Лица прошлого

Информация об авторе

Корнилова Светлана Афанасьевна – филолог, писатель, автор научных статей, обладатель Гранта Правительства Москвы в сфере образования и науки.

Академик Международной Академии детско-юношеского туризма и краеведения.

Обладатель знака отличия в области культуры.

Награждена грамотами Правительства Москвы, Департамента образования, Общественного экспертного совета при уполномоченном по правам человека в городе Москве.

Член экспертного совета городской конференции «Мы – гордость России».

Предисловие

В книге причудливо переплетаются судьбы людей. Герои рассказов обделены вниманием родственников, любимых или коллег. Они балансируют на грани между добром и злом. Это люди самых разных профессий и социальных слоев, и каждый идет своей дорогой. Некоторые приходят к вере, которая дает силы противостоять жизненным обстоятельствам, как в рассказе «Лица прошлого». Героине предстоит пройти тяжелый путь, ее ждут драматические перемены. Но все-таки жизнь, закаленная в горниле страданий, труде и поисках, дает новый виток энергии и счастья, когда боль и раздражение отступают.

Эпизод

Я дружила с Ирой уже лет тридцать, с тех пор, как переехала в Москву. Мы с ней сошлись не сразу, однако её взгляды я всегда разделяла и даже помогала, чем могла. Она руководила большим фольклорным центром, где занимались взрослые и дети, а еще снималась в эпизодических ролях в кино. Ира была позитивной, активной и со сложным характером, она часто перегибала палку на совещаниях, когда пыталась отстаивать свою точку зрения, поэтому начальство её не любило. Но все, кто ее знал, Ирину обожали. Ее центр принимал участие в больших городских мероприятиях и организовывал праздники.

Я любила сочинять небольшие рассказы и порой давала их почитать подругам. И вот, наконец, я отнесла их в издательство и напечатала книгу. Одну я подарила Ирине, и она взяла её с собой на съемки, планируя почитать, пока ждет вызова на свой эпизод. Процесс задерживался, актеры переходили из павильона в павильон, и когда Ира уже приехала домой, книгу в сумке не обнаружила. Мне она тогда просто сказала, что рассказы ей понравились, и еще добавила, что это похоже на сценарии фильмов. Я успокоилась и больше не ждала никаких комментариев. Хотя было немного странно, ведь Ирина обычно долго рассуждает о прочитанном и рассказывает, как бы сделала сама. Я отпустила ситуацию и забыла.

Судьба потерянной книги оказалась непростой, – её заметила одна помощница и положила на стол режиссерам. Когда главный режиссер уже собирался домой, в павильоне никого не было, а на столе лежала забытая книга вместе с бумагами. Съёмки на следующий день должны были проходить в другом месте, а за собой киношники привыкли убирать, и Лев Борисович не был исключением. Он покрутил в руках книгу и положил в сумку, чтобы завтра выяснить, кому она принадлежит. Но в ближайшие дни Льву Борисовичу было не до книги.

Через несколько дней, когда съемки закончились, он поехал к брату на дачу. Там, после еды и за приятной беседой, Лев Борисович хотел показать брату смету фильма и полез за документами в сумку. Он тут же смачно выругался, когда вспомнил, что таскает чью-то книгу уже несколько дней, и положил ее на стол. Следом Лев Борисович извлек кипу бумаг, нашел три нужных документа, и они начали обсуждать цифры. Часа через два братья разошлись по спальням, а книга так и осталась лежать на столе.

Утром Лев Борисович встал первым, сварил себе кофе и собирался послушать новости. Вдруг на глаза ему попалась книга. Он покрутил её и открыл, чтобы взглянуть на фотографию автора. Это была уже не очень молодая тетка, и у Льва Борисовича почти пропало желание читать. Но что-то стрельнуло в голове, стоило пролистнуть книгу. Он сел и открыл первый попавшийся рассказ. Кофе был забыт, Лев Борисович прочитывал страницу за страницей.

Когда из своей спальни вышел младший брат, он спросил:

– Зачем ты это читаешь?

– Хочу знать, чем же закончится.

Геннадий заинтересованно посмотрел на брата и пошел варить кофе. Лев Борисович просто пролистал конец рассказа и убрал книгу в сумку. Геннадий пожал плечами, но ничего не сказал.

Через несколько дней Лев Борисович позвонил брату:

– Я хочу снять фильм по книге, которую читал на даче. Написано коряво, но я ухватил смысл, и он засел в моей голове.

Геннадий хохотнул, сказал:

– Ты сошел с ума! Выкинь из головы эту блажь. В твоей квартире сотни сценариев от маститых писателей, а тут какой-то случайный рассказ.

Лев Борисович не стал спорить и положил трубку. Он с сомнением посмотрел на книгу и подумал, что ему нужно несколько дней, чтобы решить, стоит ли заниматься поисками автора. Он еще раз взглянул на фото женщины, и ему показалось, что она его ровесница. Лев Борисович открыл ящик стола, бросил туда книгу и с шумом захлопнул. На кого рассердился – не понятно.

Ирина тем временем чувствовала себя не комфортно и всячески пыталась найти книгу. Она даже звонила в павильон Мосфильма, где проходили съемки, но никто ничего не знал.

Прошло несколько дней. Лев Борисович приехал на площадку, чтобы провести кастинг для следующего фильма. Он открыл ящик стола и снова увидел книгу. Взял её, повертел и захватил с собой в павильон. Кастинг прошли уже человек 30, а «лица» он все еще не видел. Когда вошла очередная претендентка, Лев Борисович уже устал, но вдруг протянул девушке книгу и предложил рассказать о ее авторе. Он почти не слушал, что говорила актриса, пока не зацепился за ее фразу, что у него с автором отношения в настоящем или будущем. Это насторожило Льва Борисовича. Он посмотрел на девушку внимательнее и спросил:

– О чем эта книга?

– Все книги о любви и иногда о смерти. У этой – особенная энергетика, которая должна помочь читателю постичь себя.

Лев Борисович поблагодарил девушку и сказал, что ей перезвонят. Вечером, по приезде домой, он решил прочитать еще один рассказ и снова не мог оторваться от корявого, но захватывающего своей простотой текста. Он бродил по пустому дому и думал о том, что же в этой книге такого особенного. В выходные, после прочтения еще двух рассказов, у него появилось стойкое желание найти автора. Но зачем именно, пока не знал.

Когда Лев Борисович увидел на Мосфильме брата, предложил вместе пообедать. Он снова вспомнил про книгу:

– Я хочу найти автора той книги.

– Зачем? – спросил Геннадий.

Ответить Лев Борисович все еще не мог.

После обеда, по пути к себе в кабинет, Лев Борисович остановил делопроизводителя:

– Зайди, пожалуйста, через час в павильон номер 3. Я дам тебе книгу, надо связаться с автором.

– Конечно. А как быстро нужно найти?

– Еще вчера надо было, как всегда.

Ирина же перестала искать книгу. На съемки больше не приглашали, она успокоилась и забыла о потере.

Делопроизводитель позвонила в издательство, где напечатали книгу, но контакты автора там дать не смогли. Лев Борисович потерял надежду, но помог случай. На один из кастингов пригласили Ирину.

Книга, как талисман, постоянно лежала на столе, когда Лев Борисович искал актрис для эпизодов. Когда Ирина зашла в павильон, то увидела вдруг ее, свою книгу, на столе режиссера. Она не слишком хорошо отыграла, и всё время поглядывала в ту сторону. Все закончилось быстро, и ее отпустили. Но прежде, чем уйти, Ирина вдруг спросила:

– А чья это книга лежит на столе?

Лев Борисович напрягся и ответил вопросом на вопрос:

– А вы почему интересуетесь?

– Понимаете, возможно, это моя книга, – сказала Ирина, – я потеряла ее несколько месяцев назад тут, в павильоне. А эта книга – подарок подруги.

Лев Борисович предложил ей подойти поближе и взглянуть самой.

Ирина заторопилась к столу и уже точно знала, что это ее пропажа.

– Могу я записать ваш номер и позже задать несколько вопросов о книге? – спросил Лев Борисович.

Ирина сразу воспряла духом и ответила:

– Конечно, тем более, что автор – моя подруга.

Через несколько дней раздался звонок, и приятный мужской голос спросил Ирину.

– Да, я слушаю.

– Добрый день! Это Лев Борисович вас беспокоит.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Дело в том, что я прочитал рассказы вашей подруги, и мне хотелось бы с ней переговорить.

– Я поняла. Свяжусь с ней и перезвоню вам.

Ирина закончила этот разговор и тут же набрала меня. Она рассказала историю о потере книги, как один режиссер нашел и прочитал ее, а теперь хочет пообщаться со мной. У меня в груди всё затрепетало, но я старалась не подавать виду. Только сказала Ире, что она может дать ему мой номер телефона. А еще я спросила, сколько лет режиссеру, Ира ответила, что он примерно нашего возраста.

Через несколько дней мне позвонили. Я с трепетом взяла трубку и услышала незнакомый голос. Мужчина представился и предложил встретиться. Он сказал, что пришлет машину, и меня доставят на Мосфильм. Я поблагодарила и назвала адрес.

Оделась просто, сделала своими силами легкий макияж и спустилась вниз. Машина уже ждала. Из нее вышел молодой человек, обратился ко мне по имени и отчеству и открыл дверь. Через минут двадцать мы подъехали к Мосфильму, и меня завели в павильон. Там было много людей, и стоял дикий гул. Мне нравилось. Я следовала за водителем до центра площадки, где меня остановили и попросили подождать. Я стала оглядываться. Мимо проносились мужчины и женщины, на лицах которых были написаны тревога, усталость, злость, непонимание, разочарование, испуг, и лишь на нескольких – радость. Я была поглощена этой безумной обстановкой и жадно впитывала киношную атмосферу.

Вскоре водитель сказал снова следовать за ним. Я шла и только внимательно смотрела под ноги, чтобы не наступить на провода на полу. Мы приблизились к небольшому столу. Высокий мужчина подошел и протянул руку:

– Лев Борисович.

Я навстречу подала свою руку и тоже представилась.

У мужчины были умные глаза, тяжелый подбородок с ямочкой и высокий лоб. С первого взгляда его внешность немного отталкивала, но уже через минуту ему хотелось доверять.

Он подвел меня к стулу, который стоял недалеко, и сказал:

– Подождите меня здесь, можете оглядеться пока.

– Конечно, не торопитесь. Я с удовольствием ознакомлюсь с необычной для себя обстановкой.

Бегло я оглядела павильон и людей, которые его покидали. А после перевела взгляд на тех, кто стоял около стола. Трое мужчин и одна женщина совершенно не привлекли моего внимания, – я смотрела только на Льва Борисовича. В этот момент я думала о том, как же нам понять друг друга. Он с большой планеты «Киномир», а – я никто. Интересно.

Вскоре меня снова пригласили к тому столу. Лев Борисович извлек из сумки мою книгу и открыл на закладке. Я удивилась, что он выбрал именно этот рассказ, «Крик души», который больше смущал, чем радовал меня. Лев Борисович начал обсуждать текст, он по-своему трактовал рассказ, и увидел героев совсем иначе. Я выслушала и предложила свою версию. Теперь пришло его время удивляться. Видимо, мужчины и женщины чувствуют материал по-разному. В конце разговора Лев Борисович объявил, что запросит смету для фильма и сообщит, когда мы сможем подписать контракт.

Вечером я позвонила Ире и рассказала о встрече. Она была поражена и очень рада, а потом сказала, что моим условием должно быть снять её в эпизоде. Конечно же, пришлось пообещать. Я продолжала писать, занималась домашними делами, встречалась с подругами и вскоре поняла, что экранизировать мой рассказ не будут. Немного обидно, но я старалась не зацикливаться. Правда, в новогоднюю ночь загадала заветное желание – снова оказаться на Мосфильме.

Мое желание было услышано и вот через несколько дней мне позвонили. Я сначала даже не сообразила, кто это, но после смогла разобрать сбивчивую речь девушки, которая назначила дату и время и положила трубку.

За мной снова приехала машина. Меня привели в небольшой и не слишком ухоженный кабинет на Мосфильме и предложили полистать журналы. Минут через десять вошел Лев Борисович. Костюм со светлой рубашкой делал его моложе, а может свет в павильоне был тусклым, но там он казался мне старше. Сейчас передо мной был импозантный и симпатичный мужчина. Я немного смутилась и, кажется, он это почувствовал. Попытался даже пошутить, но получилось скорее неловко.

Тогда Лев Борисович предложил сходить в кафе. Отличная идея, чтобы взять паузу. Мы дошли почти молча, и я присела за столик.

Почти сразу он с полным подносом подошел ко мне и предложил выбрать блюда. Я взяла салат, кофе и запеканку, и мы принялись за еду. Беседовали мало, лишь изредка перекидывались замечаниями. Как вдруг он спросил:

– А вы давно пишете?

– Года четыре, наверное.

– И как все начиналось?

– Знаете, я никогда не обладала хорошей памятью, не умела быстро запоминать стихи и уж точно не думала, что буду переносить текст из головы на бумагу. Но случился карантин, и всех нас закрыли дома. Чтобы не сойти с ума, я открыла компьютер и попробовала писать. Мне нужен был этот творческий выброс. Пару лет никому не показывала, только самым близким друзьям. И вот однажды все восемь рассказов отдала специалисту, знающему книжный рынок, и с содроганием стала ждать ее отзывов. Тогда я даже не призналась, что являюсь автором этой писанины. Она сказала, что «талантливо», а я даже не поверила. Сложности с самооценкой. Вот такая история.

Я откинулась на спинку стула и стала с удовольствием пить вкусный кофе. Лев Борисович доел мясо и тоже перешел к напитку. Мы уже более мягко смотрели друг на друга.

– Ну что, начнем работать здесь? – спросил он.

– Мне кажется, в кабинете будет все же удобнее, – ответила я и встала.

Мы вернулись в кабинет, и Лев Борисович положил на стол мой рассказ и свои записи с вопросами. Мы стали вычитывать текст и разбирать буквально каждую строчку. Тут я поняла всю нестройность и корявость материала, но править пока не умела. Мы читали часа полтора, а он все упорнее относился к работе. К нам вдруг заглянул какой-то молодой человек, что-то сказал Льву Борисовичу и скрылся. Я уже хотела молить о пощаде, когда режиссер спросил:

– Как вы?

– Терпимо, – ответила я, хотя уже плохо соображала.

– Мы прочли только пятнадцать листов, но уже вечер и у меня еще назначена встреча.

Я быстро поднялась, собрала вещи и поинтересовалась:

– Меня отвезут домой?

– Конечно.

Через пять минут в кабинете появился водитель. Лев Борисович в это время кому-то звонил, я махнула ему на прощание и вышла.

Дома крутила в голове весь процесс работы над текстом. Я была так впечатлена, что мне буквально хотелось летать. Около десяти вечера зазвонил телефон, и я удивилась, кто бы это мог быть так поздно. Я услышала голос режиссера и почему-то сильно обрадовалась.

– Добрый вечер! Простите, что поздно, хотел извиниться, что не смог попрощаться.

– Добрый вечер! Бросьте, это мелочи, на которые не стоит обращать внимания. Ведь главное – наш творческий процесс.

– Да, потому я и звоню.

И мы обсудили, когда встретимся снова. Лев Борисович дал домашнее задание по тексту, я пообещала сделать небольшие выписки в интересующих его местах.

На следующей встрече работа шла бурно. Мы вычитывали и правили, спорили и выясняли подробности. Иногда тяжело сходились во всех пунктах. Я уже привыкала к его стилю работы, он тоже быстро разобрался во мне. Процесс шел быстрее, но возникало много спорных вопросов. На этой встрече мы «добили» текст, и Лев Борисович попросил меня в следующий раз присоединиться к подбору актрисы. Я согласилась с удовольствием и стала ждать новой встречи.

На площадке Мосфильма я появилась уже без сопровождения водителя. Открыла дверь павильона, тихонько вошла и стала следить за съемочным процессом, в который погрузились все участники, от актеров и режиссеров до помощников.

У меня в запасе было еще пять минут, и я смотрела, как Лев Борисович давал указания второму режиссеру, оператору и актерам. Процесс завораживал. Вскоре меня заметила одна женщина, и поинтересовалась, как я сюда попала и кого ищу. Пока она отправилась ко Льву Борисовичу, я присела и продолжила наблюдать.

Минут через двадцать Лев Борисович вручил мне папку и попросил взглянуть на фото актрис. Я внимательно просмотрела всех претенденток и отобрала несколько. Режиссер снова подошел ко мне, и мы отправились вместе в кабинет. Через пару минут туда вошла девушка лет тридцати, одна из кандидаток, и они стали по-приятельски разговаривать с режиссером. Несколько раз на неё взглянула, но это была не та актриса, которую я искала. Когда девушка вышла, я быстро описала, какой вижу героиню, и сказала, что выбрала три фото, но идеально не подходит ни одна. Лев Борисович посмотрел на часы, мне тоже было пора домой. Вызвали машину и я уехала.

Вечером, когда я перебирала варианты героинь в голове, снова раздался звонок. Когда мы с режиссером рабочие моменты, я спросила:

– А нет ли еще одной папки с фото актрис?

– Конечно есть, – ответил Лев Борисович, – но, знаете, порой бывает, что по фото лицо может подойти, а сыграть актриса должным образом не сможет.

– Да уж…Но можно мне все-таки подготовить папку?

– Хорошо, сделаем. Завтра как раз можно подписать все бумаги, заодно и посмотрите.

Мы договорились, и я снова стала ждать с ощущением чуда.

Когда водитель привел меня в кабинет, Лев Борисович уже был там. На столе лежала папка, которую он мне протянул. Я листала фото и вдруг увидела девушку лет 33–45, мой взгляд тут же остановился на ее лице. Позже, когда я показала фото Льву Борисовичу, он что-то невнятно пробурчал, но отказываться сразу не стал. Пообещал, что ее пригласят на пробы. Я подписала бумаги и отправилась домой. Эта сказка быстро заканчивалась, а меня как магнитом тянуло обратно в павильон. Уже дома я стала представлять сцены из будущего фильма и игру той девушки, меня стали одолевать сомнения.

Неделю я провела в ожидании. Только Ирине я рассказала обо всём, что видела и слышала на кинофабрике.

– Ира, я ведь даже предположить не могла, что со мной будут советоваться при экранизации моего произведения.

– Да, есть режиссеры, которые берут сценарий автора и всё, «до свидания», – подтвердила подруга. – Разве что потом могут пригласить на последний контрольный просмотр.

– Как приятно, что здесь ко мне проявили такое уважение! Интересно, Лев Борисович так работает с каждым автором?

Наконец мне позвонила помощница и пригласила снова в павильон. Перед поездкой я решила купить костюм и туфли, накрасить ресницы и завить волосы. Даже Лев Борисович меня не сразу узнал, за что извинился и одарил комплиментами. На кастинг пригласили пять актрис. Мы должны были их просмотреть и определиться, чтобы начать съемочный процесс. Я снова стала рассматривать папку с фото, и вдруг мне понравилось еще одно лицо. Почему я его не увидела в предыдущий раз?

В кабинете появилась женщина лет сорока, и режиссер начал с ней беседовать о роли. Актриса что-то невнятно отвечала, и Лев Борисович её быстро отпустил. После вошла другая, более смелая, но тоже никакая. Следом влетела девушка-ассистентка и что-то нервно объясняла режиссеру. Мне понравился её типаж, о чем я сразу заявила, а Лев Борисович кивнул и согласился. Были еще две актрисы за сорок, но тоже не те. Хотя последняя, пожалуй, подходила больше всех. Я решилась показать режиссеру найденное недавно фото, и мы согласились, что эту кандидатуру обязательно нужно посмотреть.

Чуть позже мы отправились в кафе, чтобы выпить кофе с пирожными.

– Мы вас не слишком напрягаем всем этим? – спросил Лев Борисович.

– Что вы! Это как глоток свежего воздуха для меня. Настоящее счастье, когда ты можешь заниматься творчеством и быть среди людей. Я как раз хотела поблагодарить вас за такую возможность. Одиночество лишает человека жизненных сил и возможности быть счастливым. Рада, что занята делом и смогла соприкоснуться с миром кино. Это так здорово! Еще раз спасибо вам.

– Бросьте, нас свел счастливый случай. И если все получится, будет прекрасно. Скажите, вот мне всегда интересно, а что читают писатели?

– О, я далеко не писатель, это мой первый несовершенный опыт. А читаю я сейчас об Иисусе и о волхвах. Он меня интересует в первую очередь как историческая личность. Еще с детства я знала, что это родной сын Бога. И Бог сперва сотворил вселенную, звезды, элементарные частицы и генетический код, а позже передал своего сына в руки римских палачей, потому что это было необходимо для прощения грехов человеческих. У меня появилось много вопросов, а иногда хочется просто верить… Вот вы знали, что в Европу волхвы попали благодаря Святой Елене, матери императора Константина? Она возвратилась из паломничества с большим каменным саркофагом и объявила, что ей удалось найти тела трех Царей. Мощи хранились в Константинополе, однако после смерти Константина их перенесли в Милан. В XII веке Германский император Фридрих Барбаросса разграбил Милан и завладел мощами, а позже они оказались в Кёльне. Поиски правды о волхвах оказались подобием трудоемких археологических раскопок. Ученые возились с рассыпающимися фолиантами и пергаментными свитками.

Многие их считали магами, которые принесли три дара: золото, ладан и смирну. Но на самом деле, это могли быть и не цари. Их называли magi, т. е. «волшебники». Возможно, они практиковали некое тайное учение. Есть версия, что это были астрологи из Персии и Вавилона.

Марко Поло в своей «Книге о разнообразии мира» излагает связанные с волхвами персидские легенды. Предполагается, что волхвы основали братство, которое сохраняло сокровенную мудрость.

Лев Борисович немного удивился моему рассказу, но промолчал, и мы пошли к выходу.

Вечером я захотела описать все пережитые эмоции, чтобы подольше сохранить их в памяти.

Лев Борисович снова перечитал рассказ и тоже проникся историей волхвов. Он решил непременно об этом сообщить мне, поэтому сразу позвонил:

– Сегодня мне принесли из библиотеки подборку книг о волхвах. Знаете, у меня теперь тоже много вопросов.

– Любопытно, – сказала я и тихонько засмеялась, – хотите расскажу еще кое-что? Известно ли вам, что Фома присутствует только в Евангелии от Иоанна? Ни Матфей, ни Марк, ни Лука о нем не пишут. К тому же, рассказ Иоанна хронологически не совпадал с историями трех других евангелистов. Однако его текст был включен в Библию, как раз из-за истории про Фому.

– Это тот, который неверующий?

– Да, он. Только Иоанн изображает Фому лишенным веры учеником. В других евангелиях о нем говорилось с величайшим почтением. Нужно было дискредитировать Фому, точнее говоря, его последователей. В ранней церкви существовал фундаментальный раскол, связанный с Евангелиями от Фомы и от Иоанна. Они различались настолько, что получить дальнейшую жизнь могло лишь одно из них.

– Позвольте спросить, откуда вы все это знаете?

– Пожалуйста, дослушайте. Это всё восходит к самому началу Библии, как считают многие историки. В стихе «Да будет свет» Иоанн и Фома отождествляют Христа с исконным светом, светом творения. Однако после их толкования расходятся. Согласно Фоме свет не только положил начало сотворению Вселенной, но и поныне присутствует во всем сущем, и особенно в человеке, который создан по образу и подобию Божьему. Иоанн же провозглашал, что свет был только в Христе, а весь прочий мир остался погруженным во тьму. Путь к свету можно отыскать лишь через поклонение Христу. На тот момент точка зрения Иоанна была, видимо, более прагматичной. Позже Фома проповедовал на Востоке и дошел до самой Индии. Распространяя веру, он окрестил тысячи людей и в особенности прославился одним деянием, – крещением трех волхвов. Вот такая история, дорогой Лев Борисович. Поэтому я пока и не вижу актрису на роль героини фильма. Не представляю ту, которая пройдет этот путь к прозрению и свету. А ведь говорят, что дорогу осилит идущий. Надо, наверное, выяснить у актрис, веруют ли они в Христа.

– Да уж, вы поставили передо мной еще больше вопросов. Нужно обдумать это все хорошенько и завтра обязательно встретиться, – на этом мы закончили и попрощались.

Вечером следующего дня меня снова ждал кастинг. Первой была худенькая девушка с тонкой талией. Я подумала, что возможно она сможет сыграть человека, убитого горем, но начало жизни с мужем, когда она правит домом, вряд ли осилит. У второй девушки были более волевые черты лица, и она очень громко общалась со всеми в павильоне. Скорее всего, эта актриса больше подходила на роль героини. Но у первой девушки был более мягкий и обволакивающий голос, который соответствовал моему персонажу.

После завершения проб мы со Львом Борисовичем направились к машине, которая ждала внизу.

– Высадите меня около метро, пожалуйста, – попросила я.

– А может поужинаем где-нибудь? Нам стоит обсудить актрис.

Вскоре мы подъехали к небольшому ресторану. Это была уютное место с минимумом людей. Наверняка, тут дорогая и вкусная кухня.

– Вряд ли моя одежда подходит для этого места, – засомневалась я.

– Бросьте, идемте.

Мы сделали заказ и я с удовольствием пробовала всё, что мне предлагал Лев Борисович. Когда голод был утолен, мы стали обсуждать актрис. Режиссер сказал, что планирует пробовать обеих. Чуть позже мы вернулись к теме веры. Мне было легко делиться с ним своими мыслями – давно я не встречала такого внимательного собеседника.

– Знаете, я вот недавно поняла, что во все времена многим нужна не вера и не Бог, а власть. Люди хотят управлять миром. Порой они наносят огромный вред тем, кто верит в Христа, в его учение и божественное начало жизни. Я лишь недавно открыла для себя Бога и расширяю кругозор чтением серьезной религиозной литературы. Иногда бываю в храме, посещаю службы, оказываю посильную помощь. Чем глубже я погружаюсь в историю религии, тем больше вопросов возникает. И мне хочется разобраться, но это крайне тяжело. Или это тяжелый материал или Господь не дает понимания мне. Но мне бы очень хотелось, чтобы каждый человек прикоснулся к этой страничке истории нашего мира. Знаете, мифы русского народа изложены на основе устных преданий, собранных этнографами и фольклористами за последние полтора века. Их индивидуальность и коренное отличие от других европейских мифов заключается в свободном сочетании языческих суеверий и элементов христианства. А христианская религия имеет под собой реальную историческую основу и тому есть документальные свидетельства.

После ужина меня подвезли к дому, Лев Борисович вышел проводить меня, отчего я совсем смутилась и торопливо попрощалась. А часов в девять режиссер позвонил мне:

– Вспомнил, что не задал вам один волнующий меня вопрос. Какими материалами вы пользуетесь? Или это вымысел?

– А что мне будет за вымысел? – вопросом на вопрос ответила я, и Лев Борисович задумался, но я продолжила, – я призываю всех верить в Бога и ходить в храм, а не попадать в секты. И да, я не успела поблагодарить вас за прекрасный ужин. Спасибо. И хочу пожелать вам хороших выходных.

– Спасибо, но завтра и послезавтра у меня работа.

Я же на выходных много думала о религии и отношении людей к Богу. Мои собственные родители изображали набожных людей, как это было принято в обществе: ходили в церковь на Рождество, Пасху и старались жертвовать на благие дела. Но на самом деле вели жизнь, далекую от религиозных правил. И лишь в редких случаях они действительно вспоминали о боге и молились – как правило, в критических ситуациях, когда кто-то заболевал. Так и для большинства людей религия – что-то вроде зонтика, о котором вспоминают, когда «идет дождь». Бог – инстанция, куда обращаются, когда не могут справиться самостоятельно. Воскресение Христа – это откровение веры, оно не зависит от научных доказательств.

А еще мне всё время не давала покоя какая-то мысль. Она приходила то во сне, то наяву, но осознать я её не успевала. Я пересматривала сценарий, ставила вопросы по тексту, перебирала фото актрис, но найти удовлетворение так и не могла. Чувство беспокойства оставалось, и я поделилась им с режиссером. Лев Борисович был умен, находчив и изобретателен. Он помогал мне развеять все мои сомнения за каких-то пять минут. Но это что-то сидело упорно во мне.

* * *

Через несколько дней я снова приехала в павильон. Зашла в помещение и услышала голос режиссера. Он разговаривал с людьми, которые стояли вокруг него. Голос у Льва Борисовича был теплый и низкий, говорил он благозвучно, свободно переходя из одной тональности в другую, будто ему доставляло радость находить слова и произносить их, будто он наслаждался каждым отдельным слогом, слетавшим с его губ. А когда говорили другие, он вслушивался в каждое слово с такой интенсивностью, которая, казалось, способна высечь в потоке времени что-то важное.

Я вдруг почувствовала жар, который прошел по стволу позвоночника и проник в каждую клеточку тела, чтобы перезарядить его, изменить. Великая сила искусства! Я чувствовала любовь к этому человеку, и мне казалось, что она вот-вот выплеснется из меня. Через этого мужчину я ощутила любовь к жизни, к небу, земле и воде. Это переполняло меня. Каждая секунда утоляла в моей душе невидимую жажду, находила ответы на мучившие меня вопросы. И, наконец, наступило примирение. У меня потекли слезы от внутреннего чувства освобождения. Я поняла, чего не хватало в концепции рассказа, попросила карандаш и лист бумаги у проходящей мимо женщины и стала быстро записывать фразы, которые всплывали в моей голове.

Вскоре Лев Борисович подошел ко мне:

– У вас такое напряженное лицо, но движение мысли буквально осветляет.

Я бегло начала ему рассказывать, а он кивал и вел меня из павильона в кабинет. И хотя режиссер с уважением отнесся к моей работе, я вдруг поняла, что он полностью погружен в собственные мысли.

– Можно мне стакан воды?

Лев Борисович указал на бутылку, и, будто не видя меня, вышел в коридор.

– О, добрый день! – поздоровался со мной режиссер, когда вернулся в кабинет минут через 10.

– Добрый, – ответила я, рассмеялась от души и рассказала ему, что мы уже виделись.

– Да, такие сцены бывают у нас ежедневно. Особенно, если встречается пара режиссеров, – смеясь ответил он.

Мы еще немного поговорили о моей идее с актрисой, и эта мысль режиссеру понравилась. В конце встречи он сообщил, что через два дня будут очередные контрольные пробы. Мы попрощались, и я отправилась домой. В моей голове роились мысли, которые надо было обязательно записать.

Я вспоминала, как гипнотически режиссер действовал на людей, и сколько, должно быть, он тратит на это энергии. Потрясающий человек, невероятно сильная личность. Повезло, что судьба дала мне шанс познакомиться с ним. Это и есть настоящая жизнь, всегда была. А я просто ее не воспринимала, не замечала. Надо было увидеть своими глазами, как кто-то другой умеет ценить момент, предаваясь ему всеми чувствами. Вот тогда я это поняла.

На протяжении недели мне никто с кинофабрики не звонил. Наверняка, отбор уже прошел, и они нашли актрису. Мне было любопытно, но я замерла в ожидании.

Ирину я старалась держать в курсе событий, она с нетерпением ждала съемок:

– Мне до сих пор никто не звонил. Эпизод же оставят за мной?

– Надеюсь, что да. Должен получиться глубокий фильм о вере.

– Ой, да брось! Весь сценарий изменят, и в конце в фильме не будет ни слова о вере.

– Почему ты так решила? Думаю, что ты ошибаешься.

– Да неужели? Ты же сама обещала не вставлять в сценарий эпизоды о вере. Знаешь, если будет так, как ты думаешь, эпизод в твоем фильме вряд ли для меня.

– У нас с режиссером есть на примете одна актриса, – Ирина быстро попрощалась и, кажется, обиделась.

Но через несколько дней она снова позвонила:

– Я тут была на «Мосфильме», хотела разведать обстановку. Так вот, я узнала, что твой режиссер лежит в больнице.

Эта новость ошарашила меня. Я тут же позвонила на «Мосфильм» и узнала у второго режиссера все подробности. Оказалось, что у Льва Борисовича случился сердечный приступ, и он уже дней пять находится в больнице. Сразу после этого я позвонила в больницу и поговорила с врачом. Он уверил меня, что кризис миновал, и разрешил посещения.

На следующий день я уже мчалась в больницу.

– Добрый день, – сказала я, едва шагнула в палату. Сосед Льва Борисовича поздоровался и сразу вышел. Видимо, уже немного окреп.

– Добрый день, – ответил режиссер без особой радости.

– Как здоровье?

– Ничего, потихоньку, – нехотя сказал он, – я всем своим запретил сюда приходить.

– О, так я не совсем ваша, мне врач разрешил. Хотите? – я протянула очищенный апельсин.

– Ну, давайте, – криво усмехнулся режиссер и принялся за фрукт.

Через несколько минут сосед по палате вернулся.

– Познакомься, это писательница, с которой я сейчас работаю.

Я покраснела и засмущалась, но отнекиваться не стала. Вместо этого протянула ему в знак знакомства апельсин. Мы еще немного поболтали о погоде, и я стала собираться.

– Да, хотела спросить, могу ли я вас еще разок навестить?

– Разумеется! Мы оба будем ждать вас с фруктами, – ответил сосед, и мы все дружно расхохотались.

Уже дома я вспомнила напряженный взгляд и усталое больное лицо Льва Борисовича. Мне стало от души жалко его. Конечно, он не хотел, чтобы кто-то видел его таким.

Через несколько дней, когда я снова собиралась в больницу, раздался звонок:

– Здравствуйте.

– Добрый день, Лев Борисович. А я как раз собираюсь к вам.

– Да? Дело в том, что я пару часов назад выписался, так что навещать меня больше не надо.

– Это же прекрасно! Но у меня тут сумка с котлетами и фруктами. Кто же теперь это всё будет есть? О, отвезу тогда вашему соседу по палате, он еще там?

– Если вам не трудно, можете привезти ко мне домой.

– Конечно, вряд ли у вас сейчас буду силы на готовку.

Спустя два часа я уже подъехала к его дому. Консьержка долго не хотела меня пускать, на что я и пожаловалась Льву Борисовичу, когда все-таки отвоевала свое право подняться в квартиру.

– Да, прошу меня извинить за это. Я забыл ее предупредить, что жду гостей. Прилег и сразу задремал.

Я немного похозяйничала на кухне и накрыла стол. После обеда и чая Лев Борисович извиняющимся голосом сказал, что хотел бы прилечь.

– Конечно, ложитесь. Зря вы так рано выписались из больницы. Кстати, у вас все нужные лекарства есть?

– Да, в больнице выдали список и снабдили всем необходимым на пару дней. Завтра еще должен водитель приехать, он займется.

– Вот и славно! Ну что ж, мне, наверное, пора.

– Задержитесь еще немного. Знаете, никто из моих коллег никогда не был у меня дома… Хочу рассказать вам кое-что. Перед тем, как я попал в больницу, мы поссорились с моей девушкой. Жуткое зрелище, дошло даже до обзываний и швыряний в меня всего, что попадалось ей под руку. Она была в ярости и психозе. Представляете, требовала, чтобы мы поженились. Но я отказал. У нее все это время были поклонники, и я о них знал. Давно уже хотел избавиться от этих отношений. Но я приходил домой поздно, уходил рано и порой даже о ней забывал. Бывает, зайду утром на кухню и внезапно обнаружу, что я там не один. А она все время что-то требовала…А потом появились вы. И я сразу понял, что пора заканчивать с ней.

– Если честно, я вообще думала, что вы женаты и у вас уже куча внуков. А еще, что вы без конца кружите голову актрисам. Я видела, какими взглядами вас провожают женщины, и понимала их. Я уже не молода, поэтому смотрела на вас в первую очередь как на творческую притягательную личность с мощной энергетикой, которая поглощала всё вокруг себя.

– Что-то вы рано себя списываете со счетов, – улыбнулся он.

– Нет, просто оцениваю себя объективно. Вы меня несколько раз назвали писательницей, но мне еще далеко это этого звания. Кажется, мне уже пора.

– А может вы поставите чайник, и мы еще выпьем чайку?

– Ой, а я же к чаю ничего не купила.

– В ящике на кухне должны быть какие-то запасы.

Я обнаружила ровные стопки из коробок конфет и печенья и выбрала парочку. Мы долго пили чай и болтали.

Я понимала, что режиссер не хочет и не может оставаться один. Бывшая девушка, видимо, отучила его от дома. И сейчас так важно напомнить ему, что тут бывает уютно и тепло. Вскоре он снова задремал, а я накинула на него плед и тихо покинула квартиру, захлопнув за собой дверь.

– Я так прекрасно спал этой ночью, что встал почти здоровым, – заявил Лев Борисович, когда позвонил мне на следующий день.

– Это же замечательно.

– Да, а еще с удовольствием ел ваши котлеты. Снова благодарю за них. Теперь вот жду врача, он должен скоро быть.

– Вы главное лежите побольше, отдыхайте.

– Хорошо, обещаю. А вы не могли бы снова ко мне заехать? Только в этот раз готовить ничего не нужно, сегодня придет моя помощница.

– Да, конечно, я заеду. Во сколько будет удобно?

– Давайте к четырем.

Мы попрощались, и я стала готовить тексты, которые хотела показать Льву Борисовичу.

Когда я позвонила в квартиру, дверь открыл незнакомый мужчина.

– Здравствуйте. А где Лев Борисович?

– Здравствуйте, он в комнате. Я врач, а ему надо больше лежать, – шепнул он мне и проводил внутрь.

Когда осмотр и консультация закончились, я вызвалась проводить врача.

– Больному следует принимать все лекарства строго по расписанию. А еще, неплохо бы выходить на свежий воздух, буквально минут на 20. В остальное же время – только лежать.

– Да, доктор, я поняла. Постараюсь выполнять все ваши рекомендации.

– О, это будет непросто с ним, – кивнул врач и покинул квартиру.

– Ну, что, больной, – грозно заявила я, – сейчас мы будем пить чай, потом таблетки и выйдем на воздух.

– А может сразу на воздух?

– Ну уже нет. Все по распорядку.

* * *

Через полчаса мы уже медленно брели по направлению к парку.

– Кстати, я принесла вам свои тексты. Хотите почитаю вслух? Доктор вам пока запретил работать, значит, и читать тоже.

Лев Борисович поморщился, но промолчал.

– Да, да. Себя надо поберечь для будущего. Светлого будущего.

Когда мы вернулись домой, Лев Борисович был почти без сил.

– Чувствую себя развалюхой, – выдохнул он и сразу упал на диван.

– Ой, бросьте! Нас ждут великие дела, – напомнила я и удалилась из комнаты, чтобы дать ему немного отдохнуть.

Минут через сорок, когда я правила свои тексты, в дверь позвонили.

– Мне открыть?

– Только для начала лучше спросить, кто там.

За дверью оказался Геннадий, брат Льва Борисовича. После быстрого знакомства, во время которого режиссер не упустил возможности назвать меня писательницей, я оставила инструкции по приему лекарств и отправилась домой.

На следующий день Лев Борисович набрал меня с утра и сообщил, что брат останется у него на пару дней.

– Это прекрасная идея!

– А после я бы хотел, чтобы вы снова ко мне приехали.

– Хорошо, спасибо за приглашение, я обязательно приеду. Тем более, я оставила у вас свои тексты.

Мы еще немного поболтали и попрощались. Я поняла, что скучаю по нему.

Когда я приехала к нему снова, оказалось, что Геннадий возил его на работу ненадолго, но еще три дня режиссер пробудет на больничном. Мы много говорили, он рассказывал о своем коллективе, с которым вместе уже больше десяти лет.

– Знаете, я пробовал себя во власти, но понял, что власть имеет тот, кому подвластны его собственные таланты, жизнь и потенциал. Умелое обращение с властью подразумевает осознанно организованную жизнь. Власть связана с деньгами и насилием, и порой приводит всех – и людей и саму планету – к краю пропасти. Это надо остановить. Деньги напрямую связаны с глобальным развитием человечества. Создается впечатление, что мир гибнет, что утрачен всякий контроль. Необходимо вернуть гармонию в развитие человечества, природы и планеты. Я не смог быть сильным во власти и ушел. Богатство начинается не с определенного размера состояния, это способность создать систему, увеличивающую ваше состояние, – он ненадолго замолчал, а после продолжил. – Моя работа меня устраивает, но я стал чувствовать, что духовных и физических сил не хватает.

– Ну у вас же есть деньги, – шутя заметила я, – можно поправить здоровье.

– Точно, – согласился режиссер и указал рукой на журнальный столик, на котором лежали таблетки.

– Могу я забрать свои рассказы?

– Конечно.

Я быстро зашла в комнату, в которую, как мне показалось, после меня не заходил, собрала листочки и убрала в сумку.

– Может хотите чаю, – спросил Лев Борисович, когда я вернулась.

– Хочу, но не могу остаться, тороплюсь на встречу.

Он задерживать не стал, и я быстро покинула квартиру.

Уже дома я осознала, что сегодня у Льва Борисовича меня что-то сильно напрягало. Нужно было разобраться, чтобы сделать правильные выводы. Я чувствовала, что мне предстоит тернистый путь к себе, в ходе которого я должна также постичь наши отношения с Львом Борисовичем. Нельзя стать зависимой от него или превратиться в его личного духовника. Сколько уже пережито, прочувствовано, увидено и прочитано. А вопросы остались всё те же. Почему мы расстаемся? Почему обижаемся? Почему одиноки? В чем смысл жизни? Любая привязанность, даже любовь – клетка, в которой человек мечтает о свободе. Но едва обретает её, жаждет новых оков. Хорошо там, где нас нет, но так жить не интересно.

Я смотрела на жизнь Иры и понимала, что она счастлива в своей любви к мужу, хотя это чувство не взаимно. Она прожила с ним более тридцати лет, но без душевного тепла. И никогда не обращала на это внимания, готовила, стирала и мыла, провожала его на работу с улыбкой и встречала с поддержкой. Я бы так никогда не смогла. Мои отношения были равные по силе чувств, ну или он так искусно притворялся. А когда мужчины не стало рядом, что-то во мне изменилось. Некоторое время я была подавлена, но потом привыкла к одиночеству. Наверное, как и все остальные женщины. И тогда я стала жить ради интересного дела.

И вот мой покой нарушила встреча с режиссером. Я понимала, что он привык видеть около себя красивое молодое тело, но ведь что-то изменилось после нашего знакомства. Почему после встречи со мной он захотел расстаться со своей девушкой? Почему захотел получить свободу? Возможно, это просто попытка пожить одному, и когда она снова постучится к нему в дверь, они попробуют начать сначала. Мне было неприятно думать об этом, ведь это не моя история. Я решила, что больше не буду звонить ему и навещать. Помогла, чем смогла, а дальше пусть будет, как будет.

* * *

Шли дни. На «Мосфильм» меня никто не приглашал, и я снова начала писать рассказы. Но перо было корявое, а герои рассказов – не живые. Я злилась на себя потому, что никак не могла зацепить мысль, которая вращалась в моей голове с бешеной силой. Всё чаще я стала ловить себя на том, что не могу изложить отношения между персонажами. Тогда я расписывала на бумаге ход своих мыслей, пока не находила выхода из тоннеля. Но рассказ все равно не шел, а мне он казался важным. Я делала перерывы, пила чай, пересматривала ситуацию, но на лист ложились другие мысли, которые мешали передать чувства героев и их душевное состояние.

Однажды позвонили в дверь. На моем пороге стояла девушка с конвертом, она вручила мне приглашение на круглый стол в Дом литераторов. Тема встречи – «Как жить в гармонии с собой». Я подумала, что моя писанина совсем не подходит к этой теме, но возможно, если подготовиться, я смогу выдать что-то интересное.

Но кто мог указать на мою персону, да и еще дать мой домашний адрес? Возможно кто-то в издательстве, где печатали мою книгу? Или это был Лев Борисович?

Мне почему-то захотелось на круглом столе затронуть тему поддержания своего здоровья. В наше время почти все процессы, ритуалы и привычки личной и профессиональной жизни не учитывают природных ритмов. Но они есть, и на нас действуют (особенно основные фазы Луны). В результате возникает стресс во всех своих разнообразных проявлениях, и часто заставляет человека игнорировать природные сигналы, чутье и разум. Многое можно было бы преодолеть, если бы человек помнил, что стресс в большинстве случаев он устраивает себе сам. Стресс возникает тогда, когда человек внутренне или внешне не справляется с задачей, возложенной на него, или проявляет сопротивление. Пока мы молоды, то стряхиваем с себя негатив, как капли воды, или устраняем лекарствами. Но постепенно, раз за разом, многие маленькие импульсы суммируются, пока не выливаются в болезнь, причину которой трудно найти. Что зреет медленно, становится, в конце концов, болезнью. Я хотела обратить внимание на понимание своего организма.

Набросала концепцию выступления и поехала в Дом литераторов к назначенному времени. Там было еще несколько человек. Мы оставили свои координаты, отдали изложенные концепции и разошлись по домам. Оставалось только ждать звонка.

Я села за доклад, в котором решила упомянуть о ряде поучений Дейла Карнеги. В его книге «Как перестать беспокоиться и начать жить» собрано немало приемов и способов самоуправления психическими реакциями на трудные жизненные ситуации. Эти материалы подтверждают концепцию жизнедеятельности человека как непрерывного общения с собой. Рефлекторная теория же, в противовес, определяет рефлексию как эпизодическое пассивное отражение в психике человека его собственных состояний и результатов деятельности. Конечно, лучшим способом купировать такие состояния был бы тот, который учитывал причину возникновения конкретного состояния и его характер. Но и предлагаемые Карнеги способы опосредованного, косвенного влияния на самочувствие человека позволяют успешно добиваться психического равновесия.

Говоря о природе беспокойства, которым постоянно отягощается наша жизнь, Карнеги видит два главных способа его снижения. Всем хорошо известна особенность нашей психики порождать не всегда оправданное беспокойство не только при мысли о возможностях реализации предстоящих планов и намерений, но даже при воспоминании о прошлых заботах. Для предотвращения этих явлений рекомендуется «отгораживание прошлого и будущего железными дверьми» от настоящего, чтобы жить в «герметизированном отсеке» только сегодняшнего дня. И этот психологический прием позволяет провести день более качественно.

Второй способ направлен против дезорганизующих свойств отрицательных эмоций. Как правило, любая жизненная неприятность, вызвав внутренние переживания, не позволяет реально определить размеры беды или наметить рациональные способы преодоления последствий. Побороть эту первоначальную беспомощность можно лишь представлением «самого худшего, что может случиться». В сравнении с этим происшедшая беда уменьшается в размерах. Успокоившись и приобретя ясность мысли, человек находит пути улучшения своего положения. Обретаемое таким образом душевное спокойствие придает жизни новую энергию, которая фактически спасает положение. Также важен спокойный анализ прошлых ошибок. Необходимо извлечь понимание и затем полностью забыть о них.

Именно с этих подходов я и хотела начать своё выступление, чтобы подойти к мысли о счастье. Ведь счастье заключено внутри нас, оно не является результатом внешних обстоятельств. Каждый человек счастлив настолько, насколько он полон решимости быть счастливым. Жить в гармонии с собой – это то, чему нас никто не учит.

Меня отвлек телефонный звонок. Ассистентка Льва Борисовича сообщила, что режиссер ждет меня завтра на площадке. Настроение вмиг изменилось, мне буквально хотелось летать. И тут же в голове возникли темы, которые я также могла бы представить. Нужно было отработать детали, чтобы действительно увлечь слушателей.

В десять часов утра следующего дня я стояла около подъезда и ждала машину. Водитель опаздывал на две минуты. Когда нырнула в подъехавшую машину, то заметила на заднем сидении еще одного пассажира.

– Здравствуйте, – немного настороженно поздоровалась я.

– Добрый день, Игорь – он смело подал мне руку и представился. – Наслышан о вас. Как пишутся рассказы?

– Быстро и непринужденно.

После еще обменялись несколькими фразами о современной литературе и дороге.

Когда мы с Игорем зашли в павильон, нас уже встречали. Я сразу заметила Льва Борисовича. Он был одет «с иголочки», но лицо было бледное и вид усталый.

– О, вы уже тут. Отлично. Игорь, тебе туда, – Лев Борисович указал на группу мужчин, которые стояли вдалеке.

Я тоже ждала команды, но он взял меня за локоть и повел к режиссерскому месту.

– Сейчас будут две сцены с разными актрисами. Вы посмотрите, и мы обсудим, какая из них подходит больше.

Раздались слова: камера, мотор. Появилась худенькая девушка, которая мне импонировала. Она говорила не слишком громко, но слова проникали в самое сердце. Я слушала ее монолог и понимала, что слова сейчас обретают совершенно иной смысл, не тот, который я изначально закладывала. Следом вышла вторая девушка, она говорила более резко и не так проникновенно. Я стала внимательно её рассматривать: приятной наружности, с красивыми ногами. Но от неё шел какой-то холод, текст не работал так, как понимала его я.

И вдруг мне самой захотелось попробовать. Когда через пять минут снова подошел режиссер, я стала читать монолог, глядя ему в глаза. Он молчал и после жестом пригласил актрис к нам. Я уже более уверенно стала говорить, и меня никто не останавливал.

– Перерыв на 10 минут, – сказал режиссер и я вздрогнула – Вы молодец.

– Вы действительно поняли, что я хотела донести?

– Только сейчас, после того, как услышал это от вас. Ну и что мне делать с этими актрисами, отпускать или еще посмотрим?

Мы рассмеялись, глядя друг на друга, и я пожала плечами.

– Нам надо еще поработать над текстом, – заметил режиссер и направился в кабинет.

Мы стали разбирать те места, которые его беспокоили. Часа через два полностью прошлись по вопросам веры, которые не давали режиссеру покоя.

– Ох, прошу прощения, я столько времени у вас отнял, – сказал Лев Борисович, глянув на часы.

– Ну что вы, времени, проведенного с пользой, мне не жалко, но действительно пора собираться.

Я покинула кабинет первой и решила подождать на улице.

– Льва Борисовича ожидаете? По какому вопросу? – с ухмылкой спросила привлекательная женщина, которую я видела несколько раз с режиссером.

Я решила просто промолчать. В этот же момент дверь открылась, и с бумагами в руках вышел Лев Борисович.

– Виктория Павловна, – сухо поприветствовал он женщину, – Вот, возьмите, – он протянул мне бумаги, – дома еще раз пересмотрите, пожалуйста.

– Да, конечно. Всего доброго, я пошла.

– Ну, уж нет, я отвезу вас домой, – ответил Лев Борисович и указал нам обеим на машину.

– Как подготовка к круглому столу? – спросил режиссер, когда мы сели в машину.

– Хорошо, спасибо, – ответила я и кратко обозначила темы, которые хотела бы раскрыть.

– На самом деле существует гармоническое общение с собой? – вдруг спросил режиссер, и все засмеялись.

Вскоре мы подъехали, я попрощалась и вышла из машины. Режиссер поблагодарил за работу и обещал перезвонить.

Дома я не могла выбросить из головы эту Викторию Павловну. Поймала себя на мысли, что ревную. Тут же стало стыдно, ведь я не имею никакого права на это. Переключилась на материал и даже открыла что-то новое в так хорошо знакомом мне тексте. Интересно, а если бы не режиссер, я бы заметила эти смыслы? И я еще раз убедилась, насколько он сильная личность, способная перевернуть душу, и сделать тебя уязвимой перед поставленными вопросами.

На полях обнаружились несколько вопросительных знаков, но вечером режиссер мне так и не перезвонил. Видимо, посвятил вечер Виктории Павловне. В ту ночь я плохо спала.

Не перезвонил режиссер и завтра. От его ассистентки я узнала, что Лев Борисович уехал и вернется только через несколько дней. Тогда же он приглашает меня на просмотр отснятого материала. Чтобы не думать, с кем режиссер отправился в командировку, я решила прогуляться по магазинам. В пылу азарта заглянула даже в парикмахерскую, в которой не была уже лет десять, наверное.

Приехавший за мной водитель сообщил, что мы едем не на площадку, а домой к режиссеру. Оказывается, он немного приболел. Когда мы подъехали, водитель взял из багажника сумки, и мы вместе двинулись к лифту. Лев Борисович сам открыл нам дверь, но вид у него не был здоровым. Через несколько минут он проводил водителя и предложил мне присесть.

– Так что все-таки случилось с вами?

– Уже все неплохо, – едва улыбаясь, ответил режиссер.

– Вам бы надо прилечь, – я уступила диван и принесла себе табуретку из кухни. – Лев Борисович, если вы хотите продолжать активно работать на «Мосфильме», быть в центре внимания и отдавать так же много сил работе, нужно сейчас лечь в больницу. Вам нужен интенсивный курс терапии – капельницы, уколы и другие процедуры, которые пропишет доктор. В противном случае вас хватит на месяц или два, а потом случится инсульт, инфаркт или еще чего похуже.

– Как ваши дела? – криво улыбаясь, спросил он.

– Слушайте, я завтра же позвоню врачу!

Лев Борисович промолчал, но почему-то взялся за сердце. Я тут же отыскала номер больницы и попросила пригласить Виктора Петровича. К счастью, он сегодня дежурил и скоро взял трубку. Я быстро объяснила ему ситуацию.

– Даю вам час на сборы и высылаю скорую, – тут же ответил он.

– Вот и пообщались, – заметил Лев Борисович, когда я сообщила ему, что через час мы должны отправиться в больницу.

Времени хватило, чтобы собраться и самим спуститься вниз к приезду скорой.

– Не стоит пугать соседей, – заявил Лев Борисович.

Я уже собиралась сесть в машину вслед за ним, но режиссер вежливо сообщил, что справится сам. Ему явно было неловко. Я попрощалась и отправилась к метро.

Дома я не находила себе места, бродила из угла в угол и ждала от Льва Борисовича звонка. Вскоре не выдержала и позвонила в больницу сама:

– Можно поговорить с Виктором Петровичем, мне нужно узнать о поступившем сегодня больном?

– Вы правильно сделали, что не стали ждать до утра, – первым делом сказал доктор, когда подошел к телефону. – У Льва Борисовича сильные сердечные боли, но мы сейчас их купируем. Вам тоже лучше отдохнуть. Оставьте мне свой номер, я утром сам вас наберу.

Проснулась я с чувством беспокойства, которое душило и било молоточками в виски. Я выпила успокоительных капель и попробовала писать, но в голове было стерильно. Тогда я решила заняться уборкой, чтобы как-то себя разгрузить физически.

Около десяти часов утра мне позвонила медсестра из больницы и сообщила, что Льву Борисовичу лучше. Ему сделали капельницу, несколько уколов, и его жизни ничего не угрожает. Я поблагодарила и положила трубку. А после села и расплакалась. В голове снова и снова всплывала благодарность Богу, что он дал ему еще время на этой земле.

Я решила позвонить на «Мосфильм» и рассказать, что Лев Борисович попал в больницу. Назвала номер больницы, отделение и легла на диван. Мне тоже было нелегко. Болела голова и дыхание учащалось.

Я пыталась читать, но мысли перескакивали с сюжета книги на болезнь режиссера. После новой порции успокоительного, я смогла поспать. А когда проснулась, стало чуть легче. Немного прогулявшись вокруг дома, я решила снова позвонить в больницу. Новости были хорошими – состояние стабильное.

На вторую субботу Лев Борисович выписался из больницы. Я за эти две недели не навязывалась, и он тоже мне не звонил. Но звонку я была рада.

– Хотел поблагодарить вас за быстрое вмешательство и то, что настояли на госпитализации.

– Вам уже легче? Вы подлечились?

– Да, мотор вроде сейчас не барахлит.

– Выздоравливайте! И, пожалуйста, не утомляйте себя работой по 12–14 часов в сутки без воздуха.

– Знаете, без работы я и не живу вовсе, скорее мучаюсь.

– Я понимаю. Но и вы поймите, что сейчас нужно сделать правильный выбор.

– Я хотел бы увидеться с вами завтра. Не могли бы приехать, чтобы прогуляться и заодно обсудить рабочие вопросы?

Радость в моем согласии скрыть не получилось. Режиссер, кажется, тоже приободрился, когда почувствовал ее.

Немолодая женщина открыла мне дверь, помогла с вещами и проводила в комнату.

Лев Борисович приподнялся на локте и произнес:

– Так разволновался перед вашим приходом, что прихватило сердце.

Я сильно испугалась и, видимо, изменилась в лице. Режиссер увидел мою реакцию и вмиг расстроился. Женщина, которая меня встречала, вдруг прикрикнула:

– Так, успокоились оба! Обед через 10 минут.

Мы остались в комнате и печально смотрели друг на друга.

– Я завтра обязательно должен быть на Мосфильме и провести совещание. Нужно успокоить коллектив.

– Пожалуйста, не загадывайте. Давайте вы решите это с утра.

Через 10 минут мы отправились на кухню.

– Кажется, я забыл вам представить Веру Ивановну. Это моя помощница, – одновременно с этими словами Льва Борисовича перед нами поставили ароматный суп, а Вера Ивановна игриво подмигнула мне. Обед прошел за приятными разговорами, и мы договорились о прогулке после.

На улице Лев Борисович ухватился за меня, как за зонтик в сильный дождь. Он был слаб, но решительно настроен прогуляться. Когда я аккуратно убрала его руку, и режиссер остался без опоры, он одарил меня удивленным взглядом.

– Вы же завтра на работу собираетесь. Вот, практикуйтесь хотя бы ходить самостоятельно.

– Вы правы, – в голосе режиссера была слышна печаль.

– А может вам пригласить коллег домой? Устроите совещание, напоите их чаем. А что? Отличная возможность выразить благодарность тем, кто хорошо справился с работой в ваше отсутствие.

– Да вы дипломат. Хорошо, я подумаю об этом.

– А вы молодец, отлично держитесь, – похвалила я Льва Борисовича, когда мы уже приближались к подъезду. – Возможно, вечером сможете выйти еще разок, чтобы проводить меня.

– Кстати на счет этого. Я как раз планировал попросить вас остаться у меня с ночевкой.

– Хм…мне надо подумать.

– Приставать не буду, обещаю.

– Жаль…

– Пока не буду.

После ухода Веры Ивановны мы снова взялись за работу. Режиссер поделился новыми идеями, которые возникли, пока он лежал в больнице. Я выслушала, но тут же обрушила на него десятки вопросов. Началась активная полемика, и Лев Борисович стал заметно эмоциональнее. Чтобы не допустить нового приступа, я резко прекратила обсуждение:

– Так, на сегодня все. Пока я с вами согласна, но обязательно подумаю, как найти более подходящее решение. А сейчас, вы не против, если я пойду прилягу? Вот тоже надо бы отдохнуть.

– Конечно, кушетка в вашем распоряжении.

Я вошла в уже знакомую мне комнату, отыскала плед и легла. Плечи болели, я чувствовала себя очень усталой.

– Так как вам идея пригласить завтра коллег на чай? – спросила я, надеясь, что режиссер меня услышит в соседней комнате, – В вашем шкафу слишком много конфет и печенья. Надо срочно скормить их кому-то.

– Знаете, я еще никогда не приглашал коллег домой.

– Все бывает в первый раз. Я позвоню Вере Ивановне, чтобы она помогла нам с приемом гостей.

И мы замолчали, чтобы дать себе отдохнуть.

Когда раздался первый звонок в дверь, на пороге квартире стояли сразу пять человек. Дом стал похожим на улей, сотрудники пытались в один голос делиться новостями с режиссером. В моей голове сразу возникла идея для нового рассказа. Мы с Верой Ивановной подали чай и угощения, а чуть позже встретили еще семерых коллег режиссера. Теперь разговор пошел в более спокойном ключе, активно решались рабочие вопросы. Я уличила минутку и шепнула помощнику Льва Борисовича, что задерживаться более чем на час не желательно, режиссеру нужно отдыхать и принимать лекарства. Минут через 10 все начали собираться.

– Послезавтра постараюсь уже быть на рабочем месте, – заявил Лев Борисович, провожая сотрудников.

– Бросьте, вам нужно сейчас о здоровье подумать. Я сам заеду и расскажу обо всем, что происходит на площадке, – ответил помощник и попрощался. Когда дверь за последним гостем закрылась, Лев Борисович с трудом добрался до дивана и вмиг рухнул на него. Насколько же я была права, что не отпустила его на киностудию. Мы привели кухню в порядок, Вера Ивановна ушла, и я тоже собралась домой.

– Я ухожу, – сообщила я, заглянув в комнату. Лев Борисович поморщился, – Лекарства на столике, не забудьте принять. Вера Ивановна вечером заглянет.

– Может и вы вернетесь вечером?

– Не знаю, но обязательно позвоню.

Когда я, наконец, оказалась дома, чувствовала себя уставшей и разбитой. Большое количество людей отнимает очень много энергии. Я �