Крылья для Анны

Глава 1. Странное происшествие

На семейном кладбище Мэррилов расцвели цветы. Древние и свежие могилы просто затерялись в зелени. И это даже не в мае, а в конце октября! Разве так бывает? Триста лет на здешней земле не росло ничего, кроме лопухов да земляники возле забора, даже неприхотливые маргаритки засыхали через пару дней, даже упрямая календула, на которую Анна дышать боялась, опускала желтые головки и увядала.

Анна сажала анютины глазки, люпины и хосты. Астильбы, примулы и ландыши. Трепетала над луковицами гиацинтов и тюльпанов, покупала рассаду гвоздики, ромашек и луговых астр. Все тщетно. В конце концов она сдалась и решила, что строгий минимализм на кладбище – это эстетично.

Анне сорок пять. Она – типичная старая дева в длинной коричневой юбке, очках и с пучком светло-русых волос. У неё научная степень по английской литературе. Анна совершенно счастлива. В отличие от своих одухотворенных и просветленных родственников, она добровольно поселилась в родовом замке и не рвётся ни к путешествиям, ни к самопознанию.

– Итак, цветы, – бормочет Анна, с недоумением оглядывая погост. – Очень-очень странно. Что-то мне подсказывает, что это плохой знак.

Она смахивает зелёный побег неизвестного ей растения с надгробия бабушки Беатрикс. Девяносто восемь лет. Плита с именем дядюшки Престона тоже вся скрыта под свежей листвой. Анне не нужно вглядываться в цифры, она помнит их наизусть. Дядюшке было сто два года, и это ещё не самый старый из Мэррилов, который обрёл здесь вечный покой.

Мэррилы всегда отличались отменным здоровьем и крепостью. Никаких младенческих смертей, ни один мор их не касался, даже последняя пандемия осторожно обошла их стороной. Никто не заболел. Если на могиле каким-то невероятным образом оказывались цифры с разницей меньше восьмидесяти лет, можно быть уверенной: усопший погиб в расцвете лет от несчастного случая. Автокатастрофа, лавина, крушение лайнера, ошибка на охоте. Отец Анны, Райдер Мэррил, три года назад разбился на мотоцикле. Кузен Итан утонул во время сёрфинга. Джанетту, троюродную тётю, убило шальной пулей в Африке, куда она отправилась волонтером.

Сама Анна планировала дожить лет до ста. Она не стремилась к авантюрам, не была адреналиновым наркоманом, не мечтала о карьере. Замужество ее тоже не интересовало. К счастью, семье было плевать. Напротив, никто не хотел жить в замке и следить за кладбищем, поэтому Анну вся родня боготворила и хвалила при каждой встрече. Никто из Мэррилов уже не понимал, для чего их предки построили такой огромный замок. И Анна не понимала тоже, но это не мешало ей обожать свой дом. Она никогда не стремилась отсюда сбежать, как вся ее родня. Можно сказать, что она сама себя назначила хранителем замка Белые крылья, а Мэррилы называли ее «наша хозяюшка».

Конечно, все было не так, как в прежние времена. Теперь хозяйка не носила связку ключей на поясе и не командовала прислугой. Да и в замке давно уже открыли музей. Мэррилы сдавали замок в аренду, весь – кроме северной башни. В башне был отдельный вход, точнее, выход – как раз на кладбище. Уютное, тихое местечко. Анна его любила. Кладбище было обнесено высокой каменной стеной, увитой девичьим виноградом – снаружи. А внутри не росло ничего, кроме пресловутой земляники и лопухов.

Мэррилы смеялись, что из покойники были настолько противными людьми, что даже земля на погосте стала ядовитой.

Теперь Анне было не смешно. Она с растерянностью и даже страхом рассматривала цветущий сад, в который превратилось место ее излюбленных размышлений.

– Нет, это какие-то чудеса, – сказала женщина. – Надо звонить Джонатану.

Она достала кнопочный мобильный телефон из кармана широкой юбки. У Анны, конечно, имелся и смартфон, но кнопочный телефон был маленький, аккуратный. Его удобно носить в кармане. А ещё он очень громко звенел.

– Джо, – сказала Анна, когда ее младший брат взял трубку. – У меня случилось странное.

– Ты влюбилась? – невесть чему обрадовался братец. – Ну наконец-то!

– Не дождёшься.

– Очень-очень жаль. Тогда чем ты меня удивишь, глупая одинокая женщина?

– Кладбище расцвело.

Джонатан вдруг как-то странно засопел.

– Когда? – сдавленно спросил он.

– Ты что, мне веришь? Вот так сразу?

– Представь себе. Так когда?

– Сегодня, Джо. Я спала до обеда, а потом вышла… и вот.

– Опять всю ночь шила свои одеяла?

– Какое тебе дело? Я свободная женщина. Хочу – сплю по ночам, хочу – шью. Так что мне делать с кладбищем?

– Ничего не делай. Готовься, я собираю семью.

– Что значит, «собираю семью»? – забеспокоилась Анна. – Всю семью? А где я их должна разместить? В башне всего четыре спальни!

– Это не наши проблемы, Анна. Боюсь, у нас есть более важные вещи, о которых придётся позаботиться.

И он отключился, оставив после себя больше вопросов, чем ответов.

Проблемы? Да что он знает о проблемах? В северной башне три этажа. На нижнем – гостиная. На втором и третьем – по две спальни и по уборной. Одну из спален Анна давно превратила в мастерскую. Размещать там кого бы то ни было – опасно. Человек рискует не найти сам себя среди обрезков тканей, тюков синтепона и залежей разноцветных ниток. Если подумать, в мастерской даже где-то стояла софа. Возможно, Анне удастся ее откопать. Но на это точно уйдёт несколько часов. И, разумеется, на кушетке будет ночевать она одна. В свою мастерскую ни одна разумная рукодельница постороннего не пустит.

Хорошо. Остались три спальни и гостиная. И как, скажите на милость, разместить там тридцать двух человек?

К сожалению, договор аренды замка не подразумевал ночёвку хозяев на антикварных кроватях, а ведь спален в Белых Крыльях не менее двадцати! Хм. Потом нужно будет пересмотреть некоторые пункты. Впрочем, посетителей пускали с девяти утра. Вряд ли туристы будут рады найти в розовой спальне бабулю Евгени или, что ещё забавнее, прадедушку Томаса, нынешнего патриарха Мэррилов.

Кстати, о прадедушке: ему нужна будет отдельная спальня. Он храпит как медведь. О! Кузен Элвис глух на одно ухо после неудачного приземления на параплане. Вот его с дедом и уложим. Ляжет на здоровую сторону и будет спокойно спать.

Осталось тридцать, из них – шестеро детей от года до двенадцати. Малютка Дженис пусть спит с родителями в спальне Анны, там огромная кровать, на которой полк солдат поместится, не то что стройная Сара и в меру упитанный Дэвис. Кстати, а можно ли считать Дэвиса Мэррилом? Он ведь «пришлый».

Одна спальня и двадцать семь человек. Было отчего сойти с ума.

Выпив кофе на балконе с видом на цветущее кладбище, Анна мудро решила: пусть сами разбираются. Она сделала все, что могла. Сейчас главное вызвать клининговую службу (она ещё не свихнулась мыть восемнадцать окон, пылесосить ковры и перестилать постели), заказать несколько надувных матрасов и распихать свои ткани и нитки по ящикам. Хорошо ещё, что не нужно волноваться о кормёжке всей этой оравы. В замке имелся неплохой ресторан. Да, дорогой, но Мэррилы – состоятельное семейство и могут себе это позволить.

Глава 2. Семейные тайны

Первым в Белые Крылья прибыли Дорис и Жаннет, двоюродные сестры Анны. Обе в разводе, обе с детьми. У Дорис сын и дочь, у Жаннет двое мальчишек. Сестры понятия не имели, зачем потребовался общий сбор, но с огромным удовольствием обсудили саму Анну (тебе уже 45, деточка, а выглядишь… на все 45), ее увлечения (шить одеяла? Как это скучно! Неужели люди покупают? Сколько? Врешь!) и образ жизни (путешествия и спорт – самое прекрасное, что может быть в этом мире. Почему ты сидишь в замке и никуда не выезжаешь?). Анна своих кузин знала слишком хорошо и пропускала их брюзжание мимо ушей. Да они первые завопили бы от возмущения, вздумай Анна оставить свой пост и куда-то уехать!

Впрочем, не такие уж они и противные, эти кузины: во всяком случае, они сразу же расположились на надувных матрасах в гостиной, заявив, что спальни – для стариков. Анна кротко с ними согласилась. А мальчишки и вовсе собрались ночевать в палатке на улице. На кладбище. Они же смелые. Палатку, кстати, привезли с собой. Да, Мэррилы с отрочества отличались не слишком здоровым авантюризмом. Словно им было тесно и скучно в этом мире. Анна считала, что это все потому, что у семьи имелись деньги. Если б ее кузены и кузины вынуждены были жить в вагончиках и работать на ферме или заводе, не осталось бы у них ни денег, ни времени на походы, полёты, гонки и сплавы.

Мачеха Анны приехала на своем мотоцикле. Вся в коже, с выбритыми висками, с пирсингом в носу и брови, с татуировками до локтей, она неодобрительно покачала головой при виде любимой падчерицы. Яблочко от яблоньки укатилось весьма далеко.

Анна поправила длинную косу, спрятала руки в карманы мешковатого платья до середины щиколотки и предложила маман расположиться на диване в гостиной. Конечно, Элен было уже за шестьдесят, но причислять ее к пожилому поколению чревато скандалом.

В принципе, Элен – вторая жена Райдера Мэррила и не должна была приезжать, но Джо ее позвал. Значит, посчитал, что душой Элен уже приросла к этому безумному роду. Или Джонатан просто очень любил свою мать.

Дальнейшее размещение прошло без происшествий. Старики заняли спальни, молодежи были предложены матрасы и диваны, а самой Анне все же пришлось потесниться и уложить на пол в мастерской племянницу. Анна искренне не понимала, почему вся эта братия не могла переночевать в гостинице. Да, замок стоял довольно далеко от цивилизации, но что такое два часа на машине в наше время? Уж спать на хорошей кровати куда приятнее, чем на матрасах вповалку. И очереди в ванную нет.

Джонатан, которому Анна шепотом транслировала своё возмущение, со смешком пояснил:

– Дорогуша, большинство из нас привыкли ночевать в спальном мешке в чистом поле или глухом лесу. Матрасы под крышей и туалет – это уже роскошь. К тому же мы все выросли в Белых Крыльях. Для нас замок – это родной дом. Быть здесь – определённое удовольствие.

Анна вздохнула еще раз, закручивая рукава. Она понимала. Раньше все мужчины из рода Мэррилов привозили своих юных жен в замок. Здесь рождались дети, здесь они жили до того момента, пока не приходило время идти в школу. А поскольку ближайшая школа открыта в тех же ста километрах, что и гостиница, Белые Крылья рано или поздно отпускали своих детей в свободный полет. Эта традиция прекратилась лишь двенадцать лет назад, когда на последнем семейном совете замок было решено сдать в аренду одной из туристических организаций, оставив только одного-двух человек приглядывать за кладбищем. Анна вызвалась доброволицей, вся семья выдохнула и разъехалась по странам и городам.

Даже теперь приехали еще не все. Дядюшка Стефлин с семьей жили в Австралии, а кузина Маргарита в таинственном и туманном Санкт-Петербурге, но они уже вылетели на семейную встречу.

– Я снял на завтра ресторан в замке, – помолчав, сообщил сестре младший брат. – Стеф уже должен будет прибыть. Мардж прилетает рано утром. Там и поговорим.

– Джо, к чему все это? – Анна была в откровенном недоумении. – Ну кладбище и кладбище. Триста лет…

– Вот именно, Энн, триста лет прошло! – глаза у Джонатана вспыхнули каким-то безумным огнем. – Триста лет! Теперь все изменится!

Анна не желала, чтобы в ее тихой и размеренной жизни что-то менялось. Ее устраивало всё как есть. Ей стало страшно – не придется ли покинуть замок? Конечно, она не пропадет. Снимет домик в какой-нибудь деревушке, будет шить свои одеяла, на которые у нее всегда находились заказы. На счету Анны – приличная сумма денег, но даже если не это – ручная работа всегда в цене. С голоду не умрет. Но как же не хочется перемен!

***

В столовом зале, кажется, мало что изменилось с тех дней, как первый Мэррил выстроил себе этот пафосный и гулкий замок. Те же каменные стены, те же холодные полы. Даже колесо люстры под высоким потолком было точной копией той, самой первой, еще со свечами. Теперь-то, конечно, здесь светодиодные лампы, но они светят неровно и мягко, как настоящие свечи. Ну и деревянные рамы заменили на пластик, сохранив, впрочем, старинные витражи. Все признаки цивилизации очень тщательно спрятали. Проводка и отопление вмурованы в стены, туалеты и уборные для персонала сторонний посетитель самостоятельно найти бы не смог.

Вот кухня, в которую не пускали посетителей, конечно, была современной. Никто не жарил баранов на вертелах, никто не варил мясо в котлах. Вытяжки, электрические духовки, индукционные варочные панели, большие холодильники, хром, пластик и великолепное освещение.

За большим тяжелым столом с резными ножками собралась вся семья Мэррилов. Во главе сидел Джонатан. С другой стороны, напротив него – Анна, как нынешняя хозяйка этого места. Стол ломился от угощений.

– Я предлагаю выпить! – торжественно объявил худощавый сорокалетний мужчина с шевелюрой буйных черных волос, в которой не было ни единого седого волоска. Анна могла бы подумать, что брат прибегает к помощи краски, чтобы скрыть первые признаки старения, но знала, что это не так. Все Мэррилы выглядели моложе своих лет. Даже Элен, казалось, заразилась вечной молодостью от своего покойного мужа-Мэррила. Ей никто не дал бы ее шестидесяти трех.

Анна задумчиво пригубила вино, которое ей подлил один из кузенов. Дорогое, очень вкусное. Так что же за повод такой?

– Кладбище расцвело! – провозгласил Джонатан. – Это значит, что время пришло. Мы возвращаемся домой!

Анна поперхнулась, вино пошло носом. Она уткнулась в салфетку, кашляя. Домой? Сюда? Все Мэррилы? Только этого ей и не хватало. Нет, она любила свою шумную и энергичную семью, но на расстоянии. И чем больше было расстояние, тем больше ее любовь.

Все молчали, озадаченные. Анна с надеждой поглядела на брата и уточнила:

– Но договор аренды подписан на двадцать пять лет. Вы не можете… то есть мы не можем сюда все заселиться. А в башне тесновато, знаешь ли.

– Да плевать на замок, – Джонатан был так возбужден, что со стороны казалось, будто он под какими-то веществами. – Мы возвращаемся в Эйлеран.

Раздались неуверенные смешки. Семья все еще не понимала. Только прадедушка Томас вдруг грохнул кулаком по столу и старческим фальцетом закричал:

– Ура! Я дожил до этого знаменательного дня! Я увижу Эйлеран!

– Дорогой Джонни, мы требуем объяснений! – раздался спокойный голос Элен. – И если нам они не понравятся, то я вызываю психиатрическую бригаду, – мачеха Анны покосилась на все еще хихикающего прадеда и уточнила:

– Две.

Анна выдохнула. Слава Богу, она не одна в этом зале ничего не понимает.

– Дражайшая матушка, я буду счастлив объясниться. Видите ли, мы, то есть Мэррилы, не совсем люди. Точнее, изначально мы были совсем не люди, но теперь наша кровь смешалась с местной.

– Хм. Я выйду, мне нужно позвонить, – и Элен принялась подниматься. Но рука дядюшки Стефлина удержала ее на стуле.

– Сиди ровно, женщина, а не то мы вспомним, что в твоей-то крови нет ни капли от Мэррилов.

– Стеф, ты не прав, – мягко возразила Дорис. – Элен – самый настоящий Мэррил, пусть не по крови, но по духу. Иначе она бы не прижилась в нашей семье. Да ты только взгляни на нее, конечно же, она наша. Мы ее тут не оставим, верно?

Анна с огорчением поняла, что безумие Джонатана заразно.

– А я знала, что все эти сказки – совсем не сказки, – подала голос Жаннет. – Достаточно взглянуть на даты на надгробиях. Мэррилы не зря никогда и ничем не болели. Да и жили все очень долго. Если не ломали себе шею в горах, конечно.

Анну затошнило. Намек на ее отца был абсолютно ясен. Дрожащими пальцами женщина схватила бокал и опрокинула его в рот. Возможно, напившись, она хоть что-то поймет.

– Да! – Джонатан продолжал безумствовать. – Мы – не люди. Мы – нечто большее! И срок нашей ссылки окончен! Раз кладбище зацвело, то скоро откроются врата и мы сможем вернуться в наш мир.

– А для юного поколения стоит рассказать в подробностях, – сказал кто-то из мужчин, благослови его Господь.

– Ты прав, Серж. Они многого не знают. Итак, триста лет назад наш предок, Эдвард Мэррил вместе со своей женой и четырьмя сыновьями был изгнан за свои проступки из Эйлерана в этот мир. Мы не знаем, что он натворил, разумеется, он не распространялся об этом, и его можно понять. Но тот факт, что его всего лишь изгнали, причем не с пустыми руками, несколько утешает. Могли бы и казнить, мне кажется. Появившись в этом мире, Эдвард несколько лет жил обычной жизнью, а потом оказалось, что имевшееся у него золото он вложил весьма удачно. Это, кстати, тоже наследственное: нет никого из нашей семьи, кто претерпел неудачу в своих финансовых делах. Верно, Анна? Ты единственная, кто не покупает акции и не инвестирует свой капитал, но даже у тебя есть неплохой доход, да?

– Да, – вынуждена согласиться Анна. – Мое рукоделие продается очень неплохо.

Это была правда. За что бы она ни бралась, любое хобби получалось монетизировать довольно быстро. Статьи Анны были рады видеть научные журналы. Как только она попыталась продавать лоскутные одеяла, сразу получила большой заказ от одной из гостиниц, да и прошлые увлечения всегда окупались.

Но все равно Джо бредит.

– Послушай, мой хороший, – ласково сказала Анна, – ты устал. Переработал. Кладбище – это всего лишь кладбище. Может, дождик кислотный прошёл. Или звезды сошлись. Луна в Юпитере, да? Давай мы покушаем, потом ляжем спать…

– Девочка моя, – неожиданно подал голос прадедушка. – Джо говорит правду. Триста лет Мэррилы ждали этого дня. Триста лет глава рода готовил свою семью к переходу домой.

Анна закатила глаза. Ясно. Безумие передаётся по наследству. По мужской линии.

– Итак, Джо, что нам всем делать? У тебя ведь есть план?

– Ну разумеется, – сказал младший брат. – У меня готовы все бумаги. Я продаю семейное имущество.

– Что? – закричали сразу несколько женщин. – Это безумие!

– Безумие – это возвращаться домой с пустыми руками, – отрезал Джо. – Эдвард Мэррил пришёл в этот мир с карманами, набитыми золотом и драгоценностями. Ну так и мы сделаем то же самое! Все активы семьи я могу прямо сейчас перевести в золото одним звонком.

– А если ты ошибаешься? – спросила Элен. – Если все это – брехня?

– Нет, – убежденно сказал Джо. – Я не ошибаюсь. Но ты, как не совсем Мэррил, можешь получить свою долю и остаться в этом мире. Это будет справедливо.

– А замок? – тихо произнесла Анна. – Его ты тоже продашь? А кладбище?

– На замок уже есть покупатель. Я все рассчитал. Я был готов. Триста лет должно настать примерно сейчас. А кладбище… покойники как-нибудь переживут.

Анна ясно поняла, что все равно у неё нет выбора. По сути, семейным имуществом всегда распоряжались мужчины. Она сама подписала когда-то на это доверенность. Джо имел право даже обнулить все ее счета. Совершенно все. Даже те, на которые поступали деньги с продажи одеял. И сами одеяла тоже мог продать.

– Но постойте! – воскликнул кто-то из женщин. – Мы ведь не знаем, не можем знать, что там, на другой стороне! А вдруг там гораздо хуже, чем тут? А вдруг там средневековье? Нет ни электричества, ни интернета, ни техники?

– Мы же Мэррилы, черт побери! – стукнул кулаком по столу дядюшка Стеф. – Мы выживем везде! Да это лучшее приключение, которое может случиться в этой жизни!

Анна достаточно хорошо знала своих родственников, чтобы понять: именно этот аргумент станет решающим. Новое приключение, небывалое испытание! Ни один из Мэррилов не откажется. И только Анне хотелось кричать, плакать и топать ногами. Но она была женщиной хладнокровной, сдержанной и очень воспитанной, и поэтому, не замеченная никем, Анна ускользнула в свою мастерскую и лишь там позволила себе нецензурно выругаться. Даже если предположить, что все это правда – то зачем ей это нужно? Уж кто-кто, а Анна не стремится ни к каким переменам!

Глава 3. Против воли

Джонатан нашёл старшую сестру на кладбище у самой старой могилы. Там был похоронен младший сын Эдварда Мэррила, безвременно почивший всего в семьдесят девять лет. Как сообщали семейные хроники, произошел несчастный случай. Крепкий и полный сил старик сломал шею, свалившись с лошади на охоте. Его отец, между прочим, пережил младшего сына на добрые четверть века. Раньше Анна считала, что мастер, выбивавший даты на надгробии, плохо считал. Или плохо видел. Или ошибся. Или пошутил. Но теперь она сомневалась.

– Мне иногда кажется, что ты приёмная, – сказал Джонатан сестре.

– Давай так и решим, – обрадовалась женщина. – Будем считать, что меня подменили в роддоме. Ты выделяешь мою долю и оставляешь меня в покое. Вы можете уходить хоть в преисподнюю, а я не хочу.

– Увы, я за тебя отвечаю. Я не могу оставить свою единственную сестру.

– Уверяю, ты можешь куда больше, чем думаешь.

– Нет, Анна, это не обсуждается. Я уже заблокировал все твои счета.

– Спасибо, братец, ты невероятно заботлив.

– Ты мне ещё спасибо скажешь.

– Весьма в этом сомневаюсь.

Она поднялась с почти утонувшей в земле старинной скамейки, гневно откинула ногой цветущую лозу и удалилась. Джонатан задумчиво глядел вслед сестре. Как часто ему казалось, что Анна – куда больше Мэррил, чем все остальные члены семьи! Упрямее ее он людей не встречал. А ещё у неё удивительное терпение и достоинство. Любая из его тёток, кузин и племянниц уже давно устроила бы истерику, но только не Анна. Кажется, он никогда не слышал, как сестра повышала голос или хотя бы ругалась. Нет, она могла выразить своё негодование одним только взглядом или даже походкой, вот как сейчас.

– Ты мне ещё спасибо скажешь, – пробормотал мужчина. Но ему самому эти слова уже не казались убедительными.

Анна вернулась в “свой” замок, с которым ей теперь грозила разлука. Подумала немного и пошла не в мастерскую, а к бабуле Евгени, матери своего отца. Она заняла правую спальню на втором этаже – вместе со своей старшей дочерью. Бабуля еще не спала. Она сидела и молча смотрела в окно, что для нее было довольно-таки странно. Даже не поглядев на внучку, Евгени тихо сказала:

– Мне рассказывала моя бабушка, а ей рассказывала ее бабушка про волшебную страну, где люди вечно молоды и прекрасны. Разве это не чудо, Анна?

– Бабуль, тебе восемьдесят девять лет. Ты уже прожила больше, чем большинство людей этого мира. И, скорее всего, проживешь еще лет десять, причем в здравом уме и без старческих болезней. Это ли не чудо?

– Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим, – процитировала Евгени. – Мало. Как этого безнадежно мало, если ты любишь жизнь!

– Достаточно.

– Ты говоришь так, потому что не прожила и половины. К тому же ты какая-то замороженная, Энн. А мы, Мэррилы, всегда чувствовали, что нам мало человеческого века, оттого и пили свою жизнь жадными огромными глотками, стремясь вместить в себя как можно больше. Некоторые подавились, некоторые захлебнулись, но многие умерли в своих постелях, проклиная Эдварда Мэррила, который лишил их бессмертия. Нет ничего страшнее, девочка, чем ждать своей смерти.

– Поэтому ты веришь Джонатану, – кивнула Анна.

– Мы все ему верим потому, что хотим жить.

– А может быть, ваша жизнь пролетает, как птица, лишь потому, что вы сами гоните ее вперед? – спросила Анна. – Вам бы остановиться и не мчаться за закатами и рассветами через расстояния и часовые пояса, а просто сесть на берегу озера и подождать? А может быть, есть только единственный рассвет, самый красивый, самый тихий?

– Может быть и так, маленькая черепашка Энн. Но тот, у кого в груди лед и туман, никогда не поймет того, у кого в жилах течет жидкий огонь.

– Тот, у кого лед и туман, обычно идет по следам пламени, – проворчала Анна, довольная этой бессмысленной философской перепалкой. – И тушит лесные пожары. И заключает договора с озеленителями. И копает противопожарные рвы.

Как давно она ни с кем вот так свободно не разговаривала? Переписки в социальных сетях не в счет. Пожалуй, Анна даже немного успокоилась и позволила себе расслабиться. Даже несмотря на то что развитие событий ей категорически не нравилось, у нее есть Семья. И она никогда не останется одна. Ее спасут даже вопреки желанию. Это умиротворяло.

– Ты же не думаешь, что бабушка слепая, бабушка не понимает того, что ты делаешь, крошка Анна? – усмехнулась старуха. – Иди сюда, я тебя обниму. Слава небесам, никогда в жизни я не оплачивала счета за коммунальные услуги. Никогда не вызывала сантехника. Ни дня не работала уборщицей или официанткой. Смело уходила с нелюбимой работы, четыре раза разводилась и не счесть сколько раз сбегала из больницы. А уж сколько раз меня вытаскивал из полицейских участков кто-то такой, как ты, – я и сосчитать уже не могу. Кто-то должен делать черную работу, детка. Сейчас этим занимаешься ты, дай Бог тебе здоровья.

Анна хмыкнула, обнимая бабулю за хрупкие плечи. Черная работа? С чего бы? Да, все счета семьи обычно приходили на почту к Анне. Всеми налогами занималась она. Именно ей звонили, когда требовался адвокат, специалист по травмам или ремонтная бригада. Она знала, сколько денег тратит тетя Августина в месяц и при желании могла бы вычислить, сколько у нее любовников. Она знала, в каких школах учатся племянники и кузены. Да Анна могла за полчаса посчитать стоимость горнолыжной амуниции и даже подсказать, где заказать ее дешевле, и это при том, что она никогда не бывала в горах!

Но правда заключалась в том, что ей нравилось копаться в бумагах. Те дела, что для остальных членов семьи были немыслимой пыткой, ее умиротворяли, успокаивали. Она ощущала себя нужной.

А что дальше?

А дальше – неизвестность. Анна терпеть не могла того, на что не имела возможности повлиять и к чему не могла подготовиться. И теперь ее крайне угнетало все происходящее.

Глава 4. Ещё один Мэррил

Проклятое кладбище не просто цвело, оно благоухало так, что туристы, никогда сюда не заглядывающие, начали задавать вопросы. Анна наглухо закрыла окна мастерской. Ее раздражало многоцветье за окном (кажется, всё, что когда-то было воткнуто в могильную землю, вздумало именно сейчас выбросить бутоны). Ее раздражали родственники, вот уже неделю живущие у нее на голове. Ее раздражали детские визги, бардак в гостиной и вечно занятые уборные. Если этот проклятый новый-старый мир не откроет свои двери в ближайшие дни, то она уедет сама. Возможно, в психиатрическую лечебницу.

Кладбище цвело. Джонатан заметно нервничал. Мужчины пили, и много. Женщины ссорились и галдели. Подростки втихаря курили, прячась за склепом Адама и Елизаветы Мэррил, даже не подозревая, что из окон третьего этажа их отлично видно. Пятнадцатилетняя Джоанна попыталась угнать мотоцикл Элен. Ей это почти удалось. Жаль, что доехала девушка аккурат до кладбищенского забора. Отделалась легко, всего лишь сломанной рукой. Анна догадывалась, что это была первая травма, но далеко не последняя. Мэррилы на месте сидеть не могли. Совсем скоро мальчишки найдут люк на крышу замка или сеть тайных ходов, по которым нынче проложили трубы отопления и электрические кабели. Как быстро в замке что-нибудь взорвется?

По иронии судьбы, именно Анна, которая наотрез отказывалась верить во все эти бредни, снова приняла на себя удар. Розы, что распустились возле склепа, были столь хороши, а ее настроение – столь отвратительно, что на рассвете Анна, облачившись в садовое платье и перчатки, вооружилась большими ножницами и отправилась на охоту. Розы были избраны невинной жертвой. Однако ее планы снова рассыпались прахом, как, впрочем, и прежняя безмятежная жизнь. Она уже начала привыкать.

Плетистая роза, опутавшая мраморный склеп, пала невинной жертвой на рыхлую землю. Тяжелая дубовая дверь, которую никто и никогда не пытался открыть, была распахнута. Возле склепа стоял незнакомый юноша, одетый в маскарадный костюм: белоснежный фрак, расшитый золотом, бежевые шелковые панталоны и туфли с серебряными пряжками. У юноши было лицо архангела и золотые кудри.

Анна пожалела, что у нее нет пистолета, а еще лучше – ружья. Незваных гостей она не любила даже больше, чем своих родственников. Но у нее имелись огромные садовые ножницы, принадлежащие еще прабабушке. Антиквариат, конечно, но если вещь функционирует, то, что же – ее, выбрасывать, что ли? К примеру, у Анны стояла старинная ручная швейная машинка Зингер. Она прекрасно работала, и женщина ее любила гораздо больше, чем французскую электрическую.

Зловеще щелкнув ножницами, Анна решительно приблизилась к незнакомцу, на лице которого отразилось некоторое беспокойство.

– Здесь частная собственность, – сказала ему Анна. – Как вы сюда попали? Через забор?

Юноша поглядел на высокую каменную ограду и приподнял брови.

– У меня, конечно, есть крылья, – сказал он. – Но не в этом мире.

Анна была женщиной неглупой, поэтому она тут же прикинула, сможет она незнакомца убить садовыми ножницами и спрятать его тело в том самом склепе или нет. Опыта у нее не было, конечно, зато ножницы – очень тяжелые и острые. Видимо, в ее улыбке отразилось нечто кровожадное, потому что юноша сделал два шага назад и спросил:

– Вы – Мэррил?

– Нет, – сказала Анна. – Меня в роддоме подменили. Я приемная.

– Замечательно. А не могли бы вы позвать кого-то из господ?

– Нет, – снова сказала женщина. – А давайте заключим сделку. Вы сейчас уходите обратно в склеп, запираете за собой дверь и еще триста лет про Мэррилов не вспоминаете.

– А что с вашей стороны? – заинтересовался юноша. – Сделка должна быть двусторонней.

– А с моей стороны я не убиваю вас прямо сейчас.

Условия юноше явно не понравились, потому что очень быстрым, смазанным движением он скользнул Анне за спину и обхватил ее шею холодными пальцами. Выкрутил руку, отбирая и отбрасывая в сторону ее оружие. Анна слышала его дыхание и ощущала, как вздымается грудь, прижимающаяся к ее спине. Страшно не было.

– Можно просто сказать, что вас не устраивают условия. Совершенно необязательно меня душить, молодой человек.

– Вы угрожали мне убийством.

– А вы всегда безоговорочно верите незнакомым женщинам?

“Серафим” рассмеялся и выпустил Анну из довольно-таки крепких объятий.

– Истинный Мэррил, – с восторгом поглядел он на нее. – Нет, не выветрилась за триста лет огненная кровь крылатых! Мне будет приятно представить вас высочайшему, леди.

Анна вздохнула. Притвориться приемной не вышло, впрочем, брат все равно бы не позволил.

– Так кто вы такой?

– Прошу прощения за невежество, – юноша заложил левую руку за спину, правую прижал к сердцу и легко поклонился. – Адам Мэррил к вашим услугам. Посланник от высочайшего. Я полагаю, меня ждут?

– К сожалению, это так. Мы с вами точно не сможем договориться?

– Вы не хотите возвращаться домой, леди? Почему?

– Не люблю перемены.

Юноша откинул назад свои кудри, оценивающе оглядел Северную башню и как-то криво усмехнулся.

– Уверяю вас, вы оцените. Вы – старшая в роду? Единственная, оставшаяся в живых?

– К сожалению, нет. В семье Мэррилов – тридцать две живые души.

– Однако! – Адам впечатлился. – Это много больше, чем осталось в Эйлеране. Старина Эдвард был проклятым везунчиком, верно? Даже не удивлюсь, если он еще жив. Вы его дочь? Внучка?

…

– Вы видите это кладбище, Адам? – покачала головой Анна. – Посчитайте надгробия. Это все – Мэррилы. Склеп, между прочим, принадлежит вашему тезке, старшему сыну Эдварда, он прожил девяносто восемь лет.

– Так мало?

– Это очень много по здешним меркам.

– Я даже не подозревал, что наказание столь страшно, – помрачнел Адам. – Девяносто восемь! Я разменял этот срок почти двести лет назад. Сколько же вам, леди?

– Сорок пять.

– Это ужасно.

Анна благоразумно не стала уточнять, что именно его так пугает.

– И вы, зная, что срок вашей жизни сократился во много раз, что юность ваша облетит, как листва с деревьев, все равно хотите тут остаться? – Адам тряхнул золотыми кудрями и снисходительно улыбнулся. – Поверьте, у вас будет много времени привыкнуть к родному миру. Хоть у вас кровь и не такая густая, как у чистокровных крылатых, но уверяю: Эйлеран вернет вам молодость и красоту.

Анна выразительно закатила глаза. Серафим был не слишком-то вежлив. Он, кажется, только что намекнул, что она старая уродина?

– Ладно, Адам, ваша взяла. Сейчас я позову главу семьи. Только потом не говорите, что я вас не предупреждала.

Анна достала из кармана платья свой кнопочный телефон и набрала номер брата.

– Восстань, спящий, – сказала она. – Кто хочет сдвинуть мир, пусть сдвинет сначала себя*. (* цитата, Сократ)

– Анна, – простонал Джонатан. – Половина восьмого утра! Прошу меня не торопить: тот падает, кто мчится во всю прыть**. (** Шекспир, "Ромео и Джульетта")

Анна на миг задумалась, вспоминая подходящую цитату, и, довольная собой, сообщила:

– Путь, усыпанный цветами, никогда не приводит к славе. Однако в нашем случае Лафонтен, пожалуй, ошибся.

В трубке послышалось мычание, потом звук упавшего с постели тела. У Джонатана больше не было настроения соревноваться с сестрой в знании мировой литературы.

– Проход открылся? – закричал он в трубку. – Я сейчас, я уже бегу!

Анна спрятала телефончик в карман и вежливо улыбнулась Адаму Мэррилу. Тот смотрел на нее с удивлением и, пожалуй, с восхищением. Зачем-то снова поклонился:

– Леди не только обладает магией, но и весьма начитанна и остроумна. Приятно знать, что даже в изгнании Мэррилы не посрамили честь своего рода.

– Это не магия, – сказала Анна. – Хотя неважно. Благодарю за комплимент.

Ей было приятно. Она и в самом деле хотела произвести впечатление, хотя подобные пикировки с братом были в порядке вещей. Тут Адам все понял правильно: все до единого Мэррилы получили блестящее образование. На память или недостаток ума в их семье никто не жаловался.

Спустя пару минут в саду появился Джо. Он оделся в парадные брюки и белую рубашку с галстуком. Если бы не вчерашняя щетина и не мешки под глазами (кто-то слишком много выпил накануне), то его вид бы был безупречен.

– Джонатан Мэррил, шестой глава семьи, если считать от Эдварда.

– Адам Мэррил, племянник Эдварда.

Сорокалетний мужчина и юноша, которому на вид едва ли больше двадцати, смерили друг друга пытливыми взглядами. Анна видела, как дрогнула у брата верхняя губа, когда он разглядел наряд своего дальнего родича. Да-да. А у нас тут сотовые телефоны, интернет и антибиотики. А что там, по ту сторону? Махровый патриархат, дуэли на шпагах, эпидемии оспы и холеры? Кони и свечное освещение? Да откуда ты вообще знаешь, что этот… юноша говорит правду? А вдруг ему девятнадцать, и он все врет про годы жизни, про крылья, про магию?

Анне хотелось закричать, что без доказательств она никуда не пойдет, что нужно в начале обсудить хотя бы то положение, которое она займет в новом мире. Получить обещание, что ее не продадут замуж, что не запрут на женской половине замка, что не заставят носить корсет и штопать чужие портки. А еще – что в Эйлеране есть водопровод, шампунь и прокладки. Но когда мужчин волновали подобные мелочи?

Тем более, Джонатан и в самом деле уже закрыл все семейные счета и купил золото.

– Сколько у нас времени? – деловито спросил брат. – Что мы можем взять с собой?

– До заката. С собой – все, что сможете унести в руках, но уверяю вас, в этом нет никакой необходимости. Вы возвращаетесь домой, а не идете в неизвестность.

– Золото, документы, техника?

– Рекомендую взять смену белья. Остальное вам предоставит семья.

– В каком мы окажемся положении? – брат все же был не совсем безнадежен.

– В том же, что и мы – такие же Мэррилы. Наказание окончено, больше никаких последствий. Вы будете пользоваться всеми привилегиями старшего рода и семейными ресурсами. Не волнуйтесь, вы не окажетесь на улице или в опале. Мой отец ожидает вас с нетерпением и любовью.

– Ваш отец? Кто он?

– Старший брат Эдварда Мэррила – Эммануэль. Глава нашего рода.

– А каково положение незамужней женщины в вашей семье? – не утерпела Анна.

Джо скривился.

– Любая женщина находится под защитой рода, – туманно ответил Адам. – И на полном его обеспечении.

– А если…

– Довольно. Анна, переоденься и собери вещи. Зная тебя, ты единственная из семьи, кто захочет забрать с собой частичку старой жизни.

– Не единственная, – огрызнулась Анна. – Сара возьмет с собой памперсы и бутылочки. Может быть, даже коляску.

– В этом нет необходимости, – оживился Адам. – У нас для детей найдется все. Мы любим детей.

Анна пожала плечами. Сара Мэррил была на редкость здравомыслящей девушкой. Если уж она согласилась на этот дурацкий переход-переезд, то сама решит, сколько пачек памперсов ей нужно на первое время.

– Ты бы уточнил про Элен и мужа Сары, – посоветовала она брату. Вряд ли он бы сам догадался. – А я пойду будить нашу банду. Раз уж ты твёрдо решил уходить из нашего замечательного мира.

– Анна, – донеслось ей в след. – Ты подумай о том, что нашего предка сюда отправили в ссылку, в наказание! Так ли хорош этот мир?

Женщина только пожала плечами. Триста лет назад все было гораздо печальнее. Не имелось горячего водоснабжения и пиццерий, швейных машинок и метро, круглосуточных аптек, развитой медицины и приличных трусов, в конце концов. Может, по сравнению с тем временем этот ваш Эйлеран и был хорош. А сейчас все изменилось.

Она вошла в свой дом, возможно, в последний раз. Провела ладонью по косяку двери. Сжала губы и прищурилась, запрещая себе плакать. Она же Мэррил, черт побери! Справится и с этим. Всякое бывало, даже и похуже, чем сейчас. Просто никто из семьи об этом не знает.

На втором этаже заплакал проснувшийся малыш. Жизнь продолжалась.

– Подъем! – скомандовала Анна. – Кто там хотел в другой мир? Собирайте чемоданы! Не забудьте тёплые вещи. За нами пришли, пора!

Глава 5. Возвращение к истокам

Анна не собиралась сдаваться без боя. Ее мачеха уместила свои вещи в небольшой рюкзак. У Анны был чемодан со швейной машинкой, сумка с нижним бельём, сменой одежды и средствами гигиены. Брату она вручила увесистый свёрток с одеялом.

– Зачем? – попытался увернуться он. – Ты что, с ума сошла?

– Мое приданое, – фыркнула Анна. – Бери и не ной, пока я не устроила истерику.

– Ты никогда в жизни не устраивала истерик.

– Это-то и страшно, – подмигнула ему Анна.

Джонатан скривился, но одеяло взял.

– Все готовы? – крикнул он. – Перекличка! Сара, Дэвис, Дори?

– Здесь, – откликнулась молодая красавица с дочерью на руках. Как и предполагала Анна, бедняга Дэвис был обвешан упаковками подгузников. Забавная они парочка: Дэвис – бывший рок-музыкант, весь в татуировках, бритый наголо, и Сара – очаровательная девушка в воздушном платье. Что она в нем нашла? Скорее всего, в прошлом Дэвис злоупотреблял и алкоголем, и чем-то более опасным, но безропотно покончил с прежним образом жизни, совершенно спокойно занимаясь своим ребёнком, пока Сара строила карьеру. И ведь прижился… тогда как абсолютное большинство женщин в семье были разведены. Мэррилы – они такие. Мало кто готов связать свою жизнь с игроками, альпинистами, гонщиками, и прочими авантюристами и экстремалами. Это вначале с ними интересно, а потом у нормального человека едет крыша. Плюс ревность, конечно. Мужчины из семьи обычно не обещали верности своим дамам. Слишком скучно им было довольствоваться одной женщиной до конца дней. Хотя бывали и исключения.

– Бабуля Евгени?

– Здесь я, куда денусь. Первая пойду. Вдруг там крокодилы или драконы? Пока ломают зубы об мои старые кости, вы пройдёте…

– Анна, тебя вижу. Стеф, Долли, Митч, Фред… Дедушка Томас, Элвис, Джоанна?

Все были на месте, никто не сбежал. Жаль.

– Я пойду последним. Адам, прошу, позаботься об Анне.

Иномирный Мэррил покосился на своего собрата с удивлением. Он уже взял поддержать локоть бабули Евгени. С другого бока ему строила глазки кузина Маргарита.

Неужели Джонатан думает, что Анна сможет сбежать? Это бессмысленно, глупо и даже постыдно. Нет, решение принято, нравится ей это или нет.

– Я пойду первой, – заявила Анна. – Вот, с дедулей. Крокодилов забью швейной машинкой, если что.

Она перехватила поудобнее чемодан, весящий, кстати, почти девять кило, взяла прадедушку Томаса под руку и с вызовом посмотрела на брата: посмеет ли унизить ее своим недоверием? Джонатан отвёл глаза и кивнул. Маленькая победа немного улучшила премерзкое настроение Анны.

– Да нет там крокодилов, клянусь! – нервно воскликнул Адам. – Хотите, я пройду первым?

– А вдруг они вас знают? – резонно возразила Анна. – Вдруг именно вы их обычно кормите?

– Да шутят они, – буркнул Джонатан. – Давайте уже, хватит тянуть. Энн, ты что, струсила?

Анна наморщила нос, включила фонарик на телефоне и шагнула в склеп. Вниз вели мраморные ступеньки.

– Странно, – сказала она прадеду. – Я не знала, что тут так глубоко. Зачем копали такую могилку? Чтоб мистер Адам не выбрался?

– Деточка, нет здесь никакого Адама, – пробормотал старый Томас. – Первые Мэррилы прожили не одну жизнь, а несколько. Адам просто поменял имя и документы. Хотя его жена, моя мать, здесь лежит, да…

– И сколько тебе лет, дедуля?

– После ста пятидесяти я перестал считать.

Анна хмыкнула. Ступеньки никак не заканчивались. Чемодан становился все тяжелее. По ее подсчётам, они спустились вниз уже на несколько этажей.

– Так где же могилы?

– Где-то там, – махнул костлявыми пальцами Томас. – Сдаётся мне, мы уже перешли грань. Во всяком случае, мне стало легче дышать.

Анна вздохнула. Все это никак не укладывалась в ее голове. Стопятидесятилетний Томас, бесконечная лестница, довольно свежий воздух… Неожиданно впереди мелькнул луч яркого света. Она выключила фонарик, понимая, что подземный ход заканчивается. Спустя несколько ступеней на стенах появились светящиеся шары, а лестница закончилась высокой и узкой дверью.

– Позволь мне, милая, – шамкнул вставной челюстью дед. – А то вдруг и в самом деле крокодилы.

И он шустро вырвался из рук Анны и толкнул дверь.

За дверью оказался большой зал, до странности похожий на столовую в замке Белые крылья. А в зале – небольшая толпа людей, все в белом.

– Добро пожаловать домой, драгоценные! – раскинул руки высокий блондин средних лет. – Я – Эммануэль Мэррил, старший брат Эдварда.

– А я – внук Эдварда! – гордо заявил дед.

Анна опустила чемодан и уставилась на паркет. Это что, шутка такая? Нет, не может быть! Они не перешли ни в какой другой мир! Они и в самом деле вернулись в Белые Крылья. Просто кто-то сделал перестановку в обеденном зале. Все остальное было прежним, оно и понятно. Паркет заменить за столь короткий срок невозможно. И деревянные панели. И витражи в окнах. Все оставалось по-прежнему.

Женщину захлестнула паника. Что происходит? Кто все эти люди? И что они делают в ЕЕ замке?

Из дверей за спиной Анны вышла бабуля Евгени, кузина Маргарита и Адам. Анна обернулась на «родича», собираясь сказать пару ласковых слов, но замерла.

Да, паркет, панели, окна и двери на первый взгляд казались знакомы. А вот люстра была другой. Под потолком не висело на медной цепи деревянное колесо. Там обнаружилось нечто совершенно незнакомое и даже невероятное: несколько пересекающихся окружностей разных диаметров, сияющих спокойным белым светом. Они выбивались из общего стиля зала. Но самое удивительное – обручи эти никак не были закреплены и к ним не шли никакие провода. Они просто висели под потолком в воздухе, нарушая все законы гравитации. Немыслимо!

– Дражайшая кузина, если вы позволите вас так называть, – Анну сцапал за локоть тот самый Эммануэль. – Умоляю, не смотрите вверх! Эта гадость временная. Люстру сняли и отправили на реставрацию, а пока молодёжь повесила этот кошмар! Они уверяют, что это модно и красиво…

– Но совершенно не вписывается в интерьер, – согласилась Анна, отходя в сторонку. Ей сразу понравился человек, который имел то же чувство стиля, что и она.

Теперь, успокоившись, Анна видела разницу и в рисунке дерева на стенах, и в оттенках паркета, и в форме окон. К тому же здесь были рамы деревянные, а в Белых Крыльях – пластиковые.

– Как называется ваш замок, Эммануэль? – спросила она.

– Серые крылья. Ему больше шести тысяч лет! – в голосе Мэррила прозвучала гордость. – Это один из самых старых замков Эйлерана!

– Потрясающе. У вашего брата была отличная память и замечательный глазомер. Замок, в котором родилась я, чрезвычайно похож на этот.

– Почему-то я даже не удивлён. Кроме памяти и глазомера у Эдварда была ещё непомерная гордыня. Значит, он выстроил себе точно такой же замок? Это вполне в его характере. И как же он его назвал?

– Белые Крылья.

– Это забавно. Он не имел права на белый цвет. Это привилегия Высочайшего.

– Но вы, кажется, все в белом?

– Одежда – это совсем другое. Белый цвет символизирует надежду и возрождение. Мы надели эти наряды для того, чтобы показать вам, что воссоединение семьи чрезвычайно важное и радостное событие. Но я совершенно вас заболтал. У нас будет много времени, драгоценная. Пока же мне нужно приветствовать других гостей.

Анна кивнула.

«Здешних» Мэррилов было всего шесть человек, считая Адама – семь. Сам Эммануэль, женщина с чёрными волосами, заплетенными в мудрёные косы, белокурый юноша, как две капли воды похожий на Адама (видимо, брат), молодая женщина, крупный мужчина с рыжеватой бородой и мальчик лет четырнадцати на вид. Видимо, жена и потомки Эммануэля. Некоторые из них, кстати, и в триста лет не созрели для серьёзных отношений. Ничего удивительного, вон Джонатан так и не женился, да и Анна не собиралась замуж.

– Как вас много! – воскликнула старшая из женщин. – Мы не ждали такого благословения! И дети, перья мои, дети!

Анна моргнула. Радость ли в голосе хозяйки или испуг? Ее можно понять. Уходил один, а вернулось тридцать два. Каждого нужно разместить, а потом ещё как-то устроить в этом мире. И Анна сейчас не про спальни…

– Меня зовут Джонатан Мэррил, я глава семьи… видимо, был.

Джонатан если и выглядел ошарашенным явным сходством этого замка с прежним домом, то очень недолго. На то он и глава семьи, чтобы уметь контролировать свои эмоции.

– Я – хозяйка Серых Крыльев, Гертруда из рода Степфолдов, чёрных воронов. Добро пожаловать в гнездо, родные наши. Для вас немедленно будут подготовлены спальни и наряды для торжественного ужина. Наш замок сегодня почтит своим присутствием Высочайший. Он хочет лично взглянуть на птенцов Эдварда. Джонатан, прошу, представьте свою стаю… то есть семью.

– Разумеется. Это моя старшая сестра Анна, – Джо показал на Анну, застигнутую врасплох. Она никак не ожидала, что он назовёт ее имя первым. – Я не женат, и именно моя сестра была хозяйкой… нашего дома.

– Стало быть, именно вы – та самая ветка, на которой построено гнездо, – кивнула Гертруда серьезно. – Полагаю, мне нужна будет ваша помощь.

– Разумеется, – так же серьезно ответила Анна. – Я к вашим услугам.

– Самый старший член нашей семьи, Томас, – продолжил Джонатан. – Я принял от него управление родом всего лишь пятнадцать лет назад.

Анна почувствовала, как кто-то коснулся ее руки.

– Я Эмерет, дочь Эммануэля, – шепнула молодая женщина в белом. – И у нас, кажется, не хватит спален на всех. Умоляю, спасите!

– Как я вас понимаю, – еле заметно улыбнулась Анна. – Неделю назад я была в том же положении. Сколько у вас комнат?

– Мы приготовили для вас Северную башню… Видите ли, я давно не живу с родителями. Мой муж и сын тоже лишь гости. А отцу, маме и братьям не нужен такой большой замок, и мы сдаём его в аренду…

– Под музей? – едва сдерживая смех, уточнила Анна.

– Под школу для крылатых. Себе мы оставили часть Северного крыла. Башня, обеденный зал, кухня…

– Голубая гостиная и четыре спальни на втором этаже, – закончила за неё Анна. – Мой замок был очень похож на этот. Да и вообще мои Мэррилы, кажется, не слишком отличаются от вас…

Глава 6. Серые крылья, белые крылья

Анне и ещё трем женщинам досталась спальня на втором этаже Северной Башни. Да, та самая, где она и жила. Правда, есть нюанс – ночевать Анна предпочитала в одиночестве. Здесь же стояла только одна огромная кровать, куда немедленно прилегла отдохнуть бабуля Евгени. Старушка, кажется, все же переоценила свои силы.

Белое с золотым платье, предложенное хозяйкой дома, Анне не понравилось. Во-первых, оно оказалось узковато в боках, во-вторых, с декольте. А в-третьих, Анна никогда не носила подобного. Ей по душе широкие платья с большими карманами в стиле бохо, под которые прекрасно можно было надеть суконные штаны и сапоги. А если накинуть на плечи шаль, то и вовсе идеально. Наряжаться куклой Барби не в ее стиле и уж точно не по возрасту. Но выбора у Анны не было. Ей пришлось влезть в наряд престарелой девственной невесты. Маргарита (которую Анна не любила больше всех остальных кузин) помогла женщине затянуть шнуровку на спине и даже соорудить на голове нечто, похожее на прическу. К счастью, волос у Анны было достаточно.

Сама Маргарита выглядела ещё хуже: худощавая, даже тощая, с торчащими ключицами и острыми скулами. Чёрные волосы стрижены ёжиком, по-мужски широкие брови придают лицу суровое выражение. Если Анна в бальном платье чувствовала себя как сосиска в целлофане, то Марго не спасла даже шнуровка. Платье было ей безнадёжно широко.

– Да плевать, – сказала Мардж, без труда вылезая из бело-золотого безобразия и надевая обратно водолазку и джинсы. – Вот мне ещё не хватало в сорок лет задницей вертеть перед кем-то.

– Тебе сорок? – удивилась Анна. – Выглядишь моложе.

Маргарита обожгла кузину взглядом черных глаз и промолчала, поджав губы. По ней было ясно, что ответной любезности Анна не дождется. Ну а что делать, если кто-то выглядит на все свои сорок пять и даже немного больше?

– Знаешь, а ты права, – решительно сказала Анна. – К черту эти наряды. Мы же Мэррилы. Если уж выглядеть глупо, то хотя бы в удобной одежде!

– А я о чем?

– Ну а я свои старые кости тем более в кринолины засовывать не собираюсь, – поддержала их с постели бабуля. – Дохлая курица в свадебном платье – что может быть нелепее?

Юная Джоанна неловко взмахнула рукой в гипсе. Она в белом платье выглядела совершенно очаровательно. Чистый ангелочек!

– Нет, нет, ты не переодевайся. Этот наряд отлично сочетается с повязкой на руке. И вообще, на тебя хоть картофельный мешок надень, ты все равно останешься красавицей.

– Я ненавижу платья, – как-то неубедительно сказала девушка.

– Зря, – хмыкнула Маргарита. – Твое платье – лучший маскарад. Пусть все думают, что ты послушная девочка.

Джоанна прищурилась, раздумывая, а потом согласилась. Действительно, не стоит раньше времени раскрывать все карты.

Когда женщин позвали в обеденный зал, где уже стоял длинный стол, Анна убедилась, что поступила правильно. Большинство Мэррилов остались в том, в чем прибыли в этот мир. Ну право, как глупо выглядела бы Элен в роскошном платье и с выбритыми висками, не говоря уже о татуировках на руках!

Анна чувствовала себя странно. Знакомая обстановка здорово успокаивала – если, конечно, не смотреть на потолок. А вот ощущение того, что она незваная гостья, смущало и раздражало. Какой-то старичок в круглых очках и с белой острой бородкой улыбнулся ей:

– Тааннет, позвольте представиться, я тааннет Джульмино.

Старичок, как и большинство присутствующих, был в белом с золотыми лацканами фраке. И ниже Анны почти на голову. Женщина хлопнула глазами. Что за непонятные слова он сказал? Это титул? Как правильно ответить?

– Тааннет – это общепринятое обращение к взрослому человеку, – со смешком пояснил старичок. – Таан – к несовершеннолетним девочке или мальчику. Представьтесь же, прекрасная тааннет с глазами Мэррилов.

– Тааннет Анна, – ошеломленно кивнула женщина. – Спасибо, что просветили.

– Это моя работа. Но не буду вас задерживать. Кое-кто вас уже ищет.

И в самом деле, через мгновение рядом появился Джонатан, облачённый в белый с золотом фрак, уверенно подхватил ее под руку и потащил к высокому юноше в чёрном. Абсолютно во всем чёрном, причем под строгим пиджаком была тривиальная водолазка. Это радовало: во-первых, Анна сразу почувствовала себя увереннее, а во-вторых – в мире, где есть водолазки, уж точно должны быть и чайники со свистком, и прокладки, и шампуни для сухих волос. А ещё юноша выглядел не слишком пафосно, хотя Джонатан обратился к молодому человеку официально и даже поклонился – скованно и неловко, как человек, который никогда не делал подобных упражнений.

– Высочайший, разрешите вам представить мою сестру Анну.

В глазах «высочайшего» мелькнуло веселье.

– Разрешаю.

Джонатан замер. Ответ его поставил в тупик. Анна пришла брату на помощь:

– Высочайший – это титул или обращение? Как правильно к вам должна обращаться женщина из семьи Мэррил?

– Хороший вопрос, – с явным удовольствием кивнул молодой человек. – Итак, леди Анна? Вы не желаете показать мне сад?

– Учитывая, что я только сегодня вернулась в Серые Крылья, боюсь, что это вы должны мне показывать сад.

Джонатан за спиной Высочайшего широко раскрыл глаза и выразительно чиркнул пальцем по горлу. Анна предпочла не заметить его жеста.

– Что я всегда ценил в Мэррилах, так это прямолинейность, – усмехнулся юноша. – Обопритесь на мой локоть, леди Анна. Меня слишком мало сегодня. Нужно отдохнуть.

– Просто Мэррилов слишком много, – заметила Анна. – И не столько количественно, сколько качественно.

– А вы умеете одной фразой передать всю суть… Итак, я отвечу на ваш вопрос. Высочайший – это титул. А ещё – Белокрылый. Тоже титул. Я – правитель всех крылатых и бескрылых в Эйлеране, если вы ещё не догадались.

– А кто такие крылатые?

Белокрыло-высочайший вывел Анну в сад. Дома на его месте было кладбище, кстати. Тут хотя бы могил не наблюдалось.

– Крылатые – это ваша семья, леди Анна. И ещё несколько древних родов.

Она остановилась и сделала шаг назад, удивлённая.

– В переносном смысле?

– Да нет же! Я – белокрылый орел.

– А я дятел? – мрачно уточнила Анна, ни черта не понимая. Символисты проклятые! В геральдике Анна была не сильна.

– Вы сова.

– Да уж не жаворонок, – ей хотелось ещё что-то спросить, но она не рискнула ему надоедать. Высочайший казался простым и милым, но кто его знает, какой он на самом деле.

– Разумная. Осторожная, – неожиданно сказал Высочайший. – Умеете вовремя остановиться. Джонатан все правильно про вас рассказал.

Анна вдруг поняла, что он гораздо старше, чем показался ей вначале.

– Сколько вам лет, Белокрылый? – порывисто спросила она.

– Достаточно, чтобы триста лет назад вынести приговор вашему предку. А вам?

– Сорок пять.

– Пожалуй, я отправлю парочку своих министров в тот мир. Если столь юная женщина может меня удивить, то, что будет с умудрёнными мужьями?

– Чтобы это узнать, предлагаю поговорить с дедушкой Томасом, – посоветовала Анна. – Он самый старый из нашей семьи.

– Я так и поступлю. Леди Анна, вы можете звать меня по имени. Отныне для вас я – Эрик.

– Тогда я – просто Анна.

– Договорились… просто Анна. Желаете вернуться в зал?

– Не желаю.

– В таком случае я вас оставлю.

– Простите, Эрик, – Анна все же не утерпела. – У меня два вопроса. Можно?

– Задавайте.

– Почему один мужчина назвал меня «тааннет», а вы – леди?

– Мне показалось, что так вам будет привычнее, – быстро ответил Белокрылый. Анне не понравился его взгляд. Он соврал, как пить дать! – Второго вопроса я немного боюсь. Вы умеете выбрать тему для разговора…

– Вы в чёрном. Почему? Разве не белый – цвет радости?

– Я не слишком рад Мэррилам, Анна, – Высочайший поморщился и вздохнул: – Послушайте, от Эдварда были одни проблемы. А вас так много… сколько из вас “Эдвардов”?

– Боюсь, что все. Кроме Джонатана и бабули Евгени.

– Забавно. А Джонатан сказал, что все, кроме бабули и Анны. Постойте, теперь я задам неудобный вопрос: Мэррилы богаты? Им везёт в финансовых делах?

– Чрезвычайно. Можно сказать, что золото липнет к нашим ладоням в любом деле.

– Этого я и боялся. Что ж, тем хуже для вас.

Анна осталась одна в саду.

Какая странная беседа! Столько вопросов задано! И как много остались без ответа…

Больше всего женщину волновало, почему именно ее местный правитель повёл на прогулку. Не Мардж, не бабулю, не кого-то из тёток или кузин. Черт возьми, что такого наговорил ему Джонатан?

Здешний сад, к счастью, не отличался буйством красок. Обычная зелень, простая трава. Анна узнала кусты чайной розы и листья жасмина. В зал возвращаться ей не хотелось, там было слишком много народу. Из окон доносились звуки скрипки и взрывы смеха. Мэррилы всегда умели веселиться, им только дай повод. Хотя женщина и осталась без ужина, но решила, что это пойдёт ей на пользу. Не умрет до утра уж как-нибудь.

В кустах с плотными блестящими листьями послышалось шебуршание. Спустя мгновение из зелени выглянул Адам с тарелкой винограда в руках. Увидев Анну, он раздосадовано зашипел.

– Я не буду кричать, если ты поделишься, – шепнула Анна. – Тоже прячешься?

– Угу. Тут есть лавочка. Пошли.

Лавочка была �