Никчёмная Наследница

Пролог

– Розалин, подними голову и не горбись! – злобно произнесла женщина средних лет, которая по идее является моей матерью. И даже учитывая, что именно эта женщина меня родила, в её глазах не было ни капли любви или признания своей дочери. – Не позорь меня! Если из–за тебя будет задета моя репутация, то ты неделю безвылазно проведёшь в чулане без еды. Поняла меня? – злобно прошептала, испепеляя своим взглядом.

– Да, мама, – отозвалась я, спокойно оценивая женщину, стоящую рядом. Но от слова «мама» ту аж передёрнуло, отчего одними губами она спросила о моих манерах. В голубых глазах бушевала ярость. Пришлось как можно быстрее исправлять ситуацию. – Прошу меня простить, герцогиня.

И только после этого женщина наконец–то успокоилась, теряя интерес к дочери и поворачиваясь в сторону гостей, стремящихся поприветствовать хозяйку торжества. Перед гостями же женщина выглядела как самая элегантная, добродушная и благовоспитанная леди светского общества. Её манерам можно было только позавидовать. Не было ни одного человека, который бы не посмотрел на герцогиню и не восхитился этой женщиной, одаривая ту своим вниманием.

А матери только это и нужно было.

Она упивалась чужим восхищением в свою сторону и пребывала от этого в восторге. Именно поэтому она так щепетильно относилась к своему «идеальному» образу. Репутация превыше всего!

А реальность… Да кому она нужна?

– Ох, это ваша дочь? Какая прекрасная девушка! – донеслось до моих ушей. – Сколько ей? – спросили гости у матери, хотя я была тут, и можно было задать это у меня лично.

– Почти восемнадцать, – робко отозвалась мама. – Ах, моя малышка ещё такое дитя! А ведь в день, когда ей исполнится восемнадцать, королевская семья желает сыграть свадьбу наследного принца с нашей дочерью. Ах, как же я буду жить без моей крошки?

Для большей драматичности женщина пустила одинокую слезу, которую успела показать гостям и аккуратно вытереть белоснежным платочком. Гости переглянулись и тут же наиграно поспешили успокаивать женщину, словно она здесь самый ранимый человек. Но каждого интересовало лишь одно – стремление подружиться с герцогами, которые породнятся с королевской семьёй.

– Милая, – неожиданно произнесла моя мать, украдкой оборачиваясь назад. – Что же ты тут стоишь–скучаешь? Иди погуляй. Всё–таки сегодня праздник.

Для всех это выглядело так, словно женщина не хотела, чтобы её дочь видела слёзы матери, но по факту она просто потребовала, чтобы я не мешала ей наслаждаться вниманием публики.

«Исчезни» – читалось в её голубых глазах. На что я слегка опустила голову, присев в реверансе, и быстро ушла, оставляя мать одну в окружении её прихвостней.

Хотелось выйти из банкетного зала, но не успела дойти до дверей всего каких–то десять метров, как наткнулась на очередную группу людей. На этот раз в окружении толпы был отец. Высокий, статный, с благородными чертами лица, тёмно–фиолетовыми волосами и алыми глазами. Держа в руках бокал шампанского, он что–то весело рассказывал своим слушателям. Но стоило тому увидеть меня лишь на мгновение, раздражённо цокнул языком, выражая разочарование и раздражение.

– Ваша Светлость, разве это не ваша дочь? Как повзрослела. Красавица! – произнёс кто–то из окружения герцога. – Вы наверняка ей так гордитесь.

– Да! – тут же отозвался отец, широко и натянуто улыбаясь, но уже в следующую секунду сменил тему разговора: – Кстати говоря, насчёт инвестиций в шахты. Я бы рекомендовал вам всем…

Гости явно почувствовали, что разговаривать обо мне – не самая лучшая идея, так что тут же поспешили поддержать тему о деньгах и бизнесе. В принципе, отец всегда любил говорить именно об этом: богатство и власть. Остальное не особо интересует.

Наконец–то покинула зал, выйдя в длинный коридор. Но не успела перевести дыхание, как столкнулась с высоким молодым юношей, что был практически молодой копией герцога. Это один из моих младших братьев. И хоть тому всего шестнадцать, ростом он уже был практически таким же, как и герцог. Да и взгляд в мою сторону также выражал одно лишь презрение.

Юноша даже слова не сказал, а прошёл мимо, словно я воздух.

И ведь второй братец ведёт себя точно также. При этом трудно сказать, где он сейчас находится. Наверняка там, где прихвостни матери.

И ладно бы, если бы так ко мне относилась только семья. Прислуга в особняке герцога, даже учитывая тот факт, что я помолвлена с наследным принцем, также предпочитает делать вид, словно я пустое место.

Призрак!

Прибыв в комнату отдыха, где леди могут переодеться или отдохнуть в случае необходимости, встала перед зеркалом.

В помещении никого.

Только я.

Но даже так, смотря в зеркальное отражение, я отчаянно желала получить ответы на свои вопросы. А именно:

– Розалин… – посмотрела в ясные голубые глаза юной девушки. – Почему, чёрт подери? Почему именно я оказалась в твоём теле?!

Ответа, разумеется, не последовало.

Фиолетовые кудри раскачивались при каждом движении, лицо такое юное и нежное… Но вот выражение негативных эмоций скрыть этой невинной женственной красотой не удалось. Любой, кто увидел бы меня сейчас, сразу бы понял, что я раздражена, безумно уставшая и на грани отчаяния.

– Проклятье… – прошептала я, опустив голову и прислонившись к прохладному стеклу горячим лбом. – А ведь я всего лишь хотела помочь этой милой девчушке… Кто же знал, что я теперь тут застряну?!

На последней фразе резко сорвала с шеи жемчужные бусы и гневно швырнула их на пол. Украшение порвалось, после чего круглые бусины разлетелись в разные стороны.

– Нет уж… – бросила в пустоту, тяжело дыша. – Я так просто это не оставлю… Жить, как Розалин Арчер? Хорошо. Умереть, как Розалин Арчер? Я на это не подписывалась!

Глава 1. Письмо

Первое моё воспоминание в данном мире – это мольба.

Кто–то отчаянно звал на помощь.

Звал хоть кого–нибудь.

Но этот робкий голос во всей гнетущей темноте слышала только я. И именно поэтому ответила ему, но осознавая, к чему в итоге всё приведёт.

Изначально меня окружала тьма. Не пугающая, а скорее убаюкивающая, умиротворяющая и успокаивающая. Я пребывала в единении со вселенной, будучи всем и ничем одновременно. Эта тьма была тем местом, откуда мы все приходим и куда мы потом возвращаемся.

В разных религиях это место называют по–своему. Но у него нет точного имени. Главное то, что там я должна была подготовиться к новой жизни. К перерождению? Возможно. Но это не столь важно. Важно другое.

Мой процесс подготовки не был завершён. Ведь даже если я больше и не помню именно «себя» из прошлой жизни, то помню мир, в котором ранее жила. Технологию, географию, а также кое–какие профессиональные навыки, приобретённые в прошлой жизни. Как оказалось, именно те знания, что ты познал и приобрёл с огромным трудом, также забываются труднее всего.

И я бы и дальше пребывала в убаюкивающем «нигде», если бы не женский плач. И такой громкий… Неосознанно я потянулась к этому голосу, желая утешить, успокоить и, возможно, приободрить.

Но всё вышло из–под контроля.

Чем ближе я подходила к источнику голоса, тем сильнее меня засасывало. Да так резко, что я уже не могла контролировать процесс. Изначально хотела просто узнать, кто же это так плачет. Но вот меня словно охватили крепкими стальными цепями и тащили в неизвестном направлении.

И до того, как я успела хоть что–то произнести, всё мгновенно закончилось, а во всём теле возникли невыносимая тяжесть, боль и тошнота.

Те самые чувства, которые я не должна испытывать, ведь… уже умерла.

Тьмы больше не было.

Меня окружал яркий свет, благодаря которому удалось рассмотреть руки. Изящные женские руки с музыкальными пальцами. Сама я сидела на полу в центре нарисованной пентаграммы, в то время как вокруг меня расставлены горящие свечи.

От всего этого зрелища стало не по себе.

Жертвоприношение? Призыв духа? Может быть, это чья–то шутка?

Решила осмотреть помещение. Оно чем–то напоминало ванную комнату, в которой я, к счастью, была одна. Дверь закрыта, а в самой ванной остывала горячая вода, от которой до сих пор исходил пар. Но больше всего меня удивило другое.

– А! – воскликнула я, слегка отпрянув назад и случайно задев одну из свечей. Та ту же рухнула на влажный пол и потухла. – Кто ты? – резко бросила я, но уже через несколько секунд успокоилась, так как осознала, что испугалась отражения в зеркале.

И какое отражение!

Понадобилось ещё больше времени, чтобы осознать, что сейчас в зеркале именно я, а не кто–то другой. Молодая девушка. Яркие голубые глаза, лохматые фиолетовые волосы и… белая длинная сорочка.

На лбу имелись небольшие капли пота, а вот глаза были вспухшими и влажными от слёз. Не знаю, кто эта девушка, но она много плакала. И если я в её теле, то где же она сама?

Тут в углу рамы зеркала я заметила небольшой конверт, на котором было написано всего одно слово: «Прости».

Буквы незнакомые, и я определённо вижу их впервые, но по какой–то причине могу их прочесть.

То, что это письмо было адресовано именно мне, я осознала с первых же строчек, как только начала читать его. И чем дольше я читала, тем больше понимала, в какую же чудовищную ситуацию попала.

Эту девушку, в теле которой я оказалась, звали Розалин. Розалин Арчер. Она являлась единственной дочерью герцогской семьи Арчер и самым первым ребёнком. Семья Арчер была не просто богата, а являлась одной из самых богатейших семей страны. С ней могла посоперничать разве что только сама королевская семья.

Более того, земли герцогства были плодородными, климат умеренный, ко всему прочему имелся и выход к морю. Так что в герцогстве также процветала и торговля. Жители здешних мест не знали голода, поэтому почитали и уважали герцогскую семью.

Нынешний герцог Альберт Арчер весьма выгодно женился на дочери виконта, который проживал на соседней территории. В качестве приданного виконт передал семье Арчер алмазную шахту, чтобы его дочь не чувствовала себя обременительной.

Это была свадьба века.

Всё королевство говорило о безграничной любви Альберта и Сюзанны, дочери виконта. Более того, сразу через год их брака появилась девочка Розалин, которая внешностью так сильно была похожа на своего отца, хотя глаза были, как у матери, ярко–голубыми.

Их первый ребёнок.

Ещё через пару лет на свет появились сразу два сына. Причём один был точной копией герцога, второй же очень был похож на герцогиню.

Для всего мира это была самая дружная и любящая семья.

Для всего мира семья Арчер стала примером для подражания.

Идеальный муж, идеальная жена, идеальная история любви, идеальные и талантливые дети. Да что там говорить?.. Их дочь с самого детства была повенчана с наследным принцем. Так что мир ждёт ещё одну грандиозную свадьбу с пиром королевского масштаба.

Все восхищались герцогской семьёй.

Все хотели быть на них похожими.

Все им завидовали.

И никто не знал правды.

А правда заключалась в том: герцог и герцогиня ненавидели друг друга с самой первой встречи. Они и Розалин сделали исключительно из долга, чтобы как можно быстрее укрепить этот брак. Их привлекали только деньги и власть. Всем им всегда было мало.

После рождения Розалин Альберт и Сюзанна считали свой долг выполненным и просто позабыли о дочери, заведя любовников. На людях они играли идеальных мужа и жену. Часто посещали чаепития, балы, торжественные вечера и встречи. Но это была лишь видимость. Пожалуй, алчность и жажда власти было единственным, что объединяло герцога и герцогиню. И сколько бы эти двое ни получали, им всегда было мало. Именно поэтому они сделали всё, чтобы их дочь стала первой претенденткой на роль наследной принцессы ещё до того, как та научилась ходить на своих двоих.

Однако спустя два года случилось весьма неожиданное событие.

Любовница Альберта забеременела.

Более того, сама Сюзанна забеременела, да вот только не от герцога, а от своего любовника.

Разумеется, каждый из них прекрасно знал, кто в какой ситуации. Герцог не мог позволить, чтобы сплетни распространились среди аристократов и как–то навредили их репутации, поэтому самолично убил любовника Сюзанны, вызвав того на дуэль.

Общественности было объявлено, что герцог казнил вора и жестокого преступника, так что это даже понравилось жителям герцогства. Ребёнка же Сюзанны трогать не стал, так как многие видели её в положении. Даже после того, как родился Пьер, сын Сюзанны, даровал ему свою фамилию, тем самым официально признав его своим.

Но это только для видимости.

На самом деле у Альберта и Сюзанны появилась новая договорённость, ведь и у самого герцога появился сын на стороне, который родился несколькими месяцами позднее, нежели Пьер. Но для мира было объявлено, что и первого, и второго родила герцогиня. Да и родились те в один день. Этакие своеобразные двойняшки. И второго мальчика назвали Майкл.

И если Майкла Сюзанна пощадила, то любовницу герцога, что родила ребёнка, – нет. И лично подмешала в напиток девушки яд, убедившись, что всё будет выглядеть как несчастный случай.

Был ли герцог зол? О да! Он был в ярости, но ничего не мог поделать, так как на людях им необходимо исполнять роль любящей семьи. Но обоюдная ненависть укоренилась сильнее. И именно в таких условиях росли три ребёнка.

Девочка Розалин и два её младших брата, которые так сильно похожи на её родителей, пытались как–то сосуществовать в этом мире, полном лицемерия, ненависти и жестокости. О том, что герцог и герцогиня не любили свою дочь, даже говорить не стоит. Всё весьма очевидно. Родители по большей части всё своё внимание уделяли именно своим сыновьям. Совместные обеды, разговоры. Да и вообще, если бы у них и осталось хоть какое–то понятие родительской любви, то они всю целиком отдали её именно сыновьям. Что касается Розалин, то герцог и герцогиня лишь уточняли у нанятых преподавателей, как девочка усваивает занятия.

Для них было важно, чтобы будущая наследная принцесса не ударила в грязь лицом и не опозорила родителей.

И на этом… пожалуй, вся забота.

Но, по правде сказать, Розалин также не была сладким кексиком. Ведь из–за того, что родители её практически не замечали, она безумно их ревновала к братьям и даже ненавидела мальчишек. Долгое время считала, что они являются главной причиной того, почему родители ненавидят друг друга и, главное, ненавидят её. Искренне верила, что если исчезнут братья, то всю любовь будет получать именно она.

И это даже при том, что герцог мог запереть Пьера, сына Сюзанны, в кладовой и не давать тому еды несколько недель в надежде, что тот умрёт. Да и сама Сюзанна любила в моменты злости отыгрываться на Майкле, избивая его плетью до обморочного состояния.

Розалин сама их не била, но часто, наблюдая за мучениями братьев, испытывала злорадство. Надеялась, что те наконец–то сдадутся и она останется одна. Но каждый раз родители вовремя успевали и спасали своих детей. При этом друг друга герцог и герцогиня не трогали. Даже парой слов по этому поводу не обменивались.

Видимо, не считали нужным, ведь и так всё ясно. Друг другу ничего сделать не могут, поэтому отыгрывались на детях. А Розалин… А она была в качестве призрака или домашнего питомца, которую просто не замечали. Да даже если бы и хотели с ней что–то сделать, не могли. Она будущая жена наследного принца. Если кто–то заметит хотя бы синяк или ссадину, последует множество вопросов.

Но именно эта неопределённость больше всего злила Розалин. Даже видя, как страдают Пьер и Майкл, она завидовала братьям. Да, им сейчас больно, но потом они будут в объятьях матери или отца, где смогут залечить свои раны. Их пожалеют, обнимут, поцелуют, успокоят… У них есть хотя бы один родитель! А кто есть у Розалин?

Девочка отчаянно хотела хотя бы одного человека на своей стороне. Ведь со временем даже слуги, чувствуя атмосферу в особняке, особо не замечали Розалин. Не издевались над ней, не били, не морили голодом, но при этом на любые попытки наладить общение игнорировали или делали вид, словно сильно заняты.

В свою очередь, Розалин возненавидели и братья. Они знали, что она особенная. Что её никто не трогает. Что именно её не ждут ни побои, ни голодовка, ни издевательства со стороны родителей или слуг. И Майкл, и Пьер завидовали старшей сестре за то, что именно она в безопасности и не приходится страдать. Более того, в детстве были случай, когда они приходили к Розалин и просили у той помощи, поддержки, защиты… На что девочка лишь всегда смеялась им в лицо.

И так список тех, кто игнорирует герцогскую дочь, лишь пополнялся.

Девочка отчаянно нуждалась в любви.

Хоть какой–нибудь.

Однако той даже домашнего питомца завести не разрешалось.

В какой–то момент она осознала, что в герцогском доме Арчер ей ни за что не найти того, кто будет её любить. Оставалась одна надежда – наследный принц и её будущий муж.

***

Ох уж этот наследный принц…

Алари Коллинз…

Разумеется, с Розалин они встречались довольно часто. Ну, если сравнивать хотя бы с родными родителями. Однако встречи с принцем были прописаны с самого начала. Если для Розалин принц был чем–то вроде отдушины и глотком свежего воздуха, то вот для самого мальчишки встречи с дочерью семьи Арчер были скорее работой, нежели удовольствием.

Он говорил то, что от него требовалось, улыбался тогда, когда это нужно было сделать. Был мягок, дружелюбен, мил. Соблюдал этикет, нормы приличия, но не более того.

Каждую встречу с Его Высочеством Розалин ждала с упоением. Она любила его. Любила отчаянно, всепоглощающе, бездумно… Так, как только возможно. Для юной девочки Алари стал светом в кромешной тьме. Мечтой, ради которой стоит жить.

Засыпая, она представляла, как наконец–то выберется из этого кошмара, сменит фамилию и обретёт новый дом, где её будут любить, ценить, беречь и, самое главное, будут замечать. А просыпаясь, тратила часы, а порой и сутки на то, чтобы представить их совместную с Алари жизнь. В её воображениях Алари Коллинз восходит на трон, становится новым королём, а сама Розалин будет рядом с ним и всячески ему помогать.

Эти фантазии помогали Розалин учиться. Даже если уроки давались ей с трудом. Даже если приходилось исписывать тетради до такой степени, что кожа на пальцах лопалась и начинала кровоточить. Даже когда она теряла сознание во время зубрёжки из–за переутомления. Ничего не могло остановить девушку.

Она видела только цель. И шла к ней.

Ровно до тех пор, пока перед ней не стали появляться видения.

В семнадцать лет, в день её рождения, Розали впервые столкнулась с неким миражом. Он чем–то напоминал сон. Да вот только девушка не спала. И всё же она видела то, чего никто больше не видит. Образы были размытыми и смутными. Больше походили на расплывающиеся пятна. Поэтому обратилась к лекарю, но тот сослался на переутомление. Прописал обезболивающее и посоветовал немного отдохнуть.

Вот только это не помогло.

Со временем подобные видения участились, откровенно мешая Розалин жить. Они появлялись неожиданно. Порой в самый неподходящий момент. И с каждым разом становились всё ярче и чётче. Иногда ей даже удавалось услышать какие–то посторонние звуки, похожие на голоса. Да вот только и они звучали словно под толстым слоем воды.

Конечно, оказавшись в такой ситуации, правильнее было бы обратиться к кому–нибудь за помощью. Но к кому? Лекарь с самого начала отнёсся к проблеме девушки так, словно Розалин заняться нечем и она просто капризничает. Прислуга в доме её всерьёз не воспринимала. Да и для родителей она была далеко не на первом месте по важности.

Герцог пропадал неделями на совещаниях и политических встречах, а герцогиня без конца организовывала чаепития, чтобы продемонстрировать аристократам своё богатство. Про братьев и говорить не имеет смысла.

А принц… Для него она всегда хотела быть идеальной и надёжной. Той, на кого можно положиться. Той, кто не побоится статуса будущей королевы. Поэтому даже сам намёк на то, что у его невесты непорядок с головой, недопустим. И девочке пришлось скрываться, стараясь во всём разобраться самостоятельно.

И первое место, где она пыталась выяснить, что с ней не так, – это семейная библиотека. Благо у них имелась огромная коллекция медицинских книг, что Розалин всегда удивляло. Ведь ни герцог, ни герцогиня не интересовались медициной, однако коллекция книг всегда пополнялась.

Дальше Розалин, можно сказать, повезло. Не иначе как чудом ту ситуацию назвать трудно, ведь девушка наткнулась на дневник, который принадлежал одной из её прабабушек по отцовской линии. С виду обычная толстая книга, исписанная от и до. Любой другой прошёл бы мимо, не обращая на дневник никакого внимания. Но вот для Розалин из книги исходил неоново–голубое магической сияние, которое манило и привлекало девушку.

И каково же было её удивление, когда она поняла, что это не просто дневник, а самый настоящий гримуар.

Именно благодаря нему Розалин поняла, что она не обычная девушка, а обладает некими способностями, которые передаются из поколения в поколение. Причём по отцовской линии. Сам герцог не унаследовал способности, но зато ими завладела Розалин.

Те видения, которые она видела, не просто так появлялись. Оказывается, девушка умела заглядывать в будущее. Не в то, которое обязательно произойдёт, а как в альтернативные версии, которые отвечали на вопрос: «А что, если?..»

И чтобы можно было лучше контролировать процесс, Розалин был необходим хрустальный шар, который также быстро нашёлся в библиотеке. Словно только её и ждал.

Розалин могла загадать любое будущее на несколько лет вперёд. Могла узнать, какие главные политические события произойдут в королевстве. Могла заранее подготовиться к глобальным катаклизмам, стихийным бедствиям или голоду. Но нет… Об этих вещах она даже не думала.

Первое, что Розалин хотела узнать, это – какая совместная жизнь будет у неё с принцем Алари. Понимала, что это неправильно, но семнадцатилетнюю девушку так интересовала их свадьба. Или как они будут проводить вечера в королевском замке. Она мечтала об объятиях, словах любви, тихих признаниях и домашнем уюте.

Но реальность оказалась… чудовищной.

Первое же видение заставило её панически закричать и отбросить от себя магический хрустальный шар. Она, как вся её семья, стояла на эшафоте со связанными за спиной руками и верёвкой на шее. Потрёпанная одежда, лохматые и грязные волосы, тело вообще всё в синяках и засохшей крови.

Розалин, будущую жену наследного принца, казнили.

Причём казнил тот, кого милая Розалин любила больше всего на свете. Её жених.

Девушке потребовалось прибегнуть к своей способности больше десятка раз, чтобы наконец–то понять, почему это произошло. И почему в итоге рядом с принцем в качестве невесты стояла не она, а какая–то неизвестная девица.

А как оказалось… всё предельно просто.

Герцог и герцогиня никогда не желали своей дочери светлого будущего. Они планировали, что, как только девушке исполнится восемнадцать лет, сыграют свадьбу, закрепив тем самым власть семьи Арчер. А после убедятся, чтобы принц занял позицию короля.

То есть тихо и незаметно избавятся от нынешнего короля, отца Алари.

Когда же их дочь официально станет королевой, также уберут и самого Алари. После, чтобы удержать власть в своих руках, распустили бы слух о том, что Розалин беременна королевским наследником. И всё. Игра завершилась.

Будет ли Розалин в это время действительно беременна, не столь важно. В любой момент можно было спрятать дочь где–нибудь на окраинах герцогства под предлогом плохого самочувствия, передав всё управление королевством герцогу. А после, спустя какое–то время, представить любого младенца, который будет похож на предыдущего короля, как следующего наследника трона.

Уже после этого и сама Розалин как таковая и не будет нужна.

Но этому плану не суждено было сбыться. Нет, отца Алари герцог всё же смог убить. Вот только об этом стало известно. Их разоблачили и прилюдно казнили, лишая всех титулов, имущества и стирая доброе имя Арчер из истории.

Когда Розалин осознала, с чем столкнулась, она была не просто подавлена, а уничтожена.

Её способности предсказывают возможное будущее, ведь оно может в любой момент измениться. Всё зависит от человеческого выбора. Поэтому следующим Розалин спросила: а что будет, если она поспешит к принцу и расскажет о замыслах отца и матери?

В итоге она выживет и даже сохранит герцогский титул. Вот только на этом всё. Семья убита, репутация уничтожена, и свадьбы с принцем не видать. Да и он, как выяснилось, давным–давно не одинок, а даже сейчас тайно встречается с дочерью своей няни.

Тот человек, с именем которого она засыпала и просыпалась… Тот, кого боготворила и ради кого столько боли вынесла… В итоге уже имел любовницу и не воспринимал Розалин серьёзно.

Любая на её месте послала бы к чёрту этого принца! Но не она. Даже тогда у неё всё ещё была надежда. Она искренне считала, что если продемонстрирует принцу, насколько полезна, покажет свои умения, таланты и способности, то он её разглядит. Он её заметит и выберет именно её.

Следующим будущим Розалин пожелала увидеть: что будет, если она расскажет Алари о своих магических способностях. И да! Он действительно её заметил и даже женился, сделав своей королевой.

Слово Розалин имело вес.

К ней прислушивались.

С ней считались.

Но любил он всё равно свою любовницу и по ночам уходил к ней в объятия, а не в покои своей королевы. Сколько бы Розалин в итоге ни просила любви и внимания со стороны Алари, он отвечал кратко:

– Я обещал сделать тебя королевой и своё обещание выполнил, но любить не обещал.

Увидев данное будущее, Розалин окончательно потеряла веру. Предательство снедало её изнутри. Было так больно, что даже дышать удавалось с трудом.

И юное разбитое сердце возжелало мести.

Она вновь обратилась к хрустальному шару. Вот только вопрос стоял иначе: что будет, если она расскажет кому–нибудь из родителей о своих обретённых магических способностях?

Первым был отец. Она так надеялась, что когда герцог узнает, что у его дочери пробудились способности из его рода, то он её признает. Он её примет. Даст дочери то, чего она так отчаянно желала и чего была лишена.

И да, отец в самом деле изменил к ней своё отношение. Даже разорвал помолвку с наследным принцем. Покупал дочери различные подарки, уделял внимание, не жалел никаких денег. Ведь прекрасно знал, что она принесёт ему намного… намного больше.

Герцог Альберт Арчер использовал Розалин в своих финансовых махинациях. В любых сделках, торговых договорах, важных покупках Розалин была рядом с герцогом и постоянно прибегала к своим магическим способностям, чтобы узнать, какой итог их ждёт.

И сколько бы денег Альберт ни получал, ему было всегда мало. В итоге он стал слишком часто прибегать к способностям дочери. Так часто, что юное тело не выдерживало нагрузки. Розалин становилось плохо. Всё чаще и чаще кровь выступала из глаз, носа, ушей и рта. Она просила о перерыве, но при каждой просьбе герцог злился и кричал на дочь. Он обвинял её в том, что та разрушает бизнес семьи. Что на кону огромные деньги, и если дело не выгорит, то от этого пострадает именно семья Арчер. А если и слова не помогали, то Альберт прибегал к стимуляциям в виде наркотиков.

Каждый раз, когда дочь почти теряла сознание, вкалывал ей дозу. После чего девушка могла ещё работать на протяжении нескольких часов.

Вот только долго это длиться не могло. В какой–то момент она уснула и более не проснулась.

Вообще…

Это будущее было ещё более ужасным, нежели договор с принцем. Но у неё был последний шанс. Рассказать всё матери и получить её поддержку. Либо хотя бы будущее, в котором её не придётся страдать.

Но нет…

Герцогиня Сюзанна Арчер, прознав о способностях дочери, также решила получить из этого прибыль. Да, вначале она поступала так же, как герцог. Одаривала подарками, вниманием и лаской. Но не пройдёт и месяца, как та заставит свою дочь давать предсказания знакомым герцогини. Причём за деньги.

Вначале их будет не так уж много. От силы пять человек в день.

Но уже через пару недель их будет пятьдесят, а то и больше. Посетителей будет так много, что Розалин придётся жертвовать временем на еду и сон. И чтобы пребывать хоть как–то в сознании, в ход также пойдут стимулирующие наркотики.

Исход один. Смерть.

Розалин была в таком отчаянии, что она решила заглянуть в последний вариант будущего: что будет, если она просто сбежит из дома и попытается жить сама по себе? Но и там ничего хорошего девушку не ждало.

Она ничего не знает о реальном мире.

Она ничего не умеет.

Даже учитывая тот факт, что она лишь призрак в герцогской семье, всё же росла в тепличных условиях. Она знает политику, она знает историю, она знает социологию, она знает этикет, владеет различными танцами. Но что ей делать против разбойников? Что делать против монстров? Что делать против рыцарей, которых отправят на её розыск?

Девушка семнадцати лет не смогла ответить ни на один из этих вопросов.

И она сдалась.

Последними строками в своём развернутом письме она говорила о том, что не хочет жить в этой жизни. Всё, о чём она мечтала, и всё то, что она втайне лелеяла, было зверски уничтожено. Поэтому Розалин отыскала в книге своей родственницы подходящее заклинание и провела обряд обмена душ.

Кто–то извне, кто услышит её зов, займёт тело Розалин, в то время как сама Розалин исчезнет, обретя покой во вселенной.

«Кем бы ты ни был, прости меня.

Я просто устала.

Я больше не могу это видеть.

Я не хочу это видеть.

Прости…

Надеюсь, что у тебя выйдет лучше».

Закончив читать письмо, я смотрела на заплаканное отражение в зеркале, в глазах которого не было грусти или отчаяния, а скорее растерянность и шок.

С этого момента я – Розалин Арчер.

Молодая, красивая, талантливая и богатая дочь герцогской семьи. Вот только если кто–то сейчас скажет, что мне безумно повезло, то я, не раздумывая, харкну тому в лицо.

Катитесь к чёрту с таким «везением»!

Глава 2. В кругу семьи

Припоминаю одну очень уникальную фразу: «Не делай другому добра – не получишь зла». Кто же знал, что она настолько точна?

Первые несколько дней я бездействовала. Пыталась получше понять, что это за мир, присматриваясь к своему окружению. Отчасти я надеялась на то, что слова Розалин приукрашены и преувеличены. В её возрасте это нормально – драматизировать.

Однако… нет.

Даже гуляя по саду, замечала, что горничные и садовник намеренно старались смотреть в другую сторону, избегая не просто глаз девушки, а её полностью.

Призрак, значит…

Но это ещё нормально. Самое омерзительное – это совместные обеды с «семьёй». О них Розалин не рассказывала, но всё же они были. И эти семейные трапезы были наглядным примером того, что происходит в этой чёртовой семейке.

Длинный стол, где с одной стороны сидели герцог со своим сыном Майклом, а с другой стороны напротив сидела герцогиня. Также со своим сыном Пьером. Каждый из родителей общался со своим чадом, напрочь забыв об окружении.

Розалин, то есть я, сидела прямо посередине этого бесконечно длинного стола в полном одиночестве.

Ну что я могу ещё сказать? Ощущение такое, что даже стены этого дома давят на меня, мешая дышать. А ведь во время вечеринок, которые устраивала герцогиня, та сразу становилась самой любящей и самой доброй матерью в мире. И улыбнётся, и погладит по голове, и ласковым словом наградит, и всплакнёт, когда нужно… Такой актёрский талант погибает, кто бы знал.

Но вот вечер завершается, гости разъезжаются, и на всю сцену под названием «идеальная семья» опускается занавес.

Конец.

Вначале я старалась подражать Розалин. Из одного письма мало что можно выяснить. Хотя и той информации было более чем предостаточно. К счастью, девушка оставила на месте хрустальный шар и гримуар своей прабабки. Вот только от этого нет никакого толку. Я пыталась пару раз увидеть будущее, как и Розалин, до боли вглядываясь в хрустальный шар. Но единственное, что я там увидела, – это своё отражение.

Высока вероятность, что я что–то делаю не так. А возможно, что у меня в принципе нет подобных способностей. Всё же быть в теле Розалин – это не то же самое, что быть Розалин.

В итоге время шло.

Герцогиня стала готовиться к масштабной вечеринке, на которую она пригласит всех своих друзей. И причина для торжества – моя свадьба. Скоро Розалин исполняется восемнадцать. И да, никто не намерен праздновать её день рождения. Кому он вообще нужен? Главное – свадьба и статус наследной принцессы.

Время поджимало, и мне был необходим план. Но именно его, как назло, не было.

В комнате Розалин не было ни одной игрушки. Даже у взрослых тёток или мужиков должно быть что–то, что напоминало бы ему о детстве и светлом невинном времени. Какой–нибудь ненавязчивый пустяк, но главное, что он есть.

У этой девочки отсутствовали даже элементарные цветы, хотя в остальных частях дома букеты сменялись ежедневно.

Кровать, несколько шкафов, отдельная комната в качестве гардеробной, трюмо, письменный стол и… всё. И пугало то, что тут было идеально чисто. Ни бумажки, ни картин на стенах, ни стопки книг, которые читаешь… Комната подростков должна говорить об их внутреннем мире. О том, что они хотят достигнуть в своей жизни. Что им нравится или не нравится, что привлекает или отталкивает. В возрасте Розалин принято читать любовные романы, слушать грустную музыку и писать глупые стихи о вечном, от которых, повзрослев, становится стыдно, но при этом немного приятно.

Но ничего этого нет. Помещение чем–то напоминало комнату в дорогой гостинице, в которой мог быть кто угодно. Нет того, что говорило бы о личности.

А ведь даже горничные, чтобы убраться, сюда очень редко заходят.

Но это ладно.

Больше всего меня начали раздражать две вещи: одежда Розалин и та еда, которую подавали девушке. Корсеты сдавливали мои органы так сильно, что казалось, ещё немного и я лопну, как переспелый помидор. Даже дышать толком не получалось. И ведь у неё все подобные платья!

Ну а что касается еды, то… тут уже мне хочется плакать.

В моей прошлой жизни даже пятилетний ребёнок ест больше. Да и еда просто отвратительна на вкус. И ладно, если бы кто–то в герцогском доме пытался издеваться над Розалин. Подавали отбросы или специально готовили нечто такое, словно «это» сдохло в мучениях как минимум трое суток назад. Так нет же!

Так питались все в этом доме и считали нормой.

И смотря на эту еду, я отчасти понимаю, почему одни сходят с ума и становятся злодеями, другие просто стремятся исчезнуть из этого мира. Питаюсь всего несколько дней, а уже хочу кому–нибудь врезать.

Пассивная агрессия накапливалась. Её становилось всё больше.

Но я держалась.

Не сейчас… Потом… Когда я пойму, что нужно делать. А пока лучше терпеть.

Во всяком случае, я так думала, но тут…

– Розалин, как ты сидишь? Где твои манеры? Выпрямись и не позорь меня! – услышала голос Сюзанны, которая даже с другого конца стола обратила внимание на то, как сидит её дочь. Может быть, на этой планете всё же есть жизнь? И ещё не всё потеряно?

– Да, мама, – отозвалась я, стараясь выпрямить спину.

– Что за фамильярность! – воскликнула та, резко опустив вилку на поверхность стола. – Забыла, с кем разговариваешь?

– Прошу меня простить, Ваша Светлость, – тут же поспешила добавить, и пыл женщины потихоньку утих. Однако это не значит, что она перестала смотреть на меня столь злобным, леденящим душу взглядом.

– Думаю, следует вновь написать письмо учителю Ош и пригласить его в наше поместье, – неожиданно произнёс герцог, также смотря в мою сторону. – Не хочу выслушивать на совещаниях сомнения о том, что лучше поискать другую невесту для наследного принца.

Ош? Кто это такой? О нём в письме написано не было. Но, должно быть, один из учителей Розалин в прошлом. Ладно, я не против. Посмотрим, что это за учитель.

– Кстати! – повысила голос герцогиня. – Ты не в корсете?

Почему тон её голоса звучал так, словно она спрашивала: надела ли я бельё? К счастью, бельё на месте. И платье на мне. И даже дополнительная юбка для пышности. И кружева сверху для красоты… Чувствую себя этаким рыцарем в доспехах.

– Нет, – ответила. – Мне в нём становится плохо.

– Что?! – ахнула женщина, мгновенно покраснев от злости. – Может, это потому, что ты прибавила в весе? У тебя скоро свадьба! О чём ты думаешь?! Прикажу горничным урезать твой рацион пищи. Не хватало ещё, чтобы ты в свадебное платье не влезла!

Еда?! У меня забирают еду?! Тут и так кормят отвратительно. И порция такая, словно украли. Куда ещё урезать? Хотят, чтобы Розалин и в самом деле призраком стала? И именно это стало последней точкой.

– Нет, – вздохнула я, отшвырнув от себя вилку, и та со звонким лязганьем упала в тарелку. – Так дело не пойдёт… С этими отбросами питаться больше не буду, – шептала, стаскивая с колен небольшое полотенчико, также отшвырнула его от себя и поднялась на ноги.

– Чт?.. Розалин! – крикнула герцогиня, наблюдая за тем, как я покидаю помещение. – Куда ты? Что?.. Розалин!

– Что за манеры?! – а это уже крик герцога. – Ты что себе позволяешь?!

Тот даже не поленился вскочить с места и рвануть в мою сторону. Резко схватил за руку и дёрнул на себя. В алых глазах Альберта бушевала ярость. Дочь впервые его не слушалась. Он и так был резок на словах и в действиях, но дочь обычно не трогал. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

– Похоже, я был слишком жалостлив к тебе, – сухо бросил он, после чего принялся поднимать руку. – Забыла своё место?

Хочет меня ударить? При этом глазами смотрел именно на мою щёку. Так ещё и по лицу ударить дочь хочет. Чтобы причинить не только боль, но и унизить. При этом Розалин, хоть никогда и не получала удары от отца, как я поняла, всё же его боялась.

И это не удивительно, ведь в нескольких вариантах будущего именно из–за него в итоге девушка и умерла. Ей проще вытерпеть боль и продолжать жить, словно никогда ничего не было.

Вот только я не она.

– Принц, – произнесла я, и рука герцога замерла в воздухе.

– Что ты несёшь? – сквозь стиснутые зубы спросил Альберт.

– Мне просто интересно стало, как отреагирует наследный принц на след от удара на моём лице? – как бы невзначай спросила, даже слегка улыбнувшись. – Более того, как он отреагирует, когда узнает, что это след руки столь идеального герцога, которого восхваляет всё королевство? Я думаю, что он как минимум будет удивлён.

Рука герцога задрожала.

Ещё бы! Репутация для аристократов, особенно таких, как он, – самое главное. И если всего парой фраз и своим печальным видом мне удастся пошатнуть её, то Альберт может лишиться трудов всей своей жизни.

– Да что ты себе позволяешь?! – вновь зловеще прошептал, после чего оттолкнул меня от себя. – Охрана! – повысил голос, и в помещение тут же вошло по меньшей мере трое рыцарей, которые стояли около входа. – Проводите мою дочь в её комнату и проследите, чтобы она там и оставалась. Посидишь пару дней без еды, может, поумнеешь…

Значит, вот как вы решаете проблемы. Хорошо…

В каком–то смысле он прав. Отныне я действительно буду умнее. И пока буду заперта в комнате, следует разработать план побега.

***

Как там в народе говорят? «Настоящий мужчина сказал – настоящий мужчина сделал»?

Что ж, герцог и в самом деле запер меня в моей же комнате. Вот только с одной неточностью. На моих дверях не было запирающего замка. Не было даже самой элементарной щеколды. Просто около дверей с утра до вечера стояли рыцари герцога, которые сторожили дверь и бдели, чтобы я оттуда не выходила.

Конечно, первая мысль, которая у меня возникла: окно.

Да вот только эта мысль сразу же и исчезла, стоило мне выглянуть из окошка. Какой это этаж? Третий? Четвёртый? Нет, будь у Розалин крепкое тело да рельефные мышцы, я бы ещё подумала. А так… это прямой прыжок на тот свет.

Куда я, кстати говоря, не особо тороплюсь.

Думаю, настоящая Розалин в такой ситуации заплакала, отчаялась и смиренно ждала бы, когда её папаша наконец–то соизволит накормить дочь. Вот только меня от этих «гармоничных» перспектив как минимум тошнит.

Сидеть на месте – последнее дело.

Поэтому, прекрасно понимая, что сюда в любом случае никто не зайдёт, принялась более тщательно обыскивать свою комнату. И уже не просто заглядывала в шкафы и тумбочки, но и под них. Принялась заглядывать в каждый проём, который только увижу, выискивая… Да что угодно!

– Так–так–так… – бубнила себе под нос, после чего осмотрела медленно комнату. – Если бы я была подростком, у которого родители – бездушные тролли и социопаты, куда бы попыталась спрятать свои личные сокровища?

Приходилось в прямом смысле ползать по полу, заглядывать за зеркало, под ковры, под матрасы. Даже в щель между шкафом и стеной заглянула. Добралась до ванной комнаты, но там уже устала и просто обессиленно плюхнулась на пол.

Неужели у неё ничего не было? Девочка–подросток, будучи в такой безумной семье, и даже крохотного дневника не вела? Нет… Не может этого быть!

И тут, словно по сигналу, заметила рядом с ванным зеркалом какой–то странный блеск. Стенка, на которой было закреплено это самое зеркало, состояла из белых плоских мраморных кирпичиков. Вначале ничего не бросалось в глаза. Но теперь вижу, что один из этих кирпичиков выделяется больше всех. Словно выпирает. И должна признать, то, что я заметила эту деталь, – просто чудо.

Или не совсем?

В любом случае аккуратно потянула кирпичик на себя, и тот сразу же поддался, открывая потайную полочку. А уже внутри самой полочки я обнаружила помятый, скомканный, чем–то заляпанный и надорванный дневник. Сразу ясно, что прибегали к нему часто. И как к копилке слёз, и как к источнику подавления стресса.

Первые же страницы меня напугали так сильно, что фиолетовые волосы зашевелились на голове. Вначале на каждой строчке было написано всего лишь три слова: «Принцесса Розалин Коллинз».

Эта надпись повторялась снова, снова и снова, пока не была исписана вся страница. А за ней ещё, ещё и ещё. При этом было заметно, что писали эти слова с любовью, надеждой, радостью… Каждая буква была идеально ровной и имела свои завитки, красивые петельки и даже сердечки в конце.

Розалин часами сидела над этими надписями, которые успокаивали её и придавали сил. И возможно, это был бы идеальный женский дневник, в котором говорилось только о любви, если бы не одно жирное «НО!».

Поверх всех этих надписей, над которыми Розалин так старательно проводила своё свободное время, чем–то чёрным и жирным, словно углём или косметическим карандашом, было написано уже всего одно слово: «ЛОЖЬ!».

При этом было заметно, как сильно давили на страницы дневника. Так, что порой могли поцарапать бумагу, продырявив сразу три, а то и пять страниц.

Что–то внутри подсказывало мне, что я должна внимательно ознакомиться с этим дневником. Да вот только не здесь. Не сейчас. Тут опасно и слишком много посторонних глаз и ушей. Но чтобы отыскать нормальное место, нужно выбраться отсюда.

Да и если честно, есть хочется.

Вот именно! Не зря же говорят: «Война войной, а обед по расписанию». И я точно не позволю местному повару готовить мне еду. Боюсь, что местная стряпня – очередной вид пыток.

Выйти в коридор не составило труда. Да вот только я сделала шаг, как перед моим носом сразу же возникли два огромный мужика, которые мало того что перегородили путь, так ещё и смотрели на меня с таким высокомерием, словно перед ними не дочь герцога, а зловонный бомж.

– Леди, вернитесь в свою комнату, – низким голосом произнёс один из них.

Так, мне это не нравится. Мне плевать, что там говорят герцог и герцогиня. Однако всем в этом доме пора понять, что Розалин давным–давно не маленькая девочка, которую необходимо воспитывать, а без пяти минут как наследная принцесса. А значит, будущая королева этой страны.

Да, Розалин воспитали так, что она ни слова молвить против родителей не могла, да вот, простите–извините, её с нами больше нет.

– Что ты сказал? – таким же низким голосом спросила я, смотря на рыцарей исподлобья. Это их заставило на миг засомневаться и украдкой переглянуться между собой.

– Это приказ герцога, – отозвался второй. – Вернитесь в свои покои. Вам не положено…

– Я давала тебе разрешения говорить? – тут же перебила второго, отчего мужчина принялся неуверенно переминаться с ноги на ногу. – Знайте своё место!

– Леди Розалин! – вновь произнёс первый рыцарь, повысив голос. По всей видимости, решил напугать девчонку громкостью. Более того, угрожающе напряг мускулы на плечах. – Вернитесь в свою комнату. Немедленно!

Вы только гляньте на это!

Напугать меня решил? Что же… Принимаю вызов! Давай посмотрим, кто кого больше напугает, щенок.

– Ты забыл, с кем разговариваешь? – спросила у него, гордо приподняв подбородок. Рыцарь уже хотел ответить, но не тут–то было. – Я – Розалин Арчер. Первенец герцогской семьи Арчер. Невеста наследного принца. Твоя будущая королева! А теперь ответь–ка на вопрос: что я могу сделать с вами и вашими семьями в будущем? Как по мне, на несколько поданных в этом королевстве станет меньше…

Лица мужчин побелели так сильно, что их можно было сравнить с мелом. Их гонор куда–то резко исчез. Наоборот, спины сгорбились, головы втянулись, а тела словно сжались в комок. Похоже, начинает доходить, у кого в руках реальная власть.

Конечно, не факт, что я вообще выйду замуж за принца, но им этого лучше не знать.

Во всяком случае, пока.

– Ты, – указала на одного из рыцарей. – Пить хочу. Живо принёс мне воды!

– Есть! – отозвался рыцарь, срываясь с места и стремительно помчавшись по коридору. Причём так быстро передвигал ногами, что их даже зрительно видно не было.

– И ты, – обратилась ко второму рыцарю, – в комнате не прибрано. Пыли столько, что дышать невозможно. Сходи за горничными, чтобы навели здесь порядок.

– Но… – робко начал он, приподняв руку.

– Мне повторить? – тут же повысила голос.

– Слушаюсь, – склонил голову и также убежал, лишь пятками сверкая.

– Хм, – усмехнулась я, скрестив руки на груди. – В принципе, неплохие люди. Всего–то капелька дисциплины и вон какие молодцы!

Не думая больше ни о чём, направилась в противоположную от рыцарей сторону, толком даже не задумываясь, куда идти. Хотя нет. Меня вёл не разум, а желудок. Во время голода думается плохо, да и агрессивной становлюсь. Вот перекушу, а там буду размышлять о побеге.

Но нет…

Стоило только завернуть за угол, как тут же столкнулась лицом к лицу с одним из младших братьев Розалин.

Пьер.

Каштановые волосы, голубые глаза – можно сказать, точная копия герцогини. Разве что только мужская версия.

– О! – вырвалось у меня. Но потом вспомнила, что мы вроде как не разговариваем. Я же призрак, в конце концов. А призракам надо быть невидимыми.

Ничего не говоря, обошла его и пошла дальше. Но тут меня резко схватили за руку.

– Что ты делаешь?! – услышала шёпот Пьера.

Причём в этом шёпоте были одновременно и ужас, и паника, и ярость, и непонимание. Он был бледен, а по лбу у него скатывались крупные капли пота. Такое чувство, словно за парнишкой сама Смерть с косой мчится, и он не знает, куда от неё деться.

– Где этот выродок?! – раздался громогласный голос герцога, от которого даже стены задрожали.

А… Так вот от чего он бежал… В принципе, была близка к истине.

Как по мне, Пьер должен был бежать и прятаться. Герцог, по всей видимости, не в духе и жаждет отыскать свою игрушку для битья. Будет снова его бить так сильно, что он одной ногой стоять на том свете будет.

Я бы убежала, да вот только Пьер словно оцепенел от ужаса. Он напоминал мне мелких козлят, которые, если их напугать, теряют власть над своим телом, цепенеют и даже шагу сделать не могут. Просто падают на землю.

Вот и этот мальчишка словно окоченел. Так крепко схватил меня за руку, что если сожмёт ещё немного, то сломает мне запястье. Тело его затряслось, пот скатывался градом, а дыхание стало шумным, громким, словно Пьер задыхался.

Ясно…

Планы придётся изменить.

Ничего не говоря, сама схватила его за руку и дёрнула по направлению к своей комнате. Тот даже слова произнести не в состоянии, но всё же продолжал идти за мной.

Вошли в мою комнату, после чего я открыла гардеробную, где висели несколько десятков различных платьев, и молча впихнула туда парня, тут же закрывая за ним дверь. Перед тем как дверь захлопнулась, я успела заметить его взгляд, полный непонимания и удивления. Но на пояснения времени нет.

Дверь в мою комнату была прикрыта, но я всё равно отчётливо слышала громкие шаги герцога.

– Что?! – раздался его голос. – Где охрана?! Кто посмел распустить стражу?!

Не теряя время зря, разбежалась и плюхнулась на кровать, принимая позу, словно только что проснулась. И, разумеется, как вовремя дверь в комнату распахнулась, и в помещение ворвался Альберт.

– В чём дело? – раздражённо спросила я, делая вид, что сама сонная и уставшая.

– Ты!.. – начал герцог, который явно желал подобрать для меня хлёсткие ругательные эпитеты, но в последнюю секунду предпочёл промолчать. – Где он?

– Кто? – тут же спросила я, приподнимая одну бровь. Прекрасно знала, что герцог ненавидит мои голубые глаза, так как они напоминали глаза герцогини. Поэтому одними глазами словно спрашивала: «Ты дурак или да?».

– Прекращай устраивать здесь цирк! Я спрашиваю, где он? Где этот ублюдок?! – уже орал Альберт, задыхаясь от переполняющей его ярости. И, по всей видимости, общение со мной эту ярость только пополняло. – Где Пьер? – наконец–то произнёс он имя, так как я отказывалась реагировать на его вопросы. – Я видел, что он шёл в этом направлении! Где ты его прячешь?!

– Я? – удивлённо приподняла брови и указала на себя. – Зачем мне это?

– Розалин! – продолжал кричать герцог, нанеся удар кулаком по двери и оставив там глубокую вмятину.

– Вот как, – присвистнула я, поднимаясь с кровати. – Так давай же мы его вместе поищем! – всплеснула руками. – Может быть, он прячется под кроватью? – спросила и тут же рывком подняла плед, одеяло, простынь и даже матрас прихватила, подкидывая всё вверх одним рывком и переворачивая на пол. – Ох! – прижала ладонь к губам. – Смотри–ка! Никого! Тогда… – поспешила к комоду. – Уверена, он, как самый коварный преступник, скрылся в моём белье!

Принялась выдвигать ящик за ящиком и вышвыривать всё женское бельё, что там находилось, подкидывая его в воздух. Трусы, бюстгальтеры, корсеты, чулки – всё разлеталось по комнате, подобно конфетти.

– Ба–а! – протянула я, обхватив ладонями свои щёки, когда ящики в комоде были полностью пусты. – Его и тут нет! Какая досада… Но мы не сдадимся! – приподняла указательный палец вверх. – Он же мужчина! А мужчин хлебом не корми, дай за женскую юбку подержаться. По–любому он там, среди платьев! – наконец–то указала на гардеробную.

– Довольно!!! – взревел герцог, во взгляде которого буквально читалось сомнение в моём психическом здоровье. – Ты!.. Не смей покидать своей комнаты! – грозно произнёс мужчина, направляясь в коридор. – С этого момента тебе сокращают приём пищи до одно раза в день! Поняла?

И именно с этими словами он захлопнул дверь в мои покои.

Это что же получается? До этого он сам настоял на том, чтобы меня вообще морили голодом на протяжении нескольких дней. А теперь позволено один раз в сутки покушать?

– А жизнь–то налаживается, – усмехнулась я, после чего направилась к гардеробной комнате. Открыв дверь, столкнулась с красным как рак Пьером, который дрожал от переполняющего его смущения. – Ты… – начала я, но меня перебили.

– Да что с тобой не так?! – воскликнул юноша, отпихнув меня в сторону, и стремительно покинул комнату.

И это вместо благодарности?

– Не за что… – бросила в ответ, но меня уже никто не слышал.

***

Слухи о том, что единственная дочь герцогской семьи Арчер «немножечко» сошла с ума, распространялись быстрее пожара в сухую летнюю погоду. Теперь меня не то что игнорировали и проходили мимо, словно я воздух, а сами надеялись раствориться и стать менее заметными. Обходили меня стороной, прятались по углам, находили себе сто занятий, лишь бы не быть теми, кого отправят в мои покои.

Волновал ли меня подобный исход?

Нет.

Если быть точнее, то мне это было даже на руку. Герцог продолжал требовать, чтобы за мной следили и днём и ночью. Но какой толк от его слов, если страх быть казнённым намного сильнее страха быть уволенным?

В итоге со слугами и стражей негласно пришли к общему правилу: «Если что, мы друг друга не видели. А если и видели, то об этом не говорим». Это привело к тому, что я могла более–менее свободно перемещаться по особняку, если, конечно, при этом не буду попадаться на глаза герцогу и герцогине.

Казалось бы, ноги в руки и валить из этого дурдома! Но нет… Как бы мне ни хотелось это сделать, поступать так опрометчиво.

Даже если я и сбегу, то куда? В отличие от настоящей Розалин, я не владею ни магией, ни знаниями о данном королевстве. У меня нет денег. Нет места, где я могла бы спрятаться. Нет даже простого намёка на друзей. И самое главное, нет уверенности, что меня не найдут в тот же день, когда я убегу.

Нужно подготовиться.

Для начала нужно понять, куда я могу поехать, чтобы начать жизнь с чистого листа. Желательно за пределы герцогства, где никто не будет знать, кто такая Розалин Арчер. А также мне нужны деньги. Много денег. Достаточно, чтобы я могла позволить себе покупку небольшого дома.

И я уверена, что у герцога денег столько, что хватило бы на постройку ещё одного герцогства. Причём в более современном варианте. Но сомневаюсь, что этот человек одолжит мне хотя бы одну монету.

Как бы то ни было, бродя по коридорам, мне наконец–то повезло. Я добралась до кухни, где готовят еду для герцогской семьи. Более того, по пути я никого не встретила. Ну, разве что одна несчастная горничная, которая как раз мыла посуду.

– Эй ты, – позвала девушку, но та неожиданно закричала и подпрыгнула на месте. Причём она испугалась не того, что кто–то появился рядом с ней. А того, что именно я появилась рядом с ней. – Тише! – произнесла приказным тоном, чувствуя, как ещё немного и кровь хлынет из ушей. – Не у себя дома! Чего орёшь?

– П… простите! – тут же ахнула девушка, рухнув передо мной на колени. Да так, что по пути ещё и гору чистой посуды плечом чуть не столкнула.

На это горничная уже не просто побледнела, а посинела. Посуда устояла. Но разбейся хоть одна тарелка, считай, что несколько месяцев будешь работать за просто так.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась у девушки, на что та тут же отрицательно покачала головой.

– У меня нет имени.

Как по мне, слишком быстрый ответ. Взрослая девушка и даже без прозвища? Что за чушь! Всех слуг так или иначе регистрируют. Ещё возможно, что девушка неграмотная и не умеет читать и писать, но вот имя…

– У тебя нет имени? – переспросила. – Вообще никакого?

– Как меня назовёте, так и будет, – неожиданно ответила та, окончательно сбив меня с толку.

– У тебя действительно нет имени или ты просто боишься мне его сказать? – и вот тут девушка не нашла что ответить. Значит, второй вариант верен. Да уж… Устало провела рукой по голове, чувствуя, как кровь вскипает в венах от голода. – Ладно, плевать, – отмахнулась. – Что тут у вас? – осмотрелась.

– Эм… Кухня, моя леди, – робко ответила горничная, так и продолжая стоять на коленях.

– Да неужели?! А я подумала аэропорт! – раздражённо всплеснула руками.

– Какой порт? – та лишь озадаченно наклонила голову набок.

– Забудь, – желудок от лёгкого запаха еды неожиданно с острой болью заурчал. – Просто скажи, где что лежит.

– Ах это! – всплеснула она руками, после чего стала указывать на полочки. – Вот там лежит мука, а вон там молоко. Там мы храним куриные яйца и мясо. Ой, а там сахар и…

– Так, ладно, – остановила я её. – Где у вас лишит разрыхлитель?

– Что? – вновь растерялась она.

– Разрыхлитель, – повторила я. – Где он у вас лежит?

– Что сделать? – продолжала невинно хлопать глазами.

– Разрыхлитель теста, – уже произнесла по слогам. – Где он лежит?

– Вы… хотите, чтобы я разрыхлила тесто?

Я смотрела на девушку около минуты, пытаясь понять: издевается она надо мной или реально не понимает, о чём речь? Хотя, может, в этом мире нет столь очевидного продукта? В принципе, другой мир – другие правила. Тут всё может быть. И если учитывать ту еду, что мне подавали… Даже те булочки, которые они давали на днях, скорее напоминали камни.

Да уж… Это не мой прошлый мир. Если сравнивать две жизни, то в прошлом у нас был целый культ, посвящённый разнообразию еды. А чего только специи и вкусовые добавки стоят… Некоторые настолько ужасны, что в них помещалась вся таблица Менделеева, но какие же они вкусные!

А тут с едой… совсем беда.

– Так, – вздохнула я, потирая переносицу. – Сода пищевая и уксус хотя бы есть?

– Ну да… – медленно кивнула девушка, после чего наконец–то указала на нужную мне полочку.

Тут же поспешила проверить наличие всего необходимого.

– Отлично, – вздохнула я, после чего махнула девушке рукой. – Свободна.

– Благодарю, моя леди, – отозвалась горничная, подхватила чёрную юбку с фартуком и со всех ног поспешила прочь из кухни. Да так, что только пыль после неё и осталась.

Но мне было на неё уже плевать. Всё, что меня интересовало, – это еда. И не местная кухня, а что–то нормальное, человеческое. И главное, вкусное. Ингредиентов было много и все высокого качества. Тот повар, что из таких продуктов в итоге превращает отбросы, заслуживает как минимум увольнения.

По правде сказать, я не помню, кем работала в прошлой жизни, однако руки словно стали отдельной от меня частью. Взбивала ингредиенты, как настоящий мастер своего дела. Более того, я точно знала, чего сколько сыпать. Внутри словно кто–то давал подсказки, что яиц должно быть столько, а сахара столько. И так со всем остальным.

Может, я была кем–то вроде кондитера?

Уверенности нет, но даже если и так, то это очень даже неплохо. Значит, даже если я окажусь на улице, смогу попроситься к кому–нибудь в кафе работать. С голода не помру.

Пока кексы запекались в духовке, я приступила к подготовке сливочного крема. Ещё ничего не было готово, но аромат выпечки на кухне стоял божественный. Желудок снова и снова рычал, принося с собой боль и дискомфорт. Желание влезть в духовку и съесть кексы сразу с формочками уже не казалось мне настолько безумным.

Но я дождалась.

Небольшие горячие кексы были обильно политы прохладным сливочным кремом, который тут же впитывался в сладкую мякоть. Не в состоянии более терпеть, я отломила кусочек и погрузила лакомство в рот.

И только в эту секунду наконец–то я почувствовала, что действительно живу.

Столько дней!..

Столько долгих дней и ночей я живу тут, в этом безумном мире, но так и не смогла нормально поесть. Ровно до этого момента. И если кто–то скажет мне, что человек живёт не для того, чтобы есть, а ест, чтобы жить, я пошлю его куда подальше. Именно такая вкусная еда и придаёт красок нашей жизни.

Возможно, если бы Розалин с самого