Академия Малхэм Мур. Мой сводный враг

Сводный враг

Аннотация

Ненавижу своего сводного! Наглый, самоуверенный, заносчивый… хам! С первого дня появления в их доме он задался целью превратить мою жизнь в ад, а перевод в академию Малхэм Мур, где он чувствует себя хозяином жизни, только облегчит эту задачу.

Один спор. Два поцелуя. Три жизни.

Ставки высоки – место в одном из противоборствующих клубов, или же задворки академии, вечные смешки и унижения? Только он не учёл, что я могу быть той ещё занозой, что заставит кровоточить его сердце… и не только его.

Так кто же из нас троих кукловод?

Глава 0.1

Некоторое время назад

Говорят, здесь туманы, дожди и сырость – обычное дело. Вот и сейчас моросит – монотонно и до икоты назойливо.

Спускаюсь с крыльца, наконец-то снимая ненавистные туфли, перехватив их за острые шпильки, держу в руках.

А Надин говорила, что подобрано всё под мой размер! Куда там! Или это орудие пыток, будь хоть в размер, хоть нет, всё равно натирает и давит ноги при любых вариантах?

Голыми ступнями становлюсь в образовавшуюся у нижней ступени лужу. Она холодит натруженные ноги, и я блаженно стону.

Кайф.

– И чего убежала? – Всегда питала слабость к выразительным мужским голосам с лёгкой хрипотцой и скользящей в мягком звучании гласных улыбкой. У этого засранца, даже когда он говорит гадости, голос звучит охренительно.

– Не твоё дело, – бурчу в ответ, окидывая его демонстративно отрешённым взглядом.

“Ну давай считывай невербальные знаки: ты мне неинтересен, мне с тобой скучно, уйди”.

Но ему, похоже, пофиг. Привык получать то, что хочет, быть там, где хочет, говорить то, что хочет.

– Обновка не пришлась по размеру? – хмыкает он. – А это ведь знаки, Злюка. Ни тебе, ни маман твоей не место в этом доме. Даже брендовая обувь и та, как может, намекает.

Ногам холодно, не лето на дворе.

Тяну к нему ладонь:

– Помоги надеть обувь.

Не жду, что он и правда это сделает, поэтому обжигающе горячая ладонь, что обхватывает мою холодную, удивляет. От неожиданности вздрагиваю. Аккуратно ставлю туфли у кромки лужи. От крупных капель по бежевой коже расходятся некрасивые тёмные пятна.

– На. – В ладонь ложится носовой платок. – Результат дизайнерской мысли точно не выдержит твоих мокрых ступней, разлезется.

Молча протираю ступни одной рукой, второй цепко держась за него.

Странный… сводный.

– Ну что, гордая цапля, долго мы ещё будем тут мокнуть?

– Тебя никто не приглашал, – ворчу, влезая в лодочки. Эйдан молчит, что крайне странно, потому что весь вечер он то и дело старался задеть то меня, то маму.

Поднимаю взгляд, ловя на себе его – задумчивый.

Он разглядывает моё лицо, роняет взгляд на губы – и я, чёрт возьми, облизываю их! Что за магия?! Пытаюсь вытянуть ладонь, всё ещё находящуюся в его руке, но неожиданный рывок впечатывает мою грудь в его корпус. Между нами больше нет расстояний, сантиметр оставшегося воздуха мы глотаем одновременно.

– Скажи мне, Злюка, целоваться будем, или сразу попробуешь дать в рожу, как в прошлый раз? – Он поглаживает мои губы большим пальцем. Это незамысловатое движение гипнотизирует меня, как змею, что замирает под музыку флейты факира.

В прошлый раз наш поцелуй перерос в нечто большее.

Мне понравилось.

Очень.

Как и ему.

Предвкушение сладкой ватой наполняет нутро.

Да, я хочу его. Хочу целоваться и в этот раз точно не буду против. Никаких оплеух. Его энергетика, напор уверенного в себе мужчины рушат все мои барьеры.

Захват на талии усиливается, и чтобы заглянуть ему в глаза, подставить для поцелуя губы, приходится запрокинуть голову, Эйдан высокий, даже шпильки не помогают.

Закрыв глаза, подставляю губы.

Минута, другая и… ничего не происходит. Мы всё так же стоим, обнимаясь, костяшками пальцев он поглаживает мою щёку, слишком медленно и нежно для него, слишком… странно.

Открыв глаза, вижу, что всё это время он продолжает меня рассматривать, снизу вверх, внимательно, цепко, хмурится даже, как будто что-то во мне пытается разглядеть, но никак не может. И это не издевательство и не попытка поставить на место, как в прошлый раз, даже не желание доказать своё превосходство. Он как будто только сейчас понял, что затеянная им же игра приобрела совершенно другое звучание.

– Так ты поцелуешь? – шепчу ему в губы.

– Перехотелось, – звучит так же тихо ответ.

Мы продолжаем стоять, вжимаясь друг в друга, наши губы, ловящие капли дождя нежной кожей, почти невесомо, украдкой воруют дыхание, перебрасываясь им в пинг-понг.

– Ещё пара минут, и на нас не останется ни одной сухой нитки, и я заболею. Так что…

– А могла бы сказать: “Ну так вали тогда на хер или поцелуй”.

– Поцелуй или вали на…

Договорить не даёт. На меня обрушиваются его губы, и я проваливаюсь в сладкую пытку, словно в бездну. За закрытыми веками взрываются фейерверки удовольствия. Минутная слабость, что он проявил совсем недавно, сметается безудержным напором страсти. Мы кусаемся до солоноватого привкуса крови, цокаемся зубами, сминаем друг друга в объятиях, грубо и напористо. Чтобы не упасть, с силой вцепляюсь Эйдану в волосы, словно от этого зависит моя жизнь.

Я пью его, как изнывающий от жажды путник. Точно знаю, что только он может меня насытить, никто другой, как будто от него зависит моя жизнь.

Его ладони ложатся на мой зад, подтягивая ещё ближе, под моё невнятное бормотание и тихие стоны губы скользят по щеке, спускаются к ушку.

– Хочу тебя. Сильно.

– Я… – не успеваю ответить.

Дверь на террасе открывается, и стук каблуков по мощёной дорожке для нас словно ушат студёной воды. Мы отскакиваем друг от друга, расходясь на приличную, для сводных, дистанцию. Тяжело дышу, кусая губы. Это сравнимо с банджи-джампингом: как будто спрыгнула с отвесной скалы, срываясь вниз, почти достигла финальной точки, но реальность насильно выдернула обратно.

– Вот вы где! – Надин звучит облегчённо. – Что ж вы ушли без зонтов, дождь льёт всё сильнее. Смотрите, какие всколоченные и мокрые.

Поджимаю губы и свожу с силой ноги. В чём-то она действительно права, один из нас всколоченный и мокрый. В хлам.

Как хорошо, что она появилась. Из моей головы постепенно выветривается хмель страсти. Надин раскрывает над моей головой чёрный, как ночь, зонт, что-то стрекочет фоном, а я всё никак не могу осмелиться и взглянуть ему в глаза, ведь чувствую, как жжётся.

Твою мать, что между нами происходит?!

Глава 1 Птичка в клеточке

Экономка, распорядительница, как её вообще называть, эту даму, ведёт меня по широкому коридору дома Мортимеров. Необъятная лестница, полукругом примостившаяся у стены, ещё больше привлекает внимание к гигантской люстре, что свисает с потолка и переливом хрустальных кристаллов бликует разноцветными зайчиками по стенам: синий, зелёный, красный. Всё как в жизни. Кристаллический мир в деталях.

От всего этого богатства кружится голова, и пересыхает горло. Пушистый ковёр на полу заглушает наши шаги, я плетусь за ней, боясь лишний раз выдохнуть и оставить на начищенных до блеска поверхностях след.

– Мисс Гревье, – обращается она, а я морщусь от холодного, официального обращения, – ужин с Эйданом и мистером Мортимером через час. Возможно, вам следует сменить туалет.

Кошусь на свои джинсы, кеды с разноцветными сердечками и футболку оверсайз, на которой широким росчерком написано “Самые сладкие булки”.

– Люка, – поправляю я. Я не знаю, как по протоколу общаться с прислугой. До знакомства мамы с Мэддоком Мортимером мир высшего общества был для меня слишком далёк. – Раз сына мистера Мортимера вы зовёте по имени.

– Хорошо, – кивает она.

– Как мне обращаться к вам?

– Надин.

– Надин, мне обязательно ужинать со всеми? Я очень устала после перелёта и пересечения пролива, мне бы…

– Семейные ужины в этом доме общие, – чеканит с неодобрением она. – Вы с Эйданом всю неделю будете в Малхэм Мур. Два вечера в семейном кругу не так уж и много, верно? Присутствие обязательно, так повелось с тех пор, когда…

Надин обрывает речь на полуслове, но я знаю, что она думает об Иветт, бывшей жене Мэддока. Видимо, правила, установленные той женщиной, всё ещё строго соблюдаются. В наше время невозможно жить без следов. Достаточно просто найти человека в сети, как на тебя, словно из рога изобилия, посыпятся заброшенные и действующие аккаунты, друзья, друзья друзей, общие фото, мероприятия, скорбные новости, печальки и расстройства. Стоит промотать ленту новостей на несколько сотен фото, и вуаля, вся жизнь семейства Мортимеров как на ладони. У меня было достаточно времени на гугл и поиск всей информации, что касается уже и меня. Ведь в этом новостном хламе рядом с великим и ужасным семейством “М” мелькает пока что не очень приметная Констанс Гревье и её дочь. Если что, это я. Но, конечно же, главная героиня, бриллиант Малхэма – Иветт Мортимер. Идеальная жена, идеальная мать, идеальная хозяйка. Для жителей этого города, что фактически основали предки маминого мужа, Иветт сродни леди Ди для всей Англии. Маме будет непросто, это факт.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Поняла.

– Брючный костюм в бежевых тонах будет вполне уместен, – подсказывает она, уводя меня в глубь коридора второго этажа. – На третьем этаже комнаты хозяина и вашей матери. На втором гостевые, – указывает рукой в сторону левого крыла, затем следует короткий кивок в правую сторону, – и ваши с Эйданом. Мистер Мортимер посчитал хорошей идеей разместить вас по соседству, к тому же из комнат можно выйти на балкон-террасу. Он будет вашим общим пространством, господин посчитал это…

– Хорошей идеей, я поняла, —пищу кисло, без особого энтузиазма.

Надин открывает дверь уже в мою комнату, и я с трудом сдерживаю возглас удивления. Большая и просторная, она выдержана в тёмно-зелёных, шоколадных и бежевых тонах.

– Здесь гардеробная. – Экономка деловито проходит внутрь, открывая двустворчатую дверь. Хвостиком плетусь за ней.

– Вау… – в итоге не сдерживаюсь, рассматривая кучу одежды, обуви и аксессуаров.

– Всё подогнано под ваш размер. – Порывшись в “бежевой секции”, Надин выуживает строгий брючный костюм, к нему подбирает обувь и тонкий браслет. – Вот так будет вполне уместно.

– Дома надо ходить в туфлях? – Со скепсисом смотрю на шпильки.

– Пусть ужины и проводятся, в своём большинстве, в семейном кругу, но мистер Мортимер может появиться дома вместе со своими друзьями или партнёрами. Да, так не очень принято в его кругах, но случается. Лучше быть готовыми.

От стыда, что не знаю весь положенный протокол и своей неуместности в этом доме, желудок скручивает болезненным спазмом.

– Это форма академии, – продолжает Надин. – Два комплекта. Я распоряжусь, чтобы её доставили заранее. У Эйдана есть свой автомобиль, на выходных он пользуется им на своё усмотрение, но в понедельник вас двоих будет возить Роберт, он же будет забирать в субботу утром. Что ж, – экономка обводит комнату взглядом, – ваш багаж доставят в течение десяти минут. Пожалуй, на этом пока всё.

– Спасибо…

Надин коротко кивает, направляясь к двери, задерживается буквально на несколько минут:

– Люка, – неожиданно мнётся экономка, – дам вам совет. Эйдан, он… не совсем простой мальчик.

На определении двадцатитрёхлетнего мужчины “мальчиком” хочется рассмеяться, но я делаю серьёзную мину и слушаю внимательно.

– Будьте с ним осторожны и помните, что даже самое холодное сердце способно горячо любить. Он не плохой человек, даже несмотря на то, что пытается доказать всем обратное.

– О как, – выдыхаю тихо. – Спасибо за предупреждение.

Глава 2 Приятного аппетита, не подавитесь

В моём классе была девочка, которая обожала все эти кринолиновые истории, правила этикета, расшаркивания, протоколы, что следует соблюдать, как стоять и кланяться при встрече высокопоставленных чинуш.

Я – нет. Вообще. И, пожалуйста – получите и распишитесь.

С недоумением смотрю на всю эту невероятную процессию из столовых приборов, разместившуюся вокруг моей тарелки. Вернее, тарелок.

Нервно сглатываю, бросая осторожный взгляд на Эйдана. Он смотрит с презрением и насмешкой одновременно. Видимо, первое я ела точно не той ложкой.

Смотрю на маму, на неё уж точно приятнее, чем на Мортимера-младшего. Она лучится счастьем, они с Мэддоком о чём-то тихо перешёптываются, после смеются. При виде влюблённой пары губы сами по себе расползаются в стороны в ласковой улыбке. Я очень рада за маму. Правда.

Со стороны “брата” летит презрительный смешок.

Что ж, очевидно, мы ему не нравимся, и это тоже понятно, после всего случившегося и его отношений с матерью… хотя есть надежда, что газетчики преувеличили. Пока что они с отцом вполне ладят.

В столовую незаметно проскальзывает Надин, а за ней гуськом, словно утята за уткой, ещё три девушки. У всех на подносах какие-то невообразимые сладости.

– Десерт, сэр, – мягко напоминает она.

– Апельсины в карамели, – кивает Мэддок. – Дамы?

– Даже не знаю-ю. – Вытянув шею, заглядываю, что там на подносах.

– Советую также апельсины, – тихо шепчет Надин, попутно кивая на одну из ложек. Когда ставит тарелку, у самого уха звучит: – Можно десертной.

Оу. Видать, мой конфуз с ложками заметил не только Эйдан.

– Да, благодарю.

Она кивает, ставя передо мной небольшую тарелочку с горкой апельсиновых долек, залитых карамелью, настолько прозрачной и лёгкой, что рот сразу наполняется слюной.

– Эйдан? – зовёт Надин.

– Не стоит, я сыт.

– Что ж, раз пришло время сладостей… – Старший Мортимер щёлкает пальцами, и Надин подносит ему две внушительные коробки, на отполированной поверхности округлых боков которых играют блики..

– Что это? – прижав ладони к груди, шепчет мама.

Словно фокусник, с заговорщицким прищуром Мэддок ставит коробки на стол, открывает и только потом разворачивает к нам.

Я, не сдержавшись, ахаю вслед за мамой, а вот Эйдан с отцом скрещиваются взглядами.

– Это же… – Тяну ладонь к смартфону, как только одна из девушек ставит передо мной коробку.

– Кристаллический, всё верно, – цедит Эйдан, не притронувшись к своему подарку. – Бешеные деньги и отличное средство слежения, да, отец?

Всего пара слов, а атмосфера в столовой накаляется до предела.

– Мне не надо дарить тебе телефон, чтобы знать, где тебя носит, – цедит Мэддок.

– Вот как. Полагаю, по сценарию мне следует сказать “спасибо”, ведь воспитание имеет очень большое значение, да, отец? – Он скалится, отодвигает стул так, что тот с протяжным звуком скребёт ножками пол. Выхватив телефон, Эйдан отвешивает шутовской поклон, сперва отцу и маме, затем мне, глаза горят хищным, недобрым огнём. – Благодарю Вас, отец, за щедрый и полезный подарок.

– Дан, вернись за стол!

– Я услышал всё, что хотел. – Он медленно бредёт на выход, жонглируя дорогущим телефоном в воздухе.

У меня перехватывает дыхание от одной только мысли, если он промахнётся и смарт упадёт…

– Нет, не всё. Люка едет в Малхэм Мур с тобой. Завтра. Помоги ей там освоиться.

“Ой, зря”, – сглатываю, понимая, что теперь он сделает всё совершенно обратное.

– Место в ЛЕЧЕБНИЦЕ ты ей тоже уже приготовил? Ставлю на то, что она и неделю не продержится. Или ты с годами подзабыл, как там всё устроено?

– Поэтому и прошу, – цедит Мортимер.

– Нет.

– Эйдан. Мы теперь семья.

– ВЫ, отец, может быть, и семья. Я в этом фарсе не участвую. Твоя новая игрушка, – тычет пальцем в сторону мамы, – мне никто. Решил облагородить шиповник? – Мне не достаётся даже указательный жест, лишь кивок голово., – Я, прости, не садовник, но могу позвать Тони, если испытываешь нехватку информации в вопросах удобрения нового инструмента по укреплению финансовых связей. Мужа ей уже присмотрел, да?

– Какого м-мужа? – мычу сдавленно.

– Богатого, детка. В этом тебе повезло, – хмыкает он.

Глава 3

Эйдан

За сутки до приезда Люки с матерью

– Завтра будь любезен остаться дома. – Спрашивать, зачем, необязательно. Потому что приезжают “новые члены семьи”, и их нужно встретить с помпой, чтобы, не приведи боги, не решили, что им тут не рады. Кто им тут, собственно, рад, кроме отца?

Огромный фамильный особняк готов: сняты чехлы с мебели, протёрта пыль, проветрены гардеробные и гостиные… Вышколенные слуги в пошитой на заказ форме с родовым гербом на левой груди шушукаются тайком, когда думают, что их никто не слышит. А стены имеют уши и не имеют секретов. Точно не от того, кто вырос здесь, излазил каждый угол и нашёл все потайные ходы.

Поместью несколько веков. Мортимеры стали владеть этой местностью ещё во времена Роджера, первого барона Марч, получившего этот клок земли за помощь в свержении Эдуарда II. Двухэтажный каменный дом несколько раз перестраивался с тех пор. Теперь это особняк классического типа с восемью тяжёлыми коринфскими колоннами у парадного входа. Большие окна, обрамлённые лепниной, пруд по левую сторону от главных ворот и богатый сад. Шикарно, вычурно и при этом до скрежета педантично – всё как и должно быть у знатных снобов, чей предок когда-то фактически правил страной.

– К ужину я приеду.

Ужин – это святое. После того, как мама нас покинула, уже совершенно не то, что раньше, но я, как и все, продолжаю следовать традиции в память о том, каким был этот дом при ней. Светлый, полный тепла… Когда многие мои друзья рвались остаться на праздники или выходные в пансионе, я считал дни до возвращения домой. Иветт Мортимер делала это место живым. Я любил его таким. И её тоже любил. Люблю до сих пор. Может, поэтому теперь всё здесь кажется посеревшим и сломанным. Как сломалась её жизнь. Свою новую игрушку отец тоже, интересно, сломает? Да и пусть. Чем быстрее мачеха и её девка вылетят из этих стен, тем лучше.

– К приезду Гревье. – Отцу пятьдесят три. Он всё ещё статен и крепок. Высокий, излучающий такую силу, что под его строгим взглядом так и тянет скукожиться до неприметности. Чуть тронутые сединой волосы только добавляют аристократичному, породистому лицу строгости и стати. Он мог бы отлично смотреться с короной на голове. Величественный и нерушимый – прекрасный символ монархии. Неудивительно, что женщины на него облизываются. Богатый, идеально воспитанный, учтивый и вдовец. Как такого не обласкать?

– Это твои гости, ты и встречай.

– Они не гости. – Тяжёлый, свинцовый голос выдаёт его настроение куда лучше, чем крики и ругань.

– Тем более. Когда приезжают хозяева, не обязательно выстраивать слуг и всех домашних на крыльце, как мартышек в парадных ливреях. Прошли времена феодализма. Ты забыл?

– Забываешься ты, Эйдан Роберт Мортимер.

Да хоть все мои имена перечисли. Переменить отношение к происходящему это не поможет.

Слуги, обычно стоявшие у дверей столовой, чтобы всегда быть к услугам господ, поспешно юркнули в кухонное помещение, ощутив, видно, что грядёт буря.

– Вам ли обвинять сына в забывчивости, сэр. – Знаю, что наигранное выканье его бесит. Так делала мама, когда ещё была с нами и случались семейные ссоры. – Или вы забыли свои клятвы у…

– Довольно! – От удара крупной ладони по столу звенит посуда, и дрожат огни свечей. Зажигать свечи в центре стола тоже велела мама… – Я принял решение, и тебе придется покориться.

– А если нет, то заменишь меня новой, улучшенной версией? Тебе же не привыкать. Так надо было жениться на бабе с сыном, а не с девкой в довеске! – Отодвинув стул, промакиваю салфеткой губы, будто бы это сотрёт след недостойных воспитанного лорда речевых оборотов. Приличия. Честь семьи. Долг. Как я мог этим пренебречь.

– Вернись за стол, Дан.

– Я сыт.

– Ты разве забыл материнские наставления? Приличия важны, сын.

Лучше бы ударил в самом деле. Скрип моих зубов наверняка слышали даже повара. Демонстративно сажусь обратно на стул, только чтобы процедить сквозь зубы, сверля сидевшего во главе стола отца злым взглядом.

– Прошу меня извинить. От духоты мне дурно, боюсь испортить вам ужин. Мне будет позволено завершить трапезу, сэр?

Отцовские ноздри раздувает, как меха в кузнице. У нас в селе живёт кузнец, кстати. Крупный дядька с такими ручищами, что можно кирпичи ломать, просто сжав их в ладони.

– Завтра чтоб был дома. Иди.

Мы оба знаем, что я ослушаюсь. И оба знаем, что мне за это будет. Отец не терпит непослушания и своеволия, а я не терплю, когда приказывают.

– Ты можешь привести лошадь к воде, отец, но как ты заставишь её пить?

Глава 4 Не сахарная

– Роберт, выключи музыку, будь любезен. – Мама всегда учила вежливо обращаться со слугами. Может, поэтому её все любили едва не больше, чем принцессу Диану? Вежливая и обходительная даже с конюхом и полотёркой.

– Сынок, то, что ты родился в богатой семье с родословной глубже, чем корни дуба у нашего озера, не делает тебя лучше всех остальных людей, – говорила она. Мне хотелось возмутиться и быть лучше прачек и их сопливых, часто неумытых оборванцев, но угодить маме хотелось больше. Я молчал и слушал. – Лучше тебя делает воспитание, уровень образования и великодушие. Никогда об этом не забывай. – Она так часто напоминала про три кита величия аристократа, что я верил и пытался, но теперь её не было рядом. Привычка осталась, а подпитки верой не хватало. Все эти “спасибо”, “пожалуйста” и “будь любезен” вылетали из рта механически, как шаблонные, не имеющие веса фразы.

Водитель молча протягивает руку, по обшитому бежевой кожей салону авто растекается тишина. Временами её нарушают движения Роберта или Люки, шелест нашего дыхания и тиканье часов на моём запястье.

Сестрица сидит вплотную к заблокированной на время поездки двери. Наверняка чтобы подальше от меня. И правильно. Пусть и впредь держится как можно дальше, в идеале переедет обратно на свою окраину мира и сделает вид, что никогда не была знакома с нашей фамилией. Жаль, этим мечтам не сбыться.

– Даже не думай кому-то сказать, что живёшь у нас, – фраза звучит приказом. И, по сути, им и является. Когда с детства живёшь в окружении слуг, готовых исполнить каждый твой каприз, быстро привыкаешь раскидывать распоряжения, как ничего не стоящие бумажные самолётики.

– А то что? – огрызается Гревье. В тёмных глазах плещется раздражение. Очевидно, не привыкла, чтобы ей командовали.

Плохая новость, куколка. В этом мире все только и станут, что командовать тобой. Ты всего лишь девчонка, без рода и связей. Отец крайне щедро позволил тебе присоединиться к семье и в уплату непременно укрепит тобой своё влияние на политической арене. Продаст замуж кому-то из сыновей партнёров, если повезёт. А не повезёт – кому-то из партнёров. И будешь ты послушно исполнять приказы муженька, потому что так принято в твоём новом мире.

Эта дурочка хоть задумывалась о реальности, спрятанной за фасадом красивой и беззаботной жизни элиты мира? Небось начиталась историй современных золушек. Только в газетах не пишут, что в жизни, как и в сказке, всё волшебство заканчивается сразу после свадьбы.

Наверняка думает, что новый универ ей по зубам. После школы в своём замшелом местечковом учебном центре или государственной школе, кажется, ничего не страшно. Что там могло происходить? Драки и буллинг? Наркота и проституция? Что творят маргиналы и бедняки в своих крысятниках?

В любом случае всё это покажется ей детским лепетом. Начало учебного года станет пренеприятным сюрпризом для новенькой. Поэтому отец и просил присмотреть. Как будто сам забыл, как это бывает. Или, наоборот, не забыл? Хотел бы я разгадать его планы.

– А то ничего. Ничего хорошего. – Когда она уже наверняка думать забыла о повисшем без ответа вопросе, оборачиваюсь, смотрю в загорелое лицо, совершенно не аристократичного вида. Слишком живая мимика, эмоции легко считать с первого взгляда. Открытые книги в нашем мире остаются без обложек в первые пару дней, а к концу второй недели лишаются доброй половины листов.

Может, организовать тотализатор, как быстро её истреплет родной Мур?

Ставлю на десяток дней. Как раз начнутся испытания. Конечно, она ввяжется. И проиграет. Я ведь знаю, ЧТО ждёт кандидатов в этом году.

– Всё равно все узнают, идиот. Мы едем на одной машине, если ты не заметил. – Роберт мимикрирует под мебель. Он привык. Можно бы отгородиться экраном, но я намеренно этого не делаю, а Люка, видимо, даже не знает о подобной возможности.

Вновь игнорирую её комментарий. Ещё минут пять в салоне тихо.

– Останови здесь, Роберт. Пожалуйста. – В зеркале заднего водитель изгибает в вопросе брови. На улице дождь. Отсюда до главного входа в академию ещё минут 5 хода. Запросто можно промокнуть.

– Вы уверены?

– Мисс Гревье дальше идёт пешком. – Её реакция такая открытая и сладкая. Приятно посмотреть, как резко оборачивается, сощурившись. Глаза сверкают возмущением.

– Но лорд Мортимер велел…

– А теперь второй лорд Мортимер приказывает, – твёрдо обрубаю начало фразы.

Водитель со вздохом сдаётся. Машина мягко тормозит за поворотом от главной аллеи академии.

– Дальше тебе на своих двоих. – Не нужно отворачиваться от окна и смотреть на неё, чтобы чувствовать силу возмущения. – Выметайся. Ещё не хватало, чтобы нас как-то ассоциировали друг с другом. Пешком дойдёшь. – По стеклу медленно текут ручейки воды. – Не сахарная, не растаешь. Поторопись. За опоздание наказывают.

Всех, кроме золотых детей основателей. Нам можно почти всё. Потому что наши отцы буквально содержат этот притон наук и разврата в одной пробирке.

Люка зло хлопает дверью. Роберт морщится, как будто кто-то отвесил оплеуху ему самому.

– Поехали. Я-то пешком идти не планирую. Дождь на дворе.

Глава 5 Макс

– Митч, останови здесь. – Шофёр в серой форме с гербом на воротничке пиджака кидает удивлённый взгляд в зеркало заднего вида.

– Сэр? – Приказ остановить в паре минут от академии, да ещё и в такой дождь прозвучал максимально нелогично и не в характере всегда одетого с иголочки, педантичного и аккуратного хозяина.

– Останови. – Едва машина замирает, я подхватываю чёрный зонт-трость и выхожу, тут же раскрывая плащевой купол над головой.

– В такую погоду без зонта – это смелое решение, леди. Позволите вас проводить до дверей академии?

– Господи, ещё один на мою голову… – Новенькая шепчет себе под нос и тут же добавляет: – Я не леди, если правильно помню, к кому применимо это обращение.

Сжавшись под холодными струями, резко оборачивается. Её голос, хлёсткий и колючий, даёт ясно понять, что дама не настроена на коммуникацию. Кто-то её завёл.

– Мои глаза говорят обратное, мисс. – Подстроив шаг, я всё же поднимаю зонт чуть выше, чтобы прикрыть даму от дождевых капель. Девушка недовольно передёргивает плечами. – Прошу Вас. Воспитание не позволяет мне смотреть, как леди мокнет под ливнем. Пройти мимо – просто недостойно мужчины. Я ведь не предлагаю Вам сесть в машину. Это было бы неприлично, правда. Мы всё же даже не знакомы.

Молчит. Однако не делает попыток пойти быстрее или медленнее, не пытается вынырнуть из-под зонта. И это хороший знак.

– Как удобно всё сложилось! Принц на белом… – оборачивается в сторону авто, – на вороном коне, удачно спасает леди из неловкой ситуации. А тут и дождь вовремя, и транспорт рядом. Отличный повод как раз это самое знакомство и начать, да? – Ого-го, сколько яда в одной фразе. Все змеи отцовского питомника не могут похвастаться таким количеством.

– Отчего же. Напротив, не считаю, что жест вежливости может стать извинением, чтобы навязывать даме знакомство. Мы можем даже молчать всю дорогу, если вам неприятна беседа. Уверяю, это всего лишь вежливость аристократа. Вы же знаете, любой джентльмен поступил бы так же.

– Как бы не так. – Просторечия и манера говорить выдают в ней не аристократку. Тем интереснее, что это за тёмная лошадка у нас в академии. Явно первокурсница.

– Значит, он не джентльмен, мисс. И, если позволите мужской совет, не стоит ни вашего внимания, ни того, чтобы из-за этого расстраиваться.

Лёгкий поворот головы, удивлённый взгляд.

Да, я хорошо разбираюсь в людях, синичка. Буквально вижу всех насквозь.

– Люка.

Говорю же, вижу насквозь. Знал, что знакомство состоится..

– Очень приятно, Люка. Макс. – Не уверен, полное ли это имя. Так что тоже выбираю вариант простой и без лишнего пафоса.

– Ух ты. Вот так просто? Макс? – Оглядывая меня внимательным прищуром, непростая эта девочка чуть заметно улыбается. Почти победа.

– Вы ждали перечисления регалий? Это утомительно и совершенно излишне. Ничто из этого не даст вам истинного понимания того, что за человек перед вами.

– А просто Макс даст? – Она выглядит заинтересованной как минимум. И очень интересует меня. Своей этой двуликостью характера. Колючая и любопытная одновременно.

– Разве нет? – Улыбаюсь ей в ответ. Открыто и искренне. Очень интересная девочка. В ответ птичка только пожимает плечами.

Улица заворачивает влево, и за поворотом видно главные ворота академии Малхэм Мур. Чёрные кованые ворота. Металлические прутья похожи на сплетённые ветки терновника, кое-где в них заметны разномастные животные. Эскиз ворот делал мой прапрапра… Талантливый художник с семейным даром видеть суть.

Само здание тоже довольно мрачное. Тяжёлое, давящее. То ли за счёт готического стиля, прочно связанного в сознании людей с тайнами и опасностями. То ли из-за грубого камня в кладке стен. Может, несколько веков назад оно вызывало восхищение и трепет, сейчас скорее мурашки по загривку. Когда я четыре года назад попал сюда впервые, уже знал от старшего брата, какие тайны хранят массивные стены Мура. И эти знания только добавляли таинственности перетянутым вязью ковки рам окнам. Тогда мне казалось, что это чьи-то глазницы следят за новичками и жаждут выпить их силы через страницы древних, как мир, книг библиотеки. Замок ощущался живым организмом, поедающим жизненные силы студентов.

Интересно, что думает Люка? Где она училась до этого и какой факультет выбрала? Спрашивать не стану. Во-первых, всё равно узнаю очень скоро, во-вторых, меня больше заботит вопрос, с кем она приехала. Очевидно, что не вот так, одна. При ней нет даже сумки с вещами, а девочке на неделю надо столько, что и двух чемоданов мало. Значит, на машине. И не на такси, иначе бы её высадили вместе с пожитками. Выходит, с кем-то, кто довёл её до того, что девчонка сбежала под дождь от неприятного соседства. Чья-то младшая сестра? Новоиспечённая невеста? Обручённых часто отправляют в одно место учёбы. Так и видеться можно чаще, и выбрать две коррелирующие профессии на нужды будущего союза. Когда мы с Эбигейл обручились, ей было восемнадцать, в тот же год её родители перевели дочь в Мур, хоть доставлять её из Шотландии приходилось с помощью кристальной магии.

– Женские общежития вот в той стороне. – Миновав ворота, мы проходим вместе ко входу. Спина тут же ощущает колкое любопытство зевак. Сейчас они гадают, кто со мной под одним зонтом. После случившегося с Эбби многие в курсе, что теперь я снова свободен. Пока ещё. И делают ставки, не успел ли отец прикрыть душевную рану сына вот таким вот хорошеньким тампоном. Сплетники.

– Тебя, полагаю, освободят от первых двух пар, чтобы успела расположиться в общежитии и решить вопросы с вещами. – Вот что я планирую увидеть, так кто привезёт её чемодан. Кто-то же его доставит.

– Макс, ты нас представишь? – Сладкий, до приторности, голос Миранды Эрер ни с чем не спутаешь.

– Миранда. – Вежливый кивок и холодная улыбка. – Я всего лишь проводил даму до дверей.

– Вот как… – Змея как есть. Не зря выбрала именно мой клуб в первый год обучения. – Значит, не представишь?

– Сам не имею чести быть знаком, прости.

Не верит, конечно. Самое смешное, что я ведь правду говорю. Ничего, кроме сокращённого, судя по всему, имени, и не знаю.

– Новая дама сердца, Макс? – Мой давний соперник и враг Эйдан Мортимер явился незамеченным, пока я любезничал со змеёй Эрер. Негласная вражда наших с Мортимером семей длится много десятков лет. – Недолго ты горевал о бедняжке Эбби. Такая жалость…

Сжимаю крепче рукоять зонта. Хочется передать его Люке и самому запихать грязные намёки обратно в глотку врага. Вместо этого холодно усмехаюсь.

– Слышал, в вашем доме тоже наконец сняли траурные накидки. Газеты трезвонят о радостных новостях. – Эйдан хорошо держит лицо, но мы знакомы давно, почти с детства. По глазам вижу, что проняло. Губы сами собой дёргаются в торжествующей улыбке.

Один-один, Мортимер. Новый учебный год, новое сражение. Спуску не жди.

Глава 6

Люка

Хочешь почувствовать себя максимально некомфортно?

Совет от Люки: обрядись в сине-зелёную клетчатую юбку плиссе, строгую блузу и совершенно невозможные гольфы, что ассоциируются у меня отнюдь не с английскими девушками из высшего общества, а какими-то японскими анимешниками-косплеерами. На ноги мне подсунули лоферы с логотипом известного бренда. И то радость, что не орудия пыток на десятисантиметровом каблуке.

Когда я спускаюсь к авто, Эйдан уже поджидает, недовольно бросая взгляд на часы.

Если я смотрюсь смешно во всём этом, то ему форма очень идёт. Хотя, в отличие от моей наглухо закрытой блузы, его рубашка открыта на несколько пуговок, рукава подтянуты к локтям и являют миру рельефные, красивые предплечья. Массивные часы на правом запястье лишь добавляют образу невообразимого шарма.

– Если мы опоздаем, получим штрафные баллы, – подгоняет он, также пристально меня рассматривая.

– Иду я, иду… – ворчу себе под нос.

Благодарно киваю, когда водитель открывает предо мною дверь чёрного авто представительского класса, сажусь максимально близко к окну и подальше от сводного. Такое чувство, что меня заперли в одной клетке с хищником.

Почти всю дорогу мы молчим, и, наверное, именно это расслабляет меня настолько, что я не успеваю правильно отреагировать на брошенную в полном аристократическом высокомерии фразу о том, чтобы держалась от него подальше и не смела болтать о нашей связи.

Надо же быть таким идиотом!

Ну ладно, пусть сегодня или даже всю неделю никто не пронюхает, что вряд ли. А потом-то спрятать новую супругу Мортимера и её дочь будет невозможно! Это всё я ему и высказываю. И, каков засранец, в отместку он высаживает меня за углом академии, под грохочущий по крышам ливень, даже не дав с собой зонт! А ведь он точно есть в этих их люксовых развозках!

– Да чтоб тебя! – чертыхаюсь вслед медленно отъезжающей машине, растерянно оглядываюсь. – Х-хорошо, каждый сам по себе. Ты не знаешь меня, я – тебя!

Стуча зубами, медленно бреду в ту же сторону, куда неспешно покатил лимузин Мортимеров.

Если утром мой план был в том, чтобы максимально не отсвечивать, то теперь, благодаря подставе Эйдана, он провалился – мокрую курицу, среди отутюженных и, самое главное, сухих павлиних будет нетрудно увидеть.

Мимо меня медленно проезжает ещё одна “карета”, наверняка везёт очередного “принца” или “принцессу” с такой же гнилой душонкой, как и у Эйдана.

Откинув мокрую прядь волос, с удивлением наблюдаю, как машина тормозит. Дальше всё происходит так, как будто смотрю романтическую историю по телевизору: вот он – принц, грациозно раскрыв необъятный зонт, идёт мне навстречу. Высокий, темноволосый, с шикарной белозубой улыбкой, он галантно предлагает помощь, при этом навешивая мне на уши очередной аристократический бред о желании помочь без всякой задней мысли.

“Ага. Вот прям сейчас растекусь лужицей и поверю во все басни сразу”.

Не верю я в белых и пушистых котиков в их зубастом мире. Не верю. И пусть этот Макс невообразимо мил, но… нет.

Мы проходим ворота академии, и у меня перехватывает дыхание, несмотря на то, что я видела фото Малхэм Мура. Когда я гуглила своё новое семейство, конечно же, наткнулась и на информацию о Муре. Журнал “Форбс” постоянно работает над созданием различных рейтингов и списков. Не так давно был создан рейтинг самых лучших и востребованных высших учебных заведений в мире. И эта академия занимает почётное место в десятке, рядом с самыми известными вузами-тяжеловесами Англии.

Войдя в ворота, мы медленно идём по аккуратной мощёной аллее. Мой новый знакомый по ходу пути рассказывает о том, что где находится и куда мне стоит пойти первым делом.

Я внимательно слушаю и не сразу замечаю, как дорогу нам перекрывает… фея. Голубые глаза, аккуратный носик, пухлые, едва подведённые блеском губы и блондинистые густые, длинные волосы, что уложены в две французские косы, мягко обрамляющие кукольное личико. Такая же, как и на мне, форма смотрится на ней очень сексуально! Но стоит этой “фее” открыть рот, как я понимаю, что весь её образ – броня, с маскировочными качествами наивысшего уровня. Фея – здороваясь, Макс назвал её Мирандой – в одно мгновение превращается в очковую кобру. А когда к нашей компании присоединяется Эйдан, подкидывая в общий, напряжённый градус беседы дров, я и вовсе глохну от их слов. Они все неприятно цепляют. Пока парни перебрасываются понятными только им подколками, Миранда надменно меня оглядывает.

“Да, красотка, тебе не о чем беспокоиться, – расцениваю её кривую улыбку по-своему, – на твоём фоне я выгляжу той самой неудавшейся косплеершей”.

Интуиция вопит, что отчего-то я ей не понравилась. Вот прям сразу.

Возможно, у неё есть виды на Макса, и наше появление вдвоём разозлило. Хотя нет, сводный говорит о какой-то Эбби.

– Слышал, в вашем доме тоже наконец сняли траурные накидки. Газеты трезвонят о радостных новостях. – Последняя реплика Макса звучит одновременно с грохочущим в небе громом.

Воцаряется тишина, и я кожей чувствую, что придушить меня хотят в этой компании уже двое – “очковая” и сводный.

И я, не придумав ничего другого, совершенно некультурно обрываю беседу:

– Люка! – Хлопаю ресницами, протягивая змее руку. Сама же попросила представиться. – Приятно познакомиться. А вы? – Перевожу взгляд с неё на сводного, ожидая ответ. Ну а как мне ещё дать понять этому идиоту, что я не проболталась?

6.1

Эйдан отводит взгляд, словно не услышал вопрос.

– А его здесь знают все, – щебечет птичкой змея Миранда. – Ты не просто новенькая, из другой страны приехала, да?

Неопределённо пожимаю плечами.

– По правую руку от тебя – Максимилиан Латимер, представитель древнейшего дворянского рода, наследник не только титула барона, но и половины земель Англии, учитывая равную долю этой академии, а это, – она собственническим жестом обхватывает ладонь Эйдана и под мой, совершенно неконтролируемый, удивлённый взгляд переплетает их пальцы, – Эйдан Мортимер, второй “принц” Малхэм Мура и мой жених. Синие кристаллы, естественно.

– Рад слышать, что даже твоя невеста, Дан, считает тебя вторым, – тут же подхватывает Макс, мягко посмеиваясь.

– Блеск… – тяну я, не придумав ничего более умного. – Не буду теперь мыть руку. – Развернувшись к Максу, мягко улыбаюсь, хотя даётся мне эта улыбка с большим трудом. – Это надо же, половина Англии в этих руках… Что ж, пожалуй, прислушаюсь вашего совета, “Ваше Высочество”, пойду заселяться в общежитие.

Макс нехотя отпускает мою руку, с лёгким прищуром наблюдая за сменой эмоций на моём лице.

– Было… приятно познакомиться. – Бросаю мимолётный взгляд на парочку.

Обхожу их по дуге, направляясь в ту сторону, куда указал Макс.

– Это кто? – слышу недовольный голос Миранды. Она и не думает сбавить обороты, говорить тише.

– Очевидно, что никто. – Голос сводного летит в спину стрелой. – Свежачок для “охотников” разве что.

– Н-да? – тянет змея с подозрением в голосе.

Щёки опаляет краской стыда, спиной чувствую оценивающие взгляды странной троицы. Ускоряю шаг, лишь бы не слышать, как они меня без стеснения обсуждают.

Зайдя за поворот какого-то здания, воровато оглядываюсь, чтобы удостовериться, что “высочества” меня уже не видят.

– Уф, – перевожу облегчённо дух, но тут же подскакиваю на месте испуганной кошкой от звучащего над головой:

– Заблудилась?

– Зачем же так подкрадываться? – отвечаю с обидой в голосе, держась за бьющееся испуганной птичкой сердце.

– Ничего подобного, – отвечает девушка, показательно вертит в руках кристаллический смарт, такой же, как теперь и у меня, – отвечала на сообщение. Ты чуть на меня не налетела.

– Прощу прощения, – бормочу, вновь выглядывая за угол.

– Так что, заблудилась? Новенькая, что ли?

– На оба вопроса – да.

Она понятливо хмыкает, также повторяет за мной, с любопытством выглянув из-за здания. Мягкий взгляд вмиг наполняется сталью, а лоб прорезают неожиданно глубокие складки.

– Так что, занятия совсем скоро, тебе помочь?

– Буду признательна.

– Тогда пойдём, – она спешит, и мне отчего-то кажется, что совершенно не по причине скорых лекций, – тебе куда?

– В общежитие. Корпус три “б”.

– Проведу тайными тропами. Так будет быстрее и безопаснее. – Мы спешно покидаем мощёную дорожку, сворачивая на менее приметную.

Звучит о-очень странно.

– Кстати, я Бригитта Мелори, – представляется она, – второй курс, факультет международной журналистики. Знакомые зовут меня Бри. Я не против. А ты?

– Люка Гревье, первый курс, международно-правовой факультет, приятно познакомиться.

– Взаимно. – Мы обмениваемся смущёнными улыбками.

– Расскажи об академии?

– Оу, пожалуй, я не особо хороша в качестве гида. – Бри качает головой.

– Расскажи как можешь. Представь, что я совершенно не знающий, что здесь и как, человек. И, на самом деле, это совершенно недалеко от истины.

– Что ж… – Она машет рукой на следующий рукав аллеи, ещё менее приметный, чем первый. – Тогда мне тебя искренне жаль.

– Почему?

– Всё, что тебе стоит услышать и узнать, – Змеи и Дикие. Нет ничего более важного, поверь.

– Это ещё что?

– Да, – вздыхает она, – не будет рассказа о красотах Малхэм Мура, о её сети библиотек, хранящих тысячи различных произведений, в том числе рукописных, и не о показном студенческом досуге, том, что для прессы и перечислено во всех глянцевых буклетах. И даже не о парках, реках, музеях, грантах и клубных домах. Поверь, всё, что тебе стоит запомнить, – два противоборствующих, древних, жестоких, абсолютно мерзких клуба, что поделили между собой академию поровну: Змеи и Дикие. Ты либо с кем-то из них, автоматически подпадаешь под протекцию, получаешь защиту, привилегии, допуски на вечеринки, помощь старших, даже деньги из фонда, либо ты… отброс, и над тобой издеваются все кому не лень, с двух сторон причём.

– Это… ужасно! Почему руководство академии ничего с этим не сделает?

Бригитта невесело улыбается.

– Потому что сами соучредители Малхэм Мура их же и создали. Змеи подвластны Латимерам, а Дикие – Мортимерам. И да, я отброс, – звучит как контрольный в голову.

6.2

– Змеи подвластны Латимерам, а Дикие – Мортимерам. И да, я отброс, – звучит как контрольный в голову.

Я от этого заявления врастаю в землю, удивлённо на неё пялясь.

– Как это? Что за идиотское название? И самое странное, почему ты так просто об этом говоришь?!

Бри хохочет, тянет меня за руку, заставляя тем самым идти дальше.

– Если тебя освободят от первых двух лекций, это не значит, что и мне повезёт. Пойдём. В отбросы зачисляют всех, кто не проходит “Охоту” – считай, такой себе отбор. Он касается всех перваков, Люка, абсолютно всех. Нельзя от него отказаться.

– А то что? – возмущаюсь я. – Силком приведут?

– Именно. Или придумают намного сложнее испытания, чем будут для всех.

Мы проходим совершенно очаровательный скверик, с потрясающими локациями для обедов или чтения. Кусты оформлены садовником в невообразимые геометрические фигуры, и при взгляде на некоторые из них, создаётся та самая иллюзия кристаллической сети – самой желанной силы, о которой мечтают все.

В другой раз я бы с удовольствием остановилась понаблюдать за плавностью линий, как мастер оформил, казалось бы, совершенно негибкие, своенравные ветви в податливую лозу, изгибающуюся по его задумке и желанию. Чуть дальше, за зелёной поляной располагается совершенно киношный, как будто материализовавшийся из фэнтези…

– Не может быть!

– Именно, – подтверждает Бри. – Лабиринт. Чаще всего, самое первое и наименее травматичное испытание. Заходить будете здесь, – пальцем показывает на неприметный проём в зелёной изгороди, что плотной стеной высится, кажется, до самого неба, – а выйти надо будет у озера. По пути – ловушки, подставы, разрешено пользоваться магией. Кстати, ты же синяя, да?

Киваю. Магия… как и все дети, я прошла определение на силу и цвет кристалла ещё в школе. Как сейчас помню три магических круга: синий, красный и самый слабый, зелёный. Но даже быть с зелёным кристаллом считалось счастьем, чем оказаться пустышкой вовсе.

Мне повезло, синий круг определил во мне самый сильный – синий кристалл, автоматически причислив к магической элите. Таким, как я, подвластна та самая кристаллическая сеть, состоящая из кристаллиумов. Только мы можем не только создавать новые, совершенно невообразимые кристаллы с нуля, но и пользоваться кристаллом перехода. Правда, я пока что так и не рискнула попробовать.

– В буклетах пишут, – задумчиво тяну, всё ещё размышляя о градации магов, – что в Малхэм Мур не принимают красных и зелёных.

– Красные проскальзывают, – морщится Бри. – Хотя об этом предпочитают не говорить особо. Ну представь, если у какого-то виконта “Херширского”, что владеет газетами, журналами, пароходами, родится сын или дочь с красным кристаллом. Конечно, его примут. За очень и очень большие благотворительные взносы.

– И как тогда? Берут таких в клубы?

– Берут, но чаще им приходиться выгрызать своё право находиться там и после “Охоты”.

– Какой-то сюрреализм, честно.

– Такова наша жизнь, – хмыкает Бри, подводя к красивому корпусу с двумя круглыми башенками по сторонам здания. – Женская общага перваков твоего факультета. Кстати, законников в этом году немного, почти все комнаты пусты. Сейчас в моде IT-технологии, вот там аншлаг.

– Это… хорошо?

Мы поднимаемся по ступеням.

– У всего есть две стороны, Люка, тёмная и светлая. С общагой также: с одной стороны – тишина и спокойствие, возможность выбрать комнату получше, с другой… если понадобится помощь, а она понадобится, поверь, найти её будет не у кого. Не рассчитывай на коменданта и кастеляншу. Эти люди слепы, глухи и немы. Всем заправляют Мортимеры и Латимеры. Помни об этом, и, возможно, это облегчит тебе пребывание здесь.

– Даже звучит ужасно.

– На деле ещё хуже. Сама поймёшь. А, кстати! – Перед тем, как открыть дверь, Бри тормозит. – Гаджеты, пусть и кристаллические – под запретом. Так что, чтобы воспользоваться смартом, надо либо по углам прятаться, либо строго в своей комнате, поняла?

– Так вот что ты там делала…

– Угу. Покажу тебе позже классные тайные местечки. И это… – Она мнётся, виновато опускает взгляд. – В столовой, как бы ни хотелось, не подходи к нам за стол. Это сразу приговор, без возможности апелляции. Так это у вас звучит, да? – Кивает на табличку, с указанием названия факультета.

– Не могу поверить в то, что слышу, – бормочу себе под нос.

– Это для твоего же блага. Когда войдёшь, увидишь: все столики у окон – за Змеями и Дикими. Их разделяет, совершенно условно, цветочная инсталляция. Они могут, кстати, перемешиваться, садиться куда угодно, даже к нам. Но основных два столика – только для них. Садиться туда запрещено. Пустые столы напротив, у самой стенки, как раз для перваков, что ещё не определились или не прошли “Охоту”. Вот, следуй туда.

– Поняла, хорошо… А вы? Вы где сидите?

– О, у нас самое козырное место, – она подмигивает, воровато оглянувшись, достаёт свой смарт, – мы называем его “обзорный пункт”. Сами неприметны, зато вся столовка как на ладони. Диктуй свой номер.

Продиктовав набор цифр, напоследок всё же уточняю:

– И где же он? Ваш обзорный пункт?

– Возле окна сдачи подносов и сброса пищевых отходов. Отбросы к отбросам.

6.3

– Люка Гревье? – переспрашивает комендант, шурша бумагами.

Молча киваю, хотя она и не видит. Когда я представляла себе даму, ответственную за расселение, то в голове вырисовывался образ старомодной, в больших роговых очках и причёской с начёсом, женщины. Алексис Галахер была одета в стильный, дорогой светло-серый костюм-тройку и щеголяла в умопомрачительных алых туфлях на высоченной шпильке. Её блондинистые волосы ниспадали мягкой волной на одно плечо, открывая с другой стороны длинную красивую шею.

– Оу… – тянет она, в этот раз всматриваясь в меня более заинтересованно. – У тебя оплачен блок.

– Блок?

– Пойдём. – Вздыхает, грациозно поднимаясь из кресла. – Расскажу по дороге. У нас осталось не так уж много времени.

Пройдя к сейфу, миссис Галахер выуживает увесистую связку ключей.

– Использовать кристаллические засовы или любые электронные усовершенствования запрещено. Поэтому вот. – В ладонь мне ложится два ключа. – Комплект тебе и запасные у меня. За утерю – штраф и полная замена замков за твой счёт. Пойдём.

Мы выходим из её кабинета, что находится сразу слева при входе в общежитие.

– Итак, – начинает она, следуя к лестнице, – все студенты Малхэм Мур имеют возможность проживать в академических общежитиях, а также клубных домах. Проживание платное, и стоимость аренды зависит от месторасположения общежития, а также условий проживания. В основном студентам предлагаются одноместные номера с гардеробом, стульями и письменным столом. Остальные удобства находятся в общем коридоре. – Она стреляет в меня заинтересованным взглядом, и во мне также просыпается ответное любопытство, если за мой блок провели оплату, то знает ли Алексис, кто плательщик? Тем временем комендантша продолжает: – Некоторые факультеты, наш в том числе, предлагают более дорогие одноместные апартаменты с личной душевой, небольшой гостиной и кухонным уголком. Он не предназначен для готовки, но включает в себя холодильник, чайник и рабочую поверхность, где ты вполне можешь соорудить себе сэндвич. О, – спохватывается она, – также предполагается уборка комнат, согласись, это немаловажно.

Киваю согласно, хотя и сама бы могла убирать, мне не сложно. А вот то, что в моё отсутствие кто-то может хозяйничать, не очень радует.

Тем временем миссис Галахер продолжает:

– В подвальных помещениях размещена прачечная, на первом этаже, в западной башне – комната отдыха и общий бар. Без алкоголя, разумеется. Хотя кому я вру, – вздыхает раздражённо, – всё там есть, мы, скажем так, позволяем некоторые вольности, но в разумных пределах. Всё питание в основной столовой, завтрак и обед – строго по расписанию, ужин на ваше усмотрение, повара работают с шести до девяти вечера. На территории академии есть салон красоты, медицинская клиника, три кофейни. Если тебе понадобится помощь психолога… его кабинет разместили в медклинике, чтобы не возникало лишних вопросов.

Пока миссис Галахер говорит, мы поднимаемся на третий, самый последний этаж общежития. Внушительная лестница с резными перилами могла бы подойти для съёмок какого-нибудь исторического фильма, не иначе. Идеально начищенные, гладкие перила, тёмное дерево ступеней совершенно не скрипит под ногами, высокие витражные окна, можно почти что почувствовать себя в сказке, если бы не следующие её слова.

– Посещение гинеколога обязательно. Раз в месяц. После обеда советую зайти, она выпишет противозачаточные и возьмёт все анализы на ТОРЧ-инфекции.

– Не поняла…

Мы как раз подходим к двери моих апартаментов. Комендантша вновь тяжело вздыхает. Очевидно, не я одна реагирую подобным образом.

– Мисс Гревье, не мне вам объяснять, что Малхэм Мур – закрытое учебное заведение. Вас будут выпускать один раз в неделю. К тому же это академия смешанного типа, у нас учатся как мужчины, так и женщины. Вашим соседом, кстати, тоже может стать мужчина. – Кивает на дверь напротив. – Даже общежития у нас совместного проживания, да. Давайте вы не будете строить невинную овечку, а я делать вид, что поверю во всю эту ванильную чушь. Взрослые, половозрелые молодые люди на одной территории, двадцать четыре часа, почти что шесть дней в неделю… Мне ещё надо что-то вам объяснять?

– Нет, благодарю, всё предельно ясно.

Алексис открывает дверь, заводит внутрь.

– Оставлю тебя, но не советую тратить время на разбор вещей сейчас. На твоём месте, пока идут пары, я бы посетила медиков, наведалась в библиотеку, пока нет большого столпотворения и очереди, и – уж поверь мне, это важно, – рванула бы в столовку. Прийти первой, когда там не так много народа, и уже встречать всех за занятым столом – очень неплохой приоритет.

– Вы знаете о Диких и Змеях? – задаю вопрос в лоб. – Знаете об “Охоте”?

– Люка, послушай. Малхэм Мур создали Дикие и Змеи. Малхэм Мур и есть Дикие и Змеи. Испокон веков эти земли находятся в общем владении двух семей, клубные правила нерушимы, и здесь тоже есть два варианта: или ты их принимаешь, или просто не поступаешь в Мур.

– Разве может нормальный родитель отправить своего ребёнка сюда, заведомо зная, что здесь происходит?

– Ты же здесь, – отбивает она. – У тебя шикарная комната, которую не может себе позволить оплатить большая часть учащихся здесь. Прекрасная терраса с видом на парк и центральный лабиринт, большая, удобная кровать и сатиновые простыни премиум-класса, а не полторушка с казённым бельём.

– Мама не знала…

– А отец? – спрашивает она. Губы, подведённые алой помадой расходятся в хищном оскале. – Малхэм Мур – дорогая, идеальная школа жизни. Механизм, что на выходе даёт сильного, волевого, закалённого и готового ко всем жизненным перипетиям человека. Наследника, что может встать у руля семейного бизнеса сразу с академической скамьи. Вот главная цель всего этого. Помни об этом и… выбирай свою сторону ещё до начала “Охоты”.

Глава 7 Хочу стать невидимкой

Почему в нашем магическом мире нет кристалла невидимости?

“А вдруг он есть, но на каком-то правительственном уровне, эти все “совершенно секретно” и прочие загадочные вещи?”

Вот бы мне такой кристалл. Да, я с удовольствием бы его применила, потому что Бри и миссис Галахер были правы: столовая Малхэм Мура не что иное, как место водопоя в период засухи: кажется, никто ни на кого не нападёт, но роли, место, как и положение в “пищевой” цепи строго распределены.

Конечно же, я не пришла в числе первых, и теперь, как, впрочем, и все перваки, служу объектом наблюдения старших курсов. Хотя для нас они также интересны. Это как жертва, притаившись, следит за тем, когда хищник сорвётся в стремительную атаку.

Пока стою в очереди на раздатке, наблюдаю за расстановкой сил: по левую сторону, у самых красивых окон, что мне приходилось видеть, – два больших круглых стола. Между ними и правда размещена декоративная инсталляция из живых растений, причудливо сформированных в знак бесконечности. За одним из столов замечаю сводного. Сперва мне кажется, что Эйдан меня не видит вовсе, но нет, проходит всего лишь секунда, как наши глаза встречаются. Сердце странным делом болезненно сжимается и камнем ухает вниз.

“Эх ты, а мог ведь и правда сделать всё, чтобы я легче освоилась. Даже не брал бы в свой… клан, стоило просто рассказать, как сделала Бри”.

Обида оседает на языке горьким послевкусием. Я надеюсь, что он отведёт взгляд первым, но нет, лишь прищуривается зло.

“Да пожалуйста!”

Разрываю зрительный контакт, чувствуя кожей, что за мной наблюдает не только он. За соседним столом… Миранда, точно копируя прищур сводного, стреляет взглядом то в мою сторону, то в его. �