Начать заново

Начать заново

Глава 1

Новые горизонты

Иногда ты забываешь о совершенно простых вещах, когда колесо времени закручивается, и ты бежишь, как белка на потехе у заездных циркачей, спеша сделать дела, которые, может, не так уж и важны? В такой суете теряется ощущение настоящего себя и меньше ощущается сам мир в абсолютном своем великолепии. Парадокс: спеша прожить жизнь, мы забываем о простом сейчас, которое и есть наша жизнь.

Думаем ли мы о том, как прекрасно наслаждаться моментом настоящего: где ты, с кем ты, какого ты возраста, как ощущает себя тело, что за погода за окном? Самые банальные вещи могут принести удовлетворение. Пожалуй, оценить всю прелесть совершенно обыкновенных явлений мы способны лишь, когда их лишаемся.

Так я ответила себе на вопрос о том, для чего же нам даны эти самые взлеты и падения, горести и радости. И ответ до банальности прост – для более глубокого ощущения жизни. Получается, тени даны нам, чтобы видеть картину в объеме. Иначе, что ты увидишь на холсте, выкрашенном лишь в светлые цвета?

Вот и сейчас я точно во сне вспоминала, что всегда любила весну. Картинки мелькали перед глазами кадрами: шелест молодой листвы, нежные бутоны на вишне и яблоне. Как же хорошо было тогда. Я всегда ждала весну, чтобы вновь воскресить в душе ощущение праздника. Цветень. Мой любимый месяц в колесе года. Это время, когда хочется просыпаться пораньше и весь день быть на природе, чтобы застать тонкую красоту момента: услышать соловьиные трели поутру и теплыми сумерками, вдохнуть полной грудью запах весенней грозы, которую все чаще сменяет ослепительное солнце.

Когда я училась в пансионе, мадам Горшман – мастер по живописи, выгоняла нас на пленэр, и мы рисовали часами, сидя на маленьких складных стульчиках. Признаюсь, это было истинное удовольствие. Не то чтобы безумное количество эскизов радовало меня, когда раз за разом наставница рвала листки напополам или недовольно поджимала губы. Просто в это время было так много сочных красок молодой листвы, которая лишь раз в году наливалась таким ярким зеленым цветом. А как она пахла!

Земля, напитанная влагой за сезон, источала приятный аромат мха, чернозема, новых ростков. Вокруг взрывались бутонами цветы: лимонный лилейник, нежно-лиловая сирень, касатики-ирисы, звенящие своими маленькими головками ландыши. Все благоухало, воздух был остро-свежим поутру и ласково-теплым днем, а наполняли его пьянящие ароматы весны. И это всегда вызывало такое чувство на душе, что все только начинается, новые горизонты впереди!

Кадр за кадром: солнечные зайчики игриво проскальзывали сквозь еще прозрачную салатовую листву яблони, ветвей которой практически не было видно за гроздьями распустившихся белых бутонов. Нежный ветер ласкал кожу на шее, путался в длинных темных волосах. Туфли были сброшены, и мой юный смех раздавался по всему саду.

Вот новая любимица решил отвлечь меня от «домашних заготовок» для мадам Горшман весьма нетривиальным способом, вылизав моё лицо. На складках голубого платья теперь виднелись следы травы и лап питомицы, которую приютил наш старый конюх Эрнст. Собака была дворняжкой, попавшей в руки дядюшки Эрнсту по чистой случайности. Естественно, матушка была против лишней живности. Но светло-бежевая блестящая чуть удлиненная шерсть, красивая морда, умные шоколадные глаза и хороший нрав новой питомицы выгодно отличали её не хуже любого породистого терьера, что были модны у аристократов Россарии, и строгая матушка на сей раз разрешила оставить щенка, который умилял просто одним своим видом.

– Лори! – хохотала я, отбрыкиваясь от ласкового зверя, заинтересовавшегося моими эскизами. Дружелюбная по своей натуре, она всеми силами пыталась добраться до лица и вылизать его начисто. Но я отбрыкивалась. На светло-изумрудную траву рассыпались листы мелованной бумаги, на которых виднелись изящные эскизы ветвей яблони с миндалевидными соцветиями крупным планом, выполненные в нежных оттенках пастели.

– Эверис! – окликнул меня родной голос, я вскинула голову и, придерживая шляпку с белой лентой, с неподдельным нетерпением бросилась навстречу отцу, повиснув у него на руках. Он бережно прижал меня к себе большими ладонями, подсаживая на локте, не давая непоседливой собаке тоже вскарабкаться в его объятия.

– Совсем большая стала, – улыбнулся он открытой светлой улыбкой, ласково трогая меня за маленький еще девичий подбородок.

Мне было одиннадцать, но я уже считала себя невероятно взрослой дамой, которой еще дозволены шалости. Естественно, матушка так не считала. Какие шалости в моем возрасте? Впрочем, это ее мнение. Ноэль была со мной согласна, как и мой отец, и вместе они поощряли причуды юности.

– Покажешь мне свои рисунки? – оглядел мои измазанные пастелью пальцы Вергард Вермхольд. Его медовые глаза, в уголках которых всегда крылась смешинка, никогда не укоряли за неподобающий вид или веселье, непозволительное в «приличном» обществе. И я страстно любила его за то, что он всегда был за меня и не пытался меня переделать. Только вот поняла я это уже потом, когда выросла. Тогда же я просто обожала отца за доброту, магию и приключения в его лаборатории, в которую он иногда брал меня с собой.

Взгляд отца сместился за мое плечо, и я увидела, как с крыльца к нам торопился дворецкий с зажатым письмом в руке.

– Юная госпожа, вас ищет матушка, – Брам оглядел с бесстрастным выражением лица мой внешний вид, и протянул письмо отцу. – Срочно.

Одной рукой отец бережно поставил меня на землю, другой забрал письмо и вчитался в строчки на дорогой бумаге с золотым гербом в виде льва в круге – это была эмблема императора.

– Красивый, – провела я по выпуклой печати на конверте и заметила, как привычно мягкое выражение лица папы сменяется беспокойством и небольшой складочкой между бровями.

– Что-то стряслось? – спросила я, привыкшая к тому, что отца частенько вызывали в командировки.

– Обсудим позже, цветочек, – убрал он бумагу в конверт.

В этот день я видела его в последний раз перед тем, как он уехал на фронт. В тот момент я еще не знала, что письма умеют разрушать жизни.

– Юная госпожа… – донесся до меня смутно знакомый голос, который вновь и вновь продолжал звать. Брам, что тебе надо? Я поморщилась, когда пространство мягко пошатнулось, как на волнах, а в глаза хлынул яркий свет, заставляющий спрятать лицо.

Воспоминание-сон развеялось, оставив после себя эту неуловимую дымку прошлого. Чуть пошевелившись, я поняла, что шея затекла, как и все тело, а правую ногу, подоткнутую под себя, закололо сотней иголок, напоминая, что каждой конечности нужен кровоток, а хозяйка оных заснула абы как. Я выставила руку, заслоняя солнечный свет и слепо заморгала. Темный силуэт мужчины всматривался в меня, но почти тут же отвернулся, хрипло проговорив:

– Очнулась. Вот и ладушки, вот и хорошо. Мы на месте, – мягко заговорил дедушка, в котором я опознала пилота дирижабля. Он закопошился у панели приборов, а я на секунду прикрыла глаза, переваривая случившееся, точно дурной сон. Череда событий вспыхнула тлеющей страницей моей жизни. Она сгорела точно пергамент в один миг, буквально за час, осыпая пеплом мои мечты и планы.

Говорят, темная магия имеет особый привкус и след. Теперь я точно знала, что носители темного дара действительно могли разрушить жизнь на корню. Байки – не сказки. Впрочем, Коэн Далл совершил невозможное практически без нее. Он одновременно и разрушил, и спас мое будущее, бросив финальную спичку на красивые листы намеченной судьбы. И сейчас, когда слова, что когда-то сказала мне цыганка на площади Истана, вспыхнули в голове, то я поняла их глубже: «Иногда следует сжечь мосты прошлого, чтобы увидеть дорогу в будущее». И я сжигала, вернее это был принудительный пожар.

– Леди, – вывел меня из водоворота мыслей голос пилота, – за той дверью есть вода и полотенце. Что-то мне подсказывает путь еще долог, – обвел он меня понимающим взглядом, на что я благодарно кивнула и, размяв затекшие конечности, скрылась за указанной дверью.

За все то время, что я читала письма, а затем, как припадочная, рыдала, Бакстер не проронил ни одного уязвляющего комментария. Он вообще молчал. Лишь когда я успокоилась и притихла, видела его сочувствующий взгляд. Но по имени он меня ни разу не называл и вообще никаких вопросов не задавал, за что я была ему благодарна вдвойне.

Нужник был скромен, но чист. Хорошо, что вообще был. Я плохо разбираюсь в дирижаблях, но, кажется, раньше таких удобств не было и в помине. А модель явно претендовала на звание «ретро». Раковина с медным краном зазвучала натужно, а когда сподобилась, то выплюнула ровную небольшую струю. Я поспешила умыться холодной как лед водой и вытерла лицо стареньким, но пахнущим щелоком полотенцем.

В мутное зеркало на меня смотрела девушка с абсолютно потерянным взглядом и покрасневшим от слёз лицом. «Красавица», ничего не скажешь. Еще какое-то время я постояла и поплескала в лицо водой, а затем натянуто улыбнулась в зеркало. Вышло фальшиво, но предаваться унынию долго – не в характере светлых колдуний рода Фэлс, и пусть теперь меня зовут Таяна Тесс, рождения моего этого не отменит.

Когда я вышла, Бакстер уже открывал дверь и взял на себя багаж. Мне стало неловко, что пожилой человек будет таскать мой скарб, но старик от меня только отмахнулся.

– Мужчина должен быть в любом возрасте мужчиной, – нравоучительно произнёс старый пилот.

Скрипнула дверь и из проема на меня подул жаркий полуденный ветер. И вроде и родной, но такой чужой. Сощурившись от яркого солнца, я вышла за Бакстером, казалось бы, на ту же опушку, с которой и началось мое «приключение» на дирижабле, за исключением одного: Россария в основном располагалась на равнинах, а эта земля представляла собой не просто лес, а мягкие «волны» холмов с глубокими синими тенями. Небо казалось низким, а облака точно взбитые сливки ложились десертом на зеленое «море». Даже воздух казался другим – чужим.

Мы устремились вглубь березовой рощи, тоненько звенящей от теплого летнего ветра. От наших шагов то тут, то там вспархивали зяблики, суетливо перепрыгивая с ветки на ветку, о чем-то беспокойно переговариваясь. Вдалеке слышался методичный стук красноголового дятла, и эхом разносился голос пестрой кукушки, из высокой травы то и дело волнами стрекотали цикады, втягивая и надувая полосатый живот, приглашая крылатых «подруг» на свидание. Какофония леса убаюкивала и успокаивала. Хотелось снять обувь и пройтись босиком, вдохнуть упоительно сладкий запах трав. Прямо как в детстве. Вот только я уже другая, как и обстоятельства. Повзрослевшим девочкам велено делать, что должно. А, собственно, какой у меня выбор?

С холма, с которого мы вышли, виднелась долина и скромное поселение с соломенными изогнутыми крышами. Из труб шел сероватый дымок, а рядом с уютными постройками практически сразу начиналось золотистое поле, с которого во всю уже собирали пшеницу местные жители. На солнце то и дело поблескивали серпы и крестьянское золото – будущий хлеб. Время жатвы – самая горячая и рабочая пора. Мы устремились вниз, пахнуло навозом, заржали кони, я повернула голову, и стадо примерно в сто голов спешно переместилось от нас в сторону обозначенного хиленькой оградкой стойбища с характерным топотом по земле.

Все люди сейчас в основном были на сборе урожая, и, когда мы дошли, то Бакстеру пришлось еще поискать кого-то из местных. Около свинарни крутился чумазый гольдский мальчонка лет двенадцати, смеривший нас настороженным, но любопытным взглядом. Мой провожатый достал пару медяшек и подозвал парнишку, что-то сказав ему на гольдском. Естественно, я ничего не поняла. Затем дедушка обратился уже ко мне:

– Возьмешь еды и поедешь до станции. Там купишь билет на поезд до нужного тебе города, – проговорил мужчина. – Мальчишка проводит.

Из соседнего дома вышла взрослая гольда в сером платке на голове и таком же фартуке, надетом поверх темного длинного платья. Сначала взгляд ее выразил беспокойство, меж темных бровей пролегла складка, но, когда она увидела Бакстера, то приветливо улыбнулась ему. Сложив руки перед грудью, они раскланялись, а дальше о чем-то застрекотали на местном диалекте. Затем женщина передала нечто, завернутое в хлопковую тряпицу. Вероятно, ту самую провизию.

– Держи, – передал мне будущий завтрак пилот и вновь раскланялся с женщиной, вслед за ним я тоже неловко согнулась, приложив руки к груди. – Пойдем.

Бакстер повел меня за мальчишкой, обогнувшим дом. Тот ловко взобрался на дрогу, запряженную хорошенькой шоколадной лошадкой. Когда мой саквояж был загружен, сама я аккуратно водрузилась на скрипнувшие доски, а мальчонка пришпорил кобылку, мужчина окликнул меня:

– Удачи вам, юная госпожа!

– Спасибо, Бакстер! И вам! – я помахала доброму человеку рукой и заскользила взглядом по абсолютно чужой земле, которая должна была стать мне убежищем или даже домом – кто знает. Еще недавно я планировала работать в ведомстве по рекомендации Далла. Даже самой сейчас смешно.

До станции ехали с полчаса, мальчонка сначала косился на незнакомую гостью, но потом стал что-то мне говорить. Я безуспешно пыталась объяснить ему, что не понимаю гольдского, но он то и дело показывал куда-то руками, жестами объясняя непонятливой чужачке, что за тем холмом течет река, где ловят огромную рыбу, в соседний лес ходят на охоту на рогатых и собирают ягоды.

На каком-то случайном поле он даже остановился, что-то высматривая. А когда мохнатая головка высунулась из-под кочки, то даже я привстала с телеги. То тут, то там, как болванчики, высовывали коричневые мордочки луговые собачки, как звала их Ноэль, или по-простому – сурки. Милые толстые тушки точно играли в игру «посмотри на этих чудаков», которые таращились на мирного зверя. Улыбка сама собой растянулась на лице при виде забавного зрелища, и мальчонка, довольный собой, вновь пришпорил лошадку.

Станция располагалась также в поле, возвышаясь лишь небольшим помостом. Кроме меня здесь никого не было, и я была рада, что мой маленький провожатый остался и подождал поезд вместе со мной. Через двадцать минут я услышала характерный звук приближающегося состава. Вдалеке рельсы выходили прямо из горы и оттуда же выкатилась железная махина с визгливо выпущенным паром из трубы. Помахав провожатому, я зашла в поезд и, показав проводнику город на карте, оплатила проезд. Жестами гольд объяснил мне, что ехать не больше четырех часов, и проводил до общего вагона с сиденьями.

Пассажиров было немного, что позволяло ехать в достаточном комфорте. В сон клонило нещадно, но я боролась с накатывающей дремой. Час за часом сменялся пейзаж, народу становилось больше и все охотнее мы останавливались в городах, дома которых были построены из кирпича, а изогнутые крыши постелены бурой или серой черепицей. Каждый город был в своих цветах, но архитектура тут была единой.

Город Ассам, указанный Даллом, располагался недалеко от столицы Эрданет и почти радушно встречал меня пылью, духотой и толпой народа, снующей по перрону, точно стая рыбёх. Пока я доехала – я спарилась в своем костюме, на который посматривали, мягко скажем, не очень одобрительно, но снять куртку не решилась. И, да, я была в брюках. Насколько я поняла, гольды не поощряли подобной моды. А, может, на меня косились, потому что я не местная. К тому же – россарийка. А мы издревле вели непримиримые войны с мангольдами. Думаю, они чуяли меня на уровне инстинктов. А, может, опять же – это мое расшалившееся воображение, и теперь мне везде мерещатся враги.

Поезд загудел, зашипел и наконец остановился. Крепко перехватив саквояж и оправив сумку, я вышла на перрон и просто пошла за остальными. Первое правило путешественника: толпа выведет тебя туда, куда нужно большинству.

Активное движение повозок по мощеным проспектам поднимало пыль. Пришлось поискать свободного возницу, которого то и дело перехватывали быстрее, чем я намеревалась подойти. Я смекнула что к чему, быстро подскочила впереди зазевавшегося гольда и затыкала в адрес на карте. На пальцах мы объяснились об оплате – и снова дорога.

Город был симпатичный: много зелени, тесно построенные разноуровневые домики с игрушечными черепичными крышами, как из сказки. А еще тут и там стояли бронзовые статуи, изображающие местных духов и драконов с вытянутыми, как у змеи, телами.

Когда я проезжала по главной улице, глаза то и дело цеплялись за красивые вывески дорогих салонов с пестрыми витринами. Вдоль дороги часто встречались маленькие домики-дворцы на каменных подставках. Там могла жить разве что птичка, но каждый был произведением искусства. И вряд ли бы гольды стали так раскошеливаться на скворечник.

Издалека я увидела возвышающееся здание администрации и центральную площадь с памятником какому-то важному деятелю, но с такого расстояния черты лишь угадывались.

Я разглядывала идущих по улицам гольдов, которых в Россарии днем с огнем не сыщешь. Все поголовно были темнокожи и с узким миндалевидным разрезом глаз. Мода здесь была скорее местного характера, чем западного, но последнее тоже встречалось. Девушки носили что-то вроде халатов с широкими рукавами и широким поясом. Волосы заплетали и вставляли в них спицы, а кто побогаче – спицы с самоцветами или затейливыми подвесками. Мужчины же одевались в брюки и укороченный до бедер халат с широким поясом. Многие открыто носили оружие, а волосы средней длины завязывали в хитрый пучок на затылке.

Вскоре с шумных улиц повозка въехала в более обособленный и явно обеспеченный район, проехав кованные ворота, около которых появился страж и спросил: куда едем и в какое владение.

Здесь у каждого был свой земельный участок с садом – и крестьянским духом тут и не пахло. По специально выделенным тротуарам вдоль зеленых насаждений гуляли гольды в легких, но закрытых платьях на западный манер, а в руках держали по ажурному зонтику, защищающему темные макушки от палящего солнца.

Около фонтана мы повернули налево и подъехали к большому особняку. Некоторое время я таращилась на богатое имение, совмещавшее в себе черты и запада, и востока. Почему-то меня начали одолевать сомнения, а туда ли меня привез возница. Пришлось еще раз переспрашивать адрес, но мужик ткнул в карту и вновь показал на дом, уверяя, что мы приехали точно по адресу. Что ж, похоже, у Далла даже ссылка не может быть обычной.

Как ни странно, охрана меня пропустила, когда я назвала имя Таяна Тесс, и даже проводила до парадного входа. В богато обставленном холле меня встретил дворецкий явно фарансийской национальности. Он о чем-то начал меня спрашивать, но быстро смекнул, увидев мой растерянный вид, что гостья не говорит на гольдском и живо переключился на дэрнский диалект. Последний был принят за всеобщий во многих странах на континенте и некоторых островных королевствах.

– Господин Далл будет через минуту, – невозмутимо вежливо проговорил мужчина, представившийся как Рауль.

От знакомой фамилии по коже пошел холодок. Но не прошло и нескольких секунд, как из смежного коридора в богатом холле, послышались спешные шаги по начищенному голубоватому мрамору с серыми прожилками.

– Он нарочно провоцирует меня! – раздраженный мужской голос эхом отразился от стен. – Скажи Хилберту, что это мое последнее слово!

По светлому коридору с вытянутым ввысь арочным сводом шел широкими шагами высокий мужчина в сером костюме. Рядом с ним быстро перебирал ногами другой – толстенький, круглолицый и лысоватый, в коричневом старомодном одеянии, в очках и с очень серьезным выражением на лице. Оба не были гольдами, а разница в росте и комплекции смотрелась достаточно комично, хоть и смеяться мне не хотелось. Мужчины вышли из арки, и, заметив меня, сбавили обороты, но продолжили разговор:

– Я передам ваш ответ господину Морроу, – полный мужчина бросил на меня быстрый взгляд круглых маленьких глаз и покрепче перехватил кожаную папку в руках.

– Уж передайте, – процедил светловолосый мужчина, а затем резко развернулся ко мне, щёлкнув туфлями по мрамору. – А сейчас у меня дела! – всем своим видом он говорил о том, что визитеру пора раскланяться, а я и есть эти многозначительные «дела». Дворецкий мигом принес визитеру его шляпу и зонт, а в дверях «круглый» господин вежливо кивнул нам всем.

– Всего доброго!

– До встречи, – также процедил Далл с подтекстом, что в разговоре точка еще не поставлена. – Леди? – улыбнулся он, осматривая меня с головы до ног, намекая мимикой, что дама в пыльных брюках вряд ли напоминает приличную девушку, о которой писал ему профессор Коэн.

По крайней мере в письмах Далл уведомил меня, что в Ассаме меня ждет доверенное лицо, которое поможет затеряться на несколько лет. Мое амплуа он тоже не забыл описать. Не упомянул лишь о том, кто этот благодетель, готовый приютить чужестранку. Но, похоже, господин, стоящий передо мной и носящий одну и ту же фамилию с дэрнийским демоном, вряд ли являлся случайным однофамильцем. Везде-то у него должны быть сюрпризы!

– Таяна Тесс, – представилась я новым именем, почерпнутым из документов, стараясь не сильно разглядывать мужчину и не переминаться с ноги на ногу, как усталая гусыня. Уж этот образ точно не вписывался в роль благовоспитанной леди.

Однофамилец Далла был высок, конечности казались более длинными из-за внушительного роста, телосложение – скорее астеничное, чем плотное или атлетическое, лицо было вытянутое с заостренными чертами. После мангольдских лиц светлые глаза и пшеничные волосы приковывали взор, а мимика выдавала человека сложного характера. Он был дэрнийцем, и совсем не похожим на лощеного Далла. Но что-то неуловимо схожее объединяло этих людей. Может, энергия?

– Да, да, я понял, – чему-то развеселился мужчина, отчего мне стало неловко. Я действительно была сейчас похожа больше на наемницу, чем на леди, но обсмеивать с порога незнакомку тоже не лучшая манера. – Что ж! Предлагаю тебе переодеться и освежиться, а потом мы с тобой поговорим. Рауль! – резкий оклик прислуги даже меня заставил вздрогнуть, но мужчина, похоже, был привычен к такой экспрессивной манере господина Далла. – Проводи это милое создание в гостевую спальню в восточном крыле. А когда мисс Тесс закончит, я жду ее в своем кабинете, – и, заложив руки за спину, он неспешно пошагал широким шагом обратно в коридор, насвистывая восточный мотивчик.

Странный мужчина, право слово. С этими мыслями я и шла по красиво обставленному особняку. Рауль быстро распрощался со мной, и я наконец-то сняла куртку. Отведенные мне комнаты находились на восточной стороне второго этажа с видом на ухоженный сад, где даже сейчас несколько садовников что-то делали на изумительных клумбах с огромными красными розами под моим окном. Я распахнула ставни, несмотря на парящую жару. Похоже, скоро ливанет. Это ощущение предвестников грозы в воздухе ни с чем не спутаешь.

Справа стену обвивал дикий виноград с узорчатыми листьями и крепким стволом. Территория сада была большая даже на первый взгляд. В центре играла бликами вода в красиво изогнутом по краям водоеме, который изящной дугой пересекал деревянный мост, деля его в узком месте на два пруда. Цветы на поверхности воды выделялись ярко-розовыми пятнами с зелеными овальными лепестками. По периметру тут и там располагались островки с ухоженными кустами, пампасной травой и цветами разных оттенков и видов. Затейливыми узорами были высажены декоративные деревья. В левом углу располагалась резная беседка с традиционно изогнутой крышей. Тот, кто занимался дизайном сада, имел поистине замечательный вкус, собственно, как и тот, кто обставлял дом.

Звук открывшейся двери заставил меня испуганно обернуться. Хрупкая девушка в одеянии горничной заученно присела в книксене.

– Простите, мисс, если напугала, – тут же произнесла она. – Меня зовут Анабель. Я здесь, чтобы помочь вам с ванной, – кинула она взгляд на дверь, за которой, похоже, и скрывалась уборная.

Я кивнула, затем, очнувшись, спрятала руки за спину. Демон! Про метки забыла! Чуть не хлопнула себя ладонью по лбу за собственную беспечность. Сунувшись внутрь, я увидела, как Анабель уже набирала ванную, стоявшую на золотых лапках.

Что и говорить, все было дорого и со вкусом. Бежевый мрамор, большое зеркало у двойной раковины, врезанные полочки со всевозможными стеклянными баночками разных цветов и ароматов, аккуратно сложенные белые махровые полотенца. Все кричало о том, что семья Даллов очень богата и даже гостей принимает с шиком.

– Добавить розовой воды? – спросила она, открывая флакон, на что я лишь рассеяно кивнула.

– Анабель, – быстро позвала ее, пряча руку за спину, – дальше я сама. Зайди за мной через двадцать минут.

Девушка рассеянно захлопала глазами, но согласно кивнула:

– Как вам будет удобно, – она подошла, распахивая створки, встроенные в стену. – Здесь халаты, тапочки и большие полотенца. По всем нуждам обращайтесь ко мне. С этого дня я – ваша личная горничная. Буду рада служить, мисс Тесс, – она присела в книксене, отчего мне стало неловко. Давно я не жила в подобных условиях…

– Можешь идти, – отпустила я ее и, взяв пару душистых флаконов с мылом, влезла в теплую пенящуюся воду.

Пахло изумительным розовым благовонием, и я тут же почувствовала себя холеной аристократкой. С моим темпом жизни, работой и учебой у меня не было времени на такую вот релаксацию. И, похоже, зря. Хотелось растечься по бортику топленым маслом и расслабиться, но загадочный хозяин поместья ждал в кабинете. Эта мысль подстегнула, я быстро намылилась, ополоснулась и стала вытираться. Поспешно открыла саквояж, пока не пришла Анабель, покопалась там, начиная нервничать, но моей ладони коснулся граненый бутылек с темно-фиолетовой субстанцией, и я выдохнула. Густой жидкостью щедро капнула на брачную метку, а затем на знак Даркмурта, и втерла в кожу. Фиолетовый цвет тут же испарился и вместе с ним исчезли печати, лучше всего говорящие о моем прошлом. Что ж, хорошо, что не на лбу.

Выудив скромное, но дорогое платье из саквояжа, я только покачала головой. Неужели Далл ходил по модному салону, собирая наряды мне в дорогу? И стоило так тратиться? Но воспоминание о его признании и «порыве» тут же рассеяли вопросы. От этих мыслей я почувствовала, как уши начали гореть, а щеки прихватил румянец. Чтоб его!

Я почти зашнуровала простенький корсет на себе, когда вошла Анабель. Она тут же перехватила инициативу, а я даже не думала сопротивляться. Затем, рассматривая мои влажные распущенные волосы, она спросила:

– Вы позволите?

Я кивнула, не совсем понимая, что она имела в виду. Девушка изящным пасом руки быстро высушила мне голову и ловко выудив красивый костяной гребень из ящика на туалетном столике, пригласила присесть на пуф и стала расчесывать мою копну.

– Ты – маг воздуха? – спросила я очевидную вещь.

Но удивительным было не это. Обычно стихийные маги не шли в наемную прислугу. Нас становилось все меньше, и магия просыпалась все реже. Правдами и неправдами колдуний и колдунов старались выучить и дальше пустить в расход на благо короны.

– Да, дар проснулся поздно, – спокойно ответила она, заплетая волосы в прическу.

– Но зачем тебе все это? Ты ведь одаренная, – произнесла я очевидную вещь, на которую девушка замерла на мгновение с гребнем в руке, а затем продолжила, как ни в чем не бывало.

– Моя семья многим обязана лорду Даллу. Это самое малое, чем я могу отплатить за доброту господина, – ее голос был спокойным и ровным, но мне ощущалось, что тема была для нее более волнительной, чем она хотела бы показать.

Более тревожить непростую историю я не стала. Когда она закончила делать прическу, то проводила меня до нужной двери, стуком предупредив, что поручение выполнено.

– Войдите, – раздался громкий голос владельца поместья, и я толкнула створку.

Кабинет располагался в полукруглом помещении, слева и справа были встроены ниши с книгами, по центру стояли два кресла перед массивным столом. Хозяин рабочей обстановки сидел за оным спиной к окну и писал что-то. Кинув на меня беглый взгляд, он поставил размашистый росчерк на документе и запечатал его жидким сургучом, прикладывая личную печать. Я без приглашения села в кресло и стала рассматривать нюансы обстановки дальше, отмечая, что в закрытой стеклом нише много приборов артефактного назначения, а некоторые книги цепляют взгляд черными корешками и изображенным на них символом черной магии. Похоже, передо мной был темный колдун. Когда я переключилась на объект своей последней мысли, то он, собрав пальцы на груди, откинулся в кресле и с полуулыбкой наблюдал за мной.

– Таяна! – в своей резковатой манере начал он. – Меня зовут Ольден Далл. Очень рад такому прелестному знакомству, – улыбка создала складочки на щеках, делая мимику более выразительной.

Я кивнула, принимая слова, но не смея лгать ему в лицо. Мне приятно не было.

– Какая… – улыбнулся он шире, заметив, что я не собираюсь расшаркиваться пресловутым ничего не значащим ответным этикетом. – Коэн сказал, что у тебя непростой характер, – сфамильярничал он, как обычно делают родственники, про тыкание мне я уж молчу. – Но, думаю, справимся. Мы ведь не хотим проблем? – с намеком спросил меня мужчина, подавшись вперед.

– Проблемы нам не нужны, – вежливо, но натянуто улыбнулась я.

– Отлично, при проживании в моем доме есть правила, которые следует неукоснительно исполнять, – он сделал паузу.

– Слушаю, – по-деловому ответила я ему.

– Расписание трапезы и бытовые нюансы тебе расскажет Анабель. А я перечислю основные. Первое: не ходить в западную башню. И чтобы сразу развеять твои фантазии, там моя мастерская и многие пространства просто не безопасны, не говоря уже о предметах. Поэтому я подчеркиваю, что ни при каких обстоятельствах, туда ходить не следует. Второе: чтобы ты не мучилась от безделья и своего деликатного положения в чужом доме, ты будешь следовать графику, а в обществе будешь представлена как далекая родственница. Прятать несколько лет такое милое создание вряд ли удастся, – улыбнулся Далл. – Третье: постарайся мне не перечить и быть послушной… «родственницей». Ну и, конечно, будь благоразумной. Ты меня понимаешь? – пронзительный взгляд заставлял поежиться, но после настоящего дэрнийского демона этот мужчина был радужным пони.

– Вы же сказали уже, проблемы нам не нужны, – я послушно повторила его фразу, но вкрадчивым тоном.

– Умница, – он удовлетворенно откинулся в кожаное кресло и немного в нем покачался. – За ужином я представлю тебя семье. Правду о тебе знаю только я, поэтому тебя они будут воспринимать как действительно далекую родственницу, чьи родные погибли в крушении дирижабля. Надеюсь, сценарий нашей пьесы ты читала? – с явным сарказмом спросил господин Ольден. Судя по усмешке, его, похоже, веселила вся эта ситуация.

– Разумеется, – я вежливо растянула губы в улыбке. Коэн Далл написал нам обоим схожую историю в письмах и это было верным решением. Не хватало еще оконфузиться в показаниях неожиданным «родственничкам» или, того хуже, кому-то со стороны.

– Чудно. Рауль! – позвал он громким голосом слугу, и тот через пару секунд появился в кабинете. Караулил он что ли за дверью? – мисс Тесс необходимо обновить гардероб, – вспомнил он мой скромный саквояж. – Завтра отправь Анабель вместе с Таяной, – из ящика он вытащил небольшой кожаный кошель с монетами. – Пусть подберут что-то из готового и пошьют разных моделей для леди в салоне «Армори». А тряпье в чем она приехала пусть сожгут, – в этот момент мой взгляд заледенел и встретился с его, но сказать что-либо я не посмела. Зачем так кардинально избавляться от хорошего походного костюма я не понимала. Разве что «пони» непрозрачно мне намекал, что какие-либо «походы» будут «решаться» кардинальным способом. – Это все, – слуга тут же скрылся в коридоре, а я поспешила подняться, но в дверях меня остановил голос Ольдена:

– Интересно… – я обернулась. Он, откинувшись в кресле, смотрел мне вслед, оглаживая указательным пальцем подбородок. – Чем ты так важна моему братцу? – хитрые ледяные глаза блеснули любопытством, но я не собиралась рассказывать ему всю подноготную своей истории. Вот еще!

– Понятия не имею, о чем вы, – я пожала плечами и закрыла дверь со стороны коридора, прожигаемая взглядом такого знакомого острого любопытства. И поспешила в свои комнаты.

Брат, значит. Надеюсь, они не настолько близки, чтобы делиться делами будними. В чистую любовь Коэна Далла я не верила. Слишком безумная была мысль. Да и ни к чему мне она. Версия с разбуженной совестью казалась более правдоподобной. А то, что в порыве поцеловал… Откуда мне знать, сколько девиц он целует за неделю? Возможно, просто был момент, давно хотелось, да мало ли! Не я первая, не я последняя. Думать об этом сейчас уж точно не хотелось!

Глава 2

Знакомство с семьей

На ужин в белую столовую Анабель проводила меня ровно в семь. Честно говоря, я с удовольствием бы легла спать, но проигнорировать «приглашение» и свое же собственное представление новой «семье» было бы форменным хамством.

За длинным белым столом с резными ножками в форме головастых драконов, поддерживающих свод, сидела немолодая женщина со строго поджатыми губами и, видимо, проглоченным колом. Когда я вошла, она методично расправляла салфетку на коленях. Седые волосы были строго убраны в пучок, не менее скупой взгляд был брошен в мою сторону.

– Добрый вечер! – сказала я, решив быть вежливой и усаживаясь напротив нее. Стул любезно отодвинул слуга, незаметно подошедший от стены, обтянутой в шелковые серебристо-белые обои с чудесным выдавленным рисунком деревьев и экзотических птиц.

– Хорошенькая, – со строгим лицом медленно проговорила она скрипучим голосом, абсолютно не стесняясь такого начала разговора.

– Меня зовут Таяна Тесс, – расправила я салфетку на коленях, не совсем понимая, как реагировать на такой старт. Это высказывание было обращено ко мне? Это комплимент? Или женщина имеет привычку разговаривать сама с собой, игнорируя хороший тон?

– Зови меня госпожа Агот, – похоже, все-таки она обращалась ко мне. Женщина была степенна как в произношении слов с достоинством, так и в лаконичных действиях и жестах. Полагаю, слать в бездну она будет с не менее аристократичным видом. Интересно было бы посмотреть.

В этот момент послышался мужской возглас:

– Да хоть родня первой линии, мне-то что?!

– Вежливость, Андор, и манеры… – вкрадчиво произнесла женщина, недовольно топая каблучками, когда высокий парень распахнул двойные двери из белого дерева с объемным узором по краям. Она осеклась на полуфразе и вежливо поздоровалась, на что мне пришлось оглянуться и тоже ответить.

– Добрый!

Парень быстро сел рядом со мной на стул ближе к краю стола и, поворачиваясь ко мне, неформально поздоровался.

– Привет, – когда он разглядел меня, то его взгляд поменялся, он чему-то усмехнулся, а затем выпалил с явным скепсисом: – Ты точно наша родственница?

– Андор! – тут же одернула его женщина. – Не груби. Меня зовут Ингрид, дорогая. И, прошу, обращайся ко мне просто по имени, без формальностей, – моложавая женщина имела приятный голос и мягкие черты лица, что не свойственно северянкам, которые славились достаточно грубым профилем. Впрочем, может, это было предвзятое мнение. Ее очень светлые волосы были убраны в изящную сложную прическу, а брови и ресницы в тон делали ее внешность необычной и выделяющейся. Собственно, сын был похож на нее, только черты лица более острые, как у отца. И фигурой он пошел в него: такой же высокий и худощавый.

Двери вновь распахнулись, являя Далла-старшего. Удовлетворенно обведя нас взглядом, он уселся во главе стола, и расторопные слуги тут же подкатили сияющую тележку и расставили тарелки с первой переменой блюд.

– Надеюсь, вы познакомились с нашим новым членом семьи? – произнес он как бы между прочим.

– Ее трудно не заметить, – скрипуче отозвалась госпожа Агот, и сарказма в ее голосе было не занимать. Она стрельнула цепким орлиным взором в своего сына, зятя?

– Таяна пережила не самые радостные моменты, поэтому будьте сегодня более снисходительны, чем обычно, госпожа Агот, – сложный ироничный взгляд уперся в женщину, невозмутимо по капельке черпающую суп. Похоже, это все же была теща для господина Далла.

– Ольден, – госпожа Агот методично промокнула губы салфеткой и, как бы между прочим, сказала: – Главное, чтобы девочка не оказалась твоей любовницей, – на этих словах я чуть не подавилась жиденьким супцом, Далл поднял брови, но лицо его осталось не читабельным. На Андора я не смотрела. Ингрид приложила ладонь к лицу прикрывая глаза, а затем повернулась, гневно стрельнув глазами на мать, но как-то без огонька, точно тема поднималась не раз:

– Это недоразумение! И хватит об этом! – прошипела она, стараясь приглушить звук, хотя ее все равно все прекрасно слышали, – И не стоит уж точно поднимать эту тему сейчас за столом! Я уж молчу про приличия! – она быстро обратилась ко мне, смягчив тон: – Таяна, не обращай внимание. Приятного аппетита, – подвела она спешно вежливую черту, и все принялись за суп, который встал поперек горла. Или это только мне не зашел бульон?

Честно сказать, атмосфера была гнетущей, лишь какое-то время спустя супруги завели ничего не значащую беседу и молчать стало легче. Самой первой трапезу покинула именно Ингрид, и я посчитала, что проявила уже достаточно вежливости, разделив трапезу с новоиспеченными «родственниками». Впечатление после ужина осталось, мягко говоря, не самым приятным. И, если я думала, что господин Ольден тертый калач, то, похоже, госпожу Агот отказывались переваривать все до единого члены семьи. Хотя, чему я удивляюсь, когда все эти люди носят фамилию Далл?

***

– Ах, леди, вам так идет эта шляпка! – восклицала модистка на дэрнском, второй час мучая меня обмерочной лентой. Кажется, еще чуть-чуть – и можно ею удавиться. Но это было еще не все, дальше пошли в ход аксессуары и вопросы о предпочтениях в, казалось бы, незначительных вещах. Кого волнует какого цвета пуговицы на жакете?!

Мне было непонятно – к чему это представление? Ведь я за пятнадцать минут тыкнула пальцем в более-менее приглянувшиеся модели в каталоге. Но вылизанные с головы до пят специалисты модного дома «Армори» раскудахтались не хуже квочек и, с поддержкой Анабель, принялись играть в игру «наряди куклу». Ведь сам Ольден Далл распорядился одеть свою новую родственницу. Я выла, но тихо. Однако, когда дело дошло до второго круга мишуры, то мои нервы сдали окончательно.

– Айза! – отдернула я ее от выбора лент для шляпки. Девушка чуть испуганно на меня посмотрела, прочитав эмоции раздражения на моем лице, и я смягчилась: – Давайте просто остановимся на том, что выбрали. Все остальное не нужно или нужно по минимуму. Да, и еще: я хочу вот этот костюм, – решилась я в последний момент. Мало ли. Я привыкла к практичным вещам.

– Но он же мужской! – захлопала она ресницами. – Да и сезон прошлый! – в ее голове эта информация вызывала явный диссонанс.

– Прекрасно. Не жалко будет испачкать.

Модистка странно вздохнула, но послушно кивнула головой, давая знак помощнице, чтобы записала причудливую «хотелку» богатой гостьи.

Во время примерок девушку распирало от вопросов из разряда: кто я такая и откуда приехала, и – почему Ольден Далл щедро оплачивает покупки юной леди с другой фамилией?

Задать их мне напрямую она не решалась, но более безобидные, например, откуда я родом, она умудрялась незатейливо ввинчивать в обсуждения. Я щедро рассказывала легенду, подробно изложенную Даллом, и, похоже, лишь распалила интерес общественности. Я была уверена: с этого момента пойдут сплетни о новоиспеченной третьей воде на киселе, хотя город и выглядел большим и недосужим до залетных «родственниц». Или мне так только показалось, и здесь есть свои любимые герои и темы для обсуждений?

После невероятно утомительных примерок в жестком корсете я была готова растянуться на кушетке прямо на месте и попросить ванную со льдом. Залезла бы даже в одежде – и плевать на приличия!

В Ассаме погода была по-настоящему летняя, с крепким устойчивым полуденным зноем, который и не думал спадать, хотя время перевалило за обеденное. Я решила, что раз уж у меня сегодня такой выход в город, то и попробовать что-то местное будет весьма интересно. Честно говоря, хотелось просто посидеть, чтобы меня никто не трогал, в одиночестве.

Моя названная компаньонка отпиралась оставлять меня, но я была столь убедительна, что девушка все же сдалась, либо указаний так настойчиво таскаться за мной просто не было. Однако она успела кратко сообщить мое расписание, которое вступит в силу с завтрашнего дня. Меня внутренне затошнило.

В итоге Анабель показала мне совершенно очаровательное кафе в гольдском стиле. Здесь было много дерева, и сразу привлекали внимание красивые расписные стены с изображением изящных цапель и цветов. Помещение не забыли оборудовать охлаждающими воздух камнями, а в центре располагался фонтан в форме кувшинки. Небольшие столики были расставлены на специальной террасе, в проеме которой дул приятный ветерок. Мягкие плетеные кресла и много зелени по периметру навевали мысли о саде.

Я поспешила занять столик снаружи и так была рада чуть вытянуть ноги на мягком удобном кресле, что и не заметила, как девушка растворилась в послеполуденном зное. Впрочем, мне было о чем подумать.

Следовать всему тому, что перечислила Анабель, нет ни малейшего желания. Кому нужны изящные искусства, когда меня учили метать огненные шары в нежить и плести заклятия? Разумеется, об этом никто не знает, и будет лучше, если все останутся в этом неведении. Свободного мага всегда желают пустить в расход, вопрос только в каком качестве. И если Далл решил оставить все в тайне, то будет разумнее, если я поверю его расчету.

Передо мной прошествовала молодая девушка в сопровождении компаньонок. На лице ее была тоска, а когда она заинтересовалась букинистическим магазином напротив, то ее тут же одернули. Навязанные няньки хлопотали вокруг нее деловитыми гусынями. От ассоциации я невольно вздохнула сама.

Моя судьба опять в чьих-то цепких лапках. И это гадкое ощущение вновь захлопнувшейся клетки угнетало несмотря на то, что я осталась в живых. Какой смысл в этом всем, если ты сама себе не хозяйка? Как меня вообще угораздило? С чего все началось? Когда? Я попыталась вспомнить, и в голову тут же влез Фрейгъерд, как когда-то в окно моей жизни. В груди тут же заныло, и я запихала мысли о бывшем супруге поглубже. Вроде помогло. Устало откинулась на спинку, вновь наблюдая за пешей улицей, впадая в прострацию. От чего бежала – к тому и пришла. Парадокс.

Привел меня в чувство лед, тонко звякнувший о толстые запотевшие стенки графина с напитком. Мята с лимоном были живительным эликсиром в такую жару и немного привели меня в более благостное расположение духа. Даже проскользнула мысль, что, может, все не так уж и плохо. Я жива, в конце концов. И не стоит это обесценивать. А за свою жизнь еще поборюсь. Прислушалась к себе, и с каждым глотком в меня вливались силы, а приятный ветерок, обдувающий спину и затылок облегчал томление в длинном платье.

Над аккуратной серой каменной кладкой поднималось марево, заставляя ощущать окружающую реальность точно через поволоку сна. Рядом звучала незнакомая речь. За соседним столиком сидел гольд вполоборота, делая заказ. Мужчина выглядел молодо, но что-то в нем считывалось, что выдавало в нем однозначно не моего ровесника. Точное число лет назвать было бы сложно. Слишком большой интервал выходил по моим прикидкам. Моложавость гольдов могла легко вводить в заблуждение.

Волосы ниже лопаток были заплетены в причудливый узел, состоявший из косы, которая начиналась от затылка и шла до конца длины, и жгута, любопытно переплетенных. А когда он чуть поворачивал голову в мою сторону, то можно было разглядеть лицо: узкие, характерные для мангольдов, глаза, приятные черты, волевой подбородок. Одежда напоминала короткий халат с брюками из хлопка, по краю которого змеилась еле заметная серебристая вышивка на сером полотне. На поясе висел небольшой кинжал. С виду простенький, но более зоркий глаз разглядит клеймо знаменитого на всю центральную часть Геи мастера Ксатра. Характерный крест с зачарованными рунами по каждую сторону линий. Такое лезвие стоило целое состояние, ведь оно мерцало синим светом при приближении нежити и в целом было не затупляемым, а раны, наносимые им, долго не заживали. Когда-то мне показывал такой Рейдар.

Для меня такое открытое ношение оружия было чем-то сродни преступлению. В Россарии запрещалось подобное, если у тебя нет разрешительной грамоты. А выдавалась она людям соответствующих профессий и положений. Естественно, ножики были даже у захудалых крестьян, но, какой с них спрос? На такую мелочь стражи закрывают глаза. А вот в городе с этим было строже. Особенно это касалось мест общественного назначения.

Однако, хоть мне и любопытно было наблюдать за иностранцем, его приятель вызывал не меньший интерес. Коренастый, даже квадратного телосложения, одетый в дорогие одежды среднего возраста мужчина.

Гномов в Мангольдии я еще не видела. Казалось, коротышки избегают воинственную страну. Хотя что я, собственно, здесь видела и знаю? Впрочем, это риторический вопрос.

На мой интерес гном улыбнулся в каштановые усы, заплетенные в косы, и приподнял кустистые брови вместе с чем-то пенистым в высоком стакане, что заставило меня быстро отвернуться. Я чуть не хлопнула себя по лбу. Куда делось мое воспитание? Кто вообще пялится на незнакомых людей? Через секунду уже я приподнимала свои брови в удивлении, когда гольд неожиданно встал и стал что-то говорить мне на гольдском. Его мягкая улыбка вряд ли говорила «какого хрена ты пялишься?».

– Я вас не понимаю, – произнесла я немного растеряно на дэрнском.

– Лойд, смотри-ка, девушка, похоже, к нам из-за границы приехала, – произнес гном на языке северян.

– Не распознал в вас северную кровь, леди, – все с той же мягкой улыбкой произнес гольд, явно из вежливости. Так как на дэрнийку я не тянула откровенно.

– Кто знает, что намешано в наших жилах, после стольких-то войн, – недипломатично ответила я чужестранцу, хотя по факту этим статусом обладала я сама. Фраза была без претензий, но с особым подтекстом, учитывая, что гольды громили нас на протяжении ста лет. Правда, это было давно. Но после этого ни россарийцы не стремятся сюда, ни гольды не жаждут отправляться в ознакомительные поездки на мою родину.

– Слышу россарийские мотивы. Позволите? – отодвинул он стул за моим столиком, точно имел на это право, намекая на совместную трапезу. Ну как намекая – настаивая. Честно говоря, я опешила и сложила руки на груди, но за каким-то лесом кивнула. И оба мужчины без экивоков пересели за мой стол, точно так оно было и надо.

– Лойд, кажется, ты ввел девушку в смущение своим напором, – развеселился гном. – Борин Краст из клана Северных скал, – представился он, галантно кивнув мне в знак уважения.

– Скорее ошеломил. В Мангольдии так принято – садиться к незнакомым леди в ресторации? – вопросом я нисколько не скрыла, что являюсь эмигранткой. Собственно, незнание языка и мои явственно не гольдские черты уже об этом просто кричат. Что касается моего удивления: в высшем обществе Россарии на подобном уровне к молодой незамужней даме не могли подойти, если их не представил кто-то, кого знает леди лично.

– Лойд Чжоу, – представился гольд, и к нам подоспела официантка с легкими салатами и тарелкой экзотических фруктов. На последнюю я кинула любопытный взгляд, так как пара нарезанных тонкими ломтиками плодов не были мне знакомы. – Прошу прощения, если смутил, в нашей стране действительно нет ничего предосудительного, если мужчина познакомится с девушкой, – ловко закрутил он свое поведение в более приличную фразу. Что называется: с какой стороны посмотреть и каким словом обозвать.

– Росса, вам следует знать, гольды вообще очень бесцеремонны. Так что будьте начеку, – прошептал мне Борин, весело подмигнув. Гному стоило отдать должное, он быстро вычислил и мою национальную принадлежность, и отношение к ситуации. Хотя внимательный взгляд Чжоу скорее говорил о том, что он понимает гораздо больше, чем говорит что-то из вежливости.

– Буду знать, – благодарно кивнула я гному за прямую дельную информацию. – Таяна, – представилась без лишних уточнений.

– Просто Таяна? – спросил гольд, углядевший в дорогом платье особу не из простых. А вот представление слишком-то соответствовало.

– За знакомство! – без претензий поднял свой бокал Борин, и я в ответ звякнула стаканом с прохладительным напитком. Тонкий перезвон льда отозвался музыкой в такую жару.

– Разве вам нужно больше? – намекнула я на то, что и имени будет достаточно.

– Обычно женщины представляются по имени рода. Но вижу наши традиции вам чужды.

– Это расстраивает вас? – ситуация меня забавляла.

– Нисколько. Просто любопытно. Не часто увидишь в Мангольдии россарийку, – пригубил он что-то пенящееся из прозрачного высокого стакана. Я одарила мужчину выжидательным взглядом. Что все это значит?

Борин, похоже, не выдержал наших ястребиных переглядов и разрядил ситуацию:

– Таяна, не ищите подлога, мужчинам всегда приятно посидеть в компании прекрасной леди. Не сочтите за дерзость, что мы так бесцеремонно навязали свое общество, – витиеватая речь гнома говорила о том, что он из очень значимого сословия, иначе скабрезных и простых словечек было бы не счесть. Гномы в целом не любят изящную словесность.

– Я уже позволила сесть за мой стол, господа. Так что, не сочтите за труд, развлеките даму рассказом: о себе и о занятиях своих, – подыграла я ему в тон.

– Борин возглавляет гильдию сертификации редких товаров. А также, по секрету скажу вам, милая росса, торгует лучшим металлом на материке, – принялся представлять своего товарища Лойд.

– За хорошим клинком, леди, обращайтесь к моим родственникам. Хотя вряд ли такой очаровательной даме интересен металл.

– Почему же, весьма любопытно, – отозвалась я искренне.

– Леди – ценитель? – выгнул он кустистую бровь.

– На красивые вещи всегда приятно посмотреть, – нагнала я туману. Не признаваться же, что я неплохо владею легким видом оружия. И даже немного разбираюсь.

– Будет желание, загляните в «Траут и Краст» на Золотой площади, – Борин достал карточку с именем и адресом, положив на стол. Я из любопытства повертела толстую бумагу с выдавленной эмблемой щита и двух мечей и убрала в небольшую сумочку.

– А что же вы? – обратилась я к внимательно наблюдающему за мной Лойду.

– Скажем так, я работаю в органах правопорядка и контроля. Решаю проблемы различного уровня в регионах. Вот и до Ассама дошла проверка, – честно говоря, я на секунду дрогнула от его слов. Понятия не имею, какое звание имел этот человек. Но со стражами любого ранга дела иметь было чревато. Да и водить такое знакомство, собственно, тоже. Я тут же почувствовала себя замаскировавшейся под куру лисой в курятнике, которой мирно бросают зерно. Ведь я сама по себе была вне закона, начиная от моего дара и заканчивая поддельными документами и, соответственно, нелегальным здесь нахождением. Черт! Остается клевать зерно и не подавать виду.

– Что проверяете? – нейтрально спросила я его, изобразив интерес. И пригубила стакан, освежая неожиданно пересохшее горло. Единый, беги, Эверис, отсюда! Рви когти! Пока не поздно! И тебя не вздернули за рыжий хвост и такие же уши!

– Если вкратце, то проверяю насколько тщательно работают подчиненные мне ведомства. Боремся с контрафакцией, запрещёнными препаратами, нелегалами и преступностью, – ответил мне Лойд, отчего мне стало еще больше не по себе, хотя лицо его выражало скорее доброжелательность, чем желание проверить у меня документы.

– И как? – Единый, кто дергает меня за язык?! Хожу по краю!

– Посмотрим, – отозвался он, естественно, ничего не сказав. – Леди интересуют внутренние вопросы Мангольдии? – спросил он меня, приподняв бровь. И я поняла, что нужно менять тактику, пока не навернулась с этого пресловутого карниза.

– Гольд Чжоу, не стану лукавить, ужасы теневой жизни не самая приятная тема для бесед. А вот культура вашей страны, традиции, особенности, обычаи – другое дело. Но признаюсь, театр будет мне предпочтительней разговоров о политике и заключенных, – сыграла я роль более приличествующую добропорядочной леди.

– Таяна? – раздался голос из-за зеленого насаждения, огораживающего ресторацию от основной улицы. Не успела я осознать, кому принадлежит голос, как фигура Андора Далла выросла аккурат над нашим столиком. Он с интересом окинул нашу компанию несколько удивленным взглядом, но с уважением пожал руки моим сотрапезникам, представившись. Похоже фамилия моего «кузена» была знакома господину Чжоу.

– Тебя ищет отец. А ты… В общем, господа, – обратился он к мужчинам, – леди молода, неопытна и все официальные свидания будут проходить только через обращение к Ольдену Даллу.

Борин странно крякнул в густую бороду, а Чжоу растянул губы в улыбке и ответил:

– Всенепременно. Значит, Далл, – протянул он звучную фамилию и повернулся ко мне. – Приятно было познакомится, леди, – гольд встал и чуть поклонился. Краст повторил его действия, и мы распрощались. Андор положил мою руку к себе на локоть, и мы зашагали к крытому ландо.

– А ты не промах, кузина, сразу с двумя, да еще не успев толком вещи распаковать, – усмехнулся он своим заводным домыслам.

– Андор, не знаю, что ты себе надумал, но эти господа подсели ко мне за столик незадолго до твоего прихода.

– Но ты позволила же, – будто бы подловил он меня.

– А это запрещено? – удивилась я его выделению ситуации.

– В общем-то нет, но отцу это не понравится.

– Что именно? – вкрадчиво уточнила я, чуть не прикусив язык, когда нас подбросило на выбившемся из общего ряда камне.

Андор рявкнул что-то на гольдском вознице и продолжил:

– Такое вольное поведение. Я не против. Но знай, что гольды могут быть весьма напористы. И в семье нашего уровня не приветствуется поощрение типичных гольдских обычаев.

– Общение тоже запрещено?

– Милая, где ты выросла? – удивился он моей наивности, до ужаса сейчас напомнив своего отца, – если гольд подсаживается к девушке, то он своим жестом говорит о намерениях.

– Разве я сразу чем-то обязана? – недоумевала я.

– Нет, но подразумевается и дальнейшее знакомство. Понимаешь, о чем я? – Андор сделал характерный жест бровями, который намекал на нечто явно предосудительное.

– Мне кажется, ты драматизируешь, – продавливала я западный подход к вопросу.

– Что ж, мое дело – предупредить.

– Спасибо, Андор, – вежливо отозвалась я и стала рассматривать улочки. Не «кузена» же, в самом деле.

Мысль о мнимом родстве с этим парнем смешила и была дикой, точно меня вырастили дикари с острова Нимбу и теперь настало «счастливое» воссоединение. Я это к тому, что сама мысль была жутко странной и чужеродной, как и ощущение.

– Обращайся, сестричка. Думаю, тебе было бы полезно иметь союзника.

Я посмотрела на парня и подавила улыбку.

– Ты намекаешь на себя? – вкрадчиво уточнила я у Андора.

– Не намекаю, говорю прямо.

– Зачем тебе налаживать со мной отношения? – спросила я его прямо. Не люблю, когда начинают заходить издалека, имея в виду что-то совершенно свое.

– Все просто, Таяна. Одно слово: ску-ка, – протянул он, комфортно развалившись на мягком сиденье.

– А я, значит, гарантирую тебе веселье? – усмехнулась я на его логику. По виду парню было лет двадцать. Соответственно, он еще студент и учится в какой-нибудь престижной академии с такими же богатенькими одногруппниками, как и он.

– Каникулы долгие. А вдвоем всяко забавнее нарушать правила семьи Далл.

– Хочешь нарваться на неприятности? – я спросила его, не в силах сдержать улыбку. Андор напоминал мне нашу голубую кровь в Даркмурте, которая страдала от количества флоринов и н