборе? – задал Алексей риторический вопрос, закономерно оставшийся без ответа. – Отлично, выдвигаемся.

– Куда идём сегодня? – спросил у Тани Дмитрий.

– А? – девушка зависла на секунду, но в конце концов поняла, что ей пытались сказать. – А, тут недавно обнаружили большой оазис, нужно посмотреть, пособирать что-нибудь съедобное.

Оазисы – Небольшие области, где тепло земли растапливало снег, и позволяло взойти растениям. Как правило они возникали на месте ещё не зародившихся, или недавно извергнувшихся вулканов. Держались такие области недолго, как правило их уничтожало либо извержение, либо наоборот, тепло уходило и всё живое замерзало насмерть. Оазисы были явлением привычным, но к сожалению редким, Валерий рассказывал, что раньше их было в разы больше, он говорил об этом с оптимизмом, уповая на то, что с уменьшением количества вулканов, когда-нибудь пропадёт и пепел, и солнце засияет вновь, но остальные жители пустошей, живущие сегодняшним днём, потому что до завтрашнего могли и не дожить, в большинстве своем не разделяли энтузиазма механика.

Во время "прогулки" по пустоши не произошло ничего примечательного, на этот раз погода смилостивилась над выжившими и за полтора часа ходьбы Дмитрий даже не замёрз до полусмерти (Максимум до четверти.). Смотреть в пустоши также было не на что… Буквально. Вокруг был один лишь снег, от горизонта до горизонта, и Дмитрий до сих пор удивлялся как Таня умудряется находить здесь маршрут.

Наконец отряд добрался до оазиса, он был по настоящему большим, и первым, что бросалось в глаза, были грибы. Фотосинтез, за счёт которого жили растения, в эпоху пепла был затруднён, поэтому грибы взяли бразды правления себе, безусловно, в оазисе попадались и растения, но их было куда меньше.

– Отлично, соберите грибы, а я пока осмотрю окрестности, – объявил Алексей.

– А ты не хотел бы к нам присоединиться? – с явной долей раздражения спросил Дмитрий. Раз уж было необходимо копаться в земле, то пусть уж все копаются.

– Я в этом не разбираюсь, не хочется отравить людей, – это звучало как глупое оправдание, но Дмитрий хорошо знал своего брата, и понимал, что тот говорит искренне, потому что навыки собирателя у него действительно были посредственные, так что однорукий решил не продолжать спор и лишь молча кивнул.

Дмитрий и Таня начали собирать грибы и растения, улов был отличный, конечно, всякой ядовитой дряни было предостаточно, но отличить её было легко, и проблем не возникало. Это занятие даже успокаивало, также, как и во время переговоров с очередным примитивным племенем, однорукий чувствовал себя на своём месте. Он занимался тем, что у него по крайней мере хоть как-то получалось. Внезапно, когда рюкзак Дмитрия был ещё наполовину пуст, а Таня начала ему помогать, заполнив до краёв свой, к ним тихо подошёл Алексей, держащий арбалет наизготовку, и жестом подозвал к себе.

Дмитрий и Таня тут же схватили оружие и медленно последовали за снайпером, который привёл их к небольшому стаду оленей. Это было невероятной удачей, просто встретить этих почти вымерших созданий, но добыть такого на охоте… Да, после такого еды точно хватит всем, по крайней мере на один вечер.

Параноидально поправил съехавших с лица респиратор, Дмитрий вместе с остальными спрятался за большим камнем. Это была идеальная позиция, они подобрались близко, они были на возвышенности, нужно было стрелять пока не засекли.

– Хорошо, прицельтесь в самого ближнего, и на счёт три мы стреляем, – раскомандовался Алексей, – согласны?

Оба молча кивнули. Дмитрий попытался прицелиться, держа арбалет на весу, но семь килограммов металлолома тянули культю вниз, тогда однорукий сел на одно колено, уперев локоть в бедро, стало лучше, но ненамного.

– Таня, ты поняла о чём я говорил? – спросил Алексей, зная, что до неё доходит с опозданием.

– А? Да, целимся и на счёт три стреляем в самого…

– Отлично, ждать больше нельзя, – в спешке прошептал Алексей. – Нас в любую секунду могут заметить. Цельтесь и стреляйте на счёт раз, два, ТРИ!

Все олени подняли головы на внезапный крик, но не успели предпринять ещё хоть что-то, в ту же секунду засвистели три тетивы, но в цель прилетела всего одна. Олень упал на снег с болтом в глазу, снайпер, как всегда, показал непревзойденный навык. Второй болт пролетел в паре сантиметров под животом оленя и улетел в снег, Дмитрию оставалось только выругаться, в последний момент рука таки дрогнула. Ну а третий выстрел… Его однорукий даже не увидел, лишь спустя пару секунд он заметил, что на снегу валялся маленький оленёнок с болтом в шее, с такого уж точно много мяса не собрать.

– Таня, куда ты вообще стреляла? – недовольным тоном спросил Алексей, на самом деле Дмитрий хотел задать тот же вопрос, но однорукий вообще никуда не попал, так что предпочёл держать язык за зубами.

– А? Но ты ведь сам говорил стрелять в самого маленького.

Было видно, что Алексей был готов вскипеть, обложив оскорблениями их обоих, при этом имея на это полное право, по факту без него охота бы провалилась, но он сдержался, он никогда не упрекал однорукого за то, что тот никогда не смог бы изменить, ну а Таня… Глупо было бы ругать человека за столь удачный выстрел.

– Ладно, в следующий раз слушай внимательнее. Надо забрать туши, закончить с этими грибами, и возвращаться.

– Ага, – коротко согласился Дмитрий, идя за своим выпущенным в снег болтом. Таня, судя по всему, это заметила и попыталась его подбодрить.

– А? Ну, ничего страшного Дима, любой иногда промахивается, – от такого однорукому стало только хуже, отчего его лицо скривило так, что даже респиратор не смог до конца это скрыть.

Спустя ещё полчаса все три рюкзака были заполнены. Дмитрий взвалил себе на спину оленёнка, в то время как его брат волок по снегу главную добычу, налегке шла только Таня, никто никогда не нагружал проводников без серьёзной на то нужды.

Все были рады хорошему улову, и с поднятым настроением торопились обратно в лагерь, даже Дмитрий немного приободрился, по крайней мере сегодня он был хоть чем-то полезен. Безусловно, тащить такой груз было не так уж легко, но однорукий не жаловался, и лишь торопился побыстрее вернуться в лагерь, где его ждало тепло и книга. Таня тоже чуть ли не бежала, прямо-таки светясь от радости, Дмитрий в принципе не знал вещи, которая могла бы поколебать её непрошибаемый оптимизм, однако в какой-то момент она резко остановилась, и, ещё пару секунд обдумывая увиденное, заявила…

– Чистильщики.

Дмитрий ей не поверил, ну или не хотел верить, поэтому подошёл сам проверить находку. Это были следы, и не было никаких сомнений, что следы оставили броневики чистильщиков. Разум однорукого тут же пронзил страх, арбалеты охотников могли максимум поцарапать краску на бронежилетах "куполов", а против броневиков не было абсолютно никакого спасения. Дмитрий попытался спросить у брата "Что делать дальше?", но слова лишь застряли у него в горле.

Если чистильщики были обычными людьми, из плоти и крови, то вот их машины были почти непобедимы, на складе лагеря было несколько самодельных гранатомётов, с сомнительной эффективностью, (Хотя то, что собирал Валерий как правило не имело тенденции взрываться в руках стреляющего.) но даже если так, до лагеря оставалось ещё несколько километров.

– Спокойно, нам ничего не угрожает, – решительным тоном заявил Дмитрий, утихомирив свои эмоции, он скорее говорил это себе, чем остальным, до Тани, судя по всему, до сих пор не дошло, в какой опасности отряд мог оказаться, а на лице его брата читался лишь праведный гнев. – Они ехали не в сторону лагеря, и от оазиса они были далеко, к тому же мы не знаем, насколько свежи эти сле…

– Им где-то час, максимум полтора, – вклинилась в разговор Таня, в делах связанных с навигацией она на удивление быстро соображала.

– Тем более. Сейчас они скорее всего уже далеко, так что просто продолжаем движение к лагерю, нужно доложить обо всём, – уже по-настоящему успокоившись сказал Дмитрий. – И ещё – никому кроме главы про следы не говорить, надо будет – сам обо всём объявит.

– Всё понятно, тогда не будем терять времени, – поддержал его Алексей.

Лагерь встретил отряд с ликованием, как только увидел, что они притащили с охоты. Дмитрий побыстрее скинул с себя тушу и рюкзак, и поспешил в лагерь, на охоте он не сделал почти ничего полезного, поэтому решил не вслушиваться в поток поздравлений и похвал, он лишь вернул арбалет в арсенал, и направился к главе.

Глава лагеря жил на удивление скромно, некоторые жители вообще не знали, что у них есть кто-то на подобной должности, он занимал всего лишь одну небольшую палатку в северной части лагеря, не идущую ни в какое сравнение с хоромами механика Валерия. Несмотря на это глава был по настоящему ответственным человеком, пусть и не любящим показываться на людях без особой необходимости.

– Глава, глава! – на самом деле мало кто знал его настоящее имя, а те, кто знал, всё равно по привычке называли его главой.

– Я слушаю.

– Во время охоты мы нашли следы броневиков, в где-то четырёх километрах на запад от лагеря, оставлены около двух – трёх часов назад.

– Они направлялись на север?

– Да, а что?

– Надо будет предупредить… В любом случае, передай остальным, чтобы потушили все костры и факела, и не разжигали до следующего утра.

– Рассказывать зачем?

– Недомолвки лишь вызовут дополнительную панику, расскажи людям о чистильщиках, но заверь их, что они в безопасности. Я надеюсь на твои ораторские навыки Дмитрий.

– Понял вас, – и вот опять, всё самое неприятное свалили на него, хотя, в словах главы не было лени или личной неприязни, он действительно не умел толкать речи и выступать на публике.

Дмитрий поторопился в центр лагеря, чтобы побыстрее закончить с этим, на ходу он продумывал в какой манере подать мрачные новости, и не вызовут ли эти новости панику среди людей.

– Люди! Выслушайте меня! – закричал Дмитрий, дойдя до главного костра. Достаточно много людей ещё не спали, занимаясь своими делами, так что можно было быть уверенным, что новость быстро разойдётся по лагерю. – Сегодня, во время охоты, в нескольких километрах от лагеря, мы обнаружили следы броневиков чистильщиков.

Дмитрий намеренно говорил как можно более серьёзным и командирским тоном, надеясь показать остальным, что всё под контролем, он надеялся, что это сработает, в конце концов история про то, как он потерял руку уже давно разошлась по всему лагерю, и все знали, что в отличие от большинства, однорукий своими глазами видел чистильщика, и смог после этого уйти живым.

– Мы осмотрели следы, – на самом деле они ничего не осматривали, – а также обсудили всё с главой, и пришли к выводу, что у чистильщиков была конкретная цель, и скорее всего далеко отсюда, купола пока что не знают, что мы здесь, так что можно не волноваться о том, что они искали нас, однако, глава приказал потушить все костры до следующего утра в целях безопасности.

Дмитрий закончил речь, к концу вокруг него собралась добрая треть лагеря, и среди этой толпы зависло мрачное молчание, и продолжалось это молчание уже где-то секунд пятнадцать. Дмитрий уже начал придумывать, что ещё можно сказать людям, чтобы хоть как-то их подбодрить или подстегнуть к действию, но тут вмешался Миха.

– Чего стоим!? Вы все его слышали, так что прекращайте ворон считать и тушите костры, если не хотите, чтобы за вашими…

Дальше пошёл поток не совсем цензурных слов, в красках описывающий, что происходит, когда чистильщики прибывают в не готовый к нападению лагерь. Надо сказать, что даже для человека, который видел подобное собственными глазами, данное описание казалось слегка шокирующим. Дмитрию оставалось лишь надеяться, что из-за этого потока красочных эпитетов лагерь не опустится в пучину паники, но сейчас было важно одно – люди наконец вышли из оцепенения, часть начали аккуратно тушить костёр, пытаясь не испортить дрова, а остальные пошли рассказывать остальным. Убедившись, что его работа здесь окончена, Дмитрий наконец смог направиться в палатку Валерия. Старик уже спал, а снайпер сидел рядом с ящиком металлолома, и, при свете свечи пересобирал винтовку.

– С ней что-то не так? – спросил Дмитрий, беря книгу и садясь поближе к свету.

– Нет, просто хочу быть готовым к их приходу.

Дмитрий хотел заметить, что если они придут, то им не поможет даже десяток подобных винтовок, но решил просто так не провоцировать брата, вместо этого он лишь открыл книгу и позволил себе хоть немного расслабиться.

Расслабиться удалось ненадолго, уже спустя несколько минут Алексей разобрался с винтовкой и затушив свечу вышел из палатки.

– Погоди, – остановил его Дмитрий, – ты разве не собираешься спать?

– Они могут прийти ночью, мы должны заметить их заранее.

Дмитрий хотел напомнить брату о том, что ночью, когда всё сливается в сплошную черноту, можно пропустить даже поезд, чего уж говорить о парочке броневиков, а также о том, что у чистильщиков скорее всего будет ПНВ, так что дозорный скорее будет удобной мишенью, но однорукий прекрасно знал, что спорить с братом бесполезно, так что вместо этого он лишь молча кивнул и вернулся в палатку.

Дмитрий лёг спать, погружаясь в мрачные мысли. Картина вокруг лагеря складывалась паршивая, если не сказать хуже – племя каннибалов неподалёку, пусть и достаточно дружелюбное, оазис, который вполне мог быть зарождающимся вулканом, и, естественно, чистильщики. Однорукий не знал, что они забыли здесь, не знал было ли им известно о лагере, но он точно знал одно – купола были угрозой, и угрозой серьёзной.

В конце концов, спустя двадцать минут, и бесчисленное количество нервных проверок, не съехал ли с лица респиратор, Дмитрий всё же сумел успокоить свои нервы и уснуть.

Мальчик не знал сколько времени прошло, не знал где он, но по крайней мере он был жив… Хотя, сейчас даже в этом нельзя было быть уверенным на сто процентов. Мальчик попытался по клочкам имеющейся у него информации хоть какую-то цельную картину. Первое – зрение, оно было размыто, но мальчик всё же смог понять, что над ним было не небо, и не сталь броневика, а обычная палатка из шкур. Второе – слух, который подсказывал, что кроме него в помещении находились ещё два человека. Они говорили о чём то, но мальчик не мог разобрать слов. Ну и наконец третий, главный источник информации – боль. В то время как зрение и слух лишь чудом добирались до сознания мальчика, боль кричала, звенела и ревела, отчаянно пытаясь обратить на себя внимание. Болело всё тело, болело невыносимо, но сильнее всего болела правая рука. Это была худшая боль, которую он когда-либо испытывал, это было невозможно терпеть, он пытался закричать, пытался схватиться за раненую конечность, но не мог. Все, на что у него хватило сил – повернуть голову, и лучше бы он этого не делал.

Его рука до локтя была абсолютно синей, на ней была корка из засохшей крови, а под ней можно было разглядеть рану, оставленную осколком гранаты. Мальчик попытался пошевелить пальцами, но у него ничего не получилось, это лишь вызвало новую лавину боли.

Внезапно произошло одно изменение – мальчик услышал шаги, и понял, что голоса начали приближаться, пока не стали достаточно различимы, чтобы можно было разобрать слова.

– Валер, ты уверен, что это необходимо? Он ведь не выживет так.

– Его руке и так конец, тут только ампутация.

– Зачем такие радикальные меры? Валера, ты ведь даже не врач, как ты…

– Тут не нужно быть врачом, всё и так понятно. У мальчишки жар под сорок, сильное переохлаждение, а в руке уже начался некроз. Я вообще не уверен, выживет ли он, и если я и смогу вытащить его с того света, то уж точно не целиком.

Второй мужчина утих, судя по всему, у него закончились аргументы.

Внезапно чужая рука схватила поражённую конечность, вызвав ещё один наплыв боли. Мальчик вновь попытался закричать, и, как и в прошлые разы, у него ничего не получилось.

– Потерпи, сейчас будет немного больно, – сквозь невыносимую боль услышал мальчик, напрягая последние силы он всё же смог поднять голову, лишь чтобы увидеть, как на его руку опускается топор…

Дмитрий рывком вскочил с лежанки, схватившись за механическую руку, разнывшуюся фантомной болью. Довольно быстро его заспанный мозг понял, что это был всего лишь очередной кошмар.

– Ты как, в порядке? – спросил Алексей.

– Да, да, – на самом деле рука продолжала болеть, но брату не за чем было об этом знать. – Ну как там ночное дежурство?

– К счастью, всё обошлось, – ну естественно, если бы не обошлось, то все уже были бы мертвы. – Недавно вернулись разведчики, сказали, что нашли следы идущие обратно под купол. Можно сказать, что угроза миновала.

– Отлично. Кстати, а где Валерий? – спросил Дмитрий, доставая из стопки недочитанную книгу.

– Отца зачем-то вызвал глава, как думаешь, снова будем кочевать?

– Надеюсь, что нет, – в прошлый раз они бродили по пустошам почти месяц, питаясь и живя даже хуже, чем сейчас, и только-только успели закрепиться на новом месте. С другой стороны, учитывая недавние события, возможно бежать отсюда так быстро, как только возможно, было и не самой плохой идеей.

Можно было ещё много чего обсудить с братом, но всё же Дмитрий постарался побыстрее закончить разговор, наедине с книгой он чувствовал себя куда лучше. Наконец однорукий вновь смог отвлечься от реального мира, в кои то веки расслабиться