Тёмный Клан. Предатель (часть II, III)

Часть II

«Беспомощно ищу я тень улыбки,

В глазах твоих, холодных, как Мистраль,

Скользнуло что-то легкой серой рыбкой.

– Ты плачешь? Только мне тебя не жаль.

Закрыться на замок предельно просто,

В кругу из звезд и догоревших свеч,

Но чье угодно лопнет благородство,

Попав под безразличия картечь.

Немного слов, за слогом не гоняясь,

Сказать в свою защиту мне позволь,

Не знаешь ты, как трудно жить, скрываясь,

И тайну превращать в слепую боль…»

Канцлер Ги.

Глава 1

Грунтовая дорога, весело петляя, бежала по лугу. Иногда она ныряла в прохладную тень небольшой березовой рощицы, а потом снова тянулась, извиваясь, словно длинная, греющаяся на солнце змея. То тут, то там в зеленом травяном море вокруг мелькали белые звездочки ромашек, тянулись к небу желтые факелы зверобоя, иван-чай вспыхивал яркими пятнами розовых островов. Лето стояло во всей своей красе. Васильки соперничали синевой с чистым, безоблачным небом, а анютины глазки, казалось, вот-вот взмахнут яркими лепестками и легкими бабочками запорхают в этой синеве. Солнце застыло в зените, и даже шмели, казалось, жужжали лениво и неохотно, разморенные полуденной жарой.

Райан ехал не спеша, давая отдых коню. Всю прошлую ночь, как и несколько предыдущих, он скакал, не останавливаясь: сначала – стремясь затемно покинуть окрестности Чертога, где даже крестьяне знали его в лицо, а потом – просто желая увеличить расстояние между собой и возможной погоней, которую могла тайно отправить Верховная Жрица.

Бессонные ночи давала о себе знать. Райан уже пару раз ловил себя на том, что засыпает в седле. Единственным, что помогало бороться со сном, оказалось чувство голода. Перекусывал он прямо на ходу, тем, что было припасено в седельных сумках, но запасы уже подошли к концу. Райан дорого отдал бы за возможность остановиться в приличном трактире, плотно пообедать и потом поспать под крышей и на нормальной кровати, но, увы, подъезжать к человеческому жилью он пока не решался. Однако конь и всадник нуждались в отдыхе, и Райан стал присматривать место для привала. Он так устал, что готов был завалиться спать прямо здесь, на травке, несмотря на солнцепек, и когда он уже решил свернуть с дороги в травяное море, вдалеке показалась синяя полоска леса. Райан ободряюще потрепал холку усталого коня, но тот и сам пошел резвее, почувствовав близость лесной прохлады. Первых деревьев они достигли быстро, конь и всадник с наслаждением спрятались от пылающего светила, нырнув в благодатную тень. Дорога сузилась и побежала, извиваясь между подпирающих ее древесных стволов, в лесную чащу.

Проехав с полчаса под сенью густой листвы, Райан решил, что углубился достаточно, свернул с дороги и вскоре нашел невдалеке уютную сухую поляну. Он расседлал и стреножил коня и, набрав сушняка, развел костер. В седельной суме ждал своего часа подстреленный сегодня утром кролик. Быстро освежевав тушку, Райан выстругал из прямой ветки вполне приличный вертел и поместил добычу над костром, даже не став дожидаться, когда дрова прогорят до хороших углей. Когда мясо начало поджариваться и вокруг стал распространяться аппетитный запах, Райан понял, что нужно чем-нибудь заняться, иначе, он съест кролика прямо так, полусырым. Здраво рассудив, что будет разумно отдохнуть до вечера и продолжить путь в темноте, когда меньше шансов встретить на дороге случайных попутчиков, он пошел собирать запас сушняка. Отойдя на несколько десятков шагов, он случайно наткнулся на небольшой, но чистый ручеек, весело журчавший в овраге. Райан с наслаждением умылся, напился холодной вкусной воды и, вернувшись к стоянке, напоил коня.

Кролик был не слишком крупный, да к тому же прилично ужарился, и Райан расправился с ним быстро. Потом он растянулся на траве, подложив под голову плащ, и почувствовал себя бесконечно счастливым. Сквозь сплетенные ветви деревьев проглядывали клочки синего неба с плывущими по нему барашками облаков. Земля пахла травами и хвоей, и от этого запаха слегка кружилась голова. Глаза закрылись сами. Сначала Райан пытался обдумать план дальнейших действий, но мысли прыгали и путались, и он сам не заметил, как провалился в сон.

Сначала ему снилась большая черная птица. Она кружила над ним, закрывая своими крыльями синеву неба. Потом от крыльев пополз во все стороны серый сумрак, он становился все плотнее и гуще, превращаясь в ночной мрак. Этот мрак был живым, он дышал и шевелился, пока из него вдруг не выступили едва различимые фигуры. Они бесшумно заскользили, обступая Райана со всех сторон. Он хотел вскочить, потянуться за оружием, но тело не подчинялось ему, как часто бывает во сне, и он не мог даже закричать. Вдруг что-то сильно ударило его по голове, и все вокруг окончательно погрузилось во тьму.

Райан проснулся от того, что заболели затекшие руки. Он попытался размять их, но, к своему ужасу, понял, что не может пошевелиться. Остатки сна слетели с него мигом, он поднял голову и увидел, что крепко связан по рукам и ногам. Уже наступила ночь, но поляну ярко освещал костер. В его неровном свете Райан увидел четырех молодчиков, перебирающих содержимое его седельных сумок. Еще один сидел чуть в стороне и с наслаждением что-то жевал. Райан попытался повернуться, чтобы посмотреть, есть ли еще забредшие на огонек нежданные гости, но в этот момент под ним предательски хрустнула ветка.

– Смотрите-ка, очухался! – сказал один из четверых, повернув на звук отекшее лицо с нездоровой краснотой на щеках. – А я уж думал, совсем дуба даст, Вилен приложил его знатно.

– Да че ему сделается? Чай, череп крепкий, – пробасил в ответ широкоплечий бородатый мужик, продолжая активно копаться в сумке.

– Глянь-ка! А это что у тебя? – присвистнул он, обращаясь к пленнику и вытаскивая туго набитый кошель.

Райан не стал сообщать ему очевидное, судорожно размышляя над сложившимся положением и проклиная свою беспечность.

Мужик торопливо развязал тесьму и вытряхнул на ладонь пригоршню монет.

– Золото! Подметками Ильтаира клянусь, самое настоящее золото! – закричал он, и глаза его жадно заблестели. Он пересыпал монетки из руки в руку, восхищенно цокая. – Да на эти деньжищи целый трактир купить можно, и еще останется!

Сидевший в стороне даже жевать прекратил и замер с набитым ртом.

– А ну, дай сюда! – заорал длинный, как жердь, тощий рыжий детина. – Чего это ты, Блэз, свои лапы в общак запустил?! Прикарманить хочешь?!

– Не ори, Вилен! Чего глотку дерешь?! – огрызнулся бородач.

– Лучше мне дай, я посчитаю, – торопливо протянул трясущиеся руки четвертый, самый молодой, скользкий как угорь паренек.

– Я те ща дам, Зак, так что мало не покажется! – оскалился Блэз, прижав кошель к груди.

– Он точно наши денежки скрысячить собрался! – заорал краснощекий. – А ну, держи его, ребята!

Разбойники, которыми, судя по поведению, являлись эти четверо, вскочили на ноги. Зак, находившийся ближе всех к вожделенному кошельку, не теряя времени даром, двинул Блэзу в челюсть, тот в отместку лягнул Зака так, что парень покатился по траве, но в этот момент на Блэза с двух сторон прыгнули двое остальных и прижали его к земле.

– А ну, прекратить! – властно разнеслось над поляной, и в падающий от костра круг света вступила закутанная в плащ фигура. При виде ее разбойники как-то сразу растеряли боевой задор и вообще попытались слиться с окружающим пейзажем. Только самый молодой, а потому и самый глупый, осмелился ответить:

– Да мы ни при чем, Равиль, это все Блэз, жадная скотина!

Молниеносным движением новоприбывший ударил Зака под дых.

– Тан Равиль, сколько можно повторять?! – сквозь зубы процедил он, встряхивая руку. – Распустились, мужичье! Что тут у вас происходит?

Райан слушал со все возрастающим интересом. Одаренный, возглавляющий разбойничью шайку? Что ж, это вполне могло объяснить неестественно крепкий сон Ищущего. Отсутствие геммы делало его очень уязвимым. И все же, сбежав из подземелий Чертога, угодить в лапы этим лесным бродягам было непростительно глупо. Однако он уже успел успокоиться, здраво оценить ситуацию и даже найти решение. Пока разбойники переругивались из-за золота, он сумел аккуратно извернуться и достать из-за голенища сапога не замеченный и потому не изъятый кинжал. Зажав лезвие между ладонями связанных рук, он начал аккуратно подпиливать веревку.

– Прощения просим, досточтимый тан, – залебезил сидевший в стороне, предварительно почти не жуя проглотив еду. – Блэз в седельных сумках этого господина целый кошель золота нашел, вот и вышла размолвка!

– Хм… интересно… – проговорил Равиль, бросив изучающий взгляд на Райана, и присел поближе к огню. При этом плащ его слегка распахнулся, и на поясе блеснула гарда меча. Райан замер, боясь выдать себя, его руки уже были свободны, но он придерживал веревку, чтобы этого нельзя было заметить раньше времени.

– Дай сюда, – приказал Равиль, кивнув на кошель, и Блэз немедленно протянул ему требуемое. – Действительно, золото. Надо бы расспросить, что за птичка попалась к нам в сети.

В этот момент из кустов за спиной Райана донеслась какая-то негромкая возня и чье-то приглушенное мычание, как будто кому-то не слишком успешно пытались зажать рот рукой.

– Так-так… – протянул Равиль. – У нас что, не единственный пленник? И куда, кстати, запропастился Вур?

– Дык… это… атаман… – оскалил гнилые зубы Блэз и тут же поправился: – Достопочтенный тан, обоз тут давеча проходил, без сопровождения почти, ну мы его чуток и проводили… до нашей берлоги.

Разбойники дружно захохотали.

– Троих мужиков-то мы потом, где обычно, прикопали, – продолжил Блэз. – Да с ними еще девка была.

– Ну тогда все понятно, – скривил в похабной ухмылке тонкие губы Равиль.

– Да не, атаман, тут дело поинтереснее, – вмешался рыжий Вилен. – Я когда девку обыскать решил, ну, вдруг у ней кошелек где спрятан или еще что…

– Да, девок щупать ты мастер! – заржал Блэз. Вилен бросил на него злобный взгляд и продолжил:

– Так вот, говорю, цепочку я у ней на шейке заприметил. Она ж, каналья снять ее никак не давала, вон, даже за руку меня укусила, брыкалась, как дикая кобылица. Ну да я с ней управился, глядь, а на цепочке-то камешек, на ваш похожий. – И он протянул Равилю искусное плетение из серебряных колец, на котором висел амулет.

– Вот те раз! Гемма! – присвистнул Равиль. – Что ж вы сразу не сказали, ироды?! Где девчонка?!

– Дык, вон там мы ее привязали, значится, чтобы в темноте и холоде посидела и посговорчивее была, – кивнул в сторону кустов один из разбойников. – Вур ее проведать пошел, да вот никак не вернется, заблудился, поди.

И разбойники снова заржали.

– А вам, олухам, не приходило в голову, что, возможно, она Одаренная, и, если ее сильно прижать, она и без амулета вас с землей сровняет? Сама при этом сдохнет, вероятно, но то, что от вас останется, даже не нужно будет хоронить: само по ветру развеется. Не приходило? – подчеркнуто спокойно поинтересовался Равиль.

Разбойники разом побледнели. Блэз судорожно оглянулся на кусты, из которых не раздавалось больше не звука, и неуверенно залопотал:

– Так мы ж… это… достопочтенный тан, даже пальцем ее не тронули, вас дожидались.

– Обыскали только да связали, – поддакнул Вилен.

– Повезло, значит, вам, остолопам! Ведите сюда! – приказал Равиль.

Двое разбойников бросились выполнять приказ, и через минуту из темноты леса послышалась громкая брань. Все присутствующие на поляне вскочили на ноги, кроме продолжавшего невозмутимо сидеть Равиля и Райана, изображавшего из себя связанного. Кусты затрещали, и из них вывалился Блэз, сгибаясь под тяжестью ноши. Он сделал несколько шагов и скинул на землю человеческое тело.

– Равиль, она Вура порешила! Ран нет, и теплый еще, но не дышит… – проговорил он, задыхаясь.

Атаман подошел к телу и провел над ним рукой, проверяя ауру.

– Да, ушел за грань совсем недавно, но его уже не вернуть, – подтвердил он.

В этот момент из темноты леса вышел Зак, ведя перед собой девушку. Руки у нее были связаны за спиной, но разбойник все равно прижимал к ее горлу лезвие ножа. Она была тонкой и хрупкой, как молодая березка, и казалась такой же трогательно юной. Ее простое, когда-то нежно-голубое льняное платье, было местами порвано, а местами покрыто грязью и бурыми пятнами. Толстая золотая коса растрепалась, и выбившиеся пряди в беспорядке торчали во все стороны. На бледном узком лице двумя кострами ненависти горели васильковые глаза. Между сдвинутых бровей пролегла глубокая складка, придавая ее облику выражение мрачной решительности.

Разбойник грубо толкнул ее, так что девушка, потеряв равновесие, упала к ногам Равиля.

– Эта дрянь сбежать пыталась, Вура завалила, стерва, и деру! – зло бросил Зак. – Ну да от меня далеко не убежишь!

Равиль молчал, изучающе глядя на девушку. Она поднялась, неловко опершись на связанные руки, и встала перед атаманом, прямая и тонкая, как палка, с упрямо задранным подбородком и сжатыми в алую ниточку губами.

– Это твое? – спросил Равиль, поднимая цепочку в руке.

– Да, – ответила девушка, впиваясь глазами в амулет.

– Ты Одаренная? – продолжил допрос атаман.

– Нет, – как-то слишком быстро ответила она.

– Тогда откуда у тебя камень?

– Подарили.

– Кто?

– Не твое дело, стервятник!

Равиль неторопливо подошел к девушке и грубо поднял за подбородок ее лицо. Она дернулась, пытаясь вырваться, но пальцы атамана держали ее крепко. С минуту он пристально вглядывался в ее глаза, а потом отпустил с разочарованным вздохом:

– Действительно, пустышка. Ильтаир ее возьми, обидно! Живой Источник мне бы сейчас очень не помешал.

Райан, не сводивший глаз с девушки, внутренне усмехнулся: пустышкой она определенно не была. Даже без геммы, даже с такого расстояния он и с закрытыми глазами увидел бы пульсирующую Искру, сильную, развивающуюся. Девушка довольно неумело попыталась ее спрятать, и, судя по реакции Равиля ей это удалось, но только не от главы Клана Ищущих. Райан сначала иронически посочувствовал атаману разбойников, чью Искру, бледную, едва тлеющую, он различал с трудом. Таном этот слабенький носитель Дара мог именоваться только с большой натяжкой. Но, услышав про живой Источник, почувствовал, как внутри холодной волной поднимается ярость. Особым указом Совета эта практика была строжайше запрещена за зверскую жестокость, и каралась смертью. Одной из способностей Темного Дара, была возможность поглощения чужой Искры и использования ее потенциала, для увеличения своей собственной. Однако для этого необходимо было не просто убить ее носителя, а совершить над ним обряд, в процессе которого жертва медленно и очень мучительно умирала, отдавая свою Искру вместе с жизнью, каплю за каплей. Одаренный умирал, но энергия отнятой Искры была для нового носителя чужеродной, она увеличивала его возможности на несколько порядков, но на достаточно короткий срок, а потом утекала, как вода сквозь пальцы и удержать ее было невозможно. Мучитель и палач, однажды ощутивший мощь заемной Силы, получивший на время власть над прежде недостижимыми для него плетениями, уже не мог от этого отказаться, не мог смириться с собственным ничтожеством. Он начинал искать все новые и новые жертвы, стремясь хоть на время вернуть себе былое могущество. Великий Клан уничтожал таких кровопийц жестоко и методично, и уже давно считалось, что уничтожил всех. Однако жадность человеческая неистребима и вновь нашлись те, кто в угоду ей был готов нарушить Закон. Райан, который, как и любой Великий тан, всегда стремился сохранить жизнь носителю Дара, услышав слова Равиля о живом Источнике, внутренне подписал ему смертный приговор.

– Как же ты Вура угробила, бестия?! – зло спросил разбойник.

– Он умер сам, – ответила девушка, с ненавистью глядя в глаза Равилю. – Может, кровь дурная в голову ударила, а может, убийцу Аусеклис проклял. Собаке собачья смерть!

Атаман наотмашь ударил ее по лицу так, что она снова потеряла равновесие и упала.

– У тебя слишком длинный язык, девка! – холодно сказал Равиль. – Ну да мои ребята научат тебя вежливости.

Он отвернулся, и обратившись к разбойникам, небрежно махнул на нее рукой:

– Девчонка ваша, развлекайтесь, мне она больше не нужна.

Разбойники, гнусно ухмыляясь, обступили девушку со всех сторон. Она попыталась подняться на ноги, но Блэз, поставил ей подножку, и она снова упала на траву.

– Куда собралась, птичка? – захохотал он. – Я давно хочу познакомиться с тобой поближе, да и ребята не прочь.

– Угу, – довольно оскалился Зак и схватил пленницу за волосы, намотав на кулак пшеничную косу, – Девки к нам в гости редко заглядывают, грех не ублажить.

Пленница сопротивлялась молча и отчаянно, но в васильковых глазах уже вовсю плескался ужас. Райан подобрался, готовясь вскочить, но в этот момент, Равиль, потерявший всякий интерес к происходящему на поляне, присел на корточки напротив него, перекрыв ему обзор.

– Сейчас я буду задавать тебе вопросы, – обратился он к пленнику, – а ты будешь отвечать на них быстро и правдиво, потому что ложь я почувствую. И тогда есть шанс, что ты останешься жив и, может быть, даже невредим. Итак, твое имя и цель путешествия?

Райан почувствовал слабенькую вибрацию энергоканала, разбойник и впрямь решил проверять его ответы на искренность. Ищущий криво усмехнулся:

– А если я откажусь?

Равиль достал кинжал.

– Тогда я начну отрезать тебе лишние отростки на теле начиная с пальцев, или лучше с ушей, – с мрачной улыбкой сообщил он.

– Да, перспектива не слишком привлекательная, – Райан сделал вид, что задумался. – Пожалуй, я могу предложить другой вариант развития событий…

Как раз в этот момент раздался отчаянный девичий визг. Равиль отвлекся от пленника и обернулся назад, и Райан, воспользовавшись моментом, ударил его кинжалом в горло. Разбойник успел повернуть голову, глаза его расширились, он открыл рот, пытаясь закричать, но в горле его что-то заклокотало, изо рта хлынула кровь, и он мешком повалился на землю. Райан был уже на ногах. Разбойники, увлеченно распинавшие девушку на земле, ничего не заметили. Рукоять меча привычно легла в руку, и клинок Равиля с тихим шелестом вышел из ножен. Для Райана он был немного тяжеловат, но искать, куда разбойники дели его оружие, не было времени. Одним прыжком он оказался рядом с пятеркой негодяев. Меч описал дугу, и стоявший ближе всех разбойник пошатнулся, схватившись за грудь и пытаясь руками соединить края рваной раны, наискось рассекшей тело. Пару секунд он еще стоял, ловя ртом воздух, потом бездыханное тело рухнуло к ногам Райана.

Оставшиеся четверо мгновенно пришли в себя и обнажили оружие. Блэз, коротким прыжком преодолев расстояние до валявшегося невдалеке боевого топора, ловко подхватил его и бросился на Райана. Сражаться мечом против секиры сложно, и будь на месте Блэза Танцующий или просто опытный воин, он разделался бы с Райаном играючи: владение мечом не было сильной стороной Ищущего. Но Блэз воином не был, он был разбойником, привыкшим сражаться с безоружными людьми или охранявшими обозы неопытными наемниками. Он с воплем бросился на Райана, стремясь нанести удар в голову. Разбойник вложил в замах всю свою немалую силищу, и парировать такой удар мечом было просто невозможно. Райан и не стал. Крутанувшись, он сместился вправо, и Блэз, не встретивший сопротивления и влекомый инерцией удара, пошатнулся, потеряв равновесие. В ту же секунду Райан оказался рядом и по рукоять вонзил клинок разбойнику в спину. Блэз взревел, как раненый бык, и почти не глядя отмахнулся секирой. Райан отскочил в последний момент, оставив меч в теле врага, но все же недостаточно быстро. Секира скользнула по плечу, рассекая плоть и левая рука бессильно повисла, потеряв подвижность. Правда, и Блэз, вложив в удар последние остатки жизненных сил, замертво рухнул на землю. Райан подскочил к нему и выдернул меч из тела.

Едва он успел выпрямиться, кто-то прыгнул на него сзади, стремясь повалить на землю. Райан заскрежетал зубами от боли в плече, но на ногах устоял. Не глядя, наугад пырнул мечом, и Зак с воплем отскочил в сторону, зажимая рукой левый бок.

Райан, пошатываясь, шагнул к нему, чтобы добить, но уловил хорошо знакомый свист вспарываемого воздуха, резко обернулся на звук, и ногу выше колена пронзила раскаленной иглой боль. Краснощекий разбойник, прячась за деревом, уже тянулся к колчану за следующей стрелой. Молниеносным движением Райан выхватил кинжал и метнул его в лучника. Артефакт, описав невозможную дугу, обогнул ствол и вонзился разбойнику точно в сердце.

Райан чувствовал головокружение, у него начинало темнеть в глазах. Кровь, пульсируя, хлестала из ноги: видимо, стрела задела вену. И тут удар в спину все-таки повалил его на землю. Уже падая, он успел обернуться и увидеть Вилена с занесенным мечом. Райан запоздало понял, что не успевает уклониться. Клинок начал свой полет, а он лишь мутными глазами провожал блеск стали, несущей смерть.

Раздался тихий свист, и меч вдруг выпал из сжимавшей его ладони. Вилен опустил глаза, и Ищущий, проследив его взгляд, увидел торчащий у него из живота наконечник стрелы. Разбойник пошатнулся и рухнул на Райана. От боли в глазах у Ищущего потемнело, сквозь странную пелену он увидел, как тонкая девичья фигурка, держа стрелу на тетиве, подходит к нему. Ее тяжелая коса растрепалась, и золотые волосы рассыпались по плечам. В неверном свете горящего за спиной костра они показались Райану продолжением языков пламени, а сама лучница – неземным существом, порожденным огнем.

– Отлично стреляешь, Саламандра, – прошептал он и потерял сознание.

Глава 2

Райану показалось, что он спал очень долго. Сон и явь совсем перепутались, смешались у него в голове. Он то оказывался среди северных льдов, и тело его колотило от холода, зубы стучали громко, а сердце лениво, будто собираясь остановиться совсем; то среди раскаленной пустыни, и тогда он молил пересохшими губами о глотке воды и, обливаясь потом, сдирал с себя мокрую липкую одежду, чтобы стало хоть немного прохладнее.

Время застыло. Мир лениво плыл по реке вечности. Мир изменился. Мир совсем потерял четкость и был полон теней. Райан блуждал вместе с ними такой же бесплотной тенью, и ему казалось, что так было всегда. Его ничто не волновало и не трогало, в нем было лишь бесконечное безразличие и покой, пока где-то в глубине сознания не зародилось странное беспокойство. Оно зашевелилось внутри холодным скользким червяком, и Райан с ужасом осознал, что он что-то потерял, лишился чего-то очень важного. Бесплотный мир вытеснил из его памяти что-то, что он должен, обязан был помнить, что-то, дающее смысл его существованию, что-то бывшее прежде его сутью, наполнявшее его, как жидкость наполняет сосуд, и теперь безвозвратно утерянное. Сейчас у него внутри была лишь пустота. Ищущий бесцельно заметался среди теней, ища ответ, а в мозгу мерным колоколом било: «Вспомнить. Вспомнить. Вспомнить». Но ответ не приходил.

Так продолжалось бесконечную мучительную вечность, пока наконец он не увидел изумрудно-зеленые глаза, от взгляда которых защемило внутри. Они звали его за собой, и он подчинился, полетел на льющийся из них золотой свет, как бабочка на пламя свечи. Он утонул в них, как в омутах, и вдруг понял, что так бывало и раньше, в тех ускользающих воспоминаниях, которые он никак не мог поймать.

Внезапно она оказалась совсем близко, пьянящая и желанная. Теплые мягкие губы прикоснулись к его губам, и он ответил на поцелуй страстно и жадно, наслаждаясь каждым прикосновением, как в пустыне умирающий от жажды путник наслаждается нечаянным глотком воды.

Он плохо помнил то, что происходило дальше. Черный шелк ее волос пьяняще пах до боли знакомым ароматом магнолии. Атласная кожа была такой нежной и гладкой, что он боялся оцарапать ее, скользя грубыми, привыкшими к оружию ладонями по обнаженному телу. Он не мог поверить, что посетившее его видение – реальная женщина из плоти и крови, которую он безумно любил. Он так давно и страстно желал ее, что от возбуждения у него темнело в глазах. Он чувствовал, как в ответ на его прикосновения по ее телу пробегает легкая дрожь. Ее учащенное прерывистое дыхание дразняще щекотало кожу. Он сжал ее в объятьях, трепещущую и упоительно покорную, и это окончательно свело его с ума.

– Адда, я люблю тебя! – хрипло проговорил Райан шевелящимися с трудом губами, когда все было кончено. Голова мягко кружилась, и сознание опять поплыло, балансируя на грани.

Она склонилась над ним, почему-то грустно улыбаясь, и приложила указательный палец к его губам. Райан смотрел на нее не отрываясь, смотрел, боясь, что, если он отведет взгляд, то снова провалится в ничто, в неизвестность, боясь, что исчезнет та, ради которой ему хотелось жить. Хрупкая ниточка Силы тянулась от нее, увлекая его обратно из мира теней в реальный мир.

Краски постепенно стали ярче, а контуры четче, головокружение прошло. Мутная пелена бесплотного мира все больше рассеивалась, и Райан вдруг заметил, что глаза Адды неуловимо изменились. Сначала в них погас золотистый огонь, потом они постепенно начали терять цвет первой весенней листвы, превратившись наконец в васильково-голубые. Райан удивленно вгляделся в склоненное над ним лицо и узнал спасенную им от разбойников голубоглазую огненную Саламандру. Это была не Адда. Только что он был так близок не с ней. Разочарование было настолько сильным, что он закрыл глаза и глухо застонал.

– Тише, тише, – негромко произнесла девушка, приподнимая его голову и поднося к губам чашу с чем-то противно горьким. – Выпей! Наконец-то ты пришел в себя! Ты так долго бродил по грани, что я уже стала думать, что не вытащу тебя. Но теперь лихорадка ушла и все будет в порядке. Тебе сейчас надо поспать.

Райан почувствовал, как из ее рук потекла Сила, заставляя веки налиться свинцом.

– Нет, – успел прошептать он и провалился в сон, спокойный и крепкий сон выздоравливающего.

****

Его разбудил солнечный луч. Он ласково прополз по щеке и ударил в глаза, слепя даже сквозь закрытые веки. Райан прикрыл глаза рукой и с наслаждением потянулся. Его тело было свежим и отдохнувшим и просило движения. Он открыл глаза и упруго сел на кровати. На кровати! Последний раз он помнил себя на лесной поляне. Райан ошарашенно огляделся по сторонам. Комната была небольшой, но очень уютной. Она вся, от гладкого дубового пола до опирающегося на резные колонны сводчатого потолка, была отделана деревом с такой элегантной простотой и изяществом, что перед ней померкли бы и мраморные дворцовые залы. Райан сидел на широкой кровати, увенчанной в изголовье балдахином. Тонкая сеть кружев разбивала струящиеся из окна солнечные лучи на десятки озорных зайчиков, один из которых и разбудил Ищущего. На стуле рядом с кроватью лежала его одежда, чистая и даже заштопанная в тех местах, где ее пропорола сталь. Чуть дальше, у окна, виднелся круглый деревянный стол на массивной трехлапой ножке, на котором стояли поднос с фруктами и графин с двумя бокалами. Кресел у стола тоже стояло два.

Райан встал и слегка поморщился: раненая нога все еще болела и при ходьбе, и он слегка прихрамывал. Он быстро оделся, поискал глазами оружие и сумку, но ничего не обнаружил и, неслышно ступая, подошел к низкой деревянной двери с тяжелым железным кольцом. Дверь открылась перед ним так внезапно, что он едва успел отпрянуть в сторону. Входившая в нее служанка от неожиданности выронила поднос и испуганно вскрикнула. Райан молниеносным движением опытного воина подхватил выпавшую ношу, так что налитая в широкую серебряную чашу густая жидкость почти не расплескалась.

– Госпожа! Госпожа! Он очнулся! – немного придя в себя, закричала служанка.

Послышались торопливые шаги, и из-за двери напротив вышла госпожа, в которой Райан не сразу, но все же узнал свою недавнюю лесную знакомую. Он ошеломленно замер, пожирая ее глазами. Алое парчовое платье в пол и изящная высокая прическа превратили хрупкое юное создание в элегантную женщину, молодую и ослепительно прекрасную. По тонкой шее игриво спускался на плечо золотистый локон, будто случайно выбившийся из затейливого переплетения укладки. По голой от локтя руке змейкой вилось хитрое плетение серебряного браслета. Сейчас весь ее облик, от гордой посадки головы до легкой походки маленьких изящных ножек, говорил о знатном происхождении. Только васильковые глаза смотрели так же прямо и дерзко, будто бросая вызов всему миру, что делало ее еще более привлекательной.

Однако, встретившись глазами с Райаном, девушка заметно смутилась и покраснела, что наконец позволило ему окончательно поверить, что все случившееся не было сном или плодом его разыгравшегося воображения.

– Приветствую обворожительную незнакомку. – Райан склонил голову в учтивом поклоне, пряча улыбку. – Не скрою, я поражен превращением лесной нимфы в даму высшего света. Эта метаморфоза воистину впечатляет. Могу ли я узнать имя своей спасительницы?

– Меня зовут Илаита. Иди, Хельга, я сама поухаживаю за господином. – Она махнула служанке рукой, и та с поклоном удалилась, поставив поднос на стол.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Илаита, когда за служанкой закрылась дверь. – Голова не кружится? Нога не беспокоит? Быть может, вам лучше присесть?

– Полагаю, в этом нет необходимости, благодарю! Я чувствую себя так, будто родился заново! – улыбаясь ответил Райан. – Единственное же, что меня беспокоит, это вопрос: за какие проступки я впал в немилость и за что наказан?

– Что вы имеете в виду? – Она подняла на него удивленный взгляд.

– Я имею в виду то отстраненно холодное «вы», которым меня нещадно бичуют, – продолжая улыбаться левым краешком губ, произнес Райан, не сводя с нее глаз.

Девушка окончательно смутилась.

– Я думаю, после всего, что между нами было, мы вполне можем остановиться на дружеском «ты», хотя бы в приватной беседе наедине, – продолжил он, подходя к ней на шаг ближе.

Девушка повернулась к окну, пытаясь справиться с собой, и хриплым от волнения голосом спросила:

– Что ты помнишь?

– Все, – тихо ответил он и, подойдя сзади, обнял ее за талию. Илаита высвободилась из его рук и повернула к нему пылающее лицо.

– Давай все проясним сразу. Ты умирал. Ты не хотел возвращаться в мир живых. Твое тело справлялось, но дух блуждал далеко. Ты спас меня, и я хотела тебе помочь. Я не Целитель и не умею лечить с помощью Силы, но я умею Искать. Я нашла тебя там, откуда ты не хотел возвращаться, и привела за собой. – Она опустила глаза и тихо добавила: – Привела, как сумела, прости. Я знаю, что на моем месте ты хотел бы видеть другую женщину, но ее не было рядом, а я была. Ты спас меня, а я – тебя, так что теперь мы квиты!

Она грустно улыбнулась и, взяв со стола чащу, протянула ему. – Вот, возьми, ты должны это выпить.

Райан с деланой опаской посмотрел на болотного цвета жидкость.

– А я не засну от нее опять на неопределенный срок?

Девушка рассмеялась:

– Нет, этот травяной отвар восстанавливает силы, и только.

Райан осторожно пригубил напиток, поморщился и выпил содержимое залпом.

– На вкус напоминает перебродивший хмель.

– Не только, но ты прав: хмель в отваре тоже присутствует, но совсем немного, так что голова от него не закружится и ясность мысли ты не потеряешь.

Райан снова подошел к ней. Она отступила на шаг назад и уперлась спиной в стену.

– Боюсь, что уже потерял, – произнес он, проведя тыльной стороной ладони по ее щеке.

– Пожалуйста, не надо, – тихо прошептала она. – То, что произошло между нами, ничего не значит. Эти была лишь единственная возможность спасти умирающего.

Он наклонился и прошептал ей на ушко, легко касаясь его губами:

– Я бы поверил тебе, если бы не был у тебя первым.

Он целовал ее шею медленно и нежно, постепенно спускаясь все ниже и ниже, покрывая прикосновениями горячих губ голые плечи и высокую грудь. Она стояла, замерев, как испуганная птичка, не смея пошевелится. Он поднял ее на руки и отнес на кровать. Начал неторопливо расшнуровывать корсет платья, продолжая покрывать ее тело короткими нежными поцелуями. Она больше не сопротивлялась, только слегка вздрагивала от его прикосновений и прятала в подушки пылающее лицо.

Глава 3

– Райан, ты спишь?

– М-м-м…

– Знаешь, а ты говоришь во сне. Несколько ночей подряд ты клялся убить кого-то, какого-то Нормана, кажется.

– Если клялся, значит, убью, – сонно пробормотал он. Смысл ее слов дошел до него не сразу, а когда дошел, он приподнялся на локтях и посмотрел на Илаиту. – А откуда ты знаешь? Ты что, приходила ко мне по ночам?

– Ну я боялась, что лихорадка может вернуться. Ты потерял много крови, и раны затягивались долго. Из меня плохой Целитель, но я делала что могла. Иногда ты начинал метаться и бредить, и я сидела у твоей кровати всю ночь, боялась, что ты опять соскользнешь за грань.

Он сгреб ее в объятия, прижал к себе и поцеловал в губы.

– Хранительница моя! Моя маленькая Саламандра!

Она приподнялась на локте, откинула назад разметавшиеся по плечам золотистые волосы, нежно провела пальцем по старому шраму на его груди, потом – по отметине на предплечье.

– На твоем теле, кажется, нет ни одного живого места. В скольких же поединках ты успел побывать?

– Еще не во всех, что отмерены мне Аусеклисом, – лениво потягиваясь, ответил он.

– Ты очень хороший боец. Трое наемников не справились с этими душегубами, а ты играючи уложил всех, – серьезно посмотрев Райану в глаза, сказала Илаита.

– Неправда. Одного подстрелила ты. И вообще, я истек бы кровью на той поляне, не будь тебя рядом, так что не стоит преувеличивать мои таланты. Не понимаю только, что за странную компанию мы так неудачно встретили на своем пути? Насколько мне известно, Одаренные довольно редко возглавляют разбойничьи шайки, – задумчиво проговорил он.

– Эти леса на границе Западного Темного и Светлого доменов и раньше были не слишком спокойным местом, – пожав плечами, ответила Илаита, – но то, что крестьяне говорят о них сейчас, меня откровенно пугает. В деревнях ходят слухи об обосновавшемся в лесу молодом Клане. Его адепты живут грабежом и разбоем, но местные власти не в силах их поймать именно потому, что это не обычная шайка, а клановая структура с жесткой иерархией, во главе которой стоят Одаренные. Они прикрывают их налеты, отводят глаза преследователям. Да и действуют разбойники крайне осторожно, нападают только на небольшие обозы, идущие издалека, которые не скоро станут искать. Еще местные говорят, что в округе стали пропадать Одаренные. Вроде поехал тан на охоту в лес, да так и не вернулся. Только конь назад пришел, так что и не понять, зверь его подрал или разбойники порешили. Или подросток вдруг из деревни куда-то исчез, а потом выяснялось, что у него как будто Искра была. Даже знахарки деревенские пропадать начали. Люди очень напуганы.

– А почему не пожалуются господину? Кому принадлежат эти леса?

– Великому Клану. Как ты понимаешь, не много найдется охотников явиться с жалобой в Чертог.

– Пожалуй, но почему не обратиться к Лорду домена или к наместнику, представляющему Лорда в ближайшем крупном городе?

– Говорят, тут один ездил, прошение наместнику подавать, а вернувшись, на месте своего дома пепелище нашел. Пожар внезапно случился, и вся его семья в том пожаре сгорела.

– Проклятие! – нахмурился Райан. —Это уже не шутки!

Его ленивую расслабленность как рукой сняло. Он соскочил с кровати и начал одеваться. Илаита села, стыдливо прикрывшись одеялом.

– Райан, куда ты? – тихо спросила она.

– Надо разобраться, что здесь происходит. Хочу прокатиться по окрестностям, осмотреться, поговорить с местными. Только вот я даже толком не знаю, где нахожусь… Далеко этот дом от той поляны, где на меня напали?

– Два дневных перехода. До ближайшей деревни ты доедешь за час, но ведь уже поздно, вряд ли кто-то пустит тебя в дом на ночь глядя. Крестьяне боятся чужаков, особенно сейчас.

Райан глянул в окно, в щель между тяжелыми шторами действительно заглядывал в комнату вечерний сумрак. Конечно, это не остановило бы его прежде, но теперь… Он совсем забыл, что теперь был никем. Без геммы, перед которой открывались любые двери, он действительно был здесь только чужаком, которого запросто могут встретить среди ночи ударом вилами в живот. Он замер, придавленный осознанием собственного бессилия. Илаита как будто почувствовала его боль. Она подошла сзади и осторожно обвила его руками.

– Не уезжай сейчас, пожалуйста, – тихо прошептала она. – Давай отложим это до утра. Мы могли бы поехать вместе. Я хорошо знаю эти места и все тебе покажу. А сейчас Говард уже наверняка готовится подать ужин, я видела, он привез свежую оленину, а в приготовлении дичи ему просто нет равных. Нежные отбивные с соусом из трюфелей и белого вина получаются у него восхитительно, – проворковала она.

Он взял ее руки в свои, развернул ладонями, нежно коснулся губами и, улыбаясь, ответил:

– Ты определенно умеешь уговаривать.

Ужин подали в просторной гостиной, занимавшей почти весь первый этаж. Дом вообще оказался небольшим. На втором этаже находились спальни господ и комнаты прислуги, а внизу – кухня, несколько кладовых и уютный зал с камином, мягкими креслами, в которых так уютно сидеть у огня, и большим дубовым столом. Райан наслаждался. Оленина и в самом деле оказалась выше всяких похвал, терпкое вино приятно кружило голову, а потрескивание пламени в камине дарило покой и умиротворение. Райан закрыл глаза и из-под полуприкрытых век наблюдал извечный танец огня. Илаита подошла и тихонько опустилась на подлокотник его кресла. Райан не пошевелился. Она осторожно надела ему что-то на шею и завязала сзади. Не открывая глаз, Райан коснулся рукой рубашки на груди и ощутил приятный холод камня.

– Я нашла агат в твоих вещах и сплела для него шнурок. Тебе неуютно без амулета, наверное.

Райан молчал. Амулет. Гемма. Он подсознательно потянулся к камню и ощутил пустоту. Боль потери вновь кинжалом резанула сердце.

«Хватит! Довольно! – зло подумал он. – Да, без геммы я никто, но надо смириться, что ее не вернуть. Значит, настало время создать для себя новый камень, и теперь у меня все для этого есть даже помощник, обладающий Искрой того же Дара».

– Благодарю, – произнес он, ощупав рукой переплетение кожаных нитей, очень похожее на бывшее у него прежде.

«Она сказала: «Неуютно без амулета…» Интересно, как давно она поняла, что я Одаренный?» – подумал Ищущий.

– Райан, ты расскажешь мне, кто ты и откуда? – пристально взглянув на него, спросила девушка.

– Я – тот, кому ты спасла жизнь. Просто человек, потерявший свой путь и ищущий возможность на него вернуться, – с горькой усмешкой ответил Райан.

– Просто человек? – Она хитро сузила глаза. – С Искрой такой силы?

Райан бросил на нее изучающий взгляд:

– С чего ты взяла, что моя Искра так уж сильна?

– Я слепну, когда смотрю на нее.

– Ты настолько хорошо видишь чужой Дар? – Райан заинтересованно посмотрел на нее. – Что еще ты можешь сказать обо мне?

– Могу сказать, что, судя по размеру и интенсивности твоей Искры, у тебя должен быть полностью сформированный амулет, а тот камень, что я нашла в твоих вещах, совсем пустой и не тронутый Силой. Вижу, что твой Дар проснулся давно, что тебе, как и мне, дано искать, что Аусеклис благоволит к тебе. Еще я вижу, что ты мне не доверяешь, – с грустной улыбкой добавила Илаита.

– Я не доверяю никому, – просто ответил он и протянул руку к ее гемме. – Ты позволишь?

Она кивнула. Райан взял камень в ладонь и бережно сжал, будто обнимая пальцами. Никакой защиты на нем не было, и он легко считал информацию. Амулет был довольно молодым, как будто его обладательница обрела его недавно, и структурировался, конечно же, неравномерно. Но потенциал был очень хорош, и в том, что Илаита Ищущая, у Райана не было сомнений, ее Дар был сродни его собственному, и именно это и помогло ей найти и вытащить его из небытия.

– Ты неправильно наложила первый контур. Октаграмму из двух квадратов построить, конечно, проще, но эта основа ограничивает развитие амулета. Это очень распространенная ошибка, но, поскольку камень у тебя недавно, исправить ее будет легко.

Глаза Илаиты восхищенно вспыхнули.

– Ты научишь меня, как? – с мольбой в голосе спросила она.

– Научу, – улыбнулся Райан, – если расскажешь мне, как оказалась в лесу без охраны, в наряде простой крестьянки.

– Это грязный шантаж! – Илаита вскинула подбородок в притворном возмущении.

– О да! – зловещим шепотом отозвался Райан, схватил хохочущую девушку и повалил ее к себе на колени. – Но если ты не покоришься, то узнаешь, что это далеко не все грязные методы, на которые я способен!

Глава 4

Утоптанная лесная тропа, назвать которую дорогой не поворачивался язык, все же была достаточно широка для того, чтобы двое всадников могли ехать рядом. Райан и Илаита, пустив коней шагом и почти касаясь коленями друг друга, двигались по ней на запад, в сторону ближайшей деревни. Было раннее утро, на ветках и в траве под копытами коней еще лежали и искрились на солнце тяжелые капли росы. Многоголосый птичий гомон в клочья рвал тишину. Косые солнечные лучи, подсвечивая древесные стволы, полосами ложились на влажную землю, и это переплетение света и тени придавало лесу загадочную первозданную красоту.

– Значит, о себе ты рассказать не хочешь, а от меня требуешь откровенности? – обиженно протянула Илаита.

– Не требую, – прошу, – обезоруживающе улыбнулся Райан. – Что же касается меня – всему свое время. Поверь, для твоей же безопасности сейчас тебе лучше ничего обо мне не знать.

– Иногда ты меня пугаешь. Но пусть будет так. Я уже доверилась тебе, так почему же не быть откровенной до конца? – Несколько мгновений она молчала, собираясь с мыслями, и, вздохнув, заговорила: – Как ты уже и сам догадался, в моих жилах течет благородная кровь. Я из древнего рода, мой отец богат, знатен и занимает должность при императорском дворе. Мать тоже была родовитой аристократкой. Брак моих родителей был политическим союзом, заранее предрешенным их семьями. Он принес отцу новые связи в высшем свете, а матери – титул, но ни одного дня они не были счастливы вместе. Отец любил придворные развлечения, балы, охоту, и особенно – женщин. Мать вообще не любила двор. Счастьем для нее были уединенные прогулки в лесу или время, проведенное за книгой в тишине домашней библиотеки. Жить в столице, быть частью светской круговерти, сквозь пальцы смотреть на интрижки мужа —все это было не для нее. Отец не понимал, что еще нужно от жизни женщине, имеющей знатного супруга, богатство и положение в обществе, а мать не желала признавать за ним право волочиться за каждой юбкой. Они часто ссорились. Они были очень разными людьми, и хотя мать старалась быть достойной супругой, сопровождала отца на мероприятиях и поддерживала его во всем, они все равно оставались чужими друг другу.

Потом родился Рей, а через год – я, и мама стала жить ради нас. Отец почти все время проводил при императорском дворе, а нас мать увезла в родовое гнездо в далекой провинции. Она растила нас одна. Отец приезжал пару раз в год да присылал подарки по праздникам. Мы почти не знали его, но это не особенно нас огорчало.

Она замолчала, о чем-то задумавшись. Райан не торопил ее.

– Рею было восемь, когда мы узнали, что у него есть Дар, – смотря в одну точку невидящим взором, вновь заговорила Илаита. – Это произошло случайно. Мы, как всегда, играли в прятки в старом парке. В Великую войну замок нашего рода был сожжен Светлыми дотла. Когда все закончилось, мой прадед возвел новый замок, неподалеку от руин. Детьми, мы обожали бегать по этим древним развалинам и прятаться в окружавших их зарослях.

В тот день мне не повезло: убегая от брата, я случайно провалилась в пересохший колодец. Воды в нем уже давно не было, и я не утонула, но, ударившись о камни дна, я ушиблась головой и потеряла сознание. Брат очень испугался, когда я пропала. Он бегал по всему саду, ища меня, кричал, но я не отзывалась. Его охватил ужас. Рей говорил, что сам не понял, что произошло потом, но ему показалось, что мир вдруг поблек и потерял привычные краски, а вместо них цвет и пульсацию обрело все, что живет и дышит. Уже позже он догадался, что так пробуждалась Искра. Тогда же, он просто вдруг почувствовал, куда нужно идти, будто увидел путеводную нить, и пошел по ней ко мне. Брат внезапно услышал, как бьется мое сердце, и понял, что я жива. Вскоре он наткнулся на черный провал колодца.

– Твой брат тоже Ищущий, – улыбнулся Райан. – Наш Дар часто просыпается, когда мы стремимся найти что-то жизненно важное.

– Что искал ты? – стрельнув глазами из-под длинных полуопущенных ресниц, спросила Илаита.

– Человека, который убил моего отца, – не задумываясь ответил Райан, хотя о том, как раскрылся его Дар, он прежде не говорил почти никому.

– Нашел? – тихо спросила девушка.

– Да, – отрешенно произнес Райан. – К несчастью для него – да.

Некоторое время они опять ехали молча. Илаита так и не решилась задать застывший в ее глазах вопрос. Тишину нарушил Райан:

– Твой брат говорил с тобой о Даре?

Девушка кивнула.

– С тех пор не проходило ни дня, чтобы мы не говорили об этом. Рей рассказывал мне обо всех открытиях, которые делал, познавая мир и себя заново, а я старалась помочь ему, чем могла. С утра до вечера мы вместе бродили по окрестностям в надежде найти силовые нити, при этом ни один из нас, конечно, не представлял себе, что это такое. Но Рей хотя бы искал, а я просто ходила с деловым видом, притворяясь, что тоже что-то чувствую. – Илаита грустно улыбнулась. – Конечно, я сразу же возомнила, что вскоре Дар откроется и у меня, и ждала этого с радостным нетерпением, но, увы, ничего подобного не происходило. Я была пуста. Я очень радовалась за брата и в то же время безумно завидовала ему. Но все равно мы оба были очень счастливы, мы были детьми и увлеченно играли в новую захватывающую игру. Так продолжалось довольно долго, но, увы, ничто не вечно.

Мать сначала ничего не сказала отцу про Рея, боясь, что он может увезти его в столицу, но пробудившаяся Искра жжет изнутри, требуя развития, и Рей начал все чаще экспериментировать с Силой. Объяснить ему, как правильно, было некому, и он учился на своих ошибках. Однажды он что-то не рассчитал, работая над плетением, и потерял сознание. Я нашла его, бледного и неподвижного, на полу библиотеки, он почти не дышал и долго не приходил в себя, а когда наконец очнулся, был настолько слаб, что не мог даже подняться на ноги. Мама очень испугалась за него тогда. Она сказала, что надо учиться использовать Дар, иначе он просто может убить Рея, и немедленно сообщила обо всем отцу.

Когда отец узнал, что в нашей семье Одаренный, он приехал сразу же. Вместе с ним прибыл сам ректор Академии Темного Начала, принадлежащий к главам Великого Клана. Я видела его лишь издали, но и сейчас у меня мурашки по коже при воспоминании о веющей от него Силе. Тогда я впервые увидела Великого тана, и он показался мне даже не совсем человеком. Было в нем что-то, заставляющее трепетать, в походке, жестах, голосе, и особенно во взгляде… – Илаита искоса посмотрела на Райана, но он, увлеченный своими мыслями, этого не заметил. – Меня поразило, что даже мой отец, всегда такой напыщенный и самоуверенный, был рядом с ним блеклой тенью, заискивающей и подобострастной.

«Надо же, сам Мар почтил визитом провинциальное захолустье! Наверное, он был в тех краях по делам Клана. Неудивительно, что девочка запомнила его властность и величие, старик умеет производить впечатление!» – усмехнулся про себя Райан, вспомнив собственную детскую робость перед суровым главой Академии.

– Они сразу же заперлись с Реем в каминном зале, и через час отец торжественно объявил, что его сын удостоен чести обучаться в Чертоге Тьмы. Брат был бесконечно счастлив. Вечером в честь высокого гостя был устроен пир, а на следующий день они уехали, забрав с собой Рея.

– Наверное, тебе непросто далась эта разлука, – понимающе улыбнулся Райан.

– Как будто отняли частичку меня, – кивнула Илаита. – Правда, Рей писал нам довольно часто, но все равно с его отъездом я чувствовала себя очень одинокой. Я тосковала безумно, да и мать тоже. Возможно, поэтому она вскоре тяжело заболела, несколько месяцев не вставала с постели, а потом ее не стало. Я осталась совсем одна.

Девушка вновь замолчала. Она смотрела под копыта коня, и глаза ее подозрительно блестели. Райан наклонился к ней, накрыл ее ладонь своей и легонько сжал. Илаита благодарно улыбнулась.

– Рей приезжал раз в год на каникулы, – продолжила она свой рассказ, – и эти две недели проносились, как миг. Сколько интересного он успевал мне рассказать за время, проведенное вместе! Брат будто приходил из другого мира, яркого и полного жизни, в мой мир тоскливого однообразия.

Знаешь, приехав, он всегда первым делом окидывал меня пристальным взглядом, так, как будто видел впервые. Сначала меня это удивляло, и лишь потом я поняла, что он смотрит внутренним зрением, в надежде увидеть Искру. Я уже давно отчаялась, но он был уверен, что Дар проснется. Он начал учить меня тому, чему научился сам —в теории, конечно, но Рей считал, что в будущем это очень поможет мне с практикой, и он оказался прав.

Иногда он даже тайно привозил мне книги из библиотек Чертога. Я перечитывала их множество раз и хранила, как величайшее сокровище.

«Ох и попало бы парню, если бы о его подвигах узнали в Академии!» – подумал Райан.

– А однажды он привез мне агат. – Илаита коснулась камня на шее. – Он сам нашел его в какой-то заброшенной пещере. Рей сказал, что камень поможет разбудить мою Искру. С тех пор я носила его не снимая.

«Интересный, однако, парнишка. Рей, Рей… – Райан перебирал в памяти адептов Академии с Даром Ищущих, но в последние несколько лет сильных учеников его профиля в Чертоге не появлялось (единственным исключением был Бернар), а посредственных он просто не запоминал. – Кажется, был один Рей на третьем курсе… Или это был Рой?»

– В общем, моя жизнь была вполне сносной, и я с нетерпением ждала, когда Рей окончит Академию и вернется домой, – продолжала девушка. – Но он не вернулся. Даже письма от него перестали приходить, и я не находила себе места от беспокойства. Вместо него в наш замок приехал отец. Я накинулась на него с расспросами, но он лишь сказал, что мой брат теперь полноправный тан и служит Великому Клану, а мне пора выбросить дурь из головы, повзрослеть и подумать о своем будущем. Точнее, он уже подумал за меня и пригласил погостить в наш дом герцога Леона Имерейского, которого пророчил мне в мужья.

– Хм, довольно завидная партия. Если мне не изменяет память, это один из самых богатых аристократических родов на землях Темного Клана, – прокомментировал Райан.

– Жирный, напыщенный, высокомерный болван! – фыркнула Илаита. – К тому же начавший вести себя со мной так, как будто я уже его собственность! Напрасно я, рыдая, говорила отцу, что не хочу выходить замуж, и просила отвезти меня к брату. Напрасно рассказала ему о заветной мечте учиться в Академии Темного Начала. Он лишь посмеялся надо мной, сказав, что я обычная глупая девка, вообразившая себе невесть что, и с детскими фантазиями пора заканчивать. Он вообще не считал нужным прислушиваться к моим словам. Что умного может сказать женщина? Он приложил столько усилий, чтобы найти для меня достойную партию, а я вместо благодарности смею возражать?! Он взбесился настолько, что даже пригрозил выпороть меня, если я не смирюсь и не начну вести себя достойно. В общем, отказа с моей стороны не предусматривалось, меня заперли в моих покоях и спешно начали готовить приданое. Лорд Леон желал закончить с формальностями побыстрее. – Она криво улыбнулась. – Ему не терпелось настолько, что кое-что он решил получить еще до свадьбы и притащился для этого как-то вечером в мою спальню.

Райан бросил на нее заинтересованный взгляд, она заметила это и показательно фыркнула:

– Стрелу в спину он не поймал только потому, что быстро бегал. Брат еще три года назад подарил мне лук, и я тренировалась почти ежедневно. В последний приезд он был очень доволен моими успехами.

Илаита погладила рог висевшего у нее на плече небольшого лука, того самого, из которого она, спасая Райана, пристрелила последнего разбойника.

– С тобой опасно связываться, Саламандра! – изобразив притворный испуг, рассмеялся Райан. – Его превосходительство не передумал жениться, получив такой горячий прием?

– Напротив, пригрозил, что осталось недолго и после алтаря он поучит меня, как должно вести себя женщине. – Илаиту передернуло. – Я сходила с ума. Меня начинало трясти при мысли о том, что я буду принадлежать этому жирному борову по закону! В ночь перед свадьбой я металась по своим покоям, как умалишенная, моля Аусеклиса только об одном: помочь мне найти выход, даже если им станет смерть.

В ту ночь во мне пробудилась Искра. То, о чем я так долго мечтала, случилось лишь на последней грани отчаяния, когда я уже подумывала выброситься из окна на каменные плиты внизу. Я не сразу осознала, что произошло, лишь почувствовала, что мир изменился. Оглядев новым взглядом свою спальню, я вдруг увидела за одной из стен пустоту. Это очень удивило меня: в этом месте не было коридоров и других комнат. Я стала простукивать каменную кладку и шарить по ней руками, но все было безуспешно. Тогда я закрыла глаза, сосредоточилась, как учил меня Рей, и попыталась искать иначе. Некоторое время у меня ничего не получалось, и когда я уже совсем отчаялась, то вдруг даже не поняла, а почувствовала, что надо нажать на одну из плиток в полу. Часть стены тут же отъехала в сторону, и за ней открылся черный проем с уходящими вниз ступенями. Терять мне было нечего, поэтому думала я недолго. Надев костюм для верховой езды, я взяла все свои деньги и драгоценности, подаренный братом лук и масляную лампу и стала спускаться по ступеням. Коридор был узким, крутая лестница резко уходила вниз, и мне приходилось спускаться по ней медленно, почти на ощупь, чтобы не упасть. Каждый миг я боялась услышать топот преследующей меня погони, но кругом царила тишина. Ход был сырым и холодным, там пахло плесенью, гнилью, и казалось, что им не пользовались очень давно. Наверное, его заложили для каких-то нужд при строительстве замка, но со временем в нем отпала надобность и про него просто забыли. Коридор вывел меня в дворцовый сад, и я впервые вздохнула с облегчением. Тихонько пробравшись на конюшню, я оседлала лошадь и, никем не замеченная, выехала из замка.

– Полагаю, что отец и несостоявшийся муж, обнаружив поутру пропажу, перевернули в поисках тебя всю округу? – предположил Райан.

– Думаю, так и было, поэтому я стремилась уехать как можно дальше, не слишком заботясь о направлении. Я загнала лошадь, и она пала. Дальше я шла пешком. Первую ночь провела в лесу, даже не представляя себе, где именно нахожусь, я попросту заблудилась. Я не знала тех мест, и все могло закончиться плачевно, но мне повезло: меня не задрали дикие звери, я не сгинула в болотных топях, лишь очень устала и проголодалась. Через несколько дней бесцельных блужданий я случайно вышла к незнакомой деревне, там меня накормили и пустили переночевать. Видно, Аусеклис хранил меня, я ушла от преследователей.

В той деревне жил Одаренный. Древний сгорбленный годами седой старик, почти не способный ходить, был у крестьян самым уважаемым человеком. Он увидел мою Искру и предложил научить меня тому, что знал и умел сам. Старик давно мечтал об ученике. Я с радостью согласилась. Это он помог мне активировать камень и наложить контур, который ты назвал неправильным. Под его руководством я начала познавать свой Дар. У меня были знания, но я совершенно не представляла, как их применить. Он же, напротив, имел огромную многолетнюю практику. Он помог мне построить первые плетения, научил работать с камнем. Я с удовольствием жила бы и училась у него. Но месяц спустя крестьяне, ездившие в ближайший город на ярмарку, вернулись с дурными новостями. Они рассказали, что меня по-прежнему активно ищут и за сведения о моем местоположении назначена награда. Я очень испугалась: ведь выдать меня мог любой. К тому времени мне казалось, что обо мне уже все забыли, и я не особо скрывалась. Когда же я осознала, что ничего еще не окончено, меня буквально затрясло. Страшно было подумать, что случится, если меня найдет отец. В тот же вечер я покинула деревню. Попросту сбежала куда глаза глядят, совершенно не представляя, куда и зачем иду. Единственным близким мне человеком, который мог заступиться за меня, был Рей, но я понятия не имела, где его искать. Немного придя в себя и поразмыслив, я решила отправиться в Ризу, где находились принадлежавшие нашей матери земли и небольшой загородный дом. Она построила его здесь, в западных лесах, тайно, отец не знал о нем, а маме нравилось иметь свое лесное гнездышко, сокрытое от всех. Это было место, где она чувствовала себя свободно. Мы приезжали сюда на пару недель каждое лето и несколько раз зимой. Это было нашим маленьким секретом, и все мы очень любили этот дом. Я решила, что спрячусь здесь, а потом придумаю, как послать весточку Рею.

Сначала я хотела идти пешком, чтобы привлекать к себе меньше внимания, но в какой-то момент поняла, что не могу больше сделать ни шагу. Я не привыкла так много ходить и устала настолько, что ноги, сбитые в кровь, просто отказывались мне подчиняться.