Дьявольское воскрешение
Плейлист
2high – Jaiden Stylez & Luna
Frozen – 2Scratch
Different – Chris Grey
Arres – Serhat Durmus (ft. Melanie Fontana)
Infected (Barren Gates Remix) – Sickick
Eyes Don't Lie – ICEYR0$EMANE, WALRIDER
Here Without You – 3 Doors Down
You're special – NF
Beautiful Mess – Kristian Kostov
Fantasy – Black Atlass
Renegade (speed up) – Aryan Shah
AirplaneMode – BONES
Dirty Mind – Boy Epic
Señorita – Shawn Mendes, Camila Cabello
Escapism – Raye, 070 Shake
Scars To Your Beautiful – Alessia Cara
We found love – Rihanna, Calvin Harris
I Found – Amber Run
So It Goes… – Taylor Swift
Wildest Dream – Taylor Swift
Lover – Taylor Swift
Shake It Off – Taylor Swift
Sugar – Maroon 5
Wow – Post Malone
Всем для тебя – ASAMMUELL
Движение – Елена Темникова
***
Когда из-под ног исчезнет почва,
Я клянусь парить ради тебя, Демиен!
Я отращу крылья ради нас.
Обещаю быть сильной
В минуты твоей слабости.
На линии огня, когда весь мир против,
Я обещаю стоять позади, Каррас,
И подавать патроны.
Клянусь быть верной тебе.
Клянусь быть твоей.
Твоя К.
Доверься мне, сахарок,
Когда будешь лететь в пропасть.
Я не дам упасть, твой мужчина верен тебе.
Обещаю служить опорой
В минуты твоей слабости.
Пока против нас разворачивается война,
Я обещаю стоять на линии огня
И оберегать тебя, Катрина.
Клянусь быть верным тебе.
Клянусь быть твоим.
Твой Д.
Глава 1
Демиен
– Мистер Каррас, вы же понимаете, что совершенное нападение на Дэйсона Карраса не гарантирует вам полную свободу? – Задает вопрос судья, пристально вглядываясь в черты моего лица.
Он, будто ищет нашу схожесть с отцом, но как бы не так…
Да, внешне мы похожи. Волосы цвета черной ночи, дикие карие глаза, если вывести нас на эмоции. Острые скулы, густые брови. Однако наш внутренний мир? Два отдельных измерения, не иначе. Круглая оправа очков пожилого «человек и закон» криво сидит на курносом носу, демонстрируя тот факт, что мы зависаем здесь уже не первый час.
Сегодня все решится. Если повезет, мне даруют кусочек свободы. А, если судьба-злодейка окажется на стороне чокнутого папашки, я сделаю два вывода. Первый и самый очевидный – мне придется вернуться в клетку, второй – Бог не милостив к влюбленным.
– Семейный кодекс для него не писан. – Нагло ухмыляется мне отец.
Я перевожу взгляд с судьи на Дэйсона. Ни один мускул на моем лице не подает признаков жизни. Что бы я не чувствовал, какая бы лава внутри меня не закипала, я не подам виду. Сегодня в зале суда Демиен Каррас – человек без чувств.
Внешне я не показываю эмоций. На данный момент они будут стоить мне жизни. От них зависит мое будущее. Несмотря на наигранную хладнокровность, внутри я выхожу из себя. Хочется вскочить со скамьи и разъебать все к чертям собачьим. В том числе и собственного отца. Какого хера и с каких пор он возомнил себя Всевышним? Дэйсон думает, раз наделен властью, то может провозглашать себя кем пожелает?
Таким, как мой отец, нельзя давать в руки скипетр господства. Такие, как он, своим могуществом не помогают миру, а рушат судьбы.
Как же я раньше не замечал твоей порочности, отец?
Мне так и хочется спросить после вылетевшего из его уст слова «не писан»: «Ты еще по воде не ходишь, Дэйсон?». Я ношу и буду носить твою фамилию, но называть тебя папой у меня язык не повернется, Дэйсон Каррас. Моя фамилия – часть меня, моего рода и моих предков. Что поделать, в семье не без урода.
Клянусь, если бы не образ Катрины в голове, я бы давно сорвался с цепи, как бешеный доберман. Но я держусь. Держусь ради того, чтобы сегодня запустить пальцы в кудрявые шоколадные волосы. Ради сумасводящих карих глаз с отливом зеленого. Хрупкой талии, на которую обрушатся стальные цепи – мои ладони, скованные все эти шесть месяцев наручниками.
– Он убил своего сына. – Отвечаю я, пытаясь не выдать той поножовщины, не на шутку разыгравшейся внутри.
«Думай о Катрине, Каррас!», – вновь одергиваю себя, чтобы не натворить глупостей. Хеймсон держалась ради нас эти месяцы. Не хочу быть тем придурком, который ломает на эмоциях карточный домик.
Она ждет меня. Я жду встречи.
Я проживу этот день скупым на чувства. Проживу ради нее. Ради нас.
– Мистер Каррас, вы же понимаете, что совершенное нападение на Дэйсона Карраса не гарантирует вам полную свободу? – вновь повторяет вопрос судья.
– Понимаю. Вы уже определили границы моей свободы? – Склоняя голову набок, спрашиваю и вглядываюсь в судью.
До жути знакомая рожа с самого начала судебного процесса не дает мне покоя. Очкастый кажется очень знакомым. Но где мы пересекались, не помню. В моей жизни было сотни тысяч лиц, возможно, причина в этом. А, может, мы тесно общались когда-то, но из-за диссоциативной амнезии я забыл.
– Да, Демиен. – Отвечает стальной голос.
Полгода назад мне вынесли приговор, объявили шесть месяцев тюремного заключения. Как я и ожидал, этим все не ограничится. Дэйсон Каррас не может вот так просто позволить мне выйти на волю.
Скажу больше, я уверен, что отцу не составило труда подкупить суд. На протяжении нескольких часов знакомая рожа не сводит с меня глаз. Понимаю, это часть его работы – обращать на меня внимание. Но уж точно не стоит играть надзирателя, как это делает пожилой мужчина. Дальше железных прутьев я никуда не убегу. Сжимаю челюсти и стараюсь не обращать на мудака внимания.
Хладнокровие – все, чем я озабочен в этих стенах.
Алекс. Я всегда подозревал, что отношения отца с моим братом куда более, чем просто натянутые. Как и любой подросток, Алекс бунтовал, сбегал из дома, делал что-то наперекор родителям. Но однажды я стал свидетелем одной «картины», из-за которой закрались сомнения в нормальности взаимоотношений ролевой модели отцы и сына, отца и моего брата – Алекса Карраса.
– Папа, пусти меня! – слышится рев Алекса на весь дом.
В ушах стоит истошный крик брата, доносящийся с первого этажа. Я замираю посреди комнаты. Меня охватывает ужас, потому что ничего подобного в нашей семье никогда не происходило. Сегодня я пропустил занятия в школе, и понятия не имею, знали ли отец и старший брат, что в доме не одни.
План по разведке ситуации так и не приходит в голову. Но сидеть на месте, пока что-то происходит между моими родными, это верх трусости. Я решаю хоть как-то действовать. На цыпочках пробираюсь к лестнице, ведущей на первый этаж, и прячусь за одной из колон. Мне страшно. Но Алексу наверняка еще хуже. Я не рискую сразу показаться отцу, поскольку впервые вижу его таким взбешенным. Трусость ли это, когда тебе целых двенадцать? Почти пятнадцатилетний брат определенно сказал бы «да».
– Папа, мне больно. Пожалуйста, пусти меня. – Молит Алекс в то время, как отец зверски сверлит его глазами.
Справа слышатся шорохи, на крики прибегает Ольфина – женщина, которая каждое утро, день и вечер готовит для всей нашей семьи. Лучше всего у нее удается лимонный кекс, однако кулинарные способности не приходят ей на выручку. Отец в грубой форме кидает ей, чтобы та скрылась с глаз долой. В силу своего возраста я смекаю, что он не хочет, чтобы Ольфина стала свидетелем семейной драмы. Мало ли, кому она может рассказать о разладе.
Я воедино связываю нити происходящего в прошлом и вспоминаю, что через пару дней после ссоры брата и отца женщина покидала наш дом в слезах, а после… Она и вовсе не возвращалась. Совпадение? Я тоже так не думаю.
– Сколько раз тебе повторять одно и тоже? Ты не можешь делать то, что тебе вздумается! Ты не можешь быть связан с нашими врагами!
– Но Алика… Мы просто дружим.
Старший брат хватается за голову от бессилия. Наш отец – упертый баран, не принимающий никакую правду, кроме своей.
– Я прикончу твою Алику голыми руками, если еще раз увижу тебя с ней! – отец так громко рявкает, что я чуть не ловлю микроинсульт.
Твою мать! Кажется, мой братец вляпался в неприятную историю, связанную с какой-то Аликой. Это уже интересно. Мы никогда не обсуждали с ним девчонок, на это у меня были ровесники. По всей видимости, папе девочка не нравится, и теперь он сильно зол на то, что не может повлиять на распущенного сына.
– Штраф.
В отрыве от настоящего я пропускаю мимо ушей все, о чем говорит судья. Люди вокруг мельтешатся, отец недовольно смотрит на меня и я смекаю: кажется, только что у меня появился шанс обрести свободу.
Глава 2
Катрина
Три месяца назад
В городе давно наступила зима. Она окончательно заморозила мое и без того ледяное сердце, которое стало таковым после ухода того, чье имя я боюсь произносить вслух. Боюсь? Да, потому что не хочу травмировать себя еще больше. Обычно мысли о нем заканчиваются рыданиями на полу, разбитой посудой и выброшенными за порог цветами. Это оказалось совсем непросто. Самая сложная разлука с человеком, к кому потянулось мое сердце.
С Каррасом хоть и было сложно, но без Демиена моя жизнь совсем потеряла смысл.
После того, как ему огласили срок – шесть месяцев заключения – я утратила живость в себе, закрылась от близких и все чаще мое времяпрепровождение ограничивалось одиночеством. Еще я перестала ходить на занятия, хотя о поступлении в Колумбийский грезила три года. Ровно столько же я грезила о Демиене – том двадцатилетнем парне, подарившим самый незабываемый поцелуй в жизни… А после разбившим вдребезги мое хрупкое сердце. Конец нашей истории.
С его уходом, ушла и я. Знаю, что это утопия.
Не помню уже, сколько суток пролежала в постели, пока однажды не пришла Лайла и хоть немного оживила меня. Сейчас я продолжаю жить в квартире, которую арендовал на полгода вперед для нас Каррас, прежде чем вляпался в неприятности. Наверное, это особый способ мазохизма: оставаться там, где все напоминает о нем, о нас…
Не скажу, что мои будни проходят как-то радужно. Обычно утро начинается со слез. Я плачу каждый раз, когда вижу у порога свежий букет с запиской, содержащей всего одну букву. Эта буква ежедневно доводит до слез, до дрожи в теле. Обычная буква «Д» разрушает меня.
«Пока я присылаю тебе цветы, будь уверена – я люблю тебя. Д.»
На глаза наворачиваются слезы счастья. Я забываю, как дышать. Если он присылает мне букеты, значит, любит. Как только цветы в моем доме исчезнут, растворится вместе с ними и его любовь. Вот, значит, как… Надо бы взять на заметку.
Я прижимаю записку к сердцу и прикрываю веки. За последние сутки любви и нежности было больше, чем в любых моих отношениях. Его искренность чувствуется даже на расстоянии. Мне давно не было столь приятно от таких, казалось бы, простых жестов.
Однажды меня так достают его цветы, что я не выдерживаю и ловлю курьера у двери квартиры. От него я добиваюсь правды. Оказывается, Демиен оплатил ежедневную доставку букетов на полгода вперед. Идиот! Я ненавижу его всем сердцем и при этом больше всех на свете я люблю именно его. Часы и дни пролетают, недели идут, а живущая всеобъемлющая любовь к Каррасу никак не улепетывает из меня. Может, мой организм дал сбой? Я заболела?
Несколько недель я совсем не выхожу из дома, изредка наблюдая из окна за происходящим. Картинки меняются, а вот в моей жизни все остается по-прежнему. Существование становится похоже на День сурка.
Таким образом, я три месяца вычеркиваю из жизни, сидя дома наедине со своими чувствами и мыслями. Изредка меня навещают Алика, Селена, Чарльз, а Лайла так вообще угрожает переехать ко мне, чтобы я не захлебнулась в собственном горе. Мать и отец находят мой адрес, но видеть их не хочется. Мне сложно дается общение. Я настолько погружена в себя, что, кажется, разучилась болтать на отвлеченные темы.
В прошлом месяце на последние деньги я заказала пианино, теперь вечера занимала творчеством. Музыка помогала мне не умереть. Сутками напролет в доме играли разные треки из колонки (ее когда-то подарили мне родители). Наверное, они единственные живут в этой квартире, заполняя собой пространство.
Понятия не имею, сколько бы еще просидела взаперти со своим израненным сердцем. Но жизнь иногда подкидывает неожиданные сюрпризы. Какой мой? Лучший друга Карраса – Асмодей, заявляющийся со словами:
– Нам срочно нужно поговорить!
– И тебе привет. – Я пытаюсь выдавить из себя хотя бы слабую улыбку, но выходит с трудом что-то похожее на нее.
После неудачной попытки прохожу в комнату и сажусь за пианино, оставляя Сатклиффа на пороге квартиры. Из колонок звучит знакомый голос, это один из участников британской рок-группы Amber Run с песней «I Found».
Я продвинулся намного дальше, чем ожидал,
Но я не думал, что так сильно буду по тебе скучать.
И я буду использовать тебя как предупреждающий знак.
Если будешь говорить разумно, то сойдешь с ума.
Под звуки мелодии отключаюсь от внешнего мира, гляжу в одну точку и погружаюсь в воспоминания далеких от настоящего дней.
***
– Я сказала, что до безумия влюблена в океан. Что рядом с ним я чувствую свободу и могу быть такой, какая я есть на самом деле.
– Да. – Каррас крепче прижимает меня к себе и обволакивает мужским теплом.
– Не так давно у меня появилось еще одно место, где я могу испытывать подобное, – от ощущения разливающегося по телу тепла я замираю и произношу то, что давно хотела сказать. – Здесь. Это место рядом с тобой. Я люблю тебя, Каррас.
***
Демиен Каррас для меня все. Ни один человек на этой планете не способен касаться меня так, как он. Только Демиен пробуждает во мне подобные ощущения.
– Ты – хаос, – рычит мужчина, стискивая меня в объятиях.
***
– Катрина.
Когда я возвращаюсь к реальности и поворачиваю голову, замечаю, что на краю дивана сидит Асмодей. Мой взгляд невольно скользит по его потертым черным джинсам, после задерживается на белой футболке, скрывающей мужское рельефное тело, к которому я давно не прикасалась. С трудом отрываясь от ткани и своих фантазий, я смотрю в лицо Асма. Кажется, он чем-то обеспокоен.
Только сейчас я замечаю, что Сатклифф выключил музыку. Интересно, как давно?
– Асмодей… – Тихий голос застывает воздухе.
– Конфетка?
– Можно я кое о чем попрошу тебя? – Мне страшно. Очень страшно.
– Конечно. – Замечая мои дрожащие руки, Асм подходит ближе и садится передо мной на корточки. – Что случилось?
В голове стоит звон, мысли мешаются в кучу. Что случилось? Я не знаю, что случилось. Ощущение потерянности в пространстве не дает сконцентрироваться. Так и не получая ответ, мужчина обнимает меня и целует в макушку. Я прикрываю глаза и чуть не плачу от его милого действия. Мой эмоциональный фон подкосился за последние месяцы. Я стала чересчур чувствительна и остро реагирую на любые проявления в мою сторону. Сейчас тоже отдаю этому отчет.
– Отнеси меня в спальню. – Выдыхаю я, поднимая на Сатклиффа глаза.
Асм застывает, не понимая, что происходит. Мои попытки прийти в себя не венчаются успехом. Голова по-прежнему кружится, поэтому, чтобы произнести следующее, мне приходится приложить усилия.
– У меня нет никаких сил идти. Пожалуйста.
Асмодей не задает вопросы, просто подхватывает меня на руки. Его щека касается моих волос. Банальное движение вызывает прилив теплых чувств. Я склоняю голову на плечо мужчины и прикрываю глаза, забываясь в ощущениях. Вероятно, я брежу, раз чувствую запах Карраса. И дело тут не в парфюме, а естественном запахе человека, от которого тебе кружит голову.
«Но Асмодей – не Демиен, Катрина», – напоминает мне голос внутри, будь он проклят! Всегда так невовремя.
– Расскажешь, что случилось? – звучит вопрос от Асма. Я открываю глаза и сталкиваюсь с его серыми. Они кажутся невероятно добрыми. После замечаю, что мы стоим около кровати, но Сатклифф не планирует меня ставить на ноги, по-прежнему удерживает на руках.
– Ты никому не скажешь?
– Никому, конфетка.
Я делаю глубокий вдох, когда мужчина отпускает меня и садится рядом на постель. В воздухе все так же витает запах Карраса. Почему? Что со мной не так?
– И еще просьба. – Для меня несвойственно просить о таком, но эмоции берут верх. – Останься сегодня со мной.
Мужчина стискивает зубы и прищуривает глаза. Кажется, он догадывается, что дела мои совсем плохи.
– Мне страшно, – шепчу я, – мне кажется, что от одиночества я схожу с ума. Асм, пожалуйста. – По щеке катятся слезы, и я прикрываю лицо ладонями, скрываясь от мужчины.
Не знаю человека, кто сможет вынести одиночество и не сойти с ума. Естественно, это был мой выбор никого к себе не подпускать, но теперь я не на шутку переживаю из-за происходящего. Я больше не хочу быть одна.
Сатклифф резко встает с кровати и нервничая потирает костяшки пальцев, подходя к источнику света. Он распахивает окно и достает из кармана джинсов пачку сигарет. Асмодей закуривает прямо в комнате и молча выдыхает дым, высовываясь на улицу. Поворачиваясь ко мне, мужчина взъерошивает черную копну волос и облокачивается на подоконник.
– Хеймсон…
Асм обрывает свою речь, толком не успевая начать. Сатклифф пытается подобрать слова, но ничего не может придумать.
Я поднимаюсь с кровати и на носочках ступаю по полу. Из одежды на мне только белоснежное ночное платье, длина которого доходит до щиколоток. Последние месяцы я редко наряжаюсь, потому что не вижу в этом смысла.
– Катрина! – возмущенно окликает мое имя лучший друг Дема, когда я краду сигарету из его пальцев.
Я неспеша закуриваю, поправляю балдахин, окутывающий кровать, и присаживаюсь на край мебели. В отличие от Асма я веду себя по-варварски, позволяя въедливому дыму распространяться по комнате.
Последний раз я наряжалась в ноябре – в прошлом месяце. Тогда я до жути напилась вина и решила устроить ужин при свечах наедине с собой. Я кое-как приготовила утку и засунула в духовку, благополучно забыв про нее. Ангелом-спасителем от пожара стала Лайла, спонтанно решившая меня навестить, потому что я не отвечала на звонки, уснув возле открытой входной двери. Кажется, тогда я ждала Демиена. Все думала, что он вернется.
– Будь осторожен, Сатклифф. Не облокачивайся так на окно.
– Меня больше тревожит твое состояние, а не несчастный случай, который может произойти со мной.
– Романтично. Ты же в курсе, что если выпадешь, то не спасешь меня?
Асмодей закрывает окно, переживая за то, что я могу простудиться. Глупости. Мертвому внутри человеку уже ничего не страшно.
– Ты останешься со мной на ночь, Асм?
– Останусь. – Серые глаза задерживаются на мне. – Только я не понимаю, чего ты хочешь.
– Не понимаешь? – Я прохожусь языком по нижней губе и закусываю ее. – Или не хочешь понимать?
– Я не смогу оставаться с тобой постоянно. Я не смогу спасать тебя каждую ночь, Катрина. Это не поможет нам.
– Ты даже не пробовал. – Я ухмыляюсь, заигрывая с ним.
Дым, проникающий внутрь, быстро пьянит меня. Голова наполняется знакомым расслаблением и туманом. Сатклифф улыбается в ответ на мои слова. Снимает с себя футболку и бросает ее на пол, наблюдая за моей реакцией. Я облизываюсь, тушу сигарету об пол и на негнущихся ногах приподнимаюсь с кровати. Остро-очерченный пресс стирает рамки приличия и позволяет мне забыть о девушке Асма – Ириде.
Я порываюсь снять летящее платье, но мужчина меня останавливает.
– Не торопись. Дай мне сделать это самому. – Он целует меня в макушку. А, когда я тянусь к его губам, Сатклифф ловко уворачивается. Я хмурюсь и чувствую, как постепенно прихожу в себя после едкого дыма.
Кладу руку на ремень и растягиваю его, притягивая Асма к себе.
– Давно мечтала это сделать, конфетка? – Одурманивающе шепчет он.
– Поможешь раздеться?
Сатклифф возвращает меня на землю:
– Ты не ответила на мой вопрос.
Давно ли я хотела заняться сексом с Асмодеем?
– Можно я не буду врать?
– А мне нужна только правда.
Я отхожу от него и к горлу подступает тошнота.
– Никогда. Ты никогда не был мне интересен, как мужчина, Асм. Прости… – мне стыдно повернуться к лучшему другу Демиена, потому что я чуть не совершила ужаснейшую ошибку.
Я так изголодалась по мужчине, что чуть не переспала с Сатклиффом, черт возьми! Но правда еще хуже: на месте Асма я представляла Карраса. Запах, который я учуяла от Асмодея, буквально сбил с ног и затуманил сознание.
– Ты был сегодня у Демиена? – сломленным голосом спрашиваю я, догадываясь, что могло послужить причиной моего порыва.
– Насчет этого я и пришел поговорить, Хеймсон. Но пока это бесполезно, ты не в себе из-за того, что круглыми сутками сидишь здесь.
– Я не знаю, что на меня нашло. Случившемуся сейчас нет оправдания, но на месте тебя я представляла Карраса. Прости.
– Не извиняйся. Я не собирался с тобой спать. Это была проверка: насколько легко ты могла бы предать моего друга.
У меня отвисает челюсть от того, что я слышу.
– Прости, – шепчет Асм, вкладывая в свой взгляд извинения. – Ты очень красивая, сексуальная, умная, сильная, сногсшибательная. Ты очень классная девчонка, но я уже отдал свое сердце Ириде. Она для меня все. А ты все для Демиена. Ты принадлежишь Каррасу, а он принадлежит тебе. И это нерушимо, как бы ты не пыталась от это сбежать.
Черт дери, впервые за три месяца я искренне улыбаюсь! Я даже не могу злиться на Асма, потому что его слова стали причиной моей улыбки после затяжной апатии.
– Ты для меня, как сестренка, Хеймсон. – Сатклифф прижимает меня к своей груди и гладит по волосам, накручивая локоны на пальцы. Также делал Каррас. И я не могу отвязаться от этой мысли.
– А ты для меня, как брат. Очень сексуальный брат с классными кубиками. – Смеюсь я, легонько шлепая его по животу.
– Месяц назад я приходил к тебе. Ты помнишь тот разговор?
Я прикрываю глаза и все более отчетливо вспоминаю день, когда мы с Асмодеем впервые заговорили о Демиене после всего случившегося.
– Он ждет тебя, Хеймсон.
Мой взгляд тревожно застывает на клавишах.
«Кто меня ждет?», – мысленно спрашиваю себя, но так и не решаюсь озвучить вопрос вслух.
Так и не дождавшись от меня реакции, Сатклифф продолжает:
– Каррас мне все уши прожужжал про тебя, Катрина. Собирайся, вы оба мне надоели!
Я прикрываю глаза и медленно втягиваю воздух через ноздри. Выдох через рот.
– Прости, что? Я ослышалась?
– Конфетка, Демиен хочет тебя видеть.
В груди что-то до боли сжимается, но я не подаю виду. Исключением становится слеза, которая скатывается по щеке. Я отворачиваюсь к окну, чтобы дружок Карраса не заметил моей слабины.
После ухода Демиена я надела бронированный жилет и стала бездушным солдатом по отношению к другим. Я больше не позволяла себе быть девочкой. Новый вывод из жизни: «Девочкам делают больно. Это небезопасно. Нужно держаться от всех подальше, так никто не дотянется до меня и не заставит страдать».
– Асм, – разворачиваюсь к мужчине с равнодушным видом, – я не хочу его видеть. Он бросил меня. Оставил на пороге квартире и ушел. Я пыталась поговорить с ним.
Последние слова Карраса мой мозг запомнил наизусть, как будто это код спасения. Но на деле…
«Мне не о чем с тобой говорить. Все, что было между нами – грандиознейшая ошибка», – своими словами он сбросил меня с обрыва и, даже не дав опомниться, ускользнул за дверь.
Слишком много боли.
Если бы ты только знал, сколько всего у меня внутри при упоминании твоего друга, Асм.
– Кому ты врешь? – Сатклифф делает шаг и садится у меня в ногах. Он пытается просканировать меня взглядом. Надеюсь, я хорошо овладела за эти месяцы маской стервы.
– Я не вру. – Ровно отвечаю я. – Мы поиграли, вспомнили ту молодость, когда мне было восемнадцать, а ему двадцать. Игры кончились. Теперь у каждого своя жизнь.
– Конфетка, – рука Сатклиффа ложится на мое колено, – в следующий раз подбери более подходящий тон для своего выступления. Не убедила!
– Я помню тот разговор.
– Сегодня я пришел к тебе с этим же. Но сейчас, видя в каком ты состоянии, никакого Карраса. Будем спасать тебя, Хеймсон! И да, с сегодняшнего дня я переезжаю к тебе! – чеширская улыбка Асмодея вызывает у меня раздражение.
Какой еще переезд? Он спятил?
Глава 3
Катрина
Три месяца назад
– Что? Что ты собрался делать? Жить со мной?
У меня отвисает челюсть, когда он не спрашивает, а легко заявляет о своем переезде в нашу с Демом квартиру. Ало? Мое мнение вообще не учитывается? Новость о переезде Асмодея ставит меня в тупик. Почему он решает за меня? С чего он взял, что я соглашусь на его дурацкие… Условия? Предложение?
– Черт возьми, Сатклифф! – Взрываюсь я, вылетая из ванны, где приводила себя в чувства после известия. – Ты не будешь жить со мной!
Асмодей стоит напротив окна, а когда поворачивается ко мне, я замечаю, что он с кем-то болтает по видеосвязи. Мне плевать, с кем он говорит! Подхожу ближе и прошу сбросить вызов. Вернее не так, я требую сбросить чертов разговор сейчас же! Нервы на пределе. Терпеть не могу, когда меня ставят перед фактом.
– Катрина, привет, – слышится голос на той стороне провода.
Черт, это Ирида. Неудобно вышло, но я как ни в чем не бывало приветливо машу рукой в камеру и с улыбкой произношу:
– Привет. Как дела? Ты в Мельбурне?
– Да, я в Австралии. Хочешь познакомиться с мамой Асма? Она тут рядом.
Вот гадство! Не день, а сплошной провал. Я вся на нервах от заявления Сатклиффа и единственное, о чем мечтаю – обсудить с ним произошедшее как можно скорее.
– Конечно, – вру я.
Изображение передает, как девушка перемещается по дому. Пока она на время отвлекается, я прожигаю мужчину взглядом и щипаю за бок. Он стискивает губы от боли и хватает меня за талию, грубо прижимая к себе. Сатклифф обнажает белые зубы на камеру для Ириды Маррей – своей девушки.
– Все, что я хочу сделать – это убить тебя, Асмодей! – шепчу я, чтобы Ирида ничего не заподозрила.
Она ни в чем не виновата, поэтому я стараюсь не срываться на милашку. К тому же, Маррей хоть как-то пыталась меня расшевелить после расставания с Демиеном. Иногда мы переписывались, пару раз созванивались и обсуждали всякую жизненную фигню. Из девушки Сатклиффа вышел бы отличный психолог. Я удивлена, что она выбрала дизайн.
– Знакомься, это Клэр. А это Катрина Хеймсон.
В кадре с Иридой появляется женщина очень похожая на нее. Светловолосая Клэр со стрижкой Боб на средние волосы тепло улыбается мне. Теперь понятно, от кого унаследовал эти манящие серые глаза Сатклифф.
– Можно просто Катрина. – Улыбаюсь я девчонкам и на время даже забываю об Асмодее.
– Надеюсь, мы скоро увидим вас в Австралии. Вам точно у нас понравится!
– Буду рада встрече, – смеюсь я, когда вижу, что девушка Сатклиффа приобнимает Клэр и целует в щечку.
Не ожидала, что у Ириды такие теплые отношения с матерью Асма. Я таю от зашкаливающего трепета, возникшего между женщинами. Интересно, если бы у нас с Каррасом что-то вышло, то у меня были бы такие же отношения с его матерью?
– Детка, ты точно не хочешь прилететь к нам? – спрашивает мужчина. – Вообще-то я скучаю.
– Асм, – тянет Ирида имя своего парня, – совсем никак. Мы с командой просто зашиваемся. Через две недели сдача большого проекта, не хочу облажаться, дорогой.
Я оцениваю, как девчонка верно расставляет приоритеты. А, она еще та красотка! Обычно девушки садятся на шею мужикам и целыми днями не отлипают от них, всячески ублажая и исполняя прихоти. Ирида в этом плане хваткая. Ее личная жизнь для нее приоритет. Наверное, поэтому Сатклифф с ней.
– Заканчивай свои проекты и прилетай! – вмешиваюсь я. – Будем вытаскивать меня из депрессии.
Слышу, как Клэр шепчет Ириде:
– А, что произошло?
Я машу рукой и готовлюсь рассказывать историю с намерением, будто произошедшее – сущие пустяки.
– Сначала меня бросил Каррас, потом я узнала, что беременна.
– Демиен? – переспрашивает мама Асмодея, разевая рот.
– Ага. Представляете, так долго не мог определиться, с кем хочет быть. То ли с женой, то ли со мной… – Пожимаю плечами, словно это никак не касается меня.
Я хохочу, до конца не осознавая свою реакцию. Сатклифф кладет руку на мое плечо, но это не помогает. Сил не хватает, чтобы совладать с нарастающей истерикой. Я на грани. Асмодей как можно крепче обнимает меня и гладит по голове. Голос дрожит, когда я хочу продолжить рассказ. Сатклифф останавливает меня и произносит:
– Я потом вам перезвоню.
Не хочу быть похожей на сумасшедшую. Я должна объясниться с Иридой и Клэр.
– Нет. Я хочу рассказать, что произошло. Меня же никто не понимает, Асм. – На глаза наворачиваются слезы от трехмесячной боли, убивающей изнутри.
Я забираю телефон у Асмодея и сажусь на барный стул. Сатклифф наливает для меня стакан воды и продолжает гладить по голове, спине.
– Я беременна, Демиен под следствием. Что я должна была делать? – истерично смеюсь и когда понимаю, насколько неадекватно себя веду, зажимаю рот рукой. – Мне мама сказала, что Карраса арестовали. Не знаю, что она добивалась этим звонком. Надеялась, что дочь вернется домой? Только дочь не вернулась домой, а после узнала, что вовсе и не ждет ребенка.
Клэр сочувственно кивает головой, а у Ириды катятся слезы. Асмодей шумно вздыхает, опираясь на локти о спинку моего стула. Мужчина крепко сжимает меня в братских объятиях и прижимается своей щекой к моей мокрой от слез. Он целует меня в макушку. Спиной я ощущаю, как напряжено тело Сатклиффа.
– Никакого ребенка и быть не могло. Мы не спали с Демиеном даже и двух недель. Ни о каких трех-четырех неделях быть не может, как говорил врач. По итогу я не была беременна, гинеколог ошиблась. А, если бы ребенок и был, то не от Карраса. За время наших встреч у меня были свои секреты, но о них ему лучше не знать.
– Ты встречалась с Демиеном и спала с кем-то на стороне? – С особой претензией задает вопрос Асмодей.
Боже, я не собиралась это ни с кем обсуждать. Никогда! Так что я сейчас делаю?
– Он тоже не был святым. – Чуть ли не с упреком бросаю я Сатклиффу, а затем добавляю. – Знаешь, мне плевать расскажешь ли ты об этом своему дружку. Плевать! Слышишь меня?
– Это ваши дела. – Асм склоняется ко мне и замирает в нескольких сантиметрах от моих губ. Его серые глаз прожигают меня насквозь. – Кто и с кем спал, трахался и будет трахаться – не мое дело!
– Сатклифф! – Шипит Маррей через экран мобильного. – Если ты будешь обижать ее, – девушка переводит взгляд с меня на Асма, – я прилечу и оторву тебе яйца.
– Дети. – Вмешивается Клэр. – Я вас так всех люблю. Не ссорьтесь. И я согласна с Иридой: станешь обижать нашу Катрину, и мне придется отрезать тебе кое-что другое, сынок.
Мать Асма подмигивает, а я не сдерживаясь громко смеюсь.
– С каких пор Хеймсон «ваша»? – Мужчина с отвращением произносит последнее слово.
– С этих самых пор. – Произносит его мать. – Милая, мы ждем тебя в гости. У нас в Мельбурне очень хорошо. Ты знаешь, сколько у Асмодея братьев?
Я мотаю головой.
– У нас очень большая семья, и в ней много холостых парней. Поверь мне, приедешь к нам и даже не вспомнишь про этого Карраса.
Киваю и даю обещание приехать.
– Будь с ней помягче, Асм, не взрывайся. Я тебя прошу.
Сатклифф уходит в соседнюю комнату, но я продолжаю слышать голос Ириды. Знала бы она, каким мягким он был пятнадцать минут назад в моей спальне… Прямо-таки шелковый мальчик. Только вот наша игра закончилась, толком не начавшись.
Я встаю со стула и решаю приготовить ужин на скорую руку. Как? Записывайте, нам понадобится телефон, интернет и служба доставки. Беру в руки мобильный и заказываю еду для себя и Асма. Приложение сообщает, что курьер приедет где-то через час. Я прохожу в спальню, достаю чистую одежду и два свежих полотенца – одно для волос, другое для тела. Пока я собираю все необходимое для того, чтобы сходить в душ, Асм периодически поглядывает на меня.
– Да, ангел. Хорошо, пока. И я люблю тебя. – Прощается он с Иридой.
Когда мужчина сбрасывает звонок, я поворачиваюсь к нему, разлегшемуся на кровати. Кажется, он чувствует себя вполне комфортно в нашем с Каррасом доме.
– Я заказала еду, курьер приедет через час. Не думаю, что надолго задержусь в душе. Но, если доставка приедет раньше, встретишь?
– Встречу.
Долго обдумываю стоит ли ему сказать то, что вертится на языке. Я прохожу к двери, но застываю… Побеждает искренность. Разворачиваюсь у выхода из комнаты и произношу:
– Береги своего ангела. Она делает тебя лучше, Сатклифф.
Воздух заполняется молчанием. Асмодей не сводит с меня глаз, и я уже начинаю жалеть о сказанном.
– Ты не против, если я буду с тобой? – От его вопроса по коже пробегают мурашки. – Жить.
Я сдаюсь. Сажусь на кровать возле мужчины и спрашиваю:
– В чем смысл?
Мне до сих пор не ясен его порыв спасти меня. Я не маленькая девочка, чтобы он шел на крайние меры и переезжал на время в Нью-Йорк с другого конца света.
– Ты сходишь с ума в одиночестве. Так нельзя, Хеймсон. Ты почти ни с кем не общаешься, редко выходишь из дома. Какого черта ты запретила себе жить? Ты молодая, красивая девчонка. Я могу перечислять твои качества вечно. Но не могу понять одного: какого черта ты поставила крест на своей жизни? Какого черта зациклилась на Деме? Извини, но моя мать права. Если у тебя не получилось с ним, то всегда можно попробовать с кем-то еще.
– Потому что он был для меня всем, Сатклифф.
Асм шумно вздыхает, берет меня за руку и заводит в ванную комнату. Мы становимся напротив зеркала, мне становится не по себе от собственного вида.
Мои волосы в ужасном состоянии: неухоженные, растрепанные, не видевшие уже несколько дней расческу так точно. Бледное лицо, мешки под глазами, потрескавшиеся губы, безжизненные глаза. Одежда свободно на мне висит. Я очень похудела. Кто-то может и обрадуется такой худобе, но не я. Мне двадцать один, а я похожа на человека, который одной ногой в гробу.
Чувство, что весь мир вокруг меня растворяется. Есть человек, дышащий мне в спину, я и наше отражение.
– Сделай ее счастливой. – Тычет в зеркало Асмодей. – Она как никто сейчас заслуживает любви.
Господи, что я наделала с собой? В кого превратилась? Почему я забыла о собственном счастье и утопилась в горе? Зачем я так с собой?
Я поджимаю губы, чтобы не расплакаться от бессилия. С чего начать, когда жизнь со всех сторон трещит по швам? Сатклифф кладет руки на мою талию и разворачивает к себе. Он не спешит вытирать мне слезы и успокаивать.
– Да, вы расстались. Да, у тебя не самый радужный период жизни. Но, может пора взять себя в руки и заняться собой? Не оспоримо: Каррас – придурок, он любит тебя и у него были свои причины так поступить. Но ты не достойна дерьма, сестренка.
– Асмодей, – по лицу текут слезы и на этот раз я не боюсь показать их ему. Слезы – это мои чувства, которые в последнее время я глушила всем, чем только можно, – не уходи от меня, пока мне не станет лучше. Я не хочу проживать это в одиночестве. Я больше не хочу страдать. Я устала от такой жизни.
– Конфетка, с чего ты взяла, что я уйду?
– Ирида, твоя мама… Они ждут тебя в Мельбурне. А я…
Асм тепло улыбается и прижимает к себе. На его белой футболке остаются отпечатки моих слез, а на мне его пьянящий дымный аромат. Я жмусь к нему так, словно он единственный, кто может спасти меня, потому что даже Демиен сейчас не может быть рядом.
В объятиях Сатклиффа я чувствую себя маленькой девочкой. Он как большой старший брат, которого у меня никогда не было. Я всхлипываю от трогательности этого момента и не хочу прерывать нежности. Мне так не хватает любви, я так давно ни с кем не обнималась. Однозначно, мой основной язык любви – это прикосновения.
– Ирида приедет к нам чуть позже. Они все понимают, никто не обижается на то, что я с тобой. Да, и Каррас неудачно вляпался… Я должен быть в городе на случай чего.
Я не хочу знать подробности того, что произошло между ним и его отцом. Не сегодня так точно. Мне хватило тех новостей и догадок журналистов, которые пестрили на протяжении трех месяцев в социальных сетях.
– Слушай, а ты правда хочешь съездить в Мельбурн, конфетка? Может рванем на Рождество?
Глава 4
Катрина
Два месяца назад
– Вставай, – кричу я из соседней комнаты Сатклиффу, прибавляя на всю громкость бодрящий трек от Taylor Swift «Shake It Off».
Я поднимаю руки вверх и качаю бедрами влево, затем вправо и снова влево, при этом подпеваю: «Я забуду обо всем в танце, забуду обо всем в танце». Моя жизнь с появлением нового соседа значительно улучшилась. Мы живем вместе уже месяц, хотя иногда кажется, что целую вечность.
– Ты спятила?
Не обращая внимание на ворчание Асма, добавляю к шуму еще и звук блендера. Перед Колумбийским я хочу позавтракать и выпить смузи из свежих фруктов, которые вчера привез мужчина.
– Сатклифф, вставай. Я не хочу опоздать на учебу из-за твоей нерасторопности.
Да, не поверите, но я постепенно возвращаюсь к своей насыщенной жизни! На прошлой неделе появилась на учебе, записалась в спортзал – как повезло, что он все это время находился на первом этаже дома, где мы жили.
– После Колумбийского ты едешь на свои развратные танцы, Хеймсон? – подкалывает меня Сатклифф, имея ввиду под развратными танцами направление, которое обычные люди зовут High Heels.
– Неа, – кричу в ответ ему я. – Сегодня работаю в баре у Лайлы. Заберешь меня в полночь?
Мне столько вам надо рассказать, просто жуть!
После появления в моей жизни Асмодея жизнь закипела, как никогда прежде. И, черт возьми, я так счастлива! Кажется, Сатклифф на меня хорошо влияет. Как ему это удалось? Лучше спросить у Асма, у него уникальный подход по тому, как вытаскивать людей из депрессии и вселять в них надежду на лучшее будущее.
Шучу, на самом деле он 24/7 проводил со мной, устраивал веселые вечера и предлагал разного рода хобби. Я неохотно воспринимала все его затеи, но соглашалась на них. Знаете, когда от тебя остается крошечная часть чего-то живого, то терять уже нечего.
В ходе этого месяца я вывела для себя новую формулу, которой отныне следую: «Жить – гореть и не угасать! Жить, а не существовать».
На затеи Асма я весь этот месяц говорила одну фразу:
– Капец, конечно! Но погнали!
Оглядываясь назад, я понимаю, что натворила. Мне так жаль тех потраченных впустую трех месяцев. Я бессознательно выбрала страдания, хотя могла так ярко прожить недели. Психологи говорят, что на все нужно время. В том числе и чтобы прожить боль. Я не отследила, когда пару недель, выделенных мною на проживание расставания, переросли в несколько месяцев.
Словами не описать, как я благодарна Асму за то, что он взялся за мое состояние. В одиночку бы точно не вывезла все это дерьмо. Несмотря на мои отказы от помощи и ежедневные истерики, Сатклифф оставался рядом. Мало, какой мужчина выдержит свободную в своих проявлениях женщину.
Еще я записалась на танцы, которые забросила пару тройку лет назад. Официально устроилась на работу в бар к своей подруге. Несколько раз ходила на свидание. Не спрашивайте, это дурацкое действие я проиграла Селене в перерывах между парами. Ничего серьезного, просто хорошо провела время. Даже Сатклифф оценил, что я решила попробовать отвлечься от Демиена. Хотя я думала, что он взорвется от злости. Как видите: нет, он был рад.
– Вчера перевели остаток на счет за машину. Не знаю, как тебя благодарить, Асм. – Переодеваясь в гостиной, сообщаю я, так как прошлым вечером информация вылетела из головы.
Лучший друг Демиена помог мне с продажей Мазерати, которую отец подарил в честь моего поступления в Колумбийский. На данный момент это лучшее решение для меня, ведь теперь у меня нет безлимитной карточки, решающей любую проблему. Приходится что-то придумывать.
Я не отчаиваюсь, прорвемся! Не менее интересный факт: Каррас пытался через Асма всучить мне свои карты с остатками денег, чтобы я ни в чем не нуждалась и не отказывалась от той жизни на широкую ногу, к какой привыкла. Но Дему пора понять, что истинные королевы не боятся трудностей и в любом случае находят решения без своих бывших падших принцев.
– Давай где-нибудь поужинаем или просто повеселимся?
– Неплохая идея, но у меня есть предложение получше. – Говорю я, входя в комнату, где отдыхает Асм. – Покатаемся по ночному Нью-Йорку после моей работы? Я подготовлю плейлист.
Когда поднимаю глаза, вижу мальчишеский озорной взгляд Асмодея. Ему определенно по душе мое предложение. Я подтанцовываю под «Sugar» Maroon 5, закидываю в сумочку блеск для губ и выхожу на кухню завтракать.
Как же быстро все-таки забывается боль. Месяц назад я была сломлена и уничтожена, а шестнадцать недель назад так вообще на грани смерти. Сейчас все кажется столь далеким, сложно представить, что это происходило со мной. Жизнь уже никогда не будет, как раньше, и от того она прекрасна.
Через тридцать минут мы уже рассекаем по Манхэттену – району, где расположен мой университет. Перед тем, как подбросить меня до Колумбийского, Асм говорит, что ему жизненно-необходимо заехать на парковку, забрать что-то от своего старого приятеля. Не понимаю его логику, учитывая, что мы проносимся рядом с университетом. Однако соглашаюсь, не желая спорить.
Именно таков наш безумный план.
Именно так должна рассуждать изменница.
– Я еду на встречу с Каррасом, Катрина. Мне что-то передать от тебя? – Спрашивает Сатклифф, когда мы паркуемся на 111-ой Уэст улице.
Демиен. Фух. Я не могу вычеркнуть его из своей жизни и при этом делать вид, что рада ему, люблю его – тоже не могу. На фоне приглушенно играет какой-то веселенький трек. Асмодей убавляет громкость до 0, а я кривлю лицо в ответ на действие мужчины. Теперь мне придется обсуждать с ним эту тему. Каррас дорог мне, несмотря на то, какое дерьмо сотворил со мной перед своим уходом, но говорить о нем – не хочу!
– Думаю, передать что-то этому человеку должна его законная жена, Асм. – Без капли эмоций отвечаю я, сохраняя свое приподнятое настроение. Не позволю, чтобы какой-то разговор испортил мне весь день. – Мы расстались. Разве ты забыл?
– Не строй из себя дуру. Может, других тебе и удается провести, но явно не демона блуда и азарта. – Ухмыляется он и подмигивает.
– Боже, мы проходили мифологию в школе. Что-то ты не похож на демона блуда и азарта…
Сатклифф запускает руку в мои волосы и приближается к лицу. Серые глаза мужчины опускаются на мои пухлые губы и замирают. Я боюсь пошевелиться, внутри все переворачивается от происходящего между нами. Асм – тот, от кого никогда не знаешь, чего ожидать.
– Благодаря этому ты становишься живой, Хеймсон. – Шепчет он в тихой идиллии. – Ты не знаешь, чего ждать. Я могу сделать с тобой что-то, но ты никогда не уверена в этом до конца. Чувствуешь бабочек внутри?
Я проглатываю ком, вставший в горле, и шепчу:
– Я же знаю, что ты любишь ее. Я знаю, что ты не допустишь даже поцелуя, сколько бы тебя не провоцировали.
– А, если я обсуждал это с Маррей? Что, если она не против?
Я опускаю взгляд на ладонь Асмодея, скользящую под мою короткую юбку молочного цвета. Не спешу останавливать его, потому что мне до ужаса нравится тот ураган, который зарождается внизу живота. К тому же, я уверена, что это его очередные провокации. И этому вот-вот придет конец.
– А, Демиен? Он не против, если ты трахнешь его девочку?
Сатклифф останавливает движение руки и смотрит в глаза. Блять! Я выдала себя с потрохами. Конечно, как я раньше не догадалась! Дурацкие игры Асма продолжаются на протяжении всего месяца, таким образом, он пытался добиться от меня правды. Получил?!
Так же я должна рассуждать?
– А ты его девочка, Хеймсон? Я думал, что все, как ты и говорила, он в прошлом.
– Мне пора. – Улыбаюсь я, ерзая на сидении. – Сатклифф, убери руку. Я доберусь сама.
Он не слушает меня: пока его правая рука поглаживает мое бедро, левая тянется к регулятору громкости. Я впервые слышу эту песню, на экране появляется название: «Different» Chris Grey.
– Если бы внимательно изучала мифологию в школе, а не бегала за смазливыми мальчиками, то была бы осведомлена историей моего имени. – Горячее дыхание Асмодея обжигает мою шею.
– Сатклифф, – напряженно произношу, изгибаясь в пояснице, когда его пальцы касаются моих мокрых трусиков. – Я никогда ни за кем не бегала.
– Асмодей – король множества демонических легионов был приближен к Люциферу. По преданию, он толкает супругов на измены и разрушает все вокруг, конфетка. – Несмотря на мои оправдания, он продолжает рассказ об истории своего имени.
Асм отодвигает край розового кружева в сторону и проникает внутрь меня. Я вскрикиваю от неожиданности. Вот же черт, что мы творим! Все настолько неправильно. Сложно возразить, когда тебя касается тот, кого ты представляешь в своих мыслях с приходом сумерек. Прости, Сатклифф. Я закрываю глаза и думаю только об одном мужчине. Каррас.
– Я хочу, чтобы ты говорила со мной, Катрина. – Хриплый голос Асмодея говорит о том, что он возбужден не меньше меня.
В ответ он слышит мой тихий стон, который я так отчаянно пыталась сдержать. Почему-то мне не хочется, чтобы мужчина знал, какое удовольствие доставляет после моего четырехмесячного воздержания от секса.
– У тебя есть девушка, а у меня есть Каррас. И мы… Мы – это ошибочный союз…
Асмодей обрушивает свои губы на мои и рычит в них. Он шире раздвигает мои ноги и теребит клитор, пока стоны утопают в его губах. Надеюсь, нас никто не увидит.
– А теперь скажи мне: нужен ли тебе Каррас?
– Я люблю его, Асм. Я люблю Дема. А еще… Я хочу тебя. – Мои слова – отчасти ложь. Я свожу ноги и целую Сатклиффа, не желая слушать все, что он скажет дальше. Нравоучения ни к чему.
Мой живот ноет от тревоги, разрастающейся внутри. То, куда мы зашли, уже обречено на провал.
– Ты не хочешь меня. Ты хочешь его.
Асм знает правду. Никто не разожжет во мне того пламени, на которое способен только единственный человек. Я хочу только Демиена, но быть с ним… Очередной провал.
– Не останавливайся. Я прошу.
Если это будет ошибкой, то самой прекрасной и ужасной одновременно.
– Тебе не о чем волноваться. Ирида не будет против, также, как и Каррас. Никто не узнает, конфетка. Никто не будет против, если это дам тебе я.
Я притягиваю Сатклиффа за плечи к себе и плюю на все правила. Я так устала грузить себя лишними мыслями, тревожиться за что-то. Если то, что сказал Асмодей – правда, то нам всем не о чем беспокоиться.
– Ты точно не лжешь?
– Да. – Сатклифф приподнимает меня за талию и усаживает верхом на себя. Где-то я уже это видела…
Автомобиль мужчины стоит на парковке вдали от моего частного университета, входящего в Лигу плюща. Как я сразу не догадалась о том, что здесь что-то нечисто. Поверила, что ему нужно заехать к своему знакомому и что-то важное забрать.
Я всего лишь играю.
– Ты самая прекрасная, Хеймсон. – Сбивчивое дыхание Сатклиффа говорит о том, что он вовсе не контролирует себя. Неужели собранный и вечно все перепроверяющий мужчина сдает позиции?
– Кого ты представляешь на моем месте?
Асмодей на мгновение отводит взгляд в сторону, а затем возвращает серые глаза к моим. Я – это не я. А он – это не он. Каждый из нас представляет своего человека, но уж точно не друг друга.
– Тебя. Я хочу тебя.
На этом моменте мы останавливаем запись.
– Не обманывай себя. Ты сходишь с ума по своей блондиночке. – Я два раза похлопываю его по груди и не могу перестать улыбаться. – Я люблю только Демиена. Ты не прошел проверку, Сатклифф.
Он смеется в ответ и поправляет мои волосы.
– Достаточно убедительно вышло? – Задаю вопрос, глядя на камеру, стоящую на передней панели машины. Я громко хохочу и падаю ему на грудь.
Эту сценку мы разыграли для суда. Асм помогает Дему выбраться из тюрьмы как можно скорее. Каков план? А план очень занимательный: мы должны доказать, что Демиен находился в состоянии аффекта, когда избил своего отца.
Все должны подумать, что моя связь с Сатклиффом разрушила жизнь Каррасу.
Глава 5
Демиен
С тех пор, как я успел отмотать срок, моя вера во что-то Высшее усилилась. Если Бог и существует, то сегодня он милостив ко мне, поскольку позволил выйти на свободу.
За шесть месяцев многое мной было переосмыслено. Пришлось оглянуться назад и понять некоторые вещи. В чем-то я вел себя, как конченый ублюдок, в чем-то был прав. Неизменно одно: готовность взмывать вверх. Через чтобы я не проходил, это закаляет меня, взращивает.
Я потираю запястья после того, как с меня снимают наручники. Не верю собственным ощущениям свободы в руках. Стоит мне выйти за порог клетки, как на меня обрушиваются заебистые журналисты. Весь Нью-Йорк хочет услышать мои комментарии. К чему они? Мои действия в будущем скажут красноречивее любых слов.
Я не проиграю войну за Алекса, отец получит свое! Его ядовитую ухмылку наблюдает весь зал суда в то время, как я покидаю заточение, куда он же меня и упек. После того, как мне оглашают штраф после шести месяцев заключения за нападение с избиением, я ухмыляюсь. По-любому это дело рук отца. Он хочет, чтобы я сполна вкусил свободную от его наставлений жизнь. Никаких обид, пап. Надеюсь, эти деньги принесут тебе счастье!
– Мистер Каррас, – обращается ко мне маленького роста девчушка, на вид ей лет двадцать, – можно ваши комментарии?
Дэйсон пристально выжидает, какой ответ я дам. Он смотрит на меня так, будто дарует свободу провинившемся ребятенку с надеждой на то, что тот исправится. Как бы не так… В моих планах вновь стоит пунктик: разочаровать тебя, отец.
Я следую к выходу, не желая тратить время на пустяки.
Дома меня ждет моя кудрявая стервочка, здорово потрепавшая нервы за то время, пока я находился под арестом. Она отказывалась встречаться со мной, не желала видеть, когда я молил ее о встречах через Асма. Бесспорно, я и сам хорош, наговорил ей гадости перед тем, как мстить отцу.
Прохожу вперед, не оглядываясь. Хоть и не суеверный, но от греха подальше в такое прошлое возвращаться не хочу. Говорят, оглядываться – плохая примета. Я выхожу из треклятого места с чувством превосходства, как будто за моей спиной земля рушится. Прошлого больше нет, и я туда не вернусь, потому что все уже изменилось. Демиен Каррас другой.
Когда я выхожу на улицу, солнце ярко слепит мне глаза. Я щурюсь и пытаюсь разглядеть очертания. С лица не сходит улыбка, потому что я чертовски рад оказаться на свободе и вдохнуть свежесть. Никогда бы не подумал, что такая обыденность будет делать меня счастливым. Несмотря на прогретый плотный воздух мегаполиса, сильный мартовский ветер в Нью-Йорке дает о себе знать.
Я стою в одной кофте и ежусь от прохлады, пока не замечаю Сатклиффа. Лучший друг сидит на капоте моей матовой малышки. По коже бегут мурашки от осознания, что весь мир снова вернулся в мое распоряжение. Когда теряешь свободу, потом каждое мгновение становится ценным. Я смеюсь и кричу ему:
– Асм. Иди сюда, черт!
На улюлюканья и братские визги Сатклиффа люди обращают внимание. Я кручу у виска и ржу в ответ. На протяжении всех шести месяцев друг был рядом, он приезжал ко мне несколько раз в неделю на свиданки. Асмодей был единственным, кто не забыл обо мне. Ни Чарльз, ни другие придурки, которых я некогда считал друзьями, не приехали ко мне. Отец запретил моей матери приезжать. А остальным не было до меня дела.
Катрине самой нужна была помощь, я не в обиде, что сахарок так и не доехала до меня. Я благодарен Асму, что он не бросил Хеймсон и был с ней рядом. Когда до моего выхода оставалось два месяца, Катрина уже оклемалась и собралась с силами, чтобы приехать. Только вот ее не пустили козлы-надзиратели. Она была для меня никем – такова причина отказа в нашей встрече.
– Я скучал. – Хлопает меня по плечу Асмодей и крепко обнимает.
Мне не хватало этой человечности. Не хватало обычных прикосновений и радости в глазах моих близких.
– Я тоже. – Произношу я. На глаза наворачиваются слезы, хотя в обычной жизни я не плачу.
В то время, пока я был взаперти, Сатклифф стал моими ушами и глазами в мире, из которого я на время выпал. Ради меня Асм переехал в Нью-Йорк, оставив Ириду в Мельбурне. Ради меня он стал жить с Хеймсон и приглядывать за ней.
Однажды они пошли на дикость и разыграли сценарий измены. Я видел это #недотрахвидео. В первые секунды просмотра меня воротило, желание вырубить и не досматривать ролик победило. Уже сотню раз пожалел, что попросил Сатклиффа об этом. Все выглядело настолько реальным, что меня до сих пор коробит от мысли, что у этих двух могут быть чувства друг к другу.
– Как ты и просил, пригнал твою сучку. – Хлопает по тачке друг.
– Это малышка, а не сучка, идиот!
– И это твои благодарности, сучий ты потрох?! – шутя спрашивает Асмодей, не в силах отлипнуть от меня.
Я смотрю на идеально вылизанный автомобиль и произношу:
– Вижу, ты заботился не только о Катрине? – намекаю на черную Ламборгини, на которой я рассекал по дорогам Нью-Йорка перед тем, как загреметь в тюрьму.
– Думаю, Хеймсон сама расскажет, кто и ком заботился. – Подмигивает мне друг. – Тебе нечего бояться, она слишком сильно любит тебя. Вряд ли, кого-то подпустит к себе, кроме своего гребаного Карраса.
– Тебя же подпустила. – Резко вылетает фраза.
Асмодей цокает языком и мотает головой. Да, я до ужаса ревную сахарка к другим мужикам. И даже к своему другу, который спас ее во время моего отсутствия.
– Скажи мне: ты идиот или да? Езжай к ней и не еби мне мозг! Ей нужен только ты, придурок! Я ей, как брат с классными кубиками, но не больше. Прости, друг.
Я опускаю взгляд и тушу ботинком сигарету, которую бросает на асфальт Сатклифф. Молча сажусь за руль Ламборгини и дожидаюсь, пока Асм сядет на пассажирское. Внутри все переворачивается от осознания, что нужно ехать к Хеймсон. Я впервые в жизни испытываю страх перед нашей встречей.
– Может поедешь к ней со мной? – морожу чушь я, когда Сатклифф садится рядом.
Асмодей медленно поворачивается ко мне и морщится, разевая рот.
– Ты уже взрослый мальчик. Натворил дел? Разбирайся самостоятельно и не впутывай меня. С меня хватило на всю жизнь вперед раскапывать то, что ты заварил.
– Да знаю я, – опускаю окно и вдыхаю прохладный воздух. – Просто понятия не имею, что сказать ей. Как объясниться?
Сердце в груди так и норовит выпрыгнуть. В руках напряжение. Все тело натянуто, как струна. Я барабаню пальцами по рулю и собираюсь с мыслями. Что, если она пошлет меня куда подальше? Вдруг Хеймсон уже нашла кого-то, о ком не знает Сатклифф. Как я могу быть в чем-то уверен?
– Трогаемся! – приказным тоном говорит друг. – У меня Маррей прилетает через полчаса. Я не собираюсь торчать возле тюряги с тревожным мальчиков, который даже не может завести тачку.
Поднимаю голову с руля, потираю лицо, шумно выталкивая воздух из легких. Трогаюсь с места и проезжаю несколько километров.
– Твой телефон в бардачке, ключи от вашего дома тоже. Тебе страшно, и у тебя мало, что осталось. Но ты найдешь решение, Каррас. Не сдавайся!
Слушая речь друга, понимаю, насколько жалко сейчас выгляжу, раз Асм принялся меня утешать. Во мне сейчас столько страхов. Все, что осталось – это оплаченная квартира на ближайшую неделю для нас с Хеймсон, штраф от суда, разорванные отношения, пара счетов с деньгами, на которые проживешь разгульную жизнь от силы месяца три. Я на дне.
– Дем, ну ты чего?
Я останавливаюсь на обочине и со слезами на глазах упираюсь в руль. Стискиваю челюсть, чем причиняю себе боль, отдающую в голову. Я конкретно встрял!
– Я не смогу быть с ней, Сатклифф. – Шепчу я. Во мне столько отчаяния, что им можно затопить весь Нью-Йорка. Это ужасное чувство. Кажется, что уже ничего нельзя исправить.
На кой черт Катрине я сдался? Я не достоин этой девушки. На ближайшее будущее даже базово не смогу обеспечить ей существование. Кому нужен такой мужчина рядом? Беспомощный слабак и тюфяк, который не может взять свои яйца в лапы и что-то придумать.
– Нет, Каррас. Не накручивай себя! Это игры твоего дерьмового воображения. Это лишь иллюзия конца. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю. Проходили уже, – вздыхает друг и хлопками по плечу пытается привести меня в чувства.
Соберись!
– Тебе кажется, что все обречено на провал. Что лучше уже не будет. Ты знаешь мою историю, и она не лучше твоей. Думаешь, мне было легко смотреть, как Маррей вышла замуж, пока я был здесь? А, как я объяснялся с ней спустя три года с нашей последней встречи? Все же наладилось, хотя мне казалось, что уже все разрушено раз и навсегда.
Я всхлипываю от нахлынувших чувств, представляя образ Катрины в голове.
– Она не поймет меня.
– Ты плохо знаешь Хеймсон. Самая настоящая королева из всех, кого я знаю – это она. Конфетка собрала всю волю в кулак, устроилась на работу в захудалый бар на отшибе Нью-Йорка к своей подруге. Катрина пытается совмещать учебу, работу, так еще и находит время на спорт, танцы и посиделки с друзьями. Осознай, Каррас, кто отдал тебе свое сердце, черт ты поганый! – Со всей дури замахивается на меня Асм и бьет по лицу.
Я отворачиваюсь к окну и провожу рукой по волосам, выдыхая весь негатив, ско�