Сверх

Глава 1

Кгбшник остался за рулем, Хелена же спрыгнула с багги едва ли не раньше, чем та затормозила. Бросилась ко мне. Без всякого страха, а я ведь, на секундочку, был в облике здоровенного трехметрового парня.

– Виктор! – закричала она, когда нас еще больше десятка метров разделяло. – Все закончилось, Виктор! Выходи из боевой формы!

Вот, значит, как здесь это называется. Мое обращение в Товарища Халкова – боевая форма? Что ж, довольно логично. Высшая трансформация биокинетика, когда он преображается в существо, даже отдаленно человека не напоминающее. Однако же именно в нем, выходит на пик своих возможностей.

И предложение правильное. Халков мне больше не нужен. Враг повержен, кавалерия подоспела почти вовремя, осталось только все факты правильно подать, чтобы не стать таким же пленником, как Кореец.

Вот только сказать это проще, чем сделать. Я, может, и с радостью вновь стал бы обычным человеком, но кнопки нет, чтобы процесс этот запустить вспять. А было бы здорово, кстати. Нужен Халк – нажал на одну кнопку. Сделал зеленокожий мавр свое дело – нажимай вторую. Но нету. Ни одной, ни другой нету. И я понятия не имею, как вернуть себе свой привычный облик.

– Нет! – рявкнул я. – Не могу!

Голосовые связки в боевой форме были очень грубыми. Даже, когда я старался говорить негромко, выходил какой-то рев. Яростный.

Хелена сделала шаг назад. Она решила, что я агрессивен. Что моя злость, которой, в общем-то, не было, направлена на нее. По понятным причинам – девушки не должно быть здесь. В смысле, той самой девушки, которая немецкая туристка, парикмахер, и моя подруга. А есть другая – агент КГБ.

То, что она появилась на пляже, говорило только об этом. Никаких других объяснений быть не могло.

Потому что – это и так подспудно сидело в мозгу, просто признавать не хотелось – не было никакого знакомого хакера. Того, который сперва «взломал» телефон любвеобильного капитана, а потом проделал тоже самое с «полькой» Карыча. Не было случайной встречи на обрывистом морском берегу – меня просто вели и использовали с самого начала. Это, кстати, даже не обижало – я-то думал, что сам использую девушек, как прикрытие, а оказалось, что дело обстояло с точностью до наоборот.

И появление «капитана Смирнова», который сейчас выходил из багги и напряженно приближался ко мне и замершей неподалеку девушке, тоже часть плана. Он тогда на проселочной дороге неслучайно появился. Просто Клара – напарница, а не подруга – вызвала поддержку, когда обнаружила, что Хелена пропала.

Только с сексом оставался вопрос. Он ведь не был обязателен в рамках задания, верно? Или все же был? Вызвать большее доверие у подопечного, посадить его на поводок не только эмоционально-ментальной, но и телесной связи. Может, да, а может и нет.

Теперь все стало очевидным. Оно и так на поверхности лежало, если разобраться. Появлялись мыслишки, а я их даже не то чтобы гнал – игнорировал. Потому что – ну если правда, то что? Я могу это изменить? Если меня в темную используют в какой-то оперативной разработке, так лучше тогда не мешать? Тем более, это вполне увязывалось с моими планами.

Но девушке могло показаться иначе. И показалось. Она и напряглась, услышав «нет!». Решила, что я злюсь на нее за этот обман. И отступила.

– Послушай, Виктор! – начала она, а «Смирнов» за ее спиной потянулся за пистолетом в оперативной кобуре. – Все уже закончено! Не нужно злиться, ты только сделаешь себе хуже!

– Я не злюсь! – в ответ прорычал я. Проклятые связки! – Я не могу стать обратно человеком! Не знаю, как!

Смысл у слов был один, а вот тон походил на тот, когда монстр выплевывает их, находясь в крайней степени ярости. Но Хелена, кажется, поняла, что я хотел сказать. Снова стала приближаться.

– Просто нужно успокоится. – сказала она. – Ты контролируешь это, можешь контролировать!

– Как?!

Еще пара шагов в мою сторону. Крохотные ладошки девушки легли на мое здоровенное, увитое мышцами предплечье. Я замер, боясь неловким движением навредить ей. Воспользовавшись этим, Хелена подошла вплотную.

– Смотри на меня. – жарко заговорила она, глядя вверх. – Слушай меня. Успокой свой разум, отпусти гнев.

Да как бы нет никакого гнева! И ярости нет, и злости! Даже крохотной обиды не было! Я слишком долго живу, чтобы держать обиду за такие глупости. Просто выгляжу сейчас так, что каждое мое движение превращается в декларацию агрессии.

– Это не помогает! Я не опасен! Не могу обратно! Не злюсь!

И, показывая это, скрестив по-турецки ноги, уселся на песок. Но даже в таком положении продолжал возвышаться над девушкой.

– Закрой глаза. Закрой глаза, и представь себя нормальным. Обычным. – руки Хелены гладили мою грубую кожу, которая, подозреваю, без труда удержит пулю из смешного пистолетика «Смирнова». – Начни с лица. Вспомни свое лицо.

К этому времени, пляж уже наводнили люди. Вертолет высадил десант, но продолжил висеть над нами, недвусмысленно намекая, что крупный калибр никуда не делся. Катера покачивались метрах в двадцати от берега, направив стволы своих орудий на меня. Несколько вооруженных бойцов направились к Корейцу, другие заняли позиции под скалой, в полной готовности стрелять в зеленое чудовище, сидевшее на песке. Думаю, боеприпасы у них были не самые обычные. Явно ведь какая-то спецслужба по контролю сверхов.

Я попробовал последовать совету Хелены. Попробовал восстановить перед внутренним взором свой облик. Правда, вместо лица Виктора – ну не слишком хорошо я его еще знал! – почему-то вылезала личина, которую я нацепил недавно. Которая сильно напоминало мое настоящее, с прошлой жизни еще лицо.

Но ничего не происходило. Ни жжения, ни боли, ни тянущего чувства, когда возникает ощущение, что кожа, мышцы и даже кости перемещаются со своих мест. Минуту, наверное, тужился, но так ничего не добился.

– Не получается! – сообщил я Хелене, отчего она отпрянула. Проклятый рев!

– Продолжай пытаться! – потребовала девушка.

Приблизился кэгэбэшник. Видя, что брюнетка стоит рядом со мной, а я не спешу разрывать ее на части, он остановился в паре шагов от нас, и произнес.

– Виктор? Есть один способ… Но могут быть последствия!

– Какие еще последствия?

– Не знаю. У всех очень индивидуально проявляется.

Он снял с ремня небольшой кейс, в таком максимум солнцезащитные очки поместятся, и извлек оттуда две металлические полосы. Тонкие, словно бумажные, они тут же повисли, как две переваренных макаронины.

– Что это?

– Подавитель. Сплав из множества металлов, я даже не знаю, из каких именно. Мы их используем, чтобы лишить сверхов доступа к способностям. Давай обернем их вокруг твоих запястий, и ты, скорее всего, снова станешь человеком.

– Скорее всего? – уточнил я с иронией, но вышло возмущенно.

– Да. – не смутился капитан. – Я лично никогда его не использовал, а в отчетах коллег описывается разная реакция. От потери сознания до жуткой боли.

Неудивительно, что в мире, где есть сверхи, имеется и средство бороться с ними. Наверняка, не только эти смешные наручники, которые на такого громилу, как я, поди еще надень. В смысле, если я этого не захочу. Но, наверняка же, есть еще и пули с сердечником из этого сплава. Ловчие сети. Комнаты, полностью оббитые листами загадочного металла.

Терять сознание мне не хотелось. И боль испытывать – жуткую, как сказал мужчина – я тоже не хотел. Но в противном случае, я рискую надолго остаться Товарищем Халковым, а это ведь может быть истолковано, как агрессия и нежелание сотрудничать. И начнут по мне с этого вертолетного КПВТ садить или как называется пулемет, ствол которого до сих пор смотрит. А кто поручится, что в него не заряжены пули с таинственным сплавом.

– Давай! – рявкнул я.

Протянул ладонь. Капитал положил на нее полосы и отступил. Хелена тоже перестала поглаживать мою руку, отойдя на несколько шагов. Все с ожиданием уставились на меня.

Ничего не произошло. То есть, я ничего не почувствовал. Металлические полосы не обжигали кожу, не вытягивали силу, и вообще ничего такого не делали. Просто забавные железяки, которые выглядели такими тонкими, что даже человека не могли сдержать, не то что такого здоровяка, как я.

– Надень их на запястья. – посоветовал «Смирнов».

– А не порву? – уточнил я.

– Не сможешь!

И сразу же захотелось опровергнуть это утверждение. Взял одну из полосок, ухватил пальцами за края и слегка потянул в стороны. Не порвалась, надо же! Может, надо сильнее тянуть?

Вскоре, однако, я убедился, что моих сил было недостаточно, чтобы порвать ленту из странного сплава. И тогда я, по совету кэгэбэшника обернул одну из них вокруг запястья.

И тут же в голове что-то зашумело. Похожее на голоса, но неотчетливые, а какой-то шум, похожий на тот, что слышишь, когда в квартале от тебя гуляет шумная компания. Гул этот нарастал, словно вся эта гурьба направлялась в мою сторону. Вскоре даже слышны отдельные голоса в этой какофонии. Выкрики боли и стоны страдания.

– Все в порядке? – уточнил капитан, видя, как я замер с одной лишь полосой подавителя на запястье.

– В голове зашумело. – признался я. И больше не медля, обернул вторую металлическую ленту вокруг другой руки.

Тут же моя голова взорвалась болью. В ней каким-то образом оказались сотни, если не тысячи людей, которые кричали, стонали, сетовали, жаловались, просили и умоляли. Все они требовали моего внимания одновременно, и безумно злились оттого, что я не мог выделить его кому-то.

Это было похоже на то, будто я попал в ад. Какой-то персональный, созданный только для меня, и предназначенный для того, чтобы я побыстрее сошел с ума. Крики людей разрывали барабанные перепонки, хотя звучали точно внутри, а не снаружи. Их боль и страдания обволакивали меня, заставляя лупить кулаками по голове, в попытке избавиться от шума.

В какой-то момент я тоже начал кричать. Точнее, реветь белугой. И этот мой вопль сразу же и очень органично вплелся в ансамбль чужих голосов, взлетая куда-то к небесам. В явной попытке пробить небесный свод и сообщить тому, кто живет за ним, что тут, на земле, очень плохо.

А потом я вырубился. И пришел в себя уже в человеческом облике. Лежащим на песке. Без лент на запястьях, но заботливо укрытый чем-то вроде пледа.

– Говорил же, что сработает! – радостно сообщило мне довольное лицо «Смирнова», нависающее надо мной.

– Да пошел ты! – прохрипел я в ответ. – Это же сущий ад!

– Все в порядке, Виктор! – тут же появилось лицо Хелены. – Ты вернулся в обычную форму.

Странно, что меня не пакуют в черный воронок, подумал я. Вроде бы все, я уже не Товарищ Халков, общественной угрозы не представляю, сопротивления оказать не могу – обычный парень, к тому же почти голый и с кружащейся головой. Бери, как говориться, тепленьким, надевай наручники и вези в контору. Но эти двое почему-то сидели рядом и не торопились этого делать.

Хелена так вообще начала вдруг рассказывать, кто она такая и как здесь оказалась. На неплохом русском, кстати, акцент почти не был слышен, скорее – угадывался. Вот ведь лиса!

Как по мне, в этом не было никакой необходимости, ведь и так все было понятно. Но кое-что новое я узнал. Точнее, некие поправки к тем выводам, которые сделал еще тогда, когда смотрел на приближающееся багги, и свою любовницу, сидевшую рядом с кэгэбэшником.

Оказывается, она была вовсе не сотрудником конторы, которую подослали, чтобы меня вести, а настоящей немкой. Действительно приехавшей в Анапу на съезд, но под прикрытием мастера-парикмахера. На самом деле она была агентом германского министерства безопасности, называемым так же «штази». Расследующей на черноморском побережье источник трафика наркотиков (и сыворотки) в Европу из Турции. На то, что он может находится в этих краях, ей указал один из задержанных еще в Германии дилер.

Наша встреча, по ее словам, действительно была случайной. Почти. Она считала с позы молодого человека отчаяние, и включилась профессиональная деформация. Человек в беде – это же готовый агент, который при грамотном манипулировании способен на многое. Тем более, для полевого сотрудника, который работает на чужом поле. А чуть позже, (но значительно раньше, чем я сам об этом рассказал), когда Хелена поняла, что общается с беглым подозреваемым, да еще связанной с ее проблемой, вцепилась в меня ногтями.

– С Волковым, – она кивнула на Смирнова. – мы почти не пересекались. Нас с Кларой согласовали, от местных сотрудников госбезопасности, мы могли получить поддержку в случае необходимости, но работали автономно. А потом, когда я узнала про сыворотку, то подумала, что источник наркотиков и сыворотки мог быть одним и тем же.

– Хелена, незачем ему это все рассказывать! – возмутился Волков-Смирнов, которому очень не понравилась откровенность девушка. – Он еще в статусе подозреваемого.

– Молчите, Николай! – шикнула на него немка. – Виктор помог не только моему расследованию, но и вашему. Благодаря его действиям к вам, насколько я понимаю, не приедут коллеги из столицы! Вы его благодарить должны, а не загонять в свои статусы.

Кэгэбэшник как-то сразу стушевался и замолчал. А Хелена продолжила говорить. Из ее дальнейшего рассказа я понял, что она использовала мою мотивацию, чтобы самой поближе подобраться к дилерам. Держа в курсе, конечно же, своего русского коллегу. Я хотел найти ублюдков, спасти свою репутацию и избавится от проблем с законом, а ко мне относились как к шару для боулинга. Вся задача которого – сбить мешающие кегли.

– После смерти Бегуна, когда ты решил, что единственный путь к спасению – это найти настоящих виновников… – продолжала девушка.

– А мог просто прийти к нам и все рассказать! – вклинился Волков.

– В смысле! – зацепился я за его фразу. – И мне бы ничего не предъявили за убийство Шустрого?

– Кого? А, Бегуна! Нет, Виктор. – хмыкнул капитан. – Ты не убивал Бегуна. Он умер от разрыва сердца. Он был очень слабым сверхом, не знал границы своих возможностей. И просто надорвался. Конечно, твоя драка с ним тоже добавила в это что-то, сломанные ребра, например. Но эксперт заверил меня, что паренек был трупом уже в тот момент, когда дрался с тобой. Там множественные разрывы, а некоторые даже зарубцеваться успели.

У меня возникло такое ощущение, что меня по голове ударили чем-то тяжелым и мягким. Мешком с песком, например. На миг даже вернулся тот гул голосов, который возник от соприкосновения с лентами подавителя. Я не убивал Шустрого? Он сам помер? И мне не было никакой необходимости бегать по Анапе, скрываться от властей, искать дилеров и шпионов, драться с собаками-мутантами и здесь на пляже с Корейцем тоже?

Вся эта история могла для меня закончится в тот же день, на пляже в Усатовой Балке. Я мог просто дождаться милицию, объяснить им то, что со мной произошло, и уже в тот же вечер остаться ночевать дома! Вместо того, чтобы вести жизнь диверсанта в тылу врага, я уже несколько дней мог бы встраиваться в то общество, новую жизнь в котором мне подарил Распределитель!

Господи или кто там сидит на облачке – ну что за идиот? В смысле, я. Это на меня так сыворотка повлияла или перенос в молодое тело, что я так отчаянно тупаря врубил? Устроил, черт возьми, шпионский клуб в курортном городе, основываясь на одном, да и то ошибочном предположении! Нет, понятно, что мир чужой, реалии незнакомые, да и слова Зои Витальевны легли на благодатную почву… Но – все равно кретин!

Я перевел взгляд на Хелену. Она смутилась и отвела глаза. Так, она, значит, об этом знала. Может, не с самого начала, но уже достаточно давно. Достаточно, для того, чтобы сказать – Витя, ты уже можешь остановиться и просто сдаться. Но она знала и молчала. Позволяя мне действовать, как тарану. Пробивать путь своему расследованию, а заодно и решать проблемы товарища капитана Волкова.

Первой, импульсивной мыслью, было накричать на нее. Донести, какая она стерва. Оно быстро прошло – гормоны хоть и бесились в этом молодом теле, но большей частью не управляли им.

– Я не могла сказать. – тихо произнесла она, глядя в сторону. – Ты был уже частью картины. Вывести тебя из нее, значило разрушить все. Мы бы потеряли все ниточки. Пришлось бы начинать все с самого начала.

И она была права. Со своей точки зрения, конечно, но даже я мог это понять. Правда, только потому, что в прошлой жизни и сам был близок к ведомствам, подобным тому, в котором служили Хелена и Николай. Там царит людоедская, если смотреть глазами обывателя, логика. И от этого никуда не деться – эффективность требует жертв не только от случайных участников таких вот замесов, но и от организаторов.

Но мальчишка по имени Виктор Глебов не был военным с сорокалетним опытом. Не проводил совместные операции с конторой, не взаимодействовал с иностранными разведками, не убивал людей и не встречался с предательством более страшным, чем уход девушки, обещавшей ждать его из армии.

Я мог сказать, что все понимаю, и что претензий ни к Хелене, ни к Волкову у меня нет. Но поступить так было нельзя. Оба моих собеседника – офицеры государственной безопасности. Они заметят странность. Может быть не сейчас, позже, но обязательно заметят. И через день или через неделю зададутся вопросом – а почему это паренек без особого жизненного опыта, так хладнокровно отреагировал на предательство вчерашней подружки. А потом начнут задавать этот вопрос уже мне.

Поэтому я сузил глаза, скривил губы и тихо произнес.

– Знаешь что, Хелена… Иди-ка ты нахрен!

Волков вскинулся, даже рот открыл – явно, чтобы сказать «не забывайся, мальчишка», но не успел. Опережая его, я сказал.

– И ты, капитан, туда же топай. Нахрен!

Глава 2

Потом была поездка на багги до той части пляжа, где можно было выехать на Высокий берег. Пересадка на служебную машину капитана и недолгая дорога до здешнего здания КГБ. Хелена с нами не поехала. Выйдя из багги, она сообщила Волкову, что заглянет к нему ближе к вечеру, и упорхнула по каким-то своим делам.

– А эти, черно-синие? – уточнил я у кэгэбэшника. – Ну, которые на вертолете. Мне казалось, что они меня заберут.

– ККС тебе еще крови попьет, не сомневайся даже. – устало хмыкнул Волков. – Но дело моё, а значит пока ты мой.

– ККС? – переспросил я, пропуская мимо ушей реплику «ты мой».

– Комитет Контроля Сверхвозможностей. – пояснил капитан, сочтя, что мой вопрос относился именно к аббревиатуре. – Формально, они входят в состав нашего ведомства, но по факту уже давно смежники. Когда я с тобой закончу, уже они за тебя возьмутся.

– И что меня ждет?

– Поговорим в конторе. – отрезал он.

Все дальнейшее наше общение по дороге до его кабинета ограничивалось короткими репликами капитана: «сюда», «ступенька» и «пригни голову». Я с расспросами не лез, понимал, что так или иначе вскоре все узнаю. Единственное, что я пока не мог для себя решить – как воспринимать тот факт, что внутрь здания КГБ я вошел без наручников и без охраны парочки автоматчиков.

С одной стороны – мне уже дали понять, что я подозреваемый лишь формально, но уж точно не обвиняемый. Фигурант дела, которое вел капитан госбезопасности. Это объясняло отсутствие наручников.

С другой – я сверх. Причем, опасный сверх. Который может превращаться в трехметрового громилу. А меня не то что вооруженная охрана не сопровождает, даже подавители сняли. Из всего сопровождения – один человек. Который, возможно, и крут, сам по себе. Но я был уверен, что при желании смогу с ним справится без всяких способностей.

«Если, конечно, он сам не сверх!» – появилась мысль.

В этом случае все сразу становилось на свои места. Волков просто не даст мне сбежать или причинить кому-то вред. И вообще – наличие сверхлюдей в конторе логично и обосновано. Учитывая то, кем могут быть их противники.

Либо – это был еще один вариант, объясняющий поведение безопасника – меня проверяют. Наверняка ведь, пока меня вели, уже успели выяснить, что человек я не агрессивный. В конце концов, не спеленали же сразу, дали по Анапе с окрестностями просто так бродить. Но контроль, конечно, тоже присутствует, только незримый.

– Итак. – произнес Волков, усаживаясь за стол в кабинете. – Начнем.

Рабочее место кэгэбэшника о нем ничего не говорило. В занимаемым им одним помещении на пятнадцать квадратных метров стоял один стол из покрытого лаком массива древесины – какой-то антиквариат, надо полагать. Три стула, сейф, две тумбочки, заваленные бумагами и совершенно не подходящие по стилю столу. На подоконнике много лет назад засох цветок в горшке, а стекла были закрыты жалюзями.

– Что начнем?

– Опрос свидетеля. А ты что подумал?

– А я ничего не подумал. – ответил я. – Я ведь понятия не имею, какие у тебя на меня планы. Вдруг тебе надо дело закрыть и начальству показать, какой ты фартовый – и банду Корейца прикрыл, и сверха повязал.

Как-то само собой вышло, что мы перешли на ты. Ни меня, ни капитана, это, кажется, совершенно не напрягало.

– Вот, значит, как обо мне думаешь. – хмыкнул он. – Обидно!

– Не о тебе лично, скорее, о твоем ведомстве.

– Менее обидно не стало. Пойми, Виктор, я тебе не враг…

– Прямо вот хрестоматийно начал, по учебнику. – не удержался я от реплики.

Честно говоря, думал, что она чекиста разозлит. По меньшей мере – вызовет раздражение. Мало кому нравятся такие вот умники. Но кэгэбэшник вместо этого рассмеялся.

– Вот откуда ты такой умный, а?

– ВДВ, тарщ капитан.

– Хочешь, значит, напрямую?

– Очень хочу. Честно говоря, все эти тайны и расследования меня здорово притомили. Мне бы вот сказал кто в глаза – Глебов, вот такой расклад. Здесь ты накосячил, а тут молодец. Поэтому по совокупности – иди домой и не отсвечивай с месяцок. Вот за такое бы я был очень благодарен.

– Экий ты прыткий, брат! – «восхитился» Волков. – Домой, надо же! Нет, честно сказать, шанс туда вернуться у тебя есть, но не сказать, что слишком большой.

– Значит, все-таки, зря бегал и злодеев ловил. – хмыкнул я, толсто намекая на свои подвиги.

– Да нет, не зря. И ты нам правда очень помог, этого я отрицать не буду.

– До или после того, как меня на крючок посадили? Как давно, кстати?

– А ты сам как думаешь? – настоящий чекист отвечает только вопросом на вопрос. Иначе потом «пацаны не поймут».

– Почти сразу.

– Возможно… – ушел от вопроса Волков и вернулся к прежней теме. – Так вот, вернуться домой шанс у тебя есть. Но…

– Всегда есть «но».

– Да. А ты чего ждал, Глебов? Ты сильный сверх. С боевыми возможностями. Такие как ты, применения в народном хозяйстве не находят.

– Ну, так-то логично. Халк крушить!

– Чего? – не понял шутку капитан.

– Ерунда. – отмахнулся я. – Но я понимаю, к чему ты ведешь. Никто, значит, меня отпускать не собирается.

Кэгэбэшник покачал головой.

– Не совсем так. Никто не даст тебе большого выбора жизненного пути. Но кое-какой все же имеется. Конечно, после прохождения регистрации и определения потенциала. Но этим ребята из ККСа займутся, я тебе об этом только в общих чертах могу рассказать. И дать один бесплатный совет.

– И какой же?

– Не выделывайся, Глебов. Когда они тобой займутся, не строй из себя самого умного или хитрого. Они всяких там видели.

– Приму к сведению. А что про рассказ в общих чертах?

– Тут вообще-то я вопросы задавать должен! – ненатурально возмутился Волков. – И мы с тобой почему-то занимаемся твоей судьбой, а не моим делом.

После сказанного капитан некоторое время хранил каменное лицо, а потом не выдержал и рассмеялся.

– Ладно! – сказал он. – Вижу же, что ты не боишься, а только хочешь узнать, что тебя ждет. Давай так, тогда. Я рассказываю тебе о том, как примерно будет выглядеть твое будущее, а ты мне все-все рассказываешь под протокол, и подписываешь согласие на ментальное сканирование? Годится?

Я напрягся. Почему-то мне казалось, что от ментального сканирования, чем бы оно не было, лучше держаться подальше. Подозреваю, что оно чем-то похоже на полиграф, называемый также «детектором лжи». Обмануть который, конечно же, можно, но без гарантии. А врать придется. Я ведь не хочу, чтобы все узнали, что в тело Виктора Глебова заселили военного пенсионера.

А еще непонятно было – почему он спрашивает? Выходит так, будто я должен дать это самое согласие добровольно, а выбить он его не может. Значит ли это, что ментальное сканирование покруче полиграфа, и не способно ли оно причинить мне вред? В смысле, не только тем, что раскроет мою истинную личность.

– А с этим самым сканированием обязательно? – осторожно уточнил я. Так, чтобы не продемонстрировать своего невежества. А то вдруг тут все вокруг знают, что это за штука, и только я один не в курсе.

– Вот предупреждал же тебя, чтобы ты умника из себя не строил!

– Просто спросил!

– Нет, не обязательно. – с некоторым сожалением, которое он даже не пытался скрыть, произнес капитан. – Сам понимаешь, заставить тебя пройти эту процедуру я не могу. Вот был бы ты обвиняемым, тогда и вопрос бы не стоял. Но! – тут он со значением поднял палец. – этим бы ты мне здорово помог!

– Прости, но тогда нет. – сказал я.

– Глебов! – тут же возмутился Волков.

– А что сразу Глебов! Я не обвиняемый, тайн у меня никаких нет, и под сомнительную мозгодробилку залезать, у меня резонов нет! Я и так все, как на духу скажу, все что спросишь! Да и что ты про меня не знаешь-то? Твоя коллега меня за ручку водила несколько дней!

Как ни странно, но упоминание Хелены заставило капитана немного смутиться. Он сбавил напор, и уже вполне человеческим голосом произнес.

– Ты, Глебов, не держи зла на девушку. Она делала то, что должна. Как и все мы. Какой бы ты не было хороший парень, а угроза бесконтрольного выплеска на улицы города «препарата ЕМ» – это другой уровень.

– Да-да. Цель оправдывает средства, как говорил один исторический деятель.

Я просто изображал обиженного парня. Зла, при этом, на немку не держал. Но нужно же соотвествовать образу. Это взрослые люди, с багажом жизненного опыта за плечами, могут понять и простить. Молодости такие компромиссы чужды.

– Проехали, капитан. – буркнул я после недолгого молчания, за время которого кэгэбэшник буквально пробуравил меня взглядом насквозь. – Давай по протоколу. Началось все с того, что я принял «препарат ЕМ». Его мне предложил Кареев…

В следующие полчаса я рассказывал все, что со мной случилось. Не утаивал ничего, кроме того факта, что настоящий Глебов умер, а я занял его место. Капитан вел запись на диктофон, который подключил к своему настольному компьютеру, видимо, планируя потом взять с него расшифровку, и вбить ее в протокол опроса. Каково же было мое удивление, когда в завершение моего монолога, он положил на стол уже готовую распечатку.

Буквально минуту потратил на это – я же видел! Что-то там пару раз нажал, глазами текст на мониторе пробежал и вывел на печать! Как так?

Заметив мое удивление, Волков усмехнулся.

– Не видел еще такого? – произнес он, явно красуясь. – «Ожегов», третья версия. Тестирование уже прошла, но в открытый доступ пока не попала. Мгновенно распознает речь, сама знаки препинания расставляет, даже по интонации способна распознать состояние интервьюируемого.

Демонстрируя это, он показал ручкой на строку в протоколе, где значилось: «Опрашиваемый задумался на 6,3 секунды».

– Она – это кто? – глупо спросил я. – Ожегов же «он».

– Вот ты дубина, Глебов! – не обидно рассмеялся капитан. – Ожегов – нейросеть! Работает с аудиорядом, преобразуя его в текст. Очень удобная штука, нам совсем недавно «трешку» поставили. Не слышал, что ли? А, ну да! Ты же в армии был, а потом с Кареевым развлекался. Не до достижений в кибернетике было…

Я проморгался и выдал нейтральное «ну, да». Сам же переваривал услышанное. Нейросеть, способная внятно, в режиме реального времени, преобразовать живую человеческую речь в грамотно составленный текстовый документ. Сразу и со знаками препинаниями и даже с пометками о состоянии респондента. Далеко шагнула советская наука! И это, как следует из слов Волкова, третья версия. А первая и вторая, видать уже у всех по компам стоит?

Бегло пробежавшись по тексту протокола опроса, я обнаружил, что там отсутствует та часть, в которой я рассказывал о монстрах, напавших на нас с Карычем в Кутке. И про появление Зимы тоже не было ни слова.

– А… – начал было я, указывая на это несоответствие.

– Изъято. – со значением произнес капитан. – В том документе, который ты подпишешь, этого не будет. Другой ведомство, другой уровень.

– Так, а что за чудища-то были? Мутанты?

– И обсуждать это мы тоже не будем, Глебов! Вот вызовут тебя на разговор ребята из ККС, там, быть может, и расскажут. Но это, конечно, зависит от того, как ваша беседа закончится.

Я кивнул. Понял, не дурак. Был бы дурак – не понял бы. А тут все понятно объяснили.

– Так, у меня к тебе вопросов больше нет. – проговорил Волков, убирая подписанные документы в папку.

– И я могу быть свободен?

– Ага, щас! – хохотнул капитан. – Побежал он уже домой! При самом хорошем раскладе, ты туда попадешь не раньше вечера. Да и то – я бы на это не ставил. Пошли, брат, на регистрацию и тестирование. Мне даже самому интересно – шестерка ты или семерка?

О чем он говорил, я уже понимал – благодаря Хелене. Девушка, еще когда я в бегах был, рассказала мне о советской классификации сверхов. Она тогда предположила, что я био (или вита) кинетик пятого или шестого ранга. Волков пошел еще дальше – гадал между шестым и седьмым уровнем. Видимо, такой вывод он сделал по результатам нашей с Корейцем схватки на пляже.

Далеко идти не пришлось. Даже здание не покидали. Капитан проводил меня до первого этажа и сдал на руки совершенно не примечательному человеку в гражданском костюме. Лет сорока, с залысинами – клерк чистой воды. Тот, не представляясь, попросил следовать за ним.

Мы спустились на цокольный уровень, где вошли в лифт, который понес нас еще ниже. Знал бы с какой скоростью движется кабина, мог бы попробовать подсчитать, на какую глубину мы спускались. Но движение почти не ощущалось, с равной вероятности мы могли и нестись, и ползти. Так что я быстро бросил это зряшное дело и расслабился.

Страха подземелий у меня никогда не было, хотя некоторые, в которых я побывал в прошлой жизни, и могли довести до фобий. ККС – мужик с залысинами ведь оттуда? – не стали бы мне вредить. Так что я расслабился и стал ждать.

Спуск длился двадцать одну секунду. Мы вышли из лифта в широкий коридор, стены которого были оббиты листовым металлом, и пошли по нему. Метров через двадцать свернули в один из боковых, и оказались перед дверью. За которой обнаружился большой спортивный зал. Почти, как школьный – брусья, шведская стенка, канат, козлы.

Но именно что «почти». Еще здесь имелось какое-то сложное электронное оборудование, центрифуга – меня же не в космос будут запускать? – и два человека. Сухонький старичок, лет семидесяти, с профессорской бородкой и старомодными очками на носу, и пышная барышня лет сорока, по всей вероятности, его ассистентка.

Агент ККС остался за дверью, а ученые уставились на меня с неподдельным любопытством.

– Меня зовут Карл Иванович Вавилов. – представился старичок. – И мы не родственники.

Я сперва не понял, к чему он это сказал, а потом вспомнил советского ученого-биолога и генетика Николая Вавилова, и сообразил, что моего собеседника, видимо, здорово утомили вопросами на тему родства с легендой.

– Моя помощница, Катенька. – махнул он рукой в сторону женщины, которой больше подошло бы имя Брунгильда. – Нас специально пригласили в этот милый городок. Мы будем оценивать ваш потенциал, молодой человек. Вы готовы?

Надо же – пригласили. Ну, оно и понятно. Вряд ли в курортном городе будет постоянно сидеть какой-нибудь дипломированный специалист по сверхам. Такого проще привезти на базу при необходимости.

– Эм. Да, вроде… Или надо завещание было написать?

Шутка не прошла. Меня пригласили к первому из приборов, попросив вложить руку по самое плечо в специальное отверстие.

– Забор крови, давление, плотность кожных покровов, костной структуры. – пояснил Вавилов. – Вы ведь у нас кинетик, Виктор?

– Наверное…

– Ну, значит пока пойдем по этой схеме. Катенька! – он повернулся к помощнице. – Прогоняем молодого человека по протоколу «Гильгамеш». Говорят он у нас не ниже шестерки. Что ж, проверим!

Следующие два часа меня тыкали иголками, брали различные анализы, изучали кожный покров, кровь, кость и мышцы. Заставляли бегать, прыгать, подтягиваться и приседать, после чего вновь повторяли забор образцов. На центрифуге я тоже разок прокатился – восторга не ощутил. И за все это время, мы так и не приблизились к проверке именно способностей сверха. Если бы не это подземная база под зданием КГБ, а может, кстати, и в другом месте, я бы сказал, что прохожу очень навороченный медосмотр.

– Что ж. – заключил спустя эти два часа Вавилов. – Картина ясна.

– Так шесть или семь? – уточнил я.

– Что? А, нет! Молодой человек, мы еще не занимались оценкой вашего потенциала сверха. Только общее обследование, на которое потом наложатся и другие результаты.

Черт возьми, так это еще прелюдия была? Что же тогда ждет на настоящем исследовании способностей супера?

Как оказалось – нечего сверхъестественного. Меня подключили сразу к целой куче приборов и стали просить проводить манипуляции с организмом. Увеличить отдельную конечность, все тело целиком, сменить личину или режим зрения.

Вавилов оказался очень педантичным человеком. Но и понимающим свой предмет. Именно он дал мне совет, который сразу же изменил мое отношение к «призыву сверхсил».

– Мозг человека, Виктор, работает с шаблонами. Вы еще молодой человек, не задумывались о таком, но поверьте – так дела и обстоят. Вот, скажем, умелый специалист – он ведь не обязательно умный, верно? Он, скорее, опытный. Другими словами, он уже пережил, возможно неоднократно, какую-то ситуацию, и нашел из нее наилучший выход. В будущем, при столкновении со схожими обстоятельствами, он не будет думать, а применит опыт. То есть шаблон. Мозг вполне логично предположит, что раз это сработало раньше, то и сейчас все пройдет, как надо.

Применительно ко мне, это значило, что на каждое отдельное изменение организма – начиная от удлинения пальца и заканчивая переходом в боевую форму – нужно было создать что-то вроде триггера или состояния. Можно и в словоформу забить. То есть, крикнуть – Товарищ Халков! – и превратится в зеленого громилу. Нужно лишь было добиться, чтобы мозг к этому адаптировался и понимал полученный приказ.

Чем мы и занимались следующие несколько часов. Не скажу, что добились прямо потрясающих результатов, но один раз перейти в боевую форму, а потом вернуться обратно в человеческую, я смог. И без всяких браслетов, от которых терял сознание.

Окон в помещении не было, часы на стенах не висели, и по настоящему осознать сколько прошло времени я смог, лишь когда Вавилов сообщил, что уже поздно, и на сегодня мы закончили.

– А вам, молодой человек, еще требуется пройти регистрацию, – сказал он, прощаясь. – Все данные я передам специалистам, а вас проводят, куда нужно.

Я кивнул и открыл дверь. За ней уже стоял агент с залысинами. Будто и не уходил!

Глава 3

– Небо! – вскричал я, выйдя из здания КГБ. – Я вижу небо!

Стоящий рядом со мной капитан Волков, понимающе ухмыльнулся. Он бы и сам, наверное, прыгал от счастья, если бы провел весь световой день под землей, в коридорах и кабинетах, лишенных окон.

– Ну, думаю, проблем с тобой больше не будет. – произнес он, протягивая руку.

– Тише травы, ниже воды, тащ капитан.

– Про лагерь не забудь. Смежники ребята такие, без понимания. Опоздаешь на транспорт – объявят в розыск. А я что-то устал за тобой гоняться.

– Даже не переживайте. Не подведу. А можно наглый вопрос?

– Почему-то я даже не удивлен… Говори!

– Хотел попросить. Не сейчас, потом как-нибудь. Можно будет узнать, чем дело с Корейцем закончилось?

– Глебов, ты кажется сегодня столько бумаг подписал о неразглашении, что должен понимать…

– Да понимаю я, понимаю! Говорю же, не сейчас. Потом, если будет такая возможность.

– Посмотрим. Шагай уже.

– Ну, пока тогда.

Закончилась для меня вся эта история уже глубоким вечером. Точнее, ночью даже. После того, как Вавилов взвесил меня и измерил, безликий кэкээсник отвел в другое помещение. Там я получил специальную отметку в идентификатор, что я сверх и представляю повышенную опасность для людей.

Подробностей в ней о том, что я за тип и какой у меня уровень мутации – в документах это именно так называлось – не было. Просто теперь каждый, кто решит проверить мои документы, обладая допуском для этого, конечно же, будет знать, кто я такой.

В следующем кабинете доктор поставил мне маячок. Вогнал прямо через пневмоинъектор в плечо целую сотню микродронов, которые будут жить в моем теле месяц. С их помощью ККС будет способно отследить меня где угодно.

– Процедуру нужно повторять каждый месяц. – сообщил врач.

– Всю жизнь так, что ли? – вяло возмутился я. К нему я попал уже вымотанный исследователем Вавиловым, и пожилой бюрократкой, которая заполняла на меня ворох формуляров.

– Не обязательно. – пожал тот плечами. – Можно достичь уровня лояльности «гамма», тогда ККС отменит эту процедуру.

– А как мне достичь этого уровня лояльности? – тут же вскинулся я.

– Котят с деревьев снимать! – гоготнул врач, но видя, что я шутку не поддержал, пояснил. – Родине служить, Глебов. Все, как обычно.

В следующем помещении этого бесконечного подземелья, мне прочитали инструкцию, что мне можно делать со своей способностью, а что нельзя. Коротко – ничего нельзя. С оговорками, правда. Если я служу в вооруженных силах, и при наступлении события под кодовым обозначением «прорыв», то можно. С армией было понятно, а вот с «прорывом» – не очень.

Но объяснять мне никто ничего не стал. Сказали, что все это я узнаю после прохождения полугодовых курсов для сверхов, куда мне здесь же вручили повестку. Через два дня я был обязан сесть на военный борт и отправиться куда-то в Сибирь. Точное место, естественно, не называлось. Как обычно у этих помешанных на секретности ребятах, обозначалось оно, как «объект 50/67»

И после этого, наконец, отпустили. Довели до лифта, подняли на поверхность, где меня уже встретил Волков, который и вывел на улицу.

Попрощавшись с капитаном, я неторопливо побрел домой. Причем, внутренне я чувствовал, что иду именно домой. В место, где тепло, безопасно. Где меня любят и ждут, как бы банально это не звучало.

После нескольких дней безостановочно беготни, просто идти, не оглядываясь, и не продумывая каждый свой шаг, уже походило на чудо. У меня такое было в прошлой жизни, когда я первый раз в заграничную командировку летал. Сел в самолет в заснеженном аэропорту в Подмосковье, а вышел наружу уже в Африке. И эта разница между зимой и летом, между которыми стояли каких-то восемь часов полета, воспринималось, как настоящее волшебство.

Так и сейчас. Я шагал и сам не верил этому. Что я снова жив. Что молод. Не беглец. Сверх. Свободен. В общем, довольно сложно объяснить всю эту гамму чувств, которая на меня свалилась этой анапской ночью.

Отдельно не отпускала некая недоверчивость. Она, старая циничная дрянь, ворчала где-то в глубине. Что так не бывает. Что людей, способных превращаться в великанов, не отпускают просто так, взяв лишь обещание явиться. Я велел ей заткнуться, решив просто наслаждаться этим состоянием покоя.

Но разум, привыкший во всем искать подвох, не отступал. И, чтобы занять его хоть чем-нибудь, я принялся размышлять о вещах близких, но все же отстраненных от моих контактов с ККС. О выводах, которые сделал Вавилов, и которыми со мной поделился.

– Семерка. – сказал он. – Потенциальная, но семерка. Даже не знаю, что вам сказать молодой человек. Поздравить или посочувствовать.

– Ну, то что обычную жизнь мне не прожить, я уже понял. – хохотнул я тогда, сообразив, к чему профессор сказал про сочувствие. – А можно больше подробностей?

– Извольте. Чтобы вам было понятнее, я вашу способность рассмотрю в разрезе. Так сказать, препарирую отдельные направление и составные части. Вы биокинетик седьмого ранга. Что это вообще значит, спросите вы? А это, молодой человек, регенерация – раз, метоморфизм – два, и управление массой – три.

– Про первые два я понял, а вот третье…

– Дойдем и до него. – отмахнулся ученый. Итак, первое – регенерация. Она у вас высокая, но не слишком. По шкале Сахарова – шесть единиц. Не буду углубляться в теорию, вам достаточно знать, что раны вы залечить способны практические любые. Потенциально – отрастить конечность, но не рекомендую пробовать. Скажем, кисть или стопу «шестерка» отращивает около полугода.

– И это не слишком высокая? – воскликнул я.

– Ну, девятка, например, отрубленную руку приставит, и уже через минуту вам ею в лицо ударит. А если все же потеряет конечность и вынужден будет отращивать новую, но дело затянется на пару дней, не больше.

Вавилов со значением поднял палец. Я впечатлено покачал головой.

– Но, не забывайтесь и не заигрывайтесь. Потеря сорока процентов тела для вас летальна. Поражение мозга – летально. Сердце и прочие внутренние органы – вариативно. Как повезет.

– Понял.

– Ну, раз поняли, то идем дальше. Метаморфизм – девятка. Об этом свидетельствует и ваша боевая форма. Она полностью адаптивна, то есть на клеточном уровне подстраивается под изменение обстановки. Точнее, будет это делать, когда вы научитесь ею полноценно управлять. Один только вопрос, товарищ Глебов…

– Да?

– Почему именно зеленый гуманоид огромного роста?

– Простите?

– Ваше первый переход в боевую форму. По большому счету, он определил то, как вы будете выглядеть выглядеть при полной трансформации. Изменить это возможно, но очень сложно. Да и не зачем, в общем-то. Какой-то особенной пользы от этого нет. Мне просто по человечески интересно – почему именно зеленый великан? О чем вы думали в тот момент, когда проходили первую трансформацию.

Из вопроса доктора, я понял, что сглупил. Что мог выглядеть, как угодно. И выбрал – подсознательно – Халка, поскольку его образ был в моей памяти.

– Ну, – протянул я. И начал городить одну несуразицу на другую. – Я ведь в армии служил недавно. А там какой любимый цвет? Зеленый! А огромный – реакция на опасность, наверное. А вообще – не знаю! Честно. Как-то не думал об этом.

– Понятно. Ну и третья составляющая ваше способности, товарищ Глебов. Управление массой. Самая противоречивая и антинаучная, я бы сказал. Она у вас восьмого ранга. То есть, позволяет наращивать и снижать ее в очень короткие сроки.

– А откуда она берется и куда потом девается эта самая масса?

– В корень зрите, молодой человек! Из ниоткуда и в никуда! Поэтому я и сказал, что данный аспект биокинеза и является антинаучным. Хотя, конечно же, это не так, просто мы еще не понимаем принципов, на которых она работает, но выглядит именно, как колдовство. Раз – и вы весите под тонну! Хлоп – и уже меньше центнера.

– А сила? – признаться, меня слабо интересовали теоретические изыскания ученых. Работает, и ладно. Обо всем думать будешь – мозг сломаешь.

– Что «сила»? – не понял меня Вавилов.

– Ну, она как-то измеряется? Просто, вы про три аспекта сказали, а про нее – нет. Насколько я сильнее обычного человека?

– Вы, товарищ Глебов, рассуждаете, как дилетант, что вам, в общем-то, простительно. – хмыкнул ученый. – Ну какой может быть уровень силы, подумайте сами? Это часть метаморфизма. Какой объем мышечной массы вы нарастите, насколько плотными сможете сделать свои мышцы, и насколько быстрым сигналом прохождения все это обеспечите, такой и будет ваша сила. Без метаморфизма, вот прямо сейчас, ваша сила равна обычной для молодого человека в прекрасной физической форме.

В общем, хотя Вавилов от меня ничего и не скрывал, с удовольствием поясняя сложные моменты, понял я не так уж и много. В обычном состоянии, я равен по возможностям любому своему сверстнику. Меня можно вырубить, ударив по затылку, и заставить согнуться от боли, пнув в живот или между ног. Но! Это если я не буду готов к удару. В противном случае, я могу (в теории) нарастить в месте удара броню, причем моментально.

Только вот как это делать – этого ученый не сказал. Мне предстояло научится этому самостоятельно. В тренировочном лагере для сверхов, спрятанному где-то в сибирской тайге. Под руководством опытных инструкторов, которые помогут раскрыться моему потенциалу.

За этими мыслями, я и не заметил, как добрался до дома. Остановился перед калиткой, не решаясь войти. Глупость, если подумать! Зоя Витальевна мне, старику в теле молодого мужчины, не родная мать, а я волнуюсь, словно бы наше биологическое родство что-то меняет. Как она примет блудного сына, который не успев получить сверхспособности, тут же влез в самую гущу бандитских и шпионских разборок? И как отреагирует, когда скажу, что уже через два дня мне нужно снова улетать на полгода?

Волков сказал, что матери позвонили, и предупредили обо мне. Без подробностей, но с оговоркой, что «сын ваш, Зоя Витальевна, очень помог следствию». Так что она сейчас сидит и ждет меня. Точно не спит. А я не решаюсь войти.

Не без труда поборов эту непонятную робость, я толкнул калитку и вошел во двор. Дверь в дом поменяли, но так и оставляли не запертой – заходи, кто хочет. Это я и сделал, сразу же оказавшись в залитой светом прихожей. А миг спустя – в объятиях маленькой женщины.

– Весь в отца. – через несколько минут после встречи, я уже был усажен за стол, а Зоя Витальевна призраком металась по кухне, собирая что-то, чем можно накормить молодой растущий сверхорганизм. – Тот тоже постоянно влипал в неприятности! Чудо, что дожил до сорока и сына успел вырастить!

Отец у Виктора был профессиональным военным – это я от мамы узнал. Погиб на задании, в какой-то стране третьего мира, где военные специалисты Советского Союза боролись с влиянием Британии. Произошло это уже пять лет назад, поэтому говорила о муже Зоя Витальевна без боли в голосе.

– Мам! – против воли вырвалось у меня сыновье-возмущенное. – Я, как будто специально!

– А он тоже не специально! – передо мной появилась тарелка с нарезанным сыром, мясом и овощами, которой я тут же занялся. – Вообще не специально! Но там, где другой бы прошел спокойно, Виктор обязательно либо хулиганов встретит, либо собаку, тонущую в пруду. Наследственность, ничего не попишешь.

Она суетилась, скрывая за этим радость от встречи и боль грядущего расставания. О том, что мне нужно лететь в Сибирь, я сказал почти сразу, как в дом вошел.

– Лена заходила, кстати. – сменила она тему.

Странно, но как только она произнесла это имя, в голове моей возник не образ студентки, красавицы и комсомолки, которая должна была дождаться парня из армии, а немецкой разведчицы Хелены. На которую я, как ни удивительно, запал.

– Угу. – промычал я в ответ. – Видел ее.

– И что?

– В смысле?

– Вы точно расстались?

– Мам, давай вот без этого! Да, расстались и сходится не собираемся. И вообще, закрыли эту тему.

Еще некоторое время поговорив с мамой, я сытый и довольный, отправился спать. А наутро обнаружил на своей «польке» сообщение от немки. Хелена предлагала встретиться в районе обеда, и поговорить.

Уж не знаю, гормоны ли это молодого тела, или я и в прошлой жизни, дожив до седин, был влюбчивым дураком, но читая написанные девушкой слова, я почему-то чувствовал себя страшно довольным. От того, что понимал, раз она пригласила на встречу, я тоже интересен ей. Считай она меня просто контактом, одним из людей, с которых ее свела служба, этого сообщения бы не была.

В общем, я написал ей в ответ, что согласен. И в качестве места встречи предложил то кафе, где у нас было свидание.

На завтрак мама напекла оладьей, которых я умял, наверное с десяток. Со сметаной, да с абрикосовым вареньем – чудо просто! Заодно обсудил с Зоей Витальевной программу оставшихся мне двух дней «на свободе». Под конец, я сказал, что в двенадцать у меня встреча.

– С девушкой? – каким-то незадокументировнным женским чутьем мама сообразила, что иду я не с друзьями пиво пить. А может лицо у меня было слишком довольное.

– Ага.

– И когда только успел?! – всплеснула она руками.

Лицо у женщины было осуждающим, но тон при этом – гордый. Мама, одно слово.

– Но вечером – ужинаем дома. – заявила она. – Впрочем, если хочешь ее привести…

– Не уверен, что она захочет. Там… сложно все.

Объяснять этой милой женщине, что у меня странным образом закрутился роман с агентом разведки другой страны (пусть бы и дружественной), я не собирался. Она, впрочем, особо и не выспрашивала.

Хелена пришла на встречу в том же образе, в котором я увидел ее впервые. Легкое летнее платье, роскошные черные волосы, неуверенная улыбка на лице при моем появлении.

Я решил, что играть в оскорбленную невинность не буду. То есть настоящий Виктор, который с девушкой порвал, потому что она его из армии не дождалась, уйдя на комсомольскую стройку, именно так бы и сделал. Сидел бы надутый, если бы вообще явился. Но мне особой надобности изображать обидчивого молодого человека уже не было.

– Привет! – я сел напротив нее. – Рад тебя видеть.

– Вчера мне так не показалось. – она хмыкнула, намекая, что во время нашей последней встречи, я ее матом обложил и отправил в известном каждому русскому направлении.

– Стресс. Прости. – пожал я плечами. – Не ожидал, знаешь ли, что моя подруга окажется германской контрразведчицей.

– Ты тоже не сразу мне открылся. – произнесла она. – И ты прости. Но я не могла…

– Хелена, мне вчера твой коллега все объяснил. Зла не держу…

– Но?

– А ты уверена, что тут есть «но»?

– Я неплохо знаю русский, чтобы почувствовать некую недосказанность.

Теперь уже я хмыкнул.

– Но я не знаю, как тебя с собой вести дальше. – сказал честно. – Просто не понимаю и все.

Она смущенно улыбнулась. Не знаю, насколько все это было игрой, но выглядело чертовски мило. У Хелены была светлая кожа, поэтому румянец проявлялся очень заметно.

– Задаешься вопросом, кто мы друг другу после всего этого? – проницательно спросила она.

Я кивнул. Было бы интересно узнать, как к этому относится девушка. Для себя я решил, что она мне нравится, но умерено, без разбитых сердец при расставании.

– Друзья? – предположила Хелена. – Все прочее довольно бесперспективно, ты сам это понимаешь. Я завтра улетаю в Берлин с докладом, после чего вернусь к работе. Ты послезавтра отправляешься в Сибирь на полгода. Так что, друзья, я думаю. Если ты не против.

– Ну, это очень практичный немецкий подход! – рассмеялся я. – Нет, я не против. Значит ты улетаешь, узнала, что я тоже буду долго отсутствовать, и решила позвать на прощальное свидание?

Что меня устраивало полностью. Глупо предполагать, что у нас бы с ней что-то вышло.

– Не совсем. – девушка чуть наклонила голову набок. – Еще я должна тебе кое-что рассказать. Про этот твой лагерь. Волков не имел права, но я то законами вашей страны не связана.

– Так. – немного напрягся я. – И что же это?

Хелена некоторое время помолчала, после чего произнесла.

– Ты ведь уже встречался с демонами? – видя мой недоуменный взгляд, она пояснила. – Те мутанты, с которыми ты сражался в Кутке. У нас их называют демонами.

Глава 4

Немного обескураживающий переход. Честно говоря, я рассчитывал на прощальное свидание, которое могло закончится в каком-нибудь гостиничном номере. Не то чтобы это была какая-то доминирующая идея, но – какого черта! Как говорил один известный в моем Союзе киношный персонаж: «Вы – привлекательны, я – чертовски привлекателен!»

А девушка как кирпичом по лбу заехала. Демоны! Серьезно? Сверхов в этом мире был недостаточно, так сюда еще и адских тварей завезли?

– Хм. – протянул я. – Ну пусть так. Встречался. Почему демоны, кстати? Как по мне, ничего потустороннего в них нет. Больше похожи на плоды чьих-то безумных экспериментов в сфере генетики.

– Да просто кто-то первым назвал их так, вот и прилипло. – отмахнулась Хелена. – Но не в названии дело. Понимаешь, какое дело. Твоя учебка… Она ведь совсем недавно была создана. Я подняла наши данные, сопоставила факты – ей и года нет.

– И что?

– И туда свозят сверхов со всей страны. Таких же вот «случайных», как ты. На черных рынках по всем странам сейчас множество контрабандного препарата ЕМ. В Союзе нет такого наплыва, но тоже что-то просачивается. Нет-нет, да и появляются такие вот уберы, вроде тебя. Которые не запланированы и без воли властей появились. Все, кого ККС находит – готовых сотрудничать, естественно – потом оказываются там.

– Что логично, нет? – я все еще не понимал к чему вела девушка. И так было понятно, что мой случай не уникальный. Да и желание «контролеров» обезопасить общество, убрав подальше не вполне контролирующих свою силу сверхов, тоже было вполне понятно.

– Одновременно фиксируется большое количество событий, называемых «прорывами».

А вот это слово я слышал. «Событие», о котором мне не стали ничего рассказывать, сказав лишь, что я все узнаю в учебке. Ситуация, в которой я могу применять свои сверхспособности без оглядки на ККС.

– И-и? – беседа, которая должна была стать прелюдией к прощальному свиданию, стала увлекать меня все больше.

– И наши специалисты, – имея в виду свою «контору», сказала Хелена, – связывают возросшее количество сыворотки на черном рынке с этими самими прорывами. Больше тебе скажу – «штази» рассматривает возможность создания такого же учебного лагеря на территории Германии. Сам понимаешь почему.

Я кивнул. После ее последней фразы у меня в голове все сложилось. Больше доступной сыворотки – больше сверхов. Больше прорывов, чем бы они не были, которые приводят к появлению тех самых демонов-мутантов. Учебные лагеря новоиспеченных суперов. Все это действительно жемчужины с одной нити.

– В лагере готовят противостоять демонам.

Девушка молча кивнула.

– Одного не пойму. – признался я. – Получается, что весь этот контрабандный препарат ЕМ – его распространение негласно одобрено? Чтобы получить большее количество сверхов, которые могли бы сражаться с мутантами?

– Путаешь причину со следствием. – покачала головой Хелена. – События типа «прорыв» стали проявляться именно благодаря возросшему количеству сыворотки в свободном доступе, и большому количеству новых сверхов.

– Как это?

И девушка как смогла, объяснила. С ее слов выходило, что первые прорывы появились сразу после Великой Отечественной войны. Точнее, в тот период, когда сторона победителей, забравшая себе нацистскую разработку, начала с ней экспериментировать. В те времена одно с другим еще не связывали. Просто иногда, довольно редко, на самом деле, в глубине полностью контролируемой территории какой-нибудь страны, стали появляться группы чудовищ.

Не сразу, но специалисты отметили, что монстры всегда шли туда, где каким-то образом проявляли себя сверхи. Жили, сражались, собирались вместе для отдыха – в конце шестидесятых, говорят, были очень популярны съезды и конвенты суперов. В общем, чуяли их. А добравшись – нападали.

Чем больше становилось сверхлюдей, тем чаще случались прорывы. Само это слово стали использовать уже в семидесятых, когда, наконец, удалось выявить один из источников появления демонов. Кстати, именно поэтому их и стали так называть – выходили они словно бы из прорехи в воздухе.

– От широкой общественности, как ты понимаешь, это все тщательно скрывается. – закончила Хелена. – Никому не нужна паника, которую может посеять сообщение о том, что откуда-то из другого измерения, в наш мир приходят монстры. Раньше с ними справлялись состоящие на службе у государства сверхи. Теперь, получается, их уже не хватает. Поэтому, я тебя очень прошу. Когда вам будут давать эту информацию в лагере, сделай вид, что ты ее услышал впервые, хорошо?

– Буду нем, как рыба. – пообещал я.

– И еще. – продолжила она. – Будь там осторожен. Те сверхи, с которыми ты будешь проходить обучение, они не из самых благополучных слоев общества.

Ну, я где-то так и предполагал. Хорошие мальчики и девочки не станут пить мутную жижу неизвестного происхождения. Они ездят на комсомольские стройки, служат обществу в качестве дружинников, старательно учатся и все такое прочее. Им незачем рисковать своей жизнью на ставке один к трем, чтобы получить призрачный шанс обрести «экстраординарную мутацию».

Да и зачем они, эти сверхсилы? Ну, серьезно! Одни же проблемы и куча головной боли. В развитом социализме моего нового дома гораздо проще прожить без них. Я бы, будь у меня выбор, отказался.

Так что я понимал, о чем говорила Хелена. Контингент на секретной базе будет впечатляющий. Отбраковка – так называл подобных людей мой первый инструктор по боевой подготовке. Но не обычная, а со сверхспособностями. Так что ухо нужно держать востро.

– Спасибо за предупреждение. – кивнул я, накрывая ее ладонь своей. – Скажи, а какие у тебя планы на сегодняшний день?

Будущее – оно где-то там. Близко, но не так сильно, чтобы я в один из своих последних дней на гражданке тратил на него слишком много времени. Предупрежден – отлично. Но забивать этим голову сейчас, когда напротив тебя сидит молодая красавица, глаза которой игриво прищурены? Ну уж нет!

– Я свободна до завтрашнего вечера. – ответила она, переплетая свои пальцы с моими. – Есть предложения?

– И много. А п