Медея

Глава 1

– Приехали! Приехали! – радостно кричали мальчишки и рискуя попасть под колеса, бросились к хозяйскому обозу.

Владелец всего вокруг, постоянно живший в городе, редко навешал родовое поместье. А чтоб приехать на все лето? Такого не бывало давно. Крестьяне, прознавшие о большом событии, собрались вдоль дороги и кланяясь, приветствовали вереницу груженых повозок.

– Доброго дня господине! Здоровья госпожа, – набегу заглядывая в окошки богатого возка и низко кланяясь, дети осеняли ехавших в нем обережными знаками. – Счастья господинке!

– Ох и гвалт подняли, – недовольно насупилась матушка и поправила жемчужное ожерелье, в три ряда огибавшее ее шею. К ее черным волосам очень шел белый жемчуг.

– Рады хозяину, – важно пригладил рыжую бороду отец. – Знают кого благодарить за добрую жизнь. – Открыв окно он бросил в дорожную пыль щедрую горсть монет.

Ребятня с веселым визгом принялась собирать подаяние. Набежали и взрослые, до этого чинно стоявшие вдоль заборов.

– Вот взял моду, деньгами сорить, – матушка с наигранным осуждением покачала головой. – Так все состояние можно разбросать.

Она не злилась. Горсть монет для зажиточной семьи не стоила ровным счетом ничего. Только на носовые платки, расходовалось в сотню раз больше. Но статус хозяйки требовал указывать супругу на лишние траты.

С соседней улицы, словно стайка воробьев, примчалась еще одна ватага ребятишек. В пыльной туче, поднятой повозками, намечалась драка.

– Маменька, сколько их тут посмотри! – Медея, всю дорогу державшая в руках шкатулку подаренную мужем, положила ее на колени и в восторге захлопала в ладоши.

– И все здоровенькие загорелые. – Медея наклонилась ближе к окошку, разглядывая суету на улице.

– Воздух хороший, спокойно, нет городской толчеи, – чинно кивнула матушка. – И наш будет здоровым, как все в роду Фалин. А то выдумал, что бледна, – матрона недовольно покачала головой вспоминая слова зятя, убедившего всех в слабом здоровье Медеи. Это он настоял на поездке в деревню. Мол жене нужен свежий сельский воздух и больше солнца.

–Здоровья господинке, – очень вовремя выкрикнул кучерявый мальчик, видно, самый хитрый в поселке. Он не стал возится в общей своре и решил попытать удачу у хозяина, догнал первую повозку. Кланяясь и спотыкаясь, смешно залопотал. – Легкого разрешения! Помощи в таинстве! Пусть небесные пошлют наследника! – выкрикивал то, чему научили родители.

Что старшая хозяйская дочка в положении и приехала к бабке рожать, знали все. Конечно, в семье Медею безмерно любили и одинаково обрадуются девочке или мальчику, но молодому мужу лучшим подарком будет младенец мужского пола.

Вейд Горнер был торговцем, как и семейство Фалин. Сейчас он занимался налаживанием новых поставок с приграничных территорий. Часто уезжал из города по делам, потому, не мог ехать с ней.

– Благодати и твоей родне, – оживилась матушка и порывшись в вышитой бисером сумочке, протянула мужу серебряную монету. – На вот, отдай ему, – ворчливо велела супругу. Сама не настолько подобрела, чтоб возится с уличной детворой.

–Ану хватай, – хозяин подкинул деньгу, чтоб парень мог легко ее подхватить. Монета блеснула и была с ловкостью поймана.

–Благодати, – мальчишка остановился и довольно заулыбался. Потом разжал ладонь. Глаза его вытаращились при виде серебра. Не веря своему счастью, ребенок стал кланяться и осенять обережным знаком себя и все вокруг, без разбору.

Тут монету разглядели и другие. Парень съёжился и спрятал в кармане, кулак с подаянием. Видно, испугался что деньгу отнимут. Его обступили тесным кружком.

– Эй войны, – отец высунулся в окно и громко свистнул. – Айда сюда!– махнул рукой. Вытряхнул на широкую, полную ладонь все содержимое кошелька, широким замахом сыпанул на землю еще одну порцию денег.

На дороге поднялся радостный визг. Купец довольный произведенным эффектом, еще раз присвистнул.

– Как мальчишка, – поморщилась матушка и покачала головой.

Медея рассмеялась, наблюдая за родителями. Это так мило видеть их добрые споры. А отец словно помолодел лет на двадцать, оказавшись в родном имении. Глядишь, завтра будет так же, как местные ходить босиком и носить эти грубые штаны. Наверняка на рассвете пойдет на рыбалку, а потом во дворе имения накроют столы в честь приехавших, мужчины напьются холодного пива и устроят кулачные потягуши.

Тут любили рачительного хозяина. Благодаря его разумному управлению поселение процветало, разрасталось и за последние годы стало самым большим и богатым в округе.

Грусть Медеи от расставанья с любимым супругом, отступила. Ничего только месяц остался на ожидания, и они снова будут вместе. А тут и вправду лучше для женщины на сносях. И спокойнее.

Въехали в открытые настежь ворота имения.

– Любы мои! – это голос бабушки. Медея торопливо распахнула дверцу возка и хотела, не дожидаясь помощников, спрыгнуть ей навстречу.

– Куда ты! – матушка перехватила за локоть. – Остепенись! – осадила ее обратно на сиденье. – Замужняя уже и тяжелая, а словно недоросль прыгаешь. Про дитя не забывай, – нравоучительно перечислила все ошибки.

Медея охнула, на мгновенье испугавшись собственного порыва. Прижала шкатулку к животу. И правду что это она? Как глупая хотела прыгать с высокого порожка. Не подумала о хрупкой жизни в своем чреве.

– Родненькие, – бабушка, одетая в богатое вышитое платье, сама подошла к первой повозке. Фамильную медь волос, почти обесцветила седина. – Ну поторопись. –зажатой в руке тросточкой толкнула слугу, приставлявшего лесенку. – Как сонные сегодня, – недовольно скривила губы. – Будто вы все ждали, волновались, а не я ночь не спала. Ох дети мои! – наконец ступени были проставлены и бабка бросилась в объятья своего сына. – Хорош! – гордо констатировала его широкие бока. – Подобрел еще больше! Величав!

– Здравствуйте, матушка, здоровья, благополучия, – маменька как положено хорошей невестке, низко поклонилась своей свекрови и расцеловала её щеки.

– Здравствия и вам! – бабуля нежно обняла её. – Как дорога? Медея! – воскликнула старушка. – Внученька! – И забыв о чинности и старости, бросилась к Медее.

Повозку обступили все. Словно и не человек выходил из нее, а стеклянная корова, невиданной ценности. Такое внимание смутило девушку. Хотелось просто подхватить юбки и как раньше выпорхнуть на землю. Но нет! Все тянули руки, охали и давали советы. Хорошо не додумались подстелить на землю перину. Ну, на всякий случай…

– Золотко мое, – причитала бабуля. – Как же так? Что удумали? Ведь на сносях!

– Бабуль, ну все хорошо, – Медея нежно расцеловалась с бабушкой. – Ехали осторожно, медленно. Да тут и пути-то, всего десять часов.

– Возок на новых рессорах, – гордо пояснил отец. – Зятев подарок. Не едешь, а словно покачиваешься на волнах.

– Все равно риск! – отмахнулась старушка. – Раньше нужно было ехать. Как только узнала что в ожидании, – бабуля крепко прижала к себе любимую внучку. – Тут у меня хорошо, самое верное место для бремени. Маменька твоя так поступала, все тягости в этом доме провела и вот посмотри, – бабуля наконец обратила внимание на остальных внуков, вышедших из второй повозки. – Все как один, здоровые и красивые. – она принялась нежно расцеловывать рыжий выводок.

– А на кого бы я мужа оставила? – поправляя широкое, без палии платье, спросила Меди. – На подруг? – вспомнив с какой жадностью таращились на красавца девушки ее круга, поморщилась.

– Пусть бы тоже приезжал. А то видела его только раз, на вашей свадьбе. Так и не знаю, что он за человек. Нехорошо, – покачала головой бабушка и повела всех к порогу.

– У него дела торговые, – оправдывала супруга Медея.

– У твоего отца тоже были дела.

– Так он с местными торговал, а Вейд к самым горам уезжает.

– Ох святые небеса, – охнула бабка и осенила себя обережным знаком. – Вот еще глупости, торговаться на границе.

– Ему видней, – мягко осадил отец. – Торговец он хороший, все дела удачные. А что по-новому работает, так и времена другие.

– Времена всегда одни: семья! – упрямилась бабка. – Что у нас не с кем дела вести?

Продолжая недовольно бурчать, она проводила их в дом. В высоком добротном особняке для каждого члена семьи уже были приготовлены комнаты, а в столовой ожидал накрытый стол. Стали разгружать повозки. Дом наполнился суетой и гомоном. Разместились на удивление быстро. Вышколенные строгой бабкой слуги, работали слаженно словно муравьи. Она не первый десяток лет железной рукой управляла поместьем. Отец не вмешивался, только выдавал деньги на необходимые расходы и управлял всем вокруг: землями, рудниками, мастерскими.

– Медея, ты идешь? – в комнату заглянула сестра. Следом за ней забежали все младшие.

– Да, вот только с прической закончу, – Меди сидела перед большим туалетным столиком и довольная, любовалась своим отражением. Беременность шла ей. Красота совсем не потускнела, лишь немного изменила, сделала более женственной, богатой.

Личная служка укладывала ее волосы в модный пучок. Прядки на висках оставались влажными от воды и липли к щекам. После приезда Медея успела быстренько омыться и переодеться в свежее платье.

– Ты откроешь его сейчас? – спросила сестренка и показала на шкатулку, лежавшую перед зеркалом.

– Так вот за чем ты пришла! – засмеялась Медея. – Узнать, что мне подарили, а не позвать ужинать.

– И то и другое, – младшая оттолкнула служку и обняла сестру за плечи. – Откроешь?

– Хитрая сестричка, – Медея покачала головой. – Словно сестричка-лисичка.

– Ну пожалуйста, – взмолилась девочка. – Уже сил нет терпеть. Как ты так можешь? Ведь условие выполнено, мы в деревне.

Перед отъездом, муж вручил Медее шкатулку. Подарок и плата за вынужденное расставание. Подарок был с условием.

– «Это сюрприз, – сказал Вейд. – Откроешь только когда прибудешь в имение. Сможешь вытерпеть?»

Проверял на выдержку? Её? Избалованную Медею Фалин? Ту, которая привыкла получать желаемое по щелчку пальцев? Это был вызов! И Медея справилась.

– Ну не знаю… – дразня сестер и братьев, окруживших её, Медея пальчиком покрутила резной ящик. – Вообще я хотела открыть его перед сном. Когда останусь одна.

– Ну Меди, – недовольно заканючили младшие. – Не томи.

– А вдруг там самоцветы? – сестра взяла в руки шкатулку и тряхнула. Там что-то было, но звук глухой. – Те, что мы смотрели в Зеленой лавке. Которые батюшка отказался нам купить.

– Нет. Отец же сказал, что они с изъяном. Вейд не стал бы покупать мне порченный товар. Пусть и хороший с виду.

– Тогда может там сладости? Что-то новое из еды? Он ведь ездил так далеко. Может у Темной гряды едят нечто особенное?

– Не выдумывай, – Медея забрала из рук сестрицы шкатулку. Её показалась что та не выдержит и, как бы невзначай, откроет подарок. – Еду дарят ухажеры, мужья подносят вещи посерьезней.

От догадок младшей, Меди в волнении посмотрела на шкатулку. Вздохнула и не выдержав, сломала сургучную печать на задвижке.

–Ура! – закричали дети. – Открывай скорее.

Крышка была незамедлительно поднята. И из деревянной шкатулки неприятно пахнуло затхлостью, будто воздух зачерпнули в склепе. Медею затошнило, она хотела отбросить подарок, но мысли о муже заставили сдержаться. Он ведь старался, вёз.

– Фу, – скривились окружающие.

– Точно еда! И видно уже протухла от жары, – сестренка помахала перед носом рукой.

– Посмотрим, – внутри лежал мешочек из грубой черной кожи. Похожие кошели носили простые крестьяне.

Медея дернула за завязки и достала следующую загадку. Пергаментный шар, залитый воском. Так делали, когда не хотели чтоб вещь промокла или просыпалась. Например, подобным образом паковали ценные приправы.

–Еда, я говорю что это еда, – сестра в нетерпении притопывала ногами.

– А я говорю, что нет! – Медея повела плечами стряхивая навалившихся со спины. – Может мелкие камни? Бриллианты?

Чтоб случайно не рассыпать подарок, она разворачивала пергамент над столиком.

– Действительно камень, – разочарованно протянула младшая. —Т олько булыжник. – она нагло выхватила у Медеи черный, с неровными гранями камешек, размером с крупную сливу. Он оказался гладким, словно отполированным и на свету отливал синевой.

– Дай мне. – сестры и братья с интересом выхватывали друг у друга загадочный предмет. – И мне!

– Может какая драгоценная порода? – пожала плечами Медея и знаком приказала служанке закончить прическу. Её все еще подташнивало, есть перехотелось и настроение испортилось. Что за глупую шутку решил сыграть с ней Вейд?

– Нужно у вашего папеньки спросить, – посоветовала служка. – Он то наверняка во всех каменьях разбирается.

– Точно спрошу отца, – улыбнулась Медея. Может она глупая, не смогла оценить дорогого подношения? А на самом деле в руки ей дали невиданную ценность?

– Смотрите тут есть отверстия, – разглядел младший. – Может это свистуля? – приложив к губам камешек, он дунул в маленькую дырочку.

Из камня чуть заметной, невесомой дымкой заструилась красная пыль. Дети ее не заметили, а Медея, сидевшая напротив окна, рассмотрела.

– Ты видишь? – спросила прислужницу.

– Вроде пыль, – в растерянности предположила девушка.

– Может правда приправа какая? – но в комнате только сильней запахло склепом. Желудок Медеи скрутил новый приступ тошноты. В груди почему—то разлилось нехорошее предчувствие. Ребенок в животе почувствовал волнение матери и стал сильно толкаться.

– Дайте сюда, – вскочила Медея и резко выхватила свой подарок. – Идемте покажем папеньке, – и быстро вышла из комнаты, ставшей для нее невыносимо душной.

В коридорах воздух свежее, пахнет мятой и сиренью. Глаз радовали свежие букеты, расставленные на всех столиках и тумбах. Медея жадно вдохнула. Паника и тошнота отступили, и она заторопилась к столу. Старшие уже чинно расселись. Во главе, как и положено, бабка. Хозяйка и старшая в роду.

– Ох девонька, – она сразу заметила состояние внучки. – Ты что так бледна?

– Нечего страшного, – Меди не собиралась волновать семью. – Устала.

Вокруг засуетились слуги отодвигая стулья, усаживая ее и младших.

– Я мужнин подарок открыла, – недовольно призналась Медея и протянула отцу граненый камешек. – Только что это, не пойму.

– Чудно, – отец в недоумении повертел в руках черный камень. Передал матушке. – Удивил зятек. Такого не видал раньше.

– Может насмешка? – зять не был любимцем матушки. Она считала его слишком красивым, а мужская красота для жены горе. К тому же хитер. Во всех его поступках она всегда усматривала подвох. – Есть записка к этому? Или может что говорил перед отьездом? Намекал?

– Нет, – качнула головой Меди.

– Дайте мне, – бабка забрала диковинку. – Камень. Негодный ни на бусы, ни на серьги. – Она брезгливо бросила его на стол. – Сам даритель пусть объяснится по возвращению. – Отмахнулась от непонятного подарка, как от назойливой мухи. – Сейчас давайте ужинать. – и кивнула слугам.

В комнату потянулась веренице прислужников с подносами. От горячего поднимался пар. Медея глотнула, проверяя сможет ли есть. Аппетита не было, легкая дурнота по-прежнему тянула желудок. Остальные, проголодавшиеся в дороге, жадно набросились на угощение. Завязались разговоры. Члены семьи оживленно обменивались впечатлениями от поездки и строили планы на завтра.

– Вот рыбку возьми. – уговаривала бабка непривычно тихую внучку. – Свежая, только с озера. А вот молодая картошечка, тепличная, ранняя. Отварили с маслицем и укропом.

– Спасибо, что-то не хочется, – Медея нехотя ковырялась в тарелке. – Наверно и правда растрясло меня. Можно спать пойду?

– Конечно, конечно, – бабуля, не желая отпускать любимицу, поднялась из-за стола вместе с ней. – Идем провожу.

Спальню проветрили и оставили открытыми окна. На кровати взбили перину, рядом на столике зажгли ароматную свечку.

– Укладывайся, – бабуля помогла раздеться и накрыла одеялом. – Не жарко?

– Холодно, – Медея сильней укуталась в одеяло. – Что-то знобит меня, бабушка.

– Ох! – всплеснула руками старушка. – Неужели простыла? По такой теплыни? – и заботливо приложила морщинистую руку ко лбу Медеи. —И правда горячая. Вот беда. Ничего. Сейчас трав тебе заварю и утром будешь как новенькая.

Бабушка была из рода травниц. В ее семье девочек с самого детства учили собирать лечебные сборы. Она и Медею с сестренками обучила знанию растений. Когда те гостили в поместье, бабка заставляла ходить за травами в лес и на луг.

– Гашка! – окрикнула бабуля прислужницу. – Иди посиди с хозяйкой, пока я на кухню спущусь. Ничего, – наклонилась и поцеловала лоб внучки. – Сейчас ромашки и липы заварим, добавим горицвет. Выпьешь чаёк и сразу полегчает.

Бабушка ушла, а рядом на низкий стульчик присела служанка. Что-то стала рассказывать. Но Медея, словно потеряв поддержку родного человека, стала резко погружаться в болезненное состояние. Тело будто обложили льдом. Зубы застучали от холода. И потянула куда-то вниз. На дно черной пучины, из которой кажется не будет возвращения.

– Господинка! Хозяюшка, – откуда-то из далека закричала Гашка. – Го-ре-ре!

Просыпалась с трудом. Почему так тяжело поднимать веки? Хотела просто открыть глаза, а они будто склеены. Как пересохло во рту. Медея попыталась облизать губы и с ужасом поняла, что они глубоко потрескались и покрылись коростой.

– Ма? – прошептала и закашляла.

Грудь пронзила боль, отдалась в животе. Почему эта боль была ей знакома? Будто всю жизнь кашляла. А это не так, Меди была здоровой девушкой и очень редко болела. Разве что осенью могла подцепить насморк.

– Ба? – прошептала и все-таки смогла открыть глаза.

Сначала белая пелена. С трудом подняла руку, хотела протереть глаза. С пальца что-то соскользнуло и упало на грудь. Ладонь с трудом нащупала железный кружок. Обручальное кольцо? Как так? Оно делалось на заказ и сидело крепко. Медея медленно, словно двигаясь в воде, подняла вторую руку и попыталась надеть колечко обратно. Оно снова соскользнуло. Тогда она протерла глаза и с трудом фокусируясь, посмотрела на свои руки. Благо в комнате было светло. Какие тонкие, словно не настоящие и кожа просвечивается. Видны все венки и кажется даже косточки. Разве так выглядели ее руки? А что это за пятна на них? Медея, не совсем прийдя в себя, не понимая, где находится, сосредоточилась на разглядывании своих рук. Кожу покрывали болячки. Много, но уже засохшие. Она ковырнула одну, и заметила какие длинные у нее ногти. Будто она не стригла их недели две, а то и больше. Круглая, коричневая корка отпала. Под ней белел свежий, круглый шрам.

– «Вот ужас! – Вяло думала Медея, – Неужели под каждой коричневой бляшкой шрам? – и стала сковыривать их. Кожа, словно мухомор, покрылась белыми пятнами. – Как можно жит с таким уродливыми руками? – от ужаса Медея начала думать быстрее. – Придётся теперь постоянно носить перчатки. А как это воспримет муж.

– Мам! – ей казалось, что крик должен получится громким, но вышло жалобное блеянье. – Гашка! – и закашлялась. Низ живота пронзила острая боль.

– «Куда все подевались?»

Медея хотела повернуться на бок, но ноги затекли и были словно деревянные.

– Что же это? – очень хотелось пить.

Она повернула голову. Наконец зрение стало четким, и девушка смогла рассмотреть комнату, в которой находилась. Это её спальня в доме бабушки. Она в деревне? Память постепенно возвращалась. Конечно! Они всей семьей переехали сюда на лето. Ради неё. Родители хотели быть рядом, когда прийдет время рожать.

– «Как же хочется пить!»

На столике рядом с кроватью кувшин с чем-то мутным и стакан, наполовину наполненный жидкостью.

– Гаша! – в последний раз позвала Меди и не дождавшись, потянулась к стакану.

Рука тряслась и жидкость немного расплескалась. Ничего, она сильная, справится. Но девушка сумела донести до рта только половину. Жадно выпила. Только допив, ощутила вкус. Мерзкий, прокисший. Как протухший квас или травяной чай. Что это они оставили возле нее всякую гадость? Ведь может отравится и ребенок…

– Мой ребенок, – Медея с трудом глотнула горькую слюну. Поняла, что с самого пробуждения не чувствовала движение плода. А малыш ведь всегда просыпался с мамочкой.

Она вообще не чувствовала живота. Только боль, когда кашляла. Медея медленно со страхом положила руку себе на живот. Его не было. Плоский будто до беременности. Она родила? Кода? Что происходит? Оттолкнувшись от кровать руками и одеревенелыми пятками, поползла назад, на подушку. Чтоб можно было оглядеть себя с высоты.

Кортина открывшаяся девушке заставила сипло закричать.

Надетая перед сном белая вышитая сорочка была задрана до самой тали. Весь низ, ноги и кровать, залит темным. Засохшей кровью. Между ног, ближе к нижнему краю кровати лежало то, что совсем недавно было внутри нее.

Ребеночек. С пуповиной и последом. Не шевелится, не дышит. Мертвый.

Медея снова закричала. Преодолевая онемение и боль поползла вниз к своему дитю. Он уже окоченел. Твердый и темный. Совсем не то, что ждешь, поглаживая живот.

– Мама! – принялась звать, плачущая девушка. – Ба! Папа! – Она обняла маленькое тельце и прижала к себе.

– «Зачем ты родился так рано? Почему не выждал свой срок?»

А потом взгляд вдруг наткнулся на тело. Совсем рядом, на полу. Темный раздувшийся от жары труп. Он не первый день лежал тут.

– Гаша, – опознала прислужницу. —Как же так? – к боли от потери ребенка примешалась тоска по девушке, служившей у нее с самого детства.

В окна, открытые настежь, подуло горячим ветром и сейчас Медея поняла, что в комнате воняло мертвечиной.

– Где же все? Что происходит?

На пригорке за огородами проходила незримая граница поселка. Тут в тени молодых деревьев расположился небольшой отряд. Они подъехали около часа назад и наблюдая за притихшим селом с безопасного расстояния, решили перекусить.

– Может сейчас спалим? – спросил крупный мужик с бородой, помешивая бурлившую в котелке похлебку.

– Нужно подождать, – покачал головой худой старик. Он был одет по-городскому, но скромно. Темная одежда выдавала в нем доктора.

– Чего? Пока зараза по всему побережью разнесется?

– Две недели от начала мора. Таков закон. Если за это время не появятся выжившие, поселение надлежит уничтожить, а пока нужно наблюдать.

Бородатый недовольно сплюнул.

– Кто их соблюдает это законы? Все знают, что как только пошел мор, нужно палить все, пока дальше не пошло.

– Смотрите! – закричал с пригорка молодой наблюдатель. – Там кто-то движется.

– Вот напасть, – недовольно скривился бородатый дядька. – Неужели проклятая?

– Точно заразу теперь разнесет, – подскочил с земли другой мужичек, с деревянной рогатиной в руках.

– Не дадим, – уверенно заявил щуплый человек в рваной рубашке и подхватил свою рогатулю.

– А ну, мужики, берите факелы! – скомандовал бородатый. – Хватит слушать приезжих. Наше поселение следующее, если зараза выйдет, полетит прямиком к нам.

Толпа, похватав такие же деревянные рогатины и горящие палки из костра, ринулась вниз к первым дворам.

– Пали все! – крикнул бородач и кинул горящую палку в окно дома. Стекло разбилось и изнутри сразу потянуло дымом.

В другие дома тоже полетели факелы. Улицу заволокло дымом.

– Где вы видели движенье? – худенький доктор схватил за руку наблюдателя.

– Там, – указал в клубы дыма парень. —Где-то в десяти домах от сюда.

– Пусть только подойдет, – погрозил в ту сторону бородач. – Заколю как медведя.

– Если она выжила, значит не заразна, – принялся возбужденно доказывать врачеватель. —Вы не имеете права трогать ее. Нужно отвезти несчастную в обитель. Таков закон.

– Тебе надо ты и вези.

– Повезу! Конечно повезу! – пообещал врач, хотя в его обязанности это не входило.

Для таких дел имелись специальные люди, которые знают дорогу к обиталищам проклятых и получают неплохое жалованье за перевозку. Только где их искать в этой глуши? Пока он будет узнавать, эту несчастную сожгут вместе с посёлком. А вдруг это кто-то из семьи Фалин?

Доктор был их семейным врачевателем лично принял всех детей, лечил их и был почти членом семьи. Только вчера до него донесли весть что семейное гнездо накрыло Красным мором. Вот беда! От болезни нет лекарства. Но могли быть выжившие. Девочки. Всегда выживали только девочки.

Он сразу выехал к месту эпидемии и наткнулся тут на сторожей. Охраняли дорогу от желающих сбежать и разнести заразу. Зря. Болезнь поражала человека стремительно. Уже через несколько часов после ее начала, больной не мог сделать и шагу. Только поборовшие заразу девочки выходили из таких мест.

В дыму показалась хрупкая фигурка.

– Проклятая, – зашептали мужики вокруг и стали осенять себя обережными знаками.

– Медея, – врач в ужасе приложил ладонь ко рту.

Старшую девочку Фалин он узнал с трудом. Бедняжка. Растрепанные свалявшиеся волосы, лицо, изуродованное струпьями. От былой красоты не осталось и следа. Грязная, в одной окровавленной сорочке и со свертком в руках. Что там у нее? Неужели дитя?

– А ну стой! – рявкнул бородатый.

Пошатываясь, девушка продолжила идти им на встречу.

– Стой говорю, а то наколю на рогатину, – и потряс в воздухе палкой.

Медея шла, словно не слыша угроз и что-то напевала, покачивая свой сверток.

– Да она чокнулась. – решил щуплый мужик

– Или оглохла. – предположил молодой наблюдатель.

– Сейчас проверим. – бородатый пригнувшись пошел навстречу, словно собирался сразится с опасным зверем.

Подойдя совсем близко, рогатиной подбил Медею под коленки. Девушка упала и выронила сверток.

– Помогите, – словно прийдя в себя прошептала Медея и поглядела на дядьку.

– Чем? – бородач приставил развилку рогатины к ее шее и словно животное прижал к земле.

– Там все мертвые. – придушенно просипела Медея.

– Знаю.

– Помогите.

– А тут дите. Только мертвое, – тощий ковырнул сверток и все увидели личики младенца.

– Кинь его в огонь. Пусть зараза сгорит. —велел бородатый.

Мужик послушался и подцепив кулек на рогатину бросил в охваченное огнем окно.

– Нет! – Медея уцепилась в рогатину и попыталась вырваться, – Нет! Мой сын, – забила в истерике ногами.

– Медея, девочка, – врачеватель попытался оттолкнуть бородача, но был слишком щуплым для этого. – Ребенок умер. Так будет правильно. Все тела принято сжигать.

– Помогите! – с мольбой посмотрела на него девушка. Кажется узнала. – Помогите…

Глава 2

– Помогите…

Медею словно окатили кипятком, и она подскочила на кровати. Огляделась. Хвала небесам, это только сон, наваждение, воспоминание, которое хочется стереть, забыть навсегда. Жаль, что это невозможно. Чернота возвращалась в ночных кошмарах и мучала ее, заставляет заново пережить ту боль. Хорошо, что последнее время это случалось все реже и реже.

После того как в её жизни появился Сфенос и быт девушек наладился, страшные сны отступили. Медея обрадовалась, решила, что они оставили её навсегда. Но нет. Мучитель словно дождался, когда она расслабится, позабудет его и вероломно пробрался в её сон.

– Помогите, – пробормотал в темноте тоненький голосок.

– Лали, – выдохнула Медея.

Вот она причина возвращения её страхов. Смерть притаилась совсем рядом и ждет, когда сможет утащить свою новую жертву.

Медея нащупала на столике спички, зажгла свечу. Как хорошо, что теперь они обеспеченны этими нужными в быту мелочами. Огонек осветил небольшую уютную комнату с двумя кроватями. Медея соскочила со своей постели и подошла к койке Евлалии. Огромный рыжий кот, уютно устроившийся в ногах девушки, недовольно отвернулся от света. Жирную животину держали только за преданность к Лали, потому что к мышам он был абсолютно безразличен. Девушка назвала его Дрёма.

– Это ты тревожишь её? – спросила зверюгу Меди и осторожно потрогала лоб больной. Жар спал. Так почему бедняжка зовет на помощь? Неужели бредит? Все так плохо?

– Меди, – Лали открыла глаза и сонно улыбнулась. – Почему ты не спишь?

– Слушаю, – Медея присела на край постели и поставила свечу на тумбочку. —Как ты зовешь на помощь.

– Я? – удивилась Лили. – А, вспомнила, – облизала губы девушка. – Мне снился кошмар. Огромный волк напал на меня.

– Волк? – усмехнулась Меди. – Только волков тут и не хватало.

– Так я разбудила тебя?

– Ну, не столько ты… Мне тоже снился кошмар, только зверь там был пострашнее волка.

– Оборотень? – предположила Лали и нежно погладила своего кота. Тот старательно замурчал.

– Оборотень, – кивнула Меди. Она не собиралась тревожить девушку своими воспоминаньями. У бедняжки, итак, слишком мало радостей.

– А я их не боюсь, – храбро заявила девушка и закашляла, прикрыв рот платком.

– Это хорошо, – Медея налила в кружку воды и накапала мудреных капель, что продал им тролль— врачеватель. – Что-то они совсем не помогают, – покачала головой увидев свежую кровь на платочке Евлали. Приподняв голову сестры, помогла выпить лекарство.

– Зато мне совсем не больно, – Лали устало откинулась на подушку, даже от такого простого действия, лоб девушки покрыла испарина. Кот с сочувствием потерся о щеку хозяйки.

– Это замечательно и спишь ты хорошо, – согласилась Меди и отошла к окну. Отодвинула кружевную занавеску и посмотрела на зарождавшийся рассвет.

–Жалко, что тебе спать мешаю, – прошептала, засыпая Евлалия. Тонкая ручка поглаживала кошачью голову, лежавшую у нее на груди. Дрёма предано мурчал.

– Хорошо, что только мне.

Эта комната находилась на первом этаже северного флигеля. Сейчас она была единственной жилой в этом крыле. Из-за отдаленного расположения к остальным спальням, много лет назад её сделали чем-то вроде лекарской. Болевших и громко кашлявших девушек обустраивали тут и по очереди дежурили возле них.

Прошла только пара дней после возвращения в проклятую обитель, но заскучавшая по воспитаннику Медея, вызвалась стать для Лали постоянной ночной сиделкой. Ей требовалось о ком-то заботится. С тревогой Меди наблюдала как быстро ухудшается состояние девушки. Казалось, еще неделя и её душа покинет это хрупкое тело.

– Нужно что-то делать, – прошептала Меди начинавшемуся дню. —Нужна перхалка.

Осторожно достала из своего сундука писчую бумагу и красным карандашом написала небольшую записку. Всего пара фраз:

– «Ушла за травками. До вечера вернусь».

Бесшумно одевшись, Медея задула свечу и выскользнула из комнаты. После капель, Лали будет крепко спать несколько часов. Потом прийдет Агафья, которая должна сменить ее на дневное время.

Медея прошла на кухню положила записку на главный стол. Девочки сразу заметят и прочитают. Она не хотела никого будить и рассказывать свои планы. Теперь нужно собрать перекус для путешествия. Дело не одного часа, необходима подготовка. В котомку положила четверть каравая, добавила небольшую фляжку с водой. Хватит.

– Ну в путь, – осенила себя обережником и выскользнула из дома.

Идти нужно к реке, только не на юг, где Жар город, а на север, в сторону Темной гряды. Под навесом выбрала корзинку, легкую и неглубокую, чтоб удобно было нести. Быстро зашагала к калитке.

Перхалка. Бабка много раз рассказывала Медее об этой хитрой травке. С виду неказистая, с сероватыми листиками, редкая. Самая лучшая помощь при грудных болезнях, и кашель укрощает, и жар отгоняет. Совсем не удивилась, когда по приезду в обитель, увидела ее в высушенных пучках. Проклятые частенько заваривали ее в чай. Только такая любовь сыграла злую шутку, вокруг обители перхалка почти исчезла. Девушки нещадно выдергали ее для своих нужд. Этой весной, обойдя округу Меди не нашла ни одного кустика. Жаль. Трава нужна Лали как воздух. Но ничего Медея знала где взять.

Беспечно покачивая корзинкой и напевая, Медея шла по сочной траве. Она прошла по кромке погребального пролеска, сделав крюк обогнула болота и подошла к реке. Теперь на север вдоль берега. Вот то место что ей нужно.

До приезда Медеи, девушки в обители собирали некоторые, широко известные травы, но пользовались ими в основном как заваркой для чая. Её умение собирать полезные растения и лечить ими, оказалось здесь на вес золота. Меди сразу назначили лекарем, и в теплое время года она часто бродила по лесам и болотам, заготавливая нужные ей корешки, листья и цветы. Медея сушила растения и складывала из них разные сборы, очень нужных в быту. Витаминные – для питья, отхаркивающие – для облегчения частых здесь кашлей, подсушивающие и заживляющие – для компрессов на кожу. Она у девушек из-за плохого питания была сухая, а рубцы, оставшиеся после язв, часто шелушились и трескались, делая их жизни совсем невыносимой. Приходилось делать примочки и принимать ванны с лечебными отварами.

В своих поисках Медея забиралась очень далеко. Уходила из обители рано утром и возвращалась далеко за полночь. Однажды исследуя берег реки, она наткнулась на древний, полуобвалившийся, каменный мост.

Ох как она тогда испугалась! В страхе бежала от находки, не оглядываясь и не останавливаясь. В обители она рассказала об этом сестрам и вызвала у них многонедельную панику. Реакция вполне ожидаемая. Вдруг узнать, что с берегом людоедов тебя соединяет настоящий мост? Да такого и врагу не пожелаешь. Берта категорически запретили девушкам ходить к тому месту. Вдруг чудища, ощутят близкое присутствие человека, взбесятся и, наплевав на Разымающий договор, перейдут границу? Они же полузвери, наверняка только и мечтают – убить их и съесть.

Про оборотней среди людей говорили много, в основном это были сказки, не имевшие с реальностью ничего общего. Двуликими обычно пугали баловавшихся детей и слишком ретивую молодёжь. Для людей постарше они постепенно превращались в мифических существ. Но не один человек находясь в здравом уме, никогда не перейдёт реку, названную Багровой. Люди, даже через столетия помнили откуда взялось её имя.

Это были страшные сказочки, не легенды. Настоящая история. Правдивые повествования, о том, как воды реки месяцами были окрашены кровью невинных человеческих жертв, убитых оборотнями. И абсолютно все рассказы о двуликих утверждали, что они людоеды. Народ верил, что до отселения оборотни охотились на людей как на дичь, нападая на поселения и пожирая человеческий род под покровом ночи.

Но страх страхом, а на другой стороне реки в изобилии росла заветная трава. Позапрошлой осенью сразу две девушки слегли с болотной чахоткой. Собранные на запасы перхалки, помогавшей останавливать приступы кашля, быстро подошли к концу. Медея тогда собрала её со всего берега, все до последнего листочка. И все равно лекарство закончилось. С этой стороны реки. Но на той… Там были целые заросли! Их хорошо было видно с берега. Медея как хитрая лиса возле курятника, ходила вдоль того места. День за днем набираясь храбрости и все ближе подходя к древнему строению. И наконец-то решилась.

Сначала Медее за каждым кустом виделся огромный волк, мечтающий съесть её. Она бегала на чужой берег короткими, стремительными перебежками, напоминая своим поведением молодого, испуганного зайца. Потом осмелела и на следующий год, уже спокойно бродила по запретной стороне, как у себя в огороде. Пока об этом не узнали остальные прокаженные. Они стояли возле древнего сооружения с обиженным видом и наблюдали, как она осторожно перебирается по неровным камням, обратно на Людожит.

– Так было нужно! – Не желая оправдываться, заявила Медея. Она несла полную корзину трав, нужных для обители.

– Понятно, – спокойно ответила Берта. – Но ты должна пообещать нам, что это в последний раз, и ты больше и тапка не перекинешь через реку.

– Обещаю, – миролюбиво согласилась Меди, предварительно скрестив за спиной пальцы.

После, она еще много раз была застигнута сестрами за пересечением границы. И всегда давала слово больше не рисковать своей жизнью, а потом бесстыдно нарушала его.

Сегодня она шла без опаски и угрызений совести, уверенная в безопасности той стороны. Все двуликие покинули эти места. Оборотней в округе не было лет сто. Можно смело ходить через реку, не опасаясь нападения и брать там что пожелается.

Медея разулась и бросила плетеные сандалии в корзину. Переложила её в левую руку, правой подобрала подол своего легкого изумрудного платья. Качественный ситец с узором в виде мелкого четырёхлистного клевера, самое то для летней прогулки. И конечно шляпка, куда без нее? Кожа у Медеи была по своей природе бледной и от долгого пребывания на солнце, обгорала. Почти все летнее время Меди ходила с шелушащимся носом. Теперь шляпка надежно скрывала ее от ярких лучей.

Девушка подошла к крутому берегу. С их стороны каменный мост совсем обвалился. Приходилось осторожно спускаться к воде по глиняному склону, минуя огромные глыбы камней. Потом первую треть реки Меди проходила, перепрыгивая с обломка на обломок. Дальше забиралась на мост, с того места уверенно стоявший на каменных опорах.

Девушка беззаботно скакала с камня на камень, давно освоенным маршрутом. Прогулка и прекрасная погода подняла настроение. Но беспечность сыграла с ней злую шутку. Нога соскользнула с поросшего мхом камня, и девушка полетела в реку.

– А! – вскрикнула, оказавшись в холодной воде. – Рано! Слишком рано для купаний. – К счастью, падая, удержала корзинку.

Несмотря на неприятное происшествие, Меди улыбалась стоя по грудь в воде. Какая она развалюшка, даже через речку перейти не может. Видимо старость. Да, двадцать три, это тебе не семнадцать. Хватаясь за камни, выбралась из воды и поднялась на мост.

– Нужно тебя посушить, – отжимая подол, объяснила платью. – Костра нет, поэтому будешь болтаться на солнышке. А вот хлеб придётся выбросить.

Мягкая краюха превратилась в раскисшее месиво и Меди вытряхнула его из корзинки на камни моста. Пусть птицы склюют. Расстегнула пуговки на лифе и стянув наряд через голову платье, осталась в одной коротенькой сорочке и кружевных панталончиках о-о-чень неприличного вида. Не бельё, а носовой платочек. Меди оглядела себя и хихикнула. Как хорошо, что тут совсем безлюдное место, можно ходить хоть голышом, никто не увидит.

Словно услышав её мысли, с громким карканьем в небо взмыла стая ворон. Меди испуганно дернулась и инстинктивно прикрылась мокрым платьем.

– Черная бездна, – выдохнула поняв, что это лишь знакомые птицы.

Их стая гнездилась где-то в лесу и иногда кружилась над обителью. Неприятное зрелище, навевавшее еще большую тоску.

– Чтоб вы все облысели, – с жаром пожелала черным каркушам и хотела добавить еще парочку проклятий, но осеклась. —Что это?

Не веря свои глазам, Медея уставилась на открывшийся вдали вид. Над макушками деревьев поблескивали медные острия. Похоже на шпили башен как в Жар городе.

– Крепость? Откуда? – Она не первый год ходила сюда, но этих штук не видела. – Как это возможно? Колдовство?

В испуге девушка хотела бежать обратно. Даже развернулась и сделала пару шагов к обрыву моста. Замерла. Если смотреть отсюда, с самой верхней точки изогнутого коромыслом строения, то вид на Людожит менялся. Меди словно впервые оглядела свой берег. Да с этого места все казалось немного другим. Вот в чем дело, просто другая точка обзора! Она все время торопилась перейти реку и никогда не осматривалась, проходя середину моста. Вот поэтому она и не видела тех пик, с более низкого места они не видны.

И все же, что это? Наверняка замок оборотней. Меди поёжилась. Тогда становится понятно зачем тут в глуши был построен этот мост. Из замка раньше шла дорога. И теперь понятно почему он так стронно разрушен, только с их стороны. Это не время разметало камни, а люди проворили заградительную черту. Или оборотни… Может хотели разрубить все что связывало их народы.

– Если и так, – Меди посмотрела на далекую башню. – Мне какое до этого дело? Крепость давно заброшена. –уложив мокрое платье в корзину она пошла к берегу, напевая веселую песенку что выучила на прошлой неделе.

Ближайшая поляна с перхалкой была в двадцати шагах от берега. С трех сторон место заросло малинником, еще неделя и ягоды поспеют. Можно будет прийти сюда с девочками и вдоволь наесться сладких ягод. Они теперь тоже посмелеют и не откажутся обследовать с ней новые места. Меди встряхнула платье и накинула его на кусты с солнечной стороны.

– Вот так, – довольная расправила подол. – За час высохнет. Я как раз успею наполнить корзину. – Девушка опустилась на колени и принялась бережно собирать нежную травку.

***

– Ты куда? – удивился Ксенит.

Старший товарищ сошел с натоптанной уже тропинки и сбивая сапогами россу пошел в сторону.

– Хочу посмотреть, что с малиной, – Церус быстро шагал к зарослям, разросшимся сразу за лесом. – Приметил местечко еще осенью. Я очень малину люблю, да и ты не откажешься.

– А рыба? – молодой оборотень в растерянности шагнул вслед за наставником.

– Не убежит. – усмехнулся Цер. – Шагай дальше, я на минуту. Ягода еще не поспела, рано. Только гляну есть она тут вообще или один пустоцвет.

Церус часто ходил на рыбалку этой дорогой и видел, когда кусты цвели, но по ночам как раз случились морозы. Может холод убил все завязи? Нужно проверить чтоб зря не облизываться и не мечтать о любимом лакомстве.

Ксин переминался с ноги на ногу, не решаясь уйти от наставника. Да и куда ему спешить? Сегодня свободный от работы день. Церус взялся научить его ловить красноперку на новую удочку. Ксин сам сделал ее из ивовой ветки и теперь гордо нес на плече. Из всей стаи приблудыш больше всех общался именно с Церусом. Добродушный здоровяк, по годам самый старший из всей стаи Черного зверя, напоминал Ксиниту отца. И относился к молодому как отец или старший брат.

– Я тут подожду, – пробормотал Ксин и нетерпеливо уставился на удалявшийся профиль.

– Как хочешь, – Теплый, весенний ветер, налетевший со стороны речки, приятно обдул лицо Церуса. Он поднял голову и с наслаждением, полной грудью втянул насыщенный влагой воздух.

В этот момент его ноздрей коснулся еле уловимый запах. Оборотень застыл на месте, словно пораженный молнией. Глаза его расширились. Радужка мгновенно поменяла цвет. Болотисто— зеленый словно залило расплавленным золотом. Зрачки оборотня сузились и приняли вертикальное положение. Ксинит видевший лицо побратима со стороны, удивленно приподнял брови. Странно. Обычно глаза оборотня становятся такими либо в момент ярости и злости, либо… в момент возбуждения. Но вокруг ни одной девчонки. Неужели Церус настолько любит малину?

Направив нос по ветру, Цер опять глубоко и жадно втянул воздух. Глухо заурчал.

Обоняние оборотня разительно отличалось от человеческого. Оттенки запахов не просто ощущались, они словно рисовали перед двуликим картину. И сейчас Церус «видел» как сквозь кусты, к нему тянутся длинные золотые стебли, Похожие на развевающиеся на ветру ленты. Их густо покрывали пульсирующие бутоны. Цветки горели словно охваченные пламенем и своим трепыханием, походившим на биение сердца, завораживали двуликого.

Однажды он видел нечто подобное. Бёрк. Её запах был схожим, но при первой их встрече орчанка уже была помечена вожаком и потому её аромат сразу отталкивал. А этот… Чистый и такой яркий, насыщенный. Он сразу захватил волю оборотня, заставив вторую, звериную суть взять верх над разумом. Церус ничего не видя вокруг, как загипнотизированный сделал шаг, второй. Им двигали инстинкты. Волк приказывал пойти и взять. Совершенно не соображая, что творить, Церус отбросил свою удочку и помчался сломя голову сквозь кусты. Двуликий не обращал внимания на царапавшие кожу ветки и порванную одежду, он видел только золотые ленты, что спеленали его волю.

От захлестнувших его чувств, сумасшедших, самых сильных за всю жизнь, Цер почти перекинулся в волка. Только выглядел он не как зверь, а принял боевой облик. Так велели инстинкты. Церус еще не осознал, а вторая суть уже определила: запах принадлежал самке готовой к зачатию. За такое нужно сражаться. Церус стал походить на опасное чудовище, способное напугать любого, кто станет на его пути. Он являл собой жуткий вид огромного человека–зверя, ростом с орка. Лицо вытянулось, скулы стали в два раза шире, показались острые клыки. Уши заострились. На теле появилась шерсть, а на огромных мускулистых руках, вытянулись острые когти.

Ксин с удивлением наблюдал как друг переменился и с ошалелым видом рванул куда— то в кусты. Цер пронесся по кромке леса с огромной скоростью, чуть не столкнувшись с деревом. Ксинит несколько раз окликнул товарища. Никакой реакции, тишина и только шелест веток. Сильно забеспокоившись, Ксин подобрал брошенные удочки с опаской последовал за наставником. Может брат почуял врага?

Меди стояла на коленях в траве и аккуратно рвала стебельки перхалки. На лицо ей то и дело падали прядки волос. Они назойливо лезли в глаза, щекотали нос. Приходилось постоянно отвлекаться от работы и убирать их за уши.

– Что за напасть, – раздраженно развязала ленты шляпы и отбросила её в траву.

Совсем недавно она как все девочки обители носила косу, но в городе Медея обзавелась красивыми шпильками с головками-бусинами. Теперь её любимой прической был высокий пучок. Он гораздо удобней, не жарко и шляпка ложилась на голову как влитая.

– Жаль не взяла гребень, – вздохнула девушка. От быстрой ходьбы и купанья в реке, волосы совсем растрепались. – Ну ничего, расчешусь руками. – Она быстро вытащила из пучка заколки и сунула себе в рот, чтоб не потерять.

Это была ошибка. Тяжелые пряди упали на лицо и подхваченные сильным порывом ветра, словно замотали Медею в покрывало. Ослепленная она недовольно повернула лицо навстречу ветру и выплюнула прядку, попавшую в рот.

– Вот же гоблинова требуха, – выругалась перенятым у Бёрк орочьим ругательством и принялась яростно расчесываться пальцами.

Волосы, обдуваемые вертом, стали послушными. Медные локоны, отброшенные за спину, заиграли на солнце благородной рыжиной. Продолжая укладывать пряди, Меди с наслаждением подставила лицо ветерку и сощурилась. В который раз задумалась, не постричься ли ей? Длинна по пояс уже не в моде, многие девочки укоротили свои косы до середины спины. Нет. Она всегда гордилась своей густой гривой. Пусть сейчас не перед кем хорохорится, она останется верной своему стилю.

В звуки, ненавязчиво окружавшие девушку, резким диссонансом ворвался хруст ветки. Она дернулась от неожиданности и настороженно застыла, держа руками не докрученный пучок. Еще хруст и звук будто огромное животное ломится через лес. В её сторону! Кто это может быть? Олень? Кабан? Страх заставил поёжится. Что делать? Бежать? Или замереть, постараться остаться незаметной? Навряд ли это какой-то хищник. На болотах их не было, иначе обязательно бы посетили обиталище. Значит просто напуганное или спешащее к воде животное. Меди уставилась в сторону шума и через секунду увидела загадочное существо.

Это был огромный! Страшный! Свирепый! И много, много всего оборотень. Оборотень! Не зверь, а чудовище, совсем не походившее на милых пушистиков, в которых оборачивались Бёрк и Сфенос. Увидев такое, Меди оглушительно завизжала. Шпильки высыпались из её рта и затеялись в траве. Словно восприняв крик как сигнал к нападению, чудовище налетело на неё и опрокинуло на спину. Обхватив её лапами, словно железным капканом, зверь с довольным урчанием уткнулся ей в шею и тяжело задышал.

Парализованная ужасом Меди решила, что настал её последний час. Сейчас чудище разорвет ей горло и сожрет её бледное тельце. Сказки не врут! Оборотни и вправду нападают на людей. А Бёрк была лишь милым исключением. Но что ей делать? Умереть вот так? Бесславно? Нет! Она продаст свою жизнь задорого. Будет сражаться! Но как? Руки девушки оказались плотно прижатыми к телу и не было никакой возможности пошевелиться. Остаётся только…

Меди что было сил укусила двуликого в основание шеи. Единственное местечко, до которого смогли дотянуться её острые зубки. Самое подходящее! Кожа тут оказалась более нежной и Меди с ликованием ощутила солоноватый вкус крови на языке. У неё получилось! Вышло-таки ранить нападавшего.

Он удивленно охнул. Ага! Не нравится, зверюга? Думал поймал беззащитную дурочку? Нет. Получи по заслугам. Будешь знать, как нападать на бедных травниц.

Какое-то время они оба не двигались, замерев, словно прислушиваясь друг к другу. Только тяжело сопели. Челюсть Медеи, не натренированная к действиям такого рода, дала сбой. От сильного и долгого напряжения, мышцы свело судорогой, и она разжала рот. Словно ждавший этого мгновения оборотень, медленно поднял голову. Уставился на девушку своими желтыми зенками и заскулил. Жалобно?! Нежно! Даже ласково! Так странно… Столько всего непонятного было в его взгляде. Только ни капли агрессии или злости. Медея растерялась и как-то сникла. Может она ошиблась? Двуликий просто решил познакомится? А она…Словно отвечая на её раздумья, полузверь рыкнул, его глаза блеснули. Видимо оборотень принял какое-то решение. Решение важное для них обоих. Меди поежилась, предчувствуя крутые перемены в своей жизни. И они не заставили себя долго ждать.

Схватил её за полуразвалившийся пучок волос, оборотень резко склонил голову к ее шее и…укусил.

– «Прощай жизнь», – обреченно подумала Меди и с радостью провалилась в беспамятство.

Маленькое тело обмякло в его лапах и Цер с сожалением заскулил. Быстро, быстро стал зализывать мелкие ранки на шее. Неужели он не рассчитал силы? Навредил ей? Да нет. Это лишь девичье волнение.

Под воздействием слюны оборотня укус быстро перестал кровоточить. Хорошо. Было так жаль причинять самочке боль. Он старался, действовал максимально осторожно. Куснул только чуть повредив кожу зубами и словно сам прочувствовал её реакцию. Испуг, шок. Но ведь так было нужно. Против традиций не попрешь. И боялся обидеть суженную бездействием. Ведь она сама решила связать их древним ритуалом. Такая умница. Увидела, выбрала и нарекла его своей парой. Решительная. Он бы не позволил себе идти вот так, напролом. Начал бы сначала ухаживать, отгоняя всех соперников. Сражался бы за неё…

– Церус? – тихо окликнул Ксинит, нерешительно входивший на поляну.

Парень по— прежнему держал в руках удочки и ведро с наживкой. Он с удивлением оглядел согнувшегося в траве брата.

Запах соперника заставил шерсть на загривке Церуса встать дыбом.

– Моя…– тихо, почти неразборчиво, зарычал полузверь.

Челюсти, не предназначенные под человеческую речь, плохо выговаривали слова. Чтоб говорить нормально, оборотням приходилось принимать привычный облик. Но коротенькое «моя» у Церуса вышло чётко. А в голосе столько всего… Предупреждение, угроза, море волнения и нотки страха. вернее сказать опасения. Тревожился что отберут обретенное сокровище.

– Что? – Ксинит не расслышал и сделал шаг в сторону брата. – Что ты там шепчешь, дядька? – молодой не понимал какая ему грозит опасность и продолжал двигаться на чужую территорию.

– Моя! – Церус заорал это слово во все горло и сильней прижал к себе безвольное тельце. – Моя! – с ближних веток слетели испуганные птицы, лес умолк, ожидая что будет дальше.

Глаза матерого оборотня загорелись бешенным огнем. Через золото проступили красные жилки. Зрачки сузились так что напоминали тонкую полосочку, расчертившую глаза на двое. Тело двуликого напряглось, мышцы словно увеличились в объёме. Сам он стал походить на сжатую пружину, готовую вот-вот разомкнуться.

Ксин испугался, наконец понял, что с братом твориться что-то неладное. Попятился назад и уперся в кусты малины.

– Цер…я… – на лбу парня выступили капельки пота. Он не понимал, как реагировать на такое поведение. Может нужна помощь? Позвать остальных?

Церус не стал ждать его действий. Он легко перебросил девушку через плечо и одним плавным прыжком перемахнул стену из густого кустарника. Миг и оборотень со своей ношей стали не видны. Только по тихому шелесту подлеска можно было понять, что отправился Цер в сторону замка.

– Видать решил в свое логово утащить… – решил Ксин и задумчиво стянул с ветки влажное платье, с наслаждение понюхал ткань. Аромат одуряющий, даже голова закружилась.

– Видно, из— за этого брату мозги и снесло. – остатки запаха девушки словно солнечные зайчики виднелись в траве.

Ксинит наклонился и собрал рассыпанные шпильки. А рядом сандалии. Сложил все в корзинку с какой-то травой.

– Нужно отнести Церусу вещички его зазнобы или… – он вспомнил как враждебно смотрел на него брат. – Рассказать кому? Поверять? Эх бабы… Такой день пропал…

В задумчивости он побрел обратно к крепости.

Глава 3

Ксин задумчиво брел по тропинке. Над ухом назойливо трещала крыльями зеленая стрекоза. Словно дразнила, посмеивалась над незадачливым рыбаком.

– Да, вот такой я олух, – огрызнулся на неё оборотень и тряхнул головой, отбрасывая назад темные, почти черные пряди.

Волосы, порядком отросшие за зиму, давно полагалось подстричь, но никто из братьев раньше не брался. Все отпирались, ссылаясь на занятость. И вот наконец условились о выходном, решили отдохнуть пока альфа в отъезде. И сегодня Цер согласился подровнять его прическу, даже ножницы наточил.

– После рыбалки, – кивал головой старший, пока собирали снасти и копали червей.

Где его теперь найдешь, Церуса? И до этого ли будет брату? Ишь как подфартило, отыскал в этой глуши свободную самку. Небось кувыркается сейчас с ней… А он? Ксенит? Глупый как крот. Нет чтоб нормально провести время одному. Порыбачить как хотел, испробовать удила, наживку. Он тащится обратно в замок.

– И зачем? – прогоняя надоедливую стрекозу, Ксинит махнул корзиной с девкиным барахлом. – Чтоб рассказать? Как Цер застолбил самку? И что с того? Нормальное желание.

Оборотень поморщился. Нет не нормальное, Ксен такого раньше не видал. Чтоб так! Начисто забыть куда шел?! Во всем произошедшем есть что-то… Настораживающее. Нужно поделится с братьями.

– Или нет…? – грустно вздохнул и поник дюжими плечами.

Продолжая двигаться по тропинке, он невольно напоминал хищника. Пружинящая походка, плавные движения. Как любой взрослый оборотень Ксин был довольно крупным и привлекательным. Широкий разворот плеч, узкие бедра, длинные ноги. Но еще по— мальчишески неуклюжим. Быстро возмужавшее тело еще не освоилось с объёмами. Рядом с другими братьями, он напоминал породистого щенка, оказавшегося в матерой своре.

Молодой прибился к стае Черного зверя совсем недавно, на исходе войны. Рано осиротев, он одиночкой бродяжничал по равнине. Прибивался то к орочьему каравану, то к гномьему руднику, пока не связался с веселыми девками. Его тело как раз созрело для размножения и требовало самку. Головой управлял инстинкт, и он увязался за цветастой повозкой как комар за жирной коровой. Там постельные утехи были в изобилии, только успевай доставать монету. А он был нищим как речной карась. Только и имелось что сила и здоровье. Это оценили. В каждом женском коллективе найдется мужская работа, непосильная для хрупких пальчиков. Ксин получил место в кочевавшей по Широким землям кибитке. За секс и еду он выполнял по хозяйству что говорили и был счастлив, ведь это единственное что интересовало его тогда. В основном его дела сводились к уходу за лошадьми и починке кибитки. Иногда приходилось остужать загулявшихся и перевравших рома ходоков. Еще охота, но это когда переезжали из города в город или доход был слабым.

Покатавшись так несколько лет, он оказался возле военного рубежа. В месте, где как раз шли основные сражения. Его девчонки присоединились к продуктовому обозу что сопровождал оборотней. В перерывах между битвами веселые девочки помогали войнам расслабиться, обрести душевное равновесие и облегчить карманы. К тому времени гормоны поутихли и Ксин сумел обуздать свое либидо. Его сексуальный опыт теперь был более чем богат. Он не то что насытился женским телом, а даже объелся им. Продажная любовь больше не интересовала. Душа повзрослела и требовала чего-то большего. Ксину стало невыносимо его никчёмное существование.

Место и время оказались самыми подходящими для смены образа жизни. Кругом битвы, оружие, сила. Стая Гелиодора была самой сильной из всех, что видел Ксенит. Они сражались как боги! Парень словно обрел своих героев. Увидел тех, на кого сам хотел походить. Набравшись смелости, попросился оруженосцем и был принят как равный. Хотя какая он им ровня? Так, щуплый недоросль. Он старался. Впитывал в себя всё что видел, что показывали и быстро обучился искусству боя. Почувствовав близких по духу оборотней, Ксин остался с ними и по�