Приручить Генерального
Глава 1
Марфа
– В моем офисе есть только одно правило. Я тут босс… Я говорю – вы подчиняетесь. Кто тут босс?! – обвел всех медленным, тяжелым взглядом.
– Вы босс! – залепетали смущенные девицы, поджимая бедра так, словно им уже жутко сильно начали поджимать промокшие трусики.
Все потому, что генеральный маркетингового агентства сегодня в водолазке и спортивных штанах. Водолазка не скрывает, что его тело просится на холст, а штаны… Просто кричат: эти бедра-колонны могут двигаться без устали, вдалбливая немаленьких размеров мужское достоинство. Эти бедра созданы для того, чтобы их хорошенько оседлали…
– Вот именно, я босс. Вперед. У каждой из вас персональное задание. Сдаете лично мне. Провинившиеся… проставляются перед коллективом, – хмыкнул.
Все остальные сотрудники загудели и улюлюкали, начали делать ставки, кто из новеньких сегодня будет из отстающих и проставится в баре.
– Ставлю на пучеглазика! – первым грохотал босс и шмякнул ладонью на стол несчастного франклина.
Вот это заявочки!
Это… что… отбор среди претендентов или голодные игры?
А как же… дружный коллектив, о котором говорила подруга?
Ну и ну… Куда я попала? Ох, как я попала…
Так, я поплелась к стойке, где администратор раздавал задания новеньким, и ждала, пока очередь дойдет до меня.
Главное, не высовываться. Я всего лишь хочу получить эту работу. Я буду исполнительной, тихой…
– Для вас ничего нет, – улыбнулась стерва в костюме цвета фуксии и развернулась, едва не хлестнув мне по глазам кончиком своего длинного черного конского хвоста.
Дылда… На каблуках, почти одного роста с генеральным, которого впору обозвать просто вожак стаи диких обезьян.
Так, я сделаю вид, что эта стерва просто ошиблась, и попрошу задание. Это просто. Ведь я же прошла первый отбор, собеседование с начальником отдела кадров… Сделать пустяковое задание и дело в шляпе!
– Эй ты… – загрохотал голос позади.
Это не ко мне относится, я поспешила в сторону.
– Рыжая, – донеслось в спину голосом генерального. – Ты тут одна такая на весь офис. Ко мне. Живо!
О, не к добру это… О, не к добру.
Но вдруг пронесет?
Я опустила руку в свой шопер и сжала сушеную кроличью лапку.
Вообще я во всякую лабуду не верила. Но подруга подарила и счастливо тараторила, что задние лапки отбираются из забоя, который был в полную и нарастающую фазу луны. Кожаный шнурок с деревянными бусинками, косточка. Я сжала эту хрупкую косточку изо всех сил.
– Звали?
– Звал. Дверь, кстати, можешь не закрывать, – бросил на меня взгляд из-под насупленных бровей. – Ты отбор не прошла. Свободна.
– Что? – пропищала я.
Как жалко… Черт… Я вообще чувствую себя не в своей тарелке, находясь в этом офисе, больше напоминающем улей. Слишком мало пространства…
Но работа мне нужна. Позарез.
– Вы даже не посмотрели. Я лучше всех выполню задание.
– Для тебя его нет. Свободна, – протянул. – Дверь за собой закроешь, когда уйдешь.
Вот гад! И ведь даже не смотрел на меня. В принципе, хорошо, что не смотрел. Я потела, как будто в офисе было пятьдесят градусов духоты!
Мужик перебирал бумаги и даже не смотрел на меня.
Оторвал взгляд.
– Ты еще здесь, что ли? – удивился. – Разве неясно выразился?
В другой обстановке я бы тебя на хутор послала. Но сейчас попыталась улыбнуться.
– Могу узнать почему?
– Коммуникабельность. Пунктуальность… Аккуратный внешний вид. Сказать, где у тебя по нулям? Везде!
– Допустим, я опоздала. Немного.
– На полчаса, – вскинул брови.
– Тачка заглохла. Случайность.
– Просматривал видеозапись с твоим собеседованием, – поморщился. – Коммуникабельность на троечку.
– Все троечники – самые успешные в жизни. Крепкий середнячок. В огне не горят, в воде не тонут.
– Нет. Не подходишь ты мне.
– Почему?
Он насупился и посмотрел на меня пристально. Краска бросилась мне в лицо.
– Это… Это потому что я… рыжая, что ли?
Он молчал.
– Или… Или мелкая? Мелкая, да?
Ну, конечно! Конечно…
Мой гномий рост… метр пятьдесят семь!
А тут все фифы не меньше метра семидесяти пяти без каблуков, с длинными волосами, в модных брендовых костюмах, идеальным маникюром, а я… ногти сгрызла на большом пальце. От волнения.
Именно на этот большой палец и смотрел босс.
Еще и скривился.
Ясно. Чистоплюй нашел повод!
Не принять меня на работу. Черт побери, даже шанса не дал показать себя, а я… воодушевилась! Настроилась…
Черт побери, я готова даже терпеть начальство!
Терпение, Марфа…
Терпения хватило на секунду!
– Ясно, – фыркнула я. – Вам здесь… телочки нужны. Просто красивые мордашки и прокачанные задницы. Для перепиха.
– ЧТОООООО?!
– То! На лице все написано! Примитивно-оценочные суждения, основанные на первичном осмотре. Как часто вы развешиваете ярлыки и оцениваете форму сосуда, а не его содержание?
Я ткнула в его сторону пальцем, вскинув руку в обвиняющем жесте, босс пригнулся и отпрянул.
– Ты че… Охренела? – взревел. – Ты чем в меня кинула? Ведьма!
– Ничем, кроме правды. Правильное слово острее клинка.
– Убери это, – побледнел. – Убери это дерьмо с моего стола. Кости какие-то… Живо убрала!
Я…
О, как неловко.
В запале я нечаянно кинула в него кроличьей лапкой, а он… суеверный, что ли?!
– Это просто кроличья лапка. Трусы проверьте, могли обмочиться от страха! – процедила я сквозь зубы и подошла к столу, сграбастала сувенир.
Фигня, конечно… Но подруга старалась. Разбрасываться их подарками – все равно, что подругами разбрасываться, а подруг у меня не так уж много…
Я взяла сувенир и вдруг…
Мой взгляд застыл на уровне немного задравшейся водолазки босса.
Мое внимание привлекла едва заметная чернильная отметина на прекрасном прессе.
Вернее, знак.
Я этот знак… узнала! О-о-о… разумеется, узнала!
На выходных была в одном очень неприличном клубе, и всем «жеребцам» ставили такие временные клейма.
Дыхание сбилось…
Не-е-ет! Не может этого быть!
Я пригляделась к генеральному повнимательнее…
Боже.
Конечно…
Тот самый…
Обнаженный атлет в черных кожаных трусах!
Роскошный вожак стаи жеребцов! Маска полностью закрывала его лицо.
Но…
Это тело! Я его узнала.
Я потянулась и дернула водолазку вверх. О да! Та самая отметина!
Босс отпрянул.
– Короче. Ты… Мало того, что непунктуальная, одета небрежно, так еще и ведешь себя неадекватно. Пусть охрана тобой займется. Я с психами не работаю! – взял в руки телефон.
– Рысью, пожалуйста! – потребовала я, сложив руки под грудью.
Босс положил телефон и сделал вид, будто не понял.
Но я заметила, как он одернул водолазку и потер живот в том самом месте. О, наивный чукотский мальчик… Эта метка еще три дня сходить будет… Ничем не сотрешь, пока сама не вымоется.
– Рысью! – повторила я и поцокала языком, изображая лошадку.
Теперь досада явно проступила на лице генерального. Он пригляделся ко мне.
– Что? – двинулся стремительно.
– Тпру, жеребец… Плохой коняшка… – зубоскалила я. – Клуб «Хорсе», ночь с субботы на воскресенье. Тематическая тусовка Константина Павлова!
– Не может быть. Нет, блять. Ну, не может этого быть… – забормотал он.
– Может. О-о-о… Да-а-а… – протянула я. – Еще как может.
У меня в руках зашибись какой компромат на этого здорового мудака! Поэтому я гордо тряхнула копной волос и посмотрела на босса, перейдя на «ты»:
– Я тебя узнала. Ты дефилировал там в роли жеребца… Катал на своей большой спине… Или не только на спине?
– Заткнись.
– Ой, нет, кажется, я говорю слишком тихо, да? А не рассказать ли мне об этом на весь офис? О, эти телочки будут рады узнать, что их босс…
– Заткнись, – рыкнул.
– У меня есть фото. И я могу нарисовать все по памяти. О да! Я напишу такую картину и подарю этому офису.
– Ты ничего не сделаешь. Ясно? Я не из тех… Просто тупая жеребьевка. Все!
– Конечно-конечно… – закивала я. – Да, жеребьевка! Но кому какое дело? Главное не сам факт, а то, как ты их представляешь. У меня хорошие связи, я всем-всем в тусовке могу растрепать, что Дубинин Ростислав – из нижних саб…
– Я вообще… адекватный мужик! – зарычал, гневно дыша, сопел, как бык.
– Пффффф…
– Хорошо. Что ты хочешь за молчание? Ты… – я и не заметила, как этот громила подошел ко мне. – Ты… маленький клоп. С волосами цвета ржавчины.
– Работу. Всего лишь эту работу.
– И все?
– И все.
– Я дам тебе работу!
Он быстро плюнул на свою ладонь и схватил мою, потряс.
– По рукам!
– Фу-у-у… Ты свои слюни об меня растер, что ли?
– Для человека, который одет как хиппи и носит в растаманском шопере сушеные кости, плевок на ладонь – крепче договора, – рассмеялся низким, грудным смехом.
– Да я вообще не из таких! Я…
– Все. Свободна! Принята… – зарычал, тяжело дыша. – Внештатным сотрудником. Работаешь на меня. Отчитываешь мне. Ходишь подо мной? Усекла?!
– Полгода, – запоздало добавила я. – Полгода, и ни днем больше. Все. Больше мне не нужно.
– А вот это уже не факт. Ты хотела работу? Я дал тебе работу. Продержишься ты подо мной полгода или нет – твои проблемы.
Он встал и заложил пальцы за резинку штанов, выпятив свои безобразно пошлые бедра.
Еще и так сказал… подо мной…
Как будто я под ним лежать собиралась! Вот еще…
– И первое твое задание…
– Что, уже?
– Уже.
– Слушаю.
– Купи мне трусы.
– Что, свои обмочили, да?
– Для плавания, – продолжил невозмутимо. – И резиновые шлепки. Я сегодня сумку дома забыл, тренировки пропускать не привык.
– Но я дизайнером пришла.
– А будешь… Будешь моей девочкой на побегушках. Работа есть работа… Дареному коню в зубы не смотрят! – и снова улыбнулся мстительно. – Работаешь? Или как?
– Работаю. Размер у вас какой?
– А ты замерь… – вильнул бедрами. – Узнаешь.
Трогать это роскошное тело?
Елозить по нему с сантиметром?
И да… Да, конечно, он хорош, как тело… Еще бы это тело не говорило…
Полгода. Полгода. Полгода.
Кажется, это будут самые кошмарные полгода в моей жизни…
Или самые пошлые.
Потому что босс решил проверить на прочность не только мои нервы, но и кое-что еще…
Глава 2
Марфа
Как измерить то, что трогать пальцами не рекомендуется? И не то чтобы я была из числа скромниц, скорее, наоборот. Но я была принципиально против того, чтобы трогать тело и член Дубинина – этой гориллы, прозябающей в тумане предубеждений!
И если с ногой мне все было понятно – просто купить самые большие в мире белые тапки, то со всем остальным сложно приходилось.
Я получила под личную ответственность корпоративную карту, мстительно присмотрела модель мужских плавок! Но столкнулась с некоторой проблемой…
Бедра – мощные. А что насчет агрегата для интимных связей? Размер немаленький, но как бы узнать точнее…
Пришлось просить о помощи и позвонить своей самой умной подруге.
– Виола, ты же умная? – шепнула я.
– Привет. Мой IQ довольно высокий, что позволяет сделать некоторые выводы о…
– Короче, ты невероятно умная. Я в тебе уверена! – оборвала подругу. – Подскажи, как измерить… член.
– Что сделать? Мне кажется, я тебя плохо расслышала. У тебя связь прерывается.
Я подошла к окну.
– Как член, говорю, измерить? Ну?
– Член?..
– Да.
– Мужской член? Мы говорим о половом органе? – удивилась Виола.
– Да! Пенис. Фаллос. Кукан. Елдак… Словом, мне его нужно измерить… – сказала погромче. – Но так, чтобы не трогать. Понимаешь? Есть идеи, как измерить хуй?
– Я… Я даже представить не могу, зачем тебе это нужно. Может быть, для… кхм… творчества. Уффф… Постараюсь помочь. Так… Кхм… Не трогаем, да?
– Не трогаем.
– Визуально?
– Большой. Толстый. В трусах в обтяжку без стояка ничего так… – поделилась. – Ого-го такой… Ух… Хуй, что надо!
– Этого недостаточно?
– Мне размер нужен. Точный. Ну? Как измерить? Чтобы с сантиметром туда не лезть?
– Если ты не можешь, не хочешь или просто не имеешь возможности точно измерить желаемый объект…
– Не надо вот этого, окей? Не желаемый! Нет во мне желания. Просто необходимость. Рабочая.
– Не цепляйся к словам. Используй сравнительно-ассоциативный ряд. К примеру, подбираешь некий предмет, который зрительно похож на объект и максимально приближен к нему, измеряешь параметры, учитываешь погрешность, если речь идет о точности.
– Объект. Виола, я тебя люблю. Ты такая умная… Просто охренеть! Я тебе детскую распишу, хочешь? Нарисую твоего малыша ангелочком с молнией в руках…
– Спасибо, мы еще не решили, где будем жить. Может быть, везде. Как кочевники…
– Все, целую. Иду подбирать предмет. Для объекта…
Я исследовала весь офис, пристально изучила бедра Дубинина, оценила.
Пыталась подойти к проблеме так, как посоветовала сделать Виола.
Но вот беда – ее разумный подход мне ни капельки не помогал.
Мне было проще изобразить объект в натуральную величину.
Я взяла бумаги, села на пол, потому что не любила рисовать сидя, и принялась за работу…
Увлекшись, я и не подозревала, что кое-что стоял за моей спиной и… смотрел.
* * *
Дубинин
«Пошли на тусовку к режиссеру Константину Павлову! – говорил мой старый школьный приятель Эмиль. – Будет веселая вечеринка-маскарад!»
Какой шанс, что, попав на театрализованную тусовку с секс-фетишистским уклоном, встретишь в обычной жизни одного из тех, с кем побывал там?
Шансы велики, если бы речь шла о привычном круге общения. Но там же… только избранные – или очень состоятельные люди, которые, прости боже, отвалили хуеву тучу денег за участие в этой срамоте!
Либо тусовка творческих лядей…
Казалось бы, все свои, никто ничего дальше тех стен не должен был вынести.
И – нате!
Я вспомнил тот вечер. У каждого своя роль, все одинаково тянули жребий…
Мне досталась роль жеребца-вожака. Мустанга, словом. Я даже в тайне немного радовался, ведь могла бы достаться роль собаки или кого похуже. Видел я одного знакомого банкира – ему досталась роль ручной собачки, ползал там на коленях, брюхом пол подметал.
И ведь даже с учетом всего нормально прошло…
Ну, как?! Как, скажите, можно так влипнуть? Шантаж!..
Разозлившись, я набрал Эмилю.
– Слышь, Кароль…
– А?
– Ты говорил, тусовка Павлова закрытая, конфиденциальность. Так?
– Утро доброе. Я едва проснулся, – ответил сонно. – Да, все так, а что?
– А то, дорогой мой. Меня участием в этой срамоте теперь шантажируют, нах.
– Кто? – из голоса приятеля пропал сон. – Говори, быстро нагнем, заставим молчать, – в голосе прорезался металл. – От бизнеса ничего не оставлю, поимею во все дыхательные. Имя!
– Что, завелся?
– Брат, я же от души тебя пригласил. Только потому что мой лучший друг Роб слился. Считай, ответственность несу за все, что произошло. Так что давай, выкладывай. Я сегодня же этим займусь, и к вечеру ты будешь вытирать ноги о шкуру мерзкой бляди, что посмела раскрыть рот.
– Кхм… Как-то жестишь ты, не?
– Так у тебя проблемы же серьезные?
Не то чтобы серьезные и большие. Скорее, маленькая проблемка. Я бы даже сказал, карликовая…
– Просто хочу уточнить, там случайных нет?
– Залетных? Нет! Все исключительно состоятельные, все всё понимают, помалкивают. Еще богемные… Тем вообще тусануть и зависнуть – чем трешовее, тем лучше. Если кто-то прихвастнет, то только о себе любимом, в самых ярких красках!
– Ясно.
– Но я не исключаю, что кто-то мог закрысить. Кого нагибаем?
– Никого. Сам решу. Просто знай, больше меня в такую ебатню не подписывай, понял? Срал я на эти игрища для извращенцев…
– А мне казалось, тебе даже понравилось. Не стремная роль вроде. Жеребец, мустанг, вожак! Самвэла видел? – ржанул Эмиль. – Тому вообще роль стола досталась. Стоял там раком, до сих пор угараю…
Я и сам хохотнул, потрещал немного с Каролем.
Так…
Два варианта – из очень богатых или из творческой тусовки.
Первый вариант – сразу нет. Я бы эту рыжую знал.
Значит, второй.
Творческая, бля, натура.
Ну, конечно! Хламида льняная, сумка, вязаная из конопли… Копна эта безбожная. Она с расческой незнакома? Или в салоны красоты не ходит? Пальцы без маникюра…
Где, кстати, она сейчас? Мелочь паршивая…
Я отправился по офису, нашел новенькую там, где ей быть не положено. Уединилась в огромном конференц-зале. Все окна-двери нараспашку.
Она… рисовала. Я зашел со спины.
Мелкая сидела и рисовала на полу. Всего на миг я засмотрелся, какими резкими уверенными штрихами она набрасывала карандашом ломаные линии.
Потом увидел, что она рисует, и рассвирепел, шагнул.
– Ты что творишь? – нагнулся над ней. – Мы же договорились!
Она подпрыгнула от неожиданности, впечаталась своей задницей в мой пах… В аккурат, на прибор…
– Ты… – мои пальцы сдавили ее хрупкие плечики. – Ты меня рисуешь, что ли?! Охерела? Мы договорились!
– Я твой пенис рисую, – вывернулась, как червяк.
Зыркнула.
– Живо через шредер все пропусти. И зачем ты мой прибор рисуешь?
– Измерить. Для трусов.
– Так в чем проблема? Бери измеряй! – спустил вниз штаны.
Глава 3
Марфа
На лице босса растянулась широкая ухмылка. Ну и рожа – сковородкой масляной. Смотри, не тресни от счастья… Неужели так счастлив вывалить свой ствол? Подумаешь, прибор… В трусах я его уже видела… Пфффф… Члены я видела всякие, и этим меня не удивишь.
Опустила взгляд вниз: у-у-уф!
Так и хотелось орнуть: ни хуя себе…
Хорошо, что я рыжая-конопатая, загорелая.
Как же хорошо… Лицо полностью обсыпано конопатыми веснушками, которые стали ярче из-за загара, поэтому краску смущения, бросившуюся в лицо, не было видно!
Прибор хорош.
Эрегированный…
Рос на глазах, будто прямо сейчас босс усердно поливал его раствором расти-шишка!
Не тяготела к скульптуре, но этот неприлично большой и красивый хуек я бы отлила в скульптуре. Красиво бы смотрелся на моей полочке…
Пожалуй, вышла бы крутая инсталляция – эта здоровая мощнецкая рука, длинными пальцами придерживающий агрегат.
– Ну как? – спросил небрежно.
Я взмахнула карандашом…
Собралась с мыслями, которые усердно порхали в пошлом направлении.
– Так вы из этих?
– Из кого?
– Эксгибиционистов? – поинтересовалась я. – Наблюдаются явные признаки сексуального возбуждения после демонстрации своих половых органов. Подчеркиваете собственную значимость…
– Измеряешь или как? – спросил босс.
Я присела обратно на пол, чтобы собрать свои карандаши, угольки и резинки.
Возможно, поза не самая удачная… М-да…
Дубинин возвышался надо мной, как колосс, наперевес держа оголенную шашку! Которая торчала так гордо, словно хотела заколоть кого-то или… быть обращенной в ход иначе.
Я на полу, Дубинин надо мной со спущенными штанами.
У него стояк, и…
Любой бы подумал пошло. Я – так точно подумала о пошлом…
Но хорош же… жеребец, да? Ох, как хорош…
– Пожалуй…
Я взмахнула карандашом, направив его вертикально, сощурилась.
– Холодная вода? – спросила я.
– Что?
– Холодная ли вода в бассейне, спрашиваю? На холоде половые органы съеживаются, становятся значительно меньше…
Он же, наоборот, будто распух в размерах.
Еще и этот рык, который исходил будто из глубины мощнецкой грудины мужчины. Нет, не мужчины – мужика… Такого первобытного, волосатого, здоровенного мужика, который и мамонта бы за хвост притащил к дому своей самки, если бы она была голодна.
Хорошо бы в набедренной повязке смотрелся… Или без нее… В пещере, при свете костра… Мощный торс блестел бы от пота, бедра молотили на полной скорости…
Меня немного бросило в пот.
После месячных всегда обострены реакции…
Еще и эти взгляды – убийственно-зверские, которые бросал на меня Дубинин поверх своего члена, покачивающегося в моем направлении.
Бессовестный. Хотел меня смутить? Чтобы сбежала с этой работы сама?
Я откинула волосы назад и улыбнулась ему – не выйдет!
И в этот миг…
Конечно, в самый неподходящий…
К нам вошли.
Без… стука.
Разумеется, дверь же распахнута. Я не любила пространства, где много закрытых дверей, стен, и после пребывания в основном зале, который напоминал улей из множества сотов, чувствовала необходимость оказаться на большом, свободном пространстве. Вот и… уединилась!
– Ростислав! – прогремел мужской голос.
Картина… маслом.
Мужик с елдаком у моего лица, я на полу, сияю довольной улыбкой.
* * *
Дубинин
Не сразу до меня донесся голос приятеля.
Я… малость находился в раже, что ли?
Странное соревнование – выбесить/вывести из себя, состязание с рыжей кнопкой! И, кажется, сегодня у нас ничья – она навскидку карандаш к моему достоинству прикладывала, а я зверел, испытывая прилив возбуждения, потому что представил, что она будет измерять иначе, и…
Еще и этот голос.
Оглянулся.
– Эмиль? Что ты здесь делаешь?
Друг сорвал очки с лица, еще немного опухшего после попойки.
– Кажется, у тебя были проблемы. По голосу понял… Я здесь неподалеку с двумя… Впрочем, неважно. Как я погляжу, у тебя все… хорошо? – ухмыльнулся. – И двери даже не закрываешь!
Потом он перевел взгляд на рыжую, которая с достоинством королевы невозмутимо складывала в свою сумку барахлишко художника – стертые резинки, карандаш, кусок какого-то угля.
– Ох! – выдохнул Эмиль и едва ли не подпрыгнул, увидев рыжую.
Потом рванул ко мне.
Я заправлял стояк в трусы и натягивал штаны, матеря себя за помутнение рассудка. Вывалил снаряд, ептить.
– Я… Я тоже хочу, – дыхнул перегаром друг.
– Проспись, харя, – двинул плечом в сторону.
Как-то само собой так вышло, что Эмиль оказался за моей спиной и не видел Марфу.
Случайно заслонил.
– А вы… Кхм… Можете заняться тем, о чем мы договорились, – кивнул ей так, будто ничего не было.
Будто не застукали в момент, который можно было истолковать превратно.
– Будет сделано. В лучшем виде. Адрес бассейна скинь, – кивнула и ушла.
– Чува-а-ак! – прохрипел Эмиль, рухнул на кресло.
Схватил кувшин, начал хлестать из горла.
Я поморщился.
– Ты, животное… Это вчерашняя вода. Здесь после вчерашней презентации уборщица еще не была, видишь же… – кивнул в сторону исписанной доски.
– Я тоже хочу. С ней! – заявил Эмиль.
Выбесил.
– Это не то, что ты подумал, – помрачнел я.
Хорошо, краснеть, как барышня, отучился давным-давно.
Иначе бы покраснел…
Но, если быть честным, я в душе себя материл-костерил так, что там… не покраснело, там все пылало.
– О-о-о… Дружище! Я… Я знаю, о чем говорю! И я тоже… хочу! Ты знаешь, как давно я уломать ее пытаюсь? А? Я ей и деньги, и условия, и… И помощь всякую! Ни в какую.
– Значит так, ты… Тебя слишком много в моей жизни в последнее время стало. Топай. Девок в другом месте снимай, а это… это моя сотрудница, и отвлекать ее сомнительными предложениями на секс я не позволю. Девочки, которые работают в этом офисе… Все – мои. Я за них ответственность несу, понял? Другую шлюху сними! – выдал тираду.
Эмиль рассмеялся.
– Секс? О чем ты, дружище? Я не про секс… Это же МЕДЕЯ!
– Что-о-о?! Кто? О чем ты… вообще?! Это Марфа, мой новый… дизайнер. Внештатный сотрудник.
– Забыл, что ты творческих недолюбливаешь. Это же Медея. Медея, ну? Неужели не слышал?! Рисует… Иногда создает просто ахуительно сумасшедшие дизайны… Она… О-о-о… Поработать с ней – мечта! И как погляжу, ты ее уломал на работу с натурой, а я так давно хочу заказать у нее личный портрет. Любые деньги выложить готов. ЛЮБЫЕ! Колись, чем ты ее купил? А?!
Я не знал: то ли смеяться, то ли плакать.
Эмиль решил, что я с хуем в кулаке… для портрета позировал.
И, судя по серьезному выражению на его лице, это у них вообще в порядке вещей…
И смех, и грех…
Кстати, может быть, это повод от рыжей избавиться? Зачем ей эта работа? Вот неплохой вариант – перейти к Эмилю, и пусть он…
Внезапно я посмотрел с подозрением на приятеля.
– Она тебе нравится? Как женщина? – уточнил.
Друг растерялся.
– Если бы она… снизошла… – сглотнул. – Блять, у меня даже от одной мысли член припекло, словно его смазали соусом чили…
Снизошла? Эта? Кнопка? Клоп мелкий…
Смешно!
Но потом я кое-что вспомнил и чуть не провалился под землю от смущения: испанский стыд…
Глава 4
Марфа
Выбрать подходящие для босса трусы, заказав их в нужном магазине, не составило большого труда. Плюс Дубинин сразу же отправил мне адрес бассейна, время тренировки. Я поняла, что прекрасно успею заехать туда по пути, забрать аксессуар и все – дело в шляпе.
Не знаю, понравятся ли боссу те трусы, что я для него выбрала, но это уже не столько мои проблемы, сколько проблемы задачи, которую поставил передо мной этот жеребец. То есть начальник.
Виола всегда говорила, что четко сформулированный запрос – есть треть успешного выполнения задачи.
Полгода я под ним не выдержу.
Ха…
Кто под кем еще будет ходить, коняша!
Ты сам… Сам через несколько дней согласишься на все, лишь бы со мной не пересекаться. И, может быть, мы даже договоримся о небольшой хитрости – я буду числиться сотрудником внештатным и не приходить на эту чванливую, скучную работу.
И волки сыты, и овцы целы.
С этим воодушевленным настроением я даже немного обрадовалась, и офис начал казаться не таким унылым, как при первых минутах пребывания в нем.
Стены заиграли новыми красками, ароматы стали сочнее…
Я планировала сделать то, что у меня получалось лучше всего, то есть забиться в угол и заняться своими делами, как меня окликнул голос босса.
– Марфа, будь так добра. Поди ко мне, девочка.
Я застыла и медленно обернулась.
Как он меня назвал? Еще и позвал так мерзенько «девочка…»
Будто я у него в личном, карманном пользовании находилась!
Перед глазами замерцали слепые пятна. Ухмылка на лице Дубинина стала широкой.
Нарочно.
Улыбался во все свои белоснежные тридцать два зуба и только что не ржал, как конь. А я-то знаю, что конь из него – хоть куда, лично его заклеймила!
Именно поэтому и вспомнила это тело!
И ведь еще думала, гадала – куда поставить.
Признаюсь, хотела на его смачную задницу. Или на грудь. Но пресс слишком хорош показался, а задница…
Интересно, там еще остались эти царапины от коготков львицы?
Хочется посмотреть. Очень хочется! Хоть снимай с него трусы и проверяй крепкий зад на отметины…
Хотелось бы мне сбить спесь с этого двухметрового жеребца!
Напомнить ему кое о чем…
Но если так прямо намекать, то и он мою маску раскроет! И тогда… ох!
Тогда у него тоже найдется чем меня упрекнуть или шантажировать…
Вот уж нет, пусть гадает, кем я была.
Или… по росту может догадаться?
Нет, спокойно… Мой костюм… Каблуки… Да, ростом я казалась побольше!
Выдыхаем…
– Это вы – мне?
– Тебе, Марфа.
Рядом с Дубининым еще этот Кароль – король всех душнил. Если вобьет себе что-то в голову, так не вытрясешь из нее эту идею.
Миллиардер решил, что у него обязательно должна быть моя работа. Портрет свой захотел. В моем исполнении.
А я… не хочу.
Бесят меня такие, как он, думающие, что можно купить – все. Абсолютно… И на хрен бы ему мои работы не упали, если бы я не написала портрет на заказ его сопернику.
Иногда я беру заказы.
Когда есть необходимость.
Когда такой необходимости нет, извините, отвалите, вы мне не нравитесь, буду браться только за то, что я сама хочу.
Но сейчас присутствие выскочки-миллиардера как-то немного смягчило ситуацию, потому что Эмиль зашипел, едва ли не повис на массивном Дубинине.
И я снова некстати вспомнила, какие у него крепкие, сильные бедра…
Ох.
Плюс к тем знаниям наложились новые – о мужском достоинстве. Или, учитывая его роль на вечеринке и размеры стояка, можно смело называть его «конское достоинство»?!
В итоге мужчины сами двинулись мне навстречу.
– Марфа, безумно рад быть знаком лично, – вылез вперед Эмиль. – Разрешите пригласить вас на… на завтрак.
– Есть деловое предложение, Марфа. Персональное, – добавил Дубинин. – Учитывая сложившуюся ситуацию… кхм… думаю, оно понравится всем нам.
И зачем-то показал на себя и Эмиля.
Что за намеки такие?!
Однако узнать надо.
Кивнула осторожно.
– Хорошо. Тогда прошу. Дамы вперед…
И какого черта мою попу так пекло, будто на нее пялились? Обернулась – пялились оба.
Причем Эмиль – с привычным восхищением, явно уже решив, что скоро может щегольнуть и портретом, и близким знакомством со мной, а Дубинин – с подозрением каким-то.
Нет, не мог он меня узнать, подумала я.
Никак не мог, и точка.
* * *
Мы спустились на парковку. Я немного отстала, отвечая на переписку.
– Моя машина здесь, прошу, – махнул Дубинин и помрачнел. – Так. Это что за… ржавая консервная банка рядом с моим авто?
– О, раритет помойный! – подхватил Эмиль. – Она такая крошечная. Знаешь, что мне напоминает, ну? – толкнул Дубинина в бок локтем.
– А?
– Банку из-под кофе. Из-под растворимого кофе. Батя любил туда накопать червей, для утренней рыбалки…
Эмиль подошел и ткнул пальцем в краску, которая местами вздулась.
– Глянь, она такая же ржавая, лохмотья сыплются!
– Я-то думал, ты из богатой семьи. Откуда эти рассказы про рыбалку и банки из-под растворимого кофе?
– Из богатой, конечно. Дед состояние сколотил, но до этого, сам понимаешь, не шиковал. Поэтому мой батя иногда ностальгировал о босоногом детстве.
– Сейчас попрошу, чтобы этот ржавый сливной бачок отсюда убрали. Помойка, нах. Не трогай, Эмиль, испачкаешься или подхватишь болезнь! – поморщился Дубинин. – Ржавчина – вообще опасна.
Я сунула телефон в карман и, поняв, что они обсуждали, заполыхала от гнева.
Они обсуждали мою машину! Ржали над ней!
– Вы еще что-то скажете или уже кончили? – поинтересовалась я. – Это моя тачка.
Лица мужчин вытянулись.
– А-а-а… Кгрх… Кхе… Му-му-музейный экспонат! – вытянул Эмиль. – Раритет!
– Не старайтесь, – оборвала я.
Дубинин стоял, раскрыв рот.
– Ты на этом… ездишь? Это же вообще, черт возьми, опасно! В каком году она техосмотр проходила? Или она была на ходу, еще когда техосмотры даже не существовали?
– Че ты пристал? – разозлилась я. – Сказала же, что моя тачка заглохла! Пришлось брать запасную…
– А я могу предложить… – загорелись глаза Эмиля.
Дубинин решительно схватил его под локоток, обвел вокруг машины и затолкал на заднее сиденье своего хаммера.
– Значит, эта ржавая кастрюля – твоя! – пнул колесо своим ботинком Дубинин, и колесо… спустилось.
Прямо на моих глазах.
– Ты что наделал?! Да ты хоть знаешь… что запчастей на эту машину не найти! Вообще! Чудо, что она ездит!
– Чудо, что ты на ней не убилась. О безопасности думаешь? Или как? А о чужих жизнях, которые подвергаются угрозе? Нет… Явно. Значит, так… Получишь взамен – другую. А эту… Лучше убрать. Эмиль прав. В музей…
– Но я…
Я была готова отстаивать свою машину. Но Дубинину надоело спорить. И, кажется, он не любил опаздывать, потому что дважды на свои часы покосился, прежде чем выдохнул:
– Сколько ты у меня времени отнимаешь!
Сказал и… буквально сунул меня под мышку.
Как карманную болонку, прижал к своему разгоряченному боку.
– Не устраивай сцен, Марфа. Живо сядь в машину.
– Мне не нужна твоя машина…
– Да кто тебя спрашивает? Я знаю, как лучше! – и неожиданно опустил ладонь на мою попку, сжал, застыл. – Ты-ы-ы?!
Не мог же он меня узнать!
Глава 5
Марфа
– Я, Марфа, новый внештатный сотрудник! Отпусти!
– Я не про то! – дыхнул на ухо горячо и жутко спокойно. – А про то, кем ты была на вечеринке.
– Не понимаю, о чем ты.
– Узнал.
Горячие ладони еще раз стиснули мою попку и с двух сторон зажали! Мои две крошечные половинки буквально утонули в его руках. Вот это лапищи – как раскаленные сковородки, на которых сейчас мои ягодицы едва не жарились и плавились от огня. Не мужик, а печка какая-то!
– Не знаю, кого, как и в чем ты узнал, но я…
– У меня тоже на тебя кое-что есть. Срам, – сказал обвиняющим тоном.
– Да плевать я хотела на твои зашоренные стереотипы.
– Общество так не думает.
– Ты мне сейчас угрожаешь? – спросила я, дернувшись. – Мне? Черный пиар – тоже пиар. И мне он пойдет на благо, а вот тебе… Тебе будет стремно видеться с близкими, родными, друзьями, которых много у пай-мальчика вроде тебя. Все будут смотреть и думать: фу, как ты мог… И тебе будет стремно-о-о!
– А тебе не будет, что ли? Ты вообще очередь к своей киске устроила…
– Что?! – выпучилась.
Вот кретин!
Через миг я засмеялась:
– А-а-а… Все понятно. Тебя в отдельную комнату не позвали, и обидно стало.
Дубинин запыхтел обиженно, я успела вывернуться, но задница горела.
– Фу. Еще не совал я свой прибор в дырку, которую по кругу распечатали! – скривился.
– Кого распечатали?!
Я покраснела. Этому слону удалось заставить меня покраснеть!
Он подумал, что я трахалась со всей этой конницей, что ли?!
– Кретина кусок! Я это даже комментировать никак не стану. Только скажу, что каждый думает в меру своей распущенности. И если тебя, Ростислав, так припекает воспоминаниями о вечеринке и в каждом намеке тебе видится самое грязное, то подумай о том, сколько в тебе скопилось… дерьма. Святоша хуев. У святых самые грязные мысли. Вот уж правда… Нет, это же надо, а… Придумать такое! – возмутилась я и обошла свою машину.
Хотела залезть внутрь, на ободах доеду. Похер…
Дубинин снова не позволил, отобрал у меня ключи.
– Сказал же. Не поедешь на металлоломе.
– А то что?
– Убьешься. Сядь в машину. Предложение действительно есть, и тебе оно, может быть, даже понравится.
Дубинин насупился, старательно отводил взгляд в сторону, а я… внезапно начала чувствовать себя опустошенной. Будто бы всего треть дня выпила из меня силы. И обидно было. Немного.
Да, вечеринка была явно с определенным уклоном, и желающие потрахались в свое удовольствие потом. Но ради всего святого – на какой вечеринке не трахаются, скажите?
Это же надо… Подумать обо мне – так.
– Медея, а позвольте узнать… Где вы нашли эту редкую модель… – вновь попытался наладить со мной контакт Эмиль Кароль.
Я живо обернулась:
– Жвачка есть?
– Да, вот новая пачка.
– Дай сюда!
Я живо открыла Ментос, высыпала на ладонь круглые подушечки.
– Открой рот! – и быстро затолкала туда все. – Сиди, жуй. Не смей называть меня Медеей. В миру я – Марфа и точка. Для тебя – никогда Медеей не стану! – повернулась, глядя перед собой. – Мы едем или как? Я бы на хромом жеребце дальше ускакала.
– Вот не надо… – глухо рыкнул Дубинин.
– На ишаке. Я хотела сказать, на хромом ишаке.
* * *
Дубинин
До конца поездки молчали. Кароль, кажется, обиделся. Но сидел с видом человека, который проглотил обиду. Главное, чтобы пачку жвачек не проглотил, а то мало ли…
Сиденье подо мной будто жгло зад. Я и так менял положение, и этак – все не то.
Когда неловкость поселяется внутри, даже самое удобное сиденье начинает казаться пыточным инструментом…
Марфа сидела, прямая, словно палка, с этой свой гривой на голове. Когда она вскинулась и отчитала Кароля, будто мальчишку, ее волосы взвились в воздух живыми змеями, и по моему телу скользнул такой ледяной холодок, а следом горячие мурашки прямиком к головке прилили. Ох как бешено…
Я проглотил вязкую слюну, пожалуй, до меня теперь дошло, почему Кароль трындел: «Если бы она до меня… снизошла!»
Ох, ебать.
В этот момент я понял и… вспомнил, кто нам ставил клейма…
* * *
Девушка в маске и потрясающем костюме львицы ходила вокруг каждого жеребца, выбирая, куда бы поставить метку. Правая рука разрисована под вид когтистой лапы, и создавалось впечатление, словно длинные, черные когти – настоящие.
Своего рода посвящение и клеймение жеребцов львицей под пристальным вниманием всех проходило в общей атмосфере разнузданности и веселья.
Львица просила показать себя, потом обходила жеребца и томительно выбирала, куда шлепнуть клеймо.
Мужчине, что был передо мной, пришлось подставить свою задницу, и именно туда ему шлепнули клеймо. Кажется, я немного рассмеялся. На тот момент все происходящее казалось мне не то чтобы возбуждающим, но больше смешным.
Львица мгновенно повернула голову в мою сторону.
Казалось, в прорезях ее маски замерцали янтарные глаза.
И…
Когда очередь дошла до меня, о-о-о…
Она поиздевалась хорошенько – рассматривала со всех сторон, щупала напоказ!
Когтистой лапой даже под яйцами пару раз провела, и у меня немного привстал…
Срамота.
Еще она просила показать ей бег рысью, водя меня по кругу на лассо, прежде чем поставить клеймо на пресс, а потом внезапно, когда я решил, что минуты стыда позади, вдруг сказала:
– Тпррру!
Пришлось остановиться.
– Чего хочет моя львица? – поинтересовался непосредственно организатор вечеринки – тот самый режиссер, развалившийся на низком диване.
В отличие от всех других, он не носил маску, но при этом был весь-весь разрисован потрясным боди-артом – то ли лев, то ли солнце. Кажется, два в одном. Скромностью точно не страдал!
– Даже не знаю, аппетитный вожак, правда?
Глава 6
Дубинин
Я хорошо запомнил, как сердце в груди немного дрогнуло после этого вопроса.
Давно я не испытывал таких эмоций, даже вспомнил, как ощущал почти то же самое давным-давно, еще когда интересовался и плотно занимался боксом. Такой же легкий мандраж у меня всегда был перед выходом на ринг.
Предвкушение, немного страха перед неизвестностью, желание победить.
И ужасно медлительная пауза в ожидании – что будет дальше.
Сучка ходила вокруг, водила меня, крутя своей попкой. И на эту попку в коротких золотых трусиках я насмотрелся столько, что даже родинку под правой ягодичкой разглядел.
Остальные ноги были скрыты шелковистыми брюками, крепящимися к поясу, наподобие того, к которому цепляли чулки.
Львица обошла меня кругом, начала гладить по заднице.
Я застыл.
Меня по жопке так никогда еще не гладили – усердно, неторопливо, похлопывая:
– Какой поджарый зад, словно наливное яблочко! Укусить хочется! Хороший, хороший…
– Хочешь его оседлать? – предложил организатор вечеринки.
Но…
Львица внезапно звонко шлепнула по моей заднице рукой, что была разрисована под лапу.
– Львицы не седлают жеребцов, даже таких, как этот! – и впилась ногтями глубоко мне в зад.
* * *
Несмотря на заверения, мол, львицы не катаются на спинах у жеребцов, много позднее все-таки сучка в золотых трусиках прокатилась на спине у каждого из жеребцов, размахивая кнутом, звонко шлепая по заднице.
Потом она брала под уздцы каждого и ненадолго уводила куда-то. Увидев, какими довольными они оттуда возвращались, с придурковатым видом, разумеется, я решил, будто они там трахались!
Потому что градус к тому времени уже был соответствующий, а барьеры нравственности падали с каждой минутой…
Меня оставили напоследок.
Томился, блять, как конь в стойле! Нет, я не то чтобы мечтал поучаствовать в групповушке. Просто… ох уж это подчеркнутое пренебрежение, когда Львица с уздечкой направлялась именно ко мне, а потом вжух – и сворачивала в сторону другого.
Каждый раз что-то поднималось, бурлило и… бурно оседало, как шапка пены на большой кружке пива.
И вот – она передо мной.
Больше никого из жеребцов не осталось.
Все та же процедура – уздечку на шею, повели тем же коридором, что и других, потом внезапно она притормозила у самых дверей.
Сняла с шеи уздечку и махнула рукой:
– Все, свободен!
Я, как дурак, не понял.
– Свободен, говорю! Иди… Пасись где-нибудь там!
Я запыхтел, даже немного разозлившись.
Что это… Всем дают, а мне?
Поэтому я упрямо пошел вперед, за ней и обхватил попку.
Такая маленькая, славная попка, что прямо ух, как жестко встал.
В ответ она застыла, но ненадолго ее оцепенение продлилось.
– Уберись! Живо! – рыкнула и… ткнула мне острой шпилькой в босую ступню.
Вообще-то больно.
У меня там синяк и кровоподтек остался!
Львица вывернулась из моей хватки так, словно была змеей, оттолкнула и быстро скрылась за дверью.
Я кинулся вперед, дернул, стукнул – заперто.
Не ломать же дверь…
Потоптался немного – внутри все кипело, бурлило.
На этот раз пенная шапка долго не оседала.
Чувствовал себя так, словно меня… умыли! О-о-о, какое неприятное это чувство.
Ради приличия я вернулся обратно с видом, будто… не знаю… Будто меня тоже осчастливили.
Хотя, конечно, это было не так. Меня в дураках оставили.
Как тяжело держать уверенную мину при таком раскладе. Но я попытался, двинулся на разведку, так сказать.
– Тебе досталось? – поинтересовался я у жеребца, который тусил возле небольшого фонтанчика.
– Еще как! – закивал. – А тебе?
– Само собой. Я же, блять, вожак… – сказал с видом превосходства. – И как тебе?
– Правила знаешь. Не обсуждаем. Не осуждаем. Иначе больше не пригласят или еще хуже, там… – показал рукой, имея в виду реальную жизнь. – Проблемы устроят. Не последние люди. Но в целом, это такой кайф… Я такого никогда не видел. Неебический размах… – посмотрел под высокий потолок, где конкретно сейчас выступали воздушные акробаты.
И я даже боялся подумать, сколько на эту поебень было потрачено бабла…
Хотя, если так подумать, я-то знаю, сколько заплатил за это, умножить на количество гостей…
Вот же срань, а?
Я за это кучу денег отвалил, а мне даже присунуть не дали туда, куда все совали.
Да что бы я… Еще хоть раз… На такие вечеринки пошел?!
НИКОГДА!
– Хорошо оттянуться! – кивнул на прощание.
* * *
Марфа сидела с прямой спиной, натянутой, как струна. Эмиль молчал на заднем сиденье. Один я ерзал и не мог находиться в тишине, включал музыку. Играла одна ерунда, я постоянно переключал волны.
– В твоей машине можно курить? – поинтересовалась Марфа.
Я смерил ее суровым взглядом. Еще и курит? Пепельница!
– Нет? – пожала плечами. – Жаль.
В груди зрело возмущение.
– Тебе бы не помешало. Вид такой, – фыркнула. – Выдыхай. Могу подсказать несколько дыхательных практик. У мужчин преобладает дыхание животом! – потянулась и похлопала меня узкой ладонью по животу. – Задействована диафрагма. Бытует мнение, что дыхание животом – это дыхание контроля. Не задействуешь верхнюю часть легких. Грудью почти не работаешь… Привычка держать все под контролем приводит к блокировке вот этой части… Больше эмоций, здоровяк, подыши грудью, выпусти!
– Вот как, значит. А если не держать под контролем, то что? – поневоле в голос просочилось ехидство. – Получаются бесконтрольные половые связи.
Марфа на это возразить не успела. Мы приехали. Молча заняли столик…
– Я на минуту, – отлучился Эмиль, но успел добавить. – Ме… Марфа, выбирайте все, что душе угодно. Я плачу…
Мы остались наедине. Друг напротив друга, одинаково потянулись к баллончику с дезинфекцией. Пришлось уступить…
– Валяй, спрашивай! – предложила Марфа, прыская себе на руки до локтя.
Я смотрел, как она это делает, и не выдержал, забрал.
– Ты сейчас все истратишь. Дай сюда!
В ответ она пшикнула мне в лицо. Я вдохнул пары спирта и закашлялся.
– Теперь спрашивай. Но только фильтруй… словечки.
– Ничего я спрашивать не хотел.
– Хоте-е-ел! Тебе же интересно знать, чем таким занимались другие жеребцы. Ну? – кивнула.
– Нет, – выдавил из себя со скрипом.
– Главный слоган всех вечеринок Константина Павлова – «каждый должен уйти довольным». Особенно если учесть, сколько вы, зажравшиеся богатеи, отвалили бабла за участие! Каждому жеребцу досталось по высококлассной шлюхе, снятой для вечеринки. Обросший слухами подвиг императрицы… В общем, по задумке Павлуши, каждого должна ждать своя награда. Каждому жеребцу – по своей шальной императрице – трахай в свое удовольствие! И вот эту… жеребьевку, кому какая шлюшка достанется, я и проводила персонально! Каждому ключик достался от номера! – заулыбалась. – А ты решил, будто бы я с каждым уединялась ради секса?! Придурок озабоченный!
– Вот как? – я сложил руки под грудью. – И чем докажешь?
– Что? Не буду я ничего доказывать. Озабоченному. Тьфу… Тема закрыта.
– Нет. Не закрыта. Почему это вдруг… всем дали, а мне нет? Придумала на ходу…
– Потому что ты всю вечеринку стоял с чистоплюйским видом. Не любишь отрываться, веселиться? Так не приходи! Павлуша несколько месяцев старался, я сама целый день на бодиарт потратила… для некоторых участников, и ты… Ходил там, тряс своими яйцами… С высокомерным видом. Меня такие святоши БЕ-СЯТ!
– А меня бесят такие распущенные девки… Вроде тебя!
– Только у тебя встал.
Рыжая беспардонно развалилась на диване и задрала ногу на сиденье.
Даже в приличном месте вела себя как у себя дома…
– Рогатку собери. Ты хоть и в хламиде до пят. Но рогатка есть рогатка. Не позорь меня…
– Расслабься. Тебе не помешает!
– А тебе… Тебе не помешает быть немного скромнее. Я тобой займусь, – хрустнул кулаками.
Глава 7
Дубинин
Марфа осталась сидеть, как и сидела, но глаза ее сверкнули.
Вся она такая, рыжая, конопатая, волосы цвета ржавчины, глаза – цвета мокрого песка.
Интересно, у нее там… тоже все конопатое? А пушок на писечке темно-рыжий?
Мне же не показали!
Да похер вообще… Но…
Отчего-то в пот бросило, жарко стало.
Еще эту родинку под задницей вспомнил…
Дышать стало тяжелее. Но я собой владел прекрасно, к тому же знал: каждому на пути господь отсыпает столько, сколько сможешь вынести, если проявишь должную стойкость.
И эта девушка как раз – вызов мне. Персональный…
Так что и относиться я должен к ней соответствующе – с должным терпением и пониманием, что мне потом воздастся.
Вытерплю эту мегеру конопатую, воспитаю в ней чувство скромности и научу приятно, прилично вести себя – и позже судьба меня вознаградит.
Как?
Даже не представляю.
Может быть, попадется мне позднее такая умница, красавица, как в сказке. Беречь ее буду, женой своей сделаю… Детишек настрогаем! В общем, род продолжу, как следует.
Поэтому я улыбнулся Марфе так любезно, как только мог.
Но она не оценила.
– Эй-эй, ну-ка… Живо… Сотри это маньячное выражение со своего бородатого лица.
– Я тебя воспитаю, – сказал внезапно хрипло.
Аж голос сел… И елдак не хотел униматься.
Давно не выгуливал на вольных хлебах. Бабы какие-то не такие…
Вроде бы симпатичные, а интереса ими заниматься нет.
– Не надо мне здесь… Педагогикой заниматься.
– Надо, Марфа. Тебе это… очень надо.
– Удачи, здоровяк. Думаешь, я стану тебя слушаться? – тряхнула своей копной, рассмеялась звонко. – Я могу тебя только О-Слушаться.
– Но работаешь-то ты на меня. Так?
– Так, – произнесла осторожно.
– И тебе эта работа вроде как очень нужна. Да?
– Верно, – ответила уже не так звонко Марфа, нахмурившись, пытаясь понять, к чему я веду.
– Или ты меня слушаешься, или… у-во-ле-на. За каким-то хером тебе нужна эта работа.
Я ткнул себя в грудь пальцем.
– Именно эта работа. И никакая другая. Так?!
Кажется, я попал в точку. В яблочко, мать его!
– О-о-о… – прошипела. – Ненавижу тебя! Ты…
– Ну? Ну? Что-что?
Я встал, потянулся. Марфа сжигала меня убийственным взглядом, от которого ноздри трепетали, а все ее тело напоминало проволоку – туго скрученную в замысловатую фигуру.
От ее взгляда яйца так и норовили поджаться. В крови еще гулял жар и воспоминания, как она меня на вечеринке то по яйцам гладила, то зад трогала, ничуть не умаляли возбуждения. И пахла чем-то таким, острым… И задница ее эта. С родинкой. Ну просто напрашивалась на штырь быть насаженной. Ох, блять, как натянутой до предела. Так, чтобы аж дышать не могла.
И несмотря на то, что член был готов проткнуть головкой небеса, козу эту рыжую я драть не собирался.
Цель у меня куда более высшая.
Я присел рядом с Марфой. Вернее, втиснулся. Она сама и не шелохнулась, мне пришлось ее двигать на диванчике.
– Значит, так. Первое, сядь нормально. Ноги сдвинь. Локти ближе к телу… Да что ты… враскорячку, е-мое. Ты ж девочка!
Враскорячку, тут, конечно, я погорячился. У этой девушки было потрясающее свойство прекрасно смотреться и в ультрасексапильном наряде, и в широченной хламиде до щиколоток, и даже тонкие руки-веточки смотрелись, будто ветви ивы.
– Сидеть, как девочка?
– Да.
– Так, может быть, покажешь?! – облизнула свои губы. – Как сидят девочки? А я со стороны посмотрю.
– Вот так… – показал. – Давай, попку назад, спинку ровнее, плечи раскрой, подбородок повыше.
– То есть мне сидеть, как будто в заднице палка торчит.
– Тебе бы вставить в эту непоседливую задницу чего потолще, чтобы помолчала! – добавил я. – Но да. Сидеть ты будешь ровно.
Но, едва я отошел, она снова села, как прежде.
– И что это значит?!
– Вот так сразу ты от меня идеальных результатов не добьешься. Сегодня я выполнила твое задание и попробовала сидеть, как будто меня посадили на кол.
– На кол насадили. Отлично. За языком следи. Иначе кое-какой другой кол полировать придется.
– Где ваши манеры, Ростислав?! – мгновенно села, как приличная барышня.
– Там же, где ты свою целку потеряла.
– Надо же, а я думала, что вы – натурал и по членам не скачете! – добавила и уткнулась в меню.
И до меня только спустя секунду дошло, как она меня обставила.
Я встал и отодвинул свой стул, сжал пальцы на тонком плече рыжей.
– Пошли.
– Куда? Зачем? Эй… Отпусти, куда ты меня тащишь?!
– Покажу тебе своего натурала… – фыркнул. – Убедишься. Там все как надо. На женские прелести встает. Даже на такие скудные, как твои…
Глава 8
Марфа
Я до самого последнего момента не верила, что этот мужлан решит продемонстрировать мне свой прибор.
Даже когда мы оказались в туалете, а я – задвинутой в угол между стеной и раковиной, не верила.
Не верила до тех пор, пока он не потянул вниз штаны.
А там из трусов, чуть выше резинки, уже выглядывала толстая головка эрегированного члена.
– Эй… Ты что… Ты что! – завопила. – Убери!
– Поздно. Процесс запущен! – прогрохотало чудовище и потянуло ко мне свои огромные ладони.
Лапы у него жуть какие волосатые.
Просто мамонт.
И сам он – внешности не привлекательной. Мужичара просто!
Невоспитанный!
– Хам, и это ты называешь манерами хорошими? – разозлилась я.
Тем временем горячие ладони жмакнули меня за грудь, а бедра мужика прижались, толкнувшись в мои.
– Да как тебя, такого озабоченного, на улицу выпустили?! Ты… Ты вообще манерам не обучен. Чему ты меня научить можешь? Живо убрал! – сказала я как можно громче.
Вышло немного пискляво.
Мой запал никуда не делся, но гонора было маловато.
Тем более когда такой возбужденный зверюга прижимался, трогал, дышал часто.
Еще эти пальцы сновали по моему платью, сгребая грудь.
– Какие у тебя титечки… Крохотные. Но… – сжал пальцами, и сосок вытянулся. – Дерзкие малышки. Ох… Без лифчика ходишь, что ли? Ну ты и мадам…
Дубинин потянул вверх мое платье, задирая его и матерясь, что оно такое длинное.
Потом резко развернул меня лицом к зеркалу и шлепнул по заднице.
– Сейчас посмотрим, какая из тебя львица… – толкнулся бедрами в мою попу.
В руках этого бугая я начала чувствовать себя пылинкой.
Что еще хуже, пылинкой, с мнением которой считаться будто бы никто и не собирался. Возмутительно просто!
Ладонь стиснула мою попу, лаская.
Я поняла, что еще немного, и этот абориген, желающий мне доказать собственные натуральные предпочтения, вот-вот меня трахнет.
Насадит на кол, отшпилит до звона в каждой клеточке тела.
И плевать, что вообще-то… некоторые только встают к этому часу!
Плевать, что заведение приличное. Его денег хватит, чтобы «извиниться за небольшое недоразумение»!
Сбежать?
Но куда…
И вот эта волосатая лапа уже закинула юбку платья мне на спину и тронула мои плавки.
– Марф, а что же трусы такие… не сексуальные?
Однако взбудораженности в голосе это ничуть не убавило.
Хоть и плавки на мне самые обыкновенные, в голосе Дубинина было столько жара, сколько не было и в мартеновской печи.
Вот так и отымеют.
В первый рабочий день!
Да к черту эти споры…
Боже, ну что же делать?
* * *
Дубинин
Давно надо было пар спустить. С кем-то.
Глядя на эту спичку, у которой даже на спине виднелась россыпь конопушек, я вдруг подумал, что на елдак такую кроху натянешь – будто хомяка на пушку.
И только эта мысль промелькнула, как рыжая грива вдруг скользнула в сторону.
– Куда? – рыкнул ласково, прижался.
Спичечка тонкая.
Был готов, что она выкинет что-то, но… тело вдруг обмякло.
– Эй.
Ничего. Спичка с огненной гривой перестала отзываться.
В обморок, что ли, хлопнулась?
Притворяется.
Но… не похоже. Руки плетьми повисли. Голова мотыльнулась.
А я… блять… Аж стремно!
С копьем наперевес. Со спущенными штанами.
Второй раз за утро.
Как маньяк.
Не меньше…
– Марф? – позвал осторожно.
Притворяется, хитрюга!
Но было не похоже. Даже кожа побледнела.
– Ростислав, стыдоба на твою голову. Правильно батя говорил, тебя сечь надо! Ремнем мало, надо дрыном! – ругнулся. – Господи, блять, вытрусил свое хозяйство.
И что же делать?
Марфа без чувств.
Такую ношу на пол не опустишь, но и с трусами, которые тоже грозили сползти вниз, а хозяйство торчало головкой вверх, надо было что-то делать.
Подбросил легонькую Марфу на плечо, придерживая. Второй рукой быстро заправил срам, кое-как штаны – вверх и побежал.
– ВРАЧАААА!
Официанты, лениво перебрехивающиеся от скуки, подпрыгнули и понеслись в разные стороны.
Меня быстро проводили в кабинет администрации, даже сунули под нос аптечку какую-то. Нашел нашатырь, сунул под нос Марфе, она взбрыкнула, будто бешеная кобра.
Ногой так резво махнула, что пузырек с нашатырем опрокинулся на меня.
Резкий запах!
Зеваки, стоящие в дверях, бросились врассыпную.
Марфа, выпучив глаза, вдруг схватилась за мои плечи и вскарабкалась по мне, будто обезьянка.
Вжух – и нет ее.
Я следом за ней, глаза режет, дышать нечем.
Пока сообразил, что надо кофту стянуть, пока дотащился до туалета, ополаскивая, как мог…
В итоге вывалился на свежий воздух, полуголый.
Глаза жутко красные. Рожа, наверное, зверская.
– Что здесь происходит? – раздался удивленный голос Эмиля.
Краем глаза я заметил, как огненный вихрь двинулся в его сторону.
– Скажите, Эмиль, а ваше предложение еще в силе? – затараторила Марфа.
– Исключено! – отрезал я. – Мои работники налево за подработкой не ходят. Усекла? Я в десять раз больше заплачу, и ты НЕ БУДЕШЬ на стороне работать.
– Эй! – возмущенно запыхтел Эмиль. – А как же наше предложение? Сотрудничество. Я думал, ты поможешь мне договориться с Марфой.
– Вот мы и договорились, – ткнул себя кулаком в грудь. – Не видишь, что ли?
– Я всего на пять минут отошел, у меня разговор важный был… – занудел.
– Вот и займись. Важным. К моей работнице не суйся.
– А знаешь, я думаю… Думаю, что вкус проигрыша не такой уж мерзкий! – хлопнула в ладоши Марфа.
Она сделала жест, будто умывала руки, поглядывая при этом на меня.
– Так и скажу девочкам. Возникли обстоятельства непреодолимой силы. Пусть Сеня празднует! Виолетта говорила, что в офисе Дубинина хорошие условия… Надо же, даже Кресс иногда ошибается, – пробормотала себе под нос.
– Стоп! Виола? Виолетта Кресс? – спросил я. – Ты знаешь Виолу?
– Знаю ли я? Она моя подруга!
– Твоя подруга?
– Моя подруга!
Рыжая нашла в одном из карманов своей хламиды телефон и быстро показала фото с Виолеттой.
– И ты только сейчас об этом сказала?
– А что? Это имеет какое-то значение?
– Разумеется! С Виолой у меня теплые приятельские отношения, мой друг от нее без ума. Не думал, что у разумной Виолетты Кресс в подругах может числиться… Впрочем, это неважно. Приношу свои извинения.
Рыжая подскочила.
– Что-что?
– Приношу свои извинения.
Я поднялся.
Кругом – зеваки. Я полуголый, все же. Кароль переводил взгляд с меня на рыжую и обратно. Я сделал шаг в сторону Марфы. Она сощурилась, напряглась, но не драпанула.
Я дотронулся до ее кисти, сжал между своих ладоней.
– Еще раз прошу прощения.
Она смерила меня этим своим ужасно пытливым взглядом, который въедался под кожу и причинял неудобства, как песок, насыпавшийся в труханы на пляже.
– Ради Виолы, значит? – процедила.
– Да. Извини. В общем, давай заново. Тебе нужна работа, мой офис к твоим услугам. Я требовательный, но справедливый. Прилежно выполняешь свою работу, получаешь о�