Моё темноглазое несчастье

Глава 1

– Пей! Пей! Пей! – громко скандировали девчонки.

Я допила последние три глотка пива и с грохотом поставила пустой кувшин на стол. Подруги разразились бурными аплодисментами. Прикрыв рот ладонью, я изящно икнула и мило улыбнулась.

– Давайте сюда денежки! – Мои руки потянулись к бумажной кучке в центре стола.

– Забирай, богиня! Даже не жалко! – воскликнула Альбина, виновница сегодняшнего торжества. Ей исполнилось целых тридцать лет. – Отныне я буду звать тебя не Мира, а Пивная богиня!

– Да тут всего-то пять тысяч! – возмутилась я, пересчитав деньги. – И ради этого я чуть не лопнула?

Девчонки дружно засмеялись. Рита, лучшая подруга Альбины, встала из-за стола и, пошатываясь, направилась к бару с твердым намерением заказать еще кувшин пива.

Девушки галдели, много пили и ели, а вот в меня уже ничего не лезло. Да и голова начинала кружиться и болеть. В итоге я заказала себе такси, поцеловала напоследок именинницу и отправилась домой.

После прохладного душа головная боль отступила, но опьянение с меня так и не сошло. Спать не хотелось, несмотря на поздний час и необходимость рано вставать на работу.

Сделав какао, я улеглась в постель, включила очередную серию романтической дорамы и вошла в соцсеть. Сразу же на меня посыпались сообщения от моих лучших подруг.

КирКа: Ты что не спишь?

PollyPolly: По-любому, свои дурацкие сериалы смотрит.

Миррра007: Я была в кафе, на дне рождения коллеги. Выпила много, вот и словила бессонницу. Включила дораму, чтобы уснуть под приятный голос Джэхи.

КирКа: Начинается…

PollyPolly: Я же сказала, что она в серик залипает, ахах.

КирКа: Хватит витать в облаках и смотреть свои дурацкие сериалы про сказочную любовь! Так ты себе никогда нормального мужика не найдешь!

Миррра007: Эти сериалы питают мою романтическую натуру, которая несколько раз уже была на грани жизни и смерти.

PollyPolly: Давно пора добить этого твоего внутреннего романтика.

Миррра007: Отстаньте от меня, противные!

PollyPolly: Поменьше смотри ванильные сериалы, тогда и отстанем!

Кира и Полина еще много чего писали, но я перестала читать их сообщения и погрузилась в заключительный эпизод очередного милого и доброго сериала про настоящую любовь.

– Ах, Ли Джэхи, как же хорошо ты играешь! – восторженно сказала я, глядя на безукоризненно красивое лицо актера. – Жаль, что ты взял перерыв. Надеюсь, у тебя все нормально…

Не то чтобы я была безумной фанаткой, но некоторые актеры мне очень нравились, например, Киану Ривз и Джеймс Макэвой. Ли Джэхи не был настолько популярен, но таланта у него было не меньше, чем у Киану и Джеймса. Вообще, мне казалось, у Джэхи большое будущее, однако сейчас у него начались сложные времена.

Пару недель назад его агентство объявило о том, что Джэхи решил сделать перерыв в карьере, чтобы поправить здоровье. Этому мало кто поверил: многие считали, что актер просто побоялся скандала, который мог разразиться из-за его тайной девушки, с которой он якобы изменял актрисе Ким Суен. Агентство Джэхи опровергло слухи об измене, и сразу же отправило актера «подлечиться». Наверное, скандал действительно мог быть грандиозным, раз заморозили даже съемки его нового фильма, рейтинг ожидания которого был сто процентов.

Тяжело вздохнув, я погладила лицо Джэхи на застывшем кадре.

– Шикарная роль! – Я была в восторге от конца дорамы.

Затем я открыла профиль Джэхи в соцсети и посмотрела на последнюю выложенную им фотографию.

«Дорогие фанаты! Простите, но мне придется оставить вас на некоторое время. Да, слухи правдивы – я покидаю съемочную площадку фильма, которого вы все так ждете, и беру перерыв в карьере. Я вас всех безмерно люблю и ценю. Надеюсь, вы поймете меня и будете ждать моего возвращения. С любовью, всецело ваш Ли Джэхи», – от руки было написано на сфотографированной бумажке в клеточку.

Под фоткой набралось множество комментариев. Фанаты разделились на два лагеря. Одни желали актеру всего наилучшего и обещали ждать его возвращения, а другие хейтили и обвиняли в нелепых слухах, связанных с какой-то мифической тайной подружкой.

– Смысл ему изменять Ким Суен? – хмыкнула я, читая комментарии. – Они же такие лапочки, так мило смотрятся вместе!

Пошарив под кроватью, я выудила пачку с остатками чипсов, с аппетитом доела их и, причмокнув, нажала на строчку с надписью «добавить комментарий». Мое еще не протрезвевшее сознание в этот миг так сочувствовало актеру, что решило его подбодрить теплыми словами.

В слухи я не верила. Не мог такой милый и добрый человек быть подлым изменником. Я верила в их с Суен любовь, верила в искренность слов Джэхи на каждом интервью. Нет, так играть невозможно, просто невозможно!

«Дорогой Джэхи! – начала писать я, пьяно улыбаясь. – Наплюй на хейтеров – они не понимают, какой ты прекрасный человек! Знаю, тебе сейчас непросто, но все наладится, вот увидишь! А если не наладится, то приезжай к нам в Россию. Тут все проще и есть борщ!»

Нажала «опубликовать» и почти сразу после этого вырубилась.

***

Новый день встретил меня яркими солнечными лучами и головной болью. Наскоро перекусив, накрасившись и выпив смесь от похмелья, я вылетела на улицу, с радостью подставляя лицо долгожданному солнцу.

Это был первый теплый день после затяжной и жутко холодной зимы. Морозы в марте – это, конечно, нормально, но уставшие от холодов и снега жители средней полосы России отчаянно желали прихода тепла.

И вот оно настало. Прямо первого апреля, в понедельник. Еще вчера днем был мороз и шел снег, а уже сегодня небо было чистым, солнце светило непривычно ярко, а термометр за окном показывал шесть градусов тепла!

Солнце всегда положительно влияло на меня. Даже если я не высыпалась, утренние лучи, проникающие в мою тесную, но уютную студию на окраине Москвы, всегда придавали мне бодрости и поднимали настроение. Вот и сейчас, несмотря на похмелье и короткий сон, яркое солнце словно передало мне часть своей энергии.

К слову сказать, я уже почти полгода работала в следственно-оперативной группе, куда попала чудом. Изначально я занимала должность участкового в одном из районов Алексеевска – провинциального городка, в котором родилась и выросла. Ненормированный рабочий день, куча жалоб и местные бабушки сводили меня с ума. Кроме того, помимо работы, была еще и учеба в юридическом институте. Как я это вытерпела? Понятия не имею!

За пять лет работы я стала довольно известным в городе сотрудником. Но особую популярность мне принесла поимка местного шизика, который несколько лет убивал и потрошил кошек и собак. Мой начальник, майор полиции Сергей Кравцов, увидел во мне потенциал и предложил стать следователем.

– Не обещаю, что устрою тебя здесь, но в другом областном городе – без проблем. Слушай, а как насчет Москвы? Не наша область, конечно, но звучит же привлекательно, правда? Я туда скоро перевожусь, кстати. Будешь работать под моим началом, – сказал он год назад.

Я, конечно же, согласилась, но до конца ему не поверила, а зря. Месяца через три Кравцов позвонил и велел готовиться к переезду, а еще через два я уже была московским следователем и раскрывала свое первое преступление.

Кира была уверена: это потому, что он по уши в меня влюблен. Она очень хотела нас свести и говорила, что такого мужчину я уже нигде не найду.

Сергей действительно считался завидным женихом. Ему было около сорока лет, и он еще ни разу не был женат. А еще он при деньгах, связях и занимает высокое положение. Короче, настоящий лакомый кусочек.

Но только не для меня.

Я бы и рада была в него влюбиться, но не получалось. Видимо, не суждено.

Звучит наивно, но я верю в судьбу. Верю, что у каждой души есть пара, и что смысл наших жизней заключен в том, чтобы найти свою духовную половинку. Найдешь – будешь счастлив до самого конца, а если нет – то попытаешься в следующей жизни. Вот такое у меня убеждение.

– Опять витаешь в облаках? – донеслось до меня, когда я уже подходила к полицейскому участку.

– О, привет! – помахала я нагнавшему меня Юрке и с вожделением уставилась на два стаканчика кофе в его загорелых руках.

Юра Колганов – один из оперативников в нашей группе. Мы почти постоянно сталкиваемся с ним по утрам прямо у здания полиции и вместе приходим на работу, поэтому многие думают, что мы живем вместе. Развеять такие домыслы было крайне сложно, и, в конце концов, мы забили на это. Пусть думают, что хотят. Юрка даже начал покупать для меня второй стакан кофе. Ванильный латте без сахара, как я люблю.

– Привет, почти именинница! – Колганов вручил мне напиток.

– Спасибо, – поблагодарила его я. – Что за «почти»? Не гони лошадей, дай насладиться двадцатисемилетием до самого конца!

– Наслаждайся, кто тебе мешает. – Юрка отпил из стаканчика и, вытерев уголки губ большим пальцем левой руки, кивнул на вход в здание.

Вместе мы медленно направились к дверям полицейского участка. Ни мне, ни ему работать не хотелось. В последнее время никаких интересных случаев не происходило. На моей памяти было лишь три суицида, два убийства на почве ревности и четыре случая драк с летальным исходом. Да, жизнь это вам не захватывающий сериал.

– Что хочешь на день рождения? – спросил Юрка, минуя приемную, где милая девушка Женя усердно строила ему глазки. Как оказалось, зря. Колганов на нее даже не взглянул.

– Хм-м, – я сделала вид, что усердно размышляю.

Не ожидала, что он запомнит день моего рождения, а уж о подарке от Юрца даже не мечтала.

– Подари мне Ли Джэхи, – пошутила я.

– Это твой любимый актер, чья фотка у тебя на рабочем столе компа красуется?

– Один из любимых, да, – кивнула я.

– А вот и наши шерочка с машерочкой! – перебил нас Виталька, местный лох и одновременно еще один оперативник.

У него в напарниках был крайний милый, тихий и добрый человек – Аркадий Максимов. Однако из-за стеснительности и боязни крови его редко брали на место происшествия.

– Ой, да пошел ты, – огрызнулась я.

Виталька противно заржал. Я сделала глоток кофе и сморщилась. Остыл.

– Ты мне рожи корчишь? – изогнул широкую черную бровь Виталька.

– Нет. У меня просто от твоего смеха кофе скис, – ответила я, отправив стакан в мусорную корзину.

Юрка хохотнул. Виталька же юмора не оценил. Нахмурился и проворчал:

– Вас там шеф ищет. У нас дело появилось.

Мы с Юркой переглянулись и кинулись в кабинет Сергея.

– Вы, когда не нужны, так все время рядом, а как понадобились – так вас нет, – сказал Сергей, увидев нас.

– Мы обсуждали, что Мирка на день рождения хочет. Да и погода хорошая, весенняя, на работу совсем не тянет, – не стал юлить Колганов.

Наш начальник поднял вверх правую бровь и перевел внимательный взгляд на меня.

– И чего хочет Мира? – спросил он.

– Корейца! – ответил Юрка.

– Корейца?

– Да, корейского актера. Ли Джи-как-то-там…

– Ли Джэхи, – поправила я с надменным лицом. Эти двое начинали бесить.

– О-о-о, – задумчиво протянул Сергей. Вид у него был такой, словно он обдумывал, где можно купить мне такой подарок.

– Шеф, может, уже введете их в курс дела, и мы поедем на место? – послышался сзади недовольный голос Виталики.

– Ах, да! – спохватился Сергей. – Полчаса назад поступил звонок. Пожилая женщина сообщила, что пошла выносить мусор и нашла тело девушки. Криминалисты уже выехали на место, мы ждали только вас.

Варежки у нас с Юркой так и отвисли. Смерть, конечно, вещь ужасная, но для нас это еще и работа. Интересная работа.

Я ощущала всеми клеточками тела, что это будет весьма занимательное дело. Но ни мне, ни Юрке в итоге не удастся поучаствовать в его расследовании. Почему? Да потому что на нас, в частности на меня, свалится такой трындец, о котором ни один сценарист реалити-шоу в жизни бы не додумался!

Но обо всем по порядку.

Итак, мы выехали на место преступления. Пока добирались, криминалисты сделали свою работу. Двое спокойно курили в стороне, рядом с помойкой, а остальные неспешно собирали оборудование.

– Молодая женщина, двадцать три – двадцать пять лет. Смерть наступила часов десять назад, предварительно – от удушья, – сразу же ввела нас в курс дела судмедэксперт Альбина, у которой я вчера была на дне рождения.

Вынув изо рта чупа-чупс, она указала им на пестрящую синяками шею мертвой девушки.

– Мужик душил. Ставлю пять тыщ на то, что это был муж или парень. Кстати, Мир, как самочувствие после вчерашнего?

– Сносно, – ответила я, склонилась над телом и начала внимательно его осматривать. Миловидная молоденькая девушка. Волосы темно-русые, вроде бы натуральные. На лице нет косметики, ногти без маникюра. Одежда аккуратная, но далеко не новая.

– Под ногтями есть что? – спросил Юрка, тоже внимательно осматривавший тело.

– На первый взгляд нет, – помотала головой Альбина. – После вскрытия и тщательного осмотра скажу точно.

– Жертву опознали? – Сергей кивнул на стоящую вдалеке бабульку. Видимо, это она нашла тело. С ней сейчас разговаривали Виталька и Аркадий.

Инна снова помотала головой.

– Документов при ней нет. Телефона тоже.

– Ограбление? – предположил я.

– Нет, кошелек с деньгами на месте.

– Значит, от телефона могли специально избавиться, – сделал вывод Юрка.

– Или же она забыла его где-то, – пожала плечами Альбина.

Мы еще некоторое время потоптались на месте, расспросили жильцов близлежащих домов и, толком не собрав никакой важной информации, вернулись в участок.

Альбина пообещала, что проведет вскрытие в кратчайшие сроки, потому что планировала уйти с работы пораньше. Ей сегодня надо было в школу на выступление сына. Они там «Кошкин дом» решили поставить. Сынишка Альбины, кажется, играл козла. Того самого, что ел хозяйскую герань.

Пока ждали результатов вскрытия, мы с Юркой играли в курилке в «дурака». Сергей не одобрял азартные игры на работе, поэтому мы прятались от него в этом задымленном месте, куда наш шеф, как человек некурящий, никогда не заходил.

– Что расселись? Результаты пришли! – огорошил нас внезапно влетевший в курилку Виталька.

Мы с Юркой побросали карты и полетели к шефу. Альбина и Аркадий уже сидели в кабинете Сергея. Завидев нас, шеф что-то пробубнил себе под нос и кивнул Альбине. Та откашлялась и заговорила:

– В общем, я была права. Смерть наступила от удушья. Душил ее мужчина с крупными, сильными руками, правша. Время смерти – десять вечера. Кроме синяков на шее, иных следов насилия не обнаружено. Однако есть один любопытный факт: перед смертью девушка сделала аборт.

– Аборт? – переспросил Юрка.

– Да, – кивнула Инна. – Вчера. Причем, скорее всего, подпольно. Орудовали очень грубо, бедная девушка.

– Очень интересно, – пробормотал Сергей.

Альбина продолжила свой доклад, но я ее уже не слушала. Передо мной появился пугающе четкий образ несчастной беременной девушки, которая сделала аборт, и в этот же день ее убили. Совпадение? Сомневаюсь.

Скорее всего, Альбина права: убийца – это ее парень или муж. Но что его разозлило? То, что она убила его ребенка? Или то, что это был не его ребенок? Измена?

Мысли лихорадочно метались, и вскоре я уже думала не об убитой, а о себе. Вернее, о том ужасном дне, когда сама сделала аборт. Первый и последний раз в жизни.

Глава 2

Все пошло наперекосяк, когда заболел отец. С уходом на длительный и малооплачиваемый больничный главного кормильца семья, состоящая из восьми человек, ощутила острый недостаток в деньгах. Из тех, кто мог работать, остались только мама и я. В мои восемнадцать график у меня был безумный: приходилось совмещать учебу, работу и подготовительные курсы, из-за чего времени на личную жизнь совсем не оставалось. Как бы мы с мамой ни старались, денег все равно не хватало. Лечение отца стоило недешево, а помимо этого надо было еще покупать лекарства для бабушки и дедушки, оплачивать счета, кредит и оставлять деньги на банальные житейские нужды.

Однажды поздно вечером мама вернулась с очередной подработки и радостно объявила:

– Мира, с тобой хочет познакомиться один молодой человек!

Я оторвалась от конспектов по обществознанию и скосила на маму подозрительный взгляд.

– Моя клиентка весьма богатая женщина. Ей очень нравится, как я делаю массаж, поэтому она ходит ко мне довольно часто. Мы сдружились, я рассказала ей о тебе, и она заинтересовалась.

– С чего вдруг? – спросила я, не понимая, к чему клонит мама.

– Она хочет женить своего сына на скромной девушке из небогатой семьи. Ты ей подходишь.

Бабушка, которая квасила в кухне капусту, демонстративно фыркнула. Сидящий за столом дед сдавленно усмехнулся. Мама не обратила них никакого внимания. Она налила себе домашнего компота из яблок и облепихи, села на потертый кухонный табурет и снова заговорила:

– Я рассказала ей, как найти тебя в соцсетях, так что жди, скоро ее сын тебе напишет.

Мне не верилось, что какой-то парень из богатой семьи может заинтересоваться дочерью ее массажистки. Однако он написал мне на следующий день и пригласил на свидание.

Его звали Артем Назаров. Ему было двадцать шесть лет, и он вместе со своим отцом занимался строительным бизнесом. Поначалу я была очарована этим галантным молодым человеком. После трех свиданий Артем предложил мне встречаться, и я согласилась. Однако через несколько месяцев отношений я начала замечать, что он довольно холоден и равнодушен абсолютно ко всем окружающим его людям. Об этом я рассказала маме, но она посчитала это мелочью.

– У него полно денег! – восторженно произнесла она. – Если станешь его невестой, мы больше ни в чем не будем нуждаться. Только представь, как заживем!

– Да, ты права, – признала я. – Он – надежда на безбедное будущее нашей семьи.

На тот момент мы встречались всего несколько месяцев, а Артем уже вел себя так, словно мы состояли в браке. Оплачивал не только мои счета, но и счета всех членов моей семьи. Поместил отца в лучшую клинику. Заботился о детях маминой сестры так, будто это были его собственные. Снабжал бабушку с дедушкой дорогими импортными лекарствами. В общем, семья зажила припеваючи. Сама собой отпала надобность в моей подработке и дальнейшей учебе.

После окончания школы я сразу же переехала к Артему. Будучи романтиком, я часто думала о том, как мы поженимся и станем жить счастливо в любви и гармонии.

Вот только романтикой в наших с Артемом отношениях и не пахло. После первой же ночи вместе он разочарованно посмотрел на меня и сказал:

– Не зашло.

Обычно так говорят о еде или о фильме. Я сама так часто говорила: «Этот шоколадный батончик мне не зашел, слишком много в нем орехов».

Как оказалось, такое можно сказать и о человеке.

– Ты изначально была не в моем вкусе, но маме ты безумно нравишься, поэтому я решил, что мы будем мужем и женой. Если что-то не устраивает, можешь уйти. Я не обижусь, – сказал Артем и уснул.

Я провела без сна всю ночь, думая над его словами, а к утру решила, что меня все устраивает. Артем богатый, успешный и симпатичный. Относится ко мне и к родным хорошо. А любовь – это не так уж и важно.

Когда на следующий вечер я заверила Артема, что меня все устраивает, он улыбнулся и поцеловал меня в висок. Так я стала невестой богатого наследника.

Артем постоянно отправлялся в командировки в Европу и брал меня с собой. В отличие от меня, которой с детства легко дается изучение иностранных языков, Артем с трудом постигал английский, поэтому в командировках я была ему весьма полезна как переводчик.

Так прошло три года.

За это время я поняла, что Артем мне изменял, изменяет и будет изменять. Сначала я терпела это, но, когда измены были уже так очевидны, что о них начали шушукаться наши горничные, я решила поговорить об этом с Артемом.

Выслушав меня, он ухмыльнулся и сказал, что условия остаются прежними: если меня это не устраивает, я могу уйти. И снова я не спала целую ночь, обдумывая ситуацию, чтобы на следующий день опять заверить Артема в том, что я всем довольна. По сути, это были не измены. Разве можно говорить об изменах, когда чувства партнера не задеты? Однако на душе все равно было паршиво.

Когда Артем начал работать с азиатскими компаниями, привычная для меня Европа сменилась Азией. Китай показался мне слишком шумным и странным, а Япония – слишком чужой и непонятной. К тому же их языки были для меня слишком сложными, поэтому я выучила лишь самые ходовые фразы и на этом остановилась.

Зато корейский язык таких трудностей у меня не вызвал. Я загорелась интересом и начала активно его изучать. Так, после полугода упорных трудов, я могла изъясняться на нем и понимала часть разговоров. Корейским бизнес-партнерам Артема нравилось, что я изучаю их язык – от этого они были более лояльны, активнее заключали выгодные сделки и приглашали нас на вечеринки, которые устраивали крупные корпорации. На одной из таких вечеринок моя жизнь перевернулась с ног на голову.

***

Вечеринка, на которую был приглашен Артем, проходила в фешенебельном отеле в самом центре Сеула. Я уже знала, как проходят подобные мероприятия, поэтому делала все на автомате: улыбалась, говорила, смеялась.

Первая часть – это представление. Артем знакомил своих деловых партнеров со мной и на ломаном английском рассказывал, как мы познакомились.

После этого наступала вторая часть – банкет. Светские разговоры и кокетливые шутки. Третья часть была моей самой любимой – я получала свободу. Артем выпускал мою руку и позволял мне делать все, что вздумается. В пределах разумного, конечно же.

Так, получив одобрение Артема, я покинула его и отправилась к бару. Заказав бокал шампанского, я приготовилась наслаждаться одиночеством, но не тут-то было.

Шампанское мне совершенно не понравилось, как не понравились и престарелые обрюзгшие мужчины, неустанно крутящиеся возле меня. Настроение вконец упало. Все чаще мне казалось, что эта жизнь вовсе не моя. Все, что я сейчас делала, я не должна была делать. Это не мой жених сейчас улыбался каким-то круглым седовласым мужчинам. Это не мои руки держали изящный бокал с шампанским. Не мое тело сейчас одето в длинное облегающее золотое платье из люрекса.

Я, кстати, ненавидела золото, но Артем купил мне это платье и сказал, что я обязана его надеть на сегодняшнее мероприятие. А еще должна вести себя мило и скромно, изображая идеальную невесту. Должна быть неотразимой, должна соответствовать своему богатому жениху.

Должна, должна, должна…

Да черт возьми, ничего я ему не должна!

Хотя нет, все же должна…

Он оплатил операцию тете и поставил отца на ноги. Покупает самую лучшую технику в деревню бабушке и дедушке и заботится об их здоровье. Если бы не Артем, моей семье не на что было бы жить. Моей и маминой зарплаты катастрофически не хватало на то, чтобы содержать восемь человек.

Поэтому я с ним и выполняю все, что он скажет. Ради семьи, ради благополучия родных. Если от несчастья одного человека хорошо всем остальным, то так тому и быть. Я добровольно принесла себя в жертву, поэтому не должна плакать и жаловаться.

Но почему вдруг появилось это чувство? Почему мне стало настолько плохо? Кажется, что душа вот-вот вырвется из тела и улетит далеко-далеко.

Заиграла музыкальная композиция «Song from a Secret Garden», и от этого на душе стало еще тоскливее. Я сделала глоток потеплевшего, выдохшегося шампанского, ставшего совершенно отвратительным на вкус. Отставив бокал в сторону, я скривилась. Не только от напитка, но и от всего окружающего. Люди в богатых нарядах, официанты без эмоций, бездушные разговоры, наигранный смех.

Я почувствовала, как к горлу подступила тошнота. То ли от выпитого шампанского, то ли от окружающей действительности. Дышать стало трудно, свет стал слишком ярким для моих чувствительных глаз, голова начала кружиться, и я, сдержанно улыбнувшись стоящей рядом женщине – жене одного из бизнес-партнеров Артема, – извинилась и поспешила выйти.

Мне срочно нужен был свежий воздух. Я задыхалась в этом водовороте роскоши и надменности. В голове все еще витали мысли о том, что здесь мне не место.

Когда показалось, что я вот-вот задохнусь, передо мной возник выход на балкон. Стремительно распахнув стеклянные двери, я вылетела на улицу и сделала жадный вдох. Легкие закололо, но я стерпела эту боль и снова резко вдохнула. Тошнота начала отступать, а голова перестала кружиться. Я была спасена.

Еще немного постояв на балконе, я решила вернуться обратно. Ноги плохо слушались – тело не хотело возвращаться в банкетный зал. С трудом я заставила себя сделать шаг вперед, а затем еще один. И еще.

Я вышла с балкона, когда на меня резко обрушилась непроглядная темнота. Я видела гостей, официантов и своего жениха, который жал руку еще одному маленькому и круглому мужчине, и вдруг свет погас, и воцарилась тьма. Гости заохали и зашептались. Несколько женщин вскрикнули. Персонал принялся успокаивать присутствующих.

Вытянув руки, я нащупала стену и прижалась к ней. Глаза постепенно начали привыкать к темноте – я уже могла видеть силуэты людей.

Мне следовало бы окликнуть Артема. Возможно, мероприятие отменят, и мы уйдем отсюда. Тогда я смогу принять душ, лечь в постель и немного почитать перед сном.

Спустя некоторое время в зале начали зажигаться свечи, и я поняла, что никто ничего отменять не собирается. Я поморщилась: свет постепенно возвращался в банкетный зал. Я развернулась и направилась в темноту. Все равно куда, лишь бы не назад. Артем пусть думает, что я заплутала в огромном здании в поисках туалета.

Коридоры были настолько темными, что я пару раз споткнулась на ровном месте. Остановилась и сняла туфли на высоких каблуках – не хватало еще подвернуть ногу.

Я боялась наткнуться на обслуживающий персонал, который ради моей безопасности отведет меня обратно на вечеринку. Наверное, стоило бы вернуться на балкон и постоять немного там, нежели идти непонятно куда в полной темноте.

Когда я решила пойти обратно, услышала музыку. Кто-то играл на рояле очень грустную мелодию. Движимая любопытством, я прокралась к комнате, откуда доносилась симфония. В неясных очертаниях полумрака я увидела за роялем силуэт мужчины. Его пальцы плавно порхали над клавишами, создавая невероятно грустные, но в то же время чарующие звуки.

Я увлеченно слушала мелодию, которая буквально олицетворяла мое душевное состояние. Вся моя боль, все одиночество словно вырвались наружу и превратились в эти печальные звуки.

Вдруг музыка резко оборвалась. От неожиданности я вздрогнула и увидела, что сокрытое темнотой лицо мужчины обращено ко мне. Он что-то тихо спросил по-корейски. Я нахмурилась и переспросила его по-английски.

– Давно там стоишь? – громче спросил мужчина на английском.

Несмотря на акцент, голос у него был очень приятным – теплым и обволакивающим. Таким только петь колыбельные или нашептывать девушкам комплименты.

– Не совсем, – ответила я. – Случайно услышала мелодию и пошла на ее звук. Мне очень понравилось.

– Благодарю.

Мужчина встал, закрыл рояль и направился ко мне. Тусклый свет от окон позволял видеть только очертания его высокого и стройного тела.

По мере того, как он ко мне приближался, я неосознанно отдалялась от него, пятясь в непроглядную тьму коридора. Вскоре я и вовсе перестала что-либо видеть, а силуэт загадочного мужчины стал почти неразличим во мраке помещения.

Внезапно моя спина уперлась в прохладную стену. Сразу после этого я ощутила на своем лице дыхание.

Он радом, совсем близко…

В какой-то миг мне показалось, что сейчас незнакомец прижмется ко мне, вдавит своим телом в стену и начнет целовать, однако ничего подобного не произошло.

Его дыхание я больше не ощущала – мужчина почему-то отстранился от меня. Я облегченно выдохнула и тут же услышала тихую усмешку.

– Извини, я чуть в тебя не врезался, – произнес он бархатным голосом. – Ну и темнота. Я тебя совершено не вижу. Только по запаху понимаю, что ты рядом.

– По запаху? – ужаснулась я, принюхиваясь к себе.

– У тебя очень приятные духи. Это жасмин?

– На мне нет духов, – сдавленно ответила я. Было страшно неловко.

– Ох, – только и сказал он. Видимо, моя неловкость передалась и ему.

Некоторое время мы молча стояли в тишине, и было слышно только наше неровное, взволнованное нелепой ситуацией дыхание. Мне хотелось уйти, но я боялась, что наткнусь прямо на стоящего где-то рядом мужчину. Это было бы еще более неловко. Я бы точно сошла с ума от стыда!

– Почему бродишь в темноте по отелю? – вновь заговорил незнакомец.

– Я была на скучной вечеринке, – ответила я. – Мечтала сбежать оттуда и больше не возвращаться.

– И отключение электричества стало для этого прекрасной возможностью. – По звуку его голоса я поняла, что мужчина улыбается.

– Верно, – сказала я, зачем-то потупив взгляд.

– Я тоже был приглашен на вечеринку внизу, – признался он. – Но продержался там всего полчаса. Уверен, мне сильно влетит за этот побег.

– И мне тоже, – усмехнулась я. – Но я придумаю, как оправдаться.

– Все, только бы не возвращаться туда, да?

– Да, – прошептала я.

Что-то внутри меня, прямо под ребрами, ожило, шевельнулось и потянулось к незнакомцу, который стоял рядом. Меня никогда никто не понимал, а тут какой-то незнакомый мужчина, лица которого я не видела, буквально озвучил мои мысли.

– Как тебя зовут? – зачем-то спросила я и сразу же закусила губу от досады.

– А-а… ну… – замялся мужчина. – Так как я кореец, мое имя сложно воспринимать иностранцам. Зови меня Джек. Можно Джеки. Думаю, так будет проще. Ты же иностранка?

– Я из России, – сказала я, чувствуя, как загораются мои щеки.

– Ух ты! Я еще не встречал русских женщин. А как тебя зовут?

– Кира, – зачем-то соврала я, назвавшись именем подруги.

– Ки-рá, – на свой лад произнес Джек. – Кира.

Кажется, он снова улыбался.

– Хочешь чаю? – внезапно спросил он. – Я знаю, что русские очень любят черный чай с лимоном, а у нас его достать проблематично.

– Да, довольно сложно, – согласилась я. На вкус их чаи были приятными, но другими. Вкусно, но не то.

– Так что скажешь? Выпьем чаю? У меня даже лимон есть. И сахар.

Сомневалась я недолго. Обычно я никогда не принимаю сомнительные предложения незнакомцев, но душа почему-то тянулась к Джеку, поэтому я согласилась выпить с ним чаю, чем очень его обрадовала.

– Мой номер рядом, в двух шагах! – радостно объявил Джек. – Примерно через три двери. Я возьму тебя за руку, а то, боюсь, мы тут потеряемся.

Мы не потерялись бы, конечно же. Я прекрасно понимала, что он просто хочет прикоснуться ко мне, но так как мне самой хотелось того же, я протянула руку в темноту и тут же дотронулась до его руки. Теплые пальцы нежно сжали мою ладонь, и я ощутила, как это тепло переходит ко мне – через руку и плечо, прямиком в грудь.

– Так, это восемьсот восемьдесят шесть, – бормотал Джек, останавливаясь перед каждой дверью и трогая ее номер. – Это восемьсот восемьдесят семь, а значит, следующий – мой! Восемьсот восемьдесят восемь! Да, отлично.

Он толкнул дверь, и она открылась, приглашая нас войти в полумрак номера.

– Почему именно восемьсот восемьдесят восемь? – спросила я, ступая внутрь. – Так получилось или…

– Это не случайность. Я всегда выбираю этот номер. Видела дораму «Обречен любить тебя»?

Я помотала головой, а потом, вспомнив о темноте, сказала:

– Нет, не видела.

– Там абсолютно чужие друг другу мужчина и женщина поселились в номерах напротив. В две тысячи шестом и две тысячи девятом. Из-за двух придурков шестерка перевернулась, и получилось два две тысячи девятых номера. Девушка попутала номера, зашла к главному герою и легла к нему в постель, думая, что он ее парень. Мужчина же подумал, что пришла его девушка. Оба были в нетрезвом состоянии, переспали друг с другом, а потом она залетела. Все, конечно же, кончилось любовью и свадьбой, но в жизни так не бывает. С тех пор я опасаюсь подобных номеров и всегда выбираю безопасный восемьсот восемьдесят восьмой.

– Похоже на фобию, – хохотнула я.

– Есть такое, – согласился Джек,

– А если отель небольшой и восемьсот восемьдесят восьмого номера нет? – полюбопытствовала я.

– Тогда выбираю сто одиннадцатый и так далее, – ответил Джек, закрыв дверь на щеколду.

Мы оба завозились в коридоре, скидывая обувь, что вызвало у меня улыбку. Мы были представителями совершенно разных наций, но чистота и тапочки в доме нас объединяли. В отличие от американцев и европейцев, русские и корейцы ни за что не зайдут в дом в обуви.

– Чай лежит у меня в сумке, – сказал Джек, осторожно проследовав из коридора в глубь номера. – Черт, телефон вырубился. Не подсветишь мне своим?

– Я оставила его в номере! – соврала я. Мне не хотелось нарушать это волшебное чувство, которое сейчас окутывало меня с головы до ног. Со светом оно исчезнет, я уверена.

В номере, однако, было не так темно, как в коридоре. Окна хоть и были без штор, но находились далеко от кухни, очертания которой я смогла разглядеть только после того, как около минуты вглядывалась в полумрак.

Джека я тоже увидела. Вернее, его силуэт. Джек копался в сумке на полу, ища чай. Пока он это делал, я с интересом рассматривала его темный профиль. Лица я не могла разглядеть, но зато теперь мне хотя бы было понятно, что волосы у него зачесаны назад. Нос у Джека был аккуратный и прямой, с закругленным кончиком. Хотелось еще получше рассмотреть губы, но мужчина резко поднялся и направился ко мне.

– Чай и лимон найдены! Сейчас я зажгу свечи и вскипячу воду.

– Не надо свечей! – испугалась я.

– Почему? – удивился он.

Потому что я не хочу разрушить волшебство нашей встречи. А еще боюсь, что если увижу твое лицо, то меня потянет к тебе еще сильнее. Возможно, ты один из деловых партнеров Артема, а значит, пока мы в Корее, наши встречи станут частыми. Сомневаюсь, что смогу себя сдержать, если между нами что-то вспыхнет. Понимаю, что это пустые страхи, но я не могу потерять свое положение. Мне надо рассматривать и предотвращать любые риски, даже самые незначительные.

– Потому что так интереснее, – как можно веселее сказала я.

– О, ну да. Весело. Не каждый день в Сеуле обрубают свет. Да еще и так надолго.

– Только в отеле нет электричества? – поинтересовалась я, устраиваясь на высоком стуле у барной стойки.

– Вроде да, – ответил Джек, гремя посудой. Похоже, он решил кипятить воду в кастрюле. Моя бабушка тоже так делает, когда сжигает очередной чайник.

– А как мы подогреем воду? – спросила я, наблюдая за тем, как Джек наливает в кастрюлю воду из-под крана.

– Карманным кипятильником. Я в любое путешествие, даже самое незначительное, беру с собой кипятильник и кастрюлю, чтобы в любом месте заварить рамен.

Вместо слов я одобрительно похлопала ему. Джек театрально поклонился, и я ощутила приятный запах ментола, исходящий от его волос. Интересно, они черные, как и у большинства корейцев, или крашеные? А глаза? Темно-карие или просто карие?

В нос ударил резкий цитрусовый запах. Джек уже порезал лимон и кинул по дольке в кружки.

– Откуда у тебя черный чай? – спросила я, стараясь не фантазировать о его внешности.

– Друг привез из России. Мне понравился.

Я улыбнулась. Вода быстро подогрелась, и вскоре мы уже пили сладкий черный чай с лимоном. Впервые заграницей я почувствовала себя как дома. Полумрак, интересный разговор с приятным человеком и родной вкус чая с лимоном создали вокруг меня домашний уют. Возвращаться не хотелось даже в свой номер.

– Пить надо с ложечкой, – сказала я, когда Джек вынул чайную ложку из своей кружки.

– Но она же мешается, – не понял он.

– А ты прикрывай глаз, когда делаешь глоток. Это русская традиция.

– Странная традиция, – хмыкнул Джек.

– Согласна. Даже сами русские ее не понимают, но неуклонно ей следуют и не вынимают чайной ложки из кружки. Такой даже анекдот есть.

– Расскажешь? – с неподдельным интересом попросил Джек.

– Приходит советский разведчик в парижское бистро, заказывает чашку чая, сидит пьет, – начала я пересказывать любимый анекдот моего деда. – Тут подбегает к нему официант и говорит: «О, мсье – русский шпион!» Разведчик сконфужен, спрашивает: «Как ты узнал, что я шпион?!» «О, мсье положил сахар в чашку, размешал ложечкой, да так с ложечкой в стакане и пьет!» В следующий раз разведчик, умудренный опытом, заказал чай, положил сахар, размешал, а ложечку вынул. Сидит и пьет чай без ложки. Тут опять к нему подскакивает официант: «О, мсье – русский шпион!» «Ну что за дела?! Как ты, гадина, узнал?» «О, мсье положил сахар в чашку, размешал ложечкой, аккуратно ложечку вытащил, изящно взял чашечку, а правый глаз прищурил, чтоб туда ложка не попала!»

Я приготовилась к тому, что Джек ничего не поймет и начнет задавать вопросы. Все же менталитеты у нас разные, как ни крути. Однако он так рассмеялся, что по номеру загуляло эхо от его громкого смеха, такого заразительно и легкого, что я тоже позволила себе немного посмеяться.

Отсмеявшись, он сделал глоток чая и еще раз сдавленно хохотнул, тряхнув головой. Снова в нос ударил ментоловый запах, но уже не такой сильный. Наши плечи почти соприкасались, и это необъяснимым образом волновало меня. Захотелось дотронуться до Джека, провести кончиками пальцев по его лицу, узнать, какие у него скулы и какой формы губы.

– Ты допила? – вдруг спросил Джек.

Поняв, что это намек на то, что мне пора возвращаться к себе, я тут же загрустила. От хорошего настроения не осталось и следа. При мысли, что мне придется вернуться в темный пустой номер, на мои глаза навернулись слезы.

Джек спрыгнул со стула и поставил кружку в раковину.

– Я не хочу уходить. – Я даже не поняла, как это сказала. Будто бы за меня это сделал кто-то другой.

Джек медленно обернулся и уставился на меня. Что он видел? Тоже очертания, как и я? А что чувствовал? Интересно, его тоже тянуло ко мне?

– Тогда не уходи, – выдохнул он, глядя в мою сторону. – Я этого тоже не хочу.

Сердце заколотилось как бешеное. Мне стало жарко, шея и спина покрылись испариной. Облизнув пересохшие губы, я протянула ему почти опустевшую кружку и попросила:

– Можно еще чаю?

– К черту чай, – бросил он и, шагнув ко мне, порывисто обнял и прижал к себе.

Я охнула от нахлынувшей на меня волны ощущений. Его приятный запах с нотками ментола, его нежная кожа, теплые пальцы и щекотливое дыхание у моей шеи. От переполняющих меня эмоций я выронила кружку и сжала освободившимися руками его талию, которая оказалась намного тоньше талии Артема. Джек шумно вдохнул и коснулся губами моего предплечья. Он двигался медленно, прокладывая дорожку из поцелуев к моим губам. Добравшись до моего подбородка, Джек судорожно вдохнул и замер, словно ожидая разрешения.

Уверенно, словно этот мужчина был моим, я расстегнула его рубашку, провела ладонями по плоскому животу, коснулась спины и сомкнула руки в замок вокруг его непривычно изящной, тонкой, но от этого не лишенной соблазнительных изгибов накаченных мышц талии. Дыхание Джека прервалось. Я довольно ухмыльнулась, и первая прижалась к его мягким губам со вкусом лимона.

Руки Джека скользнули по моей спине и небрежно дернули молнию на платье.

– Эй, аккуратнее! – возмутилась я. – Оно дорогое и золотое!

– Золотое? – удивленно прохрипел он.

– Цвет, а не материал, – усмехнулась я. – Не знаю, зачем это сказала.

– Вероятно, чтобы я запомнил, – сделал вывод Джек. – Тебя и твое платье.

Ласково погладив меня по волосам, он обнял меня и поцеловал в шею. Ощущение чего-то родного, домашнего волной нахлынуло на меня. Казалось, что мой дом – это теплые и нежные руки Джека. Я почти убедила себя, что мы знакомы не пару часов, а почти всю жизнь. Жадно вдыхая его запах, перехватывая губами его дыхание, я молила про себя, чтобы этот миг никогда не заканчивался.

В какой-то момент я поняла, что внутри меня, в грудной клетке, проснулась сильная симпатия к Джеку, который тоже был одинок в этот день, который понял меня с полуслова и который тоже любит пить чай с лимоном, хоть и не имеет ничего общего с русским народом.

– У тебя здесь тоже что-то странное происходит? – спросила я, перевернувшись на бок и коснувшись ладонью его груди.

– И отчаянно тянется к тебе, – прошептал Джек, накрыв мою ладонь своей.

Я прикрыла глаза и улыбнулась. Он обхватил мое лицо руками и провел большими пальцами по моим губам.

– У тебя красивая улыбка.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую. Чувствую, что ты очень красивая.

Мои щеки загорелись. Снова стало жарко, но уже не от страсти и желания, а от его слов. Снова захотелось увидеть его лицо. Оно просто обязано быть таким же милым, как и он сам. Улыбка наверняка ангельская, глаза карие, искренние и добрые.

– У тебя солнечная аура, – сказала я, прижимаясь к нему.

– Почему? – усмехнулся Джек, зарывшись лицом в мои волосы.

– Ты теплый, мягкий и светлый, как солнце.

– А ты невероятно пахнешь, – ответил он, делая шумный вдох. – Не могу понять чем. То жасмином, то зеленым чаем…

– У меня цитрусовый шампунь. А подушиться сегодня я забыла.

– И хорошо, что забыла. Это было бы лишним.

Он стиснул меня в медвежьих объятиях, отчего я запищала и постаралась вырваться.

– Что? Сильно сдавил? – удивился он.

– Угу.

– Прости, просто не хочу тебя отпускать. Останешься?

Я замерла. Реальность обрушилась на меня тяжелыми мыслями о том, что придется вернуться, и чем раньше, тем лучше. В объятиях Джека моя жизнь казалась такой нереальной, а Артем таким чужим, что я чуть было не решила остаться, но вовремя вспомнила, что у меня нет на то права. Артем содержит мою семью. Если бы не он, страшно представить, что бы с нами произошло. Мама напоминает мне об этом изо дня в день, а бабушка с дедушкой с нетерпением ждут моей свадьбы и внуков. Я просто не могла перечеркнуть все это, не могла изменить свою жизнь из-за какой-то случайной связи с иностранцем, которого знаю всего несколько часов.

– Останусь, – сказала я, изображая, что зеваю. Чтобы он не почувствовал ложь в моем голосе.

– Устала? – ласково спросил он.

– Угу.

– Засыпай. Я тоже спокойно смогу закрыть глаза, зная, что ты пообещала остаться со мной.

Прости…

– Завтра мы увидим друг друга, – продолжил Джек. – Представляю, какая ты красивая. У тебя волосы какого цвета? Светлые?

– Да. Пшеничные.

– Потрясающе, – прошептал он.

Спустя несколько минут Джек уснул. Я еще немного полежала в его теплых объятиях, вспоминая поцелуи и ласки. Может, он был послан мне Небесами как подарок, как шанс на другую жизнь, где меня будут любить и ценить, а может, это просто случайная связь, о которой мы оба забудем через пару дней. В любом случае, что бы это ни было, я все равно уйду. Так надо. Так будет правильно.

Аккуратно выбравшись из объятий Джека, я встала с постели, нашарила свою одежду и на цыпочках вышла из спальни. Одевшись, я последний раз оглядела полумрак номера восемьсот восемьдесят восемь и, обувшись, тихо покинула место, где была счастлива впервые за последние годы.

***

Миррра007: Девочки, я беременна.

PollyPolly: Вот это попадос!

КирКа: Уверена? Какой по счету тест сделала?

PollyPolly: Дорогой? Попробуй всякие. Дорогое – не всегда хорошее.

КирКа: Она это и без тебя знает. Давно уже не девочка.

Вздохнув, я отложила телефон в сторону и в который раз уставилась на тест. И дорогие, и дешевые, и средние показывали две полоски. Вероятность, что я беременна – 100%.

КирКа: Мир, а Артем уже знает?

PollyPolly: Он вообще детей хочет?

КирКа: Хочет, конечно, что за бред!

PollyPolly: Современные молодые бизнесмены не горят желанием заводить семью. По статистике…

Миррра007: Я беременна не от Артема, – написала я в общий чат.

PollyPolly: Чего-о-о-о-о???

КирКа: А от кого???

PollyPolly: Ты бредишь, подруга? От кого ты еще можешь залететь?

Миррра007: От иностранца.

КирКа: Ну ты даешь!

PollyPolly: Стопроцентная инфа? Точно у вас с Артемом ничего не было?

Миррра007: Точно.

Прижавшись головой к прохладной плитке в ванне, я положила руку на живот. Я только недавно узнала о ребенке, но уже испытывала к нему нежные чувства.

Вспомнилась вдруг статья из интернета о том, какие красивые получаются дети у европейцев и азиатов. При условии, конечно, что и родители не страшные.

Поднявшись с пола, я посмотрела на себя в зеркало. Страшненькой меня точно не назовешь. Возможно, слишком бледная и худая, но точно не страшная. Цвет волос красивый, натуральный. Глаза зеленые, с коричневыми крапинками. Черты лица правильные, милые.

Джек тоже должен быть красивым. На ощупь его лицо молодое и гладкое. Скулы высокие, нос ровный, губы пухлые, чувственные.

– Наверное, ты будешь милашкой, – тихо сказала я, поглаживая свой живот. – Я только узнала о тебе, а уже безумно хочу тебя увидеть.

Наивная и молодая, я была уверена, что у меня получится сохранить свое положение и этого ребенка.

Разумеется, я рассказала все маме, а она тут же поведала об этом всем членам нашей семьи. Все пришли в ужас, начали мне названивать и ругать. Сначала я плакала от обиды, а потом, устав от слез, лишь тихо смеялась тому, насколько они все жалкие и зависящие от моего положения. Однако они – моя семья, и я не могла игнорировать их мнение. Лучше пожертвовать счастьем одного, чем погубить жизни многих.

– Я пойду с тобой, не волнуйся, – сказала мне мама после того, как записала меня на операцию. – Я несколько раз это делала. Все будет хорошо.

– Во сколько ты завтра приедешь? – бесцветным голосом спросила я, теребя кружева на своей отвратительно розовой ночной сорочке, которую подарил мне Артем.

– Примерно часа в два. И сразу же с вокзала в клинику, к тебе.

– Хорошо. С тобой мне будет не так страшно, – призналась я.

Все же в такие моменты лучше, когда кто-то из близких будет рядом. Подругам я ничего не сказала, потому что знала, что они начнут меня отговаривать, а Полинка даже предпримет попытку украсть меня, уж я ее знаю.

Я прождала маму целый час, но она так и не приехала. Телефон у нее был выключен, отец же не брал трубку. Тетя сказала, что не знает, куда делась мать. Пожелала мне удачи и отключилась.

Когда меня вызвали, то первым порывистым желанием было сбежать отсюда. Найти где-нибудь приют и родить. Но что тогда будет со мной и с ребенком? Разве я смогу одна поднять его на ноги? Лучше уж перечеркнуть все здесь и сейчас, а потом постараться забыть эту историю как страшный сон. Историю о том, как самое прекрасное в моей жизни превратилось в самое страшное…

С этими печальными мыслями я зашла в кабинет с маленьким живым комочком под сердцем, а вышла опустошенная и совершенно разбитая. Держась за страшно болевший живот, я медленно шла по коридору, сжимая влажными руками брендовую сумочку и ловя на себе осуждающие взгляды беременных женщин и их мужчин.

Боль прошла через неделю, но от чувства опустошенности мне так и не удалось избавиться. Постепенно я пришла в норму, но не проходило и дня, чтобы я не вспоминала о теплых руках Джека и о том, что сделала с его ребенком. В голове постоянно возникали мысли о том, что было бы, если бы я осталась с ним. Фантазия буйствовала и рисовала мне счастливую семью, которой мы могли бы стать. Мое сознание, основываясь на характере и манерах Джека, нарисовало его прекрасное лицо. Он стал моей фантазией, моей несбыточной мечтой. В трудных ситуациях его образ поддерживал меня и придавал мне сил. Однако продолжалось это ровно до тех пор, пока Артем неожиданно остепенился, перестал мне изменять и предложил завести ребенка.

– Прямо сейчас? – удивилась я.

Прошел почти год, но я все еще морально не оправилась от случившегося. Заводить детей в ближайшее время мне совсем не хотелось.

– А почему бы и нет, – ответил Артем.

– Может, сначала сыграем свадьбу? – предложила я.

Глаза Артема хитро сощурились.

– Сначала давай заделаем мне наследника. Если это не получится, зачем тогда мне на тебе жениться?

От этих его слов меня бросило в холодный пот. Хоть врач и заверил меня, что операция прошла успешно, маленький процент того, что я не смогу больше зачать все же был. С моим везением я запросто могла попасть в этот процент и, как оказалось позже, все же попала.

После полугода неудачных попыток забеременеть, мы с Артемом обратились к врачу. После осмотра полная немолодая женщина в очках с тонкой оправой деликатно поинтересовалась, когда и почему я решила прервать беременность.

– Мне сказали, что все прошло успешно, – промямлила я.

– Так почти всем говорят, – сказала женщина, глядя на меня из-под очков. – А потом бах! и что-то идет не так.

– Что-то идет не так… – на автомате повторила я ее слова.

– Муж знает?

Я помотала головой.

– Тогда не буду вдаваться в подробности, – пообещала врач, небрежно делая заметки в моей карточке. – Скажу, что вы бесплодны.

– Бесплодна, – снова тупо повторила я.

– Ага. Карточка пока будет у меня. Если у вас больше нет вопросов, то позовите следующего, пожалуйста.

Вопросов у меня к ней не было, как и у Артема ко мне. Узнав, что я не могу иметь детей, он хмыкнул и сказал:

– Жаль. Я к тебе привык.

Вот так закончилась моя жизнь за счет кого-то. Впереди меня ждало море неприятностей, куча разочарований и масса проблем, но я собралась и стойко перенесла все трудности. Стерпела осуждение родственников, положилась на подруг, нашла работу, а затем пошла учиться на юриста. Мне потребовалось почти семь лет на то, чтобы встать на ноги и наконец-то получить удовольствие от жизни. Семь лет ушло на непрерывную работу и учебу, а также содержание семьи, которая забирала почти все мои деньги. Семь долгих и томительных лет я не принадлежала себе ни минуты, терпела упреки родственников, вечную нехватку денег и почти полное отсутствие сна. Семь лет я шла к тому, чтобы в один прекрасный день стать следователем и уехать в Москву. Теперь, находясь в столице, вдали от своей семьи, которая осталась в маленьком сером городишке, расположенном в трехстах километрах от Москвы, я была уверена, что ничто не сможет испортить мою новую жизнь. Но и тут я страшно ошибалась.

Глава 3

После ухода Альбины в кабинете шефа воцарилась напряженная атмосфера. Все молчали, размышляя над только что полученными сведениями. Слышалось лишь тяжелое дыхание Аркадия и уже порядком надоевшие щелчки авторучки Виталика.

– Хватит щелкать! – первым не выдержал Сергей. – Это мешает думать!

– А мне, наоборот, помогает, – вступился за коллегу Аркадий.

– Раз так, тогда оба чешите на место преступления и выясняйте личность убитой! – отдал команду шеф.

Виталик тут же прекратил щелкать и недовольно зыркнул на Сергея, однако возразить ему не смог – с начальством не спорят. Всем видом демонстрируя свое недовольство, Виталик медленно поднялся, кивнул Аркадию, и они вместе покинули кабинет шефа.

– Есть какие идеи? – тихо спросил Сергей, глядя на меня.

Я встретилась с ним взглядом и пожала плечами.

– Вот и у меня, – вздохнул шеф.

– Знаете, как говорится… – подал голос Юрка, но его перебил зазвонивший телефон Сергея.

Шеф взглянул на экран и буквально ошалел.

– И-извините, – пробормотал он и вылетел из кабинета.

– Президент ему, что ли, позвонил? – хохотнул Юрка.

– Или невеста, – предположила я.

– Да нет у него никого, ты же знаешь, – отмахнулся Колганов.

– Может, она у него тайная. Не хочет ее никому показывать. – Я встала с места, подошла к столу Сергея и, выдвинув средний ящик, самым наглым образом стырила оттуда два кекса.

Кравцов тащился от этих маленьких бисквитов с клубничной начинкой. Его ящик всегда был битком набит выпечкой, о которой знала вся команда. Вот только тырить их разрешалось только мне.

– Будешь? – предложила я один кекс Юрке.

– Не откажусь, – кивнул он, и я кинула ему кекс.

Распечатав сладость, я с наслаждением откусила половину бисквита. Вкуснота. Не хватает только кофе.

– Зачем ему прятать свою невесту? – вернулся к нашему разговору Юрка. – Разве что она уродина.

Доев кексы и подождав Сергея еще некоторое время, мы вышли из кабинета и заозирались по сторонам в поисках пропажи, однако шефа нигде не было.

– Куда это его сдуло? – удивилась я.

Юрка пожал плечами. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, а затем на наших губах одновременно расползлись довольные улыбки.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовалась я, поигрывая бровями.

– Если умчал шеф, то можно умчать и нам, – довольно произнес Юрка.

– О, да! – воскликнула я. – Давай сюда кулак, напарник.

Юрка протянул мне свой кулачище, и я слегка ударила по нему своим. Слишком довольные сложившимися обстоятельствами, мы направились летящей походкой к выходу.

Лучше бы по лестнице спустились…

– Куда это вы собрались? – удивленно вопросил Сергей, выходя из открывшихся дверей лифта.

– Э-э-э, – замямлил Юрка.

– На место преступления! – воскликнула я. – Виталик позвонил и попросил помочь. Чем больше народу, тем лучше!

– Это верно, – закивал Сергей. – Только чтоб были здесь через два часа! И не смейте опаздывать!

– Слушаемся! – хором ответили мы, заходя в лифт.

– А что будет через два часа? – спросила я, но ответа так и не услышала.

Двери закрылись, и лифт поехал вниз.

– Вот до чего доводит твоя лень! – накинулась я на Колганова. – Теперь будем всегда по ступенькам ходить!

Юрка удрученно опустил голову.

– Что теперь делать будем два часа? – продолжила возмущаться я.

– Помогать Виталику с Аркадием, – сказал Юрка, подняв голову и наивно глядя на меня.

– С ума сошел? – фыркнула я. – В кафе пошли, я есть хочу.

***

Потягивая из трубочки кока-колу, я наблюдала за стоящими в очереди людьми. В ожидании еды они вздыхали и без конца смотрели на часы. Юрка доедал остывшую картошку фри и просматривал новостную ленту в соцсети.

Внезапно мой телефон завибрировал от входящего видеозвонка и нарушил всю нашу идиллию. Я приняла