Мятежная любовь

Глава 1

Вскинув голову повыше, я обвела присутствующих презрительным взглядом. Все эти горящие глаза, облизывающие моё обнажённое тело, бесили так, что готова была спрыгнуть с помоста и перегрызть глотку каждому, кто осмелился пялиться на меня. Шумно выдохнула, раздув ноздри.

– Пыл поумерь, красотка, – гаркнул на меня торговец рабынями. – Только попробуй выкинуть фортель.

Догадаться было не сложно, что ничего хорошего ждать от подобной угрозы не стоит. Впрочем, в моём положении не было ничего позитивного, с какой стороны не глянь.

Хоть рождена я в знатной семье, да только после восстания магов вся жизнь пошла наперекосяк. Мои родители были светлыми магами, а к власти пришли тёмные. Противостояние закончилось кровавой бойней. Мы бились не на жизнь, а на смерть. Меня зацепило сильным заклятьем, и я потеряла магическую силу. Так я, Лия, дочь светлых магов стала рабыней.

Мы, девушки белых магов, все были чем-то схожи – стройные фигуры, длинные светлые волосы, налитые груди, тонкие талии, упругие бёдра. Тёмные маги нас иногда не различали, будто мы все были на одно лицо, хотя мы были разными. Двух одинаковых не найдёшь! Но тёмным не было до этого дела. Мы были для них красивыми игрушками. Рабынями.

Впрочем, надо было отдать должное девушкам тёмных магов: они были ничуть не хуже нас. Одна красивее другой! Отличались от нас тёмным цветом волос, карими глазами и смуглой кожей.

После раскола мира на светлых и тёмных магов, нас поработили те, чья магия оказалась более жестокой, коварной. Тёмные маги не боялись убивать. Они ни во что не ставили светлых магов, зато безмерно почитали своих. Оттого их девушки становились жёнами уважаемых магов, а нам досталась судьба рабынь. Смириться с этим было невозможно, и дух бунтарства делал меня агрессивной и непокорной, хотя разум велел проявлять покладистость, чтобы выжить и отомстить за смерть родителей, брата и всех тех, кто пал в боях.

Раньше, когда не было вражды между светлыми и темными магами, многие семьи становились смешанными, где не смотрели на принадлежность к цвету магии. Но кровопролитная бойня лишила жизни всех, кто восстал. Их дети тоже были убиты из-за «нечистой крови». Миром правил беспредел.

Крики и гомон выдернули меня из воспоминаний. Начались торги. Меня вытолкали на середину помоста. В ужасе замерла перед множеством мужчин, пожирающих меня глазами. Непроизвольно прикрылась руками. В висках пульсировало, а в глазах потемнело. Показалось, что сейчас потеряю сознание.

– Ты посмотри на неё, какая скромняга! – раздался гнусный голос из толпы. – Что, красотка, думаешь, что сможешь прикрыть все свои прелести? – Отдам за неё десять золотых!

– Двадцать! – раздался другой голос.

– Двадцать пять!

Я с ужасом переводила взгляд с одного участника торгов на другого. Некоторые из покупателей были откровенно безобразны и стары, и каждый раз, когда такой «красавец» выкрикивал цену, моё сердце сжималось. Лучше умереть, чем стать рабыней подобного мужчины.

– А она девственница? – вдруг услышала я, и внутренне съёжилась. Что за идиотский вопрос? Ведь я не была замужем, а потому и мужчину не успела познать.

– Сейчас проверим! – хмыкнул смотритель аукциона и направился ко мне.

Я попятилась.

– Зачем всё это? – пролепетала непослушными губами. – Я не была замужем.

Видимо, сказанное мной прозвучало громче, чем хотелось бы.

– А-ха-ха! – заржал из толпы черноволосый мужчина прилично одетый, с аккуратно стриженой бородкой. – Теперь ты и не выйдешь замуж! После того, как светлые маги пали, почти все их девки побывали в постелях наших мужчин. Теперь твоя очередь, красотка!

Я часто задышала, не зная, как быть. Имеет ли смысл доказывать, что я невинна? Всё равно избежать насилия не удастся. Все, кто присутствовал на торгах, были тёмными магами – черноволосые, темноглазые. Господа новой жизни. И каждого из них я люто ненавидела и готова была убить, если бы ко мне вернулась моя магия.

– Если она девственна, то отдам за неё сотню золотых! – услышала я озорной юношеский голос и перевела взгляд на группу молодых людей. Было видно, что они пришли сюда выбрать игрушку для совместных любовных утех.

– Зачем вам, уважаемые господа, знать о её девственности, или отсутствии оной? – усмехнувшись, спросил аукционист, наблюдая за мной и надзирателем. – Каков смысл в невинности? Этот товар уже не в цене! Ведь невинность пропадает в первый же момент соития!

Хохот толпы сковал меня ужасом. Большего позора не было в моей жизни.

– И всё же я требую сообщить, невинна ли эта особа! – раздался всё тот же юношеский голос. – У девственниц свой аромат и шарм!

Я невольно посмотрела на парня, который так настойчиво интересовался моей девственностью. Моя ненависть к нему казалась безмерной, не смотря на его приятную внешность.

– Шон, оставь её в покое, – напустился на него рядом стоящий парень. – Какая разница? Если она тебе по нраву, то покупай и всё тут!

– Э, нет, Сэм, – протянул Шон. Я еле различала их разговор за шумом толпы. – Сейчас привозят столько испорченного товара, что того и гляди, продадут такую, с которой развлекался весь мир. К тому же, Сэм, у тебя сегодня день рождения и я хотел бы подарить тебе ночь с девственницей. Это незабываемое чувство. Но как только она надоест тебе, мы заберём её себе.

Сэм и Шон засмеялись, их поддержали ещё человек десять, и я ещё раз убедилась в своей догадке: эти молодые люди собрались купить одну девушку на всех и, как назло, заинтересовались мной. От этой мысли я еле сдержала стон ужаса. Мало того, что этой ночью я стану игрушкой в руках похотливого мужчины, так ещё оказывается, что не одного, а нескольких!

Надзиратель, воспользовавшись моим смятением, завалил меня на помост. Я завопила, как резаная, извиваясь и отчаянно отбиваясь. Но разве может женщина противостоять мужской силе?

– Девственница! – объявил он, поднимаясь.

– Триста золотых! – раздался алчный грубый голос какого-то мужчины из толпы.

– Пятьсот! – я узнала голос Шона, хотя уже никого не видела за пеленой слёз.

– Семьсот! – выкрикнул ещё кто-то.

– Тысяча! – Шон явно не собирался сдаваться.

Раздались напряжённые голоса, поднимающие цену. Всё слилось в адскую какофонию. Наконец аукционист прокричал:

– Будут ещё предложения? – ответом ему послужила тишина, и он объявил: – Продана за десять тысяч золотых!

Моим хозяином стал Шон.

* * *

Шон удовлетворённо усмехнулся. Он любил, чтобы его слово было последним и решающим. Иного и быть не могло! Ведь у него с детства наблюдались задатки лидера, а с годами они лишь развивались. Никто из братьев не смел перечить ему. Хотя, старший брат Лари всегда имел право голоса, но Шон умело использовал магию и подавлял волю брата.

Глядя на свою очаровательную покупку, Шон скосил глаза на Сэма. Взгляд младшего брата горел от возбуждения. Было видно, что купленная девушка нравится ему. Это хорошо, что на свой день рождения Сэм получит желанную игрушку. У Сэма бывало много женщин, как и у всех братьев, но девственница ни разу не оказывалась в его постели. Непорочных красоток братья покупали только по особым случаям.

Почувствовав на себе взгляд Шона, Сэм посмотрел на него.

– Спасибо, – Сэм расплылся в улыбке. – Она очень красива.

– Рад, что она тебе нравится, братишка – Шон похлопал его по плечу. – Думаю, красотка понравится всем нам.

Взгляд Сэма потух, и парень неуловимо изменился в лице.

– Да, я помню, что у нас не принято обособленно владеть женщиной, – его голос прозвучал глухо, подавляя нотки сожаления.

Впервые в жизни Сэм пожалел об этом. Он никогда не задумывался над тем, чтобы постоянно спать с одной женщиной. Он привык делить красоток с братьями. В их замке всегда были шумные оргии. Но сейчас, глядя на хрупкое нежное существо с белоснежной кожей и светлыми волосами с прядями разных оттенков, он ощутил дикое желание оставить эту девушку в своей постели. Он не хотел отдавать её братьям!

– Что с тобой? – подозрительно прищурился Шон. – Не скажи, что она тебе приглянулась сильнее, чем положено?

Сэм потупил взгляд, пытаясь разобраться в себе. Лари стоял рядом и слышал их разговор. Он хлопнул Сэма по плечу и рассмеялся.

– Не дури, братишка! Это всего лишь рабыня! Сегодня она красива и невинна, но уже скоро будет развратной похотливой сучкой, готовой отдаваться каждому из нас!

Сэм кивнул, проглотив застрявший в горле ком огорчения. Жаль девушку. Она казалась олицетворением красоты и невинности, а теперь ей предстояло стать послушной игрушкой в постели мужчин.

Лари тонко почувствовал настрой брата и снова глянул на купленную девушку. Она робко жалась на помосте, прикрываясь руками. Длинные локоны развивались на ветру, делая её особо желанной. Лари цокнул языком, ощущая возбуждение. Бесспорно, она красива. Беззащитна и нежна.

У белых магов золотые волосы и голубые глаза, а у неё глаза необычные сочно-синие. Да и волосы тоже интересные: пряди разного цвета – от серебристого до золотого или даже медного. Красива и даже очень. Такую девушку Лари с удовольствием взял бы в жёны. Но она – рабыня! А на рабынях не женятся! Их только используют…

Глава 2

Громыхнул отдалённый раскат грома. Надвигалась гроза. Небо заволокло сизыми тучами. В воздухе запахло дождём, но он пока ещё не начался.

Чьи-то грубые руки подняли меня с помоста. Я настолько ослабла от переживаний, что не устояла и чуть не упала. Те же руки поддержали и поволокли меня куда-то. Мой мозг отказывался анализировать происходящее. Всё казалось страшным сном. Мимо меня проплывали разгорячённые лица, слышались скабрезные шутки, но я ничего этого не воспринимала. Наступило какое-то страшное отупение.

Торговая площадь осталась в стороне, а меня подвели к большой клетке. Она стояла на повозке, запряжённой четвёркой вороных коней. Их прекрасные иссиня-чёрные тела подрагивали мускулами, будто спешили пуститься вскачь. В следующую секунду меня закинули в клетку с прочным полом и толстыми решётками. Засов со скрежетом затворил мою новую тюрьму.

Клетку окружили ухмыляющиеся мужчины. Я не увидела ни Шона, ни Сэма, но поняла, что все они с одной компании.

– Славное развлечение нас ждёт! – вдохновенно протянул какой-то смазливый хлыщ в начищенных до блеска ботфортах и в алом плаще. – Не мешало бы ещё пару красоток прикупить, чтобы веселее было! А то эта малышка может не потянуть нас всех. Жаль, если помрёт в первую же ночь.

– Тони, ты же знаешь, что Шон как раз занят торгами. Он знает, что делать, – заверил его другой парень, не менее холённый, но совершенно несимпатичный. На фоне красивого Тони он показался мне уродом. У него был гигантский нос, нависшие густые брови и перекошенная челюсть. Зловредно подумала, что хоть с одним из этих подонков судьба оказалась не сильно дружелюбна.

Я отползла в противоположный угол клетки, прижавшись спиной к решётке, но оттуда ко мне потянулись руки мужчин. Они вцепились в меня, причинив боль. Одни держали, другие жадно лапали. Кто-то стиснул груди, кто-то ласкал плечи, а кто-то гладил бёдра. Чья-то рука скользнула между ног, и я отчаянно завопила на весь рынок.

– Оставьте её! – скомандовал кто-то, кого я уже не видела из-за паники. – Разве не ясно, что Шон не одобрит такое.

Меня отпустили, как по команде. В ужасе отпрянув, сжалась посреди клетки, куда кроме похотливых взглядов мужланов не могло ничто проникнуть.

Вскоре раздались чьи-то приближающиеся голоса и шаги, лязг засова, и ко мне в клетку закинули ещё двух девушек.

– Покупки окончены, – перед клеткой возник Шон. – Пора домой.

Его слова послужили командой для всей оравы. Молодые люди, ставшие нашими хозяевами, обратились в кентавров. Одежда исчезла, обнажив упругие мужские торсы и крупы вороных коней.

Четвёрка запряжённых в повозку коней рывком сорвалась с места, потянув нашу клетку. Я повалилась на пол, больно ударившись локтём, меня придавила одна из девушек и я с трудом выбралась. Чёрные, как смоль, жеребцы расправили крылья, дыхнули пламенем и взмыли к небесам. Кентавры ринулись за ними, с гиканьем преследуя нашу клетку. Они мчались по воздуху, как по земле!

Чтобы не кататься по полу, я впилась пальцами в прутья клетки, закрыла глаза и поклялась вернуть себе свободу любым путём.

Клятва не дала мне пасть духом. Эти твари могут покорить моё тело, но никогда не сломят дух. Ни одному, кто прикоснётся ко мне, не выжить! Пусть я лишена магии, но я найду способ поквитаться с теми, кто решил, что можно безнаказанно порабощать девушек из семей светлых магов!

Пронизывающий холод леденил наши тела и души. Свистящий ветер был немилостив и колюч. Казалось, весь мир ополчился против нас и стал насмехаться. Огнедышащие жеребцы несли нас на крыльях по чёрному, налитому свинцом небу, а кентавры отстукивали копытами прямо по воздуху. Некоторые из них парили на крыльях. Ну и помесь! Пегас-кентавры! Тёмная магия способна была до неузнаваемости менять облик своих обладателей!

Первые капли дождя тяжёлыми шлепками прошлись по моей коже. И тут же холодными колючими иглами на нас посыпался ливень. Началась жуткая гроза, будто хотела утопить нас прямо налету. Упругие струи стегали наши обнажённые тела, наслаждаясь нашей беспомощностью. Стало холодно, ледяной ветер пронизывал до костей. Мы сбились в кучку посреди клетки, чтобы как-то согреться, но это мало помогало.

На горизонте появились высоченные шпили большого замка, в которые, то и дело, врезались молнии, отчего замок казался объятым пламенем. Он возвышался на высокой скале. Наш путь лежал туда, и от этого моя душа застыла в страхе. Впрочем, ей уже не привыкать. Похоже, отныне это будет её привычным состоянием.

Замок приближался с неимоверной скоростью, будто мы мчались не на крылатых скакунах, а верхом на молнии! Кентавры неслись рядом, поглядывая то на замок, то на нас.

Одна из молний с треском ответвилась от своих подруг и метнулась нам на встречу. Девушки истошно завопили, а я вскинула голову и выпятила грудь, чтобы принять смертельный удар. Это будет самое лучшее из всего, что меня ждало.

Молния так и не долетела до меня. Она прошуршала по воздуху и вонзилась в огнедышащих скакунов, тянущих клетку. Кони вздыбились, взметнули крыльями, и я поняла, что сейчас мы упадём. Но вместо этого разряд молнии опутал нас всех, покалывая и злобно шелестя. Мы словно стали молнией, распались на искры. Я не поняла, что произошло с нами. Мы вместе с крылатыми конями, возницей и самой клеткой провалились в бездну, затягивающую, как водоворот.

Вокруг только треск и свечение молнии, ощущение стремительного полёта вниз, вопли моих подруг по несчастью и стук копыт ненавистных кентавров. Падение, удар, я вскрикнула и потеряла сознание.

Когда очнулась, мало что изменилось: та же клетка, рядом те же девушки, возница, крылатые кони. Да только все мы уже не в небе, а в огромном мраморном зале. Большущие колонны и шершавые стены увиты плющом. Горящие факелы разбрасывали вокруг пугающие пляшущие тени. Вдоль стен застыли статуи молодых людей в величественных позах. Прозрачный потолок пропускал свет молний, отчего казалось, будто они пронзят стеклянный купол и обрушат на нас свою безжалостную мощь.

Вокруг нас собрались двенадцать кентавров. Отбивая нетерпеливую дробь копыт, они один за другим обратились в молодых мужчин, коими мы их видели на невольничьем рынке. Белые рубахи, забранные в узкие брюки, на ногах ботфорты. Один из мужчин раскрыл клетку и театрально-галантным жестом предложил нам выйти.

Увидев его движение, собравшиеся парни заржали, как кони. Ну хоть это у них осталось от кентавров! Если бы мне была подвластна моя прежняя магия, и я могла бы обрести свою вторую ипостась необузданной дикой тигрицы, то кентаврам не поздоровилось бы! Я бы в клочья изодрала этих парнокопытных! Славный у меня был бы обед!

Крылато-огнедышащие кони, запряжённые в повозку, обратились в летучих мышей и разлетелись в поисках тёмных закоулков под высоченным сводом зала. Возничий хлопнул в ладоши и обратился в туман. Глядя на эти метаморфозы, размечталась, чтобы кентавры превратились в тараканов. Ух, с каким бы удовольствием я побегала за ними с тапкой! Даже про свою брезгливость к этим тварям позабыла бы! Но, увы, кентавры уже были обычными парнями, и тапкой их не возьмёшь.

Кто-то из наших хозяев позаботился о нас, и магически обсушил наши тела и волосы. Мы с девушками даже вздохнули с облегчением и перестали трястись от холода.

– Добро пожаловать в наш замок, – объявил один из парней. – Мы все братья. Наша матерь – кентавр, а отец – пегас.

Ну вот, наплодили табун похотливых негодяев, а сами, небось, резвятся сейчас в одной из комнат замка, зачиная ещё одного жеребчика. Тьфу, как противно! И угораздило же нас быть купленными этими животными!

Посмотрела исподлобья на окружающих нас «животных» и отметила, что будь я здесь на правах почётной гостьи, а манеры молодых людей были бы менее вульгарны, то я смогла бы по достоинству оценить их красоту и телосложение. Впрочем, что-то животное всё же было в этих самцах, хоть они и маскировались под людей. Тьфу ты! Они-то и есть люди, да только их вторая ипостась – кони. А из-за того, что они обращаются не в чистокровных коней, а в пегас-кентавров, так это смешанные гены виноваты.

– Ну что ж, красотки, – вышел вперёд один из мужчин. – Думаю, наши развлечения станут незабываемыми!

Я аж фыркнула от негодования и высказалась:

– Дайте нам одежду.

– Это не входило в наши планы, – гоготнул он, сделав неприличное движение бёдрами.

Опалив его взглядом, ещё раз пожалела, что не могу обратиться в тигрицу.

– Дайте одежду, – прошипела я сквозь зубы.

– А что ещё нам сделать для вас? – с издёвкой спросил другой мужчина.

– Отпустить на свободу, – выкрикнула я, хищно, по-звериному оскалив зубы. – Иначе…

Я осеклась, вспомнив, что не могу обернуться тигрицей, так что моё «иначе» звучало нелепо.

– Похоже, ты забываешься, белобрысая девка! – взревел симпатичный черноволосый мужчина лет двадцати восьми, максимум тридцати.

– Поосторожней, Лари! – осадил его другой парень, которого Шон называл Сэмом. Было видно, что Сэм самый молодой из всех. – Девушка может подумать, что мы дурно воспитаны. Надо продемонстрировать наши хорошие манеры.

Мужчины рассмеялись.

– Ты офигел! – Лари выступил вперёд, плотоядно облизнувшись. – Эти девчонки годны не для светских раутов, а для постельных игрищ. Ты только глянь, какие красотки!

Он потянулся к одной из девушек и принялся тискать её. Она жалобно пискнула, и стала вырываться.

– Да подожди ты! – стукнул его по рукам другой парень. Когда я впервые увидела его на рынке, он показался мне страшилищем. Впрочем, моё мнение не поменялось.

– Сам хочешь, Гил? – усмехнулся Лари, выпуская девушку.

Она шарахнулась от мужчин, боязливо дрожа. Гил возбуждённо засопел, но руки распускать не стал.

– Тони, когда начнём веселье? – спросил Гил, обращаясь к смазливому парню лет двадцати трёх в начищенных до блеска ботфортах и в алом плаще, небрежно наброшенном на широкие плечи. На этого паря я обратила внимание ещё на рынке. Красавчик, хоть и тёмный маг. Роста среднего, глаза большие, красивые. Черты лица утончённые.

– Прямо сейчас и начнём! – Тони улыбнулся. Он скинул плащ на пол, оставшись в камзоле и начал расстегивать пуговицы.

– Тони, с чего это ты командуешь? – вмешался Шон, такой же привлекательный, как Тони, только чуть шире в плечах и несколько выше ростом. – Или забыл, что у Сэма сегодня день рождения? Ему стукнул двадцать один год, а это особый день! Я хочу, чтобы наш брат навсегда запомнил этот день и эту ночь!

Все одобрительно зашумели, кто-то похлопал Сэма по плечу. Да, двадцать один год – особый возраст. Я тоже раньше думала, что когда достигну его, то смогу выйти замуж, родить детей. Но сейчас мне девятнадцать и, судя по всему, до двадцати одного я не доживу. Да и замуж теперь никогда не выйду: тёмные маги отныне не женятся на светлых.

– Пусть Сэм решает, как пройдёт сегодняшняя ночь, – возвестил Лари, по-доброму улыбаясь младшему брату. Было видно, что Лари старше всех, но почему-то создалось впечатление, что главный – Шон. Лари подмигнул братьям и добавил: – В распоряжении Сэма три девственницы, и все они должны доставить ему удовольствие. После этого, парни, очередь дойдёт до нас. Все мы прошли рубеж двадцати одного года, и для каждого из нас этот день стал незабываемым. Сегодня очередь Сэма.

Лари отступил, страшилище-Гил кивнув в знак согласия, а мы с девушками воззрились на Сэма, с которым нам предстояло провести эту ночь. Если бы не принуждение к соитию, то я бы нашла парня весьма привлекательным: упругое идеальное тело, жгуче-чёрные густые волосы и удлинённое лицо с огромными прекрасными глазами. Невольно мне подумалось, что даже в человеческом облике в нём сохранилось что-то от породистого жеребца: грация, игра мышц, нетерпение, крепкие ноги и умные глаза. Молодой человек был невероятно красив, но при этом вызывал во мне страх из-за того, что должно было произойти между нами.

– Ну что, леди, позвольте показать вам замок! – неожиданно объявил Шон, пока Сэм пристально разглядывал нас. – А то наш именинник в предвкушении сумасшедшей ночи потерял дар речи!

Что? Он назвал нас леди? Решил показать нам замок? Наверное, я ослышалась.

Шон взмахнул рукой и в воздухе закружились цветастые шифоновые ткани. Поймав их небрежным движением, Шон протянул каждой из нас по накидке. Мы обернулись в полупрозрачные материи, отчего стало намного уютнее. А то нагота очень нервировала.

– Леди, прошу вас проследовать за нами, – произнёс Шон и галантно склонил голову.

Глава 3

Что-то мне не нравилось в слащавом тоне Шона. Казалось, что он – паук, плетущий свои коварные сети. Да и вообще, доверия к новоявленному табуну кентавров у меня не было. Все их помыслы сводились лишь к тому, чтобы завалить нас в постель. Впрочем, оно и ясно. Нас купили не для того, чтобы выгуливать по саду, да вести светские беседы. Надо готовиться делить с ними постель, или давать отпор. Я напряглась, предпочитая второй вариант.

Всего жеребчиков было двенадцать. Сомневаться в их родстве не приходилось: все до единого статные, подтянутые, похожи друг на другом и лицами и телами, за исключением Гила, который отличался мерзкой внешностью. Как говорится, в семье – не без урода. Наверное, характеры у братьев тоже одинаковы. Только убедиться в этом будет некогда – надо придумать, как бежать отсюда, или отбить у парней всякое желание развлечься с нами. Это граничило с фантастикой, но я отступать не привыкла. Поэтому решила действовать по ситуации.

Парни повели нас по залу, рассказывая, что это фамильный замок, а зал, по которому мы шли, был когда-то тронным, но потом на него наложили проклятье и теперь он увит плющом, и находиться в нём долго нежелательно – можно превратиться в камень. Меня передёрнуло, когда я глянула на статуи, застывшие вдоль стен. Кто они? Изваяния, или окаменевшие люди?

Замок был огромен и красив. Один прекрасный зал сменялся другим, изумляя богатой лепниной, искусной резьбой, золотой отделкой, дорогим паркетом, великолепными фресками, изысканной мебелью. Многочисленные слуги с равнодушными лицами застывали при нашем приближении. Что-то мне подсказывало, что мы были далеко не первыми пленницами, оттого и взгляд слуг был каким-то презрительным, словно мы казались им грязью на чистых полах величественного замка.

Пока шли, Шон пытался изобразить из себя гостеприимного хозяина замка. Много говорил, но я слушала его невнимательно, так как больше интересовалась окнами, ведущими на свободу, да дверями, через которые можно бежать.

А если бежать не получится, то надо бы найти самого доброго из братьев и попробовать уговорить его устроить нам побег. Подумав так, аж фыркнула от собственной наивности. Ну кто из них пойдёт против семьи ради трёх пленниц? Даже смешно надеяться на сочувствие!

Периферией сознания уяснила, что кое-что знаю о Шоне, Сэме, Лари, Тони и Гиле. Мысленно подвела итоги.

Шон, хоть и не был старшим из братьев, но имел значительный статус. Все прислушивались к его мнению, будто Шон был главенствующим.

Сэм – самый красивый и молодой. А ещё казался добрым, хотя поверить в это было невозможно.

Лари был старшим из братьев и не скрывал ворчливости и желания покомандовать.

Тони – щёголь и в душе и в жизни. Любитель окружать себя всем прекрасным. Я бы назвала его романтиком, если бы его блудливый взгляд не шарил по моему телу.

Гил, оказывается, потерял былую привлекательность после сражения со светлыми магами. Это его обезображивающим заклятьем шандарахнуло. Ну и поделом! Жаль, что вообще не пришибло!

Двое других братьев, коим было не больше двадцати пяти, представились как Ник и Бен. Близнецы. Смешливые и добродушные.

Остальные братья особо не выпячивались, от этого я не смогла сложить о них никакого мнения. Мои попутчицы представились Мирой и Таей. Вот частично и познакомились.

Мы долго шли по замку. И вот Гил торжественно распахнул высокие двустворчатые двери, ведшие в большую комнату с коврами на каменном полу, большой кроватью посредине, скамейками, к которым крепились наручники. На стенах развешены цепи, наручники и плётки. Мало того, что всё было пропитано духом садо-мазохизма, так ещё и отдавало оттенком оргий. Стало страшно при мысли, что могут сделать с нами двенадцать мужчин.

– Знакомство обещает быть «увлекательным», – отметила я сквозь стиснутые зубы, с тоской поглядывая на зарешёченные окна – бежать через них не удастся.

– Согласен, красавица, – услышал меня Лари, осклабившись. – Приступим.

Он шагнул ко мне, я взвизгнула и отпрыгнула, натолкнувшись спиной на кого-то. Этот кто-то тут же обхватил меня и развернул к себе лицом. Это был Гил. У меня аж в глазах потемнело от страха перед этим чудовищем.

– Оставь её! – неожиданно услышала я резкий голос Шона.

– Шон, задолбал ты со своей деликатностью, – вырвалось у Гила, но он не посмел ослушаться приказа и отпустил меня. – Уже не терпится приступить к развлечениям!

– Пойдём со мной, – тихо сказал Сэм, взяв меня за руку, и повёл в дальний угол, где виднелась приоткрытая дверь. – Двух других оставляю вам! – громко заявил он, обращаясь к братьям.

Мира и Тая громко завизжали под натиском похотливых мужчин. Почему-то пришла мысль, что по сравнению с ними, мне повезло. У меня хоть один партнёр будет этой ночью. Впрочем, развлекшись, он может поделиться мной с остальными.

– Тебе не помочь, Сэм? – бросил вдогонку Ник.

– Сам справлюсь, – засмеялся тот.

Позади раздались хлопки открываемых бутылок игристого, звон бокалов и потянуло табачным дымом. Ну вот, сейчас напьются и примутся бесчинствовать. Несчастные Тая и Мира!

Сэм толкнул полускрытую драпировкой дверь и завёл меня в небольшую комнату. Здесь было свежо и казалось, что пахло свободой. Я тут же поняла почему: на окнах не было решёток! Приятный ветерок неспешно развивал лёгкие синие занавеси, а толстый ковёр скрадывал наши шаги. Откуда-то тянуло благовониями, и их запах вскружил голову.

– Тебя как зовут? – спросил Сэм.

– Лия, – откликнулась я и с ужасом посмотрела на широкую кровать, стоящую посреди комнаты.

Впрочем, надо было отдать должное: здесь было уютно. Мне нравилась эта комната, но не нравилось то, что должно было в ней произойти. Синие шторы, стены обиты голубым бархатом. И спасительное окно, в которое врывался свежий воздух, пахнущий грозой. Большой камин потрескивал углями. Все запахи смешались, но над ними доминировали благовония, которые странно действовали на меня. Казалось, что они проникают в мозг, подавляют моё сознание.

Пока я озиралась, Сэм скинул с себя одежду, и когда я развернулась, предстал предо мной в изумительном виде соблазнительного мужчины. Аж дышать стало тяжело, пока скользила взглядом по его идеальному телу. Чтобы прогнать наваждение, сделала глубокий вдох и выдох. Что за шальные мысли обосновались в моей голове? Этот мужчина собирается использовать меня, а я восхищаюсь его телом? Что за наваждение? Или комната наполнена дурманящим дымом? Скорее всего, благовония действительно влияли на меня.

Я тряхнула головой, прогоняя дурман, и с вызовом уставилась на парня. Стиснув зубы, отступила назад, но Сэм поймал меня за руку и притянул к себе. Я замерла, как загнанная лань. Сэм пристально смотрел на меня. От такого взгляда озноб пробежал по моей коже. Кончиками пальцев Сэм коснулся моей щеки, провёл по ней, спустившись к шее. Тонкая кожа ощутила жар его прикосновения, и я часто задышала.

– Не бойся меня, – выдохнул Сэм, и его горячие губы тут же ожгли мою шею.

Я чувствовала каждый его поцелуй, каждое прикосновение и моё дыхание участилось настолько, что я стала задыхаться.

Его губы нежно ласкали моё лицо, делая меня податливой и слабой. Влажный язык прокладывал извилистый путь к моим губам. Достигнув их, он осторожно раздвинул их и проник внутрь. Я чуть не упала от накативших сладостных чувств и сдержала стон. Губы Сэма соединились с моими, и я ощутила головокружение.

Неожиданно Сэм отшатнулся от меня. Сглотнул. Закрыл глаза, а когда раскрыл, я не увидела в них той нежности, которая была прежде. Всё наваждение моментально исчезло, будто было мимолётным миражом. Теперь предо мной стоял жёсткий тиран, а не нежный любовник. Мне показалось, что в нём борются два желания: быть ласковым и в то же время быть жестоким.

Резким движением Сэм сдёрнул с меня шифоновую накидку и повёл к кровати. Я упёрлась и начала вырываться. Он ухватил меня за предплечья, лишая возможности шевелиться и пристально посмотрел в глаза. Уж не знаю, что он надеялся в них увидеть, да только кроме непокорности и ненависти вряд ли что разглядел. Сэм прищурился.

– Нелегко будет тебя сломить, – произнёс он приятным голосом и погладил меня по щеке тыльной стороной пальцев.

Я отдёрнула голову и с презрением ответила:

– Сломить меня будет невозможно.

Он рассмеялся, слегка запрокинув голову.

– Думаешь, ты первая, или последняя, кто говорит мне подобное?

– Я ничего не думаю, – прошипела я, с вызовом глядя на него. – Знаю лишь одно: каждый, кто прикоснётся ко мне против моей воли, сильно пожалеет об этом.

Он сделал вид, что не услышал меня и погладил по волосам.

– Какие нежные. Как шёлк.

Он продолжал гладить меня по голове, а после спустился ниже и прошёлся кончиками пальцев по спине. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Его движения были нежными, ласковыми, будто он не собирался насильно овладеть мной. Словно наша близость должна была случиться по обоюдному согласию. Я обалдела от такой мысли, но, вдохнув ещё раз запах благовоний, почему-то перестала беспокоиться. Меня обволокло спокойствием и желанием раствориться в объятиях этого красавца: благовония окончательно затуманили мой разум.

Рука Сэма скользнула по моей спине вниз, остановившись на мягкой возвышенности. Я напряглась, сжавшись, как пружина.

– Расслабься, – попросил он.

– Не тронь меня, – злобно прошипела я, из последних сил борясь с дурманом благовоний.

– Не тронуть? А что сделать для тебя ещё? – саркастично осведомился он.

– Уйди прочь! – выпалила я, ощутив, как его руки по-хозяйски легли на мои ягодицы, сжав их.

– Потише, – выдохнул он, тесня меня к кровати, – а то сейчас сбегутся мои братцы, чтобы помочь утихомирить тебя.

Я часто задышала и испуганно уставилась на Сэма. Он толкнул меня на кровать. Я свалилась на спину и не успела перевернуться или отползти, как на меня навалился Сэм.

– Ты строптива, и вынуждаешь меня подчинить тебя силой. А ведь я хотел быть нежным с тобой, раз ты невинна.

– Нежным? – взвизгнула я, лягаясь. Наверное, дурман, витающий в комнате, не окончательно свихнул мои мозги. – Чтобы потом с такой же нежностью и заботой передать меня в руки своих братьев?

– У нас не принято обособленно владеть самкой, – высказался он, отчего я закатила глаза. О, небо! Я для этих жеребцов всего лишь самка! Хорошо ещё, что не кобылка! Хотя, разница небольшая.

– А вы способны хоть на какие-то чувства? – с ненавистью выдохнула ему в лицо.

– Конечно. Чувство братства, взаимовыручки.

– Стадное чувство, – добавила я к списку, намекая на животную ипостась Сэма.

– Хочешь оскорбить кентавра? – вспылил он, грубо подминая меня. – А сама кем становилась, когда обладала магией?

– Тигрицей! – выкрикнула я, и впилась когтями в мужскую спину. Сэм завопил, а я вцепилась зубами в его шею.

– Дрянь! – он отпихнул меня и наотмашь ударил по лицу. Аж в голове зазвенело. Ну что за идиотская привычка бить женщин?

Я выскользнула из-под Сэма и злобно выдохнула, готовясь напасть на обидчика. Изогнула спину, зашипела. Видимо, моя вторая ипостась всё же прорывалась наружу. Бровь Сэма удивлённо изогнулась.

– Не смей ко мне прикасаться! – зарычала я, в сотый раз сожалея, что больше не могу обращаться тигрицей.

– А ты не смей бросать вызов тем, кто сильнее тебя! – он дёрнул меня с такой силой, что я снова оказалась на спине.

Сэм прижал меня к постели мощным телом и коленом раздвинул мои ноги. Я вскрикнула от неожиданности.

– Не надо! – запаниковала я.

– Вот и я о том же – не надо противиться! – заявил он, укладываясь поудобнее. – В первый раз всегда больно. Надо только потерпеть.

Его губы принялись ласкать меня, словно ему было не всё равно, что я испытаю в свой самый первый раз. Будто хотел доставить мне удовольствие. Я замерла, не в силах устоять перед ласками красивого мужчины. Благовония окончательно подавили мой бунтарский дух. Сэм целовал мои щёки, губы, шею, грудь. Он то покусывал, то щекотал языком. Я задыхалась от переполнявших меня чувств ненависти и страсти. Как можно испытывать это одновременно? Ласки Сэма становились всё настойчивее и горячее, пока не подчинили меня мужской воле…

Глава 4

Сэму казалось, что он никогда в жизни не испытывал большего наслаждения, чем сейчас. То ли сочно-синие глаза девушки околдовали его, то ли секс с девственницей действительно отличался от всего, что было прежде. Ощущения были более тонкими, насыщенными, яркими.

Сэм провёл кончиками пальцев по плечу красавицы. Девушка доверчиво посмотрела на него. Сэма как током пронзило от взгляда синих глаз. Невероятно красива и желанна. Как жаль, что только эта ночь принадлежит им одним и никому больше. Можно наслаждаться близостью, получая немыслимое удовольствие. Но после того, как Сэм передаст её братьям, она ничего не испытает кроме страха и боли.

Сердце парня дрогнуло и сжалось от досады, что он не может изменить участь пленницы. Она никогда не познает радость секса с любимым мужчиной, счастье замужества и материнства. После этой ночи она станет игрушкой в руках мужчин.

При этой мысли Сэм застонал и снова лёг на хрупкое тело, зарывшись лицом в золотистые волосы. Они чудесно пахли, будто были пропитаны солнечным теплом.

Сэм ненавидел себя за то, что ему пришлось ударить по лицу Лию. Её строптивость была лишь защитной реакцией на происходящее. Но Сэм настолько привык доминировать над женщинами, что непокорность Лии вывела его из себя. Он не сдержался. Сейчас сожалел об этом. Надо было подождать ещё немного, чтобы благовония окончательно подавили протест девушки и тогда овладеть ею. Но Сэм поспешил. Ему не терпелось слиться с ней воедино. Да к тому же привычка подчинять непокорных взяла верх.

Сэм чувствовал, как тяжело дышит под ним Лия. Это был первый секс в её жизни. Уже утром она станет наложницей его братьев. Эта мысль причинила Сэму боль. Надо бы отсрочить этот момент. Только как?

* * *

Я едва пришла в себя от натиска неизведанных доселе чувств. Сэм был рядом и задумчиво по-доброму смотрел на меня.

Вдруг дверь отворилась, и на пороге возник один из братьев, имени которого я не знала. Он был обнажён, возбуждён и крайне весел. Мужчина держал в руках кувшин с вином и два кубка.

– Какого чёрта, Кейн? – вспылил Сэм, перекатываясь на край кровати.

– Принёс вам напиток блаженства, – ответил тот захмелевшим голосом.

Его глаза жадно впились в моё неприкрытое тело. Я дёрнулась, завернувшись в простыню. Кейн гадко ухмыльнулся. Не торопясь, поставил свою ношу на небольшой кругленький столик

– Вижу, ты славно поработал, братишка, – его слова заставили меня поморщиться.

– Вали отсюда, – потребовал Сэм и запустил в вошедшего подушкой. Тот увернулся.

– Сэм, когда ты выпустишь свою крошку к нам? – спросил Кейн, хохотнув.

– Пошёл прочь! – взревел Сэм, толкая брата к выходу.

Тот вышел, не закрыв за собой дверь, чтобы ещё чуть-чуть поглазеть на нас с Сэмом. Ругнувшись, Сэм резким движением захлопнул дверь.

Сэм наполнил кубки рубиновым вином, принесённым Кайном, и, сев на кровать, протянул мне один, а сам отхлебнул из другого. Я лишь пригубила тёрпкий напиток. Сэм допил до дна и налил себе ещё. Увидев, что я не пью, нахмурился.

– Выпей. Тебе полегчает.

– Сомневаюсь, – проронила я, отстраняя кубок.

– Пей, тебе говорят! – на сей раз я услышала угрозу в его голосе.

– Не буду, сказала! – выкрикнула я и выплеснула содержимое кубка ему в лицо.

Он даже не вздрогнул. Утёрся тыльной стороной ладони и протянул мне кувшин.

– Пей.

Я закрутила головой и стала отползать в дальний край кровати.

– Либо ты научишься покорности, либо скоро подохнешь! – взревел он, снова заваливая меня.

Он придавил меня своим телом и больно нажал мне на щёки. Пришлось разомкнуть зубы и открыть рот. Тёрпкая жидкость прямо из кувшина полилась в моё горло. Я отплёвывалась, вертелась, но часть вина приходилось глотать. Отбившись от Сэма, села.

– Ты не кентавр, а вонючий козёл, – выругалась я, ощущая жуткую слабость и головокружение. – Чтоб тебя…

– А теперь сделай вид, что ты очень пьяна, – велел он, не обращая внимания на мои оскорбления. – Я пронесу тебя через зал.

Я? Пьяна? Зачем? Он что, бредит?

Он стоял предо мной, уперев руки в бока, и размышлял.

– Отведу тебя в свою комнату, – сказал он, а я удивлённо оглянулась.

– Если у тебя есть своя комната, то что вот это? – я развела руками и громко икнула.

– Это комната для потех. Здесь грязная аура и я не хочу оставлять тебя тут. К тому же братья обрадуются, что ты свободна и воспользуются этим.

Хоть шестерёнки мыслей в моей башке вертелись со скрипом после вина, но я поняла, что оставаться здесь не стоит. Сэм подхватил меня на руки. Я расслабилась, чтобы походить на пьяную. Он понёс меня вон из комнаты. Распахнув двери ногой, встретился с недоумёнными взглядами братьев.

– Ты что, уже всё? – удивился Шон, ставя кубок с вином на столик. Его голос был нетвёрдым, охмелевшим. Оргии временно прекратились и мужчины возлежали на коврах и пили. – Братец, ты никогда не был скорострелом, да и в развлечениях с женщинами всегда был изобретателен. Так чего это ты волочёшь куда-то свою малышку? Клади её на ковёр. Присоединяйтесь к нам! У нас тут весело!

– Этой ночью она моя, – холодно отметил Сэм и я почему-то ощутила благодарность за то, что он не оставил меня своим братцам. – К тому же она мертвецки пьяна. Протрезвеет, потом и заберёте.

Сэм получше перехватил меня и понёс дальше. Я не рискнула поменять положение. Моя голова, как тряпичная, моталась из стороны в сторону. Бесконечные своды залов кружились в моём захмелевшем сознании. Я неловко обхватила Сэма за шею и прижалась к его груди: так голова кружиться стала меньше.

– Для чего ты обманул братьев, сказав, что я пьяная? – первое, что спросила я, когда Сэм поставил меня на ноги и повёл за собой.

– Все рабыни, которые когда-либо побывали в этом замке, принадлежали всем нам в равной степени. Исключений не было. Никогда. – Он сделал ударение на последнем слове. – Так почему ты думаешь, что братья оставят тебя в покое только лишь потому, что я попрошу их не трогать тебя?

Я уставилась на него широко распахнутыми глазами.

– Неужели ты хотел попросить их не трогать меня? – спросила я, не зная, как к этому относиться.

– Ну… – неопределённо протянул он.

– Но для чего тебе это? – вконец ошалела я.

– Не хочу, чтобы тебя опорочили, – ответил он с наигранным безразличием, и потянула меня за руку по коридорам замка. – Пришлось сделать вид, что ты напилась. Братья бы не покусились на тебя, ведь нет ничего противнее пьяной женщины. Так что ты не сильно возмущайся. Возможно, я спас тебе жизнь.

Даже так? Он что, серьёзно? Вначале с азартом участвует в аукционе, затем лишает меня невинности, а потом спасает! В его действиях не было последовательности.

Я шла за Сэмом. Голова всё ещё кружилась, но я пыталась запомнить дорогу. Впрочем, зря старалась! Паутина переходов и анфилад залов смешались в голове.

– Куда ты меня ведёшь?

– Туда, где временно о тебе забудут, – ответил он.

– А, помню! К себе в комнату.

Почему-то от этой мысли стало тревожно на душе.

– Нет, не к себе, – его ответ сильно удивил меня, но я не подала вида. – Рабыням не место в моих апартаментах.

Ах ты злобный гад! Рабыней обзывается! Думала, что он не настолько заносчив.

Тем временем коридоры стали менее помпезными, запахло плесенью и вскоре мы остановились у подножия лестницы, ведущей на башню. Сэм зашагал по ней, ведя меня за руку. Мы поднимались всё выше и выше, дыхание сбивалось, сердце колотилось уже в горле. Думала, что конца не будет этому подъёму, но вот стены осветились яркой вспышкой молнии, и я поняла, что выход близок.

Действительно, вскоре мы вышли на открытую площадку, окольцованную замысловатой кованой балюстрадой. Сумасшедший ветер ударил в лицо и разметал мои волосы. Моё обнажённое тело пронзили тысячи игл дождя. Я вскрикнула и инстинктивно прижалась к Сэму. Он обхватил меня, согревая. Прильнув щекой к мощной груди, услышала размеренный ритм его сердца. Мужская рука погладила меня по голове, а губы прошептали:

– Ничего не бойся.

Легко ему говорить! Мало тех ужасов, на которые я насмотрелась, будучи в зале развлечений, так теперь он выволок меня наверх башни, где холодно и льёт дождь!

Сэм подвёл меня к перилам и, подхватив на руки, перебросил за них. Я дико завизжала, цепляясь за воздух, и полетела вниз. Мелькнула мысль, что так Сэм решил избавить меня от мучений.

Но тут я обо что-то ударилась. Это смягчило падение и даже остановило его. Подо мной оказалась мощная спина вороного пегас-кентавра! Я неловко завалилась и изо всех сил стала хвататься за мокрый торс Сэма. Мощный поток ветра хлестнул меня, грозя скинуть наземь.

– Сядь нормально, – велел Сэм, повернув голову.

Да он с ума сошёл! Как это «сядь нормально»? Высота бешеная, скорость неимоверная, ветер, дождь, а подо мной мокрая и скользкая спина кентавра. Был бы конь, так там можно хоть за гриву ухватиться. А тут за что?

Стиснув зубы, подавила панику. Ещё не хватает свалиться и разбиться. Хоть совсем недавно я мечтала о подобном исходе, но когда представилась возможность умереть, жутко захотелось жить. Раскинув ноги, оседлала спину кентавра. Чтобы не свалиться, обвила руками обнажённый мускулистый торс, прижавшись животом к мужской спине. Вцепилась так, что могла бы и рёбра ему переломать.

По бокам от меня огромные крылья плавно и уверенно поднимались то вверх, то вниз. Полёт вначале ужасал меня, но вскоре я успокоилась, ощущая мощь и уверенность Сэма.

Я оглянулась и увидела вдали огни огромного замка, в котором я пережила немыслимый страх. Яркая вспышка молнии выхватила из тьмы величественное строение, и мне показалось, что замок потянул ко мне свои щупальца. Вздрогнув, отвернулась и вновь прижала щёку к мокрой спине Сэма. Грядущая неизвестность пугала, но пугала куда меньше издевательств, которые ждали меня в замке.

Я не сомневалась, что братья Сэма кинутся в погоню, а когда догонят, не пощадят меня. Показалось, что сзади раздались крики. Неужели нас уже хватились? Оглянулась. Кроме мрачных стен замка не увидела ничего. Моё воображение рисовало страшные сцены погони. Чтобы вышибить из головы устрашающие мысли, закрыла глаза. Не хочу думать ни о чём! Будь что будет!

Глава 5

Сэм любил летать. Он чувствовал свободу и обожал ловить поток ветра лицом. Но сейчас всё было не так, как всегда. Впервые в жизни у него был наездник. Это было странное чувство: ощущать на спине приятную тяжесть девичьего тела и знать, что её жизнь зависит от тебя.

Лия была такая хрупкая, такая беспомощная, что сердце Сэма сжималось в отчаянии при мысли, какая судьба была уготована ей. Его обуяло желание спасти девушку. Бунтарский дух охватил Сэма, и он решился на отчаянный побег. Никто и никогда из ныне живущих на земле кентавров не преступал законов племени. Ни одна пришлая самка не могла обрести свободу, оказавшись во власти кентавров. Она должна была прожить столько, сколько удастся, а после отправиться к праотцам. Поэтому поступок Сэма был за гранью принятых порядков и теперь Сэм должен был стать изгоем.

Отдаляясь от замка, он всё больше и больше упивался свободой. Она била в ноздри, наполняя Сэма решимостью и осознанием верности принятого решения.

Малышка на его спине тоже стала успокаиваться. Она доверчиво прижалась к нему и тихонечко сопела ему в плечо, обхватив Сэма за талию. Иногда она подрагивала, будто во сне, или от холода. Сэм не знал об истинных причинах, но подумал, что надо бы дать ей поспать. А для этого придётся приземлиться.

* * *

Мы летели вперёд под проливным дождём, нещадно хлещущим наши тела. Переживания минувшего дня настолько изнурили меня, что происходящее сейчас я сочла за временную передышку от бед. Спокойствие заволокло моё сознание, тёплая спина Сэма согревала, а плавные махи крыльев усыпляли. Но я изо всех сил боролась со сном, чтобы не разжать руки и не соскользнуть вниз.

Мне показалось, что Сэм понял моё состояние и пошёл на снижение. При свете молний я увидела под нами густой лес и дорогу, петляющую меж деревьев. Именно на неё приземлился Сэм и, пробежавшись, остановился.

– Как себя чувствуешь? – спросил он, оборачиваясь.

– Устала, – призналась я.

– Потерпи, – подбодрил он и пошёл вперёд, переходя на неспешный бег.

Он не стал убирать крылья, а сложил их на спине, укрыв меня. Я совсем обмякла, съехав немного вниз, но Сэм придержал меня крыльями. Под ними было тепло, как под одеялом, и я не смогла больше бороться со сном.

Когда проснулась, мы неслись аллюром. Моё тело подпрыгивало в такт поступи скакуна, а его крылья удерживали меня на мощной спине. Пошевелившись, высунула голову из перьев и огляделась. Предрассветная дымка рассеялась меж деревьев густого леса, и узкая тропа вела нас в неизвестность. Дождь прекратился, но мокрые ветви деревьев всё ещё обильно роняли на нас капли.

– Проснулась? – спросил Сэм на скаку.

– Ага, – сонным голосом откликнулась я, усаживаясь поудобнее, и вновь обхватывая торс парня.

Сэм не стал убирать крылья, продолжая уберегать меня от утренней прохлады. Я оживилась и с интересом крутила головой, хоть пейзаж и не изобиловал разнообразием. Интересно, а Сэм знает, куда едем? Или скачет, куда глаза глядят? Похоже, что он здесь впервые. Вряд ли он бывал в чаще этого леса.

Устав и проголодавшись, остановились. Сэм принял человеческий облик, и даже с помощью магии надел на меня зелёное платье с перламутровой вышивкой. Расстелил на траве плед и заставил его яствами. Ура, еда! Мои ноздри жадно задвигались. Плюхнувшись на плед, принялась за еду.

Утолив первый голод, решила поболтать.

– Зачем ты помог бежать мне? – наконец-то удосужилась поинтересоваться, делая большой глоток виноградного сока. Холодная игристая жидкость приятно расслабляла, и многие беды уже не казались мне столь страшными. – И куда ты меня везёшь?

Сэм немного помолчал и, отставив кубок с соком, завалился на спину, заложив руки за голову.

– И сам не знаю, – признался он.

Я последовала его примеру и прилегла, устремив свой взор в бездонное голубое небо.

– Чего не знаешь? Зачем помог бежать, или куда везёшь? – уточнила я.

– И то и другое, – хмыкнул он, и я почувствовала на себе его взгляд, но сделала вид, что ничего не заметила. – Отныне мы оба – изгои общества. Ты – рабыня, а я – беглый кентавр. По законам нашего племени кентавр не имеет права обособленно владеть женщиной. Исключение – жена. Я сокрыл тебя от братьев и этим совершил тяжкое преступление.

Я оторопела. Преступление? Вот даже как? Вчера думала, что по поводу преступления шутит.

– И что, твои братья как-то должны наказать тебя за содеянное? – не поняла я, переворачиваясь на бок. Сэм повернул голову и наши глаза встретились.

Он усмехнулся и снова уставил взгляд в небо, будто ему было больно смотреть мне в глаза.

– Братья? Не думаю, что они хотели бы огласки. Они бы предпочли замять происшедшее и скрыть ото всех моё бегство. Но беда в том, что наше племя чувствует проблемы каждого. Поэтому моё бегство уже является всеобщим достоянием.

– Говоря о племени, что ты имеешь ввиду? – снова не поняла я.

– Мы – не единственные кентавры среди тёмных магов. В племя входят все семьи, или – табуны – как принято называть на собрании Верховного Совета. Отныне я вне закона.

Я почувствовала, как забегали мои глаза, будто меня поймали на чём-то постыдном.

– Если так всё серьёзно, зачем тебе нужно было помогать мне? – еле проговорила я, борясь с внезапным онемением губ.

– Пожалел! Или ты хотела разделить удел своих подруг? – раздражённо ответил Сэм, понимая, что я знаю о причине, но для чего-то спрашиваю.

– Прости, – выдохнула я.

– Да что уж теперь? – его голос обрёл какую-то беззаботность, словно его поступок не казался ему столь тяжким, коим виделся в глазах закона. – Что сделано, то сделано. Я ни о чём не жалею. Какое-то время нам удастся укрываться от погони. А потом видно будет.

У меня аж дыхание спёрло от услышанного.

– То есть ты полагаешь, что в итоге нас найдут? – уточнила я, совсем не рассчитывая на то, чтобы вновь оказаться рабыней.

– Скорее всего – да, если не успеем уйти далеко, – вздохнув, ответил Сэм. – Тёмные маги остро чувствуют друг друга. Мы все не такие, как вы, светлые. Мы порой выглядим как люди, а порой… – он запнулся, подбирая слова. – Ну, в общем, мы – кентавры, а есть волки-оборотни, вампиры, драконы, змеи, нечисть ползучая и другие. Так что никогда не знаешь, кто из тёмных магов тебя увидит и сдаст властям.

– И что тогда?

– Меня могут лишить магии, или изгнать из племени, или убить, или…

Он замолчал от переизбытка своих «или».

– Договаривай! – возмутилась я.

– Могут сделать рабом. Сослать на каторгу, или отправить на гладиаторские бои. Гадостей придумать можно много, поэтому даже думать не хочу о последствиях.

Я совсем сникла. Он не хочет думать о них. А у меня теперь мысли только об этом! Ничего себе он подставился ради меня! Неужели настолько хотел уберечь от братьев, что пожертвовал собой?

– Тогда нам надо очень хорошо прятаться, – заявила я, садясь. – Некогда разлёживаться. Пора в путь!

Он тоже сел и уставился на меня.

– Думаешь, есть место, где нас не найдут?

– Тебе виднее.

– Вовсе нет.

Я с сомнением покачала головой. Подумав, предложила место для укрытия.

– Бывшие земли светлых магов могут защитить нас от преследователей. Аура наших мест обитания всё ещё сохранилась, и она скроет наши следы. Там можем поселиться, не боясь быть пойманными.

– Тогда вперёд, – Сэм встал и обернулся кентавром.

Глава 6

Мы скакали весь день. Иногда останавливались, чтобы Сэм мог отдохнуть. Путь был неблизкий и мы оба это понимали.

Когда вдали появились горы, лес начал редеть. Вскоре пропала трава, сменившись каменистыми утёсами. Если преграды становились непреодолимыми, Сэм выпускал крылья, и мы перелетали с места на место. Стало холодно, и я зябко постукивала зубами. Во время очередной остановки Сэм наколдовал мне шубку. Я с благодарной улыбкой укуталась в пушистое тепло меха.

– А ты не замёрзнешь? – забеспокоилась я. – По-моему, тебе пора приодеться.

– Когда я в теле кентавра, мне не страшен ни холод, ни зной, – заверил он. – Не переживай. Не замёрзну.

Наш путь лежал вдоль горных рек и неприступных хребтов. Поэтому Сэм отказался от затеи скакать, и полетел. Иначе невозможно было преодолеть горный массив. За ним нас ждало спасение. После того, как белые маги пали, на наших землях поселились тёмные, но земля-матушка помнила, чьи ноги ступали по ней, поэтому недобро относилась к самозванцам. Тёмные маги постоянно получали какие-то увечья и вымирали целыми кланами. Вот и не стали селиться там по доброй воле. Отныне там были заброшенные земли, или те, на которых содержали колонии орков. Оркам было всё равно где обитать.

Смеркалось.

Чем ближе мы подлетали к родной земле, тем больше я чувствовала её тепло. Но с Сэмом стали приключаться гадости: то крыло занемеет, то голова разболится, а то и вовсе ногу подвернул при приземлении на скалистое плато. Мы покатились по земле, набивая синяки и шишки.

Сэм выругался и принял человеческий облик.

– Ну что за напасть? Твоя земля хранит тебя, но меня готова убить.

– Я не уверена, что меня хранит, – проворчала я, потирая ушибленные коленки. На лбу вспухла шишка. Морщась, потрогала её. – Пограничное место. Здесь сходятся земли светлых и тёмных магов. Так что достаётся нам обоим.

По выражению лица Сэма поняла, что он считает себя более пострадавшим. Небрежно повела плечом, мол, я не при делах, это не я подстраиваю ему гадости.

Подлечив себя, Сэм занялся мной. Бережно ощупал шишку, подул на неё, и она сошла. То же он проделал с моими кровоточащими коленками и локтями.

– Вот и всё, – заявил он, потирая ладони. – Всё самое страшное позади.

– Надеюсь, – с сомнением протянула я. – Что-то мне страшно лететь дальше. Ни дай бог в воздухе что случится, что делать будем?

– Упадём ещё раз, – безразлично ответил Сэм, напугав меня.

Ночь почти вступила в свои права, и я едва различала выражение лица Сэма, оттого и не поняла, шутит он, или говорит всерьёз.

– Как это упадём? Мы же разобьёмся!

– Но не лететь мы не можем, вот и выбора у нас нет, – заявил он.

Он вдохнул, чтобы ещё сказать что-то, но в этот миг на нас налетала стая летучих мышей. Я испугано закричала, отмахиваясь от них, но они стали цепляться за волосы, руки, платье.

– Сэм! Сэм! – в панике закричала я. – Помоги мне!

– Не могу, – услышала в ответ и поняла, что он занят тем же, чем я – отбивается от рукокрылых.

Чем больше я откидывала от себя зловредных тварей, тем больше их становилось. Их мелкие противные лапки скребли меня по лицу, шее, рукам. Остальное тело было скрыто одеждой, но летучие мыши остервенело терзали мою шубку, будто хотели ощипать.

– Нас нашли, – в отчаянии крикнул Сэм, но я и сама об этом догадалась – летучие мыши были предвестниками прихода тёмных сил.

Раздался гром. Молния ударила в скальное плато, на котором мы были. Оно раскалилось, и мы полетели в бездну! Я закричала. Летучие мыши моментально отцепились от нас. Сэм попробовал вызвать крылья, но ничего не получилось. Сделав рывок в воздухе, он дотянулся до меня и ухватил за руку. Но это ничуть не ободрило меня. Я всё так же орала. Орал и он. Падение казалось бесконечным. Внизу показались острые пики скал. Я зажмурилась и попрощалась с жизнью. Но тут услышала знакомый хлопок крыльев и ощутила, как меня подхватили чьи-то руки.

Открыв глаза, увидела, что Сэму удалось вызвать крылья, и он в последний момент поймал меня. Пролетев немного, поставил меня на землю. Убрал крылья, обернувшись человеком.

– Где мы? – запаниковала я.

Мы огляделись.

– В зале Верховного Совета, – мрачно проговорил он, и я ощутила панику.

Было ясно, что лучше бы мы разбились, чем выжили и оказались здесь.

Нас окружили тысячи привидений, противно шепчась и нагоняя жуть. Я в страхе прильнула к Сэму, а он обнял меня, будто хотел оградить от всех бед.

Стены расступились, и начали вращаться с немыслимой скоростью, отчего у меня закружилась голова. Но вскоре стены остановились, и я увидела, что в них образовались сотни ниш, в каждой из которых стояло кресло, а в нём восседал один из членов Верховного Совета. Мы стояли на небольшом пяточке, окружённом нишами. Сотни глаз всматривались в нас.

Воцарилась гробовая тишина. Я услышала учащённые удары своего сердца, слившиеся с ударами сердца Сэма. Он всё ещё обнимал меня, неистово прижимая к себе.

– Так вот, значит, к чему приводит красота уроженок светлых магов? – раздался в тишине пронзительный мужской голос.

Я вздрогнула.

Осуждающие возгласы и неприкрытые упрёки посыпались на нас со всех сторон, слившись в жуткую какофонию. Сэм ещё крепче сжал меня в объятиях, отчего мне стало трудно дышать.

– Прошу тишины! – потребовал всё тот же мужской голос.

Все смолкли, и от этого стало ещё страшнее.

– Мы, Члены Верховного Совета думали, что светлые маги потеряли свою силу, – мужской голос лился откуда-то сверху, и я осторожно посмотрела в ту сторону, но не увидела говорившего. – Но члены Верховного Совета не учли силу любви!

Все снова заговорили разом, а я ошарашено пыталась сообразить о какой любви идёт речь. Наконец дошло, что говоривший решил, будто мы с Сэмом влюблены друг в друга и оттого он помог мне бежать! Надо же, какой абсурд! Этот мужчина, правда, так думает? Даже смешно! Какая может быть любовь?

Но тут я замерла. Меня тюкнула неожиданная мысль: если это не любовь, то что? Что заставило его пойти против всего мира? Что заставило меня простить его за то, что он сделал со мной? Хотя, нет, не простила! Он воздействовал на меня магией и подавлял моё сознание. Он такой же бездушный насильник, как и его братцы! Как я могла бежать с �