Их ледяная кровь
«Их кровь холодна как лед,
Их сердца черны как пепел…»
«Господь, убереги меня от друзей, а с врагами я справлюсь…»
1
«Пчёлка» ‒ называл дедушка внучку и очень любил свою маленькую кудряшку. А вот соседи тыкали пальцем и осуждали его дочь ‒ мать девочки. Ведь Флоренс не была замужем, она жила с отцом и вдруг появилась на людях с животом, а вскоре родила и одна растила дочь. Подобное было неприемлемо для добропорядочных людей, во всяком случае, изображающих из себя порядочных на публике.
Семья жила бедно, в старом жилище. Глава семьи когда-то сам выпилил бруски и подпер ими ветхую крышу. Флоренс работала прачкой, а ее пожилой отец был болен и почти не вставал с постели. Однажды он подарил внучке вырезанную из дерева пчелу, эта была единственная игрушка у ребенка. Отец Флоренс тяжело переживал обрушившийся на его голову позор из-за дочери и сам ее не раз попрекал. Однако не мог не любить маленькое чудо, что она принесла.
Однажды на Флоренс в очередной раз набросились добропорядочные соседи и клеймили ее, называя куртизанкой и развратницей. Отец вынужденно встал с постели и начал заступаться за дочь. Ему вдруг стало плохо, он замертво упал на крыльце. Флоренс осталась одна с маленьким ребенком.
Как-то раз Пчёлка влетела в комнату и обнаружила свою матушку качающейся на веревке. Флоренс повесилась. Девочку увезли в приют при аббатстве.
Строгая аббатиса приняла незаконнорожденную дочь очередной куртизанки весьма плохо. Ведь яблоко от яблони не далеко падает, считала она. Она даже была уверена, что дитя от такой матери нарекается проклятым и с рождения грешным. Испачканную, лохматую, в рваном платьице заплаканную девочку отмыли, переодели и насильно втолкнули в комнату, где проживали или, лучше сказать, содержались сироты. В большом помещении стояли тридцать маленьких жестких кроватей.
Время шло. Относились к безродным сиротам и без того крайне строго и бессердечно, а Пчёлку и вовсе обделяли. Если девочка не так держала ложку, то ее била по пальцам аббатиса своим укороченным посохом, что носила с собой для воспитания детей. От одного только вида посоха ребята трепетали. За испачканный в каше рот настоятельница могла нашлепать по лицу полотенцем или ладошкой. Пчёлка часто уходила из столовой с красным от ударов лицом и ссадинами на руках.
‒ Я тебя научу манерам, коли твоя бесполезная семейка не смогла! ‒ на повышенном тоне заявляла аббатиса зрелого возраста с крупными морщинами на лице, точно порезы.
Она так часто была недовольна и озлоблена, что уголки ее рта уже не могли подняться для улыбки. Натягивала улыбку и милость она, только когда приезжала проверка в лице епископа или же покровители приюта ‒ богатые господа и дамы. Перед ними аббатиса заискивала и прогибалась. За прилежное поведение монеты доставались и ей, помимо того, что она и ее помощница настоятельница потихоньку складывали пожертвованные приюту деньги в свой карман.
Любопытная и любознательная Пчёлка могла долго гулять во дворе приюта лишь в день приезда господ, а в остальные дни ей и другим детям давали на прогулку не больше получаса. Она забрела за угол здания и случайно взглянула в окно. В кабинете аббатисы находился дорого одетый в пальто с большими пуговицами джентльмен и вел беседу. Лицо его не попадало в поле зрения смотрящей. Он внезапно повернулся в сторону окна и увидел девочку. На тот момент она уже подросла. Белокурая кудряшка с ясными голубыми глазами тотчас привлекла его внимание. Ее узорные губки разомкнулись от волнения, постиг страх. Аббатиса успела ее заметить, покуда девочка скрылась из виду.
‒ Вот негодница! ‒ возмутилась аббатиса и хотела подойти к окну пригрозить посохом.
Но мужчина ее остановил и что-то сказал.
Когда стемнело и детей уложили спать, в комнату тихо пришла настоятельница и подняла Пчёлку. Прямо в сорочке и с распущенными кудрями ее куда-то повели. Неподалеку от основного здания приюта располагалась постройка, настоятельница велела девочке зайти в нее, а сама осталась дальше.
Внутри, в темноте девочка задрожала, потирая босые ступни друг о друга. Появился тусклый свет лампы. В помещение кто-то вошел. Девочка узнала то самое пальто и большие узорные пуговицы на нем. Мужчина подозвал ребенка, начал мягко разговаривать и успокаивать. Он дал ей полный монет мешочек, сказав, что это подарок за ее внимание. На эти деньги она сможет очень долго покупать себе сладости. Пчёлка не понимала о происходящем, страх вроде бы прошел. А сладостей очень хотелось, раз в месяц в аббатство приезжали торговцы вкусностями, однако аббатиса никогда не покупала ничего детям, только себе и настоятельницам.
Девочка замечталась о сахарных фигурках и не заметила, как мужчина поднял ее сорочку. Когда почувствовалась боль, она вскрикнула, а мужчина закрыл ей рот своей большой ладонью.
Вскоре Пчёлка вылетела из постройки со слезами на глазах и в ужасе. Она пробежала дальше от ожидающей настоятельницы и ринулась в сторону леса. По пути она бросила мешочек с монетами, который ударился о широкое дерево и отлетел. Настоятельница все-таки догнала беглянку и схватила. Ее вернули в приют и в испачканной сорочке уложили в кровать.
Утром наивная сирота побежала к аббатисе в надежде на помощь и по глупости всё рассказала ей. Но она ведь и так знала и позволила этому случиться. За угрозу в свой адрес, что девочка расскажет обо всем епископу, аббатиса избила ее посохом и приказала закрыть в пустой кладовой.
Проходили дни. Измученная девочка вынужденно попросила прощение у аббатисы и тогда ее выпустили, вернув в общую спальню. Произошедшее в постройке и происходящее здесь не давало покоя, терзало и мучало. Время тянулось долго, казалось вечностью.
2
Девочка стала подростком, ни на мгновение не забывая о том, что с ней сделали. И однажды она решилась на побег. Она вспомнила о мешочке с монетами и примерном месте, где его бросила.
На очередной прогулке во дворе девочка незаметно отдалилась и, обладая худощавой фигурой, смогла пролезть между железных прутьев ограды. Прибежав к тому месту неподалёку от постройки, она принялась внимательно искать. Воспоминания той ночи приносили страдания и тревогу, она старалась представлять только тот момент, как бежала. И она вспомнила широкое дерево. Девочка упала на колени и поползла по округе в поисках мешочка. Это был ее единственный шанс. Прошло много времени, шли дожди, грязный мешочек лежал в траве напротив того самого дерева, и искательница его обнаружила.
Ей удалось сбежать. За монету один старик довез ее в крытой повозке до города.
3
Прошло время. Из подростка Пчёлка превратилась в юную девушку. Она снимала комнатушку вместе с подругой в доме одной зажиточной, но не очень порядочной дамы, которая сдавала комнаты на ночь для тех, кто желал поразвлечься с куртизанкой или же любовницей.
Очередной ночью, лежа в одной кровати, подружки вынужденно слушали стоны за стеной и хихикали. Впрочем, повзрослевшую Пчёлку уже мало что поражало, она старалась не пропускать через себя плохое, не обращать внимания или относиться с юмором, даже иронией.
‒ Престарелый банкир снова изменяет престарелой жене… При его-то деньгах и положении он вынужден ютиться в этой дыре, дабы никто даже мысли не допустил его здесь искать, ‒ прошептала подружка.
Пчёлка хихикнула и ответила:
‒ Вот когда он принесет жене в постель вшей, тогда она забегает…
Анна захохотала, принявшись изображать, как богачи судорожно чешутся и дергаются от укусов вшей. В том числе в интимном месте.
‒ Тише, а то банкир снова пожалуется миссис Кровавый рот на мешающий ему сосредоточиться на деле шум, ‒ иронизировала Пчёлка.
Анна закрыла ладонью уста, но не могла остановить смех. Они прозвали хозяйку дома миссис Кровавый рот за ее постоянно растекшуюся вокруг губ яркую краску.
‒ Мне кажется, что меня не возьмут на ту работу, даже с рекомендательным письмом… ‒ переживала Анна.
‒ Даже не думай так, тебя обязательно возьмут, ‒ подбадривала подруга. ‒ В тебе есть всё, что нужно для приличной работы. Не то, что нам приходится делать сейчас…
Девушки вместе работали в большой прачечной, где когда-то трудилась матушка Пчёлки. Девушка часто вспоминала о ней, сердце разрывалось и желало узнать, где же ее похоронили, была ли у нее хотя бы скромная могила? А вот вспоминать увиденное самоубийство было невероятно тяжело, она всеми силами подавляла в себе эти воспоминания, как и воспоминания насилия. Но ночами она часто вздрагивала и просыпалась в поту. Чудилась картина качающегося тела матери на веревке или черное пальто насильника, запускающего руки под сорочку. Темнота, черное пальто, большие руки и больше ничего…
Пчёлка не надеялась получить работу лучше и была уверена, что ей бы не ответили. Но однажды письмо пришло…
4
С тех сохраненных денег, которые дал насильник, девушка смогла купить себе приличной одежды и туфель. Отправилась она в дом работодателя, надев неношеное темно-зеленое платье с высокой горловиной и длинным рукавом, а голову покрыла шляпкой. Волнение было очень велико, сердце стучало в груди.
За несколько монет общественная карета повезла пассажирку туда, куда ей было нужно, в конец одной из улиц для богатых, к дому лорда Рэндольфа Нортэма. Влиятельного господина, входящего в Палату лордов, ‒ знала вся округа.
По пути пара пассажиров вышли, девушка осталась одна. Оживленная улица сменилась уединенной, большие дома вроде особняков стояли на приличном расстоянии друг от друга, предоставляя простор и сохраняя частность. Пассажирка засмотрелась в окно на крайний на улице дом ‒ из него вышла зрелая пара. В мужчине девушка мельком уловила того самого банкира, который развлекался с куртизанками за стеной комнатушки. Увиденное настолько удивило, что девушка случайно стукнулось лбом о стекло, а шляпка съехала.
В сей момент карета затормозила. Пассажирка повернулась и совершенно внезапно обнаружила на сиденье напротив мужчину. Он очень быстро и незаметно оказался внутри. Девушка даже тихо ахнула. Молодой мужчина улыбнулся приятной белоснежной улыбкой, а вот вид его был неопрятный: старый, с дырками черный пиджак, под ним потемневшая от времени рубаха, внизу пыльные штаны, заправленные в грязные сапоги, словно он катался в слякоти. Полоски и даже кусочки грязи девушка также заметила и на пиджаке, ладонях, и даже на шее. Лишь его лицо было белым, с черными пышными бровями и серо-зелеными выразительными глазами. Волосы его были неаккуратно собраны в хвост, пряди торчали с боков.
Царило молчание. Мужчина маняще, но весьма привольно глядел на девушку, а она опускала или отводила робкий взор.
‒ Едете к лорду… ‒ вроде как спросил внезапно он спокойным тоном.
Девушка навела слегка округленные глаза и мгновение подумала.
‒ Да, ‒ вымолвила после. ‒ Откуда вы узнали? ‒ не смогла не спросить.
Мужчина снова улыбнулся.
‒ Так дорога одна, к его дому…
Девушка согласно кивнула, но продолжала пребывать в странном состоянии. То ли волнение, то ли сомнение. Грязный вид мужчины и одновременно его улыбка невольно смущали.
Карета остановилась. Кучер громко объявил о приезде к дому лорда. Пассажирка засуетилась, повесила на запястье сумочку и вознамерилась выйти.
‒ Пальто уже не нужно ‒ теплая погода… ‒ внезапно произнес вдогонку мужчина.
Девушка уже вышла и не поняла, о чем он. Она не смогла обернуться и взглянуть напоследок, подошел кучер, протягивая руку с ее дорожной сумкой. Пассажирка поблагодарила, взяла сумку и направилась к особняку. К воротам вела дорога среди деревьев. Видимо, общественному экипажу было запрещено подъезжать слишком близко. Девушка обернулась, уже будучи дальше, но не смогла разглядеть мужчину внутри. Карета стала разворачиваться.
Новоприбывшая вошла в ворота, сразу обратив внимание на раскинутые сады. Впереди красовался белокаменный трехэтажный дом с колоннами. Девушка едва успела вступить на просторное крыльцо, как услышала громкий голос и увидела хлопотливо приближающегося мужчину. Он прихрамывал, опираясь на трость, и из-за торопливости не просто шел, а подпрыгивал.
‒ Нет, нет, нет! ‒ выдал он, подскочив. ‒ Вам следует пройти к задним дверям для прислуги, через парадные двери имеют права ходить только господа и дамы! ‒ принялся делать в унизительной форме замечания и указывать он.
Вид его был не особо располагающий, взгляд либо с выпученными глазами, либо в подозрительно презрительном прищуре. А острый нос, как у ворона, то и дело клюнет. Его черные волосы были разделены на ряд и прилизаны, особенно челочка на лбу, будто засаленная. Наивную гостью удивило, как просто мужчина догадался, кто она, и тут же исключил обращение «дама».
‒ Туда… ‒ указал тростью мужчина, выражая недовольство.
Девушка направилась за ним.
‒ Эмилия, вроде так? ‒ уточнил он по пути.
Растерянная новоприбывшая, неся тяжелую сумку, вздохнула и подтвердила.
‒ Меня зовут Эдвин, для вас и остальной прислуги ‒ мистер Брэдшоу, ‒ деловито сообщил он. ‒ Я ‒ старший слуга в доме и личный слуга леди, ‒ пояснил далее.
Эмилия в понимании кивала. Теперь она убедилась, почему на нем приличный костюм из дорогой ткани и начищенные туфли. Они вошли в дом, новоприбывшая попала в коридор.
‒ Там спальни слуг, которые проживают в доме для удобства хозяев, ‒ сообщил Эдвин, показав на правое ответвление. ‒ Слева будет несколько подсобок, там же спуск в подвал, а прямо мы сейчас выйдем на кухню.
Войдя на кухню, Эмилия увидела большой разделочный стол, кухонную утварь и всевозможные принадлежности. Дальше стоял небольшой обеденный стол для прислуги и жесткие стулья. Лишь на одном лежала мягкая подушечка. Девушка сразу подумала, что это стул сего командира ‒ Эдвина. Суетливый лакей принялся тыкать тростью на присутствующих работников, возмущенно раздавая упреки.
‒ Почему обед еще не готов! Уже полдень! ‒ на повышенном тоне говорил он.
Пар стоял столбом, повар и повариха вовсю трудились у печей. Молоденькая служанка бегала от шкафа к шкафу, собирая приборы для подачи на стол. А юноша хлопотливо натирал чайник и чашки.
Увидев новоприбывшую в красивом для него платье, сей юноша едва не выронил фарфоровую чашку. На него грозно, с поджатыми губами кинул взгляд Эдвин. Эмилии вдруг стало забавно, она случайно издала голосовой звук. Надоедливо суетящийся Эдвин подпрыгнул в ее сторону и, нагло указывая тростью, уточнил:
‒ Вам весело?
Девушка тут же сделала серьезное и виноватое лицо, ответив:
‒ Никак нет, сэр.
Эдвин вновь бросил свой коронный отталкивающе прищуренный взор и отвернулся.
‒ Глэдис, ты отнеси приборы на стол вместо Хильды, а она пусть покажет чужеродной ее комнату и выдаст одежду, ‒ велел Эдвин.
Зрелого возраста Глэдис отвлеклась от готовки, а молоденькая Хильда оставила приборы и направилась выполнить приказ.
По пути Хильда представилась и сразу сказала, что все уже знают имя новой прислуги. Им было известно о пополнении. У чернявой Хильды было круглое лицо и мелкие черты, маленький носик почти не видно, его будто вдавили. Ростом она обладала невысоким, ниже Эмилии, а фигурой плотнее. В целом внешний вид ее располагал, милая улыбка и тоненький голосок.
‒ Не обращай внимания на мистера Брэдшоу, он ведь старший слуга, потому и ведет себя с нами, как хозяин… ‒ ободряюще сказала Хильда.
Эмилия улыбнулась и кивнула. Хильда открыла дверь комнаты девушки. Там было простенько, но лучше, чем в публичном доме миссис Кровавый рот, и с потолка не капало. А кровать мягче и удобнее, и самое главное ‒ чище белье.
Заметив на наволочке вышитую букву, Эмилия узнала ее. Такое белье приносили в прачечную, где она работала. Хильда подтвердила, что постельное белье прислуги увозят, а постельное хозяев стирают сами, личные прачки лорда и леди. Негоже полоскаться вещам богачей в общей воде со всеми остальными простыми смертными. Хильда открыла комод и вытащила оттуда рабочую одежду. Это были черное закрытое платье, фартук и чепец. На смену было второе платье и еще несколько белых фартуков. А также выдавали туфли без каблука, дабы прислуга не стучала по полу и ходила по дому тихо. Эмилия примерила туфли, они оказались ей слегка велики.
‒ Ну, ничего, не выпадешь, ‒ бодренько сказала Хильда. ‒ Это лучше, чем когда жмут.
‒ Лучше, когда по размеру, ‒ тихо ответила Эмилия, про себя не довольствуясь такой обувью.
Хильда сказала скорее одеваться и приходить на кухню. Нужно подавать обед.
‒ Потом разберешь сумку и всё остальное, поторопись, ‒ добавила она, увидев, что новоприбывшая собралась доставать вещи.
Когда служанка ушла, Эмилия стала переодеваться. Чепец тоже оказался ей мал, ее собранные пышные кудри не вмещались в него. Пришлось надеть чепец повыше, а волосы собрать внизу. Дабы не хлябать в туфлях, девушка оторвала по кругу от сорочки полоску ткани, сделала из нее два кусочка и засунула в нос туфлей, а затем обулась.
5
Вскоре новая служанка пришла на кухню. Едва переступив порог, она получила в руки поднос с фарфоровой супницей и тарелками.
‒ Осторожно неси в столовую и поставь супницу на середину стола, ‒ объяснительно сказала Хильда.
Из кухни вели двери в столовую и сейчас стояли открытыми. Эмилия вошла в помещение и изумилась красоте. На окнах висели цветастые шторы с ламбрекенами, стояли колонны с узорной базой и капителью, длинный стол был застелен белой скатертью, на нем стояли вазы с цветами и позолоченные канделябры с чашами в виде роз. В мраморном камине горел огонь. Над камином висела картина. На ней был искусно изображен сидящий мужчина с гитарой в руках, взгляд его держался опущенным, как и слегка голова. На рукавах были видны кружева от дорогой рубашки. По знакомому подсвечнику, который украшал сей стол и сию картину, Эмилия подумала, что это может быть кто-то из членов семьи или друг.
Она аккуратно поставила тяжелую супницу на стол и начала расставлять тарелки. Их было семь. «Весьма немаленькая семья», ‒ подумала Эмилия. Пока она в задумчивости делала свое дело, в столовую вошли. Девушка двигалась спиной, поставила последнюю тарелку и обернулась. Увидев вблизи мужчину, она случайно ахнул, щелкнув ртом.
‒ О, простите, пожалуйста, я не видела вас, я не хотела, простите… ‒ принялась встревоженно оправдываться служанка.
Перед ней стоял высокий мужчина зрелого возраста, светловолосый, с уложенными прядями, некоторые из них торчали и вились. Его большие голубые глаза с морщинами вокруг них ‒ смотрели на служанку, выдающийся длинный нос выдохнул воздух, а тонкие губы вдруг растянулись в улыбке.
‒ Всё в порядке, ‒ произнес господин.
Не успела Эмилия отреагировать, как в столовую вскочил Эдвин.
‒ Лорд Рэндольф, добрый день. Надеюсь, ваша новая служанка не утрудила вас… ‒ заговорил он приторно угодливым голосом с противной улыбочкой, немного согнувшись для показа почтения.
Эмилии же он шустро указал на дверь кухни, бросив резко изменившийся хмурый взор. А к лорду вернул уже добрейший. Девушка даже удивилась, как умело и быстро меняется Эдвин. Она откланялась и поспешила на кухню.
Эдвин заметил позабытый на столе поднос и незаметно закатил глаза, плохим словом вспомнив новую служанку. Благо вошла Хильда, лакей, пока помогал присесть лорду, дернул головой на поднос и указал ей.
На кухне Эмилия встала за дверью и пыталась восстановить дыхание.
‒ Что, первый день, а уже промахи и укоры мистера Брэдшоу… ‒ с искренней улыбкой, позитивно сказал ей молодой слуга.
‒ Лео, не приставай, помоги лучше повару, ‒ одернула его Глэдис.
Эмилия улыбнулась в ответ. Лео показался открытым и милым. Паренек был невысокого роста, мелкого телосложения, с забавными оттопыренными ушами и розовыми щеками.
Вошла Хильда с подносами и, увидев девушку, решила шепнуть ей:
‒ Ты должна делать всё правильно и слушаться Эдвина, иначе может быть плохо…
Затем она прошла дальше. Эмилия понесла еще один поднос. Руки ее тряслись от волнения, было очень страшно сделать что-либо не так при главе семьи, который сидел за столом на центральном месте, читая газету. Он вроде бы не обращал внимания на прислугу, но на Эмилию поднимал взор, слегка опуская газету.
Вскоре собрались остальные члены семьи. Эмилия выглядывала в щелочку двери из кухни. В столовой вокруг дам и господ подпрыгивал услужливый Эдвин, Хильда во всем содействовала и обслуживала. Позади Эмилии подошел Лео и шепнул:
‒ Как тебе лорд ‒ один из самых влиятельных господ в городе?..
Перед глазами девушки промелькнула первая неудачная встреча с хозяином. А вот его спокойная реакция и приветливые слова ‒ подкупили.
‒ Я представляла его другим, каким-то напыщенным и чопорным… ‒ тихо ответила она.
Раздалась усмешка Лео. Но он больше не сказал о лорде, а стал представлять остальных присутствующих.
‒ Справа от лорда ‒ его супруга леди Генриетта…
Вмешалась на удивление услышавшая беседу Глэдис:
‒ Леди не терпит длинных и вызывающих имен у прислуги, поэтому мистер Брэдшоу, когда прочитал твое письмо, сразу велел нам всем называть тебя просто Эмилия…
Девушка озаботилась, ее думы прервал Лео, добавив:
‒ А у самой леди полное имя знаешь какое завихористое… Я даже забыл, ‒ хихикнул в конце речи.
‒ Леди Генриетта Хедвига Мария Кристина Астрид, урожденная графиня фон Рэйвниц, ‒ произнесла Глэдис.
Эмилию не особо интересовало полное имя леди, однако слово «Рэйвниц» ее вдруг смутило. Показалось, что она где-то слышала эту фамилию, но не могла понять, где и когда. Отвлек Лео:
‒ Рядом с леди сидит их с лордом старший сын ‒ барон Максимилиан, возле него его супруга ‒ Сара, теперь тоже баронесса, напротив нее их дочь ‒ леди Сесилия, слева от лорда располагается их с леди средняя дочь ‒ баронесса Марджери, а после нее, возле леди Сесилии ‒ младший сын глав семьи ‒ сэр Джереми.
‒ А почему у всех детей есть титулы, а у младшего нет? ‒ обратила внимание Эмилия и уточнила.
‒ Ну… лорд и леди их получили в качестве титулов учтивости для старших детей. А младшему уже не досталось. Это как проснуться самым последним и остаться без каши на завтрак… Верно, Фил? ‒ позабавился в конце Лео, обратившись к повару.
Пожилой повар отмахнулся и напомнил, что это было лишь один раз. Он тогда не рассчитал и позабыл о новеньком слуге. Эмилия улыбнулась на историю и вернула взгляд на членов семьи. Они все были чем-то похожи, но при этом очень разные.
Взор, конечно, сразу падал на статную леди Генриетту. Для своего зрелого возраста она выглядела прекрасно. Тонкая талия в корсете, линия декольте и шея почти без возрастных изменений, овальная форма подтянутого лица, за исключением морщин вокруг голубых глаз, а также в необычной улыбке, при которой образовывались складки возле носа с боков, отчего зрительно казалось, что радость напускная, словно леди зажата тисками манер приличия и статусной важности. Из всего у нее выделялся только длинный, нависающий нос. Одета она была в шелковое платье и украшена роскошными жемчужными прикрасами. Светлые волосы без видимой седины собраны в объемную прическу. Леди держала приборы и трапезничала весьма манерно, точно это отдельный вид искусства. И всё же ее радостное лицо отдавало чрезмерной горделивостью, а пронзительный взгляд холодностью, будто он не глубокий океан, а ледяная глыба, до самого дна.
Эмилия перевела взор на дочь леди. Она выглядела дорого, в шикарных украшениях и платье, но ее неказистое лицо контрастировало с бриллиантами. Маленький рот с тонкими губками постоянно двигался, то один уголок, то второй, то оба перекашивались. Короткий вздёрнутый нос дергался, а далеко посаженные серые глаза имели особенность казаться раскосыми. Лицо ее будто плыло, а странная мимика придавала еще больше несуразности. Совсем не сравнить со статной, яркой матерью. У Марджери были выпущены передние пряди волос, которые постоянно ей мешали и окунались то в суп, то в соус. Характер ее было трудно сразу распознать, взгляд не выдавал явных эмоций и настроения, скорее баронесса была этакая тихоня с тайными мыслями в голове.
Ни на мать, ни на отца Марджери не была похожа, как показалось Эмилии. Старший сын Максимилиан был брюнетом, что уже выделяло его среди всех. Приятная для мужчины средних лет внешность, крупные черты лица, кустистые брови слегка нависали над синими глазами, забирая привлекательность и придавая суровость. И тоже было трудно сказать, на кого похож старший сын четы. Этакой эффектности и броскости во внешности от леди не перенял никто, разве что младший сын ‒ Джереми. Его разрез ясных голубых глаз напоминал перевернутую каплю, материнский нос и узорные губы, даже слишком пухлые для мужчины. На вытянутом подбородке красовалась ямочка, а светлые волнистые волосы игриво покачивались на голове. Он часто улыбался. Эмилия сравнила его улыбку с улыбкой незнакомца в карете, но поняла, что здесь она более замысловатая, слащавая и оттого слегка напрягающая. Некое лукавство присутствовало в юноше.
Раздался громкий смех леди Сесилии. Пожалуй, она была одним из самых любимых и набалованных членов семьи. Ей было лет четырнадцать-пятнадцать. Но по внешнему виду и раскрепощённости ее вряд ли можно было назвать подростком. Она, как скороспелый фрукт, повзрослела и расцвела раньше своих сверстников. Младшая леди ерзала на стуле, покачивалась, игриво махала за столом рыжими волосами, сворачивала губки бантиком и хлопала мелкими светло-карими глазками. В улыбке у нее забавно округлялись щечки, и только в те моменты она была похожа на дитя. Рыжие густые волосы Сесилия, очевидно, переняла от матери ‒ супруги Максимилиана. У Сары были подобные, но цвет менее ярко выражен, виднелась седина, волосы ее будто редели. Она кого-то напомнила Эмилии, но девушка не могла понять, кого именно. В отличие от вертлявой дочери, Сара сидела смирно, не шелохнувшись, точно статуя. Вела себя скромно в доме влиятельных родителей мужа. А внешностью обладала более привлекательной, чем дочь. Не зря говорят, что природа на детях отдыхает.
Леди Генриетта явно была хозяйкой положения, стола и даже дома. Ее лидерские и барские замашки бросались в глаза наблюдающей Эмилии. Но при этом она не повышала голоса, резко не жестикулировала. Сдержанным тоном говорила и даже попрекала, например, Хильду за промашки в работе. Только взгляд ее выражал будоражащий холод, а лицо в натянутой улыбке ‒ пренебрежение. Показалось, лорд уступал властной супруге, передал бразды правления в доме, его волновало нечто другое, нежели быт. Судя по всему, высокое положение в Палате лордов. Ведь членство и такая работа многого требовали.
‒ Джерри, дорогой, как успехи в университете? ‒ любящим голосом спросила леди Генриетта.
На что юноша вдруг всполошился и ответил резко:
‒ Я не Джерри! Хватит меня так называть! Джереми и Джерри ‒ разные имена, сколько можно говорить. Вон, называй Марджери Джерри!
Мать не забывала, что она леди, и не ответила бурной реакцией. Генриетта выдохнула и взглянула на супруга.
‒ Не вмешивай меня в свои нервные срывы… ‒ произнесла Марджери брату.
‒ У меня нет никаких срывов. Матушка меня просто не слушает никогда. Есть только ее мнение и неправильное… ‒ принялся Джереми возмущенно высказываться.
Его явно задевало некоторое поведение властной матери, а может, не некоторое, а любое. После взгляда супруги вмешался отец и велел сыну замолчать. Лорд пользовался авторитетом в семье, а возможно, его слушали и побаивались по другим причинам, например, финансовая зависимость. Джереми надулся, насупился, опустил взор в тарелку и принялся назло громко стучать ложкой. Генриетта тихо вздохнула, понимая о нарочном поведении обиженного сыночка, но ничего не сказала. Сесилии стало смешно, девочка захихикала и тоже взялась скрести ложкой по тарелке. Ей сделал замечание отец. Юная леди опустила ложку и с ироничным выражением лица взглянула на отца.
‒ Скука смертная… ‒ вымолвила она писклявым голоском.
Молодая и авантюрная душа леди требовала развлечений и веселья. Чопорная семья ее, похоже, тяготила.
‒ Скоро прибудет учитель музыки. Сеси, будь готова, ‒ сказал отец.
Сеси закатила глаза и слышимо выдохнула, будто замычала корова.
‒ Братец, это и тебя касается, ‒ добавил Максимилиан юноше.
Джереми продолжал сидеть с нахмуренным лицом и проигнорировал. Дети семейства явно не хотели заниматься музыкой, а вот Эмилия задумчиво взглянула на картину над камином и могла лишь мечтать о музыкальных инструментах и учителе. Раздался голос Марджери:
‒ Что с него толку, он совсем не занимается, учитель уже не раз жаловался…
На нее устремил возмущенный взор Джереми и вдруг заявил:
‒ Ты забыла сказать, что я разбил новую гитару прямо перед этим снобом учителем ‒ вдребезги!
‒ Вандал. А еще требовал себе титул. Всё, к чему ты прикасаешься, портится, ‒ заявила в ответ сестра, характерно «ерзая» ртом по лицу. Уголок опустился в недовольстве, ноздря вскинулась.
Джереми показательно посмеялся и не остался в долгу.
‒ Можно подумать, ты у нас титулованный талант… К титулу не прилагается дар поэта, ты даже двух строчек сама связать не можешь! ‒ выдал юноша.
Марджери невероятно задели слова, она сделала глубокий вдох через рот и поджала плечи.
‒ А ну, перестаньте! ‒ вмешался и повелел лорд.
Отец грозно глянул на Джереми, а тот обиженно подскочил и направился на выход.
‒ Сынок… ‒ обратилась Генриетта, однако супруг попросил ее оставить непослушного сына одного.
‒ Это невыносимо, ‒ решила высказаться Марджери. ‒ Джереми самый младший, а ведет себя тут будто хозяин. Он никого не уважает. Матушка, это ты его разбаловала.
Генриетта не спеша прожевывала картофель, глядя в свою тарелку, и, судя по всему, понимала о сказанной правде. Младшенький ‒ самый любимый? Вот только уязвленный Джереми так не считал, показалось Эмилии. И теперь она догадывалась, что одна из важных причин ‒ это отсутствие титула.
Вечер подходил к концу. Служанки убрали со стола. Перед тем как отпустить всех отдыхать, старший Эдвин обратился к Эмилии.
‒ Еще один подобный промах с подносом или не дай бог с хозяевами, то вылетишь отсюда. На твое место желающих много, ибо лорд и леди не скупятся платить прислуге.
На смущенную Эмилию сочувственно посмотрел Лео, однако не мог вступиться и перечить Эдвину.
‒ Ты поняла? ‒ с показом пренебрежения уточнил лакей.
‒ Да, сэр, ‒ ответила, держа эмоции в себе, девушка.
После этого всех отпустили.
6
Позже в комнату Эмилии пришла Хильда. На голове ее были веревочки для завивки волос. Увидев, как девушка расчесывает кудри, она ревностно сказала:
‒ Везет тебе, не нужно постоянно мучиться с этой завивкой и любая прическа смотрится красиво.
Эмилия в сорочке стояла у комода, на котором маленькое зеркальце, положила расческу и вдруг загрустила. Ей показалось, что здесь тоже не ее место. Она возлагала большие надежды на сию работу, но получила совершенно другое.
‒ О, перестань, этот Эдвин всем не нравится, ты не одна такая… ‒ подбадривала, как умела, Хильда, что получалось порой грубовато. ‒ Понаблюдай, как он унижается перед хозяевами, и тебе сразу станет легче. Это очень смешно, как он прыгает с костылем вокруг леди или лорда. Один раз он даже упал… Мы все тихо позабавились, а он пошел красными пятнами от стыда.
Хильда изобразила падение скакуна и наконец развеселила Эмилию. Они присели на кровать, первая вдруг поделилась:
‒ Я знаю, что нам, служанкам, некуда носить прически, однако есть кое-кто в этом доме, кто мне нравится. Но это секрет, никому не говори…
Эмилия оживилась и хотела узнать имя, но Хильда не сказала.
‒ Вот когда он сделает мне предложение, тогда узнают все…
Эмилия смутилась. Надежды показались ложными. Хильда вдруг заметила торчащие нитки на подоле сорочки и спросила, кто это ей так сшил одежду. Вторая засмеялась, показав туфлю, в которую положила кусочек ткани.
‒ О-о, весьма умно, ‒ ответила Хильда.
Заводная служанка подскочила и побежала на выход.
Ночью Эмилия проснулась от жажды ‒ захотелось пить, а графин она не взяла. Пришлось тихонько выйти. Коридоры слуг вели, как в сторону кухни и подсобок ‒ к малому холлу, где вторая служебная лестница, так и к главному холлу. Оттуда послышался шум. По характерным шагам Эмилия догадалась, что это хромает и упирается тростью в пол Эдвин. Любопытство заставило подойти и выглянуть. Под лестницей остановились леди Генриетта и ее личный слуга, который, судя по всему, был самым доверенным лицом. Леди передала ему конверт. В холле присутствовало слабое освещение настенными бра, рассмотреть детали было трудно.
‒ Передашь это ей лично в руки и больше никому. Смотри, чтобы тебя не увидели, ‒ произнесла и дала наставления леди.
Эдвин принял конверт и резво кивал на все ее слова.
‒ Я всё сделаю, как всегда, четко, Ваше сиятельство, не волнуйтесь, ‒ ответил лакей.
У леди явно был какой-то секрет от семьи и самое главное ‒ от супруга, коли делается это тайно ночью. Эмилия скорее босиком пошагала в свою комнату, позабыв о жажде воды.
7
Утром Глэдис готовила морс, ей помогала Хильда, рядом кружился Лео. Пришла Эмилия, уловив веселую беседу между молодыми. Служанка шутливо гордилась, что ее брат сам мастерит разные вещи, в том числе луки. Лео смеялся, мол, да кому теперь нужны стрелы, когда полно револьверов и ружей для охоты. Глэдис налила морс в стакан и сказала Эмилии отнести для учителя музыки.
Девушка подошла к двери музыкальной и хотела постучать, как вдруг услышала писклявый голосок Сесилии.
‒ Как ты мне надоел со своими нотами. Лучше бы заинтересовал юную особу чем-то действительно важным… ‒ говорила, хихикая, девочка.
Учитель одернул ученицу и строго сказал опустить платье. Эмилия опешила от услышанного. Сеси это явно не понравилось, раздалось ее недовольное фырканье.
‒ Если ты будешь мне докучать, то я скажу отцу, что ты пристаешь ко мне! И окажешься ты очень скоро не в теплом большом доме, а в холодных руинах… ‒ заявила леди.
Эмилия была шокирована поведением девочки. Но еще больше поразил диалог дальше.
‒ Прекратите мне угрожать, леди Сесилия. У меня идеальная репутация, вам никто не поверит. Это же абсурд.
Леди хихикнула.
‒ Поверят, когда проверят. Ведь я уже женщина… ‒ намекнула она на потерю невинности.
Эмилия резко ахнула, но все-таки подумала, что ученица лишь манипулирует учителем и запугивает. Ей пришлось постучать и войти. Учитель в очках с синим стеклом спрятал от служанки взгляд и встал боком. Сеси вновь захихикала, точно избалованный и совершенно невоспитанный ребенок, протянула руку и взяла стакан.
‒ Простите, леди, это морс для вашего учителя, ‒ вырвалось у Эмилии.
Девочка тотчас убрала улыбку, щеки ее опустились, словно с тарелки повисло тесто.
‒ А это не твое дело! ‒ заявила она, а вслед вновь раздражающе захихикала, принявшись осушать стакан. Ее смех напоминал возгласы обезьяны, впрочем, как и манеры.
Эмилия скромно промолчала и направилась на выход. По пути раздался женский голос, сказавший «служанка». Девушка сразу подумала на себя и повернулась. На лестнице стояла Марджери. Она поманила служанку и, когда та поднялась, подала ей мешочек монет.
‒ У меня к тебе личная просьба… ‒ заговорила баронесса. ‒ Сходи в местную церковь, у входа будет ждать одна женщина и передаст тебе кое-что, а ты ей взамен отдашь эти монеты. Не волнуйся, я предупрежу Эдвина о твоем уходе.
Эмилия слегка смутилась, однако не подала виду и, взяв мешочек, согласилась.
‒ Только никому ничего не объясняй, даже Эдвину. Я сама ему всё поясню, ‒ вдруг добавила Марджери, дергая уголком рта и ноздрей с этой же стороны.
‒ Хорошо, миледи, ‒ ответила Эмилия.
‒ Миледи в этом доме только леди Генриетта, а ко мне обращайся по титулу или же Ваша милость, ‒ исправила баронесса. Эмоций она не показала, но, вероятно, ей все же не понравилась оплошность служанки. Затем она пошла наверх.
Эмилия вернулась на кухню. Там был только Лео. Снимая по пути фартук, она сообщила ему об уходе по просьбе баронессы Марджери. Паренек кивнул, а затем вдруг догнал девушку в коридоре и спросил:
‒ Хочешь, я приготовлю к твоему возвращению горячий шоколад?
Эмилия растерялась. Лео добавил:
‒ Я знаю, где хранится очень много шоколада хозяев, я иногда беру его… Шоколада так много, что исчезновение нескольких плиток никто не заметит.
‒ А как же ты его приготовишь на кухне? Мистер Брэдшоу обязательно узнает, ‒ с удивлением уточнила Эмилия.
Лео заулыбался, растягивая на лице розовые щеки.
‒ Я знаю как, ‒ прошептал он. ‒ Если дашь согласие, тогда я тебе покажу…
Любопытство и желание вкусности заставили девушку согласиться. Лео глядел на Эмилию заинтересованным взглядом, в нем поселилась симпатия еще с той первой встречи. Стук на кухне отвлек, и пара разошлась.
Девушка не стала менять рабочее платье, накинула сверху накидку, надела маленькую шляпку, сменила туфли и, повесив сумочку на запястье с мешочком внутри, направилась на выход через задние двери.
Она шла по улице, мимо проходили люди, в основном обеспеченные и дорого одетые, проезжали экипажи. На одной из витрин за стеклом Эмилия заметила роскошное колье с огромным синим сапфиром в виде капли. На драгоценный камень падали лучи солнца и отсвечивали так ярко, точно блеск моря. Девушка невольно остановилась и засмотрелась. Такая вещь стоила целое состояние, ей такой красоты на себе никогда не видать.
Раздался шум и отвлек от мечтаний. Из двери сего салона вышел мужчина. На нем были пальто-крылатка в пол и шляпа. Всего лишь служанка ощутила неловкость перед господином и опустила взор, скромно направившись мимо.
‒ Чудное колье… ‒ произнес вдруг джентльмен.
Эмилия невольно повернулась и в сей момент внезапно поняла, что уже видела данного мужчину. Поначалу она пребывала в замешательстве и не могла вспомнить. А когда он улыбнулся, то в ее голове пронеслась картинка той встречи в общественной карете. «Не может быть…» ‒ подумала она. Глаза округлились от удивления.
‒ Но слишком вычурное, такое не подошло бы столь чистой, нежной натуре и не украсило тонкую лебединую шею… ‒ еще неожиданней добавил мужчина.
Эмилия потеряла дар речи и не могла собрать мысли, пребывая под впечатлением.
‒ Простите, ‒ вымолвила она единственное и спешно отвернулась.
Сердце громко билось в груди, странная встреча и диковинный, непонятный то ли простолюдин, то ли господин ‒ вызвал яркие эмоции вперемешку с тревогой. Эмилия быстро шла и подальше обернулась, однако мужчины уже не было.
Позабыв обо всем, она, погруженная в свои мысли, подходила к церкви и случайно зацепилась накидкой за ветку дерева. В суете дергая ткань, Эмилия увидела, что возле дверей уже стоит женщина и ожидает. Нужно было поторопиться. Девушка отцепила накидку, шагнула и вдруг… узнала в женщине ту самую настоятельницу аббатства ‒ помощницу аббатисы, которая отводила ее к насильнику. Дыхание перехватило, по телу побежала дрожь. У храма стояло олицетворение настоящего зла. Эмилия застопорилась у дерева, раздумывая, как поступить. Уйти она никак не могла. Единственное, что сообразила девушка, это вытащить пряди волос из-под шляпки и прикрыть часть лица.
Набрав побольше воздуха, опустив голову, она пошла навстречу.
‒ Я от баронессы Марджери, ‒ вымолвила девушка и сразу подала мешочек.
В то мгновение, глядя на мешочек, она вдруг заметила сходство с тем, который когда-то дал ей насильник. Плотная ткань очень темного цвета с болотным оттенком показалась знакомой. Настоятельница взяла монеты и в ответ подала свой мешочек серого окраса и большего размера. Эмилия скорее положила в сумочку и попрощалась. Настоятельница произнесла:
‒ Передайте мои наилучшие пожелания уважаемой баронессе…
Эмилия резво покивала, затем поспешила скрыться из виду. Похоже, настоятельница ее не узнала.
Весь обратный путь ладони девушки мокли, а в груди давило от ненавистных воспоминаний и встречи. Была бы ее воля, она бы выколола глаза сухой веткой сей лживой служительнице Бога. Вместе со страхом внутри кипела злость.
Эмилия настолько погрузилась в себя, что оступилась на пороге дома и упала. Из сумочки выпал мешочек. Пока никто не видит, девушка поднялась, взяла вещь и поспешила к себе.
В комнате она пощупала мешочек, внутри было нечто непонятное то ли округлой, то ли прямоугольной формы. Интерес заставил заглянуть. Там лежали всего лишь восковые свечи. «И только? Странно…» ‒ подумала Эмилия. К чему тогда секретность и именно эта настоятельница из дальнего аббатства? Ведь свечи можно приобрести много где в городе.
В дверь громко затарабанил Эдвин.
‒ Баронесса уже ждет тебя! Где ты шляешься?! ‒ кричал с возмущением он.
Эмилия скинула шляпку и накидку, затем вышла.
‒ Я уже иду, ‒ твердо, сдержанно, но с показом нрава ответила она ненавистному лакею.
Он поджал губы и прищурился, подумывая о нахальности служанки, однако ничего более не сказал, кроме места нахождения Марджери.
Баронесса ожидала в своей спальне. Эмилия пришла и протянула руку с мешочком. Марджери резко выхватила, а второй рукой махнула уходить.
‒ За услугу можешь попросить у Эдвина пораньше уйти отдыхать, ‒ сообщила баронесса и закрыла дверь.
Служанка ощущала легкую растерянность, стоя у самой двери. Затем пошла по коридору. Неожиданно раздался голос.
‒ Нимфа… ‒ произнес Джереми в приоткрытых дверях комнаты.
Эмилия непроизвольно повернулась на звук. Юноша давил улыбочку, провел языком по губам, обсматривая девушку с ног до головы.
‒ Ты новая служанка… Какая прелесть… ‒ добавил он приглушенным голосом, с озабоченностью.
‒ Простите, сэр, ‒ произнесла ошарашенная Эмилия и вознамерилась пойти дальше.
Однако Джереми вышел в коридор и недовольно заявил:
‒ Я разве тебя отпускал? В нашем доме прислуга себя так не ведет, ‒ нахмурился он.
Эмилии пришлось вернуться и встать перед господином с опущенной головой.
‒ Вы что-нибудь желаете, сэр? ‒ вытащила она из себя.
‒ Желаю. Первое ‒ называй меня барон, а второе ‒ принеси мне виски, ‒ заявил Джереми.
Служанка приняла и откланялась. На кухне она спросила Хильду, где хранится виски. Та торопилась выполнить веление Глэдис ‒ разделать рыбу, руки ее были испачканы. Она указала на подвал в подсобке.
Эмилия вошла в подсобное помещение, там было много вещей от мешков до белья. Дверца в подвал была не заперта, внутри хранились бутылки алкогольных напитков. Эмилия не знала, что именно выбрать из всего многообразия, и взяла наугад. Поднимаясь из подвала, девушка наткнулась на Лео и едва не выронила бутылку от неожиданности.
‒ Ты меня напугал, ‒ возмутилась она.
‒ Шоколад готов… ‒ тихо произнес слуга.
‒ Мне сейчас некогда, придется выпить тебе.
Но Лео не хотел сдаваться и сказал, что будет ждать девушку неподалеку от дома среди деревьев.
Эмилия понесла стакан виски. В холле ее заметила идущая к парадным дверям Сара и решила уточнить, для кого этот поднос.
‒ Для барона, Ваша милость, ‒ ответила, не подумав, служанка.
Сару вдруг поразил ответ, ведь она подумала на своего мужа. Во взгляде ее проявилась опасливость.
Эмилия подошла к двери спальни Джереми, она была приоткрыта. Служанка попросила разрешение войти, раздались согласные слова. Девушка пошла к столу, в комнате никого не было видно. Она поставила стакан и хотела повернуться, как вдруг позади оказался Джереми и схватил ее за талию. Юноша принялся поднимать ее и мотать в стороны, громко смеясь.
‒ Отпустите меня! Отпустите! ‒ закричала Эмилия.
Джереми было крайне весело, он развлекался и лишь больше заводился от возмущения девушки.
‒ Не сопротивляйся, нимфа, я для тебя господин, ‒ сказал бодрым тоном юноша, продолжая тягать ее.
Эмилия вырывалась, пыталась делать шаги и случайно задела стакан виски, который упал, по столу растекся алкоголь. Джереми наконец отпустил служанку, содеянное с виски ему крайне не понравилось.
‒ Ты что наделала, криворукая! ‒ забранился юноша.
Эмилия была охвачена паникой и ужасом, сотворенное принесло ей ненавистные воспоминания о насилии. Девушка ничего не ответила и ринулась на выход.
Она бегом спустилась, в кабинете шум услышал лорд. Эмилия выскочила на улицу через задние двери и понеслась в сторону леса. В другой стороне ее ждал Лео с кружкой шоколада возле маленького, уже потушенного костра.
Девушка забежала в лес, и, поняв, что находится уже где-то в чаще, остановилась. Тяжело отдыхиваясь возле дерева, Эмилия огляделась. Обволокла приятная тишина, лишь листва издавала шелест. Природа помогала найти успокоение, девушка присела возле ствола и опустила голову.
Неожиданно послышались звуки музыки. Это очень удивило, ведь вокруг лес. Эмилия встала и пошла на звук. С каждым шагом становилось слышно лучше. Она поняла, что это гитара. Вскоре показался просвет, впереди увиделась каменная скамья, а на ней спиной сидел человек. Эмилия осторожно переступала, дабы он не услышал, и подбиралась ближе. Мелодия звучала завораживающе, спокойная, романтическая, но при этом немного грустная, заставляющая задуматься. Внезапно девушка наступила на сухую палку, которая хрустнула, и человек прервал игру. Он повернулся вполоборота и приятным мужским голосом произнес:
‒ Не нужно прятаться, я вас ждал…
Слова очень удивили и заинтриговали. Тогда Эмилия подошла ближе. Сидящий мужчина поднял на нее взгляд и улыбнулся. И вновь та самая улыбка…
‒ Это вы… ‒ в растерянности вымолвила оробелая девушка.
‒ А это вы… ‒ шутливо ответил мужчина и встал.
На нем вновь была та старая и грязная одежда, в которой его впервые встретила Эмилия, а черные волосы всё также небрежно собраны.
‒ Я не понимаю, ‒ сведя брови, с настороженностью сказала девушка. ‒ Так кто вы? Солидный господин или… ‒ вдруг замешкалась она.
‒ Или нищий грязнуля, который будто зарылся в земле… ‒ сам озвучил мужчина.
Эмилии стало неудобно за подобные мысли, ибо она и сама на грани нищеты.
‒ А вам бы как хотелось? Вы бы выбрали вести диалог с дорого одетым господином или с дешевым простолюдином? ‒ неожиданно задал странные вопросы собеседник.
Право, девушка совсем растерялась, слова вызвали недоумение, но в голову всё же пришли мысли. Ей почему-то захотелось ответить.
‒ Дешево ‒ не значит плохо, а за дорогим внешним видом часто скрывается пустота…
Мужчина похвально улыбнулся и кивнул на слова, но добавил:
‒ Однако же, увидев меня тогда в карете, вы смутились, вам стало неприятно. И я подумал, что, увидев меня в дорогом костюме, вы проявите больше симпатии. Но я ошибся. Богатые люди у вас вызывают меньше доверия, вас пугают их возможности, их желания, которые они воплощают в жизнь гораздо легче и чаще, чем простолюдины…
Речь сбивала с толку и смущала Эмилию, но в то же время заставляла задуматься и даже согласиться. Собеседник вызывал интерес, особенно тем, что совершенно не похож на других. Ни богатых, ни бедных. Вновь промелькнули воспоминания о насилии, а теперь еще и о домогательствах Джереми.
Мужчина сделал шаг ближе и, глядя в ее глаза пронзительным взором, спросил:
‒ Кто вас так напугал, что вы были готовы бежать в лес без оглядки?
Эмилия сомневалась, можно ли рассказывать постороннему, да еще и странному человеку о таком. О таких… Но ей было обидно и больно, одиночество и нужда в ком-то близком, кому можно не стесняясь высказаться, подталкивала открыться.
‒ Это сын лорда Рэндольфа. Он повел себя очень некрасиво, ‒ выбирая слова, кратко поделилась девушка.
Послышалась усмешка собеседника.
‒ Некрасиво ‒ это то, как он схватил вас?.. Сомневаюсь, что это подходящее слово.
‒ Откуда вы знаете о произошедшем? ‒ удивилась Эмилия.
‒ Кто же не знает семью лорда. Весь город знает, только не всем известно, что происходит за закрытыми дверями в доме порядочных лорда и леди… ‒ завуалированно, с уходом от вопроса ответил мужчина. ‒ Представляю, что сын лорда себе позволяет, когда никто не видит. Наверняка у него есть свой секрет… ‒ интригующе добавил он.
Эмилия с интересом слушала собеседника, в голове забегали мысли о тайнах в семье лорда.
‒ Так вы знакомы с семьей лорда? ‒ в смятении уточнила она.
‒ Можно сказать и так…
Эмилия только разомкнула уста спросить, как вдруг послышался отдаленный голос. Это Лео искал в лесу пропавшую девушку. Юноша кричал ее имя и приближался. Эмилия попыталась разглядеть среди деревьев и сделала шаги навстречу. Но когда повернулась обратно, то увидела лишь пустую скамью. Ни собеседника, ни гитары.
Лео увидел беглянку и подбежал. Он непроизвольно обнял ее, точно родную.
‒ Я переживал, что ты потерялась! Повар заметил, как ты побежала на улицу, ‒ заговорил он. ‒ Что случилось?
Но Эмилия почему-то не хотела ему рассказывать о Джереми, было неудобно и даже стыдно, и разом страшно потерять работу.
‒ Э-э, ничего особенного… Мне просто стало плохо, нужен был свежий воздух, ‒ поведала она.
‒ И для этого ты убежала в чащу леса? ‒ не понимал, хлопая глазами, наивный юноша.
Его забота и проявление эмоций воспринялись умиленно. Эмилия улыбнулась, поблагодарила за поддержку и за ее поиски, а затем поспешила в дом.
На кухне уже ожидал негодующий Эдвин, упираясь одной рукой в бок, а второй тростью в пол. Увидев вошедшую служанку, он подскочил и совершенно внезапно стукнул основанием трости по носу ее туфли. Получив удар в стопу, Эмилия опешила, это произошло столь быстро и резко, она и подумать не могла о подобном рукоприкладстве. Ахнув и дернув ногой, нахмуренная девушка хотела возмутиться, однако Эдвин опередил. Уставившись презренным взглядом на служанку, он заявил:
‒ Если еще раз выкинешь нечто подобное, а именно: беготня по дому хозяев или разлитый напиток по столу, то моя трость уже будет применена в полную силу. Я тебя предупредил в последний раз, негодница!
Эмилия потерянно хлопала глазами, смотреть в полные ненависти очи Эдвина стало очень трудно, одолел страх наряду с воспоминаниями из детства, когда аббатиса била ее посохом по рукам. Пальцы ее непроизвольно задергались, словно прошлое перешло в настоящее.
Внезапно не выдержал и вмешался Лео.
‒ Мистер Брэдшоу, вы преувеличиваете свои полномочия… ‒ взволнованно, подергивая плечами, произнес он.
На юношу взглянула Хильда. Эдвин тут же подскочил к нему и, указывая громоздкой бронзовой ручкой трости прямо в лицо, ответил:
‒ Преувеличиваешь свои полномочия ты, когда воруешь шоколад хозяев…
Молодой слуга перепугался и занервничал, сразу выдав себя огорошенным выражением лица и разинутым ртом. Эдвин в подозрительности прищурился и добавил:
‒ Я так и думал, что это ты.
Лакей ранее лишь догадывался, а теперь же убедился, кто берет шоколад. Остальные слуги стояли молча, с опущенными головами. Эмилия обратила внимание на странную реакцию Глэдис: на словах о шоколаде женщина дернулась и на мгновение зажмурилась. Похоже, она оказалась предателем.
Эдвин фыркнул в лицо Лео, будто бык на красную тряпку, и резко отвернулся. Увидев, что остальная прислуга без дела, он, стуча о пол тростью, воскликнул:
‒ Что встали как вкопанные! За работу!
Слуги разбежались кто куда. Глэдис подвинула на столе поднос с чайными принадлежностями и сказала отнести в гостиную для баронессы Марджери и ее семьи. Это немного удивило Эмилию, она не знала, что у дамы есть своя семья.
Служанка вышла из столовой, в главный холл вошел мужчина приятной наружности, держа на руках мальчика. К ним подбежала Марджери и со слезами на глазах, радушно приветствовала, поглаживая по пути ребенка.
Мужчина положил мальчика на софу и сел возле его ног, а Марджери напротив. Она гладила ребенка по голове, поглядывая на мужчину с милым выражением лица, влюбленным взором.
‒ Ему не лучше сегодня? ‒ спросила она.
‒ Немного получше, в больнице доктор дал новую настойку, ‒ рассказывал отец малыша.
Эмилия налила чай и подала мужчине. Принимая чашку, он задел ее пальцы своей ладонью и вдобавок улыбнулся. На это обратила внимание Марджери, лицо ее на мгновение перекосило, затаённый и безулыбчивый взгляд направился на юную служанку.
‒ Дорогой, ‒ нарочно отвлекала она мужа на себя. ‒ А как там поживает твоя матушка? Ей тоже нездоровилось недавно. Я скучаю по ней, хотела бы навестить вместе с тобой. И сыночком… ‒ добавила о ребенке в конце, словно сначала позабыла о нем.
Эмилии показалось, что баронесса души не чает в своем красивом муже и всячески старается завладеть его вниманием. Марджери протянула руку в сторону супруга, он поначалу не заметил, попивая чай, а когда супруга хмыкнула, то убрал чашку на столик и подал руку в ответ. Эмилия закончила с чайными принадлежностями и встала, посмотрев на лежащего мальчика. Он выглядел бледненьким, вид определённо нездоровый и невеселый.
‒ Ты можешь идти, ‒ сдержанно, однако с напором произнесла Марджери служанке.
Эмилия тотчас откланялась и направилась на выход. Супруг Марджери неожиданно решил попросить для сына печенье и хотел обратиться к уходящей служанке, но не знал ее имя.
‒ Вы не могли бы… ‒ слегка повысив тон, произнес он.
Эмилия повернулась. Марджери зашевелила ртом и вмешалась:
‒ Попроси Хильду принести нам печенье.
Служанку смутили слова баронессы, но она быстро сообразила о ревности.
Девушка передала веление Хильде. Та была занята чисткой картофеля и недовольно выдохнула.
‒ А ты что? Устала уже? ‒ выказав сарказм, ответила она.
Эмилии не понравилась реакция Хильды, но, держа себя в руках, она спокойно пояснила:
‒ Так велела баронесса. А мне не пристало с ней спорить.
‒ Ну да. Спорить не подобает, а бегать ‒ вовсю… ‒ бурчала скуксившаяся Хильда.
Похоже, Эмилия недооценила милое личико девушки. За ним скрывается саркастичная брюзга.
Из подсобки шел Лео, и Эмилия решила тихонько спросить его в коридоре.
‒ Чем болен сын баронессы?
Юноша пожал плечами, ответив:
‒ Не знаю. Никто не знает. Отец мальчика ‒ сэр Уинстон Тьюлис крайне обеспокоен и возит его по врачам, но пока толку мало, как я понял.
‒ А что же баронесса? Они не живут с мужем? ‒ в прищуре уточнила Эмилия.
‒ Э-э, как я слышал, у них был разлад, сэр даже хотел подать на развод, однако болезнь сына их объединила. Сейчас они вместе, насколько я знаю. Да и лорд и леди не одобрили поведение сэра Уинстона, лорд даже ездил к нему в отчий дом для беседы и переубеждения разводиться, ибо церковь такое осуждает. Но на самом деле, думаю, лорд беспокоился за свою репутацию, ну и за дочь, вероятно… ‒ откровенно поделился Лео.
8
Вечером у себя в комнате Эмилия вспоминала встречу с незнакомцем. Она и подумать не могла, что в лесу будет скамья и тем более человек с гитарой. Сама она не была приучена к музыке, никогда не играла, для бедной семьи это было не по карману. Но те звуки заворожили неискушенную слушательницу, хотелось услышать еще раз. Не давали покоя и странные слова мужчины, в том числе о семье лорда. «Представляю, что сын лорда себе позволяет, когда никто не видит… Наверняка у него есть свой секрет», ‒ вспоминала про себя Эмилия сказанное. Негодяй Джереми, самопровозглашенный барон, задел ее за живое, возникло невольное желание узнать о его порочном секрете. От таких мыслей охватывало волнение. Затевать опасное дело девушка боялась.
9
Утром на кухню вскочил Эдвин и велел Эмилии прийти в кабинет хозяина. Он желает с ней о чем-то поговорить.
‒ Учти, если ты скажешь что-то не так и вызовешь гнев милорда, то я тебя самолично отсюда вышвырну, ‒ пригрозил лакей, вновь махая тростью около лица.
Эмилии крайне тяжело давалось терпеть унижения и поведение омерзительного Эдвина. Пошагав к двери, она все же обернулась и сказала:
‒ Оставьте свои мечты при себе.
Эдвин отвлекся на повара, а когда уловил слова, то девушка уже вышла. Она не видела его реакции, однако это было бы явно эмоционально.
После стука голос хозяина позволил служанке войти. В кабинете стояла мебель из красного дерева, шелковые софы и стулья из золоченого бука, над камином висела картина, на нем стояли узорные подсвечники, такие же, как в столовой. За письменным столом сидел лорд Рэндольф и сразу спросил подошедшую с опущенной головой служанку:
‒ Это правда, что вы назвали Джереми бароном?
Эмилия незаметно потирала влажные ладони, сложенные вместе. Она с волнением произнесла:
‒ Да, милорд. Но я…
Ее объяснения перебил Рэндольф и вставил своё:
‒ Кто вам велел называть Джереми бароном?
Состояние лорда было неоднозначное, выражение лица серьезное, однако не нахмуренное. Но Эмилии было страшно даже просто стоять напротив него, точно на суде. Мгновение подумав, девушка решила сказать правду и вымолвила:
‒ Сам сэр Джереми.
Она ожидала реакции хозяина, как вдруг с кресла у окна, которое стояло спинкой, соскочил он самый и с негодованием воскликнул:
‒ Ты врешь!
Эмилия вздрогнула от неожиданности и ранее не заметила присутствующего Джереми. Он сделал шаги к столу и, колко ухмыляясь в сторону служанки, добавил:
‒ Отец, она нагло лжет. Я бы никогда не повелел ей такого, я же не идиот.
«Не идиот? А кто тогда, раз повелел. Может, безмозглый мерзавец?» ‒ подумала про себя тяжело дышащая Эмилия.
Лорд вздохнул и снова обратился к служанке:
‒ Когда вас приняли на работу в мой дом, вас проинформировали об обращении к членам семьи?
Эмилия замешкалась, ведь ее не особо-то информировали, Эдвин велел скорее приняться за работу и не дал ни на что время. Возникло желание выдать ненавистного лакея и свалить на него всю вину. Однако до сих пор терзали сомнения и страхи. Воспоминания о том, как он ударил ее тростью по стопе, вызывали целый спектр эмоций, далеко не только желание мести.
‒ Проинформировали, милорд, ‒ в итоге ответила служанка.
‒ Но вы нарушили правила, потому что вам дал указание сам Джереми, это так, по вашему мнению? ‒ уточнил сдержанный Рэндольф.
Недовольный Джереми пошел красными пятнами и снова влез.
‒ Не так это, отец. Я же тебе сказал, что она сама назвала меня бароном, Сара ведь это подтвердила…
Вышло, что Сара ‒ супруга барона Максимилиана об этом поведала. Судя по всему, ее тогда смутил стакан виски для мужа, как она ошибочно поняла. Эмилия ощущала себя одинокой и слабой, за нее некому было вступиться, ее слово ничего не значило.
Но внезапно лорд стукнул ладошкой по столу и выдал:
‒ Джереми, хватит устраивать спектакли в моем доме. Ты уже взрослый человек, твои обидки давно неуместны и не под стать статусу.
Юноша вскипел.
‒ Ах вот как… ‒ скрепя зубами, возмущенно произнес он. ‒ Обидки ‒ это у вашей любимой Сары, ведь она навсегда баронесса номер два! А ко мне у вас всегда было уничижительное отношение, я самый младший и самый лишний в этой титулованной семье! ‒ принялся высказывать уязвленный сын.
‒ Хватит! ‒ резко возгласил лорд и встал.
Он был выше ростом, чем сын, и сказал ему:
‒ У тебя успеваемость в учебе снова упала, ты даже прочитать пару страниц не можешь и не хочешь, целыми днями болтаешься и после этого предъявляешь мне претензии?
‒ Что? ‒ сморщился юноша. ‒ С чего ты взял об успеваемости?
Лорд очень старался держать себя в руках. Для начала он повернулся к служанке и сказал ей идти. Эмилия откланялась и пошла на выход. Она уловила, как лорд достал из ящика письмо и поведал сыну, что оно пришло о