Преступная связь

Дисклеймер:

Все персонажи и описываемые в романе события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, народностями или событиями, является случайностью.

Упомянутый в романе галлюциноген является плодом фантазии автора, но следует помнить, что незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью. Их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.

***

Пролог

Никки

«Быстрее! Беги быстрее!» – Единственная здравая мысль, посетившая за последние полчаса, подгоняет вперёд. Тонкие ветки высоких кустарников хлещут по щекам, сердце пружинит где-то в пищеводе, не давая ни малейшего шанса продохнуть. Петляю между деревьями, чтобы убийца не сумел прицелиться и застрелить из своего оружия. Где моя машина, чёрт возьми? Туда ли я бегу?

Истошно кричу, когда он меня нагоняет и валит животом вниз. Брыкаюсь, что есть мочи, лишь бы скинуть его с себя, но вмиг замираю, почувствовав, как в затылок упирается твёрдое дуло. Ещё горячее от только что вылетевшей пули.

– Попалась? – проникает мне в ухо. – Даю три секунды, чтобы помолиться.

Плотно зажмуриваюсь, подумав о папе и маме. Господи, они тоже умрут, когда узнают о моей смерти. Что я наделала?

– Прости… – шепчу, с прискорбием выдыхая в траву, прежде чем раздаётся выстрел, и всё вокруг меркнет, погружая в диковинный транс.

Такой тяжёлый, будто меня расплющило огромной бетонной плитой, из-под которой уже не выбраться. На шею стекает что-то мокрое и тёплое. Моя кровь? Я умерла?

Словно по волшебству, плиту поднимают, и лёгкие снова расправляются, впуская целебный кислород. Вбираю его в себя, вбираю, не в силах отдышаться, пока меня не переворачивают лицом к небу. Первое, что вижу перед собой: каре-зелёные глаза, всматривающиеся в мои с суровым выражением. Поняв, что я ещё жива, делаю то, о чём вопит инстинкт выживания: защищаюсь. Бью незнакомца в скулу, одновременно пытаясь откатиться вправо, но эту попытку пресекают сразу. Кисти обеих рук молниеносно оказываются над моей головой в крепком захвате мужского кулака, а вторая его ладонь накрывает рот за мгновение до того, как я собираюсь позвать на помощь. Только кого?

– Тихо, – вкрадчивый приказной тон вводит в смятение.

Мычу в тёплую ладонь, кусая за неё, но противник лишь сильнее вжимается, наклоняясь до того близко, что получается рассмотреть себя в чужих зрачках в мельчайших деталях.

– Я сказал, тихо! – повторяет он сквозь зубы, оглядываясь через плечо, будто проверяет, нет ли кого сзади. – Не ори, и я отпущу тебя, договорились?

Только сейчас понимаю, что парня не было среди той компании, и это не он гнался за мной с пистолетом. А где же мой преследователь?

Медленно-медленно поворачиваю взгляд вбок и наталкиваюсь на безжизненное лицо киллера. От виска стекает кровь вперемешку со светлыми сгустками, часть которых попадает в приоткрытый рот, и на это зрелище желудок тут же откликается рвотным позывом. Парень, удерживающий меня, вовремя улавливает моё состояние и быстро убирает руки, видимо, не желая быть облёванным.

Без понятия, сколько проходит времени, пока организм очищается от непереваренного перекуса. Только показалось, что всё закончилось, как я увидела чужие мозги на своих волосах и плечах, и всё началось по новой. Стоя на четвереньках, слежу боковым зрением за ногами в армейских ботинках шагах в пяти от меня. Неизвестность пугает. Этот человек пугает. Несмотря на то, что он застрелил моего губителя, его цели неизвестны. Вдруг ему нужна какая-то информация? Может, будет пытать?

Понимая, что другого шанса не будет, поднимаюсь на ноги и сразу даю дёру. Но фортуна сегодня явно объявила мне войну. Не успев сделать и нескольких шагов, цепляюсь за торчащую ветку ремнём камеры, больно резанувшим по горлу. Кратковременная дезориентация и острый приступ кашля заставляют остановиться, но меня никто не ловит и не хватает.

И не убивает.

Оглядываюсь назад и вижу, что парень стоит ровно на том же месте, сложив руки на поясе.

– Надеюсь, ты понимаешь, как полиция истолкует побег с места преступления? – спокойно спрашивает он.

– Я не совершала преступление, – зачем-то оправдываюсь.

– Я знаю, а они нет. И доказательства у тебя на шее, – небрежно махнув рукой на мой Nikon, убийца моего убийцы выуживает смартфон из кармана и начинает кому-то звонить, повернувшись спиной.

Если бы хотел навредить, вряд ли допустил бы такую оплошность, верно? Я ведь и камень в голову могу кинуть, делов-то. И насчёт полиции он прав. Боже мой, что теперь будет? Метнув взгляд в направлении типов, вместе с которыми был киллер, подмечаю, что их там и след простыл. Стараясь не смотреть на мертвеца, молча жду, пока высокомерный мистер наговорится. Ужасно признавать, но сейчас я, наоборот, надеюсь, что он не оставит меня здесь одну разбираться с полицейскими.

Судя по всему, я не до конца осознала случившееся, так как голова ощущается пустой. Я не должна плакать или трястись? Меня же едва не убили!

Вместо этого изучаю своего спасителя, составляя на него виртуальное портфолио. Он довольно коренаст и атлетически сложен. Молодой, не старше тридцати лет. Модель стрижки понять сложно из-за бейсболки цвета хаки, но затылок и виски выбриты почти под ноль. Футболка с брюками карго точно такого же цвета, что наводит на прозрачный вывод: это требовалось для маскировки. С левой стороны пристёгнута кобура, а из заднего кармана штанов торчит рукоятка ножа. Кто он такой, твою мать? Военный?

А потом он резво поворачивается ко мне, и я не успеваю отвести глаз от спортивного зада с той же скоростью. Распознаю в нахальном взгляде усмешку, хоть и тщательно сдерживаемую, поэтому мгновенно ощетиниваюсь. Терпеть не могу, когда парни мнят о себе больше, чем полагается. А этот, несомненно, в курсе своей привлекательности.

– Ты как? – спрашивает он небрежно, словно для галочки, и подходит ближе, спокойно вставая рядом с трупом.

Боже, он – профессионал. И делал это не раз…

– Кто ты? – отражаю я.

– Твой телохранитель.

Глава 1 Клятва

Один день назад…

Никки

«Жизнь будет нелёгкой. Наоборот, очень трудной. Придётся бороться с этим каждый день. Но я буду бороться, потому что ты мне нужна! Я хочу, чтобы ты была со мной. Каждый миг. Всегда…»

На душещипательных словах Ноа из «Дневника памяти» шмыгаю носом, чтобы вернуть слёзы обратно в те железы, что их выработали, и с досадой жму красную кнопку на пульте. Это уже девятый фильм по счёту из подборки, великодушно присланной Барбарой, нашим свадебным организатором.

Дело в том, что я не могу придумать нормальную клятву, в которую бы поверил Дэнни. В которую поверила бы я сама. И которая не звучала бы так, словно она слизана из известного фильма. Стыдобища.

Предсвадебная суета довела меня почти до невроза, и я всё больше жалею о том, что мы не остановились на скромной церемонии в какой-нибудь жопе мира. Я бы просто сказала, что люблю его, он бы ответил: «Я тоже». После этого мы обменялись бы кольцами, поцеловались и отправились покорять двуспальную кровать на арендованной вилле.

Но нет. Родители Дэниела настояли на пышной свадьбе, а он согласился, только бы не тратить время на никому не нужные демагогии. «Владелец ювелирного бренда Platinum, один из самых завидных холостяков округа Колумбия – и скромная свадьба? Деточка, ты, часом, мужем не ошиблась?» Второе предложение – моя фантазия, но первое было произнесено будущей свекровью Мартой Клейтон таким тоном, что я не посмела ей перечить. Портить отношения с родным человеком жениха – не лучшее начало семейной жизни.

Что ж, потерплю.

Потерплю?!

Вытянув ноги на кровати королевских размеров, оглядываю всё ещё чужую спальню. Я была здесь не раз, но на ночь остаюсь впервые. Ключи от своего пентхауса Дэниел вручил мне несколько месяцев назад, но именно сегодня я решила прийти сюда с некоторыми вещами, чтобы утром встретить его после командировки. И чёрт меня дёрнул взяться за эти клятвы!

Залпом опустошаю бокал сухого вина родом из Тасканы и набираю Адриане. Она точно поможет. Помню, на клятве Киллана в прошлом году прослезился даже сам Киллан. И это человек, про которого любой посторонний скажет: «По его венам течёт жидкий азот вместо крови». А жидкий азот очень-очень холодный.

– Алло, – тихое шипение подруги из динамика вынуждает посмотреть на часы.

Матерь Божья, два ночи!

– Никки? Что случилось? – спрашивает она уже громче, чем-то шурша на фоне.

– Прости, что разбудила, крош. Когда моя рука потянулась к телефону, я забыла про существование такого изобретения, как часы.

– Ничего страшного. Рассказывай.

– Килл рядом? – Лишние свидетели усугубят моё отчаяние. Он и без того не упускает случая съехидничать на тему нашей пары с Дэнни.

Они не нашли общий язык, и это несказанно удручает, потому как моей мечтой было дружить семьями. И я ни за что бы не подумала, что на совместных посиделках буду присутствовать всегда одна. Когда Дэниел заявил, что ему не место среди малолеток, стало обидно. У нас разница всего семь лет. В конце концов, я такая же малолетка (двадцатитрёхлетняя малолетка), но со мной же ему нравится проводить время?

– Нет, я вышла из спальни. Он спит. Поздно вернулся из Барселоны.

Ах, да. Килл с Домиником переправляли новую партию мотоциклов. В этом году они открыли ещё два мотосалона в Европе.

– А Лиана?

– И она дрыхнет, – хихикает Адри. – Под крылом любимого папочки.

Огромная волна нежности затапливает душу. Этот синеглазый пупс – самое милое создание на всём белом свете, правда, не дающее спать своей мамочке по ночам. Как и я. Хороша подруга.

– Адри, как ты придумала свадебную клятву?

Немного помолчав, она отвечает:

– Никки, я её не придумывала. Всего лишь озвучила то, что было на душе и в мыслях.

Подрываюсь с кровати от возмущения, жестикулируя одной рукой, будто подруга может это видеть.

– Шутишь? Хочешь сказать, ту речь без запинки ты не сочиняла заранее?

– Ну да. У меня же были итоговые экзамены по графике, и мы как раз узнали о беременности. Я жить не успевала, не то что думать о клятве.

– Только не говори, что Киллан тоже импровизировал на ходу. Ты меня добьёшь.

Адриана начинает смеяться, догадавшись о том, чем вызваны мои терзания:

– Дай задание нейросети. Она сгенерирует такой текст! Закачаешься.

Мне хватает пары секунд, чтобы осознать её предложение. Едва не верещу от облегчения из-за скинутой ноши, уже нажав кнопку включения на iPad Дэниела.

– Боже! Боже! Ты – моя спасительница! Как я не подумала об этом?

– Вообще-то, я пошутила, – с предупреждающим «кхм-кхм» лучшая подруга опускает с небес на землю.

Уголки моих губ снова возвращаются на место, но я всё равно воровато посматриваю на включённый планшет, словно мы с ним участвуем в тайном сговоре. Никто же не узнает, если за меня напишет нейросеть? По крайней мере, это лучше, чем произнести клятву из кино, которое смотрел каждый встречный-поперечный.

– Никки, в чём дело? Я тебя не узнаю.

– Не знаю. Мандраж? У тебя разве не было?

– Нет.

– Могла бы и соврать.

– Никки, до свадьбы почти два месяца. По-моему, ты слишком близко к сердцу принимаешь это всё. Не удивлюсь, если Дэниелу клятву напишет секретарша.

Первая мысль – встать на защиту жениха, но, сделав пару вдохов и выдохов, понимаю, что она права. Почему я переживаю из-за такой мелочи? Неужели Дэнни это важно? Ведь клятва будет предназначаться ему, а не гостям. Кого я собралась удивлять?

– Наверное, ты права. Как у вас дела? Я соскучилась.

– Так приходи. Это ты отдалилась от нас, – упрёк Адрианы попадает в яблочко.

– Не хочу ссориться с Дэнни перед свадьбой. После каждой встречи с вами у нас скандалы по поводу моих поздних возвращений.

– Он бесится из-за того, что с нами ты другая, а не из-за того, что поздно возвращаешься.

Или с ним я другая?

Адриана тоже не пылает к нему заметной симпатией. И это плюс один камень в огород нашей будущей семьи. Родители не в счёт. Они счастливы, если счастлива я.

А я счастлива?

Господи, мне требуется психиатрическая помощь, раз я веду сама с собой эти разговоры, параллельно беседуя с подругой.

– Ты счастлива с ним, Никки? – Миссис Кроу – телепатка, чёрт побери. – Ты уверена, что не торопишься со свадьбой?

– Ты ведь знаешь причины, Адри.

– Лично для меня они не особо веские.

В конце лета Дэнни будет открывать головной офис в Нью-Йорке, а отношения на расстоянии, как он выразился, не для него. Ровно на этих словах несколько недель назад он распахнул передо мной фирменную коробочку Platinum с кольцом уникального дизайна.

– Наши отношения не выдержат расстояние, – озвучиваю неприятную данность, покручивая помолвочное кольцо пальцем. От нервов я похудела, и теперь оно сидит на мне чересчур свободно.

– Вот именно! А знаешь, почему?

– Почему? – переспрашиваю, боясь услышать ответ.

– Потому что нить, которая вас связывает, недостаточно прочная, чтобы растянуться до этого расстояния. Она порвётся.

Не могу не закатить глаза. Где она набралась этих философских изречений?

– То, что ты сейчас недовольно закатываешь глаза, не изменит правды, – продолжает Адри, знающая меня как себя. Порой это всерьёз пугает. – Ты любишь его?

– Конечно! – выпаливаю возмущённо.

– Никки, я задам вопрос, на который можешь не отвечать мне. Главное, ответь себе. Ладно?

– Приступай, – даю отмашку как можно непринуждённее, а у самой сердце частит так, что дышать трудно. Уверена, мне не понравится то, что скажет Адриана.

– Представь, что Дэниел погиб, – начинает она. – Каково тебе будет без него? Всё-таки твоя жизнь полностью изменится. Она не может не измениться, если от сердца отрежут половину.

Закрываю глаза, представляя Дэниела лежащим в гробу из красного дерева, рядом с которым горюет Марта. Повсюду охапки белоснежных гортензий, и где-то на фоне играет органная музыка. Стоп-стоп. Что?! Я свихнулась?

– Адри, не хочу представлять подобное. Что бы я ни представила, реальность не совпадёт с ожиданием, – отзываюсь немного резко, раздражаясь от её психоанализа.

Я звонила по другой причине: просила помочь с клятвой, а не отговаривать от свадьбы!

– Тут ты права… – вздыхает она. – Прости, если перегнула.

– Всё нормально. – Ни хрена не нормально. – Можно завтра погулять с вами в парке?

– Никки, что за вопросы? Конечно! Я очень скучаю по тебе.

– Тогда я позвоню, как вернусь со съёмки?

– Буду ждать. Спокойной ночи?

– Спокойной ночи, – на этой тоскливой ноте завершаю непривычное нытьё нажатием на иконку отбоя.

Когда я стала такой размазнёй? Может, это просто ПМС? Рановато.

Плюхнувшись плашмя на постель, начинаю поднимать бодрость своего духа без посторонней помощи, вытягивая из подземелья сознания ту Николь, которая при любой ситуации, даже самой критичной, могла сказать: «Ну и черт с ним!»

Чего я боюсь? Это же Дэниел! Тот неотразимый мужчина, который покорил харизмой с первого взгляда. Тот, кто удивил поступком с первой встречи. Тот, кто разительно отличался от всех окружающих меня парней, живущих на кураже. Я словно пересела в самолёте из эконома в бизнес-класс: почувствовала себя принцессой. Снова. Чувство, хорошо знакомое с детства, поскольку королём в моих глазах был, есть и остаётся папа. Не жалкая копия мужчины, а подлинник, который боготворил меня и всегда внушал, что я достойна самого-самого лучшего.

И в тот момент, когда я была почти на грани того, чтобы забыть об этом, мы и встретились с Дэнни.

***

ВОСПОМИНАНИЕ

Тот день не задался с самого начала. Мне предстояла выездная съёмка для известного глянцевого бизнес-журнала «Special people». Они давно заманивали меня в штат, особенно после выставки в прошлом году, где я впервые продемонстрировала своё видение людей в одежде. Но я всегда считала себя независимым художником, поэтому безумно дорожила личной фотостудией, свободой действий и возможностью самостоятельно решать, кого и когда снимать.

В принципе, не ожидалось ничего сверхъестественного: пара журналистов должна была взять интервью у одного ведущего бизнесмена в ресторане с видом на Капитолий, а от меня требовалось запечатлеть участников таким образом, чтобы моего присутствия даже не заметили. Герой журнала – не любитель позировать на камеру, а я, по словам клиентов, неназойлива и, вместе с тем, профессиональна.

Николь Рэйвен не нужно просить дважды. Подобные заказы – особое признание качества моих работ. Одно дело – показывать красоту мужского и женского тела в стиле «ню», который несколько лет был основным направлением моего творчества, и другое – фотографировать того, кто не любит это занятие, да ещё так, чтобы по готовым снимкам ни один читатель не смог этого понять.

Почему же не задался тот день? Во-первых, я полночи не спала из-за воя очередной драной кошки за стенкой. «Драной» – потому что её, по всей видимости, драл мой неуловимый сосед. «Кошки» – потому что эта человеческая особь стонала так же громко и протяжно, как её мартовский сородич. Стабильно дважды в неделю, словно по графику. С чего я решила, что там живёт именно сосед, а не соседка? Голоса принадлежали разным женщинам.

После четвёртой недели я, грешным делом, подумала, что за стенкой устроили притон для разовых встреч, поэтому намекнула консьержу о том, что стоило бы проверить жильца. Но он заверил, что хозяин – порядочный человек, и на этом всё. Не раскололся гад. А мне было до такой степени любопытно посмотреть на этого неутомимого плейбоя! Почему-то представляла его шестифутовым качком с гигантским членом. Хиляк вряд ли протянул бы столько часов без остановки.

Его голоса я никогда не слышала. Когда он уходил из дома и возвращался, не видела. Я даже стакан к стене прислоняла, чтобы понять, чем занимается мачо, какие фильмы смотрит, слушает ли музыку, как говорит. Но безрезультатно. В любое время, кроме нескольких ночей в месяц, я подслушивала лишь тишину.

И благодаря этому соседу в тот день я отрубила будильник во сне и продолжила нежиться в объятиях Морфея, очнувшись за полчаса до назначенного времени. Не позавтракав, влетела в приготовленный с вечера брючный костюм и мокасины (цокающие туфли на шпильке – враг незаметности), схватила сумку с камерой, термокружку с горячим шоколадом, чтобы попить по пути, и, как угорелая, стартанула с придомовой парковки.

А на последнем повороте мою Audi подрезал мудак на спорткаре, и, уходя от столкновения, я въехала в задний фонарь Lexus, стоящего в правом ряду. Сработавшая подушка безопасности так больно припечатала затылок к подголовнику, что на некоторое время я потерялась в пространстве.

Но головная боль почти сразу забылась, как только открылась дверь, и надо мной раздался мужской голос с чертовски сексуальной хрипотцой:

– Мисс, вы целы?

Всего одна фраза, произнесённая с искренним беспокойством, шорох сдутой подушки, бережное касание пострадавшей головы, короткий взгляд на него – и меня пришибло, словно кирпичом.

Бам! И всё.

Я попала, пропала и, вероятно, влюбилась с первого взгляда. Тёмно-карие, почти турмалиновые, глаза смотрели до того проникновенно, что меня в них затянуло, как Джинна в его волшебную лампу. Гладко выбритое лицо, прямой нос, никаких виднеющихся волосков из ноздрей и в меру пухлые губы, растягивающиеся во всё более широкую улыбку с каждой секундой скрупулёзного анализа его внешности. От него веяло элитным парфюмом с нотками ванили и табака. На манжетах кипенно-белой рубашки мерцали квадратные запонки Bvlgari, а на безымянном пальце левой руки отсутствовало кольцо. Я даже его маникюр успела рассмотреть, пока он убирал ладонь от моего лба.

– Вы такой ухоженный, – сморозила я, не подумав. Похоже, ударилась неслабо.

В ответ он очаровательно рассмеялся, чем возвратил обратно в реальность. Бросив взгляд на часы, я поняла, что уже должна была быть на месте, и с истеричным: «Вот чёрт!» выхватила смартфон из сумки, чтобы предупредить организатора об опоздании. Всё это время Ухоженный стоял рядом и, опершись одной рукой на крышу машины, без стеснения слушал мои причитания, после чего произнёс директорским тоном: «Пересаживайся ко мне, я подброшу. Тебе нельзя за руль».

А когда выяснилось, что он – и есть тот самый герой нового выпуска «Special People», Дэниел Клейтон, я едва со стыда не сгорела. Вместо того чтобы стрясти деньги на ремонт тачки, после съёмки он накормил меня вкуснейшим обедом в ресторане.

Это было нашим первым свиданием.

Глава 2 «Сюрприз»

Никки

Утро оказалось весьма приятным, благодаря чему моментально позабылись страдания ушедшей ночи. Я проснулась от щекотания моих обонятельных рецепторов ароматом свежих цветов, а распахнув веки, врезалась взглядом в букет розовых орхидей, лежащий на соседней подушке. На обёртке красовался логотип известного магазина, в котором Дэнни был постоянным клиентом. Внутрь была вложена карточка, и я почти не удивилась, прочитав выведенное каллиграфическим почерком послание: «Ты неповторима и совершенна».

Знаю, что такие милые комплименты вкладываются флористами по умолчанию, но внушаю себе, что об этом попросил Дэниел, и, протерев глаза, с наслаждением вдыхаю сладкий запах бархатистых лепестков. Он вернулся. Шум воды из душа звучит как благословение для последующего экспромта. Я соскучилась, чёрт возьми. Мог бы и разбудить.

Свесив ноги с высоченной кровати с парящим эффектом, оцениваю своё отражение в зеркале и, мысленно поставив ему высший балл, наспех причёсываю шевелюру пальцами. Не устану благодарить достижения бьюти-индустрии за возможность просыпаться по утрам сразу красивой: с безукоризненными бровями и ресницами, красить которые нет нужды.

Чтобы сэкономить время, снимаю пижаму Versace, подаренную будущей свекровью, и грациозно вхожу в ванную, наполненную таким густым паром, что ничего не вижу перед собой. Здесь жарко, как в преисподней, и я начинаю сомневаться в том, что смогу пробыть здесь хотя бы пять минут, не то что заняться любовью. Меня не очень прельщает идея полоскаться в кипятке, но раз пришла… Подкрадываюсь поближе.

Дэниел стоит под душем задом ко мне, смывая пену, стекающую по мускулистой спине пушистыми дорожками. Чертовски привлекательный мужчина. Высокий, широкоплечий, стройный благодаря правильному питанию. И с ровными ногами.

У меня есть небольшой бзик на мужских ногах после одного знакомства в кафе. Однажды приятельница упросила составить ей компанию на двойном свидании. Как полагается приличным девушкам, мы опоздали, а парни уже ждали нас за столиком. Верхние части их туловищ были вполне симпатичными, но, когда встал тот, что условно предназначался мне, я, наоборот, чуть не упала. Не буду вдаваться в детали, поскольку некрасиво обсуждать чью-то внешность даже в мыслях (я же не совсем дерьмовый человек?), но в стоячем виде парень оказался ниже меня из-за чрезмерной изогнутости его нижних конечностей.

Вау, я умудрилась описать его тактично. Это, определённо, успех в моём самовоспитании.

Внезапное затихание воды вытаскивает меня из нелепого флешбека, и я вспоминаю, где нахожусь.

– Доброе утро, – Дэниел с голливудской улыбкой выходит из душа, задержав прищуренный взгляд на моей голой груди, готовой к ласкам, и я не мешкая делаю шаг к нему.

Обнимаю его за поясницу, прижимаясь животом как можно плотнее. Намёк достаточно тонкий. Он обнимает в ответ, мимоходом огладив задницу, и целует в щёку. Губы я и не подставляю. Не потому, что зубы не почистила, а потому, что дело ограничится лишь сдержанным коротким чмоком. Дэниел не любит нежности с участием языка, считая их уделом подростков, а я смирилась, ибо в остальном он меня полностью удовлетворяет.

Кстати, об этом.

Игриво качнув бёдрами, поднимаю лицо к Дэнни в ожидании ответной реакции, но он обхватывает его ладонями и, мягко поцеловав в лоб, отстраняется.

– Никки, я тоже очень соскучился, но у нас деловой завтрак в «Barmini». Если не поторопимся, опоздаем.

– У нас? – теряюсь я.

– Да. У меня для тебя сюрприз.

***

– Что скажешь? – Дэниел задаёт непринуждённый вопрос, словно в самом деле не понимает, какую медвежью услугу оказывает.

Его выжидательный взгляд застыл на моих глазах, а я не в состоянии вымолвить ни слова, так как с нами сидит третья персона, при которой невозможно высказать всё, что думаю о «сюрпризе». На языке вертится один мат.

Сюрпризом стал документ, подтверждающий моё зачисление в университет Колумбия на факультет экономики, а задрипанный мужичок с засаленными волосами рядом – мистер Вентура, правая рука ректора. Он уставился на меня, наверное, ожидая, что я буду вопить от радости и расцеловывать им обоим руки за возможность учиться в Лиге Плюща.

– Спасибо,       – выдавливаю из себя, напялив лицемерно-вежливую улыбку. – Дэниел, мы можем обсудить это наедине?

– Николь, – взывает он ко мне с укоризной, завуалировав этим: «Как ты себя ведёшь рядом с уважаемым человеком?»

– Да, молодые люди, я пойду. Удачи вам, мисс Рэйвен, – галантно поцеловав мою руку и пожав ладонь Дэниелу, поднявшемуся на ноги, мистер Вентура покидает нас.

– Что это было? – возмущается жених.

Он сидит напротив, но кажется нереально далёким. Будто я смотрю на него, перевернув бинокль задом наперёд.

– Ты стыдишься меня, – разочарованно озвучиваю то, что он не осмеливается произнести вслух.

– Что? Конечно, нет.

– Тогда зачем это всё? По каким признакам ты решил, что я хочу стать экономистом?

– Мы скоро переедем в Нью-Йорк, а студия останется здесь.

– Я арендую или куплю другое помещение, не вижу в этом проблемы.

– Николь, – протяжно вздохнув, он укладывает локти на стол, забыв про этикет, который он так тщательно блюдёт. – И сколько ты планируешь бегать с фотоаппаратом перед голыми задницами мужиков? Это ненормально для замужней женщины.

Самое паршивое, его тон соткан не из ревности, как могло бы показаться со стороны, а из пренебрежения.

– Я буду бегать, прыгать и ходить с ним, пока не надоест. Голые они для тебя, а для меня – натуральные! Мне это нравится. Если ты не заметил, я вхожу в пятёрку лучших фотографов Вашингтона, и эта работа приносит хороший доход! – кое-как сдерживаюсь, чтобы не перейти на высокую тональность и не швырнуть скомканную салфетку в его надменное лицо. – «Экономить», – специально беру слово пальцами в кавычки, чтобы он понял намёк, – мне не за чем. И на твоей шее висеть я не планирую, если беспокоишься об этом!

– Давай только без истерик. Ты – взрослый человек, и должна понимать важность образования в наше время.

– То, что я не получила диплом, с которого потом буду смахивать пыль, не значит, что я никчёмная и тупая. Фотография – тоже искусство, чему я училась и продолжаю учиться. И для этого мне не нужно знать интегралы! – оправдываюсь я, но тут же сдуваюсь.

Замолкаю под прицелом изучающего взгляда Дэниела и отворачиваюсь к окну. Обидно. Меня сильно задевают его претензии. Зачем я ему?

– Дэниел, зачем я тебе? – решаю не трусить, а спросить прямо.

– Я люблю тебя. Этого мало? – даже в такой напряжённой ситуации он остаётся невозмутимым, демонстрируя более высокий статус. Не опускается до моего уровня.

– Складывается впечатление, что ты любишь не меня, а ту версию, которую планируешь вылепить.

– Это называется заботой и дальновидностью. Жаль, что ты этого не видишь.

– Это называется навязыванием собственного мнения. Чем тебе не нравится моя профессия?

– Я этого не говорил, Никки. Ты действительно талантлива, и я прекрасно вижу по твоей занятости, что тебя высоко ценят. – Дэнни обхватывает мою ладонь и проводит большим пальцем по бриллианту в центре кольца, будто напоминая о том, что я теперь должна считаться с его мнением. – И я горжусь тобой. Очень.

Последние слова согревают после того холода, в который он меня погрузил чуть раньше, но дальше, видимо, последует «Но».

– Но фотографию можно оставить в качестве хобби, получив основное образование. Как тебе такой компромисс?

Усмехнувшись, выдёргиваю ладонь из его руки, чтобы начать собираться на несерьёзную работу с несерьёзной моделью, которая расплатится со мной листиками с дерева.

– Давай ты просто будешь врать всем, что у меня есть образование, а? Я тебе подыграю. Выучу нужные термины, буду восторженно смотреть в рот всяким умникам на деловых встречах и выдвигать гипотезы об обвалах рынка. Как тебе такой компромисс?

Встав из-за стола, вешаю на плечо ремень любимой сумки с Nikon и бросаю напоследок:

– Сегодня я останусь у себя. Мне нужно подумать.

Дэниел отвечает хмурым взглядом исподлобья и не спешит меня остановить или извиниться за недопонимание. И я знаю, почему: я всё поняла верно.

Он даже не поинтересовался, о чём я хочу подумать. Так уверен, что об учёбе в Колумбии?

Всю дорогу до выхода из ресторана задаюсь единственным вопросом: готова ли я плясать под его дудку целую жизнь?

Данный тип танца точно не рассматривался, когда я грезила о замужестве.

Глава 3 Съёмка

Никки

Безветренная ясная погода сегодня благоволит съёмке, поэтому у меня быстро поднимается настроение, а личные проблемы испаряются, как только в объектив попадает донельзя фотогеничная клиентка в окружении красот дикой природы.

– Гвен, как ты нашла это место? – спрашиваю я, пока модель-экстремалка перебирается со склона на показанный мной гигантский камень, омываемый бурлящей водой.

Я присмотрела идеальный угол съёмки, при котором будет казаться, что она вот-вот упадёт вниз. Реальность тоже не менее рискованная: если Гвеннет поскользнётся, размозжит голову о пороги. Течение здесь супербыстрое, но зато придаёт живописности благодаря порожистому участку реки, превращающему её в каскад мелких водопадов. Оно так и называется: Литл Фоллз. В паре миль отсюда расположилась база проката байдарок, о которой известно всем местным, но как фотограф я никогда не рассматривала эти окрестности для съёмок.

– Красавчика одного на днях подцепила… – Поправив укладку с эффектом мокрых волос, она мечтательно возводит глаза к небу, вспоминая того красавчика, и я тут же спускаю затвор. Естественные эмоции – самый лучший макияж. – Он посоветовал это место и не ошибся, правда? Хорошо, что мы не попёрлись в Рок-Крик, который заездили все кому не лень.

– Точно, – соглашаюсь я с улыбкой, ложась животом на траву, чтобы захватить побольше неба. – Поиграй ножками, – прошу её, и она со смехом откидывается, опираясь на ладони.

Ноги взлетают вверх, отчего подол шифонового платья сползает, сексуально оголяя бёдра и нижнюю часть живота. На девушке нет белья по изначальной задумке. Этакий «полуНю». Но это сейчас. Мы уже отсняли серию кадров в обнажённом виде на лужайке неподалёку. Полевые цветы разных оттенков – идеальная палитра, играющая под послеполуденными солнечными лучами, а после ретуши будет ещё прекраснее.

Щёлк, щёлк, щёлк…

Один из моих любимых звуков. Блаженство.

– Николь, а ты сама любишь фотографироваться? – озадачивает меня Гвен после фотосессии.

Я же резво собираю монатки: покрывало, корзину для пикника, распечатанную бутылку вина, которым поливалась героиня сегодняшней съёмки, и другой реквизит. Не хочется сильно развивать беседу, поскольку всё, к чему в это мгновение лежит настрой, так это вон к тем зарослям. Из-за зноя я выглушила чуть ли не галлон воды, благодаря которому мой мочевой пузырь того и гляди лопнет.

– Люблю. Как раз, пожалуй, задержусь и сделаю несколько селфи. – Скрестив ноги, делаю вид, что увлеклась настройками камеры, висящей на шее.

Так и представляю образ Дэниела, парящий надо мной в обесцвеченном облаке. Он осуждающе покачивает головой и приговаривает: «Пи́сать в кустах? Чем ещё ты удивишь меня, Николь?»

Пусть скажет спасибо, что я собралась это делать не при клиенте.

– Я бы предложила тебя пофоткать, но тороплюсь.

– Не стоит. У меня с собой штатив.

Гвеннет машет рукой и прыгает за руль новой тачки, подаренной очередным любовником.

Как только она скрывается за лесом по другую сторону от нашей поляны, семеню в сторону густых зелёных насаждений. До них приличное расстояние, но присесть возле машины, сверкая голым задом, не могу. Я что, зря почти год училась быть девушкой из высшего общества?

Сделав свои дела, по-быстрому натягиваю трусики, чтобы пошагать назад, но вдруг слышу отдалённую мужскую речь. В тишине леса, нарушаемой только жужжанием мелких насекомых, шелестом листвы и шумом водного потока вдалеке это кажется странным, особенно, когда моих ушей достигает обращение к одному из них: Мартидис. Эту редкую для США фамилию не слышал разве что глухой. Скоро выборы в Сенат, и надоедливые рекламные кампании кандидатов достали большую часть американцев: Илиас Мартидис то, Илиас Мартидис сё… В любом случае плевать. Мало ли, что этот пустозвон делает в лесу за пятьдесят миль от города? Может, тоже в туалет приспичило.

Или мне послышалось. Или это, вообще, его тёзка!

Вытянув шею, вглядываюсь в сторону голосов, но из-за деревьев ничего не разглядеть, зато интонация того мужчины, который обращался к Мартидису, становится более угрожающей. Их беседа не тянет на дружескую или деловую.

Там, где была фотосессия с Гвен, нет дороги. Мы добирались по координатам, сброшенным её «красавчиком» практически по полю, и никакие другие машины мимо нас не проезжали. Значит, они пробрались в лес с другой стороны. Оборачиваюсь к своей Audi, призадумываясь об адекватности выбора этого места для переговоров. Словно оно подобрано специально для того, чтобы скрыться от ненужных глаз и ушей, чтобы… Чтобы что?

Прекрасно помня о том, какой мразью оказался сенатор Чак Шилдс, по вине которого чуть не погибла Адриана, решаю не жевать сопли, а сделать то, что раньше у меня получалось очень мастерски: пошпионить. Совсем чуть-чуть.

Бесшумно двигаюсь от ствола к стволу в их направлении, пока через стройные ряды клёнов не начинают виднеться крупные фигуры. Их четверо, и один из них – действительно Илиас Мартидис. Вооружившись камерой, которая так и висела на мне всё это время, увеличиваю изображение на максимум и делаю несколько снимков. Звук затвора, к счастью, приглушается посторонними шумами. Акустика в лесу такая, что эхом звучат лишь человеческие голоса. Отсюда не разобрать отдельных слов, но ближе подходить ни в коем случае не стану. После той трагичной истории с Адри я поклялась отцу, что больше не буду нарываться, поэтому притаиваюсь за деревом и просто жду. Они ведь уйдут когда-нибудь? Переключаюсь на режим видеосъёмки, дабы не стоять зря. Вдруг у меня в руках окажется сенсация, которая позволит кого-то уберечь? Но то, что происходит потом, за доли секунды приводит в священный ужас.

Уходя, Мартидис оборачивается на зов, а человек, стоящий ближе всего к нему, выбрасывает вперёд руку с пистолетом и в следующее мгновение пускает ему пулю в лоб. Хлопок – и политик валится на землю, как подрубленный. Мои ладони разжимаются, выпуская камеру из руки, и я делаю механический шаг назад. В голове раз за разом разносится тот хлопок. Перед глазами – алая точка во лбу мужчины и его остекленевший взгляд. Я не сразу соображаю, что вышла на открытый участок между деревьями. Прихожу в себя, только когда спотыкаюсь о бревно, лежащее позади, и падаю на спину, вскрикивая от простреливающей боли из-за чего-то твёрдо-острого, угодившего точно меж позвонков. Отскочившая камера больно ударяет по подбородку, но я, пересиливая тяжесть, которой налились ноги, встаю, тут же подмечая шевеление сбоку. Увидев бегущего ко мне мужчину с пистолетом, я кидаюсь в противоположную сторону, забывая о травмированной спине.

«Быстрее! Беги быстрее!» – Единственная здравая мысль, посетившая за последние полчаса, подгоняет вперёд. Тонкие ветки высоких кустарников хлещут по щекам, сердце пружинит где-то в пищеводе, не давая ни малейшего шанса продохнуть. Петляю между деревьями, чтобы убийца не сумел прицелиться и застрелить из своего оружия. Где моя машина, чёрт возьми? Туда ли я бегу?

Истошно кричу, когда он меня нагоняет и валит животом вниз. Брыкаюсь, что есть мочи, лишь бы скинуть его с себя, но вмиг замираю, почувствовав, как в затылок упирается твёрдое дуло. Ещё горячее от только что вылетевшей пули.

– Попалась? – проникает мне в ухо. – Даю три секунды, чтобы помолиться.

Плотно зажмуриваюсь, подумав о папе и маме. Господи, они тоже умрут, когда узнают о моей смерти. Что я наделала?

– Прости… – шепчу, с прискорбием выдыхая в траву, прежде чем раздаётся выстрел, и всё вокруг меркнет, погружая в диковинный транс.

Такой тяжёлый, будто меня расплющило огромной бетонной плитой, из-под которой уже не выбраться. На шею стекает что-то мокрое и тёплое. Моя кровь? Я умерла?

Словно по волшебству, плиту поднимают, и лёгкие снова расправляются, впуская целебный кислород. Вбираю его в себя, вбираю, не в силах отдышаться, пока меня не переворачивают лицом к небу. Первое, что вижу перед собой: каре-зелёные глаза, всматривающиеся в мои с суровым выражением. Поняв, что я ещё жива, делаю то, о чём вопит инстинкт выживания: защищаюсь. Бью незнакомца в скулу, одновременно пытаясь откатиться вправо, но эту попытку пресекают сразу. Кисти обеих рук молниеносно оказываются над головой в крепком захвате мужского кулака, а вторая его ладонь накрывает мой рот за мгновение до того, как я собираюсь позвать на помощь. Только кого?

– Тихо, – вкрадчивый приказной тон вводит в смятение.

Мычу в тёплую ладонь, кусая за неё, но противник усиливает давление, наклоняясь ещё ближе так, что могу рассмотреть себя в чужих зрачках во всех деталях.

– Я сказал, тихо! – повторяет он сквозь зубы, оглядываясь через плечо, будто проверяет, нет ли кого сзади. – Не ори, и я отпущу тебя, договорились?

Только сейчас понимаю, что парня не было среди той компании, и это не он гнался за мной с пистолетом. А где же мой преследователь?

Медленно-медленно веду взгляд вбок и наталкиваюсь на безжизненное лицо киллера. От виска стекает кровь вперемешку со светлыми сгустками, часть которых попадает в приоткрытый рот, и на это зрелище желудок тут же откликается рвотным позывом. Парень, удерживающий меня, вовремя улавливает моё состояние и быстро убирает руки, видимо, не желая быть облёванным.

Без понятия, сколько проходит времени, пока организм очищается от непереваренного перекуса. Только мне показалось, что всё закончилось, как я увидела чужие мозги на своих волосах и плечах, и всё началось по новой. Стоя на четвереньках, слежу боковым зрением за ногами в армейских ботинках шагах в пяти от меня. Неизвестность пугает. Этот человек пугает. Несмотря на то, что он застрелил моего губителя, его цели неизвестны. Вдруг ему нужна какая-то информация? Может, будет пытать?

Понимая, что другого шанса не будет, поднимаюсь на ноги и сразу даю дёру. Но фортуна сегодня явно объявила мне войну. Не успев сделать и нескольких шагов, цепляюсь за торчащую ветку ремнём камеры, больно резанувшим по горлу. Кратковременная дезориентация и острый приступ кашля заставляют остановиться, но меня никто не ловит и не хватает.

И не убивает.

Оглядываюсь назад и вижу, что парень стоит ровно на том же месте, сложив руки на поясе.

– Надеюсь, ты понимаешь, как полиция истолкует побег с места преступления? – спокойно спрашивает он.

– Я не совершала преступление, – зачем-то оправдываюсь.

– Я знаю, а они нет. И доказательства у тебя на шее, – небрежно махнув рукой на мой Nikon, убийца моего убийцы выуживает смартфон из кармана и начинает кому-то звонить, повернувшись спиной.

Если бы хотел навредить, вряд ли допустил бы такую оплошность, верно? Я ведь и камень в голову могу кинуть, делов-то. И насчёт полиции он прав. Боже мой, что теперь будет? Метнув взгляд в направлении типов, вместе с которыми был киллер, подмечаю, что их там и след простыл. Стараясь не смотреть на мертвеца, молча жду, когда высокомерный мистер наговорится. Ужасно признавать, но теперь я, наоборот, надеюсь, что он не оставит меня здесь наедине с полицейскими.

Судя по всему, я не до конца осознала случившееся, так как голова ощущается пустой. Я не должна плакать или трястись? Меня же едва не убили!

Вместо этого изучаю своего спасителя, составляя на него виртуальное портфолио. Он довольно коренаст и атлетически сложен. Молодой, не старше тридцати лет. Модель стрижки понять сложно из-за бейсболки цвета хаки, но затылок и виски выбриты почти под ноль. Футболка с брюками карго точно такого же цвета, что наводит на прозрачный вывод: это требовалось для маскировки. С левой стороны пристёгнута кобура, а из заднего кармана штанов торчит рукоятка ножа. Кто он такой, твою мать? Военный?

А потом он резво поворачивается ко мне, и я не успеваю отвести глаз от спортивного зада с той же скоростью. Распознаю в нахальном взгляде усмешку, хоть и тщательно сдерживаемую, поэтому мгновенно ощетиниваюсь. Терпеть не могу парней, мнящих о себе больше, чем полагается. А этот, несомненно, в курсе своей привлекательности.

– Ты как? – спрашивает он небрежно, словно для галочки, и подходит ближе, спокойно вставая рядом с трупом.

Боже, он – профессионал. И делал это не раз…

– Кто ты? – отражаю я.

– Твой телохранитель.

– Не смешно. Ты только что убил человека. Меня тоже убьёшь? Ты с теми заодно?

– Если бы я был с ними заодно, мы бы с тобой сейчас не болтали. Дай камеру сюда, Николь, – при упоминании моего имени у меня отвисает нижняя челюсть. Он и правда в курсе, кто я? Дэниел приставил охрану? И как давно за мной следят, чёрт возьми?

Пока я соображаю, телохранитель встаёт вплотную и снимает ремешок с моей шеи сам. Не дав что-либо возразить, он с ходу начинает нажимать на кнопки камеры, будто разбирается в этом!

– Что ты делаешь? Почему не звонишь в полицию?

– Смотрю, что ты успела снять. Полиция уже в пути, – отвечает, не отвлекаясь от процесса. Всё-таки разбирается.

– И давно тебя нанял Дэниел?

– При чём тут Дэниел? Я с тобой по поручению твоего отца.

– К-как?

– Так. А теперь послушай внимательно, – повесив камеру обратно на шею, он по-свойски кладёт ладони мне на плечи, сближая наши лица. – Говори копам всё как есть, понятно? Ты пошла пописать в кустики, услышала голоса, отправилась посмотреть, что к чему, заметила мужчин и начала снимать. В принципе, это они проверят в записи. По поводу него, – качнув головой в сторону убитого киллера, парень опять возвращает взгляд ко мне, – я объясню сам.

– Ты подсматривал за мной? Видел, как я…

– Видел. Успокойся, – стряхнув с коротких рукавов моей футболки прилипший мусор, он отшагивает. – Это всё, что ты хочешь спросить? Можешь задавать вопросы, не стесняйся. Брайан дал добро.

– Сначала я хочу поговорить с папой, – ворочу нос, потому что собеседник чересчур отсвечивает снисходительностью. И с какой стати верить ему на слово?

– Да ради Бога. Времени у нас – завались, – подняв обе ладони вверх, он подходит к человеку на земле и, присев на корточки, приступает к общупыванию его карманов.

Чувствую себя глупо, ведь папе я позвонить не могу, так как телефон оставила в машине, а попросить у телохранителя после своего выпада – не позволяет гордость.

У него на лице написано, что ему лень здесь находиться, а меня считает пустоголовой девой, распустившей нюни по такому пустяку. Подумаешь! На моих глазах укокошили политика, которого знают все, а потом я чуть не отправилась вслед за ним.

Чёрт, я несправедлива. Я жива исключительно благодаря этому человеку. Молча складываю оружие и начинаю с малого:

– Как тебя зовут?

Не поворачивая ко мне головы, он представляется сухим тоном:

– Кайден. Кайден Пирс.

Глава 4 Допрос

Никки

– Мисс Рэйвен, где был ваш телохранитель, когда вы отправились в кусты? – кашлянув, детектив Блумберг уставляется на меня, постукивая пальцами по столу.

Класс. Просто класс. О моём походе по-маленькому теперь знает весь полицейский участок, а вскоре и агентов ФБР просветят.

– Ждал возле машины, – вру, не моргая, выдавая версию, которую приказал озвучить Кайден. По нашей легенде я знала о его существовании все те полтора года, что он следовал за мной тенью.

Полтора года! Святые небеса… А до него, начиная с покушения на Адриану, у меня были другие два телохранителя, которым, цитирую Пирса, «надоело за мной таскаться». Папа совсем помешался на контроле! У Доминика, Альбы, Алисы и Эйдена тоже есть охрана, или мне одной так повезло? Боюсь, ответ лежит на поверхности. Не потому, что я любимее из всех детей, нет, а потому, что на моей заднице горит огненная вывеска: «Ищу приключения». Это я тоже сейчас процитировала. Только папу. Удалось с ним поговорить минут пять до допроса, после чего я кинула трубку. Самая важная информация усвоена: он сказал, что на Кайдена можно положиться.

– Вы были лично знакомы с этими людьми? – Блумберг поднимает пакетик с картой памяти из моей фотокамеры. Её изъяли в качестве вещественного доказательства, пообещав, что вернут через несколько дней.

– Нет. Лично незнакома. Но о мистере Мартидисе наслышана, как и все.

– Не отвечайте за всех.

– Извините.

– Вы знаете, что это? – Он пододвигает ко мне другой прозрачный пакет побольше. Внутри пистолет с глушителем.

Вопрос с подвохом?

– Очевидно, это пистолет. – Клянусь, я стараюсь быть уравновешенной, хотя очень хочется втащить толстяку напротив.

– Какой?

– Что значит – какой? – завожусь я. – Глок? Кольт? ТТ?

– Разбираетесь в оружии? – спрашивает с издёвкой.

– Перечислила то, что знают все.

– Вы опять?

– Господи, в каждом боевике упоминаются эти марки! Не знаю я, что это за пистолет! Не знаю!

– Не нервничайте. Из него был застрелен Илиас Мартидис?

– Разве это не должна выявить баллистическая экспертиза?

– Мисс Рэйвен, вопросы здесь задаю я.

Сжимаю губы от нервов. Наша беседа порядком достала. Я – свидетель, почти жертва, а меня допрашивают как виновницу. И никакого «спасибо» за то, что у них на руках неопровержимые доказательства. Лица двоих сбежавших мужчин должны быть отчётливо видны на кадрах. Почему бы не найти и не допросить сперва их?

– Я уже сказала вам всё, что знаю, мистер Блумберг. Я хочу домой, моя машина осталась там, мне нужно принять душ, чтобы смыть с себя начинку головы киллера, а вынуждена торчать здесь. Главная улика у вас на руках. Да, я не засняла, как за мной гнался тот человек. На видео вы не рассмотрите, как к моему затылку было приставлено оружие и как меня спасли, но факты говорят сами за себя, – обороняюсь длинной тирадой. Задолбал, дятел напыщенный!

– Это мы выясним. Можете ехать домой, но вынужден предупредить, что выезжать за пределы города вам запрещено, пока идёт следствие. Дело резонансное, поэтому не исключено, что вас будут одолевать репортёры. Будьте осторожнее.

– А мистер Пирс?

– Что – мистер Пирс?

– Где он? – Беспокойство о моём неожиданном телохранителе – это же нормально? Вдруг его посадят за превышение мер самообороны?

– Его допрашивают в соседнем кабинете.

– Что ему грозит за то, что он…? Ну, вы понимаете.

– Следствие разберётся. Идите.

Как только выхожу за порог, сталкиваюсь нос к носу с Гвеннет в сопровождении одного из офицеров. Ого… Быстро её вызвали. Разумеется, я сообщила о фотосессии с ней. Вопрос о том, что я забыла у чёрта на рогах, был одним из первых. Вот пусть клиентка и подтвердит, кто был зачинщиком нашего мероприятия.

Досадливо улыбнувшись, Гвен кивает в приветствии и скрывается за дверью кабинета Блумберга.

Кайдена я обнаруживаю за поворотом возле кулера. Отвернувшись к окну, он непринуждённо попивает воду из одноразового стаканчика. Не могу не отметить, насколько идеально смотрится хранитель моего тела в полицейском участке. Не в том смысле, что по нему тюрьма плачет, конечно. Просто есть мужчины, которые хорошо вписываются в офис, а есть такие, как он. Внушающие чувство безопасности и защищённости всем своим бунтарско-геройско-дерзким обликом в любом месте планеты Земля. Вот и сейчас облегчение от того, что я не одна в этом безумном политическом замесе, слегка скрашивает мою растерянность.

Чёрт, он спас мне жизнь, а я его до сих пор не поблагодарила! Проезд кулаком по красивому лицу не в счёт.

– Что тебе сказали? – тревожусь я, вставая рядом.

У него даже дыхание не сбивается, ни единый мускул не дёргается, словно он спиной видел, кто идёт.

– Ничего особенного. Отпустили под подписку о невыезде, – бесцветный выверенный тон снова напоминает о том, кто он. Не приятель, а посторонний, хоть и крайне симпатичный. – Поехали домой, я вызвал такси. – Выбросив скомканный стакан в урну, Пирс надвигает козырёк бейсболки пониже и надевает солнечные очки.

***

– Где ты живёшь? – решаю спросить спустя десять минут молчания.

Кайден сидит рядом на заднем сиденье машины, изучая множество цифр в неизвестном мне приложении. На экране изображено что-то вроде радара с разноцветными точками, и меня немного раздражает, что этот процесс для него увлекательнее, чем общение со мной.

– Там же, где и ты, – усмехается он.

– То есть?

– Мы живём по соседству. Как бы ещё, по-твоему, я мог быть рядом?

Стойте-ка. Сосед? Тот самый тихушник-потрахушник?

– Телефон, – выдаёт он.

– Что? – переспрашиваю заторможенно.

Мыслями я улетела в те дали, когда размышляла о размере его члена и выносливости. О-х-р-е-н-е-т-ь. Если это вправду он, с телосложением я слегонца ошиблась. Интересно, а как обстоит дело с…

– Тебе звонят, Николь, – кивает Кайден на смартфон, лежащий на моих бёдрах.

Вот чёрт! Я и вибрацию не ощутила, пока думала не о том, о чём следовало бы думать. Например, о последствиях сегодняшней фотосессии.

Прогнав из воображения образ мужественной части своего телохранителя, концентрируюсь на разговоре с обеспокоенной Адри, с которой я так и не погуляла, и меня лишь сейчас осеняет, что до сих пор ничего не сообщила Дэниелу. Боюсь представить его реакцию. Она может быть непредсказуемой с учетом того, как он печётся о своей репутации. А если учесть, что инцидент произошёл на той работе, которая ему претит, это станет дополнительной гирей на его чаше весов.

Нет, на сегодня хватит скандалов. Поговорю с ним завтра. Уже поздно, да и размолвку никто не отменял.

Добравшись до дома, мы молча поднимаемся на лифте на мой… наш этаж. Кайден всю дорогу не отрывается от гаджета, беспрестанно что-то печатая или занимаясь поиском информации. До квартиры я иду впереди, парень – следом.

Остановившись возле двери, жду, куда направится он. Может, это не тот сосед? Но Пирс убирает телефон в карман и не сдвигается с места, пронизывая меня всезнающим взглядом. Он молчит, и я молчу. Чего ждёт? Нарушаю наш странный немой диалог первая, отперев замок и войдя внутрь, но Кайден внаглую заходит за мной и закрывает дверь. Не успеваю и рта раскрыть, как меня хватают за талию и резко разворачивают лицом к зеркалу в полный рост. Опешив от внезапного манёвра и от столь близкого контакта с чужим мужчиной, на миг теряю дар речи.

– Ч-что ты делаешь? – Ох, ещё мямлить не хватало в его присутствии.

Кайден стоит позади, сохраняя между нами критически маленький просвет, и на мой простой вопрос отвечает не словами, а действиями: бережно спускает бретели джинсового ромпера, оставляя их висеть по бокам вдоль бёдер. Хочу дёрнуться или спросить, какого чёрта происходит, но с угрожающим: «Т-с-с, замри» он фиксирует меня на месте одной ладонью, а вторую уводит мне за спину и начинает очень медленно поднимать ткань футболки.

Наши глаза в отражении неотрывно изучают друг друга, а я задаюсь всего одним вопросом: почему не отталкиваю его? Почему телохранитель позволяет себе подобное? И главное: почему это позволяю я? Шероховатые пальцы скользят вдоль поясницы, приятно щекоча кожу и отсылая горячечную волну в разные стороны. Преимущественно, вниз. Запретное чувство, о котором я и не помышляла, начинает своевольничать в организме, не спрашивая разрешения. Я – невеста, почти жена, а веду себя не лучше девушки лёгкого поведения. Но самое ужасающее: мне не стыдно. И для меня это не просто открытие. Это, чёрт возьми, катастрофа…

– Что-нибудь чувствуешь? – обрывает Кайден шальную мысль, сведя брови к переносице.

Вовремя спохватившись, дёргаю низ футболки, чтобы оттянуть её обратно.

– Ты – телохранитель или телотрогатель, не пойму? – возмущаюсь раздражённо, одновременно крутанув плечом, чтобы отстраниться.

В ответ Пирс снова разворачивает меня, но на этот раз спиной к зеркалу и лицом к себе. Мои ладони оказываются на его натренированной груди, а нос – на уровне кадыка, и я невольно втягиваю воздух, делая мысленную пометку о том, что пахнет от него приятно, несмотря на суматошный день, проведённый в лесу на жаре, а затем в комнате допроса. Чем-то терпким и травянистым. Диким лесным орехом? О чём я думаю, Господи? Я понятия не имею, как пахнет дикий лесной орех!

– Посмотри на свою спину Николь, – требует он, вновь задирая футболку на спине.

Обернувшись через плечо, натыкаюсь в зеркале на нехилую рану чуть выше поясницы. Она немного подсохла, но местами всё равно кровоточит. Кусок белой ткани, зажатый в ладони Кайдена, окрашен в коричнево-красный цвет запёкшейся крови.

Странно, что это место и впрямь не болит. Я и забыла про неуклюжее падение.

– Что ты чувствуешь, когда я делаю так? Больно? Отдаёт в другие места? – Кайден нажимает на какую-то точку между позвонками, внимательно следя за моей реакцией.

Отдаёт. Ещё как…

– Не больно, – отвечаю честно его отражению в зеркале. – А как должно быть?

– А здесь? – мужские пальцы снова опускаются ниже до самой кромки пояса. Проводят влево, вправо, затем опять движутся наверх, попутно нажимая на определённые участки, пока не достигают шеи.

– И здесь не больно, – отвечаю шёпотом, чтобы скрыть нервозность в голосе.

Мы продолжаем стоять в полуобъятиях по неизвестной мне причине. Ка�