Мотыльки летят в огонь
© Любовь Забродина, 2024
© Елена Забродина, 2024
ISBN 978-5-0064-2356-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
глава 1
В жизни Саввы во время работы случались разные ситуации – землетрясения, сильные ураганы, два раза он попадал под невероятно мощный ливень, однажды его чуть не разорвали дикие животные, теперь вот их завалило в пещере.
– Выпустите меня отсюда! – завывала рядом Птицина и ее пронзительный голос, отраженный пещерой, давил Савве на уши. – Я хочу выйти. Эй, вы!..
И надо же было такому случиться, что их завалило вместе! Его и эту пигалицу, по всей вероятности, старую деву, Птицину. Имени-отчества Савва не запомнил. Не до этого было. Кажется, она работала в местном краеведческом музее. Не мог на ее месте оказаться кто-то другой, с более низким тембром голоса?
– Замолчите, ради бога! Вы же слышите – снаружи работает экскаватор.
– Вы – холодный, бессердечный тип! У меня, кажется, развивается клаустрофобия, – она зашмыгала носом.
– Идиотия в вас развивается.
Он говорил намеренно грубо, отвлекая ее, потому что уговоры имели бы обратный эффект. Пусть лучше дуется на него, чем будет сосредоточена на их положении.
Никогда и ничто бы в жизни не привело его, Савву Бергмана, ведущего специалиста столичного университета, специализирующегося на наскальных рисунках сюда, в это богом забытое место, если б не случайно открытая пещера с рисунками, приблизительно относящимися к бронзовому веку. Снимки рисунков электронной почтой выслал один знакомый из местного университета, Савва, разумеется, не смог удержаться и не прилететь – слишком заманчивыми они выглядели, слишком необычными. Да и в этих местах были редкостью.
Обрушение породы, закрывшее выход, произошло буквально сразу же, как только Савва и Птицина зашли в пещеру. Он почему-то сразу обратил на нее внимание, как подъехал к группе археологов. Она была слишком взвинчена, находилась в эйфории от того, что в их местах произошло такое неожиданное открытие, забегала вперед, все время щебетала о том, какая честь… их городок прославится…
– Как вы думаете, они еще долго? – спросила она после некоторого молчания. Ждать и бездействовать было, по-видимому, для нее невыносимо.
Савва сидел на камне и смотрел на большую тень Птициной, выросшую на три метра, до потолка пещеры. Тень все время металась в свете фонаря. Казалось, она взялась ярче выражать эмоции хозяйки.
– Воздуха здесь хватит на неделю, так что не парьтесь.
Тень снова всколыхнулась, задвигалась. Тоненькие ножки, ручки, словно палочки.
– Вы раньше попадали в такие ситуации?
– Нет, не приходилось.
– Почему же вы сейчас такой невозмутимый?
– Потому что я слышу, как нас откапывают. Потому что только что звонил ваш директор и сообщил об активной работе, и вы в курсе нашего с ним разговора. Потому что я жив и даже не ранен. Вы – тоже. У нас есть свет, воздух, вода в рюкзаке. Что еще?
– И все равно, – не сдавалась Птицина, – вы слишком хладнокровный. Это даже подозрительно.
Савва не стал отвечать на этот лишенный логики комментарий. Вообще, чего он сидит, когда можно работать? Все необходимое при нем.
Он встал, взял рюкзак.
– Пойдемте, покажете рисунки.
Птицина как-то недоуменно посмотрела на него, но подчинилась.
– Это здесь, совсем рядом. А про керамику вы в курсе? Кроме рисунков, нашли пятьдесят три штуки небольших керамических чашек, узоры простые, елочкой, нанесенные штампом.
Они прошли за большой выступ. Здесь пещера заканчивалась.
– Хм, вызывает впечатление рукотворной, – пробормотал он.
– Да, я тоже так подумала. Но ведь в бронзовом веке предки человека пользовались только естественными гротами. Чашки нашли в углу, сложенные в стопку, как для продажи. Странно, не находите?
Савва снова промолчал – рано еще делать выводы. Девушка осветила стену и их взору открылась величественная панорама. По своду скакали охристо- коричневые олени, за ними неслись такие же кони и всадники. Кто с луками, кто с копьями наперевес. Савва уже успел изучить источник по фотографии, но все равно, вживую это впечатляло.
– Грандиозно, да? – поймав выражение его лица, поинтересовалась Птицина.
Савва хмыкнул, ему не нравилось, что девушка наблюдает за ним.
– Сколько лет дадите? Директор нашего музея Игорь Иванович сказал, что это палеолит, 10—12 тысяч лет до нашей эры.
Савва приблизился к стене, подставив фонарь как можно ближе. Неровности стали глубже, мелкие камешки в граните выступили на первый план и отбрасывали еле заметные тени.
– Вчера взяли краску на радиоуглеродный анализ, ждем. А вы на глаз можете определить?
– Помолчите, пожалуйста, – поморщился Савва. Эта женщина не давала сосредоточиться. Сначала она паниковала, сейчас предмет ее активного интереса сменился, но не градус.
Она, кажется, обиделась, надула губы. Его это мало беспокоило. Он близко изучал наскальный рисунок, наверное, Птициной показалось, что нюхал, как собака. Она придвинулась, ее лицо чуть ли не касалось его лица, он почувствовал ее дыхание на щеке. И только когда резко обернулся к ней – отпрянула.
– Я тоже здесь не случайный человек, если хотите знать. Я в музее уже пять лет работаю. Я закончила исторический факультет.
Савва притронулся подушечкой пальца к краске.
– Что вы делаете? Это нельзя трогать.
Он поднес палец к глазам, ясно обозначились заполненные охрой бороздки. Помедлил, задумчиво растирая след краски между пальцами.
– Краска очень странная… Вроде как похоже на глину… и в то же время – не похоже…
Савва поднес пальцы к глазам, покачал головой, думая о чем-то своем. Птицина с интересом глядела на него, склонив голову набок. Он отряхнул ладони.
– Покажите-ка мне вашу керамику.
В углу стоял ящик с чашками – их уже упаковали. На вид они были безупречны – не какие-нибудь черепки, а настоящие целые пиалы. Савва достал одну, повертел в руках, положил обратно.
– Вас это озадачивает? Их сохранность, я имею в виду.
Ну еще бы! Весьма озадачивает. Но не в той степени, в которой – ее. Савва нагнулся к рюкзаку, достал бутылку с водой, отхлебнул и вдруг плеснул на стену. Тут же по нарисованной поверхности потекли ручейки воды. Птицина в ужасе вскрикнула, взмахнув руками, как будто хотела защитить историческое наследие своим телом.
– Что… что вы делаете?.. – забормотала она, чуть заикаясь от возмущения.
– Это все не настоящее. Имитация, – спокойно пояснил он.
– С чего вы это взяли? – Птицина буквально взвилась.
– Краска – свежая. Я пока не знаю ее природы, но она не древняя, это точно. Теперь о самом рисунке. Он очень красив сам по себе. Но когда я рассматривал фотографии, никак не мог понять, что меня в них смущает. Вот посмотрите, эти люди – копии с пещеры Тассилин-Адджер, олени – из пещеры Ласко, а лошади – словно с рисунков жилища Бхимбетка. Алжир, Индия и Франция – три в одном. Наверняка еще чего-то не заметил. Фигуры искусно переплетены и сгруппированы. Очень хорошая подделка.
– Не может быть! – Птицина не хотела в это верить. Только не это!
Она молчала, пораженная в самое сердце.
– И керамику вашу можете выкинуть, – он слегка подцепил ящик носком дорогого ботинка. Чашки уныло задребезжали, ударившись друг о друга.
– Но зачем? – растерянно проговорила она. – Зачем?
– Забавы ради. Поиграли и забыли.
– Я не понимаю…
Савва снова отхлебнул из бутылки. Вот и все, еще одной прекрасной загадкой стало меньше. На душе отчего-то стало грустно. Чем бы мешала эта пещера для местных, ходили бы, мечтали, размышляли о вечном… Парни бы девчонок водили на свидания, привозили за десятки километров на мотоциклах, и пожимали бы потными руками их ладошки, пока девчонки с замиранием сердца и раскрытыми ртами рассматривали «древнюю живопись». Как когда-то в юности он возил мать Герасима…
Герасим, его сын, сейчас ждал снаружи. Пришлось взять его с собой в поездку – тот как раз гостил у отца. После развода они могли видеться с сыном только летом. Каждый год Надя оставляла мальчишку пожить у отца на время своего отпуска, сама же пыталась устроить свою личную жизнь. Савва давно уже не ревновал. Все прошло слишком быстро. Чувства испарились. Да и были ли они? Такая же подделка, что и сейчас перед ним. Роль отца он исполнял пусть без энтузиазма, но исправно. А Герасим рос своевольным и нагловатым, впрочем, как все подростки.
В тишине, со стороны заваленного входа, прокатился камень, отлетел на середину пещеры.
– Вот нас и открыли. Всего-то мы тут и пробыли… – он взглянул на часы, которые уже стали довольно ясно видны и без фонаря, в пробивающемся снаружи свете, – полчаса.
Он дождался, когда проход будет достаточно большим. Птицина не произнесла ни слова. Вышел на свежий воздух, щурясь от солнца. Сын лежал, прислонившись к скале спиной, закрыв лицо бейсболкой. Савву кольнуло, что сыну было как бы и безразлично, что происходит с отцом. А потом махнул рукой – через три дня и до следующего лета его заберет Надя. Следующим летом он, пожалуй, и займется его воспитанием.
– Герасим, собирайся, поехали. Наша миссия закончена.
Сын встрепенулся, встал и молча пошел к машине. Ему, реально, было наплевать.
Они неслись по ковыльной азиатской степи уже давно. И не было ей ни конца, ни краю. Земле, которую когда-то топтали копыта коней Тамерлана и Чингисхана. Куда ни кинь взгляд – трава, волнообразно клонящаяся под ветром, да вместо дороги две сухие колеи, ведущие за горизонт.
Машину вел директор музея Рудин Игорь Иванович, мужчина лет 50-ти, с довольно умным лицом, но какой-то нескладный и вечно суетливый, в немодном сером костюме, явно надетом по случаю приезда столичной ученой звезды. Он как гостеприимный хозяин встретил Савву на аэродроме на своем автомобиле, теперь вот вез обратно. Но от утреннего веселья не осталось и следа. Савва так и чувствовал волну разочарования, исходившую от немолодого мужчины. Видимо, бедолага возлагал на пещеру очень большие надежды. Как будто Савва был счастлив такому облому! Когда сюда ехал, не сказать, чтобы думал о каком-то мировом открытии, но хотелось встретить что-то новенькое, любопытное…
– Сармат по-древнегречески означает ящероголовый. Так их называл Геродот. Это тем более странно, потому что антропологически сарматы относились к европеоидам. У них были круглые головы.
Савва пытался с пользой скоротать время – напичкать сына хоть какой-то умной информацией, помимо той хрени, которую его поколение урывками цепляло из интернета и соцсетей. Может, она и не пригодится ему в жизни, но для расширения кругозора лишней не будет. Только Герасиму было неинтересно. Он сидел позади и даже не скрывал, что не слушает отца, рубился на телефоне в какую-то игрушку.
– Савва Витальевич, так что там с краской? Я так и не понял… – спросил Рудин. – Как вы могли определить без специального анализа, что это – подделка? – Сквозь доброжелательный тон просачивалось раздражение.
– Игорь Иванович, – нарочито устало вздохнул Савва, – опыт и еще раз опыт. – И добавил снисходительным тоном. – Но, конечно же, мы дождемся результата анализа.
Не хотелось лезть в подробные дискуссии, что-то доказывать. Перед ним был дилетант, не стоящий его энергозатрат.
– Я вот думаю… – Рудин никак не мог успокоиться. – Может, пока не пришел ответ из лаборатории, временно пещеру можно прикрыть? Пригласим еще специалистов… изучим…
Савва возмущенно хватанул ртом воздух. Это было неприкрытое оскорбление. Ему, известному ученому, опытному специалисту… Да как смеет эта музейная крыса сомневаться в его компетенции?!!
– Вы, конечно же, можете делать как вам вздумается. – Савва высокомерно пожал плечами. – Я всего лишь ведущий специалист по наскальной живописи. И я признал ее поддельной. Заключения моего исследования я подробно изложу в письменном отчете. Вы обязательно получите копию.
Рудин обиженно поджал губы, продолжая следить за дорогой. Наступило тягостное молчание.
– Сколько еще ехать? – подал голос Герасим.
– Минут двадцать, – ответил Рудин.
– В туалет можно?
Водитель притормозил. Мальчишка вылез из машины, спрыгнул в траву по колено, завертел головой. Необычно это все в первый раз – ни дерева тебе, ни кустика. И только необузданный, вездесущий ветер.
Ветер ворвался в салон, растрепал Савве волосы. В животе заурчало. А ведь он не ел с самого утра. В городке перекусить тоже не удалось. Герасиму сунули какой-то пакет с едой, так он сжевал все по пути, даже не подумал поделиться с отцом. Да и ладно, лишь бы за собой упаковочную бумагу прибрал. Но видимо и этому его не научили.
Откуда-то из-за горизонта стали выплывать тяжелые тучи, глядя на них, Рудин поморщился. Мальчишка запрыгнул обратно, плюхнулся со всего маху на сиденье и громко охнул. Потом сунул руку под зад и вытащил глиняную чашку, запрятавшуюся под раскиданную бумагу.
– Че это вообще здесь делает? – его возмущению не было предела.
Савва забрал у него чашку. Так и есть – «керамика» из пещеры. Глянул в сторону Игоря Ивановича. Тот озадаченно пожал плечами.
– Да не воровал я! – выкрикнул Герасим в ответ на их молчаливый упрек. – Еще не хватало мне всякий хлам собирать, есть кому и без меня этим заниматься.
Герасим был не на шутку возмущен. Намек на себя Савва тоже ясно расслышал. И это разозлило. Разозлило еще и то, что свидетелем их семейных разборок стал посторонний человек.
– Откуда тогда эта вещь?
Пришла новая догадка. Он покосился на Рудина. Не рановато ли тот расхищает музейное достояние? Директор молча забрал у Саввы чашку и выкинул из машины. Савве даже показалось, что он злорадно улыбнулся, как будто мстил чашке за свою неудачу с пещерой.
– Думаю, этого не стоило пока делать, – заметил Савва. – Да, я дал устное заключение, но оно документально еще не оформлено и без доказательной базы…
– Мы на самолет не опоздаем? – оборвал его Герасим.
– Может, ты все же не будешь вмешиваться в разговоры взрослых? – вскипел Савва. Сын в который раз опускает его в глазах директора музея.
– А вы разговаривали?
И снова этот снисходительный тон. Какого черта! Воспитала же его Надя. Сын отца ни во что не ставит. В прошлом году они с Герасимом вполне ладили, что изменилось в этом? А может свалить все на переходный возраст и не обращать внимания? Савва достал из сумки наушники и подключил их к своему телефону. Хорошая музыка всегда успокаивала его.
Вскоре показался частный аэродром, огороженный металлическим забором. Это был старый заброшенный полигон, построенный когда-то военными, а теперь принимающий самолеты раз в пятилетку. Савве сразу не понравилось, что кукурузник стоял в ангаре, хотя он два часа назад предупредил пилота о срочном вылете. Навстречу вышел пилот, высокий мужчина с залихватскими усами, которые в сочетании с грубоватым, растрескавшимся от ветра и солнца, лицом, выглядели очень устрашающе.
– Почему самолет не готов? Я через час должен быть дома.
Пилот лениво что-то дожевывал. Его совсем не смутил требовательный тон Саввы. Видали и не таких прытких.
– Сегодня нельзя, – сказал он. – С юга надвигается грозовой фронт.
«Надвигается грозовой фронт» – внутренне передразнил его Савва. Вот ведь, деревенщина по виду, а разговаривает красивыми фразами, как синоптик по телевизору. Савва запрокинул голову к небу. Оно не было столь же чистым и безоблачным, как днем, но все равно выглядело безобидно.
– Ну и где? – Савва приготовился спорить. Улететь хотелось немедленно. Сдать строптивого сына бывшей жене с рук на руки и завалиться в свою уютную холостяцкую квартирку, забыть обо всем, что произошло в этот впустую проведенный день.
Пилот хмыкнул и посмотрел на Савву как на неразумное дитя.
– Да я уж понял, что увиденная картина вас не поразит. Но я, слава Богу, не на зрение полагаюсь. Передан запрет на взлет. Себя не жалко, о сыне подумайте.
И этот туда же тычет носом в его отцовские обязанности! Каждый, кому не лень…
– Пап, что будем делать? – спросил Герасим. Он беззаботно развалился на заднем сиденье.
– Можно попробовать автобусом, – подал голос Рудин. – Это, конечно, часов десять езды… до ближайшего аэропорта… – увидев по выражению лица Саввы, что сказал глупость, смутился. – Гостиниц у нас в Пласе, к сожалению, нет.
– Но как-то же нужно решить эту проблему. – Савва начинал злиться. – Может, вы посоветуете мне переночевать в ангаре?
Солнце и в самом деле уже клонилось к западу. Еще два часа и начнет темнеть. Проблема с ночлегом обозначилась более чем остро.
– У меня у самого квартирка маленькая, однокомнатная, – Рудин начал защищаться, весь его вид говорил, что он растерян и не ожидал такого поворота. Устраивать гостей на ночлег вроде как была его обязанность, но она его тяготила. И вдруг он просиял.
– А Оксаночка-то Птицина… – радостно забормотал он. – Она же в музейном домике живет.
– С привидениями? – хохотнул Герасим.
– Да нет, что вы! Домик не такой уж и древний. Просто собственность музея. Там раньше наш хранитель жил, из фондового отдела.
– Сбежал что ли? – Савва спросил, лишь бы поддержать разговор, судьба хранителя его мало интересовала.
– Да нет, помер. От старости. Ни жены, ни деток после себя не оставил. Претендовать было некому. Так и отошло жилье музею. Теперь вот Оксаночка живет.
Савву передернуло как от зубной боли. Не то чтобы внешне девица была непривлекательной, но уж больно характер проблемный. Чересчур эмоциональная. Савва таких сторонился. С другой стороны выбора у него не было, к тому же только одну ночь. Может он и потерпит.
Птицина уже почти час хлопотала на кухне, звенела кастрюлями, что-то роняла, вскрикивала. Изображала из себя хозяйку. Но понятно было, что ей это в диковинку. Да и чему удивляться, живет одна, без семьи. Хозяйство, конечно, досталось ей огромное (пятикомнатный домище) и потому запущенное. В той комнате, куда его определила Оксана, похоже никто и не жил. Обои были выцветшие, местами ободранные, окна – пыльные и грязные. Из мебели – только полки с книгами и старинная железная кровать. Наверняка, осталась от прежнего хозяина. Белье на ней было тоже не новое. Может, так и не меняли со смерти этого самого хранителя. Савва брезгливо поежился, глянув на жаккардовое покрывало и подушку с наволочкой в тусклый цветочек. Нет уж, лучше он будет спать на полу. Или попросит эту Птицину все же поменять постельное… хотелось верить, что у девушки оно имеется.
Проверив электронную почту и почитав новости науки и культуры в ноутбуке, который он неизменно возил с собой в разные экспедиции, Савва заскучал. Интересно, как там устроился его сын?
Савва толкнул дверь. Герасим лежал на диване, уткнувшись в какую-то книжку. Надо же, его сын читает бумажную литературу! Савва огляделся. Да, здесь комната была точной копией той, в какую поселили его самого. Только вместо книжной полки возвышался огромный шкаф, так же набитый всякой старинной требухой. Бывший музейный хранитель был большим книголюбом.
– Ну, и что ты там вычитал интересного?
Савва присел на край дивана. Непринужденно подергал сына за носок. Нужно же было как-то налаживать контакт с собственным ребенком. Герасим поджал ноги, так и не оторвав носа от книжки.
Савву это задело. Мальчишка нарочно игнорирует его.
– Герасим, что происходит? Думаю, надо серьезно поговорить…
И замолчал. Да, глупо все это как-то звучало, банально. Не умеет он общаться с детьми, ох не умеет. Не слышит его сын.
– Да фиг знает про что книга. – Герасим все же снизошел. – По-старинному написано. Я картинки смотрю.
– Дай-ка и мне глянуть.
Савва, вдохновленный своей маленькой победой, придвинулся к сыну, тот сел, пододвинув книжку ближе к отцу. Савва нахмурился. Странно. Книжка была явно старинная, об этом говорили и истертые пожелтевшие страницы и характерный запах старой бумаги, да и чернила, которыми были написаны буквы, почти вылиняли от времени. Но вот картинка с прыгающими человечками, гнавшимися за буйволом, вызывала сомнение. Она как будто была здесь чужеродной. Вроде фотошопа. Как будто затерли старый рисунок и нанесли новый. Но как это возможно, не повредив страницы? Савва пригляделся. Ну, так и есть. Фигуры были в точности такие же, какие они сегодня обнаружили в пещере.
– Где ты взял эту книгу? – спросил Савва, забирая старинную вещь у сына. Тот неохотно выпустил книгу из рук.
– Да тут лежала, – буркнул он и встал с дивана. Атмосфера уюта и доверия тут же пропала. Но Савва даже и не заметил.
– То есть ты пришел, а она на диване лежит? – Савва навис над сыном, как строгий учитель над нерадивым учеником.
Герасим поджал губы. Вот пристал, как банный лист.
В дверь тактично постучали. Оба повернулись в сторону звука. Савва – с досадой, Герасим – с облегчением.
– Мальчики, у меня все готово. Можно ужинать, – раздался смущенный голос.
В наступившей тишине стало слышно, как Птицина, стоя за дверью, переминается с ноги на ногу, но не уходит.
– Сейчас придем, – наконец ответил Савва.
Напоминание об ужине было совсем некстати. Есть уже почему-то не хотелось. Зато так и подмывало подойти к хозяйке дома и задать несколько вопросов насчет книжки, которую она подсунула ему (то, что сей предмет был предназначен ему, а не Герасиму, сомнений не было) и вообще по поводу всей этой псевдо-древней пещеры. Что за игру она затеяла? Савва сделал глубокий вдох. Терпение. Терпение. Возможно, тут нужно быть тоньше. Если он нападет на нее с прямыми обвинениями, то она может замкнуться. Во всяком случае, у него свободен целый вечер. Стало даже как-то интересно.
Савва положил книгу на подоконник, подмигнул Герасиму.
– Пойдем, сын, вкушать трапезу нашей музейной девы.
Тот хохотнул, поддержав шутку, и Савва внутренне улыбнулся. По – крайней мере, они хоть в чем-то солидарны.
Птицина поразила обилием разносолов на столе. В красивой посуде были разложены нарезка из мяса и сыра, соленая селедка (и когда она в магазин успела сбегать?), в хрустальной вазе лежал салат. По виду греческий, из овощей и сыра. Не поленилась и бутерброды настрогать с огурцом и половинкой яйца. И во главе стола стояла большая матовая бутылка вина. Да уж, недооценил он Птицину. Хозяйка она была не такой уж и плохой. По крайней мере, гостеприимной. Сама Птицина по случаю гостей надела голубое платье с широким поясом и белой каемочкой по пышному подолу. Дурацкое и немодное, но Савва не мог не отметить стройной фигурки девушки, красивых коленей и сияющих, чуть раскосых, на азиатский манер, глаз. Как-то раньше он не замечал, что она вполне мила. Да и когда было? Сначала они полезли в пещеру, потом ждали, когда их откопают, потом он, расстроенный, поехал домой…
– Угощайтесь, – пела Птицина. – Ой, я так рада, что вы остановились у меня.
– У нас просто не было выбора. – Савва уминал салат и заметил, как потускнел взгляд девушки. Зря он так сказал. Обидел. Но тут же пришла злость. Его тут по-свински дурачат. Похоже, они в сговоре с директором. Придумали пещеру, потом дружненько сообщили ему, что нелетная погода и ву а ля! – гостиниц нет, пожалуйте к Оксаночке. Классно придумали. Только чего они хотят? Чтобы он объявил их пещеру настоящей? Они что думают, связались с дилетантом?
– Сколько вы тут живете, Оксана? Вы говорили, но я как-то не запомнил. Пять лет?
– Да. В декабре будет. Я приехала сюда как раз перед новым годом. Этот дом такой холодный был. Кое-как его протопила. Не откроете бутылку?
Она протянула штопор. И столько было естественной грации в ее этом простом движении, что Савва на секунду усомнился в своих подозрениях. Не может она обманывать. Но тут же себя одернул. Не расслабляться. Открыл бутылку, разлил вино в два бокала. Герасим насмешливо поморщился. Доложит матери. Ну, да и пусть! Что, он не имеет права чуть-чуть выпить в присутствии ребенка? Да не такой уж тот и ребенок.
– Скучновато здесь, в захолустье? – Савва улыбнулся, отпивая из своего бокала. Ого, а вино-то недурное. Похоже и вправду – старое. Интересно, какого года и где хранилось?
– Ну, что вы. Работа у меня интересная. Недавно в соседнем селе нашли кости динозавра. Столько возни с ними было, археолог приезжал из области, хотел к себе увезти, а мы не дали. У нас нашли – нашему музею и должны принадлежать.
– Значит, здесь раньше динозавры проживали? – Савва откинулся на спинку стула, заинтересованно прищурил глаза, рассматривая девушку.
– Да нет. Кости течением реки принесло, да потом со временем илом затянуло. Но все равно, это наша находка.
Оксана раскраснелась, воинственно махнув кулачком, как будто все еще продолжала сражаться с зарвавшимся археологом из районного города. Савва опять улыбнулся. Не слишком ли часто за сегодняшний день?
– Пап, а можно мне тоже попробовать? Я маме не скажу.
Савва вдруг вспомнил, что сын сидит рядом. А тот протягивал ему свою кружку. Савва не сразу понял, что мальчишка тоже просит вина.
– Детям нельзя, – пискнула Птицина.
– Совсем обнаглел? – Савва даже рассердился. – Иди-ка спать. Детское время вышло.
Герасим ушел. К тому времени он уже основательно наелся, а слушать разговоры об истории и разных раскопках ему было не интересно.
Савва же остался. Общество молодой и симпатичной девушки, да к тому же подвыпившей ему было приятно. И чего он завелся? Ну, заскучал народ в захолустье, кости динозавров закончились, решили новую сенсацию устроить. Креативщики. Надо их понять и простить.
Время близилось к полуночи. А они не собирались расходиться. За окном завывал ветер, гоня к ним грозу. В окно ударяли сорванные с дерева листья, какой-то мусор, поднятый с земли… Летчик был прав – на них надвигалась гроза. Но ведь могли успеть проскочить, могли. Хотя… Он не жалел, что остался. Много и шумно болтали, попивая вино. Оксана оказалась внимательным слушателем. А Савве было что порассказать из своего опыта. Она внимала с восторженно распахнутыми глазами и открытым от любопытства ртом, иногда вставляла глубокомысленные замечания, что говорило о наличии ее ума. Впрочем, по-другому быть и не должно, все-таки закончила исторический… Вот только беспросветно синий чулок. А девушка ему все больше нравилась. Наверное, винные пары делали свое дело. Это, похоже, была не первая бутылка – за разговором не заметил, когда она достала вторую. А ведь он что-то хотел спросить. А, про книгу с фотошопом! Подходящий момент, она во всем признается. Он уже воздуха в грудь набрал, как Птицина все испортила.
– Савва, смотри!
Он хотел удивиться, когда это они успели перейти на фамильярный тон, но взглянув в окно, куда указывала Птицина, замер на месте. В темном ночном небе явно высвечивался какой-то небольшой объект. И он двигался!
– НЛО! – заорала Птицина и вскочила с места. Заметалась по комнате, роняя стулья и чуть не сдернув скатерть со стола.
– Да что ты ищешь? – заплетающимся языком спросил Савва. Кошмар! Вот нарезался!
– Телефон. Надо заснять!
– Да какое это к черту НЛО? Какой-нибудь разведыв… тельный зонд.
Савва все еще глядел в окно. Объект был овальной формы, очень быстро двигался в сторону и вдруг – пропал.
– Все, все, – он тоже вскочил, пытаясь остановить девушку.
Та наконец-то нашла свой телефон, лихорадочно тыкала пальцами по экрану, чертыхалась.
– Он все время глючит. В нужный момент всегда глючит, – бормотала она.
– Все, его больше нет! Успокойся!
Оксана посмотрела в окно и снова закричала.
– Нет, есть. Вон оно!
Она ткнула пальцем в стекло. Савва тоже посмотрел. В самом деле, объект снова появился, но уже в другом месте. Гораздо дальше от того места, где был. Он завис над городком и пока не двигался. Оба, не сговариваясь, рванули к выходу. Столкнулись в дверях, кое-как протиснулись, хохоча. Выскочили на улицу и понеслись по улицам города. Ветер из степи дул им в спины, надувая его рубашку пузырем и поднимая подол ее платья. Словно подгонял их, подначивал. Савва испытал нечто вроде ментального оргазма, ты свободен, ты – парусник в бескрайнем океане жизни. Хотелось кричать в безумном восторге. Он обернулся на бегущую следом Оксану и в лицо ему прилетела газета. Он с трудом отодрал ее и отпустил дальше в свободное плаванье. Газета быстро пропала в переулке двухэтажных каменных домиков.
Оксана снимала на телефон, а Савва выкрикивал восторженные междометия и жестикулировал. Свой телефон он не захватил и очень жалел об этом. Улицы в это время суток были пустыми. Жители городка ночью предпочитали спать. Только пробежали мимо две собаки, и проехал какой-то отчаянный мотоциклист.
– Эй, народ, хватит спать! – орал Савва. – К нам прилетели инопланетяне!
С балкона ему на голову упал сигаретный бычок. Какой-то мужик в белой майке выматерился и ушел в квартиру.
– Козел! – заорал Савва и сунул пальцы в рот, чтобы свистнуть. Но не получилось. Да и вообще Савва никогда не умел свистеть.
Оксана все бежала по дороге, навстречу зависнувшему в небе светящемуся пятну, наставив на него телефон, как пистолет.
– Братья-гуманоиды! – орал Савва. – Мы здесь! Мы идем на контакт!
Птицина выудила из кармана ключи:
– Это в степи, мы должны встретить инопланетян первыми.
Девушка взяла его за руку и потянула обратно. Савва подумал, что они возвращаются и почувствовал разочарование. Но не тут-то было. Птицина показала ему на старенький жигуленок, притаившийся под деревом.
– Поехали.
Его не пришлось долго уговаривать. Вернее, не пришлось уговаривать совсем. Он залихватски прыгнул на сиденье рядом с водителем, девушка с третьего раза завела двигатель, и выжав полный газ, рванула вдоль по улице.
Довольно быстро они уже были за городом, в степи. Их мотало из стороны в сторону, кромешную темноту рассекали только фары ее жигуленка. Они неслись без дороги, наугад. Степь была ровной, как стол. Оба улюлюкали. Она передала Савве свой телефон, чтобы он снимал, но скоро память оказалась забита и снимать было не на что.
А потом объект так же неожиданно пропал. Птицина резко остановила машину, так что их обоих мотануло вперед. Не сговариваясь, оба вырвались из кабины наружу. Тут же ветром взметнуло подол ее платья, задрав до головы. Она с хохотом опустила его и завязала узлом. Получилась кокетливая миниюбка.
– Эй, вы где?!
Она побежала вперед, в свете фар, словно подсвеченная софитами. Два раза споткнулась, в третий раз все же упала. Савва кинулся ее поднимать. Она никак не могла встать, ее ноги подгибались, а она смеялась. Он закинул ее руки к себе на плечи, обхватил за спину, потянул вверх. Она опять начала смеяться. Он тряханул ее, чтобы пришла в себя, и ее лицо оказалось на уровне его лица. Сам не зная, зачем он это делает, потянулся к ее губам. Она ответила с не меньшей жаждой. Сверкнула молния и почти сразу же раздался небесный гром. А спустя буквально несколько секунд на степь обрушился ливень.
Наутро Савва проснулся в постели Оксаны. Как он туда попал – не помнил. Девушка еще спала, мирно подложив руки под подушку. Первый вопрос, который возник – смог ли он воспользоваться пьяным состоянием девушки или просто банально уснул рядом? Савва почесал голову, та ответила всплеском боли. Он невольно застонал. Птицина открыла один глаз. Увидела Савву, осознала и в жутком смущении закрыла глаз обратно.
– Черт! – застонала она, как только что недавно Савва. – Савва Витальевич, простите… (ну вот, вернулись к субординации) Я ничего не помню… Как это мы?
– Думаю, что ничего между нами не было, – решил успокоить ее Савва. Но увидев свои валяющиеся возле кровати трусы, поменял тактику. – Во всяком случае, будем считать это милым приключением. Мы же взрослые люди.
Савва подобрал трусы, надел их под одеялом. Птицина, сграбастав на себя одеяло, откатилась на свою сторону кровати, тоже что-то начала подбирать с пола.
– Сколько мы вчера выпили?
Савва помнил только, что вернувшись с «поимки» НЛО, они раскупорили еще одну бутылку из холодильника.
– Видео, – встрепенулся Савва. – Ты же снимала. Надо посмотреть.
– Телефон, по ходу, разбился. – Оксана разочарованно ткнула в треснутый черный экран телефона. – Все равно это была шаровая молния. Здесь такое случается.
Вот именно, шаровая молния. Разумное объяснение, немудрено, что оно не пришло в голову тогда, выпили они много. Но вот книга с фотошопом. Это было гораздо раньше, и он прекрасно видел этот рисунок – подделку. Надо бы спросить об этом Птицину.
Савва бесцеремонно вошел в комнату сына. Схватил книжку, которая так и лежала на подоконнике, полистал, разыскивая нужную страницу, но как не старался, не мог ее найти. Даже ничего похожего. Что за чертовщина?
– Где та книга, которую ты вчера смотрел? – накинулся он на Герасима.
Тот спросонья заморгал глазами:
– Какая книга?
– Вот тут я положил ее на подоконник!
– Так вот она, у тебя в руках.
Герасим был испуган, он только проснулся и не мог понять, чего от него хотят.
– Нет, эта не та. Куда ты ее дел?
– Да не брал я ничего! – возмущенно засопел мальчишка. – Я сразу спать лег.
Савва заскрипел зубами. Ладно. Пропала книга и пропала. И черт с нею. Не больно важная вещь. Он вышел из комнаты.
Через час Савва и Герасим уже были готовы к отъезду. Все трое молча завтракали за столом. На улице их ждал Рудин в своем автомобиле. Птицина подавленно пила кофе, морщилась от головной боли и старалась не смотреть на Савву. Он тоже не жаждал общения, уговаривая себя: ну было и было. Он уедет и навсегда забудет, какие глупости себе позволил в этом городишке.
глава 2
Савва дописывал доклад для ближайшей конференции в Праге, когда на столе завибрировал мобильник. Звонила Надя. Странно, бывшая жена не часто радовала его своими звонками, тем более, они виделись неделю назад, когда он привез Герасима. Савва помассировал веки, глаза устали за долгие часы перед компьютером, можно было и передохнуть. Мобильник продолжал подпрыгивать на гладкой поверхности стола и сдвигаться к краю. Придется ответить.
– Алло. Случилось чего?
– Случилось? – передразнил голос. Савва уловил в нем истеричные нотки. – Ты еще спрашиваешь?
Видимо, действительно произошло что-то из ряда вон, и, конечно же, в этом был виноват он, Савва.
– Говори. – Он приготовился обороняться. Такая манера общения с бывшей была для него привычной. Развелись они уже давно, Гера только пошел в первый класс. Брак как-то сразу не заладился. Страсть утихла слишком быстро, они с Надей оказались людьми из разного теста. Савва с головой ушел в работу. Строил карьеру, там у него, в отличие от семейной жизни, был порядок и желание продвигаться вперед. Надя поначалу закатывала скандалы, ревновала, но потом утихла. Поняла, что бесполезно – он женат на науке. Новых романов Савва не искал, пару раз изменял ей в командировках, но это было так, между делом. А однажды после недели в Германии, он вернулся домой и увидел ее напуганные глаза, размазанную помаду… В общем, развод принес обоим успокоение. Так оно и должно было случиться.
– Это ты мне скажи, что ты с нашим сыном сделал? – завывала Надя по телефону. – Что у вас там произошло?
Савва напрягся. А что с сыном? Все же в порядке было. Он привез его назад живого и здорового. В душе зародилась тревога.
– Надя, я не понимаю тебя…
– Сам посмотри!
– Мне приехать?
Но там уже не слушали. Связь оборвалась и только короткие гудки.
Он хотел наплевать на ее категоричный тон и продолжить писать, но мысли тут же улетучились. Он не стал закрывать ноутбук, надеясь на быстрое возвращение, наскоро оделся, схватил ключи от машины. В голове все крутились ее слова: «Что ты сделал с нашим сыном?» Так и хотелось крикнуть: да ничего он с ним не делал! Все было как обычно. По дороге из Пласа они почти не разговаривали. Герасим играл на телефоне… Они даже не ругались.
Савва выехал со стоянки. Пошел дождь. Мелкий и моросящий как осенью. Ниссан лихо объезжал лужи, иногда все же приходилось бороздить «моря-окияны», поднимая тучу брызг по сторонам. Опускались летние сумерки. Одна фара сгорела уже давно, и света от другой было маловато. Савва пожалел, что так и не удосужился доехать до автосервиса. Почему она позвонила именно сейчас? Время позднее, не для визитов. Не могла подождать до утра? Значит, не могла. Значит, все так ужасно. Страх за Герасима и гадкое чувство вины – он мало уделял сыну внимания, заставляли его давить на педаль газа. Плохая видимость и чувство тревоги чуть не стали причиной аварии. Пешеход как-то уж слишком резко выскочил на дорогу прямо перед автомобилем. Савва судорожно нажал на тормоз. Колодки издали жуткий визг, машину занесло в сторону и чуть не закрутило. Савва даже не понял, как ему удалось избежать столкновения с идущими с ним в общем потоке машинами. Каким-то усилием он сумел увернуться от них и остановить Ниссан, не задев при этом прохожего. Тот продолжал свой путь, даже не обернувшись. У мужчины, по всей видимости, была сильная выдержка, чего не скажешь о Савве. Сердце билось быстрыми толчками, руки дрожали. Какого черта тот выскочил перед ним? Пешеходного перехода тут не было, светофора тоже. Он как будто возник из ниоткуда.
Машины сзади продолжали объезжать Савву, некоторые недовольно сигналили – нервные какие! Савва тронулся, набирая скорость.
Надя встретила его у дверей. Халат наполовину застегнут, голова не прибрана. Но взгляд вполне адекватный, немного уставший.
Савва вошел. В квартире пахло ароматическими свечами – новая Надина страсть, он еще в прошлое посещение почувствовал этот запах. Как в индийском магазине: сандал, жасмин, амбра… С порога заметил сидящего на кухне за столом Герасима. Тот не умирал, не валялся в постели с градусником подмышкой, а склонился над тарелкой и что-то медленно жевал.
– Герасим…
Мальчик повернул голову и спокойно сказал:
– Здравствуй, папа. – А потом продолжил жевать.
– Видишь? – Надя с вызовом смотрела Савве в глаза.
– Ничего не понимаю. Я думал, тут «скорая» каждые два часа, реанимация…
Надя схватила Савву за руку и молча потянула в комнату к сыну. Там царил полный порядок. Савва приготовился увидеть все что угодно, но не эту стерильную чистоту.
– Что? – Надин напор начинал выводить его из себя.
– Это не наш сын, разве ты не видишь? – закричала она.
Савва посмотрел на нее внимательным взглядом и вдруг захохотал. Громко и безудержно. Господи, дурища! Он несся за десять километров в противоположную часть города, чтобы услышать такое. Это ее надо спасать, а не сына!
– Вот че ты ржешь? Че ты ржешь, ты, бездушный копатель курганов? Всегда был таким, теперь я тебя ненавижу еще больше! Бездушный!
И столько боли было в ее выкрике, что Савва перестал смеяться. А может быть, и не знал он Надю, никогда толком не пытался ее понять?
– Ты-то сама как, – сказал он мягче. – У тебя все в порядке?
Надя плюхнулась на идеально заправленную кровать, его новый тон подкосил ее. Она растерянно оглянулась по сторонам, на глаза набежали слезы.
– Это не его комната. Ты же знаешь, какой наш Герасим.
– Ты хочешь сказать, что он прибрался сам?
– Да, именно. Позавчера попросил у меня тряпку, пылесос… а потом – денег. Сходил в магазин и купил кучу средств для уборки… – ее нижняя губа вдруг затряслась, слезы полились с новой силой, – и теперь он каждые три часа убирает пыль. И каждый день моет полы. И еще… Туалет, кухню…
Савва растерянно присел рядом. Как-то слабо верилось в ее слова, но вид прибранной комнаты и заплаканное, полное отчаяния лицо Нади чересчур наглядно говорили, что тут что-то не так. Савва немного помолчал, пытаясь привести мысли в порядок. Надя тоже молчала, терпеливо ожидая, когда он сделает нужные выводы. Кто-то же должен был прояснить эту ситуацию, разрешить ее. Кто, как не отец мальчика?
– Да, это странно, – наконец произнес он. – Но я не вижу проблемы. Тебе бы надо радоваться…
– Радоваться? – она зло фыркнула. – Не видишь проблемы? Да я вообще его не узнаю! Он больше не играет в свои вечные игрушки на телефоне, перестал общаться с друзьями-дебилами, вежливый такой весь сделался. Я, сдуру, сначала обрадовалась, думала – это ты так повлиял. А потом он стал встречать меня из магазина… Я-то решила, что он повзрослел, а он… состав читает.
– Какой состав? – Савва был сбит с толку.
Надя прожгла его взглядом.
– Состав продуктов! Он заставляет покупать только натуральные продукты, без ГМО. – Она высморкалась в платок. – Савва, что делать-то будем? Он выходит гулять по часам!
– По расписанию? – Савве уже совсем не хотелось смеяться, стало понятно волнение Нади. Так резко дети не меняются, да никто не меняется. Разве что под угрозой смерти.
– Что еще ты заметила?
– Ничего… – она уже не билась в истерике, только безвольно опустила руки. Видимо расслабилась, найдя понимание в бывшем муже и скинув на него часть ответственности и своего страха за ребенка.
– А в больницу его водила?
Надя посмотрела на него искоса, как на ненормального.
– Ну, к психологу детскому? – Савва уже начинал выходить из себя. Что тут непонятного? Резкие изменения характера – это работа врачевателя душ человеческих. – С кем он в последнее время общается? Может, какие-то новые друзья появились? Ты заглядывала к нему в компьютер?
Савва почувствовал тревогу за сына. Где-то он слышал про такие сайты, где подбивают детей на самоубийства. Именно такие изменения в детях и происходят.
– Нет, он вообще перестал интересоваться игрушками, в интернет не выходит…
Надя совсем сникла. Оба какое-то время сидели молча, а потом из кухни услышали звук льющейся воды.
– Посуду после себя моет, – пояснила Надя.
Ему нечего было сказать по этому поводу. Абсолютно нечего. Если б с Герасимом возникли проблемы – было бы ясно, что предпринимать. Но когда человек становится лучше… ведь все поголовно родители мечтают о таких примерных спиногрызах…
– Что у вас там произошло, в экспедиции?
Савва пожал плечами:
– Все как обычно, мне даже нечего предположить. Он вел себя, как всегда. Я передал тебе его в целости и сохранности.
Да, он прекрасно помнит, как Герасим вернулся домой, кинул рюкзак у двери, разбросал ботинки, едва поздоровавшись с матерью, исчез за дверью своей комнаты. А потом Надя подбирала те самые ботинки и аккуратно убирала на полку с обувью. Савва тогда еще недовольно отметил про себя, что с матерью мальчишка ведет себя ничуть не лучше, чем с отцом.
Надя кивнула, видимо, вспоминая тот же момент.
– А как он питается? – Надо было же что-то спросить.
– Овсянку по утрам варит.
– Давно?
Она кивнула.
– Сначала меня просил, я еще обрадовалась, сварила… А на другое утро он сам. И с тех пор варит и мне предлагает.
– И ты ешь?
– А что мне делать? Ем. – Надя закусила губу, а потом жалобно попросила: – Поговори с ним, а?
– Конечно…
Он поднялся – сидеть в этой стерильной комнате не приносило удовольствия. Да и толку-то? На книжной полке взгляд его зацепился за небольшую керамическую вазочку. Опа-на! Он подошел поближе, еще сомневаясь. Взял в руки, повертел. Так и есть, это чашка из пласовской пещеры. Вот засранец, все-таки стащил, да не одну, а две! Савва ощутил прилив злости. И тут в комнату вошел Герасим.
– Кто тебе разрешил это взять?
Герасим поднял на отца голубые невинные глаза:
– Я не знаю, папа, это было в моей комнате.
– Неправда! Это было в пещере. В фейковой пещере, – решил он объяснить всполошившейся Наде. – Подделка, не переживай. – И снова повернулся к сыну: – Но это не значит, что оттуда можно было брать. Это называется – воровать.
– Я не брал.
– Смотри мне в глаза и не ври.
Герасим невозмутимо взял чашку из рук отца, протер с нее невидимые отпечатки отцовских пальцев и поставил на место.
– Я не вру.
Савва и Надя переглянулись.
– Ведь это не ценно? Нет? – спросила Надя.
– Нет, – выдохнул Савва. Кажется, ее больше волновал не сам факт воровства, а не будет ли из-за него проблем.
– Тогда что ты пристал к ребенку?!
Все, начинается. Давно они обходились без скандалов, но, кажется, таковой грядет.
– Хорошо, успокойся. Пусть эта чашка останется у него, мне все равно.
Савва вышел из комнаты, забыв намерение поговорить с сыном. Он просто не был сейчас готов к разговору, Герасим изменился, бесспорно, и надо подумать, как с ним теперь общаться. Надя вышла следом.
– Что теперь?
Савва стал обуваться.
– Ему не грозит опасность… физическая опасность, я имею в виду, – повторил он с нажимом, увидев, как Надя поджала губы. – Постарайся понаблюдать с кем он общается. Если компьютер не включает, может по телефону разговаривает? В общем, наблюдай. Я приду завтра. Обзвоню знакомых, попрошу посоветовать хорошего специалиста. Когда ты вернешься с работы?
– Я боюсь ходить на работу и оставлять его одного. Я сегодня взяла без содержания.
– Ну вот еще… хотя, разумно. Деньги у меня есть, я тебе помогу… ну, за те дни, что тебе придется пропустить… Я приду завтра. Завтра…
Когда он покидал ее квартиру, она смотрела ему в спину. В просвет закрывающейся двери он чувствовал на себе ее взгляд. Кажется, она успокоилась и обрела какую-то надежду, что все разрешится, все исправится, Савва поможет. А вот у него такой надежды почему-то не было.
Савва возвращался домой и ему казалось, что весь он пропах сандалом и ванилью, и салон Ниссана пропах… Что же случилось с Герасимом? Вроде все на первый взгляд хорошо. А если парень так прикалывается над родителями? А что, вполне могло быть! Они достали его своими упреками, он решил проучить их по-своему. Паразит, конечно, но по крайней мере все логично и объяснимо.
Но тревога все равно не проходила. Савва уже начал сомневаться. Слишком мало похоже это на Герасима. На такие длительные розыгрыши он не способен. Он ударил себя по лбу: это Надя чего-то учудила, она что-то с пацаном сделала и теперь винит его. Нюхает всякие курения, кто ее знает, может в секту какую попала и парня за собой потянула. Конечно, на Савву свалить всего проще. Хотя, поверить в то, что она намеренно прикрывает свои грехи… нет, на нее так же не похоже. Нужен психолог…
А если покопаться в последних событиях? Что-то должно было повлиять на психику сына, кардинально изменить его поведение. Это мог быть шок, например. Может, он стал свидетелем страстного секса матери и ее нынешнего любовника (ведь должен у Нади кто-то быть), или его втянули в группировку, которых полно в инете. Какое-то громкое разоблачение было недавно, почему не могло коснуться его сына? Могло. Баба Оля, мать Нади, могла что-то внушить. Ну, хоть квартиру обещать ему отписать после смерти за хорошее поведение… Решено, завтра они по косточкам разберут события последних дней и найдут причину. Он поговорит с сыном откровенно, как со взрослым. У него должно получиться, он сумеет. Хотя нет, не завтра. Завтра он летит на конференцию в Прагу. Но когда вернется…
По дороге домой Савва забежал в магазин – нужно было вернуть на место мысли, разлетевшиеся, как рассыпанный по полу бисер. И запастись продуктами тоже не мешало. Придя домой, он водрузил пакет с продуктами на кухонный стол. Сейчас рассует по полкам и в холодильник и успешно закончит статью – руки уже чесались записать те удачные фразы, что пришли в голову по дороге. Компьютер тонко пискнул – пришло письмо. Савва ждал сообщение от своего коллеги из Израиля, должно быть – это он. Быстро прошел к компьютеру, нажал на мышь – экран вышел из сонного состояния и вывел обратный адрес Птициной. Ну, вот, началось. Черт подери, он и забыл про нее, а вот она его, оказывается, нет. Савву обуяла досада – есть такие девицы, которые каждый случайный пересып трактуют как обещание жениться. Савва сразу понял, что Птицина из этой категории. Но ведь нет, связался. Поддался влечению плоти, так сказать, но не разума. Дурак. Рука потянулась скинуть письмо в мусорную корзину, но любопытство ученого все-таки одержало верх.
«Уважаемый Савва Витальевич! – письмо начиналось с официального приветствия. – Извините за беспокойство, но я считаю, что просто обязана сообщить вам. Вы сейчас примете меня за фантазерку или истеричку, ни тем, ни другим я не страдаю». Савва усмехнулся про себя – хорошее начало. Просто многообещающее. «В течении недели я посещала нашу пещеру два раза и оба раза делала новые снимки. Изучая их, я заметила кое-что пугающее меня. Вернее, первый раз я не поверила своим глазам и пошла снова, все очень подробно фотографируя. Я не буду описывать здесь все, что обнаружила, вы это увидите сами. Представляю вашу реакцию. Во вложении прилагаю несколько снимков, особенно прошу обратить внимание на группу всадников, как вы назвали их, из жилища Бхимбетка. С нетерпением жду результатов вашего умозаключения. С уважением, Оксана Птицина. Постскриптум: я пока об этом никому не говорила, кроме нашего директора, но он нехорошо себя чувствует и его не заинтересовала моя находка».
Вот так, никаких упоминаний о веселой ночи, вообще ничего личного. Савву это даже слегка задело, словно и не было их сумасшедшего путешествия по степи, хотя про постель он и сам не уверен. Побоялась или постеснялась? Что же творится в ее голове?
Он не ожидал увидеть ничего интересного, но все равно открыл файлы с фотографиями. Ну вот, всадники. Один в один, как и утверждал – копия росписей из естественных скальных укрытий в Индии. Второй файл был снят с того же ракурса, той же части рисунка. Ну и что? Что эта мадам из краеведческого музея пыталась ему донести? Он уперся взглядом в снимок. Нашла же чем привлечь его внимание. Написала бы открыто – давайте, мол, господин Бергман, повторим. А так – шито белыми нитками. Ох уж эти женщины, все надо как-то в обход, с подъездом издалека…
Савва вздохнул. И уже потому, что привык все доводить до конца, из-за долбанного перфекционизма, открыл третий файл. Опять та же группа. И зачем?! Хотя… что это? Рука на мышке замерла, на секунду стало не по себе. Обман зрения? Савва моментально вернулся к первому фото. Что-то тут было не так. Еще раз перелистнул с одного файла на другой.
Непроизвольно вырвалось: «Что за хрень»! Так и есть – на первом, в правом углу было четко видно группу из пяти всадников, на втором фото – те же пять, но на третьем – четверо скачут, как ни в чем не бывало, глядя перед собой, зато тот, что посередине – чуть вырвался вперед. Черт. Савва напряг зрение и стал разглядывать снимки более детально, замечая мелкие отличия. И снова – на одних снимках за группой всадников бежали люди с дубинками наперевес, но на другом фото они немного отстали. И летучее животное, напоминающее дракона, изменило положение крыльев. Савва растер уставшие глаза. Этого не может быть!
И тут он вспомнил книгу с фотошопом, и напряжение мигом оставило его. Перерисовали! Птицина с директором заштатного музея перерисовали картинки, чтобы привлечь его внимание! Конечно же, приболел тот, как же! И искусно-то как сумели! Никак не успокоятся, черти!
Савва уже принялся писать неприятный для Птициной ответ, когда пришло еще письмо. Снова от нее. «Только не подумайте, что кто-то нарочно исправлял рисунки, пещера закрыта для посещения». Как она догадалась, что именно это он и подумает! Надо же, какая дедукция! Савва по-настоящему рассердился и закрыл ноутбук. Лучше ничего не отвечать, чтобы потом не было стыдно за сгоряча выпущенные неинтеллигентные слова. Игнор – лучшее лекарство для таких людей.
Вечер оказался испорченным. Финал статьи он так и не дописал. От этого было вдвойне досадно. Пытался читать, не пошло. Все борол в себе желание ответить этой девице. Наверняка хотела в столицу выбраться со своей находкой. Но он не позволит собой манипулировать. И ведь топорно-то как действуют!
В конце концов решил идти спать.
глава 3
Все утро Савва дописывал доклад – вчера не смог. Финал получился скомканным, но времени больше не оставалось. Сложил ноутбук, решил поправить, если получится, в самолете – перелет до Праги длился три часа, можно было что-то еще сделать. На месте распечатает.
Прибыл в аэропорт уже перед самым концом регистрации. Какие-то досадные мелочи задерживали, нервировали. То, как нарочно разлохматившийся шнурок на ботинке, то невыключенная кофемашина. Пробки, неопытный таксист, сумасшедшие пешеходы… и светофоры.
Поставил небольшой чемодан на ленту досмотра.
– Мужчина, откройте свой чемодан.
Савва не сразу понял, что обращаются к нему. По другую сторону стола стояли двое в форме.
– Простите, у меня скоро рейс… Я опаздываю.
– Покажите содержимое вашего багажа.
Нервы были натянуты до предела и готовы лопнуть. Предстоящая поездка, плохой сон и вчерашние события… Он с шумом выдохнул – надо подчиняться. Бухнул чемодан на стол, потянул за молнию. Они с выжиданием смотрели, как постепенно открываются их взору внутренности ручной клади. Савва и сам уже заподозрил – что-то здесь не так – не могли рубашки весить так много. Как он не понял это, еще выезжая из дома? Был слишком взвинчен?
– Что это? – Женщина в униформе, чересчур обтягивающей ее грудь, указала рукой на открывшееся содержимое. Савва онемел. Он и сам хотел бы знать, как это случилось? В чемодане, аккуратно переложенные его рубашками, лежали керамические чашки из пещеры. Он их сразу узнал – характерный узор елочкой по ободку. Но как они здесь оказались? Кто их ему подложил?! И с какой целью?
Женщина протянула руку в перчатке и достала одну из чашек, а потом уставилась на побледневшего Савву.
– Я… – Савва уже собирался сказать, что сам не знает, как это оказалось в его багаже, но сообразил, что будет звучать глупо. Никто ему не поверит и все только усложнит дело.
– Осторожнее, не разбейте, иначе хватит не всем.
Савва забрал чашку из рук служащей аэропорта и судорожно засунул ее обратно в рубашки.
– Что вы везете? – спросил мужчина. – У вас есть на них документы?
Савва дребезжаще рассмеялся. Он сделал вид, что ему смешно и сильно надеялся, что незнакомые люди поверят его лживой игре.
– Я еду на конференцию по катакомбным захоронениям савромато-сарматской культуры, и вы предполагаете, что я везу туда антиквариат? Это сувениры, сделаны местным гончаром, подарки от нашего университета для всех участников мероприятия. Извините, я в самом деле, опаздываю.
Он это говорил, не глядя на досмотрщиков, искусно делая вид, что заворачивает чашки. Потом решительно стал застегивать чемодан. Его не остановили. Он снял чемодан со стола, откланялся, его не задерживали. Чашки им не показались подозрительными, скорее – их количество. Но раз это сувениры для всех… вопросы отпали.
Савва пытался сохранить ровную осанку и держать темп – ему в спину могли смотреть. Хотя, опаздывающий на регистрацию пассажир был не редкость. Но везти эти чашки, неизвестно откуда взявшиеся и кем подкинутые, он не мог. Бог с ним, он потом будет думать, как они оказались в его багаже, но сейчас от них нужно было избавиться. Савва повернул к ближайшему туалету.
В туалете на три кабинки было пустынно. Ну и отлично. Он водрузил чемодан на стол с раковинами – некогда было корячиться с ними на полу или даже в кабинке, где было бы менее подозрительно. Но сейчас сердце колотилось так громко, что он предпочитал быстро действовать, а не думать. Повытаскивать все чашки, бросить их в мусорную корзину и бежать. И чего он так дрожит? Это просто какое-то недоразумение. Никакой мистики.
Дверь сзади открылась – кто-то вошел в туалет. Савва только надеялся, что он загораживает собой чемодан. Он доставал чашки и на мгновение поднял глаза к зеркалу – на него в упор смотрел какой-то наголо стриженный молодой парень, по виду гопник. Отто�