Якудза из другого мира 5

Глава 1

У Киоси всё-таки получилось нормально натянуть маску на лицо. Теперь он стал похож на веселого Пикачу, только в траурной одежде. Глядя на него, Масаши задумчиво почесал голову, отчего стал ещё больше походить на Царя Обезьян, чьей маской горделиво маячил в темноте. Я же остановился на банальной маске Хання – морде зеленокожего демона, которую приобрел на днях в магазине приколов. Купил из-за красоты – клыки и рога демона заставят обосраться любого гопника, который в подворотне попросит закурить.

– Киоси, ну ты и копуша, – покачал я головой. – Если бы ты ещё чуть дольше собирался, то якудза Хаганеноцуме умерли бы от старости.

– Я не виноват, что запутался, – проныл тот в ответ. – Тут очень длинные завязки. И вообще – зачем нам эти маски?

– Это чтобы твоё лицо не попало в объектив камер, – пришлось разъяснять такую простую истину. – Вот Масаши-кун не задает таких глупых вопросов, он понимает, что если при нашем нападении на офис что-то пойдет не так, то нас быстро вычислят и тогда придется ходить и оглядываться.

– Но, босс, что может пойти не так?

– Например, у Масаши не получится вынуть посох из уха, – хмыкнул я, глядя на маску друга.

– Или жена Изаму изменит ему ещё несколько раз и тогда выросшие рога не позволят пройти в дверь, – парировал мою подколку наследник рода Окамото.

– «Клюв» на позиции, – раздался голос из рации.

– Ждать сигнала, – ответил Масаши.

– «Хвост» на позиции, – через пару секунд послышался другой голос.

– Ждать сигнала, – и в этот раз Масаши не стал оригинальничать.

Мы сидели в тени навеса на крыше пятиэтажного здания. Через четыре дома от нас находится офис Хаганеноцуме. Как и предполагалось – на крыше офиса зависли охранники. Четыре человека. Они неторопливо прохаживались по отведенной территории, посматривая вниз. Сходились, расходились, замирали в разных концах крыши и снова сходились. Скучали… Ничего, скоро мы избавим их от скуки. Как и от жизни.

Сам офис представлял собой обыкновенное здание, каких немало в Японии. Вот только Окна офиса светились мягким светом. Что же, неплохая подсветка для крови на ковре. А что там будет кровь – в этом уж будьте уверены. Если всё пройдет гладко, то останутся брызги только членов Хаганеноцуме, а если не совсем гладко… Нет, об этом думать не стоило. Ведь тот военачальник, который предполагает поражение – уже наполовину проиграл.

Да, у нас сегодня военачальником выступает Масаши, всё-таки его люди находятся на внизу и ждут своего часа. Но мы-то с вами знаем, кто на самом деле будет проводить операцию.

Ёсимаса Сакурай и Иоши Сакамото наконец-то соединились в одном месте. Разведка рода Окамото донесла, что они вдвоём собрались для общего ужина. А это означало, что их ужин будет

У дверей офиса застыли статуями ещё два охранника. С черного входа был один. Что же, мы всё это предусмотрели и отрепетировали. Пора было начинать.

В оптику мы рассмотрели движения охранников на крыше. Они от скуки настолько одурели, что начали двигаться синхронно по периметру своих зон. То один, то другой попадал в слепую зону остальных. В таком случае на охранника никто не смотрел и его без шума можно снять. Этим грех не воспользоваться.

Мы уже мысленно разграничили квадрат крыши на четыре зоны обхода, назвали их А, Б, В, Г. На этот раз сэнсэя с нами не было – они с мастером Нагаи находились через пару домов левее. Я не видел их квадрокоптеров, но знал, что они наблюдают за всем с неба. Кстати, надо проверить их готовность.

– «Небо», это «Крыло», доложите обстановку! – произнес я в рацию.

– «Крыло», обстановка прежняя. Изменений не обнаружено, – ответила коробочка.

Что же, можно приступать. Я повернул маску к Масаши, тот кивнул в ответ. Мы расположились на жесткой поверхности крыши. Приклад прижался к плечу. В оптическом прицеле появилась голова охранника из сектора А. Можно было произвести выстрелы и сидя, благо вес «Выхлопа» позволял, но для большей точности стрельбы решили использовать жесткий упор и положение лежа.

– Окамото-сан, разрешаю вам взять охранника из сектора Г.

– Благодарю за доверие, Такаги-сан. Кто получит милость от вас?

– Охранник сектора А, а потом переключаюсь на В.

– Значит, мне оставляете Б. Хорошо, господин Такаги.

– Вы убивать собираетесь или ждете, когда они от старости помрут? – не удержался от мести маленький тануки.

Ну да, какого размера тануки – такого размера и месть. Я только хмыкнул в ответ.

Специально взял себе охранников, которые были дальше от нас – всё-таки у меня есть опыт в снайперской стрельбе, а у Масаши… У него только общие понятия и несколько уроков мастера Нагаи.

Этому прилизанному охраннику, чью голову я видел в прицеле, жить оставалось меньше минуты. Я постарался вызвать в себе хотя бы какое-то сочувствие. Хотя бы отголосок тех эмоций, какие возникают у обычных людей, когда они целятся в другого человека. Чтобы возникли вопросы: а кто этот человек? А вдруг у него семья? А вдруг его сын сегодня из школы принес плохую оценку, а жена пересолила мисо? Вдруг он не просто так пошел в якудзы, а из-за работы правительства, которое оставило его без средств к существованию? Или из-за желания аристократов владеть участком земли, на котором построен его дом, когда самого охранника вышвырнули на улицу с нищенской компенсацией? Или он пытался отстоять свои права на работе, а его раз за разом выгоняли с занесением в черную книгу работодателей? Кто он?

Я прислушался к себе и внутренний голос ответил так же бесцветно, как и раньше: «По хуй!»

Ну, если внутренний голос так относится к происходящему, то и мне париться не стоит. Сейчас охранники должны подойти к заданным точкам, где окажутся в слепой зоне и тогда начнем. Хм, чем-то это напоминало компьютерную игру, где сидишь в засаде, ждешь определенного момента, потом валишь врага и получаешь бонус. В нашем случае бонусом было сохранение тишины.

Палец лег на спусковой крючок. Я слился с винтовкой в одно целое. Теперь она стала продолжением меня. Этакий новый член. Здоровенный и с оптикой. Вот только если настоящий несет жизнь своими выстрелами, то этот новый член должен принести смерть свинцовым сперматозоидом.

Рядом Киоси затаил дыхание. Он ждал, когда можно будет принять зелье сэнсэя Норобу, чтобы взмыть в воздух и перелететь на свободную от охраны крышу.

Масаши тоже терпеливо сопел, выцеливая свою жертву. И вот… два шага, один.

Я нажал на спусковой крючок, и винтовка выплюнула смерть. Приклад толкнул в плечо, как бы извещая: «Чувак, обратного пути нет! Я начала свою работу! Не подведи!» Раздался щелчок, как будто ударил прутом по листу железа. Несильно ударил, потому и звук был слабым. В оптику видно, что я не промазал. Голова охранника разлетелась спелым арбузом, усеивая осколками черепа и содержимым несколько метров пространства вокруг.

Теперь этот охранник не будет переживать из-за плохих оценок сына. Да и скучать ему больше не придется. Я передернул затвор, выбрасывая гильзу. Она упала рядом. Киоси тут же подскочил, подобрал возможную улику, засунул в специальное отделение на поясе. Когда полиция нагрянет, то пусть поломает голову над местом, откуда произвели выстрелы.

Следующая цель повторила участь первой. Охранник тоже повалился сломанным манекеном на черный битум, обильно раскрашивая его красными тонами. Я взглянул в оптику на остальных. Масаши не подвел. Он выдохнул, как будто только что сдал экзамен. Два его «зачета» лежали на крыше также некрасиво, как и мои. Трупы вообще ни хрена не понимают в красоте.

– «Крыло», это «Небо». Сработано чисто, – прошипела рация.

– «Крыло» принял! – ответил Масаши.

Я с удовлетворением услышал, что его голос не дрожал. Правильно, бояться и дрожать можно будет после операции, а сейчас надо собраться и сосредоточиться на главном. Винтовки легли за спину и оказались притянуты ремнями. Теперь можно вставать. Масаши сделал тоже самое.

– Отлично сработал, – одобрил я его.

– Благодарю. Взаимно, – ответил Масаши.

– Принимаем зелья и вперед?

– Да.

Когда Масаши откупорил склянку, то я отметил, что руки друга не дрожали. Про Киоси я умолчу – это безбашенное создание подпрыгивало на месте, стараясь так убыстрить течение времени. Даже пританцовывал от нетерпения. Я в его возрасте тоже торопил время. Хотя… Сейчас снаружи ненамного его старше, но вот в душе…

Ладно, философские отступления прочь – нужно сосредоточиться на деле.

Снова в горло льется зелье невесомости, а тело наполняется той самой легкостью, какую я испытал и в прошлый раз. Для меня это было не в новинку, а вот для Киоси и Масаши это впервые. Пусть сэнсэй и провел для них краткий инструктаж по барахтанью в воздухе, но одно дело слушать и кивать гривой, а другое ощутить всё на своей шкуре.

– Будьте аккуратнее. В экзокостюмах вы сможете перемахнуть через офис, поэтому не активируйте раньше времени. Делайте взмахи аккуратнее, не торопитесь, – напутствовал я, стараясь говорить больше для Киоси, чем для Масаши.

Младший Окамото в маске Царя Обезьян только кивнул и сделал гребок руками. Неторопливо поднялся в воздух и тут же схватил за ногу барахтающегося рядом Киоси. Тот было дернулся прочь, но когда выхватил от меня затрещину, то превратился в грустного Пикачу и только кивнул. Вроде бы всё понял.

Вроде бы…

Я тоже взмахнул плавно руками и поплыл по воздуху. На всякий случай прошипел, глядя на бултыхающегося в воздухе Киоси:

– Если тебя заметят, то смерти отца и матери останутся неотмщенными. Киоси, будь хотя бы сейчас серьезен.

Да, надавил на гнилое, но это заставило Киоси притихнуть и сосредоточиться. Так что психологический окрик дал результат, а это сейчас важнее отношений. Отношения можно поправить и в будущем, сейчас же нужно это будущее обеспечить безопасностью.

Ветер подарил воздушную плюху, когда я поднялся на высоту пятнадцатого этажа. Он явно не ожидал гостей в своём доме и поэтому попытался изгнать нас из среды обитания. Ага, вот только ветру я ещё не поддавался. Мощными гребками, невидимые среди ночного мглистого смога, мы плыли в сторону заданной цели.

Можно было бы и перемахнуть с крыши на крышу с помощью экзокостюмов, но таких кузнечиков могли и заприметить, а вот скользящие среди ночного неба темные фигуры вряд ли привлекут внимание. Так и случилось. Мы мягко опускаемся на крышу офиса якудзы и замираем.

Тишина…

Три минуты ничего не происходит. "Царь Обезьян" вопросительно кивает. Я киваю утвердительно. Киоси опять приплясывает на месте. Автоматы "Тавор" с глушителями чуть покачиваются в такт шагов. Мы подходим к двери, ведущей внутрь здания. Масаши поднимает вверх руку с тремя оттопыренными пальцами.

Три! Два! Один!

Активация экзоскелетов проходит на отлично. Перед глазами чуть вспыхивает разделенное на квадратики поле обозрения. Костюмы готовы к действию.

– "Клюв", "Хвост", это «Крыло». В атаку! – коротко бросает Масаши в рацию.

Киоси дергает металлическую дверь, и я тут же беру область лестницы под прицел. Никого. Мы уже выяснили, что первым иду я, так как Киоси слишком горяч, а Масаши лучше всех сможет прикрыть в случае чего. Может скоординировать действия, может оттащить раненного Киоси… На самом деле мы-то с вами понимаем, что жизнь аристо значимее жизни хинина, поэтому можно привести миллион доводов, почему Масаши остался позади, но суть от этого не изменится.

С улицы доносится выкрик. Мда, тихо зайти не получилось…

Я скатываюсь по лестничному пролету и снова осматриваю периметр. Ловлю за шиворот Киоси, отбрасываю за спину и добавляю затрещину, чтобы не лез поперед батьки в петлю.

А внизу тем временем раздается звон стекла, резкий выкрик и хлопок световой гранаты. Следом идут хлопки выстрелов "Таворов", словно кто-то быстро-быстро нажимает на пупырчатую пленку – офисную радость…

Впереди дверь. Я слетаю к ней и в этот момент она распахивается. На пороге возникает пожилой японец с пистолетом в руках. Его глаза удивленно распахиваются, когда взгляд упирается в мою фигуру. Я реагирую раньше и удивленно распахнутые глаза закатываются, а сам неудачливо выскочивший мужчина кулем оседает на пол.

Сетка на глазах услужливо дает понять, что этот абонент навсегда стал недоступен для звонков. Силуэт мужчины высвечивается сначала красным, а потом за долю секунды меняет цвет на синий. Мда… Не рассчитал я чего-то силу удара. Хотя, плевать, якудза сам выбрал такую судьбу.

Живи быстро, умри молодым, оставь красивый труп!

Этот скользнувший на пол труп никак нельзя назвать красивым, но мы-то с вами помним, что трупам плевать на красоту. А я ставлю себе зарубку не бить в лицо при помощи экзоскелета.

– Ой-ёй, – раздается позади приглушенный шепот Киоси.

На это «ой-ёй» нет времени реагировать – тело устремляется вперед. Работа экзоскелета рассчитана на десять минут, после этого я снова стану прежним милым Изаму, тело которого беззащитно перед пулями. Поэтому нужно успеть захерачить всех врагов, чтобы потом вынести свою задницу без единой царапины.

Внизу раздаются хлопки лопающихся пузырей и стоны умирающих. Даже тараканам в здании становится понятно, что надо уносить ноги, пока не отстрелили усики. В комнате, куда я врываюсь, на меня сразу же смотрят четыре глаза и два ствола. Под стволами я понимаю пистолеты, а не фигуральное обозначение членов.

Кувырок через голову проходит почти идеально. Почти – потому что в правую икру попадает-таки пуля из пистолета. Костюм принимает на себя всю силу удара, но кожу щиплет, как от удара током.

В ответ посылаю веер пуль, выглядывая из-за кожаного кресла. Мог бы остаться стоять на месте и поразить обоих мужчин в строгих костюмах из стойки «Терминатор», но запас стойкости экзоскелета тоже не вечен, поэтому приходится поберечься. Да и рефлексы сработали быстрее, чем мог подумать о следующей секунде.

Одна пуля обрывает нить жизни правого якудзы. Вторая ранит в плечо левого. Остальные находят себе цели в виде картины какого-то авангардиста, горшка с большим бонсаем и аквариума с рыбками. Рыбок было особенно жаль.

– Вы кто такие? – кричит второй, отброшенный пулей на черный кожаный диван.

– Это Пикачу, это Царь Обезьян, а я демон, которому не повезло с женой, – пожимаю я плечами в ответ.

– Пика-пика, – чуть кланяется тануки, а после нажимает на спусковой крючок своего «Тавора».

Жизнь ещё одного якудзы выплескивается на стену и добавляет красных клякс на картину авангардиста. Масаши хмыкает:

– Не, всё равно говно какое-то получилось. Как будто художника обеденными сукияки стошнило на полотно.

– Ни хрена ты не понимаешь в искусстве, – делаю я замечание. – После операции эта картина раз в десять взлетит в цене.

– «Крыло», «Хвост» зачистил задний фасад. Окна под контролем, – шипит рация на поясе.

– Принял, работаем дальше, – отвечает Масаши.

– Босс, как я в деле? – спрашивает тануки.

– Безжалостный ты, малыш, – качаю я головой. – Даже голос не дрожит.

– Они убили моих родителей, – бурчит тот в ответ. – А вот рыбок жалко – зря ты их так, босс. Рыбки-то тебе ничего не сделали. Можно я слопаю вон ту зелененькую?

Я поджимаю губы, потом вспоминаю, что за маской тануки один хрен ничего не увидит, и решаю оставить воспитание на потом.

– «Крыло», «Клюв» зачистил передний фасад. Окна под контролем, – рапортует рация.

– Принял. Берем их в клещи, – командует Масаши.

Я киваю тануки, тот подскакивает к двери и дергает ручку. Дальше новое помещение, новая дорогая мебель, дорогие костюмы, дорогие часы. Новые картины, которые с каждым выстрелом дорожают.

Мы зачищаем комнату меньше, чем за минуту. Квадратики экзоскелета подсвечивают нужные места для выстрелов, а костюм в области рук корректирует направление выстрела. И вот надо было мне кувыркаться в первый раз? Костюм все сделал бы быстрее и надежнее.

В программу костюма внесена функция распознавания лиц. Семь человек из клана Хаганеноцуме ложатся на длинный ворс ковра потому, что ни один из них не похож на Ёсимаса Сакурай и Иоши Сакамото.

Следующая комната, следующие враги. Ещё одна комната, ещё. В нас тоже попадают – пули рвут черную ткань костюма так же безжалостно, как рука солдата срывает край долгожданного письма из дома. Удары выстрелов поглощаются костюмом, но вот Киоси вскрикивает от неожиданности, когда две пули одновременно попадают в молодецкую грудь. Несмертельно, но неприятно.

Зачистили почти всё здание, «Хвост» и «Клюв» движутся нам на встречу. Этим ребятам приходится хуже – у них нет экзоскелетов, поэтому приходится ограничиваться бронежилетами и щитками.

Движемся всё тем же составом: я впереди, Киоси по центру, прикрывает Масаши. И на этот раз нам везет!

В новой комнате нас встречают аж десять человек!

Какое это везение? А вот такое – среди них те самые двое, ради которых мы и затеяли всю эту бойню.

За несколько секунд численность врагов сокращается на три человека. Экзоскелеты работают на славу. Остальные якудза падают под прикрытие столов и кресел.

– Пика-пика! – радостно вопит Киоси, выпрыгивая из-за моей спины.

– Назад! – ору я, видя, как в нижнем правом углу появляется надпись о скорой разрядке костюма.

– Да кто вы такие? – слышится в ответ со стороны притаившихся за креслами, столами и диванами.

– Мы – смерть! – пафосно откликается Масаши и стреляет на звук голоса.

За диваном звучит немузыкальный стон. В ответ раздаются выстрелы.

– Падайте! – кричу я своим развоевавшимся друзьям, которые вовсе не обращают внимания на предупреждение костюмов.

Видя, что их мой крик не пронимает, приходится сбивать подсечками.

– Ты чего? – перекрикивая грохот выстрелов орет Масаши.

– Зарядка костюма кончается! Дальше работаем аккуратно.

Аккуратно работать приходится недолго – мы прячемся и отстреливаемся в двадцатиметровой комнате меньше пяти минут. В конце концов костюмам без дополнительных энергозатрат на прием ударов от пуль удается скорректировать наши прицелы, и мы оставляем в живых только тех, за кем пришли.

Всего двое опытных человек из якудзы против троих мальчишек. Расклад неизвестен – у нас какой-никакой, а ещё остается заряд костюмов. А у них заканчиваются патроны.

Зато не заканчивается оммёдо!

– Копьё Бога Неба! – кричит Ёсимаса Сакурай.

В его руках возникает молния в форме трезубца. Наверное, таким Зевс шарашил с Олимпа неверных слуг своих. Был в моём детдоме мальчишка с кликухой Зевс, но он ничего общего с греческими богами не имел – просто пипирку как-то брючной молнией прищемил…

А у Ёсимасы сверкает самое настоящее смертельное оружие главы Олимпа. И сейчас это оружие должно шарахнуть по нам, а этого не хочется ни мне, ни моим друзьям.

– Земляной Щит! – выкрикиваю я и сооружаю преграду для летящего предмета.

Понятно, что эту преграду Копьё расшибает вдребезги, но зато она выгадывает нам секунду, а за эту секунду тануки преодолевает половину расстояния и изо всех сил отталкивается от пола. Он взвивается в воздух и начинает трансформироваться ещё на подлете. На Ёсимасу падает уже не тануки, а блестящая металлическая сеть, которая сворачивает вражеское тело в плотный кокон.

Сакурай даже пальцем не может пошевелить, так тесно притянуты члены.

– Огненный листопад!

В нашу сторону летит вихрь горящих листьев. Словно злой дворник задолбался жечь костер и пнул что есть мочи в разгорающуюся кучу осенней листвы.

– Огненная стена! – выкрикивает Масаши, бросив «Тавор» на ковер.

Его пальцы быстро плетут нужные мудры и выставляют перед нами стену из огня. Одним краем стена цепляет голову лежащего якудзы, отчего в воздухе раздается противный запах жженого волоса. Все листья влетают в стену и растворяются в ней.

– Ещё рррраз!!! – рявкаю я как можно громче и веером пуль вспарываю верхушку дивана, из-за которой вылетает оммёдо. – Ещё рррраз и я швырну гранату! Как понял, выблядок?

С Иоши всё обходится ещё легче, чем с Сакураем – со стороны дивана поднимается рука с расправленным носовым платком. Он сдается…

– Я не знаю вас! Кто вы? – раздается голос Иоши.

– Встать! Ноги в стороны! Руки в гору! – рявкаю я. – Шаг влево, шаг вправо – побег! Прыжок на месте – провокация! Только дернись, хуйня разрисованная – добавлю красок в твою наколку!

Мои слова подкрепляют ворвавшиеся и запыхавшиеся бойцы из отделения «Клюв» и «Хвост». Они наставляют на Иоши и Сакурая ещё дымящиеся стволы «Таворов». Весьма убедительно наставляют.

Один из еле живых якудз поднимает голову, но командир отделения «Хвост» заставляет его положить голову обратно. Безо всяких оммёдо. Простым нажатием на спусковой крючок. Затем бойцы быстро собирают разбросанные по комнате пистолеты и ножи. Иоши надевают магические наручники, также поступают и с шипящим Сакурем. Сеть с него сползает и перед нами снова возникает черная мальчишеская фигура в маске Пикачу.

– Глава «Крыла», я предоставляю вам возможность поговорить с глазу на глаз с этим человеком, – коротко кланяюсь я другу и показывая на Иоши, давая понять бойцам Масаши, что их босс здесь рулит. И в то же время указываю на своё место, ведь я всего лишь советник. – Позволю себе напомнить, что до приезда полиции у нас не больше трех минут.

– Благодарю, – отвечает Царь Обезьян и кивает командиру «Хвоста». – Проводите господина Иоши за мной.

Командир дергает Иоши за локоть и ведет за уходящим Масаши. Наследник рода Макото идет с прямой спиной. Выступает, прямо как недовольный император перед уборной – вроде и срать хочется, а запор не дает. Хоть «Тавор» подобрал и то ладно.

– Третье лицо «Крыла», я предоставляю вам возможность поговорить с глазу на глаз с этим человеком, – кланяюсь я уже в сторону Киоси, показывая на Сакурая. – Нужно поспешить.

– Благодарю, – важно кивает Киоси и застывает.

Он не может приказать бойцам «Хвоста» и «Клюва», так как они ему не подчиняются.

– Куда его проводить? – помогаю я мальчишке.

Надо всё-таки выручать друга, пусть он и редкий раздолбай, но всё-таки он свой раздолбай.

– Проводите его за мной, – с благодарностью в голосе отвечает Киоси.

Я дергаю Сакурая, тот со злостью шипит в ответ. Приходится отвесить по почкам, чтобы стал более сговорчив. После удара вакагасира клана Хаганеноцуме становится если не добрее, то понятливее.

Мы вместе с ним идем в свободное помещение в противоположную сторону от той, куда ушел Масаши. Месть – это такое блюдо, которое должно подаваться холодным. У Масаши и Киоси эти блюда настолько остыли, что даже покрылись ледовой корочкой. Мне оставалось надеяться только на то, что Киоси не будет слишком кровожаден при мести за свою родню.

Швырнув Сакурая на диван в свободной комнате, я поворачиваюсь к Киоси:

– Третье лицо «Крыла», предоставляю вам…

– Да понял я, понял… Вали уже, – нетерпеливо переступает с ноги на ногу тануки, потом понимает, что перегнул палку и поправляется. – Извини, босс, просто нервы… Выйди, пожалуйста.

Я киваю и выхожу, плотно затворив за собой дверь.

Киоси так долго пытался убить обидчиков выходя один против толпы, что сейчас впервые оказался со своим врагом один на один. Лицом к лицу.

Вот если бы мне выпал шанс встретиться с Цыганом, который отправил меня в этот мир… Уж я тогда бы знал, что с ним делать. Но сейчас я знаю, что у нас в запасе всего несколько минут, поэтому надо торопиться.

Прошел по забрызганным кровью комнатам в точку сбора. Масаши уже вернулся. На нем была всё та же маска Царя Обезьян, только теперь к цветным полосам добавились алые разводы.

– Ты так быстро, – покачал я головой.

– Так это же не постель, тут сдерживаться не стоит, – парировал он в ответ.

Бойцы заржали, оценивая черный юморок. Я кивнул – нормальный ответ. Минутная стрела два раза обежала круг, когда из отдаленной комнаты раздался выкрик, потом звон разбитого стекла. Я рванул туда, но мне навстречу уже выбежал Киоси. Выбежал без маски.

Он только взглянул на меня, тут же занес руку и сам себе отвесил крепкую затрещину. На улице застрекотали хлопки глушителей, снова выкрик и потом треск ломаемого дерева.

– Что случилось? – сурово спросил я, уже зная ответ.

– Сакурай… Он вырвался и сбежал, – чуть ли не проныл Киоси.

Вдалеке раздалось заунывное завывание полицейских сирен.

Глава 2

На другое утро меня разбудило ворчание сэнсэя. Он всё никак не мог успокоиться после той новости, которую получил от нас. Полночи Норобу бушевал, ругался матом и грозился сделать из Киоси набивное пугало. Ругался и при этом крошил овощи для лапши. Очень мелко крошил. Сдается мне, что вместо пикулей он представлял пальчики нашего незадачливого помощника.

Мальчишка сжался в палатке и тихонько подвывал, чувствуя, что втравил нас в очередной звездец. А то, что звездец был нереально больших размеров, я осознал в полной мере, когда приветствовал сэнсэя:

– Доброе утро, Норобу-сан.

– Пошел на хуй, Тень! А этот мелкий пиздюк пусть бежит впереди и показывает дорогу! – рявкнул раздраженный сэнсэй и воткнул в разделочную доску нож.

Нож пробил доску насквозь, а вместе с ней и столик, на котором сэнсэй нарезал овощи. Да уж, силенки старику не занимать. Он так взглянул на меня, что остатки сна мигом умчались на улицу, а вместе с ними захотелось умчаться и мне.

– Да мы же можем всё исправить!

– Что вы можете исправить? Можете создать машину времени, переместиться в прошлое и не дать кончить вашим отцам, чтобы у них не получилось создать таких распиздяев, как вы? Эх, родилась бы Сузу раньше, она точно предсказала бы такое… Тогда бы я точно вашим отцам сделал вазэктомию. Ну надо же быть такими мудаками – всё сделали на отлично, а в финале всё запороли!

Вчера сэнсэй при помощи геликоптера вел бойцов из «Хвоста» и «Клюва» вслед за убегающим Сакураем, но тому удалось-таки добраться до машины. Погоня не увенчалась успехом – вакагасира Хаганеноцуме-кай скрылся…

Увы, геликоптер имеет свою зону дальности.

Как же сэнсэй вчера ругался. Я даже запомнил несколько особо ярких выражений, чтобы блеснуть ими при случае. Также запомнил ещё парочку от Мизуки Сато, когда сэнсэй после доклада передал мобильник мне. Я пытался отмазать Киоси, но как тут отмажешь? Мизуки тоже рвала и метала. Она пообещала повесить нас вместе с Киоси за яйца на ближайшей сосне и держать так до тех пор, пока мы не дотянемся до земли. Особенно она ругалась, когда узнала, что Киоси снял маску.

Тануки хотел, чтобы убийца родителей видел перед смертью лицо мстителя. В принципе, хорошее желание, вот только на хрена тогда надевали маски? Зачем всё это представление с ребятами в балаклавах? Чтобы не тратить время на уничтожение запись с камер и поиски отосланных записей на другие сервера. И вся эта задумка пошла по звезде, когда Киоси снял маску Пикачу и продемонстрировал Сакураю своё лицо.

Да ладно бы просто снял и показал, но Киоси ещё и освободил этого гандона, чтобы тот в последний миг смог зажать перерезанное горло и увидеть, как из него вытекает жизнь. А Сакурай не был дураком, он тут же оттолкнул тануки, сделал подсечку, и, пока «грозный мститель» поднимался с пола, выбросился в окно. В полете успел сделать подобие подушки, на которую и грохнулся с третьего этажа без повреждений. А там уже создал щиты, пока бойцы «Клюва» поливали его огнем. Под прикрытием этих щитов и сбежал.

Когда мы все покинули разоренное здание Хаганеноцуме-кай и встретились на точке сбора, то сэнсэй первым делом выскочил из машины и заорал на тануки:

– Скажи!!! Скажи – где же я настолько нагрешил, что ты самосвалами наваливаешь проблемы на мою седую голову?!!

Тануки тогда только молчал, опустив голову. Я пытался встать на его защиту, но получил такую отповедь, что закрыл рот и тоже опустил голову, чтобы никто не видел, как алели мои щеки. От стыда алели. Всё-таки мы в ответе за тех, кого приручили, а как ни крути – приручил тануки как раз я. Неосознанно, но тем не менее.

Масаши Окамото не стал встревать в выяснение личности, а только пожелал мне удачи, поклонился в ответ. Он отомстил за покушение на себя. Его дед и отец могут теперь гордиться наследником. Правда, при нападении потерял двух человек и пятерых ранили. Зато сорок два человека клана Хаганеноцуме уже никогда не увидят солнце. Убитых и раненых его бойцы забрали с собой.

Масаши узнал от Иоши, что причиной покушения была борьба за земли к югу от Токио, какими владела семья Окамото. Также узнал, что это было не последнее покушение и что семья Окамото должна готовиться к войне на истребление. После узнанного Масаши стал серьезен, как никогда.

Мы попрощались, он сел в машину и уехал. Мы же вызвали такси – две машины, потому что сэнсэй не захотел садиться

– Я на пробежку, – я попытался покинуть комнату, но сэнсэй не дал этого сделать.

– На какую пробежку? Теперь тебе нужно собираться и драпать как можно дальше. Хаганеноцуме так просто этого не оставят. Забирай своего придурка и валите!

– Сэнсэй, мы с тобой были всё это время вместе. Знаем друг о друге немало. И что? Из-за одного косяка ты нас выгонишь? – я придал голосу серьезности.

– Я знаю вас – потому и прогоняю. Потому что хочу, чтобы вы остались в живых. Ну и я заодно ещё поулыбаюсь солнышку подольше. Дайте дожить мне остаток жизни спокойно? Я уже тысячу раз покаялся, что взял тебя в обучение, Тень. А уж когда появился тануки… Нет, мои нервы превратились в желе. Я больше такого не выдержу! Проваливайте оба!

– Да чего ты начинаешь? Ну да, накосячили, но мы же можем всё исправить! Выследим и…

Мой телефон требовательно заверещал. Эта требовательная мелодия рок-группы никогда раньше не звучала на вызове, а вот теперь… И ведь сбросить нельзя – оябун звонит. А если не взять трубку, то это будет такой косяк, что потом долго придется грехи замаливать. Или же мизинец резать, чтобы сразу и наверняка.

Мизинец резать не хотелось, поэтому я чиркнул пальцем по экрану и тут же поднес мобильник к уху:

– Доброе утро, Сато-сан!

– Ты думаешь, что оно доброе? Я вот не уверен. Жду тебя в главном офисе через час, – послышался холодный голос приемного отца клана Казено-тсубаса-кай.

После этого микрофон телефона хрустнул, как будто на другом конце связи его аналог смяли в кулаке. Вызов оказался сброшен. Мда, очень неприятный знак. Похоже, что не только сэнсэй и Мизуки находятся в ярости.

Я поджал губы, но ничего не сказал. Зато высказался сэнсэй:

– Ну что, понесем наши тупые головы на расстрел?

– Чой-то на расстрел? Вдруг всё не так плохо?

– Всё не так плохо? Да хуже будет только если мы придем и насрем в суп-мисо оябуну, когда он будет принимать гостей из других кланов. Тащи сюда этого мелкого полудурка, его надо привести в нормальный вид, чтобы нас хотя бы пустили на порог. Да и сам оденься в лучший костюм – если вдруг убьют, то хотя бы на переодевание не нужно тратить время.

Я только покачал головой.

– Не надо быть таким пессимистом!

– Я реалист… Ох, убьют нас сегодня. Или очень сильно покалечат… И всё из-за чего? Из-за того, что какому-то мелкому засранцу захотелось попонтоваться перед трупом! Попонтоваться перед трупом! Уму непостижимо! Я в полном ахуе…

В общем, вы должны понять, в каком состоянии сэнсэй поехал на встречу с оябуном Казено-тсубаса-кай. Он был раздражен, расстроен и зол. Все три состояния выплескивались на нас. Бесконечное ворчание выматывало нервы сильнее дум о предстоящем разговоре. Киоси тихонько подвывал, но хотя бы не вытирал нос рукавом. Уже хорошо.

Одеты мы были так, как будто ехали поздравлять императора с женитьбой. Так как японцы любят глазами, то мы постарались надеть всё самое нарядное и привлекательное для глаз. И в то же время некрикливо, чтобы о нас не могли подумать, как о гомиках на гей-параде. Чистые строгие костюмы у меня и Киоси, а у сэнсэя праздничное кимоно с золотыми драконами.

В головном офисе нас встретили холодно. Члены Казено-тсубаса кланялись приветственно сэнсэю, но вот на нас с Киоси вообще не обращали внимания, как будто вместо двух молодых людей старика сопровождали надоедливые тени.

Я ни разу не был в головном офисе, поэтому по привычке запоминал расположение вещей и предметов мебели. Кожаные диваны, ковры на полах, металлические столы с мраморными столешницами. Всё дорого, презентабельно, но не вызывающе. Вроде как скромный чопорный шик.

Если придется тут сражаться, то…

Надо отогнать такие мысли – зачем я буду сражаться, если пришел сам и с мирными целями? Но вон за тем креслом вполне можно укрыться от выстрела, а за этим диваном даже выдержать оммёдо средней руки. А если прокатиться до…

– Перестань бегать глазами, – одернул меня сэнсэй. – Так ты показываешь свою неуверенность.

– А чем надо бегать, чтобы люди охренели от моей уверенности?

– Бегай мурашками, они хотя бы не так заметны под одеждой. Вон, посмотри на Киоси, он вообще сверхуверен. Пацан, вытяни руку!

– Зачем? – насупился Киоси.

– Отрублю её на фиг, чтобы больше не… Да чего ты так побледнел? Я пошутил. Хотел показать Изаму, как по тебе бегают мурашки. Достались же мне два олуха без чувства юмора и к тому же безмозглые, – вздохнул сэнсэй.

Мы подошли к обитой черной кожей двери, возле которой застыли два суровых на вид якудзы. Суровости придавали шрамы на рожах и оттопыренные места в подмышках. Они так взглянули на нас, что Киоси побледнел ещё больше. Но не отступил, за что честь ему и хвала.

– Ждите! – коротко бросил правый охранник.

Бросил таким голосом, что невольно напомнил мне охранника из старого советского фильма «Королевство кривых зеркал». Вот прямо-таки если они сейчас оба рявкнут: «Клю-у-уч!», то ни грамма не удивлюсь. Может только приподниму бровь.

– Ну что же, подождем. Если нужно, то подождем, – проговорил сэнсэй. – Вот только как войдем, так сразу же доложим, что к нам обращаются без должного уважения. Где поклоны и просьбы об ожидании? Ты что себе позволяешь, морда коцаная? Или не знаешь, кто перед тобой? Эх, знал бы я, что ты будешь так на меня рявкать, то ни за что бы не возвращал тебя к жизни после той перестрелки. Как же быстро забывается добро…

Я с удовольствием понаблюдал, как лицо охранника меняет цвет с лимонно-желтого на красно-помидорный. Умеет же мой сэнсэй разгонять кровь на лицах не только ударами, но и словами. Умеет – по своему опыту знаю.

– Прошу прощения, сэнсэй Норобу. Конечно же я не забыл, что вы для меня сделали. Вы вытащили меня с того света, и я вам за это безмерно благодарен, но сейчас… – начал было оправдываться громила.

– А сейчас наступили для сэнсэя плохие времена, и ты сразу же умчался в кусты. Эх, до чего же неблагодарны порой бывают люди… А если мы сейчас выйдем обратно героями? Тогда что? А? Что тогда, Джун? Тогда я снова для тебя стану хорошим другом и товарищем? Я запомню твоё обращение, Джун. Обязательно запомню и в будущем можешь искать себе другого оммёдзи, чтобы вытаскивал тебя с того света. Я всё сказал! – отрезал сэнсэй и скрестил руки на груди.

– Я… я… я…

Мне было даже приятно видеть, как сэнсэй отчитывал этого невежу. Да, это выглядело так, как будто муравей грозно тряс усиками перед слоном, но слон явно боялся нашего муравья. Его лицо из помидорного начало медленно наливаться баклажановыми оттенками. Того и гляди грохнется в обморок.

Сэнсэй медленно перевел взгляд на другого охранника. Тот вытянулся в струнку и уставился в картину на стене напротив, как будто в переплетениях клякс и линий пытался усмотреть смысл жизни.

– А ты что скажешь? Или почтишь меня молчаливым презрением, младший брат? – вкрадчиво поинтересовался сэнсэй.

Он спросил так, что даже Киоси понял – сейчас второму охраннику тоже придется несладко.

– Господин Норобу, прошу вас немного подождать. Сейчас оябун проводит важную встречу с вакагасирами, мы не можем вас впустить. Умоляю о прощении, что заставляем вас ждать, но слово оябуна, – чуть ли не плача проговорил второй охранник.

Я не вмешивался – пусть ребята отвечают за все те взгляды, которые бросали на нас другие якудза, когда мы шли по головному офису. После того, как мы зайдем, эти двое выдохнут и обязательно расскажут остальным о сэнсэе, который взглядом лишил их воли к жизни и едва не заставил сделать на месте харакири. Вот так и обрастают легендами разозленные старички-колдуны.

– Ладно, самурай ребенка не обидит, – проговорил сэнсэй и повернулся к нам. – Падайте на диваны, живоглоты.

Мы с Киоси тут же плюхнулись в мягко-кожаные объятия. Спорить с сэнсэем не было смысла – в таком состоянии он и в самом деле мог выбросить нас в окошко.

Я только спросил:

– Скажи, сэнсэй, а вот правого охранника сейчас можно назвать очень уверенным в себе?

Баклажановые оттенки только-только начали сползать с его лица, когда, после моего вопроса, они тут же вернулись на место. Он метнул на меня такой взгляд, что будь я потрусливее, то тут же бы обосрался. Но я лишь улыбнулся в ответ. Мило улыбнулся.

– О чем ты? Он же едва стоит, колени дергаются, а уши подрагивают. Конечно же он неуверен в себе, – буркнул сэнсэй.

– Да нет. Я спросил потому, что мурашки у него больно крупные бегают. Думал, может от лютой решительности…

Второй взгляд был таким же острым и пронзительным. И снова я улыбнулся. Сэнсэй перехватил взгляд и нахмурился. Охранник тут же уставился на ту же картину, которую до этого разглядывал второй. Похоже, что сейчас оба ценители искусства восхищались каждой черточкой и мечтали только об одном – лишь бы грозный старик оказался подальше от их офиса.

Прошло около трех минут, после чего в дверь с той стороны стукнули. Охранники моментально среагировали – схватились за ручки дверей и с поклонами потянули на себя. Застыли так, изображая почтительность и уважение выходящим.

Из кабинета вышло около семи человек. Они молчаливо поклонились сэнсэю, тот также молча поклонился в ответ каждому. Причем кланялся как с равными. Мы с Киоси не разгибались, приняв самый почтительный угол наклона. В конце концов из дверей выходили не последние люди клана Казено-тсубаса-кай, можно и поприветствовать от души.

Семь человек прошли к выходу, а следом за ними вышла Мизуки Сато. Её глаза сверкали двумя бриллиантами, но это был вовсе не милый блеск – сейчас это сверкание напоминало солнечный зайчик на лезвии катаны. Она молча поклонилась нам и жестом пригласила пройти внутрь.

Когда я проходил мимо охранника, то не смог удержаться от озорного подмигивания. В ответ его лицо передернулось, как будто к нерву приставили оголенный провод под напряжением.

Внутри кабинета царила мраморная чистота и кожаное удобство. По полу из гладких плит мы подошли к большому столу из красного дерева. Во главе стола восседал оябун Казено-тсубаса-кай Кейташи Сато. Слева от него уже знакомый вакагасира Иширу Макото, справа убеленный сединами мужчина в позолоченных очках.

Ещё двое мужчин расположились по длине стола. К ним присоединилась и Мизуки. Мы же остались стоять под прицелом шести пар глаз. Я почему-то почувствовал себя как на ковре у директора детского дома, когда меня вызвали в незрелом возрасте потому, что «нечаянно» разбил лица двум своим давнишним «добрым соседям» по койко-месту. Также стоял, а в воздухе витало психологическое напряжение. И это напряжение давило, наматывая нервы на кулак молчащего начальника.

– Как ваше здоровье, сэнсэй Норобу? – спросил оябун, обращаясь к самому старшему из нашей троицы. – Ну что же вы стоите? Присаживайтесь, вам тут всегда рады.

– Благодарю вас за интерес, Сато-сан, – поклонился Норобу и сел в свободное кресло. – Всё прекрасно, чувствую себя отлично, правда, иногда сердечко пошаливает…

Понятно, сейчас полчаса будут спрашивать друг друга о всякой лабуде, а нам с Киоси придется стоять и внимать невероятной мудрости. И не сметь поднимать глаза, а то это может посчитаться неуважением и бестактностью.

Хм, неуважением… Вот как-то была передача про горилл, так там рассказывали, что прямой взгляд горилла принимает как вызов. Но мы-то культурные люди… или же недалеко ушли от горилл?

И в самом деле, около десяти минут велись неторопливые разговоры о погоде, о просмотренных фильмах, о надоях… То есть, о всякой фигне, но так положено – непринято сразу же переходить к обсуждению дел. Сначала нужно задать необходимый настрой.

В конце концов оябун перешел к делу:

– Думается мне, сэнсэй, что сердечко у вас шалит из-за всяческих напастей? В последнее время так много всего произошло…

Ага, это намек на то, как мы со «старой гвардией» окончательно спровадили дух комиссара на тот свет. И как пощипали Хаганеноцуме. И как победили Ицуми с его элексирами. Как убили детей аристократов… Блин, а ведь мы много чего натворили в последнее время.

– Да, что есть, то есть. Напастей немало, но это не дает крови застояться и приносит прибыль, – улыбнулся сэнсэй.

Это сэснэй намекнул, что в результате наших действий упрочилась территориальная целостность Казено-тсубаса. А вместе с приросшими территориями повысилась и прибыль клана. Деньги тоже играют немалую роль. Долг, честь и достоинство – это, конечно, хорошо, но вот без денег они мало кому нужны.

– Что правда, то правда. Движение вперед не дает крови закиснуть. Но иногда она проливается напрасно, а иногда и вовсе не льется там, где ей положено плеснуть.

Киоси опустил голову. Он уже понял, что эти иносказания касаются непосредственно его. Вакагасиры пока молчали. Они не вмешивались в разговор между оябуном и главным оммёдзи клана. Возможно, уважали старика, а может быть ждали своего момента, подмечая малейшие промашки в беседе.

– Сато-сан, если крови суждено пролиться, то она прольется, – твердо сказал сэнсэй. – Если ей сейчас удалось избежать этого, то это вовсе не означает, что она может успокоиться.

Оябун перевел взгляд на Иширу. Тот понял босса с полуслова.

– В том-то и дело, многоуважаемый сэнсэй. Если в одном месте не ударил фонтанчик, то в другом может образоваться водопад. Да и любой уважающий себя плотник вам скажет, что если вовремя не заделать прохудившуюся плотину, то через какое-то время вода дырочку найдет и может случиться непоправимое для всех, кто находится рядом с этой плотиной, – произнес Иширу неторопливо, тщательно подбирая слова.

Ох и любят же они всё тут усложнять, переводя обычный разговор на поэтическую тарабарщину. Замучаешься переводить, а ведь ещё надо ответить так, чтобы поняли как надо, а не переврали слова в негативном отношении. Поэтому мы с Киоси стояли и молчали.

– Я согласен с вами, Макото-сан. Однако, если те, кто находится рядом с плотиной, предпримут усилия по ремонту, то им ничего не будет угрожать, – ответил с легкой улыбкой сэнсэй.

Я видел, что его левая рука чуть подергивается. Ого, как всё серьезно. Похоже, что в этих иносказаниях сквозит какая-то хрень. И эта хрень вряд ли будет хорошей для нас. Люди в кабинете замолчали. Мизуки с сожалением посматривала на нас.

Нет, я не поднимал головы, но периферийное зрение работало как надо.

– Мы долго думали о сложившейся ситуации, – произнес наконец оябун. – Убежавший Сакурай принесет нашему клану очень много проблем. Возможно, это будет началом войны с Хаганеноцуме-кай.

– Но мы же всех их убили! – вырвалось у Киоси.

– Заткнись немедля! – вскричал сэнсэй. – Не смей даже пикнуть, пока тебя не спросят!

– Но…

– Небесный Захват! – крикнул Норобу.

Киоси схватился за горло. Его подняло в воздух, отчего он заболтал ногами. Противная штука этот Небесный Захват, но для затыкания ртов очень действенный. Со стороны может показаться, что сэнсэй с выставленной рукой и болтающий ногами Киоси изображают джедая и его жертву из фильма «Звездные войны», вот только никто ничего не изображал.

– Сэнсэй, оставьте наказание своих подопечных до дома. Вернее, одного подопечного, – сказал оябун.

– То есть как одного? – вырвалось у меня.

Самопроизвольно вырвалось. Я должен был стоять и молчать в тряпочку, но поднявшееся возмущение на миг расслабило волю и выплеснулось наружу. Похоже, что юношеский максимализм Такаги дает о себе знать.

Оябун только покачал головой, а сэнсэй злобно сверкнул на меня глазами. Я поджал губы и поклонился. Сэнсэй отпустил покрасневшего Киоси. Мальчишка тут же начал потирать шею, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. А я же чувствовал, как у меня загораются уши. Фигурально.

Косяк! Какой же косяк…

– Нынешняя молодежь привыкла к роскоши, она отличается дурными манерами, презирает авторитеты, не уважает старших. Дети спорят с родителями, жадно глотают еду и изводят учителей, – покачал головой седовласый мужчина, сидящий по правую руку от оябуна. – Эх, а ведь мы были не такими…

– Сайко-комон Хамада Изао прав. Да, мы были более послушными детьми. И выросли уважаемыми членами общества, – произнес оябун.

Сначала все замолчали, а потом на лице оябуна появилась улыбка. Вот тут возникшее напряжение разом спало, как будто кто-то дернул за рубильник подачи электричества. Люди заулыбались, некоторые откинулись на спинки кресел.

– Молодой Такаги, скажи, почему ты так держишься за этого тануки? – спросил оябун.

Я взглянул на сэнсэя, тот едва заметно кивнул. Значит, говорить можно.

– Сато-сан, я заступился за Киоси, когда тот один сражался против троих. Он не отступал, а наоборот – кидался на обидчиков и огрызался. По доброте душевной я угостил этого малыша едой, а потом… Потом он прикипел к нам и мы… И мы с сэнсэем привязались к нему тоже. Всё-таки мы в ответе за тех, кого приручили, – я ввернул цитату Сэнт-Экзюпери как нельзя к месту.

– Значит, ты в ответе за того, кого приручил? – спросил задумчиво оябун. – Хм… Но ты понимаешь, что мы не хотим войны из-за маленького тануки? Я должен заботиться о сохранении клана, о сохранении жизней моих якудза… И если поставить на одну чашу весов проблемы, которые могут начаться из-за одного несовершенного удара, и жизнь тануки, который ещё и не принадлежит к моему клану, то ты сам должен понять, что для меня жизни моих подопечных важнее.

– Сато-сан, мы найдем Ёсимасу Сакурая и довершим начатое, – попытался я убедить его.

– Сакурай видел лицо тануки. Он узнал его, ведь малыш не раз приходил в попытках отомстить за смерть родных. Вычислить, где живет малыш и кто его защищает – это не так уж сложно. А после той бойни, которую вы учинили… Да, мы с тобой знаем, что это были люди Окамото. Но для Хаганеноцуме нападавшими станут якудза Казено-тсубаса. И всё из-за одного маленького тануки…

Киоси стоял, опустив голову. Он шмыгал носом и вообще выглядел так, что вот-вот расплачется.

– Мой голос мало значит в Казено-тсубаса, но я могу обещать, что мы найдем Сакурая и довершим начатое прежде, чем развернутся боевые действия, – твердо сказал я.

– Ты напоминаешь меня в этом возрасте, – улыбнулся оябун. – Такой же самоотверженный и встающий горой за близких. Но сейчас и я должен встать горой – тануки должен умереть, а его труп надо отдать Хаганеноцуме. Молчите! Так мы избавим Токио от сотен смертей. Малыш, ты совершил ошибку… Ты должен ответить за эту ошибку.

Киоси взглянул на меня так жалобно, что в горле встал упругий комок, который никак не хотел проглатываться. Мизуки смотрела на нас с сожалением, но молчала. Она ничего не могла возразить. Я и сам понимал, что жертва тануки избавит клан от войны с Хаганеноцуме, но…

Я не могу просто так отдать этого мелкого раздолбая!

Эх, не зря всё-таки я присматривался по дороге к предметам мебели. Видимо пришло время использовать знания и память прошлой жизни…

– Сато-сан, я не зря сказал, что мы в ответе за тех, кого приручили. Значит, я тоже виноват в случившемся. Значит, мы будем сражаться плечом к плечу прежде, чем падем мертвыми, – проговорил я глухим голосом.

– Да ты в своём уме, ублюдок? С кем ты так разговариваешь? – вскочил Иширу Макото.

Другие якудза тоже зашевелились, удивленные и ошарашенные моими словами.

– Я в своём уме. И не отдам Киоси, – всё также глухо проговорил я.

– Долбоёб! Да ты…

– Тихо! – рявкнул оябун и остальные якудза тут же замолчали.

Кейташи Сато встал и обошел стол. Он остановился напротив нас. Я взглянул в его глаза открыто. Плевать на традиции и обычаи. Я не собирался отступать.

– Значит, ты ради маленького пиздюка готов пожертвовать всем? Готов подставить под удар старого учителя? Готов навлечь гнев на Мизуки? Готов опозорить меня в глазах остальных членов клана?

Я не отводил глаз. Пауза затягивалась. Мы играли в «гляделки» долго. Наконец я моргнул и произнес:

– Оябун Казено-тсубаса, Сато-сан, я с этим маленьким тануки прошел немало. Он спас мне жизнь на «Черном кумитэ». Он не отступал, когда была опасность. Он не ныл, когда было тяжело. И пусть он самый великий раздолбай изо всех в этом мире живущих, но я не оставлю его. Он мой подопечный. Он тот, кого я могу отнести к родным. И я не смогу его предать.

Оябун покачал головой, потом положил руку на моё плечо:

– Такаги-сан, ты мне нравишься своей упертостью. Есть в тебе что-то от того мальчишки, каким когда-то был я. И если ты ручаешься за своего подопечного…

– Ручаюсь! – вырвалось у меня.

Хлесь!

Широкая ладонь оябуна ударила по щеке. Коротко, без размаха. Не больно, но достаточно, чтобы я понял – старших прерывать нельзя. Киоси невольно втянул в себя воздух, я же потупился. В сотый раз проклял несдержанность молодого тела Изаму.

– И если ты ручаешься за своего подопечного как за самого себя, то я готов дать вам шанс, – ровным голосом, как будто ничего не произошло, проговорил оябун и повысил голос, глядя на своих возмущенно забурчавших вакагасир. – У вас будет пара недель, чтобы найти и ликвидировать Ёсимасу Сакурая. До конца месяца мы потянем время, поездим на встречи, будем притворяться незнающими ничего о малыше-тануки. Однако, Такаги, чтобы тебе жизнь раем не казалась, я даю в нагрузку ещё двоих человек…

– Сато-сан, но как же Хаганеноцуме-кай? Мы ещё… – начал было Иширу, но оябун не дал ему закончить.

– Хино-хеби-кай уже плачет кровавыми слезами от действий этого белобрысого мальчишки. А ведь он обычный кобун, – потрепал Кейташи Сато меня по щеке. – И сдается мне, что такими же слезами будет плакать и Хаганеноцуме. А может и вовсе исчезнет, узнав, что этот мальчишка стал вакасю.

– Что??? – одновременно воскликнули Мизуки и Норобу. – Изаму стал вакасю?

– Да, я назначаю его командиром небольшого отряда. В отряде будут тануки и ещё двое людей. Это не обсуждается! – оябун подмигнул мне. – Вы пока идите. Возле выхода тебя будут ждать новые подопечные. А мы тут ещё немного с сэнсэем Норобу поговорим. Идите-идите, ничего с вашим драгоценным сэнсэем не случится.

Мы с тануки резво поклонились, досчитали до трех, а потом выскочили, не веря своему счастью.

Мы остались живы! И это в то время, когда я уже начал было вспоминать молитву «Отче наш». Я радовался так, что даже не стал подкалывать охранников у двери. Светился улыбкой ярче солнышка.

Я стал вакасю, а это уже повышение! Это как старший смены на предприятии, если вы понимаете, о чем я, или как ефрейтор в армии. То есть шел на получение звездюлей и возможную смерть, а получил повышение. Как же забавна порой бывает жизнь. Как же смешна… Мне хотелось смеяться в голос, но я сдерживался – теперь я небольшая, но шишка на теле клана якудзы. Надо вести себя соответствующе. Только улыбался изо всех сил.

Правда, улыбка померкла, когда увидел тех двоих, что ждали меня у выхода…

Глава 3

А я-то радовался. Улыбался… Думал, что заслужил поощрение в тот момент, когда едва не нагнули. Ан нет, оказывается нагнули. Да ещё как!

Я только покачал головой, когда увидел тот самый материал, с каким придется возиться.

– Эх, белобрысый хинин! Странно, что ты ещё живой? Не видел наверху нашего нового вакасю? Сказали, что сейчас будет спускаться, – пробурчал Ленивый Тигр, когда увидел меня, вышагивающего с гордым видом.

– Скорее всего он такой грозный, что хинин обделался и теперь наш новый вакасю ждет, пока развеется смрад, – хихикнул Малыш Джо.

Да, именно два этих здоровенных балбеса стояли внизу и надеждой смотрели вверх. Ожидали нового начальника…

– Как вы разговариваете со своим новым боссом? – взвизгнул Киоси. – А ну, упали на колени и начали пробивать лбами пол! Или я сам сейчас заставлю вас это сделать. Да, босс?

Киоси с надеждой взглянул на меня. Ох, ну и подхалимаж… Прямо-таки захотелось заехать ему по уху от души. Только что мялся и потел наверху, а сейчас готов разорвать за своего любимого босса.

– Щенок, не тявкай, а то тявкалку вырву и в другое место по пупок затолкаю, – процедил Ленивый Тигр. – Шутка неудачная у вас, вообще смеяться не хочется.

– Да уж, не до шуток нам. Сказали, что новый вакасю будет настолько грозным, что перед ним даже огонь тухнет, а вода сама собой испаряется, – поддержал Малыш Джо.

Вот вообще не ощущал себя настолько грозным. Интересно – кто это так поприкалывался над двумя увальнями?

Хотя, если бы я ссал в подставленные уши, то вообще про какого-нибудь семилапого восьмикрылого дракона рассказал бы – первое впечатление бывает порой самым важным при знакомстве.

У меня всё ещё теплилась небольшая надежда на то, что это ошибка, а сейчас вместо двух здоровенных амбалов подойдут два небольших молодых человека. Вот с таким материалом я бы поработал, а с этими двумя…

Это спустя полчаса я сделал галочку в памяти, что надо сэнсэю Норобу памятник при жизни поставить за ангельское терпение к своим ученикам. Это он нам вообще в жопу дул и сглаживал прямые углы, а мы как два засранных щенка лезли во всякое дерьмо и старались в нем основательно вымазаться.

Почему я так подумал? А при взгляде на своих новых бойцов, которых мне предстояло обучать, и которым в случае чего можно будет доверить защищать спину. Но это будет через полчаса, а пока что…

– Ребята, я так понимаю, что реально стал вашим боссом. Да, может быть это для вас шок, но мне…

– Да ладно загонять, хининская лепешка, – отмахнулся Тигр. – Иди вон бабушкам в ларьках рассказывай, они тебе за хорошую сказку скидку сделают. А нам нечего втирать!

– Да, мы люди серьезные. В случае чего можем на одну ладошку посадить, а второй такого леща отвесить, что глаза выскочат и наперегонки до самого Китая побегут, – нахмурился Малыш.

– У вас хоть имена-то есть? – спросил я. – А то как-то клички для меня не очень звучат. Словно собак подзываю.

– Клички у презренных тварей, а у нас прозвища, которыми нас наградил оябун. Потому мы и забыли свои имена, чтобы гордиться участью приемного отца в нашей судьбе, – с пафосом воскликнул Тигр. – А сейчас вали на хрен, хинин, и не мешай нам настраиваться на встречу с нашим новым старшим братом.

Тигр даже поправил костюм, который явно готовился к этому случаю. Неужели у оябуна это было заготовлено, а цирк с наказанием Киоси только был развлечением для остальных вакагасир? А что? Сидят там, ржут над нами, а сами…

– Ребята, вы мне тоже не очень симпатичны, поэтому я спрошу на всякий случай – тут кроме вас нет больше никаких двоих человек? Вменяемых, спокойных и готовых познавать глубинные тайны моей мудрости? – уже даже без надежды в голосе спросил я.

Так спросил. На всякий случай, чтобы потом, если вдруг совесть взбрыкнет, то заткнуть ей пасть ответом верзил.

– Нет, тут вообще никаких вменяемых людей нет, – простодушно ответил Малыш. – Тут только мы с Тигром.

Мда… Ситуевина…

– Всё-всё, поздоровались, а теперь валите отсюда. Не дай боги пойдет вакасю и подумает на вас двоих, что это вы встаёте под его начало, – замахал руками Тигр.

Я переглянулся с Киоси. Тот тяжело вздохнул и сочувственно покачал головой. Он понял, в какую задницу мы попали, но ещё не до конца прочувствовал её глубину. Если до этих амбалов уже целых пять минут не доходит, что неслучайности неслучайны, то вряд ли стоит им давать больше времени – всё равно не поймут, если не разжевать и в рот не положить.

Ясность в сложившуюся ситуацию внесла Мизуки Сато. Пятое лицо клана якудзы Казено-тсубаса-кай спустилась к нам неторопливо, плывя по лестнице как пава. Тигр и Малыш тут же согнулись в почтительном поклоне. Их поклоны повторили и мы с Киоси. Причем мне пришлось упирать ладонь в спину тануки, а то тот напрочь забыл о вежливости и этикете.

Ну да, он привык, что Мизуки запросто заглядывает к сэнсэю Норобу и общается с нами на равных. Но это дома, под прикрытием стен, где её никто не видит, а тут надо соблюдать традиции. Надо будет поговорить с ним на эту тему, а то можем встрять не в очень хорошую ситуацию в будущем…

– Ну что, младшие братья, уже познакомились друг с другом? – спросила Мизуки.

– Да мы давно друг друга знаем, госпожа Сато, – проговорил Тигр. – Этот хинин тогда здорово обделался в игровом доме Кибаято.

Беру на заметку, что в этой двойке главный голос принадлежит Тигру. Значит, с него и надо начинать перестройку боевой двойки под себя. Уж чего-чего, а ломать новобранцев и делать из мягкого теста стальные гвозди майор Слава Соколов нас прекрасно обучил.

– Да? Что же, было дело. А сейчас это ваш новый вакасю и зовут его Изаму Такаги, – чуть улыбнулась Мизуки.

– Но как же так? Это всего лишь мальчишка? Да мы же его можем запросто в кренделек согнуть и вместо герба вывесить, – удивился Тигр.

Беру на заметку, что говорить этим двоим нужно всё в лоб и максимально разжевывая, если хочу, чтобы в дальнейшем не произошло недопонимания.

– Вы не доверяете выбору своего оябуна? – чуть подняла бровь Мизуки.

Вот этот простой вопрос так прошиб амбалов, что желтизна на их лицах сменилась белизной.

– Нет-нет, что вы, Сато-сан, мы доверяем нашему любимому отцу. Если он сказал, что этот хи… что этот достойный молодой человек будет нашим вакасю, то значит, так тому и быть, – тут же зачастил Тигр, согнувшись в самом почтительном поклоне.

– Наш оябун мудр, он сможет увидеть через толщу воды настоящую жемчужину. Мы с