Сердце океана

Размер шрифта: 13

Nora Roberts

HEART OF THE SEA

(#3 of GALLAGHERS OF ARDMORE TRILOGY)

This edition published by arrangement with Writers House LLC

and Synopsis Literary Agency

Глава 1

Деревушка Ардмор уютно раскинулась на холмах южного побережья Ирландии, в графстве Уотерфорд, где Кельтское море катит волны на золотой песчаный пляж, огороженный извилистой каменной стенкой.

Неподалеку – поросшие зеленой травой утесы, к которым лепится старый отель. При желании можно прогуляться меж лугов по живописной, но трудной для подъема узкой тропе, и на вершине первого утеса обнаружить развалины часовни и родник Святого Деклана. Вид отсюда оправдывает усилия – бескрайние небеса и океан, крыши домов внизу. Земля здесь священная, и, хотя многие похоронены в ней, лишь одна могила отмечена каменным надгробием.

Сама деревня может похвастать аккуратными улочками и красочными коттеджами, некоторые из них покрыты традиционными тростниковыми крышами. Цветы здесь повсюду, куда ни кинешь взгляд, выплескиваются из оконных ящиков и горшков, украшают дворики. Очаровательная картина с любого ракурса, и местные жители гордятся тем, что выигрывают награду «Чистый Город» уже два года подряд.

На вершине Башенного холма вы найдете прекрасный образец круглой башни с уцелевшей до сих пор конической крышей и руины собора, построенного в двенадцатом веке в честь святого Деклана. Если поинтересуетесь, жители деревни расскажут вам предание о том, как Деклан пришел в их края за тридцать лет до святого Патрика. Они ничуть этим не хвастают, просто сообщают, как обстояли дела.

Те, кто увлечен стариной, найдут в руинах собора прекрасные образцы огама[1], вырезанные на камнях, а также древнеримские колонны и барельефы, потрепанные временем и ветром, но все еще впечатляющие.

При этом Ардмор вовсе не претендует на славу. Это просто симпатичное местечко с парой магазинов и коттеджами, построенными неподалеку от золотых песчаных пляжей.

Дорожный указатель Ардмора приветствует вас гэльским «Failte», что значит «Добро пожаловать».

Именно это сочетание древней истории с радушным гостеприимством и привлекло сюда Тревора Маги.

Его предки происходили из Ардмора и Олд-Пэриш. Дед родился здесь, в маленьком домике возле Ардморской бухты, прожил первые годы жизни, дыша влажным морским воздухом, и, вероятно, держась за руку матери, заходил в эти самые магазинчики и гулял по берегу вдоль прибоя.

Покинув родную деревню и родную страну, дед увез жену и маленького сына в Америку. Он не навещал, и, насколько было известно Тревору, даже никогда не вспоминал родные места. Не только расстояние, но и горечь отделяли старика от родины. Об Ирландии, Ардморе и о людях, которых оставил здесь Деннис Маги, в семье говорили редко.

Поэтому в представлении Тревора об Ардморе звучали нотки сентиментального чувства и любопытства, и его выбор имел личный мотив.

Однако он мог позволить себе личный мотив.

Тревор был строителем, и, как дед и отец, строил умело и качественно.

Дед его поначалу зарабатывал на жизнь тем, что возводил кирпичные заборы, а состояние сколотил, перепродавая недвижимость во время и после Второй мировой войны. Спустя годы его основным бизнесом стали покупка и продажа недвижимости, а на стройках работали те, кого он нанимал.

Старый Маги не испытывал ностальгии ни по своим первым трудовым годам, ни по далекой родине. Насколько мог судить Тревор, у старика вообще ничто не вызывало особенных чувств.

Но Тревор унаследовал его руки строителя и здравый смысл бизнесмена, и он научился пользоваться и тем, и другим.

Все эти умения, плюс щепотку сентиментального чувства он применит здесь, чтобы построить театр – традиционное здание для традиционной ирландской музыки – по соседству с лучшим пабом деревни, носящим имя «Паб Галлахеров».

Договор с семьей Галлахер уже подписан, участок земли размечен под проект, и наконец Тревор выкроил в своем плотном расписании время, которое хотел здесь провести.

Он намеревался не только подписывать чеки и следить за ходом строительства. Он хотел поработать собственными руками.

Даже в майский прохладный денек человек вспотеет, если все утро будет черпать лопатой бетон. После завтрака Тревор вышел из своего арендованного коттеджа в джинсовой куртке, грея ладони о чашку с горячим кофе. Теперь, несколько часов спустя, куртка отброшена в сторону, а под рубашкой по груди и спине стекают тонкие струйки пота.

И он готов отдать сотню фунтов за кружку холодного пива.

До паба – всего несколько шагов по строительному мусору. Вчера Тревор уже заходил туда и знал, что в полдень там полно посетителей. Однако человек не может позволить себе утолить жажду прохладным «Харпом», если запретил своим рабочим выпивать во время трудового дня.

Тревор подвигал плечами, покрутил шеей, огляделся. Непрерывно грохотала бетономешалка, перекрикивались рабочие, отдавая команды или докладывая об их исполнении. Музыка строительства. Тревору никогда не надоедало ее слушать.

Бизнес Тревор унаследовал от отца. «Учись с самого низу» – было кредо Денниса-младшего, и теперь третье поколение строителей Маги следовало отцовскому завету. Более чем за десять лет (пятнадцать, считая летние каникулы, проведенные на стройках) он познал все прелести строительного бизнеса. И головную боль, и кровавые ссадины, и ноющие мышцы.

К своим тридцати двум годам он провел больше времени в кабинетах и залах заседаний, чем на строительных лесах, но не утратил радости и чувства удовлетворения от того, чтобы самому помахать молотком. Здесь, в Ардморе, на строительстве своего театра, он и намеревался этим заняться.

Тревор проследил взглядом за маленькой женщиной в линялой кепке и высоких, заляпанных грязью сапогах. Та обошла бетономешалку, подала знак рукой, когда смесь заскользила вниз по желобу. Затем перелезла через кучу песка и щебня, постучала своей лопатой по желобу, подавая оператору сигнал остановиться, и вместе с другими рабочими принялась разравнивать жидкий бетон.

Тревор порадовался, что чутье его не подвело, когда он нанял прорабами Бренну О’Тул и ее отца. Он взял их не только за опыт в строительстве – хотя тот был впечатляющий, – но и потому, что, зная деревню и ее жителей, они организовали слаженную работу. Все нанятые строители довольны и выкладываются на всю катушку. Человеческие отношения в такого рода проектах не менее важны, чем крепкий фундамент.

Да, О’Тулы – отличные работники. Три дня, проведенные в Ардморе, подтвердили, что он сделал правильный выбор.

Когда Бренна полезла обратно через песчаную кучу, Тревор подошел, протянул руку и помог ей спуститься.

– Спасибо. – Бренна воткнула лопату в землю и оперлась на нее. Даже в грязных сапогах и линялой кепке она была похожа на фею, с ее сливочной кожей и огненно-рыжими прядями, выбившимися из-под козырька. – Тим Райли говорит, дождя не будет еще пару дней, а он обычно прав в таких делах. Думаю, успеем закончить фундамент прежде, чем погода переменится.

– Вы, ребята, сделали немало, пока меня не было.

– Конечно! Приступили, как только вы дали отмашку. У вас будет хороший, прочный фундамент, мистер Маги, и точно в срок.

– Зови меня просто Трев.

– Хорошо, Трев. – Бренна сдвинула кепку на макушку, чтобы посмотреть ему в глаза. Даже в сапогах на толстой подошве она была ниже его на целый фут. – Отличную бригаду ты прислал из Америки.

– Поскольку я сам выбирал каждого, не стану спорить.

Его тон показался Бренне несколько холодным, но не враждебным.

– Женщин, значит, не выбираешь?

Улыбка медленно расплылась по его лицу, добралась до глаз цвета торфяного дыма.

– Вообще-то, выбираю, и так часто, как могу. И для работы, и вне ее. Я привлек к этому проекту одного из моих лучших плотников. Она приедет на следующей неделе.

– Похоже, мой кузен Брайан не ошибся, когда говорил, что ты выбираешь по способностям, а не по полу. Мы много сделали за утро, – добавила она, кивая в сторону бетономешалки. – Этой машине еще долго тут громыхать. Завтра из отпуска вернется Дарси, и, предупреждаю, она будет возмущаться по поводу шума.

– Это хороший шум. Строительный.

– Я тоже так думаю.

Они помолчали в совершенном согласии, пока машина извергала последнюю порцию бетона.

– Я угощу тебя ланчем, – предложил Тревор.

– С удовольствием. – Бренна свистнула, привлекая внимание отца, рукой показала ему, как зачерпывает еду. Мик с улыбкой отмахнулся и вернулся к работе.

– Он в своей стихии, – пояснила Бренна, когда они подошли к крану, чтобы помыть сапоги. – Ничто не делает Мика О’Тула счастливее, чем пребывание в гуще стройки, и чем грязнее, тем лучше. – Она потопала ногами, стряхивая воду, и направилась к кухонной двери. – Надеюсь, ты не будешь все время проводить на работе, а осмотришь здешние места.

– Да, я собираюсь поездить.

Он получил подробные отчеты о туристических достопримечательностях, состоянии местных дорог и маршрутах в соседние городки. Однако намеревался осматривать местность один, без сопровождающих.

Тревор признался себе, что ему просто необходимо это сделать. Уже более года его словно что-то притягивало к Ирландии, к Ардмору. Ему даже снились эти холмы и утесы.

– А! Вот и мой красавчик за своей любимой работой! – воскликнула Бренна, открывая дверь на кухню. – Что ты нам сегодня приготовил, Шон?

Долговязый парень с взлохмаченными черными волосами и светло-голубыми глазами повернулся к ним от огромной старинной плиты.

– Блюдо дня – суп из дикого шпината и сэндвич с говядиной. Добрый день, Тревор. Эта девушка тебя не загоняла?

– Да, она умеет устроить движуху.

– Приходится все брать на себя, раз мужчина моей жизни такой увалень. Шон, ты не забыл подобрать для Тревора еще пару мелодий?

– Был слишком занят, угождая своей молодой жене. Она требовательное создание. – Шон обхватил ладонями лицо Бренны и поцеловал ее. – Проваливайте из моей кухни. Я и так без Дарси еле справляюсь.

– Завтра вернется, и к полудню ты успеешь обругать ее дюжину раз.

– Потому-то мне ее и не хватает. Сделайте свой заказ Шинед. Она неплохая, и понемногу учится у нашей Джуд. Просто ей пока недостает опыта.

– Шинед – подруга моей сестры Мэри Кейт, – пояснила Бренна Тревору, открывая дверь в зал. – Добрая девушка, но немного рассеянная. Мечтает выйти замуж за Билли О’Хару, и это предел ее амбиций на сегодняшний день.

– А Билли О’Хара что говорит?

– У него амбиций еще меньше, так что пока молчит. Привет, Эйдан.

– Привет! – Самый старший из Галлахеров обернулся, не отнимая рук от пивных кранов. – Пришли обедать?

– Ага. Смотрю, ты сильно занят.

– Господи, благослови автобусные экскурсии! – Подмигнув, Эйдан запустил по стойке две пинтовые кружки в страждущие руки посетителей.

– Нам перейти на кухню?

– Да нет, если не спешите. – Взгляд его голубых глаз, более темных, чем у младшего брата, скользнул по залу. – Обслужат помедленнее обычного, но пара свободных столиков есть.

– Пусть босс решает. – Бренна повернулась к Тревору. – Где будем обедать?

– Давай сядем за столик. – Тревор решил заодно понаблюдать, как идут дела в пабе.

Он последовал за Бренной и сел с ней за один из круглых столиков. Вокруг гудели голоса, плавал дым, витал дрожжевой аромат пива.

– Выпьешь пинту? – спросила Бренна.

– Только после работы.

С улыбкой Бренна оттолкнулась от стола и покачалась на стуле.

– Да, рабочие мне говорили, что насчет выпивки ты настоящий тиран.

Тревор не возражал против слова «тиран». Смысл в том, что он держит все под контролем.

– Правильно говорили.

– Знаешь, в нашей деревне у тебя могут возникнуть с этим проблемы. Многие из здешних ребят выросли на «Гиннессе», прямо как на материнском молоке.

– Я сам люблю «Гиннесс», но тому или той, кто работает на меня, придется довольствоваться молоком.

– Да, ты суровый человек, Тревор Маги. – Бренна рассмеялась. – Ладно, расскажи, как тебе понравился коттедж на Эльфийском холме.

– Очень понравился. Удобно, уютно, тихо, а вид из окон такой, что дух захватывает. Все, как я мечтал, поэтому спасибо тебе за совет.

– Не за что! Коттедж принадлежит моей семье. Думаю, Шон скучает по его маленькой кухоньке, ведь наш новый дом пока не достроен. – Бренна сдвинула брови, словно заговорила на больную тему. – Жить в нем уже можно, но я решила по выходным усовершенствовать кухню, чтобы Шон был счастливее.

– Хотел бы я увидеть ваш новый дом.

– Правда? – Бренна склонила голову набок. – Ну, заходи в любое время. Я объясню, как нас найти. Ты не обидишься, если я скажу, что не ожидала, что с тобой будет так легко общаться?

– А чего ты ожидала?

– Чего-то вроде акулы большого бизнеса. Только не обижайся.

– Ну что ты. Вообще, все зависит от вод, в которых я плаваю.

Тревор оглянулся, увидел жену Эйдана, и его глаза потеплели. Он привстал, но Джуд остановила его жестом.

– Нет, я к вам не присоединюсь, спасибо. – Она положила ладонь на выпирающий живот. – Привет, меня зовут Джуд Фрэнсис, и я сегодня вас обслуживаю.

– Тебе не следует проводить весь день на ногах и носить подносы, – обеспокоенно заметил Тревор.

Джуд со вздохом достала блокнот.

– Он говорит прямо как Эйдан. Я время от времени сажусь и поднимаю ноги вверх. И не ношу тяжести. Шинед одна не успевает.

– Не беспокойся, Тревор. Перед тем как я родилась, моя мама копала картошку, а после родов она встала и пожарила ее. – Тревор недоверчиво прищурился, и Бренна захихикала. – Ну, может, и нет, но держу пари, что смогла бы. Джуд, мне, если можно, суп дня. И стакан молока, – добавила она, ухмыльнувшись Тревору.

– Мне то же самое плюс сэндвич.

– Отличный выбор. Сейчас принесу.

– Она сильнее, чем выглядит, – сказала Бренна, когда Джуд отошла к другому столику. – И упрямее. Теперь, найдя, так сказать, свою судьбу, она еще сильнее желает доказать, что способна делать все то, что, по мнению окружающих, ей делать не следует. Не волнуйся, Эйдан не позволит жене перетрудиться. Он ее обожает.

– Да, я заметил. Похоже, мужчины семьи Галлахер очень преданы своим женщинам.

– Попробовали бы они быть другими, их подруги им бы показали! – Расслабившись, Бренна откинулась на спинку стула, сняла кепку, и рыжие кудри рассыпались по плечам. – Не скучно в Ардморе после Нью-Йорка?

Тревор вспомнил нью-йоркские стройплощадки: грязевые оползни, наводнения, обжигающую жару, мелочный вандализм, саботаж.

– Совсем нет. Именно такой я представлял себе деревню по отчетам Финкла.

– Ах да, Финкл. – Бренна хорошо помнила парня, которого Тревор посылал на разведку. – Вот он, мне кажется, всему предпочитает городские удобства. А ты, значит, не столь… привередлив?

– Я очень привередлив, но в других вещах. Поэтому и включил в проект театра многие из твоих набросков.

– Приятный и изящный комплимент. – Бренна просияла. – Я не просто так спрашиваю. У меня особое чувство к коттеджу на Эльфийском холме, однако я сомневалась, что тебе понравится. Ну, думала, ты, как человек городской, предпочел бы поселиться в отеле на утесе, где есть горничные, ресторан и тому подобное.

– В номере гостиницы со временем начинаешь чувствовать себя точно в клетке. К тому же мне очень интересно пожить в доме, где родилась, жила и умерла женщина, которая была помолвлена с одним из моих предков.

– Старая Мод была чудесной женщиной. И провидицей. – Бренна посмотрела Тревору прямо в глаза, следя за его реакцией. – Мод похоронили на утесе у родника Святого Деклана, и там можно ощутить ее присутствие. Но не ее призрак теперь обитает в коттедже.

– Что?

Бренна вскинула брови:

– Так ты не слышал легенду? Твой дедушка родился здесь. И твой отец тоже, хотя он был младенцем, когда они уехали в Америку. Но твой отец приезжал сюда много лет назад. Они не рассказывали тебе историю леди Гвен и принца Кэррика?

– Нет. То есть в коттедже обитает призрак леди Гвен?

– Ты ее не видел?

– Нет. – Тревору почти не рассказывали в детстве легенд или мифов, однако в нем текла ирландская кровь, поэтому он искренне заинтересовался. – В коттедже чувствуется женское присутствие, едва уловимый аромат, так что соглашусь: призрак, скорее всего, женщина.

– Верно.

– Кто она была? Раз уж я делю кров с призраком, мне следует что-нибудь о ней знать.

В его интонации Бренна не заметила ни недоверия, ни насмешки над ирландцами с их суевериями. Только спокойный интерес.

– Ты снова меня удивил. Но сначала мне нужно кое-что сделать. Сейчас вернусь.

«Любопытно, – подумал Тревор. – У меня есть свое привидение».

В его жизни бывали моменты, когда он ощущал потустороннее присутствие. В старых зданиях, на пустых строительных участках, заброшенных полях. Однако подобные вещи не обсуждают на заседаниях советов директоров или с бригадой рабочих за кружкой холодного пива после трудового дня. А здесь все иначе. И Тревор хотел узнать больше.

Его интересовало все, связанное с Ардмором и окрестностями. Красивая легенда о привидении может привлечь людей так же, как и хороший ирландский паб. Атмосфера важна.

«Паб Галлахеров» имел ту атмосферу, какую он искал, когда задумывал свой театр. Старое дерево, потемневшее от времени, дыма и кухонного чада, идеально сочеталось с кремовыми стенами, каменным очагом, низкими столиками и скамьями.

Барная стойка была роскошная, и Тревор уже заметил, что Галлахеры постоянно протирают и полируют ее. Возраст посетителей варьировался от младенца на руках матери до древнего старика, сидевшего на табурете за дальним концом стойки.

Несколько человек, которые расслабленно сидели, курили и потягивали пиво, явно были местными. Втрое больше было туристов – с сумками для камер, стоящими под их столами, с дорожными картами и путеводителями в руках.

В гуле голосов звучали самые разнообразные акценты, но преобладал тот мелодичный перелив, который Тревор слышал в речи дедушки и бабушки до конца их дней.

Тревор задумался: скучали ли они по ирландскому говору? Почему у них не было желания съездить в Ирландию? Что за горькие воспоминания держали их вдали от родины? Любопытство, перескочив через поколение, заставило Тревора приехать, чтобы увидеть все своими глазами.

А еще Тревор гадал, как так вышло, что он узнал и Ардмор, и вид из коттеджа, и даже сейчас знает, что увидит, взобравшись на утес. Словно в памяти хранились фотографии этого места, сделанные кем-то и припрятанные для него.

Но настоящих фотографий у дедушки с бабушкой не оказалось. Отец приезжал сюда однажды, когда был моложе, чем Тревор сейчас, и он мало что рассказывал.

Конечно, Финкл привез в Нью-Йорк отчеты, где имелись и фотографии, и подробные описания, но Тревор знал, что увидит на них, еще до того, как раскрыл первую папку.

Генетическая память? Тревор не очень-то верил в подобные вещи. Одно дело унаследовать отцовские глаза, их серый цвет, удлиненную форму. И Тревору говорили, что у него дедовы руки и деловой склад ума. Но разве может память передаваться через кровь?

Размышляя об этом, Тревор разглядывал зал. Он не осознавал, что, сидя здесь в рабочей одежде, сам скорее походил на местного, чем на туриста – с темно-русыми волосами, взъерошенными после трудового утра, с узким худым лицом, характерным больше для солдата, или, может, для ученого, чем для бизнесмена. Женщина, на которой он чуть было не женился, как-то сказала, что такое лицо мог бы вылепить гениальный, но безумный скульптор. Впечатление суровости добавляли тонкие шрамы на подбородке – результат пореза осколками стекла во время торнадо в Хьюстоне.

Лицо Тревора Маги редко выдавало его чувства. Кроме тех случаев, когда Тревору это было нужно.

Сейчас его лицо сохраняло холодное и отчужденное выражение, но оно озарилось дружелюбием, когда к столу вернулись Бренна и Джуд. Поднос, как он заметил, несла Бренна.

– Я попросила Джуд посидеть с нами и рассказать тебе о леди Гвен, – объяснила Бренна, разгружая поднос. – Джуд – шанахи.

Увидев приподнятые брови Тревора, Джуд помотала головой.

– Это по-гэльски «рассказчица». Но я вовсе не шанахи, а просто…

– А у кого скоро выходит книга и кто уже пишет вторую? Первая книга Джуд выйдет в конце лета, – продолжала Бренна. – Кстати, замечательный подарок для кого угодно. Учти, когда отправишься по магазинам.

– Бренна! – осадила ее Джуд.

– Обращу внимание, – пообещал Тревор. – Некоторые из баллад Шона основаны на легендах. Это старая и уважаемая традиция.

– О, ему понравятся твои слова. – Улыбаясь, Бренна подхватила поднос. – Я отнесу, Джуд, и потороплю Шинед за тебя. Начинай, я-то уже много раз слышала.

– Ее энергии хватило бы на двадцать человек. – Джуд, по виду немного уставшая, взяла свою чашку с чаем.

– Я рад, что нашел ее для этого проекта. Или что она меня нашла.

– Поскольку вы оба хитрецы, думаю, вы нашли друг друга. – Джуд поняла, что сказала, и поморщилась. – Я в хорошем смысле.

– Я так и понял. Что, малыш толкается? Я это вижу по твоему лицу, – пояснил Тревор. – Моя сестра недавно родила третьего.

– Третьего? – ахнула Джуд. – Иногда я гадаю, справлюсь ли с одним. Он такой активный. Но ему придется подождать еще пару месяцев. – Она погладила свой живот. – Ты, наверное, не знаешь, я жила в Чикаго чуть больше года назад.

Тревор неопределенно хмыкнул. Конечно, он это знал. Он получил подробные отчеты.

– Я планировала пробыть здесь шесть месяцев. В коттедже, где когда-то жила моя бабушка после смерти ее родителей. А бабушка унаследовала коттедж после смерти своей кузины Мод. Та умерла незадолго до моего приезда.

– Женщина, с которой был помолвлен мой двоюродный дед.

– Да. В день моего приезда шел дождь. Я решила, что заблудилась. Я в самом деле заблудилась, и не только в пространстве. Меня тут все пугало.

– Ты приехала одна в чужую страну? Не похоже на пугливую женщину.

– Эйдан тоже так говорит. – Джуд почувствовала себя свободнее. – Наверное, я не знала тогда, на что способна. В общем, я свернула на улицу, точнее, на подъездную дорожку к этому домику под тростниковой крышей. И в окне второго этажа увидела женщину. Красивую и печальную. По ее плечам струились светлые волосы. Наши взгляды встретились. Тут подъехала Бренна. Оказалось, я наткнулась на собственный коттедж, а в окне я видела леди Гвен.

– Призрак?

– Вот именно. Звучит невероятно, да? Уж явно не рационально. Но могу точно описать, как она выглядела. Я даже нарисовала ее. А ведь, когда я приехала сюда, я знала о той легенде не больше, чем ты сейчас.

– С удовольствием послушаю.

– Тогда я тебе расскажу.

Джуд подождала, пока вернувшаяся Бренна сядет и примется за еду, и начала рассказывать.

Да, она прекрасная рассказчица, отметил Тревор. История лилась плавно и естественно, затягивая слушателя. Джун поведала о юной девушке, жившей некогда в коттедже на Эльфийском холме. Мать ее умерла при родах, и девушка заботилась о своем отце, ухаживала за домом и садом и держала себя гордо.

А пониже зеленого холма расположился серебряный дворец эльфов, где жил и правил эльфийский принц Кэррик. Он тоже был гордый и очень красивый. У него были длинные, черные, как вороново крыло, волосы и ярко-синие глаза, которые приметили Гвен. А глаза Гвен приметили Кэррика.

Они полюбили друг друга, эльф и смертная девушка. По ночам, когда все спали, он прилетал за ней, чтобы прокатить на своем огромном крылатом коне. Они никогда не говорили о любви, ибо гордость смыкала их уста. Однажды ночью отец девушки проснулся и увидел дочь с эльфом, сходящих с крылатого коня. В страхе за нее он сосватал Гвен за другого и приказал ей немедленно выйти замуж.

Кэррик полетел на крылатом коне к солнцу, собрал в серебряный кошель его огненные искры. Перед свадьбой Гвен вышла из коттеджа, чтобы встретиться с ним. Кэррик открыл кошель, высыпал бриллианты к ее ногам и сказал: «Я принес тебе сокровища солнца. Они – моя страсть к тебе. Прими их и меня». Он обещал ей бессмертие и жизнь в роскоши и славе. Но ни слова не произнес о любви.

Поэтому Гвен отказала ему, отвернулась и ушла. И бриллианты, лежавшие на земле, превратились в цветы.

Кэррик приходил еще дважды. Во второй раз – когда она носила под сердцем свое первое дитя. Из серебряного кошеля он высыпал собранные для Гвен жемчужины. «Это слезы луны, – сказал он. – Они – мое томление по тебе». Но томление – не любовь, а она дала обеты другому.

Когда Гвен отвернулась от Кэррика, жемчужины превратились в цветы.

Прошло много лет. Гвен растила детей, ухаживала за больным мужем, похоронила его и совсем состарилась. Все эти годы Кэррик тосковал в своем дворце и по ночам летал по небу на крылатом коне.

А однажды он бросился в морские глубины и вырвал у моря сердце. Он высыпал к ногам Гвен свой последний дар – в траве засверкали сапфиры. Они – его верность ей. Теперь наконец он заговорил о любви, и Гвен утирала горькие слезы, ибо ее жизнь подходила к концу. Она сказала, что слишком поздно. Ей были не нужны богатства и слава – ей нужно было только знать, что он любит ее. Любит так сильно, что она отбросила бы страхи и покинула свой мир ради него. Когда она отвернулась, а сапфиры превратились в цветы, Кэррик, охваченный гневом и болью, произнес страшное заклятие. Не найти Гвен покоя без него, и не увидят они друг друга, пока трижды не встретятся влюбленные, не примут друг друга, не рискнут своими сердцами, поняв, что любовь превыше всего.

Триста лет, думал Тревор, входя в тот самый дом, где жила и умерла Гвен. Долгое ожидание. Он выслушал повествование Джуд, не перебивая. И не сказал ей, что некоторые части легенды ему известны. Но они ему снились.

Тревор не сказал Джуд и о том, что он тоже мог бы описать Гвен вплоть до глаз цвета морской волны и нежного овала лица. И ее он видел во сне.

Только теперь он осознал, почему чуть было не женился на Сильвии: она напоминала ему мягкий и тихий образ из сна. Поднимаясь по лестнице, чтобы принять душ, Тревор думал о том, что у них с Сильвией все могло бы сложиться. Его до сих пор мучило, что этого не произошло. В конце что-то пошло не так.

Сильвия поняла это первой и спокойно отпустила его прежде, чем он признался, что посматривает на дверь. Возможно, это и беспокоило его больше всего. Ему не хватило мужества положить конец их отношениям. Сильвия простила его, но он себя еще не простил.

Едва войдя в спальню, Тревор уловил легкий аромат. Тонкий и женственный, словно от розовых лепестков, упавших на покрытую росой траву.

– Привидение пользуется духами, – проговорил он с легкой улыбкой. – Что ж, если вы скромница, мисс, то, пожалуйста, отвернитесь.

Тревор разделся и направился в ванную комнату.

Остаток вечера он провел в одиночестве, разбирая накопившиеся документы, просматривая факсы на аппарате, который привез с собой, и отправляя ответы. Закончив, взял бутылку пива и вышел с ней на крыльцо. В слабом свете угасающего дня Тревор вслушивался в звенящую тишину и смотрел, как в небе загораются первые звезды.

Тим Райли, кем бы он ни был, видимо, прав. Дождь пока не намечается. Фундамент нового здания успеет застыть.

Когда Тревор повернулся, чтобы войти в дом, краем глаза он заметил какое-то движение – словно серебристо-белое размытое пятно промелькнуло в темнеющем небе. Но когда он поднял взгляд и стал всматриваться, то не увидел ничего, кроме звезд и восходящей четвертинки луны.

Падающая звезда, решил Тревор. С призраком еще можно смириться, но эльфийский принц на крылатом коне – это уже чересчур.

Однако, закрывая за собой дверь коттеджа, Тревор как будто услышал где-то вдалеке звучание труб и флейт, которые наигрывали танцевальную мелодию.

Глава 2

Дарси Галлахер снился Париж. Она гуляла по Левому берегу под безоблачным голубым небом, наслаждаясь теплым весенним днем, вдыхая густой аромат цветов. И, что, пожалуй, приятнее всего, – радуясь тяжести магазинных пакетов в руках.

Во сне Дарси владела Парижем, и не на короткую неделю отпуска, а настолько долго, насколько ей захотелось бы. Она могла позволить себе провести час или два за столиком уличного кафе, попивая чудесное вино и наблюдая за миром вокруг – ибо все вокруг, казалось, и есть целый мир.

Длинноногие женщины в элегантных платьях и темноволосые мужчины, провожающие их взглядом. Старушка на красном велосипеде с торчащими из бумажного пакета свежими багетами, опрятные детишки в школьной форме, парочками шагающие за чопорной учительницей. Все они принадлежали Дарси, как и проносящиеся мимо машины, и цветочный лоток на углу. Ей не нужно было взбираться на Эйфелеву башню, чтобы весь Париж лежал у ее ног.

Дарси сидела в уличном кафе, смаковала вино и идеальной зрелости сыр, слушала звуки принадлежащего ей города. Звуки сливались в музыку: воркование вездесущих голубей, шелест их крыльев, автомобильные гудки, стук высоких каблучков по тротуару, смех влюбленных.

Дарси блаженно вздохнула… и тут пророкотал гром. Она взглянула на небо. С запада набегали темные грозовые тучи. Яркий солнечный свет пронзал сумрак, предшествующий буре. Отдельные раскаты слились в рев, и Дарси испуганно вскочила, хотя окружающие продолжали спокойно сидеть, болтать, прогуливаться, словно и не заметили перемены погоды.

Подхватив пакеты, она побежала искать безопасное место, какое-нибудь укрытие, как вдруг яркая молния, огненно-голубая по краям, ударила в землю прямо у ее ног.

Дарси резко проснулась – все еще тяжело дыша от испуга и слыша стук собственного сердца.

Она была в своей комнате над пабом, а не на парижской улице в грозу. Знакомые стены и мягкий утренний свет успокоили девушку. Еще больше поднял настроение вид разложенных в комнате нарядов и сувениров, которые она привезла из Парижа.

Что ж, подумала Дарси, я вернулась в реальность, но, по крайней мере, вернулась с трофеями.

Она замечательно провела эту неделю. Идеальный подарок самой себе на день рождения. Расточительно, конечно, потратить на отпуск большую часть сбережений, но, с другой стороны, для чего нужны сбережения, если женщина не может пустить их на празднование собственного двадцатипятилетия?

Ничего, она снова заработает. Вкусив прелестей настоящего путешествия, Дарси решила баловать себя поездками регулярно. На следующий год – Рим или Флоренция. Или, может, Нью-Йорк. В любом случае что-нибудь потрясающее. Она сегодня же создаст отпускной фонд Дарси Галлахер.

Ее давно тянуло уехать, посмотреть что-то новое, неважно что, лишь бы отличающееся от того, что она видит каждый божий день. Дарси всегда была непоседой, считала это неотъемлемой частью своего характера, но в последнее время в нее словно вселилась пантера – зверь рычал, метался в клетке, рыл когтями выход наружу и готов был кидаться на людей, которых она любит больше всех на свете.

Поэтому лучшее, что она могла сделать и для себя, и для близких, – это уехать. Охота к перемене мест не исчезла и всегда будет жить внутри нее. Однако ощущение метания в клетке и рычания утихло.

Она радовалась возвращению домой и с нетерпением ждала встречи с родными и друзьями. Предвкушала, как станет рассказывать им обо всем, что видела и делала в течение тех восхитительных семи дней.

А сейчас пора вставать и наводить чистоту. Вчера она вернулась домой слишком поздно, и сил хватило только на то, чтобы достать покупки из чемоданов и немного ими полюбоваться. Надо разобрать вещи, убрать их в шкафы – она не из тех, кто в состоянии долго терпеть беспорядок.

Дарси соскучилась по семье. Даже гуляя по парижским улочкам, разглядывая дома и витрины, наслаждаясь самим фактом пребывания не где-нибудь, а в Париже, она не раз ловила себя на том, что ей не хватает родных. Стыдно признать, но она не ожидала от себя подобного.

А вот по работе она не скучала – по тяжелым подносам и бесконечным пивным кружкам. Приятно для разнообразия посидеть за столиком, когда обслуживают тебя! И все же ей хотелось скорее спуститься вниз и посмотреть, как паб обходился без нее. Даже если придется остаток дня провести на ногах.

Дарси потянулась всем телом, высоко подняв руки, закинув голову, впитывая удовольствие от движения мышц. Она ничему не позволяла пропадать впустую, ни деньгам, ни чувствам.

Только выбравшись из постели, девушка поняла, что непрерывный грохот за окном – вовсе не раскаты грома.

Ах да, стройка! Это что же, теперь ей просыпаться каждое утро под этот шум? Надев халат, она подошла к окну посмотреть, насколько далеко продвинулась работа.

Она ничего не понимала в строительстве, и увиденное за окном показалось ей кошмарным разгромом, учиненным бандой чокнутых хулиганов. Кучи строительного мусора, глубокие рытвины в земле, огромная бетонная площадка, по углам которой возводились толстые квадратные башни из блоков и металлических прутьев. И громадный уродливый грузовик, издающий этот надоедливый грохот.

Рабочие в грубых комбинезонах и грязных сапогах с энтузиазмом трудились, пытаясь создать, по-видимому, еще больший разгром.

Она заметила Бренну в сдвинутой на затылок кепке и в запачканных почти до колен сапогах. При виде лучшей подруги, а теперь и сестры, Дарси растрогалась.

Ей было стыдно признать, что отчасти причиной ее страстного желания уехать явилась свадьба Бренны и Шона, а также радостное ожидание первенца Эйданом и Джуд. Конечно, Дарси любила их, радовалась тому, что они нашли друг друга, но чем счастливее они были, тем сильнее ее мучили беспокойство и тревога.

Дарси хотелось погрозить небу кулаками и вопросить: где мое? Когда я получу мое?

Эгоистично и грешно, однако она ничего не могла с этим поделать.

Ладно, она вернулась домой, и, как надеялась, к лучшему.

Дарси смотрела, как подруга подходит к одному из строителей и помогает ему передвинуть блок. Бренна в своей стихии. Довольна, точно щенок, растолкавший братьев и добравшийся до мамкиного соска. Дарси хотела распахнуть окно и окликнуть подругу, но затем подумала, что вид высунувшейся из окна женщины в халатике может нарушить слаженный ритм работы строителей.

Однако мысль о возможном переполохе ее позабавила, и Дарси взялась за раму. Она приоткрыла окно на дюйм и только теперь заметила наблюдавшего за ней мужчину.

Высокий парень. Ей всегда нравились высокие. С непокрытой головой. Ветер ерошил его волосы цвета жженого меда. Рабочий комбинезон сидел на нем гораздо лучше, чем на большинстве других строителей, – вероятно, благодаря высокому росту. А может, благодаря его очевидной уверенности в себе. Или высокомерию, ибо он не дрогнул под взглядом Дарси и невозмутимо продолжал смотреть на нее.

Дарси не волновало чужое высокомерие, поскольку у нее хватало и своего.

«Что ж, парень… возможно, ты внесешь разнообразие в мою жизнь», – подумала она. Красивое лицо, дерзкий взгляд. Если ты еще и способен связать пару слов в разговоре, то не жалко потратить на тебя немного времени. Если ты не женат, конечно.

Впрочем, даже если женат, легкий флирт никому не навредит, ведь она не намерена заводить ничего большего с человеком, который явно живет от зарплаты до зарплаты.

Поэтому она ему улыбнулась. Медленно, тепло, многозначительно. Затем прижала палец к губам и послала ему воздушный поцелуй. Увидела, как сверкнули в одобрительной ухмылке его зубы, и отошла от окна.

Дарси считала, что лучший способ обращения с мужчинами – слегка их озадачить и оставить в тот момент, когда они пожелают большего.

Эффектная женщина, подумал очарованный Тревор. Если это Дарси Галлахер – а скорее всего, это именно она, – то понятно, почему даже у всегда сдержанного Финкла заплетался язык и разгорались глаза при упоминании ее имени.

Настоящая красотка! Тревор надеялся вскоре получше ее рассмотреть, а пока она оставила о себе впечатление Спящей красавицы: длинные темные волосы, белая кожа, тонкие черты лица. И никакой притворной скромности. Девушка не смутилась под его взглядом и даже оценивала его, пока он делал то же самое. А небрежным воздушным поцелуем она определенно заработала победные очки.

Пожалуй, с Дарси Галлахер можно будет приятно развлечься, пока он в Ардморе.

Тревор легко подхватил несколько блоков и понес их Бренне.

– Качество смеси устраивает? – спросил он, кивнув на желоб со свежим цементом.

– Вполне. Хорошая консистенция. Мы срабатываем его быстро, но, думаю, пока хватит.

– Если увидишь, что заканчивается, закажи, сколько сочтешь нужным. Кажется, твоя подруга вернулась из отпуска.

– Угу, – рассеянно произнесла Бренна, стряхивая лишнюю смесь со скребка. Но тут же вскинула голову и радостно повернулась к окну. – Дарси?

– Копна черных волос, озорная улыбка. Красотка.

– Точно Дарси.

– Я заметил ее вон в том окне. Если хочешь повидаться, можешь сделать перерыв.

– Спасибо. – Бренна зачерпнула скребком еще раствора. – Дарси, как только меня увидит, захлопнет дверь перед моим носом. Она очень заботится о чистоте своей квартирки и не позволит мне притащить грязь. Повидаюсь с ней днем.

Бренна опытной рукой разровняла смесь, поставила следующий блок.

– Должна предупредить тебя, Тревор, она поразбивает сердца всем твоим рабочим. Редкий мужчина способен пройти мимо нашей Дарси и не получить душевных травм.

– Если это не отразится на скорости их работы, то пусть делают со своими сердцами, что хотят.

– За скоростью их работы я прослежу, а Дарси подарит им счастливые, хоть и несбыточные мечты. Кстати, о скорости. Думаю, мы могли бы к концу недели закончить укладку труб на этом участке, но заказанную на сегодняшнее утро трубу не привезли. Хочешь, чтобы я или отец выяснили, в чем дело?

– Нет, я сам разберусь.

– Тогда, надеюсь, ты как следует надерешь им задницы. Можешь позвонить из кухни паба. Я утром, когда пришла, отперла заднюю дверь. У меня в блокноте записан номер.

– У меня он тоже есть. Сегодня же вы получите трубу.

– Даже не сомневаюсь, – прошептала Бренна, когда Тревор направился к кухонной двери.

В кухне царила безупречная чистота. Тревор всегда обращал внимание на то, как ведутся дела в любых бизнесах, связанных с его проектами. Конечно, Галлахеры не рассматривают Тревора в качестве партнера, но, с его точки зрения, паб теперь имел к нему непосредственное отношение.

Тревор достал из кармана записную книжку. В Нью-Йорке этим занялась бы его секретарша. Она отыскала бы телефонный номер, поговорила бы с несколькими исполнителями, пока не добралась бы до ответственного лица. И только потом, при необходимости, перевела бы звонок на Тревора.

Хотя помощь секретарши сэкономила бы ему время и нервы, Тревор получил немалое удовольствие, «надирая задницы» всем работникам провинившейся фирмы, которые имели несчастье брать трубку, пока его не соединили наконец с нужным человеком.

Разговаривая, он приметил жестяную коробку с печеньем. За несколько дней знакомства с пабом «Галлахер» он узнал наверняка, что если в этой коробке есть выпечка, то она непременно домашняя, причем совершенно восхитительная на вкус.

Угощаясь медово-овсяным печеньем размером с кулак, Тревор распекал менеджера по доставке, даже не повышая голос. Он записал фамилию менеджера на случай возможных рекламаций и получил клятвенные заверения в том, что нужную трубу привезут к полудню.

Довольный, Тревор завершил разговор и подумывал о втором печенье, когда на лестнице послышались шаги. Выбрав на этот раз арахисовое, он прислонился к барной стойке и приготовился хорошенько рассмотреть Дарси Галлахер.

Как и печенье Шона, девушка оказалась восхитительной.

Она остановилась у подножия лестницы, вопросительно приподняв одну тонкую бровь. Глаза у нее были голубые, как у братьев, такие же яркие на фоне безупречной белой кожи. Распущенные волосы соблазнительно рассыпались по плечам.

Оделась мисс Галлахер с необыкновенной тщательностью, более уместной на Мэдисон-авеню, чем в Ардморе.

– Доброе утро. Зашли выпить чаю?

– Позвонить.

Не отводя от девушки взгляда, Тревор откусил кусочек печенья. Ее звучный голос, с характерным ирландским акцентом и томными нотками, был таким же сексуальным, как и вся она.

– Я приготовлю чай. У меня наверху закончилась заварка, а если я не выпью утром чаю, то буду злая весь день. – Проходя к плите, Дарси мельком взглянула на Тревора. – Не хотите запить печенье? Или вам надо возвращаться к работе?

– Задержусь на минутку.

– Вам повезло, что ваша начальница не слишком строга. Этот Маги, я слышала, заставляет всех ходить по струнке.

– Да, он такой.

Пока закипала вода, Дарси насыпала чай в заварочный чайник. Вблизи парень выглядел еще привлекательнее. Ей понравились резкие черты его лица, маленький шрам на подбородке, придающий ему опасный вид. Дарси ужасно надоели мягкие мужчины. Обручального кольца нет, хотя это еще ни о чем не говорит.

– Вы приехали к нам из самой Америки? – продолжала она. – Чтобы строить театр?

– Ага.

– Далековато от дома. Надеюсь, вы смогли привезти свою семью.

– Если вы имеете в виду жену, то я не женат. – Тревор разломил печенье и протянул ей одну половинку.

Она усмехнулась и взяла предложенный кусочек.

– Значит, можете свободно переезжать ради работы. А что конкретно вы делаете?

– Все, что потребуется.

«О да, – подумала Дарси, откусывая кусочек печенья. – Ловкий парень».

– Неплохо иметь рядом мастера на все руки.

– Я пробуду здесь еще долго. – Тревор помолчал, пока она наливала кипяток в заварочный чайник. – Не хотите со мной поужинать?

Она взглянула на него искоса с легкой улыбкой.

– Я, конечно, не прочь иногда поужинать в интересной компании, но я только что вышла из отпуска, и у меня будет мало свободного времени. Мой брат Эйдан не любит подстраиваться под чужие графики.

– Тогда приглашаю вас позавтракать.

Дарси поставила чайник.

– Интересное предложение. Возможно, и соглашусь, если вы повторите его через день-другой, когда я войду в привычный ритм.

– Возможно, и повторю.

Дарси удивилась и слегка разочаровалась, когда он не стал настаивать, поскольку привыкла к мужским уговорам. Она отвернулась и взяла большую кружку для него.

– Вы из какой части Америки?

– Из Нью-Йорка.

– Нью-Йорка? – Она повернулась обратно с сияющими глазами. – Там здорово, правда?

– По большей части.

– Это, наверное, самый волнующий город в мире! – Дарси обхватила кружку ладонями, и ее взгляд мечтательно затуманился, как всегда при мысли о Нью-Йорке. – Может, не самый красивый. Красив Париж – он женственный, лукавый и сексуальный. А Нью-Йорк мне представляется мужественным – он требовательный и жесткий и такой энергичный, что угнаться за ним можно только бегом. – Чуть смутившись, она поставила кружку. – Вы, наверное, так не думаете, ведь живете там всю жизнь и привыкли.

– А вы, наверное, не думаете о том, насколько волшебны Ардмор и его окрестности. – Он увидел, как ее брови снова изумленно выгнулись. – Это маленький, почти идеальный уголок мира, куда вы можете возвращаться в любое время. Здесь тоже много энергии, но она сдерживается терпением, и не нужно ни за кем бежать.

– Интересно, правда, как одни видят волшебство в том, что для других просто обыденность? – Дарси налила ему чай. – Мне кажется, мужчина, который способен легко философствовать за чаем с печеньем, зря тратит свои таланты, таская кирпичи.

– Буду иметь это в виду. Спасибо за чай. – Направляясь к двери, он намеренно прошел очень близко к ней и отметил, что пахнет она так же соблазнительно, как и выглядит. – Я потом принесу назад кружку.

– Обязательно. Шон знает все кухонные принадлежности до последней ложки.

– Как-нибудь еще выгляните в окно, – добавил Тревор, открывая дверь. – Мне понравилось на вас смотреть.

Когда он вышел, Дарси улыбнулась:

– Взаимно, мистер Нью-Йорк.

Обдумывая, как ответить на следующее приглашение, она взяла чайник, чтобы отнести его наверх. Задняя дверь распахнулась.

– Ты приехала! – В кухню влетела Бренна. С нее сыпались крошки подсыхающего цемента.

– Не подходи ближе! – Дарси выставила перед собой чайник, словно щит. – Боже, Бренна, на тебе раствора не меньше, чем на твоих кирпичах.

– Не на кирпичах, а на блоках. И вовсе нет! Не бойся, я не стану тебя обнимать.

– Только попробуй.

– Но я соскучилась по тебе.

Дарси хмыкнула, хоть признание ее тронуло.

– Ты слишком поглощена ролью новобрачной, чтобы по мне скучать.

– Ничто не мешает мне делать и то, и другое. Не нальешь чаю? У меня есть десять минут.

– Ладно, только, прежде чем сесть, подстели на стул пару старых газет. Я тоже по тебе скучала, – призналась Дарси, доставая еще одну кружку.

– Я и не сомневалась. Это было довольно взбалмошно с твоей стороны – полететь в Париж совсем одной. Тебе понравилось? – спросила Бренна, раскладывая на стуле газету. – Все было так, как ты хотела?

– О да! Все! Звуки и запахи, дома, магазины и кафе. Я могла бы целый месяц только глазеть по сторонам. Хорошо бы еще французы научились заваривать приличный чай. – Дарси отпила из своей кружки. – Но я прекрасно обходилась вином. И они так элегантно одеваются, даже не прикладывая усилий. Я накупила чудесной одежды. А видела бы ты, какие там в бутиках надменные продавщицы! Берут твои денежки, словно делают тебе огромное одолжение. Тоже интересный новый опыт.

– Рада за тебя. Ты выглядишь отдохнувшей.

– Отдохнувшей? Да я всю неделю почти не спала. Я… я зарядилась энергией. Хотела отоспаться перед началом смены, однако этот грохот за окном и мертвого поднимет.

– Придется привыкнуть. Но мы быстро продвигаемся.

– Из моего окна так не кажется. Выглядит точно мусорная свалка с канавами.

– К концу недели закончим фундамент и начнем прокладывать трубы. У нас отличная команда. Рабочие из Нью-Йорка очень профессиональны, а местных мы с отцом сами отбирали. Маги не терпит халтурщиков. И он отлично знает каждый этап строительства, так что у него не забалуешь.

– Значит, ты на седьмом небе от счастья.

– Конечно. И мне пора возвращаться.

– Подожди. Я привезла тебе подарок.

– Так и знала.

– Сейчас принесу. Не хочу, чтобы ты наследила у меня.

– И это я знала, – вздохнула Бренна вслед взбежавшей по лестнице подруге.

– Только он без коробки! – крикнула Дарси сверху. – Меньше места занимает. Джуд молодец, что подсказала взять второй чемодан. Хотя твой подарок совсем небольшой.

Дарси вернулась с фирменным пакетиком и придирчиво оглядела руки Бренны.

– Не трожь. Сама достану. – Она вытянула из пакета небольшой бумажный сверток, осторожно сняла обертку и расправила свой подарок.

Бренна от изумления приоткрыла рот.

– Шону понравится, – решила Дарси.

Это была короткая ночная сорочка на тонких бретельках, из переливчатой, полупрозрачной зеленой ткани.

– Надо быть идиотом, чтобы такое не понравилось, – согласилась Бренна, вновь обретая голос. – Пытаюсь представить себя в ней. – В ее глазах заплясали веселые искорки. – Думаю, мне тоже понравится. Дарси, она прекрасна.

– Оставлю ее у себя, пока ты не отмоешься после смены.

– Спасибо. – Стараясь не прикасаться к Дарси грязным комбинезоном, Бренна чмокнула ее в щеку. – Только не обещаю думать о тебе, когда ее надену, хотя ты, наверное, и сама этого не хочешь.

– Ни в коем случае.

– Не показывай Шону, – добавила Бренна, идя к выходу. – Устрою ему сюрприз.

Дарси легко включилась в привычный рабочий ритм. Правда, Шон, получив в подарок роскошную книгу с рецептами французской кухни, не пожелал возмущаться, но в остальном все было так, словно она и не уезжала.

И Дарси, хоть убей, не могла понять, рада она этому или нет.

За дневную смену она ни разу не присела. К постоянным посетителям прибавились туристы, которые теперь, в разгар сезона, прибывали большими группами, а также рабочие, строившие театр.

Всего лишь половина первого, думала Дарси, а в зале уже ни одного пустого стола. Хорошо, что Эйдан нанял Шинед. Все-таки лишняя пара рук. Но, Матерь Божья, эта девчонка медлительнее хромой улитки!

– Мисс! Кто-нибудь примет наконец заказ?

Дарси уловила тон: британцы, частная школа, крайняя степень недовольства, и нацепила лучшую из своих улыбок. Вообще-то, их столик должна обслуживать Шинед, но той нигде не было видно.

– Простите. Что будете заказывать?

– Два блюда дня и по бокалу «Смитвика».

– Пиво сейчас принесу!

Дарси пробилась к бару, приняла по пути еще три заказа, сообщила названия напитков Эйдану и исчезла в кухне.

Любезна даже в экстремальных обстоятельствах, отметил Тревор. Он сидел со своими парнями за дальним столом, откуда было очень удобно наблюдать за весьма привлекательной мисс Галлахер.

Когда Дарси вернулась, Тревор заметил воинственный блеск ее глаз, не угасающий, пока она приветливо обслуживала туристов, разносила напитки и еду, дружески болтая с посетителями. Тревор видел, как голубые глаза девушки сканируют зал, кого-то выискивая. Когда со стороны туалетов появилась Шинед, в этих голубых глазах вспыхнул огонь.

«О, детка, ты пропала, – подумал Тревор, – Дарси прожует тебя и выплюнет косточки». Именно так он сам поступил бы с нерадивым рабочим.

Тревор поставил Дарси высший балл за то, что та сдержалась, только метнула взглядом молнии и велела Шинед заняться посетителями. Обеденный час пик – не время для нагоняя. А вот после смены уши у Шинед будут гореть.

1 Огам – речь и письменность древних кельтов и пиктов, употреблявшаяся на территории Ирландии и Великобритании в IV–X веках.

Продолжить чтение