Ты мне не босс!

Глава 1. Катерина

– Да куда ж ты так торопишься? – раздраженно бормочу водителю черного мерседеса, который уже второй раз подрезает меня. – На похороны свои?

Терпеть не могу таких «шашечников», которые скачут из ряда в ряд, чтобы выкроить себе лишние две секунды времени. Ведь все равно вместе будем на следующем светофоре стоять! Но нет, этот идиот совершает один опасный маневр за другим, без зазрения совести подрезая других участников дорожного движения. Даже двойную сплошную пересечь не гнушается.

Может, съел что-то не то и живот прихватило? Я настолько увлекаюсь мыслью о несвежих пирожках где-то на заправке и всех сопутствующих последствиях, которые настигнут этого горе-водителя, что не сразу замечаю знак дорожных работ впереди. Но ладно я, мне простительно, все-таки знак не на моей полосе. А вот водитель мерседеса тоже, видимо, думал лишь о том, как бы побыстрее добраться до уборной, и вместо того, чтобы затормозить, резко сворачивает вправо. Прямо в бок моего арендованного автомобиля.

Понимая, что даже если выжму педаль тормоза в пол, все равно не успею избежать столкновения, выворачиваю руль вправо и, наехав на бордюр передним колесом, резко останавливаюсь. Ремень до боли врезается в плечо, а пальцы сводит от того, с каким напряжением я держусь за руль. Но даже эти жертвы не спасают нас от столкновения.

Словно в замедленной съемке вижу, как черный бок «мерса» пролетает вперед и уже задним правым крылом «чиркает» о капот моей машины. Я даже практически не ощущаю удара, лишь слышу противный скрежет металла о металл. Хотя, если учесть, что окна в авто закрыты, это вполне может быть скрипом моих зубов. Ну что, торопыга, доехал куда надо? Не доехал… и я вместе с тобой.

Бросаю нервный взгляд на часы и понимаю, что у меня осталось всего десять минут до встречи. До очень важной встречи, между прочим. Я исключительно ради нее и вернулась на родину, оставив сытую и размеренную жизнь в Германии. Ну ладно, допустим, после этой встречи моя жизнь будет еще более сытой, гонорар мне пообещали весьма приличный. А вот с размеренностью мне, судя по всему, придется повременить.

Надеюсь, у этого кретина хоть страховка есть? Прокатная тачка точно застрахована, но оформить все надо правильно, а то получится в итоге, что виновницей дтп оказалась я.

Достаю телефон, чтобы погуглить, как в России проходит эта процедура, когда из «мерса», наконец, выходит водитель. Амбал в черных джинсах демонстративно разминает шею, и несмотря на то, что окно моей тачки все еще закрыто, я отчетливо представляю, как при этом хрустят его кости. Коротко стриженные волосы отливают чернотой на солнце, а внушительные мышцы как-то устрашающе перекатываются под натянутой тканью синей рубашки. Он, интересно, специально одежду на два размера меньше выбрал, чтобы выглядеть солиднее? Нет, я, конечно, не сноб, но что-то мне подсказывает, что мужчина тачку просто угнал.

И да, я в курсе про скромных миллионеров, одевающихся как простые работяги с завода, Цукерберг со своими серыми рубашками нам в пример, но я готова поспорить на что угодно, что это не наш случай.

Мужчина с бычьей шеей и походкой гиппопотама вряд ли является владельцем машины представительского класса. Будь там любой дорогущий внедорожник, я бы еще поверила, но сейчас я более чем уверена, что автомобиль ему не принадлежит.

Конечно, существует вероятность того, что он просто водитель, но согласитесь, это звучит не так эффектно. А я, между прочим, пообещала своим друзьям подробный отчет о поездке в Россию. И думаю, конфликт на дороге с угонщиком-уголовником будет выглядеть гораздо фееричнее, чем обычное дтп с шофером-торопыгой.

Опускаю окно, чтобы не пропустить ни единого слова из извинений, которые, как я уверена, сейчас польются из его уст, и тут же резко захлопываю.

Ну ладно, не резко и не захлопываю, все-таки не в дедушкином «Москвиче» сижу. Стеклоподъемник тут электрический, поэтому я успеваю услышать гневную матерную тираду, посыпавшуюся на мою ни в чем не повинную голову:

– Ты себя что, королевой дороги возомнила? Подвинуться сложно было? Ты, млин, знаешь, сколько эта тачка стоит? Да твое ведро дешевле ее колес, так-то…

К концу его ругательств между нами остается всего пара сантиметров, но это не мешает ему назидательно просунуть палец между стеклом и рамой дверцы, чтобы попытаться… да понятия не имею, что именно он там пытался сделать, но, к счастью, даже очень упрямая человеческая плоть проигрывает битву с безжалостным электроприводом. Мужчина громко визжит, но все-таки вытаскивает свои пальцы-сардельки из дверцы и тут же дергает за ручку. Наивный. Я ее заблокировала, еще когда он только вышел из машины.

Н-да… судя по всему, европротоколом мы тут не обойдемся. Надо вызывать гайцов. Может, хоть они смогут утихомирить этого кретина и объяснить ему, что нарушать правила дорожного движения нехорошо. А еще нехорошо грубить женщинам.

Впрочем, судя по тому, как отчаянно он дует сейчас на прищемленные пальцы, второе он, возможно, сам уже уяснил.

Все время, пока мы ждем сотрудников дорожной полиции, амбал не унимается. Стучит мне в окно, грозит кулаком и даже пинает колесо многострадальной машины. Из-за его агрессии я даже выйти боюсь, чтобы оценить ущерб. Будет смешно, если там даже краска не слезла. Хотя нет, смешно мне явно не будет. Я из-за этой ситуации опоздала на важную встречу, между прочим. Так что мне точно не до смеха.

В какой-то момент окно в мерседесе открывается, и в нем появляется циферблат часов. Не сам, конечно. Но из-за того, что блики солнца падают как раз на стекло, рассмотреть руку владельца часов не представляется возможным. Я вижу лишь рукав черного пиджака и длинный палец, нетерпеливо постукивающий по циферблату.

Амбал срывается с места, а я лишь закатываю глаза. Судя по всему, хам действительно является лишь водителем. А вот снобом я себя зря считала. Его хозяин явно выигрывает у меня, даже из машины выходить считает ниже своего достоинства. Сидит себе там преспокойненько и ждет, пока его водила запугает меня до полусмерти.

Пару минут они оживленно переговариваются, амбал активно жестикулирует и несколько раз неприлично тыкает пальцем в мою сторону. Что ему говорит хозяин, я не слышу, но вижу, как тот обреченно вздыхает и снова двигается в мою сторону.

– Девушка, – окно я открывать не спешу, поэтому его голос доносится до меня приглушенно. – Давайте решим все полюбовно. Мы очень опаздываем. Вы, наверное, тоже куда-то спешите.

На языке вертится сотня ответов, в основном, конечно, матерных, но, решив не опускаться до уровня истерички, я лишь улыбаюсь и показываю ему средний палец.

Спешу я, конечно. Точнее, спешила. Но после его гневной тирады «полюбовно» ни о чем договариваться мне не хочется. Хотя бы потому, что для этого нужно будет открыть дверь. А я боюсь. Очень. Особенно сейчас.

Кажется, мой средний палец ему совсем не понравился. Странно, маникюр вроде хороший, опрятный. Да и вообще в детстве мой учитель музыки говорил, что у меня очень красивые пальцы. Постоянно уговаривал родителей, чтобы отдали меня на отделение фортепиано, но, рассудив, что флейта дома занимает гораздо меньше места, матушка была непреклонна.

А вот грубияну почему-то не нравится. Не эстет он, не эстет…

Он снова зыркает на меня почерневшими глазищами и двигается обратно к боссу. Что-то ему рассказывает, кивает в мою сторону и, видимо, бесстыже жалуется.

От порыва продемонстрировать им очередной «фак» меня сдерживает звук сирены, и вскоре позади моей машины паркуется автомобиль сотрудников ДПС. Бросаю победный взгляд на черный мерседес, но вместо триумфа чувствую дичайшее разочарование. Амбал понуро направляется к нам, а вот его босс преспокойненько выходит из машины и шагает в сторону тротуара.

Кажется, он решил не тратить свое драгоценное время на плебейские разборки на дороге и отправиться по своим важным делам пешком. Смотрю на его удаляющуюся фигуру в черном костюме и мысленно желаю ему споткнуться о бордюр. Но нет, мужчина засовывает руки в карманы и как ни в чем не бывало шагает вперед, предоставив мне вид на широкие плечи и накачанный зад. Лицо его я разглядеть не успеваю, но не удивлюсь, если парень красавчик. Так нести себя миру может только глубоко уверенный в себе человек. Хотя было бы, конечно, справедливо, если бы на лице была пара изъянов – такой себе индикатор гнилого характера. Мало того, что в водители взял себе Шумахера недоделанного, так еще и сам даже не подумал извиниться!

Не знаю почему, но в этот момент я чувствую себя обманутой. Не могу отделаться от этого чувства и пока объясняю молодым людям в форме, что произошло и почему мне пришлось вызвать их из-за незначительной царапины вместо того, чтобы спокойно оформить европротокол.

– Неопытная, – кивает на меня амбал. Этот кретин уже попытался выставить меня виновницей всех своих бед, объясняя полиции, как я «растерялась и подставила» свою машину.

От злости сжимаю руку в кулак. Не потому, что хочу врезать этому идиоту, а потому, что боюсь, что иначе мой средний палец снова взлетит вверх. Вместо этого я делаю глубокий вздох и улыбаюсь, а затем, невинно хлопая ресницами, спрашиваю:

– Сержант Власов, у вас с собой, случайно, нет устройства для просмотра записи с видеорегистратора? Советую вам начать минут за десять до самой аварии, там этот товарищ столько раз правила нарушил, что вы годовую норму штрафов разом закроете.

Спустя полчаса, переполненная чувством глубокого удовлетворения, я наконец вхожу в кабинет своего заказчика. Коля сказал, что прикроет меня и объяснит мое катастрофическое опоздание банальной задержкой рейса, поэтому я стараюсь не перебарщивать с «виноватым» выражением лица. Однако, когда я открываю дверь, тщательно отрепетированная скромная улыбка стекает с моих губ прямиком на начищенный до блеска паркет. В кабинете трое мужчин, за столом сидит самый старший из них, мой заказчик. У двери стоит Коля, мой бывший одногруппник, а вот что здесь делает третий мужчина и, самое главное, почему эта широкая спина мне так подозрительно знакома? Он медленно, словно главный актёр на сцене театра, разворачивается от окна, у которого стоял, и, окидывая меня снисходительным взглядом, ворчит:

– Ну наконец-то!

Глава 2. Катерина

Несмотря на то, что я так и не разглядела лицо мужчины из мерседеса, в том, что сейчас передо мной именно он, сомнений нет.

И нет, разумеется, я его узнала не по широким плечам и накачанному заду… просто брюки у него такие, хм… запоминающиеся. Черные. И пиджак тоже. Очень редкая отличительная черта, знаете ли.

– Катерина Михайловна. – Олег Вяземский встает из своего кресла. – Здравствуйте! Сожалею насчет рейса. Коля сказал, что самолет больше часа над Москвой кружил из-за того, что диспетчеры что-то напутали.

– Да. – Николай для пущей убедительности трясет перед собой телефоном. – Я в режиме онлайн на карте смотрел.

– А можно и мне посмотреть? – подает голос красавчик в костюме.

Сейчас, когда он, наконец, отвернул свой зад к окну, а к нам повернулся, что та избушка, передом, я могу рассмотреть его лицо. И да, оно прямое доказательство того, что жизнь несправедлива.

Ну почему одним достается все от природы, а другие должны по часу в день тратить на то, чтобы придать себе человеческий облик?

Возможно, если бы я встретила его еще вчера или, наоборот, завтра, его внешность не вызвала бы такую жгучую волну зависти во мне. Но я встретила этого смазливого нахала именно сегодня, после трехчасового перелета, из-за которого ночью поспала всего пару часов. Поэтому сейчас я мысленно сравниваю его лицо с острыми скулами со своей отечной после самолета физиономией. Добавьте сюда синяки под глазами, и станет совсем понятно, почему меня так бесит его хитрый прищур выразительных карих глаз в обрамлении густых ресниц. Последние три месяца я работала с чопорными немцами, но и они смотрелись бы деревенщиной на фоне этого парня с обложки. Даже небрежный русый беспорядок на его голове смотрится куда выгоднее моей «вчерашней укладки». И несмотря на то, что я уверена, что вижу этого мужчину в первый и последний раз в жизни, мне хочется по-детски прокричать ему: «Вот подожди, приведу себя в порядок после перелета и аварии из-за твоего дятла-водителя – и тоже обомлеешь от моей неземной красоты».

А пока Коля невнятно бормочет что-то о том, что уже успел закрыть приложение, в котором следил за моим самолетом, в то время как я на самом деле прохлаждалась с гаишниками, я шагаю к Вяземскому и выдавливаю из себя самую приветливую улыбку из всех возможных. Как-никак, Олег Витальевич собирается отвалить мне кругленькую сумму за то, чтобы я «подчистила» все за его сыном и обелила их семейную репутацию. Такая уж у меня работа – вытаскивать богатых папеньких сынков из зад… неприятностей, в которые они же сами себя и затащили.

Может, в самой утечке химических отходов на фармацевтическом заводе Николай и не виноват, но я до сих пор испытываю «испанский стыд», когда вспоминаю его последующее интервью телевидению. У моего дорогого бывшего одногруппника хватило ума в прямом эфире заявить, что местные жители не имеют права хаять завод за причиненный ущерб экологии, потому что исключительно благодаря ему их захудалый городишко все еще не загнулся. Разумеется, не обошлось и без банальной фразы «наш завод кормит ваш город и всех жителей».

После этого небольшое экологическое происшествие местного масштаба разрослось до масштабов промышленных. Новости подхватили все СМИ, а экологи дружной толпой со всей страны сползлись в Горячев, чтобы самолично выкачать литры воды для анализов из пострадавшего озера и разрыть полгорода на пробы почвы.

В общем, мне предстоит большая работа, и несмотря на то, что в родной Москве я не была уже больше года, мне не терпится поскорее вылететь на место и взяться за дело. Поэтому я крепко жму руку Колиного отца и с ходу принимаюсь тараторить о плане действий, который я разработала во время полета.

– Подождите, подождите, Катерина, – с улыбкой останавливает меня Вяземский-старший. – Позвольте мне сначала представить вам своего сына.

С недоумением перевожу взгляд с Николая на его отца, пытаясь понять, где в этой цепочке произошла ошибка. Насколько я знаю, Коля оповестил его, что мы учились вместе, а значит… Черт!

Только сейчас я понимаю, что красавчик в костюме здесь не только ради «украшения» офиса. Неужели это и есть Колин брат?

Если до этого я лишь мазнула по нему раздраженным взглядом, то сейчас я рассматриваю его с удвоенным вниманием. Правда, сравниваю уже не с собой, а со своим другом.

Они абсолютно разные! Даже будучи студентом, Николай успел обжиться небольшим жирком в районе талии, который сейчас разросся в самое настоящее пузо. Мы ровесники, то есть ему тоже двадцать пять, но выглядит он, признаться, гораздо старше. Его брат же – полная противоположность. Подтянут, ухожен… чертовски сексуален.

Впрочем, Коля отсутствие смазливой физиономии компенсировал харизмой и всегда умел расположить к себе. Понятия не имею, как так получалось, но не помню, чтобы хоть с одной вечеринки он уходил без новой сексапильной красотки. Судя по лучезарной улыбке, которой меня награждает его брат, харизма – это у них семейное. Мне даже становится неловко за тот поток желчи, что успела вылить в его спину, пока он преспокойненько шагал по тротуару, оставив меня на растерзание своему водителю. Может, он действительно не виноват? Мерс вполне мог быть обычным такси бизнес-класса, и Вяземский того мужика сам впервые в жизни видел. Надо бы ему напомнить вляпать одну звезду в приложении и написать гневный отзыв тому амбалу.

Ободренная этими мыслями, я посылаю ему приветливую улыбку и слегка мотаю головой в знак приветствия.

– Демид, – представляется он.

– Катерина, – киваю в ответ и снова поворачиваюсь к его отцу.

Манеры – это, конечно, хорошо, но я бы с удовольствием приступила к делу.

Насколько я знаю, следующий самолет у меня уже через несколько часов, а мне бы еще хотелось навестить маму. Как же я проживу без очередных стенаний по поводу своего отца? Тот факт, что за последний год они виделись всего дважды, никак не убережет меня от новой порции жалоб и упреков.

Следующие пятнадцать минут я подробно рассказываю о своей стратегии и заверяю мужчин, что уже через месяц местные жители не только забудут об утечке отходов, но и выйдут на митинг в поддержку завода, если вдруг кто-то из журналистов решит снова помусолить эту тему.

– Отлично, – одобрительно кивает Вяземский-старший. – Николай был прав, вы действительно профессионал своего дела. Уверен, вы прекрасно справитесь с поставленной задачей.

– Не переживай, отец, – раздается глубокий голос за моей спиной. – Ты можешь на нас положиться.

Я резко разворачиваюсь, когда до меня доходит смысл слов Демида.

– Что значит «положиться на нас»? – хмурюсь я.

– Коля вам не сказал? – поднимает брови Олег Витальевич. – Демид летит с вами. Он пока возьмет на себя управление заводом. Уверен, вдвоем вам будет легче восстановить репутацию компании.

Я слегка хмурюсь, но согласно киваю. Конечно, со стороны друга было бы мило предупредить меня заранее, но, по сути, для меня это ничего не меняет. Красавчик будет занят своим делом, а я своим. Мы, может, даже видеться там толком не будем.

У Коли на этой неделе еще два прямых эфира в столице, где он по тщательно написанному мной сценарию будет вымаливать прощение за свои прошлые высказывания, а затем вернется в Горячев и сменит своего братца в хозяйском кресле. Что ж… пару дней в его обществе я, пожалуй, смогу потерпеть. Особенно если доберусь, наконец, до душа. Что-то мне подсказывает, что стоит мне привести себя в порядок, смотреть на его холеную физиономию станет значительно легче.

Я прощаюсь с другом, посылаю очаровательную улыбку его отцу, а когда киваю его брату, тот по-джентельменски бросается наперерез и распахивает передо мной тяжелую дверь.

– Я позвоню, пап, – кидает он напоследок отцу и вместе со мной направляется к лифту.

– Вы уже бывали там? В Горячеве? – спрашиваю у него, чтобы скрасить нашу молчаливую поездку на три этажа вниз. Не то чтобы меня это действительно интересовало, но всему виной врожденная вежливость. Молчать целых десять секунд кажется мне грубым.

– Бывал не раз, – резко замечает мужчина и, к моему величайшему шоку, нажимает на кнопку «стоп». – Поэтому с уверенностью могу сказать, что такой, как ты, там не место. Настоятельно рекомендую даже не разбирать свой чемодан и отправиться обратно, откуда приехала. У тебя прекрасно получается подчищать скандалы после очередного наркоманского срыва забугорных звезд, но на завод не лезь. Это дело нашей семьи, и мы сами справимся без чьей-либо помощи.

– Похоже, твой отец считает иначе, – немного придя в себя, выдавливаю я. Вот тебе и добродушный красавчик. – Это он меня нанял, и обратно я отправлюсь только тогда, когда выполню свою работу.

– Отец пошел на поводу у Коли, который, видимо, был слишком очарован твоим прелестным задом, чтобы мыслить здраво.

Даже не знаю, что удивляет меня больше: то, что он навел обо мне справки и в курсе, что моим последним контрактом действительно был известный солист рок-группы, уличенный в запрещенке, или то, что он назвал мой зад прелестным.

Видимо, не я одна не теряла времени там, в кабинете. Вот только в одном он ошибся: имея дело с самыми безбашенными и оторванными клиентами, я давно перестала бояться пустых угроз.

– Думаю, мы сработаемся. – Подмигиваю ему и бью ладонью по кнопке открытия дверей.

Глава 3. Демид

Нетерпеливо жду внизу, пока стерва своей королевской походкой спускается с трапа самолета. Додумалась же напялить деловой костюм в трехчасовой полет! Хотя от делового здесь лишь скучный серый цвет и состав – юбка с пиджаком. Остальное, как, например, длина или то, как плотный материал обтягивает ее аппетитный зад, далеко от делового стиля. Они, не побоюсь этого слова, шлюханские. Особенно вкупе с тем, как она виляет бедрами. Упрямо отвожу взгляд и мысленно желаю ей свалиться со ступенек. Может, когда хотя бы одна из ее длинных ног будет замотана в гипс, это поможет мне сосредоточиться на работе, а не думать… да твою ж мать, сколько можно ждать??

Я далеко не из тех, кто срывается с места, стоит шасси коснуться посадочной полосы, но какой смысл в местах бизнес-класса, если в итоге ты пропускаешь всю разномастную толпу перед собой?

Еще пару минут у нее занимает прощание с симпатичной стюардессой – эти двое едва ли не лобызаются напоследок. Еще бы, та с таким упорством жала на кнопку вызова весь полет, чтобы попросить то плед, то воду, то еще что-то, что неудивительно, что бедная стюардесса на все готова, лишь бы уже отделаться от надоедливой пассажирки.

В любой другой момент ласки двух симпатичных девушек привели бы меня в полный восторг, но сейчас это меня жутко раздражает. Как и все, что делает Катерина!

Начать хотя бы с ее имени! Я специально даже в посадочном талоне проверил, это не просто ее прихоть и желание выделиться. Ее реально так зовут.

Работники ЗАГСа там, наверное, ликовали, что удалось сэкономить казенные чернила на одну букву. О чем, интересно, родители думали? Назовем ребенка простенько, но со вкусом? Или скорее, наоборот, величественно, но… да хрен его знает как. Выпендрились, не вопрос!

– Нам до Горячева еще полтора часа добираться. Такими темпами мы туда только глубокой ночью доедем, – ворчу я, когда ее ноги в лабутенах касаются провинциального асфальта. Представляю, как она будет смотреться в этом захолустье. Да она сама оттуда свалит первым рейсом, когда поймет, что в городе нет ни одного Старбакса, мне даже стараться не придется.

– Нам все равно нужно ждать багаж, – пожимает она плечами. – Как по мне, лучше провести время ожидания в комфортном кресле бизнес-класса, чем толкаясь у ленты с другими пассажирами.

– А еще лучше – не тащить с собой весь свой гардероб, – ядовито замечаю, кивая на свой чемодан. Пятнадцать, мать его, килограмм, допущенных к провозу ручной клади. Неужели этого не достаточно для небольшой командировки?

– Ты слишком плохого мнения обо мне, – парирует она. – Весь мой гардероб вряд ли бы уместился в грузовой отсек этого самолета.

После этого она пренебрежительно ведет плечом и, махнув своей темной гривой, направляется к зданию аэропорта. Стерва!

В дверях я сталкиваюсь с девушкой с младенцем на руках, которая пытается разложить сложенную как зонт коляску и одновременно удержать старшего ребенка от бегства в увлекательное путешествие по взлетно-посадочной. Одной рукой ловлю пацана, второй помогаю справиться с коляской, а Катерина в это время преспокойненько шагает к багажной ленте и филигранно выуживает два огромных чемодана.

Протяжно вздыхаю, готовясь по-джентельменски тащить их к выходу, но меня опережает какой-то индюк в рваных джинсах и с жиденьким хвостиком на голове. Абсолютно забыв о моем существовании, эти двое, болтая о чем-то, будто старые приятели, шагают в сторону выхода. Бесит стерва!

Встречающих не так много, поэтому я без труда нахожу глазами излишне радостную девицу с моим именем на белом листе бумаги. Она бы еще венок цветочный мне на шею нацепила – с таким энтузиазмом приветствует нас. Хотя надо признать, такой щенячий восторг привлекает меня куда больше, чем понты холодной стервы.

Интересно, эта Антонина, представившаяся личной помощницей моего брата, работала со сверхурочными? Зная Колю, тот бы вполне не погнушался пялить свою секретаршу прямо на рабочем месте.

Не удивлюсь, если и Катерину он отцу сосватал не просто по старому знакомству, а по очень близкому старому знакомству. На первый взгляд, они, конечно, из разной лиги. Но чего не сделаешь ради успешной карьеры, да? У Коляна в анамнезе и топ-модели, и даже певичка какая-то популярная была, так что не удивлюсь, если и Катерина повелась на его обещания неба в алмазах. Главное, чтобы она ко мне в штаны не полезла. Уверен, в постели она скучна и неизобретательна. Холодная карьеристка, думающая лишь о работе. Весь полет просидела, уткнувшись в ноутбук. Тело у нее, конечно, чистый секс, но разовый перепихон не стоит тех проблем, что связь с ней повлечет за собой. Не стоит забывать золотое правило – никогда не смешивать секс и работу.

– Для вас подготовлены две корпоративные квартиры, – щебечет Антонина по дороге к автомобилю.

– А гостиниц в вашем городишке не водится, что ли? – хмурится Катерина.

– Эм… водится, – смущается Тоня. – Но они… ну, как сказать…

– Старые, – прихожу ей на помощь. – И ремонта не видели со времен царя Гороха.

– Ладно, – устало, но все еще величественно машет рукой стерва, – везите меня в свои апартаменты. Они хоть не далеко от завода находятся? Не хотелось бы два часа добираться по пробкам по утрам.

– У нас не бывает пробок, – бодро заверяет ее девушка. – Ну разве что из-за ремонтных работ. Но это редко.

– Редко потому, что дорогие такие хорошие, что не нуждаются в ремонте, или потому, что…

– Второй вариант, – перебиваю ее с ухмылкой. – Тебе там понравится.

Вовремя прикусываю язык, чтобы не добавить «королева». Не хватало еще, чтобы стерва зазналась. Заноза в заднице подходит ей гораздо больше. Жаль, что долбаное воспитание не позволяет звать ее так в лицо.

В Горячев мы приезжаем уже практически ночью. В свете фонарей городишко выглядит вполне прилично, и я ловлю себя на мысли, что даже успел соскучиться. Уезжая отсюда десять лет назад, я был уверен, что никогда больше не вернусь, а сейчас даже немного радуюсь знакомым пейзажам. Старею, не иначе.

Катерина сонно поднимает голову с плеча Антонины, на котором успела задремать, и с интересом осматривает окрестности. Добро пожаловать в самое сердце провинциального захолустья, стерва.

– В этом доме у нас две квартиры, они находятся друг над другом, одна на третьем этаже, вторая на четвертом, – гордо сообщает Тоня, косясь на мокрое пятно от королевских слюней на своем плече.

– Чур мне на третьем, – кричит Катерина и смачно зевает, глядя на панельную пятиэтажку. – Я ведь правильно понимаю, лифта здесь нет?

Хочется поинтересоваться, как она умудрилась такой сочный зад себе накачать с такой неприязнью к ступенькам, но я, разумеется, молчу. Хватит того, что утром я уже назвал его прелестным. Хрен ей, а не комплименты. У нас же типа холодная война.

Водитель с готовностью хватает ее чемоданы из багажника и довольно бодро тащит эти баулы к подъезду, в то время как Антонина спохватывается:

– Ой, подождите! У меня же ваши заказы. Николай Олегович переслал мне списки всего необходимого, которые вы составили.

– Я сейчас чемоданы отнесу и вернусь, – вздыхает водитель.

На третьем этаже мы останавливаемся у коричневой двери, и, вручив ключи Катерине, Тоня сообщает:

– Завтра в восемь мы за вами заедем и отправимся в автопрокат, я забронировала вам два автомобиля.

– Давайте в девять хотя бы, – предлагаю. – Мы сейчас пока обустроимся, уже полночь будет.

– Да, конечно, – кивает девушка и тут же обращается к Катерине: – Вы же не против?

Та лишь пожимает плечами, а меня это почему-то дико бесит. Надо бы напомнить обеим девушкам, кто здесь босс! Но это, пожалуй, завтра. Сегодня я настолько вымотан дорогой, что даже чемодан не разбираю. Наскоро принимаю душ и как есть, в полотенце, заваливаюсь на кровать. Однако стоит мне только прикрыть глаза, тишину вокруг прорезает истошный вопль. И я бы многое отдал, чтобы списать это на буйных соседей и неблагополучный район, но, кажется, я слышу в этом крике уже знакомые стервозные нотки.

Глава 4. Катерина

Водитель заносит чемоданы в прихожую и обещает вскоре вернуться с моим заказом, а Антонина с Вяземским продолжают любезничать на лестничной клетке. Устал он, видите ли, из-за перелета. А два не хотел? Я еще от первого не отошла, а пришлось лететь во второй раз и потом больше часа трястись по трассе.

У меня даже нет сил, чтобы придирчиво оглядеть свое жилище. Тараканы не бегают, и ладно.

Сбрасываю туфли и открываю чемодан, чтобы найти любимый шампунь и кондиционер для волос. Надеюсь, мне не придется задержаться здесь дольше, чем на пару недель. Запасы к этому времени истощатся, а на то, чтобы найти любимые бренды в местных магазинах, я даже не надеюсь.

– Можно? – Голова водителя просовывается в незапертую дверь. – Это, я так понимаю, ваше.

Он ставит на пол два огромных пакета с эмблемой сетевого супермаркета и уже собирается уходить, когда я его останавливаю:

– Здесь, наверное, какая-то ошибка. Я не заказыв…

– Я заказывал, – раздается раздраженный голос Демида с лестничной клетки. – Это мой заказ.

– Прошу прощения, – тушуется водитель и протягивает мне небольшой пакет с одинокой пачкой кофе внутри. – Я почему-то подумал, что большой список составили вы.

В любой другой момент я бы закатила глаза от этого шовинистского высказывания, но сейчас я лишь усмехаюсь:

– Да, путешествовать с ручной кладью довольно легко, если заранее сделать заказ на двадцать килограмм.

И еще до того, как этот умник успеет съязвить в ответ, я захлопываю дверь перед его носом, выдавив из себя любезное, но не искреннее «спокойной ночи».

Несмотря на то, что у меня глаза слипаются от усталости, я провожу под душем добрые полчаса. Логичнее было бы вымыть волосы и сделать укладку непосредственно перед рабочим днем, но я не могу не смыть с себя всю «копоть» дороги, поэтому усердно тру кожу кофейным скрабом, наношу на лицо маску и послушно жду положенные десять минут, перед тем как смыть кондиционер с волос.

Из душа я выползаю абсолютно без сил, поэтому, даже не снимая полотенца, падаю поверх покрывала и прикрываю глаза. Лежу так несколько минут, уставившись в глянцевый натяжной потолок, и только когда моя разгоряченная после душа кожа начинает подмерзать, нехотя вытягиваю из-под себя пушистое покрывало, сбив при этом подушку на пол.

– Твою ж мать, – ругаюсь сквозь зубы и сползаю с кровати. Поднимаю подушку и, на свою беду, заглядываю под кровать. Слегка хмурюсь, рассматривая небольшой комок красной ткани на полу, и за каким-то чертом тяну его на себя.

В следующий момент из моего горла вырывается истошный вопль, когда я понимаю, что у меня в руках находятся красные стринги, а маленький прозрачный пакетик рядом – это вовсе не пакетик.

Отбрасываю находку в сторону, но вопить при этом почему-то не прекращаю. В красках представляю, как придется ампутировать руку, потому что ни одно мыло мира не сможет отмыть эту грязь и чужие бактерии, которые, безусловно, уже успели поскакать вверх по моей ладони и распространиться по всему телу.

К тому моменту, как кто-то начинает тарабанить в мою дверь, я успеваю мысленно наградить себя всеми венерическими болезнями, о которых могу вспомнить. Интересно, здесь есть круглосуточные частные лаборатории? Или, вообще, хоть какие-то? Помню, в детстве бабушка меня пугала, что в ее деревне для того, чтобы попасть к врачу, надо было ехать за семьдесят километров. Может, стоит искупаться в том самом злополучном озере, которое пострадало от утечки химических отходов с завода? Уж лучше светиться в ночи, чем умереть от сифилиса в свои двадцать пять.

– Ты чего орешь? – набрасывается на меня Вяземский, когда я, наконец, открываю ему дверь.

– Потому что в этой квартире раньше был бордель! – возмущаюсь я, всячески стараясь удержать свою челюсть на месте. Этот гад заявился сюда в одном полотенце на бедрах и теперь смущает меня своим идеальным рельефным прессом. Ну почему он не мог быть таким же «пухляшом», как его брат? Мало того, что высоченный, как небоскреб, так еще и кубики себе накачал. Он будто заранее разузнал мои «слабые места» и сейчас специально демонстрирует мне себя во всей красе. Зад я его еще утром заценила, а теперь получается, что и перед у него вполне ничего. Вкупе с высоким ростом, который для меня, с моими метр восемьдесят, в мужчинах просто «маст хэв», его внешность стремится к отметке «идеально». Жаль только, что характер у него скотский. Такое не перекроешь ни рельефным животом, ни внешностью модели нижнего белья.

– Очень ценная для меня информация, – язвит он, не забывая при этом нахально скользить глазами по моей фигуре. Мне тоже, знаете ли, есть чем похвастать. И пусть плоский живот сейчас скрывает (хвала Господу) полотенце, длинные ноги явно привлекли его внимание.

– Я нашла под кроватью красные стринги и презерватив! Не мои и использованный, – добавляю, предвосхищая его вопросы.

– А что ты делала под кроватью? – таращит глаза он. – На хрена ты туда, вообще, полезла?

– Уронила подушку, – шиплю я. – Да какая, вообще, разница? Главное, что спать я здесь не собираюсь. Нам срочно нужен клининг!

– Клининг, – ошарашенно протягивает он. – В десять вечера?

– Да хоть в полночь! Я не могу спать в квартире, в которой…

– Кто-то занимался сексом? У меня для тебя плохие новости, – заливисто смеется он. – Этим, знаешь ли, все занимаются… рано или поздно.

– Я в курсе, – огрызаюсь я. – Но искренне надеюсь, что большинство все-таки прибирают после себя. Как, вообще, можно потерять трусы?

– Ох, – широко улыбается он. – У меня для тебя есть парочка увлекательных историй…

– Обойдусь как-нибудь, – хаотично машу руками в его сторону. Только историй о его сексуальных похождениях мне не хватало.

– Зря, – ухмыляется он. – Ты многое упускаешь.

– Надо позвонить Антонине, – вздыхаю я. – Она сказала обращаться к ней в любое время, если у нас возникнут какие-то проблемы. Надеюсь, она не скажет, что за ближайшей уборщицей надо семь дней на лошадях скакать в райцентр.

– Одеться для начала не хочешь? – слегка задрав темную бровь, интересуется он.

– Сказал мужик в полотенце, – бормочу я, отчего-то смущаясь.

– Предлагаешь мне его снять? – Его губы моментально растягиваются в глумливой улыбке, отчего мне сразу же хочется его пнуть. – Это на тебя так аура «бордельной» квартиры действует. Оглянуться не успеешь, а под кроватью уже твои стринги будут валяться.

– К твоему сведению, на мне их нет, – гордо бросаю и наклоняюсь к чемодану, чтобы достать халат. Понимаю, что логичнее и, главное, приличнее было бы присесть на корточки и уже в таком положении рыться в чемодане, но ничего не могу с собой поделать. Пусть не думает, что у него тут монополия на глумливые улыбочки.

К тому времени, как я выуживаю из чемодана короткий шелковый халатик, Демид больше не улыбается. Выглядит он так, будто воспроизводит в голове карту местности, чтобы вспомнить, где здесь находится ближайший лесочек, в котором он меня прикопает.

Хотя нет… пожалуй, сначала изнасилует, а уже потом прикопает.

Какие же мужики все-таки предсказуемые создания. Кажется, дни до возвращения Николая будут самыми сложными в моей жизни. Поправочка – в наших жизнях. Потому что, судя по огню в его взгляде и напряженно стиснутой челюсти, он сейчас думает о том же, о чем и я.

Глава 5. Катерина

Просыпаюсь я в еще более скверном настроении, чем вчера заснула. Несмотря на то, что Антонина заверила меня, что постельное белье на кровати абсолютно новое, и даже прислала чек с датой покупки, всю ночь мне снились кошмары. В половине из них фигурировала неизвестная обладательница красных трусов, в другой же половине… Скажем так, дефиле Вяземского в одном полотенце не прошло даром.

Остается утешать себя тем, что этот мистер Нахал тоже как следует поворочался ночью, потому что, мне кажется, я до сих пор чувствую его обжигающий взгляд своей пятой точкой.

Кстати, о Нахале… Я как раз разбираю чемодан в прихожей, когда слышу громкий стук закрывающейся двери наверху, а затем торопливые шаги по ступенькам. Выглянув в глазок, успеваю заметить лишь знакомую русую макушку и широкие плечи ее хозяина. Вот же гад! Сам же вчера настоял на том, чтобы водитель за нами приехал к девяти, а теперь какого-то лешего подорвался ни свет ни заря!

Не удивлюсь, если он решил таким образом перетянуть на себя авторитет работников завода. Дескать, смотрите, какой я обязательный! А вот Катерина спит до полудня и в ус не дует, пока мы тут с вами вкалываем в поте лица!

Используя гнев как топливо, я в рекордные сроки одеваюсь, радуясь, что волосы успела вымыть вчера. Сейчас мне достаточно собрать их в высокий хвост и нанести минимум косметики, чтобы выглядеть прилично. Господи, ну когда уже настанет тот момент, когда я, наконец, впечатлю Нахала своей неземной красотой? Впрочем, кажется, вчера мне это и так удалось. Отсутствие макияжа и мокрые сосульки на голове совсем не помешали Вяземскому пялиться на мой зад и голые ноги.

Так и оставив полуразобранный чемодан на полу, я вызываю такси и выбегаю из подъезда. Надеюсь, приложение правильно определило геолокацию, потому что вчера я не обратила внимание ни на название улицы, ни на номер дома. Забравшись на заднее сиденье, я тяну на себя дверцу и краем глаза замечаю знакомый силуэт на тротуаре. Таксист трогается, а я, рискуя свернуть себе шею, оборачиваюсь назад, чтобы получше рассмотреть Вяземского. На нем черные спортивные штаны и серая футболка с мокрым пятном в области груди. Но это еще не самое худшее: я успела заметить два бумажных стаканчика с кофе в его руках.

Кажется, я не совсем верно истолковала ситуацию… Демид не пытался сбежать на завод раньше времени, он просто вышел на пробежку, а на обратной дороге зашел в кофейню и прихватил кофе не только себе, но и мне. Я же запаниковала и теперь смотрю ему вслед, в то время как такси уносит меня по направлению завода.

– Подождите, – командую водителю. – Давайте поменяем адрес. Я вспомнила, что мне нужно взять машину в аренду. Сейчас уточню адрес прокатной фирмы.

– Так чего его уточнять-то? – удивляется мужчина. – Она у нас одна, фирма-то.

– Отлично, – неловко улыбаюсь. – Тогда мне туда, пожалуйста.

Всю дорогу я веду мысленный диалог сама с собой и пытаюсь на корню задавить чувство вины. Я ему ничего не должна. Мы не друзья, и он четко дал мне понять, что не хочет со мной работать. Так что я поступила не подло, а логично. Может, второй стаканчик кофе был вообще не мне. Понимаю, что шансы того, что Нахал, вдохновившись моим полуголым задом, нашел вчера компанию на ночь, ничтожно малы, но чем черт не шутит. Что, если бордель был не только в моей квартире… может, там все здание такое?

К прокатному сервису мы подъезжаем, аккурат когда молодой парень в рваных джинсах отворяет видавшие виды ворота.

– Вы уверены, что мы приехали по адресу? – с опаской интересуюсь у водителя. Рядом находятся какие-то склады, а слева от гаража – полуразобранный фургон. Остается только догадываться, разобрали его планово для ремонта или с целью скрутить детали на продажу.

– Ну если вам нужен прокат, то точно сюда, – заверяет меня водитель, демонстративно разыскивая сдачу.

– Можете оставить себе, – киваю ему и осторожно выхожу из машины. Во-первых, дороги здесь как таковой нет, а во-вторых, я все еще опасаюсь, что вместо прокатного сервиса он привез меня на тайную базу торговцев внутренними органами.

В унисон со звуком шпилек по щебню я слышу ядовитый голос Вяземского в своей голове, повторяющий как заведенный: «Это карма, стерва». Мысленно посылаю и голос, и его нахального обладателя куда подальше и, нацепив на лицо вежливую улыбку, топаю к ржавым воротам.

– Доброе утро! – бодро здороваюсь с парнем, траслируя ему сигналы, что мои органы мало годятся для продажи. Покашлять тут, что ли? – Мне нужна машина.

– Извините, но сейчас свободных тачек нет, – пожимает он плечами и медленно ведет взглядом от носов моих туфель до головы.

– Я неправильно выразилась, – улыбаюсь еще шире, – машины должны быть забронированы для завода «Септол».

– А-а, – протягивает он. – Так бы сразу и сказали. Вот эта ваша.

Не отводя глаз от моих ног, он машет куда-то за спину, и я в ужасе смотрю на ярко-зеленый матиз с длинными ресничками на фарах. Это что еще за чудо? Я в ней буду как лягушонка в коробчонке. Это при условии, что я вообще в ней выеду из этой промзоны по глубоким ухабам.

– А вторая машина? – с надеждой смотрю на блестящий внедорожник в углу помещения. – Бронь была на две.

– Вторая вот эта. – К моему сожалению, он указывает на подержанную иномарку, сиротливо припаркованную за комплектом сменных шин. – Она на имя Вяземского Д.

– Это я, – радостно сообщаю ему и, увидев недоуменный взгляд, начинаю тараторить: – Понимаете, Демид Олегович к нам из Москвы прилетел ночью. Сейчас отдыхает еще… Да и не посылать же его сюда вот… к вам. Так что я сама машинку заберу и ему доставлю.

На мое счастье, парень все еще не пришел в себя от длины моих ног, поэтому согласно кивает и протягивает мне бланк для заполнения, после чего любезно вручает ключи.

Все еще не веря в свою удачу, я несусь к машине и все-таки спрашиваю, кивая на внедорожник:

– А вот эта для кого? Ее нельзя взять?

На матиз при этом стараюсь не смотреть, боюсь, и без этого сегодня ночью к обладательнице красных труселей присоединятся огромные глаза-фары с длиннющими ресницами.

– Нельзя, – раздается за моей спиной смутно знакомый голос со стальными нотками. – Это для меня.

Глава 6. Демид

То, что стерва не открыла дверь, когда я хотел занести ей кофе, меня не особо удивило. Выбесило, конечно, но я рассудил, что она могла быть в душе.

Сейчас же, когда мы с Антониной уже вдвоем молотим кулаками в ее дверь, я начинаю всерьез переживать.

Что, если она еще какой «сюрприз» среди ночи нашла и лежит там теперь в обмороке? С нее станется, с такой-то впечатлительностью!

– Надо ломать дверь, – решительно заявляю после пяти минут безуспешных попыток достучаться до стервы.

– Подождите, – бледнеет девушка. – Давайте попробуем ей позвонить.

– А смысл? Если она там без сознания, то и трубку не возьмет.

Антонина округляет глаза, будто и не думала о таком исходе, но телефон все-таки достает. Я же начинаю примеряться к двери, гадая, справлюсь ли я своими силами, или все-таки нужно будет вызывать спецов. Сейчас каждая минута на счету, а значит…

– Доброе утро, – бодрый голос Тони прерывает мои размышления. – А вы где? А… понятно. Ну, мы тоже тогда сейчас подъедем.

Даже несмотря на то, что ее голос звучит нормально, я все равно предполагаю худшее: ночью стерву забрала «скорая», и сейчас Антонина каким-то чудом дозвонилась в реанимацию. Ну какие еще могут быть варианты? Куда эта фифа могла ускакать ни свет ни заря?

– Катерина Михайловна перепутала время и уже уехала в прокатный сервис за машиной, – заявляет она.

– Перепутала время? – повторяю за ней эхом.

Девушка кивает и как ни в чем не бывало начинает спускаться по лестнице, а вот я мрачно хмурюсь.

– Что значит перепутала? Почему не пришла ко мне? Как она вообще узнала, куда ехать?

Вопросов, разумеется, больше, чем ответов, но факт в том, что предоставить их сможет только Катерина. Но вот захочет ли?

Бабы вообще сложные создания, но стерва, кажется, бьет все рекорды. Я бы еще понял логику, если бы она сразу на завод отчалила. Как раз успела бы затесаться с простыми работягами на проходной и с ходу влиться в рабочий коллектив, так сказать. Но какой смысл было тащиться за тачкой, если можно подождать, когда тебя отвезут?

Впрочем, очень скоро я убеждаюсь в том, что женщины – существа не только сложные, но и коварные.

Тихо радуюсь, что не успел вручить ей стакан с кофе утром. За каким хреном я вообще взял второй? В памяти тут же всплывает ее образ в одном полотенце, и ответ приходит сам собой. Вот поэтому, да.

Не то чтобы я был уверен, что, почуяв запах ароматной жидкости за сто рублей, она тут же призывно раздвинет ноги, но… а вдруг? Не букет же мне ей тащить, в самом деле!

Вчера, одиноко лежа в постели, я решил, что вполне не против совместить приятное с полезным. Это на своей работе я не трахаю секретуток, а здесь мы оба ненадолго. Так почему бы и не раскрасить серые заводские будни ярким сексом? Я даже мысленно «взял назад» свои же слова, пока любовался ее полуголым задом. Не думаю, что в постели она скучна. По крайней мере, со мной точно не будет. За прошедшую ночь я успел не только настроиться на секс, но и довольно красочно представить пошлые стоны, которые смогу из нее выбить. Да-да, не все мужики однобокие визуалы, есть среди нас и аудиалы… И неважно, что вдохновила меня на это именно картинка ее длиннющих ног в коротком полотенце. Я живой мужик, в конце концов. И она явно не просто так передо мной задом трясла. По крайней мере, еще вчера и сегодня утром я так думал. Сейчас, после ее выкрутасов с побегом, я уже не знаю, чего от нее ждать. Может, это был отвлекающий маневр? Какая-то уж очень хитрая тактика. Бабская. У мужиков все гораздо проще.

– Приехали, – радостно оповещает меня Антонина. Сегодня она приехала без водителя, и я полдороги судорожно хватался за ручку над дверцей, когда она лихо входила в виражи. А когда зарулила в старенький гаражный кооператив, мне вообще захотелось выйти из машины и проделать оставшийся путь пешком. Скорей бы уже заполучить ключи от прокатной тачки и нормально передвигаться. Все-таки женщины за рулем – это опасное явление. Я до сих пор не отошел от вчерашней аварии! Сам момент я не видел, читал отчет в ноуте, но Ильдар сказал, что Катерина его подрезала, совершая опасный маневр. И я бы мог еще это понять, как-никак, она торопилась на встречу с моим отцом, но тогда какого хрена надо было заарканиться и вызывать гайцов? Извинилась бы, оформили быстро европротокол и разошлись по своим делам. Так нет же! Стерва, одним словом… Вчера я еще не знал, что нам предстоит вместе работать и она станет не просто неприятным эпизодом на дороге, а здоровой такой занозой в моей заднице.

И только сейчас я, кажется, начинаю полностью оценивать весь масштаб трагедии. Потому что мало того, что менеджер проката пытается вручить мне ключи от матиза, в который я, даже согнувшись втрое, не влезу. Так еще и Катерина в данный момент отчаянно флиртует с каким-то модником в джинсах-лосинах и пиджаке. Обычно мне абсолютно наплевать, во что одеты другие люди, но сейчас я испытываю практически физическую боль. Как можно надеть пиджак от Balenciaga с таким низом? Это прямое оскорбление не только именитых дизайнеров, но и меня лично.

Однако, судя по заразительному смеху стервы, ее совсем не смущает, что ее собеседник – жалкий пижон, напрочь лишенный вкуса. Но в данный момент меня злит даже не их дешевый флирт. А то, что ее зад, на который я всю ночь строил планы, сейчас сидит на черной вольво. А в руках у нее чертовы ключи!!

Она, блд, серьезно? Думает, я позволю ей забрать нормальную тачку, а сам полезу в эту пучеглазую тарантайку? Ох, стерва… какая же ты наивная. Пора тебе напомнить, кто здесь босс!

Мотаю головой, чтобы отогнать видение, в котором я перегибаю ее через капот матиза и трахаю так жестко, что гребаные реснички оставляют ссадины, будто от кожаного хлыста. Будь мы в этом гараже одни, я бы так и сделал. Но приходится мириться с присутствием окружающих, поэтому я бесцеремонно кашляю, вырывая Катерину из пижонского транса. Она вздрагивает, будто уже успела позабыть, что находится в общественном месте и, кроме них с модником, вокруг есть другие люди. Воровато оглядывается на зеленую тыкву, которая, увы, никогда не превратится в карету, и посылает мне слабую улыбку. Хрен тебе, стерва, не прокатит. Милыми улыбочками меня не проймешь, косяк свой отрабатывать будешь по полной. В коленно-локтевой.

– Увидимся, – бросает ей мужчина, скользнув по мне равнодушным взглядом.

– Я позвоню, – кричит вслед Стерва и даже машет ладошкой, когда слащавый садится в серебристый внедорожник и с ревом прорывается к воротам.

Я начинаю закатывать глаза, но они так и застывают где-то на середине, потому что стоит моднику выехать за пределы гаража, миловидная маска слетает с лица Катерины и с глухим грохотом падает к нашим ногам.

– Твою мать, Вяземский, ты знаешь, кто это?

– Человек, напрочь лишенный вкуса? – предполагаю я, изогнув брови.

– Это Владимир Филатов, – шипит она и, видимо не получив должную реакцию от меня, уточняет: – Один из продюсеров «Пусть болтают».

Я тихо матерюсь, но испуганное «ой, мамочки» Антонины перекрывает мою ругань. Вряд ли я вспомню, когда в последний раз смотрел зобми-ящик, но об этом шоу на первом, конечно, слышал. Громкие разоблачения и скандалы… Создатели шоу во главе со знаменитым ведущим любят покопаться в грязном белье на радость своей публике… И судя по тому, что этот продюсер сейчас приехал в Горячев, несложно догадаться, чье грязное белье их интересует на этот раз. Снова мысленно посылаю пламенный привет своему братцу и искренне надеюсь, что ему там сейчас нехило икается. Скандал вокруг этой ситуации на заводе набирает обороты, и было бы весьма некстати, если на выборах через несколько месяцев имя моего отца будет ассоциироваться у людей исключительно с экологической катастрофой, а не со всеми заслугами, что он сделал для народа.

– Нам конец, – озвучивает мои мысли Тоня.

– Отставить паниковать, – командует Катерина. – Филатов планирует сделать упор на местных экологов. У вас тут есть какая-то организация «Сердце планеты»…

– Да, – как болванчик кивает Тоня. – Они крышечки от пластиковых бутылок собирают, чтобы лавочки из пластика установить в парке. И мусор сортируют вроде. Мы им макулатуру сдаем.

– Отлично, – довольно кивает девушка. – В субботу у них какое-то благотворительное мероприятие. Насколько я поняла, они собирают деньги на то, чтобы облагородить сквер где-то на окраине…

– Да, это как раз рядом с заводом, – подхватывает Тоня. – Казенный сад. Раньше там было действительно красивое место, мне мама рассказывала. Но уже лет пятнадцать как все пришло в упадок, сейчас даже собачники обходят его стороной, потому что все в зарослях и мусоре… Я даже не знаю, что им такого нужно сделать на этом вечере, чтобы собрать нужную сумму.

– Думаю, недостающую сумму им добавит губернатор, – вздыхаю я. – Эта организация принадлежит его дочери – Алине Громовой.

– Хм… – задумчиво протягивает Катерина. – Этого мне Филатов не сказал. Сомневаюсь, что он сам не знал. Скорее всего, он собирается использовать этот факт против нас.

– Губернатор не дурак, – отмахиваюсь я. – Завод вносит ощутимый вклад в казну области. Он, конечно, может для галочки пожурить нас за утечку в каком-нибудь интервью, но существенного урона нам не причинит. Ему это невыгодно.

– Возможно, ты и прав. Но благотворительный вечер все же стоит посетить. Не зря же я столько платьев тащила, – пожимает она плечами.

– Как ты себе представляешь это мероприятие? – интересуюсь скептически. – Богатые дамы и господа в своих лучших нарядах в каком-нибудь пафосном ресторане? Это Горячев, детка… здесь нет пафосных ресторанов, впрочем, как и богатых господ. Мероприятие, скорее всего, будет в местной столовке, а гости в трениках.

– Тебе же лучше, – закатывает глаза стерва, – будешь выгоднее смотреться на их фоне, чтобы покорить дочку губернатора и убедить ее встать на нашу сторону.

Глава 7. Катерина

– Не хочешь ничего объяснить? – Воспользовавшись тем, что Антонина отвлеклась на менеджера, Вяземский надвигается на меня.

– Что именно ты не понял из моих слов? – Строю саму невинность и посылаю ему очередную смущенную улыбку, но на всякий случай начинаю пятиться.

– Речь не о словах, а о действиях. – Его глаза сейчас представляют собой два черных диска, транслирующих злость, превосходство и что-то еще… На несколько секунд я теряю бдительность, пытаясь разгадать это третье чувство, но, так и не решив, вижу я там похоть или просто ярость, упираюсь бедрами в капот вольво.

Понимаю, что отступать дальше некуда, но не желаю принимать роль загнанной в угол жертвы, поэтому гордо дергаю гривой и опускаю свой зад на капот. Надеюсь, шведы не поскупились на материал и корпус сделан из прочного металла, а не из дешевого пластика. Не хватало еще сломать последнюю приличную тачку во всем городе.

Демид, видимо, тоже всерьез озадачился судьбой машины, потому что опускает взгляд вниз и пристально следит за тем, не нанесла ли я урон корпусу.

Хотя нет, судя по сальному прищуру, волнует его далеко не судьба этой тарантайки.

– Так что ты там говорил о каких-то действиях? – предпринимаю жалкую попытку отвлечь его внимание от своих ног. Впрочем, я вполне могла бы пообещать ему сейчас миллион долларов – эффект был бы равнозначным.

Вяземский медленно ведет взглядом по моим оголившимся от безбожно задравшейся юбки бедрам и застывает на резинке чулок. Громко сглатывает. Прочищает горло. Бормочет что-то нечленораздельное, а затем поднимает свою лапищу и тянется ею к моей ноге.

Открываю рот, чтобы рассказать ему в подробностях, куда следует засунуть свою руку, и даже готовлюсь проводить до ближайшей розетки, но во рту настолько сухо, что с губ срывается лишь глухой рык. Меня будто кипятком обдает, а кожа моментально покрывается мурашками.

– Ты точно на завод собралась? – сипло уточняет он, проводя пальцами по тонкому черному поясу чулок.

– Надо было надеть рабочую робу? – отчаянно пытаюсь придать голосу твердости, но выходит все равно чересчур тихо и чувственно. Это слишком неожиданно и интимно. Я ожидала от него претензий и упреков в том, что сбежала в прокат раньше времени, но явно не такой неприкрытой похоти. Вчера он ограничился лишь взглядами, а сегодня уже не просто достиг пресловутой «третьей базы», он ее перепрыгнул и сейчас, кажется, готовится водрузить флаг с собственной самодовольной физиономией на поверженной территории.

– Разве что на голое тело, – хрипит он, продолжая лапать мою ногу и нахально скользить выше, будто вознамерился лично убедиться, откуда берет начало пояс.

Понимаю, что надо его оттолкнуть, но сейчас мне даже дышать нереально. Каждый вдох отдается болезненной тяжестью в груди, а внутренности наливаются свинцом.

Тут же корю себя за такую странную реакцию и, как итог, трачу последние ресурсы организма не на то, чтобы послать Нахала куда подальше, а на то, чтобы вспомнить, когда у меня в последний раз был секс. Уверена, все дело в долгом воздержании. А еще в том, что Ганс, мой скучный парень, никогда не смотрел на меня так.

Этот дотошный немец даже близость нашу планировал по расписанию, и поэтому в наших коротких и безэмоциональных отношениях никогда не было места спонтанности и сексу на капоте…

Последняя мысль меня настолько отрезвляет, что я моментально вонзаю ногти в бессовестную лапищу и, наступив ему на ногу, спрыгиваю с машины.

Господи, я что… реально только что подумала о сексе с ним? Даже не в машине, а на ней?! Только вчера смеялась над его похотливым взглядом и считала банальщиной такое развитие событий, а сейчас сама в красках представляю безудержное сношение на капоте?

– Держи свои шаловливые руки при себе, – шиплю я, одергивая юбку. Хочется верить, что отметины в виде полумесяцев на запястье хоть немного охладят его пыл, но этот кретин и не думает сдаваться.

Снова нахально проникает в мое личное пространство и, наклонившись к самому уху, шепчет:

– Только не говори, что тоже об этом не думала…

– О том, чтобы врезать тебе между ног? – уточняю. – Честно признаться, до сих пор не отказалась от этой идеи.

– Совсем не об этом, – усмехается он и накрывает мои пальцы своими. Я ахаю от такой наглости и, разумеется, собираюсь его оттолкнуть, но в этот момент он ловко тянет за брелок ключей в моих руках и выдергивает их, словно заправский фокусник. – О том, что эта тачка больше подходит мне.

На несколько секунд мир вокруг нас взрывается красным. Мне хочется крепко зажмуриться, чтобы унять пульсирующую боль в висках, но я не позволю Вяземскому насладиться такой реакцией. Не могу поверить, что он развел меня как школьницу! Очень развратную школьницу в чулках с поясом… И очень наивную. Которая подумала, что он всерьез пойдет на уступки из-за моих красивых глаз. И длинных ног. И чулочков, да…

Черта с два последнее слово будет за ним!

Посылаю ему улыбку, которая наверняка выходит кривой из-за того, что мои зубы все еще стиснуты от злости, и распахиваю пассажирскую дверь. Демонстративно плюхаюсь на сиденье, так же демонстративно перетягиваю ремень безопасности через себя и тяну фальшивым писклявым голосом:

– Садись, лесной олень, по моему хотению. Умчи меня, олень, в свою страну оленью…

– Что ты делаешь? – цедит он. Судя по его взгляду, он явно не оценил мои вокальные данные.

– Жду, пока холоп сядет, наконец, в повозку и доставит барыню на завод, – невинно хлопаю ресницами.

С удовле�