Король Эверикии, или Как исцелить дракона
Глава 1
В ординаторской отделения реанимации Городской Клинической Больницы оглушительно взревел внутрибольничный телефон. Заведующая отделением, стройная тридцатипятилетняя женщина, только что вернувшаяся от начмеда в отвратительном настроении после "задушевной" беседы, подскочила на стуле, словно от удара током, и выругалась:
– Да чтоб тебя! Какого лешего!
Выплеснув эмоции, она на мгновение прикрыла глаза, раскинула руки, соединила кончики больших пальцев с безымянными в подобие мистического кольца и с трагическим вздохом провозгласила:
– Дзен! И пусть тленный мир подождет!
После этого ритуала она, хитро прищурив один глаз, неторопливо взяла трубку.
– Отделение исполнения ваших желаний слушает! – промурлыкала она с загадочной интонацией.
– Ой! Простите, не туда, – до боли знакомый, елейно-сладкий голос заведующей приемным отделением, Дарины Руслановны, с которой они только что обменивались ядовитыми любезностями в кабинете начмеда, полоснул по уху. В трубке зашипели короткие гудки.
– Опаньки! Сбросила! Теперь всегда так буду отвечать! – расхохоталась Анна Викторовна, питая тихую неприязнь к коллеге за её раздражающую манеру говорить медленно и тихо, словно она готовится к конкурсу на лучшего чтеца сказок на ночь, и маниакальную тягу необоснованно вызывать реаниматолога в приемное отделение. – Надо же! Догадалась на сотовый позвонить! Видать, ботокс ещё не до конца парализовал когнитивные функции.
Заведующая АРО приняла входящий вызов.
– Анна Викторовна, скажите, у вас в отделении есть свободные койки?
– Да, парочка найдётся. Надеюсь, вы не пытаетесь в очередной раз запихнуть ко мне запор под видом острой кишечной непроходимости? И заставить делать живительную клизму? – не сдержалась от язвительного комментария Анна Викторовна.
После общения с начмедом и планёрки у главврача настроение было хуже некуда. А всему виной алкоголик, напившийся до делирия, которого под видом инсульта привезла скорая. И ладно бы просто алкаш, так нет же – по нему обрывали телефоны чуть ли не из министерства. Оказалось, родственник какой-то московской VIP-персоны, приехал, как водится, на юга отдохнуть и сорвался в загул. Так сорвался, что еле-еле скрутили этого бугая, когда у него психомоторное возбуждение началось. Чуть дорогущий аппарат ИВЛ и монитор прикроватный не разнёс к чертям. Из-за него ещё и с коллегами разругалась. Любителя Бахуса перевели к наркологам, но осадочек-то остался. И вот теперь всё её бесит, все старые обиды, накопившиеся за все эти годы, что она здесь пашет, разом в плыли.
– Зачем вы так! Каждый имеет право ошибаться, – обиженно протянула Дарина Руслановна.
– А что же тогда? Коллега, вы меня таки заинтриговали! Очередной обдолбанный наркоша с открывшимся третьим глазом и видениями грядущего апокалипсиса? Или что-нибудь поинтереснее?
– Звонила ответственный врач СМП. Кататравма. Молодой мужчина, по тяжести состояния везут в ближайший стационар.
– Настолько тяжёлый? – игривое настроение заведующей мгновенно улетучилось, словно дым.
– Да. Кома. Гемодинамика нестабильная, на вазопрессорах.
– Понятно. Готовимся, – ровно ответила Анна Викторовна, закалённая в горниле реанимации.
– А у вас местный номер не менялся?
– Нет, как и был прежде.
– Странно. Я дозвониться не могла.
– Вот уж воистину странно, – с напускным удивлением парировала Анна Викторовна.
Заведующая вошла в ремзал. В просторной, залитой солнечным светом палате царила тишина. Свободные реанимационные кровати, накрытые кипенно-белыми простынями, застыли в ожидании своих пациентов. У каждой высились прикроватные мониторы, готовые отслеживать малейшие колебания пульса, давления и сатурации. В углу, на тумбочке, отдыхал в ожидании своего часа дефибриллятор, словно дремлющий ангел-хранитель, готовый в любой момент ринуться в бой за ускользающую жизнь. Аппараты ИВЛ безмолвно застыли. Сотрудники отделения, каждый на своём посту, методично выполняли свои функциональные обязанности. Дежурный реаниматолог, вчерашний ординатор, склонился над листами назначений, внося последние правки. Медсестра, ловкая, как жонглёр, меняла растворы в системах для инфузий. Санитарка, орудуя тряпкой, стирала пыль с подоконников. Не успела заведующая поделиться новостью о скором поступлении, как тишину разорвал пронзительный вой сирены скорой помощи.
– Ничего себе! Вот это скорость! – удивилась она.
Через пару минут вой стих – машина прибыла на территорию больницы. И вот, спустя мгновение, в ремзал бригада СМП вкатила каталку с высоким темноволосым мужчиной без сознания, визуально лет тридцати.
– Где взяли? – спросила зав АРО у врача СМП.
– Рядом с вами. Возле бывшего "Интуриста" на газоне лежал. Очевидцы говорят, из ресторана выпал. Чудо, что вообще жив остался.
– Обалдеть! Четырнадцатый этаж! А вы уверены, что это мужчина?
Анна Викторовна с любопытством разглядывала экстравагантную внешность пострадавшего. Её удивляло абсолютно всё: длинные чёрные волосы, завитые в крупные кудри и небрежно рассыпавшиеся по плечам, измазанный землей и окровавленный красный бархатный костюм, шёлковая белая рубашка, украшенная кружевной отделкой, массивный перстень из белого металла с чёрным непрозрачным камнем. Но больше всего её поразили белые кружевные носки.
– Да… вроде мужчина. Правда, мы ему в штаны не заглядывали.
– Может, аниматор какой?
– А чёрт его знает. Документов никаких нет. Будем оформлять как неизвестного.
– По виду вроде адыгеец. Родственники, наверное, быстро найдутся, – предположила Анна Викторовна.
– Нет, Анна Викторовна, – возразила полноватая санитарка Зарема, сноровисто раздевающая пострадавшего. – Не из наших. Что-то общее есть, конечно, но точно не наш. Наши так не одеваются.
– Телефон, может, при нём имеется? В карманах посмотри повнимательней, – попросила заведующая.
– Нет, Анна Викторовна. Ни телефона, ни документов, ни денег. Зато, смотрите, какие у него панталоны шелковые! Первый раз такие вижу. Неужто от кутюр? – расхохоталась санитарка.
– Очуметь! – вырвалось у заведующей сквозь смех, когда она увидела нечто, действительно напоминающее панталоны – широкие, ярко-красные, длиной почти до колена, отделанные чёрным кружевом. – Слушай, Зарема, может, он… того?
– В смысле? – недоуменно моргнула санитарка.
– Ну… Какой-нибудь…
– Какой? – Зарема уставилась на неё во все глаза.
– Да ну тебя, – отмахнулась Анна Викторовна. – Проехали.
– Кто бы он ни был, жалко мужичка. А вдруг его ревнивая пассия с балкона скинула? Симпатичный же, зараза!
– Ну, красавчик, чего уж там, – оценивающе протянула заведующая, не отрывая взгляда от проступающих под кожей рельефных мышц незнакомца. – Зарема, вещи опиши и в приёмное отделение на хранение.
Анна Викторовна, тем временем, провела осмотр пострадавшего, интубировала, подключила к аппарату ИВЛ. Раздав чёткие указания по лечению, она вернулась в ординаторскую – вызвать на консультацию невролога, травматолога и сообщить в полицию для установления личности несчастного.
– Анна Викторовна, ЭКГ гляньте! Хоть одним глазом! Чертовщина какая-то! – ворвался в ординаторскую возбуждённый дежурный реаниматолог, сжимая в руке ленту электрокардиограммы.
– Ты что так всполошился? Асистолию впервые видишь?
– Видел, но чтобы она вот так, без всякого лечения, в синусовую тахикардию переходила… ни разу.
Анна Викторовна пробежала глазами по ленте, нахмурив брови от непонимания.
– Вызову кардиологов, пусть головы ломают! Давление держит?
– Без вазопрессоров – нет. На дофамине пока.
– Давай срочно КТ всего организма. Скоро пересмена, хочу до прихода дежурантов сама во всём разобраться. Кто у нас сегодня по реанимации?
– Юлия Владимировна.
– О, отлично! На эту зануду можно хоть десять полутрупов оставить.
– Это уж точно, – усмехнулся доктор. – По-моему, она даже смеяться не умеет. И читает исключительно медицинскую литературу.
– Слушай, она не замужем, ты не женат… Может, вас поженить? Будет, как говорится, семейный подряд.
– Издеваетесь, Анна Викторовна? Чтобы я свихнулся на почве работы? – обиделся реаниматолог.
– Я издеваюсь? Типун тебе на язык! Между прочим, она очень даже симпатичная девушка. Просто ещё не встретила своего принца. Или, на худой конец, нефтяного шейха.
– Да вроде бы встретила уже кого-то. Но, судя по тому, что машина у неё всё та же, точно не шейх, – усмехнулся реаниматолог.
– Ну и отлично! Главное, чтобы человек был хороший. А вот ты своё счастье уже проморгал! – добродушно рассмеялась заведующая.
Спустя десять минут, в сопровождении дежурного реаниматолога, на вазопрессорах и с искусственной вентиляцией мешком Амбу, больного доставили в кабинет компьютерной томографии. Пока пострадавшему проводилось исследование, к Анне Викторовне явился сотрудник полиции.
– Добрый день, капитан Власов, – без тени эмоций представился полицейский, протягивая Анне Викторовне служебное удостоверение.
– Здравствуйте! Очень вас жду. Мы сейчас пострадавшего на КТ отправили.
– Хорошо. Я пока с вами пообщаюсь.
– Короче, доставила бригада СМП, взяли возле гостиницы "Интурист".
– Это мне известно, – перебил полицейский. – Он с девушкой в ресторане сидел. По словам свидетелей, они недолго там пробыли, только заказ успели сделать. К ним подошли двое парней и начали приставать к девушке. Выманили пострадавшего на балкон и столкнули вниз.
– Ничего себе! Как такое возможно? Поражаюсь… Какая-то нечеловеческая жестокость! Нашли этих отморозков?
– В том-то и дело, что нет. Как в воздухе растворились. Ни девушки нет, ни парней. Но мы всё равно их найдём.
Беседу прервал телефон, от трели которого у полицейского невольно дёрнулся глаз.
– Как он меня достал! – с раздражением произнесла Анна Викторовна. – Я когда-нибудь этот чёртов аппарат в стенку запущу!
– Анна Викторовна, это КТ- кабинет. Представляете, у вашего больного два сердца! Одно, как и положено, в левой половине грудной клетки, второе – в правой. Очень странно расположен толстый кишечник – он как треугольник, без поперечной ободочной кишки. Селезёнки нет вообще. И поразительно большой мозжечок. А над лопатками какие-то наросты, по типу липом, только небольшие и расположены глубоко под кожей.
– А сосуды как от сердца отходят?
– Как обычно. Только потом сливаются вместе: две аорты в одну, два лёгочных ствола в один.
– Да ладно! – присвистнула Анна Викторовна. – Ой, простите! А переломы есть?
– Ещё бы! Проще сказать, перелом всего организма, чем перечислять!
– Ну, всё же?
– Обе бедренных, большеберцовых, кости таза, левые плечевая, лучевая, локтевая, правая – только плечевая и ключица. Про рёбра я вообще молчу. Череп и позвоночник целы. Удивительно, что внутренние органы не пострадали.
– Да уж! С протоколом поторопитесь, пожалуйста, сейчас травматологи подойдут.
– Тяжёлый? – спросил полицейский.
– Я бы даже сказала, крайне тяжёлый, прогностически неблагоприятный. Шансов почти нет.
– Я могу пройти к нему, сделать пару фотографий?
– Да, конечно. Нам бы личность установить, родственников найти. Если умрёт, кому тело отдавать?
– Поищем, конечно. В крайнем случае будем привлекать средства массовой информации.
В ординаторскую, словно тайфун, одновременно ворвались хирург и травматолог. Анна Викторовна, недоумевая, вскинула брови:
– А я хирурга не вызывала!
– А я сам инициативу проявил, всё равно же вызовете, – отмахнулся хирург, невысокий мужчина с сединой, тронувшей виски.
– Анна Викторовна, куда же мы без Михалыча-то, – подхватил травматолог. – Пока вы тут с полицией любезничаете, мы уже анализы глянули, гемоглобин низкий. Михалыч сейчас желудочно-кишечное кровотечение исключать будет.
– Гениально! Вот что значит клиническое мышление! А то у него других причин для кровопотери нет, – огрызнулась Анна Викторовна, вспоминая утреннюю стычку с хирургом. – Кстати, КТ готово. Милости прошу ознакомиться. Может, родится гениальная мысль о природе анемии, помимо желудочно-кишечного кровотечения.
Пока хирург осматривал пострадавшего, травматолог, склонившись над монитором, дотошно изучал КТ-сканы.
– Давление держит?
– Нет, – отрезала заведующая, в голосе сквозило раздражение.
– То есть, оперировать никак.
– На столе останется.
– Тогда только иммобилизация. Пойду гляну на этого страдальца и будем гипсовать.
– Ага, будет у меня мумия Тутанхамона на койке лежать! – проворчала Анна Викторовна, провожая его взглядом, полным скепсиса.
– Желудочно-кишечного кровотечения нет! – триумфально заявил хирург, вернувшись в ординаторскую с видом покорителя Эвереста.
– Хвала небесам! Минус одна хворь! – с едкой иронией хмыкнула Анна Викторовна. – Ректальный осмотр больше никаких сенсационных открытий не принес?
– В каком смысле?
– Ну… Мало ли… Может, удалось выяснить прививочный анамнез… состав семьи… пин-код от кредитки… ориентацию, в конце концов? Вы же у нас гуру диагностики! Куда нам, простым смертным, посиндромникам! – Анна Викторовна вложила в каждое слово максимум желчи, вновь припоминая утреннюю перепалку.
– Прическа у него, конечно, эпатажная… но насчет всего остального я в замешательстве.
– Ух, какие вы слова знаете! "Эпатаж"… Это вы ещё не лицезрели его красные труселя и ажурные носочки. А у вас, случаем, нет таких? Похоже, нынче в тренде!
– Свят-свят! Неожиданно… Скажите, Анна Викторовна, а вы кровь, случайно, переливать не планируете? А то в беседе о модных трендах вдруг забудете, – парировал хирург, не желая оставаться в долгу.
– Обязательно! Сейчас группу крови и резус определю – и вперёд. И плазму, и эритромассу забабахаем.
– Здравствуйте, – в ординаторскую протиснулся долговязый тип в мятом белом костюме и с выглядывающим из кармана неврологическим молоточком.
– О! И сам светило неврологии почтил нас своим визитом. Осталось дождаться кардиологов, – с напускным оживлением воскликнула заведующая.
– Кардиологи уже на подходе. Как водится, в особо сложных случаях – сразу трио, – буркнул невролог и, предчувствуя очередную словесную взбучку, поспешил скрыться в ремзале.
Вскоре в дверях ординаторской возникли три дамы бальзаковского возраста с разноцветными фонендоскопами "Литтманн" на шеях, словно с дорогими колье.
– Здравствуйте, похоже, весь цвет больницы здесь. Только нас и не хватало, – ехидно заметила заведующая кардиологией.
– Здравствуйте, а вы смотрю, втроём, как богатыри, – парировала заведующая АРО, сверля взглядом вошедших.
– Так сложный клинический случай. Мы вдвоём сердца будем выслушивать, а шеф электрокардиограмму изучать. Уважаемые травматологи, надеюсь, вы за кардиологией больного перепрофилировать не планируете? А то на вас обычная синусовая тахикардия ужас наводит, а тут, на минуточку, целых два сердца, – поддела травматолога блондинка с короткой стрижкой.
– А у меня идея! Давайте его куда-нибудь сплавим? – предложила зав. АРО, заговорщицки понизив голос. – Может, наши кардиологи доложат по санавиации?
– И дальше что? У него тяжесть состояния обусловлена кататравмой, а не аномалией развития, – парировала кардиолог.
– Вы его электрокардиограмму видели? – наседала Анна Викторовна.
Кардиологи пробежались взглядом по ленте ЭКГ.
– Весьма приличная электрокардиограмма. На удивление качественно снята для реанимации. Практически без наводок. И даже электроды не перепутаны, – саркастично заметила заведующая кардиологией.
– Обижаете, уважаемые коллеги!
– Да помним, как ваша практикантка электрокардиограммы всем наснимала так, что ваш интерн к нам с эпидемией инфарктов прилетел. Бледный как мел, руки с пленками трясутся, стоит, заикается… Нет тут никаких инфарктных изменений, – безапелляционно заявила зав. кардиологией.
– А вы асистолию видели?
– Похоже, у него сердца по очереди работают. Вот и ответ на ваш вопрос. Сейчас осмотрим больного, сделаем ЭХО-КГ. Исключим гемоперикард, отрыв хорд и решим, что делать дальше, – авторитетно заявила заведующая кардиологическим отделением.
– Полностью поддерживаю шефа. Так и сделаем, – поддакнула кардиолог. – Может, заодно что-нибудь еще глянем? Печень? Почки? Селезенку? Простату поищем? У нас же в отделении все узисты.
– Нет, уже КТ сделали. Хотя, было бы забавно понаблюдать за тремя кардиологами высшей категории, занятыми поисками простаты, – саркастично заметила зав АРО, скрестив руки на груди.
– Если найдём, сделаем фото на память. Если это так важно для нашей реанимации, – уколола блондинка.
– Анна Викторовна, у пострадавшего инсульта нет, – просунул голову в ординаторскую невролог и, увидев кардиологов, поспешно ретировался.
– Иногда он и сам напоминает своих пациентов, – заметила заведующая кардиологией. – Такой же… как бы это помягче сказать… энцефалопатичный.
"Кобры из серпентария!"– промелькнуло в голове у Анны Викторовны. Кардиологи удалились в ремзал.
К исходу рабочего дня, скованный гипсовым панцирем, пострадавший напоминал античную статую, заточенную в современный саркофаг. Заведующая АРО располагала консультацией невролога, отметавшего острую неврологическую патологию, заключением кардиологов, не выявивших травматического поражения обоих сердец, и железным вердиктом хирурга, исключившего желудочно-кишечное кровотечение и разрыв паренхиматозных органов. Стрелки настенных часов в ординаторской неумолимо приближались к шестнадцати. Анне Викторовне оставалось дождаться считанные минуты до долгожданного освобождения, и она мечтала, чтобы завтрашний день начался иначе. Вениамин Иванович, опытный анестезиолог, чья пунктуальность граничила с педантизмом, облачившись в серый медицинский костюм, уже сидел в кресле, уткнувшись в историю болезни пациентки, ожидающей экстренной операции. А Юлия Владимировна… Юлия Владимировна, в своей старенькой карете марки "Шевроле", словно Золушка, опаздывающая на бал, всё ещё томилась где-то в неромантичных тисках городских пробок.
Глава 2
Ровно в 16.00, дверь ординаторской распахнулась, и на пороге возникла долгожданная Юлия Владимировна, молодая, подающая большие надежды реаниматолог, только что окончившая ординатуру. На ней была футболка свободного кроя и широкие льняные брюки, скрывавшие её стройную фигурку.
Юлия Владимировна сдержанно поздоровалась с коллегами и присела на диван, приготовившись принимать смену. Анна Викторовна невольно улыбнулась, глядя на чрезмерно серьёзное и сосредоточенное лицо молодого специалиста.
"Ужас, что она на себя напялила? – мысленно проворчала Анна Викторовна, смерив взглядом коллегу. – Что за мода пошла у молодежи! Оверсайз какой-то! Ни груди, ни талии не видно! А ведь красотка! Куда только мужики смотрят?"
– Юля, тебе перелить кровь одному бедолаге. Группу я определила, первая отрицательная. Плазма с минуты на минуту прибудет, а эритроцитарную массу чуть позже доставят со станции переливания крови.
– Хорошо, всё сделаю, – Юлия Владимировна углубилась в историю болезни. – Анализы на завтра выбить?
– Нет, Юля, я уже всё выбила, направления сестрам отдала. Следи за гемодинамикой. Если верить записям наших светил-консультантов, парниша почти здоров. Практически жених! Если бы не кома и переломы, сбежал бы отсюда вприпрыжку.
– Но анализы у него, мягко говоря, оставляют желать лучшего… Полиорганная недостаточность как бы не началась. Гемоглобин низкий, трансаминазы высокие, шлаки крови чуть повышены, электролиты тоже выходят за референсы.
– Да… Опасения есть. Будем наблюдать в динамике.
Заведующая ушла домой со спокойной душой. Юлия Владимировна облачилась в просторный белый медицинский костюм, ловким движением подколола непослушные пряди волос и, придав лицу серьёзное выражение, вошла в реанимационный зал.
Пациентов было немного, всего трое. Пожилая женщина с гипергликемией и ацетоном в моче получала инсулин дозированно через инфузомат. Мужчина средних лет, отравившийся суррогатным алкоголем, блуждал в лабиринтах зрительных галлюцинаций. И, самый тяжёлый из них, неизвестный с кататравмой. Юлия Владимировна пробежалась взглядом по показаниям монитора, затем перевела взгляд на лицо неизвестного. Несмотря на тяжесть состояния и множество мелких ссадин, черты его лица сохраняли притягательную красоту. К Юле подошла санитарка Зарема:
– Кажется, живой. Как думаете, дотянет до утра? – с искренним сочувствием спросила она.
– Надеюсь, – с тяжёлым вздохом ответила Юля. – Молодой совсем, хоронить не хочется.
– И симпатичный какой. Полицейский говорил, что он в ресторане с девушкой был.
– Может, она его ищет? Надо бы личность его установить. Интересно, девушка у него кто по национальности? Тоже адыгейка?
– Да не адыгеец он! Похож, но не из наших! – уверенно возразила Зарема. – Наши с такими кудрями по улицам не ходят.
– Это точно. Кто же он тогда? – задумалась Юля, пристально всматриваясь в лицо пострадавшего.
– Кавказец какой-то… Или полукровка. Но точно не адыгеец. Короче, не знаю. А трусы какие на нём были! – добродушно рассмеялась Зарема. – Ой, я таких в жизни не видела! Красные, до колен, да ещё и с кружевами!
– Необычно! Каких только странных типов лечить ни приходится! Нужно на всякий случай направления на ВИЧ и гепатиты выписать.
– Юлия Владимировна, плазма готова. Подключать? – спросила дежурная медсестра.
– Да, Лариса, подключай.
Юля проверила группу крови на пакете с плазмой и сосредоточила внимание на состоянии неизвестного. Через пару минут после начала инфузии свежезамороженной плазмы состояние пациента резко ухудшилось. Появился озноб, лоб покрылся липким холодным потом, на мониторе снизились сатурация и артериальное давление, увеличилась частота сердечных сокращений.
– Лариса, немедленно отключай! Ставь ацесоль, введи преднизолон, – авторитетно распорядилась Юля.
Медсестра незамедлительно бросилась выполнять указания доктора. Юля, забыв от волнения как дышать, металась взглядом с монитора на неизвестного, судорожно перебирая в памяти протоколы действий при осложнениях гемотрансфузии. И тут произошло нечто совершенно невероятное, то, чего Юля никак не могла ожидать. От тела неизвестного отделилось крошечное белое пушистое облачко. Юля протёрла глаза ладонями и снова посмотрела на неизвестного. Облачко никуда не исчезло, а наоборот, начало уплотняться, принимая округлые очертания.
– Лариса, ты ничего странного не замечаешь? – тихо спросила она у медсестры, стоявшей рядом.
– Нет, а что я должна заметить?
– Ты над неизвестным ничего не видишь?
– Нет, – удивлённо ответила Лариса.
Тем временем трансформация облачка продолжалась, и уже через несколько минут в воздухе парил белый, как первый снег, пухленький, словно пуховая подушка, полупрозрачный дракончик. Он с любопытством поглядывал то на лежащего на функциональной кровати загипсованного мужчину, то на Юлию. Наконец дракончик скривил смешную мордочку и заговорил тонким, писклявым, жутко недовольным голоском:
– Ты что наделала, безмозглое создание? Решила угробить меня окончательно?
Юля, не веря своим ушам, протёрла их ладонями.
– Я тебя спрашиваю! Добить меня вздумала? – не унимался дракончик, зависнув в воздухе прямо перед испуганным лицом Юли. – Что встала как истукан? Мозг свой включай, а не глазами хлопай!
– Лариса, измерь мне давление, – пролепетала побледневшая Юля. – Мне кажется, у меня галлюцинации…
Никогда не верившая в мистику, она не могла найти разумного объяснения происходящему. Сейчас ей казалось, что её волосы шевелятся от ужаса, а голова идёт кругом, словно в карусели.
– Да, Юлия Владимировна, пройдёмте в ординаторскую. Может, приляжете? На вас лица нет, – с тревогой проговорила Лариса.
– А ну стоять! – взвизгнул дракончик, смешно сжав свои крохотные лапки в кулачки. – Думаешь, я тебя не найду? Ты меня почти угробила, тебе и спасать!
Дракончик полетел по ремзалу вслед за Юлей и медсестрой. В ординаторской девушки присели на диван. Дракончик уселся на письменный стол напротив Юли, закинул ногу на ногу, и с крайне недовольным выражением пухлой мордочки наблюдал за измерением артериального давления.
– Сто десять на семьдесят, – констатировала Лариса.
– С ума сойти! – размахивая пушистыми лапками, съязвил дракончик. – Оказывается, мы ещё живы! Не прикидывайся больной!
– Спасибо, Лариса. Мне уже лучше.
– Я пошла в ремзал. Что ещё ввести больному?
– Давай ещё раз преднизолон, только на физрастворе прокапай.
Лариса торопливо вышла из ординаторской.
– Твои микстуры меня не спасут, – пропищал дракончик, продолжая всем своим видом демонстрировать крайнюю степень недовольства.
– Ты кто? – тихо спросила Юля, немного придя в себя.
– Я? Духовная сущность короля Данакта Второго, великого правителя Эверикии. Ну, точнее, её малая часть.
– Кого? – ещё больше удивилась Юля.
– Короля Данакта Второго.
– Впервые слышу! А почему ты в виде дракона?
– Потому что я – дракон.
– Кто?
– Дракон! У тебя что, со слухом плохо? Мало того, что тупая, так ещё и глухая! Ужас! Ну и лекари здесь!
– Ёлки – палки! Со мной всё в порядке! Сейчас закрою глаза… открою… и никого на столе не будет! – Юля отчаянно пыталась взять себя в руки.
– Хватит глупостями заниматься! Я никуда не денусь, пока ты меня не вылечишь. Можешь глаза закрывать, открывать, щипать себя, кусать пятки… Не знаю, чем вы здесь себя развлекаете. Короче, у тебя есть три дня, чтобы раздобыть для меня эликсир регенерации.
– Что-что?
– Да она точно глухая! – дракончик комично закатил глаза к потолку и заорал во всё горло: – Эликсир регенерации, говорю! Добудь!
– Ах… эликсир… всего-то… А я-то голову ломаю, чем мне лечить столь важную персону? – парировала Юля с сарказмом. – Раз уж ты такой умный, может, просветишь, как это чудо-зелье принимать?
– Вот ты странная! Мне его выпить нужно, чтобы процесс регенерации запустился. Ты своей жёлтой капельницей весь процесс затормозила! Неужели не ясно? Чужеродный белок в кровь попал!
– И где же, позволь полюбопытствовать, мне искать сиё волшебное зелье?
– Как где? В моём дворце, в секретном хранилище, разумеется.
– И всего-то… – с иронией протянула Юля.
– Ну да.
– Что за средство? Состав какой?
– Секретный состав! Готовится из семян одного редчайшего растения… Солнечного цветка.
– Так, может, тогда поищем здесь его аналог?
– Ты сейчас о чём? Какой ещё аналог? Я не собираюсь рисковать своей драгоценной жизнью, испытывая на себе неизвестно что! Так что давай, быстренько собирайся, и в путь!
– Ну… Вообще-то я до утра на дежурстве. Так что извини, ну никак не могу прямо сейчас умчаться в твою Эверикию.
– Ты уже который раз тыкаешь мне! Моё ангельское терпение скоро лопнет! С королём так разговаривать непозволительно! Никогда бы не подумал, что моя жизнь будет зависеть от какой-то невоспитанной недоучки!
– Ну… Простите, великодушно, уважаемая духовная сущность. Я – единственный дежурный реаниматолог на всю больницу. Если я уйду со смены, а вы вдруг начнёте умирать, то кто вас спасёт?
Дракончик нахмурился и на мгновение замолчал, обдумывая слова Юли. Поразмыслив, он смягчился:
– Я об этом не подумал… Как-то совсем не хочется умирать… Да и наследника у меня пока нет… Жаль, что ты сегодня никак, – грустно вздохнул дракончик. – А когда сможешь?
– Ну… Может, когда-нибудь. Например, в отпуске.
– А когда у тебя отпуск? – тут же оживился дракончик.
– Где-то через полгода.
– Э, нет… Это слишком долго. Я точно к этому времени умру. Так что отправимся завтра утром.
– А если я не соглашусь? Что ты мне сделаешь? – попыталась перехитрить его Юля.
– Я? Что я сделаю? Я буду отравлять тебе жизнь, неотступно следуя за тобой! И не тычь мне!
– Ой! Диванная подушка напугала, – Юля разразилась заливистым смехом.
Дракончик обиженно надул щёки и исподлобья взглянул на смеющуюся девушку. Наконец он важно изрёк:
– Не вижу ничего смешного. Я могу быть и другим: большим и страшным.
Прямо на глазах Юли дракончик начал преображаться. Воздушная, белая пушистость взбитых сливок поглотилась угольной чернотой, размеры существа увеличивались, пока он не заполнил собой всю ординаторскую. Милая мордочка вытянулась в хищном оскале, обнажив устрашающие клыки в огромной драконьей пасти. Хвост, словно плеть, хлестнул в воздухе, ощетинившись веером острых шипов. Мощные лапы вооружились когтями, способными разорвать сталь, словно бумагу. Крылья, прежде казавшиеся игрушечными, теперь вздымались к потолку, рассекая тишину комнаты зловещим шелестом. Дракон издал утробный рёв, заставив Юлю съёжиться в углу дивана, зарывшись лицом в подушку.
– Всё! Хватит! Я согласна тебе помогать! – взмолилась перепуганная до смерти Юля.
Дракон тут же начал уменьшаться, и через мгновение на столе, деловито закинув ногу на ногу, вновь восседал довольный собой, симпатичный пухляк.
– То-то же! – пропищал он, явно упиваясь произведённым эффектом.
Юля, ещё раз бросив испуганный взгляд на самодовольно усмехающегося дракончика, медленно поднялась с дивана. После увиденного наяву кошмара ноги казались ватными, непослушными. В этот миг ей хотелось лишь одного – чтобы поскорее наступило утро и закончилось это безумное дежурство.
– Ты куда? – заволновался дракончик. Его большие глазки нервно забегали по сторонам.
– В ремзал. Посмотрю на те… Ой, простите великодушно, на вас, ваше величество! Может, в лечении вашей вип-персоны что-нибудь добавить надобно?
– Это хорошее дело! – кивнул дракончик, не уловив иронии в её голосе, и устремился следом за Юлей в реанимационный зал.
Юля внимательно осмотрела больных. Женщина, подключённая к инфузомату с инсулином, находилась в стабильном состоянии. Алкоголик требовал убавить звук и переключить канал в телевизоре, который видел только он. Юля распорядилась ввести ему сибазон. Чуть дольше она задержалась возле неизвестного мужчины. Даже сейчас, несмотря на тяжесть состояния, черты его лица были красивы.
– Что-то я как-то не очень выгляжу, – раздался за спиной разочарованный тонкий голосок.
– Да… Можно сказать, совсем не очень.
– А это что у меня в носу торчит?
– Назогастральный зонд.
– Зачем?
– Как зачем? Чтобы тебя кормить. А то умрёшь с голоду.
– А во рту? Отвратительная штука!
– Интубационная трубка.
– Зачем?
– Аппарат искусственной вентиляции лёгких за тебя дышит.
– Ужас… А это что за трубочка у меня в мужском достоинстве? – не унимался дракончик, напрочь забыв о необходимости следить за уважительным обращением к его персоне, при виде искалеченного собственного тела.
– Уретральный катетер.
– Зачем?
– Чтобы моча отходила. Диурез суточный контролировать.
– С ним ничего плохого не случится? А то у меня свадьба на днях, первая брачная ночь, – заволновался дракончик. – Я не должен разочаровать жену.
– Тебе бы сейчас о другом думать, а не о свадьбе. У тебя жизнь на волоске висит, а ты о первой брачной ночи беспокоишься.
– Если завтра быстро обернёмся, то к свадьбе я не только поправлюсь, а стану просто неотразим!
К пациенту приблизилась дежурная медсестра, держа в руках шприц с питательной смесью. Началось кормление через зонд.
– Фу, редкостная гадость! – поморщился дракончик, отворачивая смешную мордочку.
Юля вернулась в ординаторскую, наполнила кружку кипятком из кулера и достала из контейнера ломтик адыгейского сыра. Дракончик тут же возник над столом, словно из ниоткуда.
– Что это у тебя там такое беленькое? – поинтересовался он, нарезая круги над Юлей.
– Адыгейский сыр, – ответила Юля, предвкушая момент гастрономического блаженства.
– Выглядит весьма аппетитно. Ты собираешься его сейчас съесть?
– Нет, сотворю кое-что повкуснее. Смотри!
Юля оторвала кусочек тонкого лаваша, положила на него ломтики сыра, сочные кружочки помидора, сладкого болгарского перца, немного кинзы, закрутила в рулетик и отправила в микроволновку. Ординаторская тут же наполнилась пьянящим ароматом свежих трав и овощей. Дракончик жадно втягивал этот божественный запах своим смешным носиком, из его забавной пасти капали полупрозрачные слюнки, тут же бесследно растворяющиеся в воздухе.
– Я тоже хочу такое! – жалобно протянул он.
– Тебе нельзя, ваше величество, у тебя лечебное питание, – Юля попыталась легонько щёлкнуть его по носу, но пальцы лишь скользнули сквозь белое облачко.
– Щекотно, – завизжал дракончик. – А что ещё вкусненькое есть в вашем мире?
– Так ты же, вроде, с девушкой в ресторане был, наверняка что-то заказывал.
– Да, было дело. Мы заказали чай, кофе, молочные коктейли и что-то из вина, самое дорогое, что у них было…
– А еда?
– Разве это не еда? – разочарованно пробормотал дракончик.
– Нет, любезный, это всё напитки.
– Так и быть! Окажу тебе королевскую милость. Как только я поправлюсь, свожу тебя в ресторан. Нужно же будет как-то отметить моё выздоровление.
– Сомневаюсь, что эта идея понравится моему парню и твоей девушке.
– У тебя есть парень? – оживился дракончик.
– Да. И я его очень люблю.
– Обожаю любовные романы! Красивые женщины, поцелуи под Луной, страсть, вздохи, томные взгляды, разбитые сердца… И секс, разумеется!
– Ну, тебя и понесло! Но ресторан отменяется. Как говорится, окончательно и бесповоротно.
– Ты что, до такой степени обожаешь своего дружка, что готова отказаться от ужина со мной, самим королём Данактом Вторым? -дракончик искренне недоумевал. Он в упор смотрел на смеющую Юлю, не в силах понять, как эта простая смертная не только не пытается очаровать его, но и дерзко игнорирует столь лестное предложение.
– Именно так! Ещё я с накрученными на бигуди мужиками в ресторанах не светилась.
– Между прочим, я слежу за тенденциями моды! И выгляжу весьма стильно, в отличие от некоторых! – дракончик обиженно нахохлился, комично сложил короткие пухлые лапки на груди и выпятил вперёд свой круглый животик.
– Да кто спорит, ваше величество… Ваши красные шелковые трусы с кружевами произвели в нашей реанимации эффект разорвавшейся бомбы! – Юля, окончательно сдавшись, залилась смехом.
– Мои любовницы от них без ума, к твоему сведению! И хватит надо мной потешаться!
– Оу! Да вы, оказывается, дамский угодник! Ваше величество, ну вот честно, в моей жизни не было такого уморительного собеседника! Стендап нервно курит в сторонке!
– Сейчас я, возможно, не в самой привлекательной форме! Но я уверен, при других обстоятельствах ты бы с ума сходила от меня, сражённая моей мужской харизмой!
– Я? От тебя? Да у вас просто космическое самомнение, ваше величество! – Юля, задыхаясь от смеха, чуть не свалилась со стула.
В этот момент в ординаторскую вошла дежурная терапевт, молоденькая темноволосая девушка в облегающем синем медицинском костюме. В глубокий вырез блузы соблазнительно выглядывала высоко поднятая грудь. Юля прекрасно помнила её ещё по учёбе в медицинском университете. Она никогда не отличалась особой усидчивостью и тягой к знаниям. Зато обожала обсуждать с подругами последние модные тренды, спа-салоны и фитнес-клубы. Вот и сейчас она была при полном макияже, хлопала накладными ресницами и важно поджимала накаченные гиалуронкой ярко-розовые губы. Она, не скрывая своего недоумения, высокомерно взглянула на смеющуюся Юлю и недовольно скривилась.
– Ах! Какая хорошенькая! – взвизгнул дракончик, захлёбываясь от восторга. – Грудастенькая! И попка что надо! Вот бы она сейчас разделась! Юля, а что нужно сделать, чтобы увидеть её голенькой? Что ты молчишь? Какая же ты бука! Я свою невесту тоже заставлю увеличить губы, ресницы и грудь! Я – король! Мне всё позволено!
Дракончик, как истинный ценитель женской красоты, с вытаращенными от восторга глазками, кружил вокруг дежурного терапевта, разглядывая её со всех сторон.
– Юля, а зачем у неё в ушах бриллианты? Ужас! – от возмущения дракончик нахохлился, от чего стал ещё более комичным. Юля с трудом сдержалась от смеха, глядя на его недовольную мордочку.
– Юлия Владимировна, простите, что отрываю вас от чего-то очень смешного, но в приёмное отделение доставили больного с отёком лёгких. Взгляните на электрокардиограмму. Инфаркта нет. В грудных отведениях перегрузка левого желудочка на фоне высокого давления и суправентрикулярная экстрасистолия.
– Давление какое? – с серьёзным выражением лица спросила Юля, стараясь не встречаться взглядом с дракончиком, чтобы не разразиться хохотом.
– 240/130 мм рт ст. Сатурация низкая, 82%
Юля поспешила в приёмное отделение. Дракончик, как привязанный, полетел следом.
– Ты куда? Я с тобой! Юля, почему ты меня игнорируешь? Я обожаю общаться с девушками! Юля, ты что, приревновала меня к этой пышногрудой нимфе? Ну, если пофантазировать, у тебя тоже грудь ничего! Только её в твоём костюме не разглядеть. А вот твои глаза мне очень нравятся! Честное слово, нравятся! Такие большие, голубые! Я вообще голубой цвет люблю! Юля, ну что ты такая серьёзная, как бука какая-то! Я, кажется, догадался! Похоже, я тебе небезразличен! Но, увы, я не могу предложить тебе руку и сердце. У меня невеста есть. Юля, а давай ты станешь моей придворной фавориткой?
Юля отмахнулась от словесного потока части духовной сущности короля Данакта Второго и сосредоточилась на осмотре больного. Пациент в сопровождении медперсонала бригады СМП, сидел в кресле-каталке. Несмотря на кислородную поддержку, признаки острой дыхательной недостаточности были очевидны: его плечи судорожно взлетали и опускались, лоб покрывали крупные капли пота, а кожа лица приобрела мертвенно-бледный оттенок с нездоровой синевой носогубного треугольника. Задыхаясь, он не мог произнести ни слова.
– Что в системе? – спросила Юля, взглядом указывая на капельницу.
– Нитроглицерин, – ответила врач скорой.
– Объём оказанной помощи?
– Лазикс, морфин, кислород, нитроглицерин, ЭКГ уже отдала вашему терапевту.
– В реанимацию, – уверенно распорядилась Юля.
Через пару минут больной был раздет, подключён к прикроватному монитору, налажена инсуффляция увлажнённого кислорода, начата инфузионная терапия.
Юля вернулась в ординаторскую, чтобы внести данные о новом пациенте в медицинскую документацию.
– Юля, ну так что насчёт моего предложения? – не унимался назойливый дракончик.
– Какого предложения? – рассеянно отозвалась девушка, погружённая в мысли о пациенте.
– Ты что, совсем не слушала? Я зря перед тобой распинался? Стать моей придворной фавориткой! Разделить со мной бремя власти и наслаждений!
– Ты заткнёшься сегодня или нет? – в голосе Юли прорезались стальные нотки. Под её суровым взглядом дракончик съёжился, комично прикрыл лапками крошечную пасть и умолк, словно провинившийся школьник.
Юля углубилась в работу, игнорируя присутствие назойливого собеседника. Вокруг неё, словно повинуясь взмаху невидимой дирижёрской палочки, кипела работа. Клавиатура отстукивала ритм направлений на анализы, ручка выводила чёткие назначения для медсестры, а требовательный звонок в рентген-кабинет заставлял лаборанта спешно готовить аппарат для снимка лёгких.
Дракончик вертелся вокруг неё, но, видя её непроницаемое, сосредоточенное лицо, благоразумно помалкивал. Она несколько раз выходила в ремзал оценить состояние больных, возвращаясь в ординаторскую с новыми мыслями и назначениями. Дракончик не отставал от неё ни на шаг, словно тень. Ближе к ночи она, немного устав, бросила на диван подушку и прилегла, укрывшись пледом. В планшете открыла страницу с медицинской статьей, надеясь хоть немного отвлечься от тягот дежурства.
– Ты что, спать собралась? – недовольно пробурчал дракончик, решившись нарушить тишину реанимации.
– Нет, просто ноги ненадолго вытяну. Я же на дежурстве. Больных тяжёлых много. Один ты чего стоишь! А чтобы не уснуть, немного почитаю.
– А я бы поспал, – сонно зевнула духовная сущность.
Дракончик попытался юркнуть под плед к девушке.
– Ты куда это намылился? – возмутилась Юля, отрываясь от чтения.
– Как куда? Спать. Я всегда сплю под одеялом, в тепле и уюте.
– Но не со мной же!
– А что такого? От тебя кусок отвалится? В конце концов, тебе выпала огромная честь – разделить ложе с самим королём Данактом Вторым.
– А вы, ваше величество, похоже, ещё тот бабник! – засмеялась Юля, отчего дракончик обиженно надулся, всем своим видом выражая оскорблённое достоинство. – Если хочешь спать, лети в ремзал. На кровати с твоим хозяином места предостаточно.
– Юля, я сейчас такой страшный, что боюсь там спать. И эта жуткая машина, которая за меня дышит, шумит просто невыносимо. Можно я с тобой? Ты такая тёпленькая, мягенькая, даже красивее моей невесты, – пролебезил дракончик, пытаясь разжалобить девушку.
– Ладно, прыгай под одеяло, духовная сущность ловеласа, – сдалась Юля, не в силах сдержать улыбку.
Дракончик, с довольным видом, устроился поудобнее, положил голову на подушку рядом с Юлей, прижался к ней, закрыл глаза и смешно засопел. Юля, облегчённо вздохнув, стала наслаждаться тишиной. Но сон неугомонного болтуна продлился не дольше получаса: в её кармане завибрировал телефон, словно потревоженный шмель. Пробуждённый непривычным звуком, дракончик приоткрыл один глаз и, выглядывая из-за Юлиного плеча, с любопытством уставился на светящийся, жужжащий предмет. На экране телефона появилось фото светловолосого, голубоглазого мужчины с ямочками на щеках.
– Юля, а это кто? – спросонья пробормотал дракончик.
– Это тебе снится. Спи дальше, – с ужасом представив, что сейчас снова из уст дракончика польётся нескончаемый поток слов, Юля решила немного слукавить.
– Ага! Ври больше! – зевнул дракончик. Удовлетворив своё любопытство, он отвернулся и снова засопел.
– Привет! – донёсся из трубки ласковый мужской голос.
– Привет, любимый!
– Как дежурство?
– Как обычно. Больные поступают. Прилегла только сейчас.
– Юля, тут такое дело… Короче, я завтра на несколько дней уеду к родителям. Отпросился в ординатуре.
– Ну, ладно, если ты так решил, поезжай, – разочарованно вздохнула Юля, рассчитывавшая на встречу с любимым. Сегодня, перед дежурством, она всё утро провела на кухне, планируя завтра побаловать возлюбленного кулинарными изысками.
– Ты не будешь скучать?
– Постараюсь, – сквозь невольно наворачивающиеся слёзы выдохнула она.
– Как только я вернусь, сразу к тебе. Договорились? Только, пожалуйста, Юленька, не сердись на меня. Ну, понимаешь, так получилось.
– Если честно, Лёша, я очень соскучилась. Мы почти неделю не виделись.
– Юленька, солнышко моё, ну ты же понимаешь, я к зачётам готовился. Ты уже отучилась, полноценный врач, а я ещё в процессе, – оправдывался Алексей. – Ты думаешь, я не скучаю?
– Да уж! Говорила мне мама, не связывайся с парнем моложе тебя! – пошутила девушка, пытаясь поднять себе настроение.
– Зато у меня… зато у меня… хорошая потенция, – пошутил в ответ Алексей, пытаясь развеселить девушку.
– Я уже начинаю забывать об этом.
– Как вернусь, напомню. Восстановим твои пробелы в памяти, – смеясь, пообещал он и, понизив голос, добавил: – Ладно, всё, я побежал.
– Куда это ты побежал? – насторожилась Юля, почувствовав неладное.
– Вещи собирать в поездку. Всё, пока! Целую! – выпалил Алексей и отключился, оставив Юлю наедине со своими мыслями и мирно посапывающим дракончиком.
В трубке заныли тоскливые гудки. Юля печально вздохнула: ещё одни выходные, окрашенные в серый цвет одиночества. Всего два месяца их короткого романа… Словно предначертанная свыше, случайная встреча судеб в августовской духоте деканата постдипломной подготовки. Он сразу притянул её взгляд: высокий, светловолосый, с какой-то располагающей улыбкой. Случайная фраза, обмен взглядами, и вот они уже сидят за чашкой кофе в ближайшем кафе, и в тот же вечер, повинуясь внезапному, почти безумному порыву, Юля оказывается в его скромной съёмной квартире. Та ночь, полная нежности и первых откровений, перевернула её мир. Она влюбилась без памяти, понимая, что ждала всю жизнь только его. Алексей был всего на год младше, заканчивал ординатуру по хирургии. Они виделись часто, вместе проводили выходные в кино и на прогулках по городу, даже сорвались с турфирмой на однодневную экскурсию к водопадам Руфабго. Юля сама организовала эту поездку, хотелось сделать ему приятное. Как же хорошо было идти рядом, ощущая тепло его руки, слушать симфонию горной реки и шёпот листвы, сплетающихся в мелодию любви. Ей нравилось это новое, опьяняющее чувство – больше не одинока. Нравилось просыпаться в его объятиях, готовить завтрак, наблюдать за тем, как он ест, с какой-то трогательной, почти детской сосредоточенностью. Конечно, до ураганного, всепоглощающего секса, живописно описанного в любовных романах, было далеко, но ведь на то они и романы – чтобы приукрашивать действительность. С приходом сентября у Леши возобновилась учеба, и их встречи стали редкими. Юля тосковала по нему, своему самому лучшему в мире мужчине, но покорилась судьбе и терпеливо ждала каждой новой встречи, словно глотка живительной влаги в бесконечной пустыне разлуки.
Немного полежав в тишине, наедине со своими грустными мыслями, девушка поднялась с дивана и направилась в ремзал на обход. Всё было на удивление спокойно. У больного с отёком лёгких поднялась сатурация, снизилось давление, грудная клетка уже не ходила ходуном.
– Как вы себя чувствуете? – тихо спросила она. Мужчина лишь слабо махнул рукой, давая понять, что ему стало значительно легче.
Состояние остальных пациентов оставалось без существенных изменений. Не успела она вернуться в ординаторскую, как раздался пронзительный звонок внутреннего телефона.
– Реанимация, – ответила она.
– В эндокринологии остановка, третья палата. Нужен реаниматолог, доктор проводит массаж сердца, – прозвучал в трубке встревоженный женский голос.
– Один со мной с ремнабором в эндокринологию! – скомандовала Юля и вылетела из реанимации. Медсестра побежала следом с мешком Амбу и чемоданом для реанимации.
Корпус эндокринологического отделения находился в шаговой доступности от корпуса приёмного отделения, где и располагалась реанимация. На первом этаже в третьей палате, на кровати, лежала пожилая женщина лет семидесяти с выраженными отеками ног, рук и огромным отёчным животом. Дежурный врач, бледный и взмыленный, уже успел ввести воздуховод и, следуя протоколу, проводил закрытый массаж сердца и искусственную вентиляцию легких.
– Сколько времени прошло с момента остановки? – спросила Юля, не теряя ни секунды.
– Пять минут, – ответил запыхавшийся врач.
– Что сделано?
– Введён адреналин.
Юля, взяв на себя руководство, продолжила реанимационные мероприятия, параллельно отдавая чёткие, лаконичные указания медсёстрам. В палату вошёл дежурный анестезиолог, только что закончивший экстренную операцию, на этот раз в травматологии.
– Помощь нужна? – участливо поинтересовался он.
– Да нет, вроде справляемся, – ответила Юля, продолжая ритмично надавливать на грудную клетку.
– А больная-то с чем? – допытывался анестезиолог.
– Сахарный диабет, второй тип, на инсулинотерапии, – ответил дежурный врач.
– А что такая отёчная?
– Безбелковые отёки на фоне заболевания печени.
– Какого заболевания? – не унимался анестезиолог.
– Злокачественного, канцероматоз брюшины. Она никаких документов из онкологии не предоставила. Сегодня на КТ выяснили.
– Понятно, онкобольная, терминальная. Юля, давай я всё-таки тебя сменю. Ты уже вон… выдохлась вся. Понятно, что с таким заболеванием мы её не спасём. Странно, что она выписку из онкологии не предоставила. Наверняка там указано, что показана только симптоматическая терапия.
– Скорее всего, она вообще не наблюдалась у онкологов. Не дошла до врачей.
Закончив безуспешные реанимационные мероприятия, Юля вышла на улицу. Ночь дышала умиротворяющей тишиной. В небе величественно сияла полная Луна, окружённая россыпью мерцающих звёзд. Воздух сентября был насыщен приятным теплом, палящий зной летних дней уже остался позади. Неподалеку, за больничным забором, переливались разноцветные огни на крыше гостиницы "Интурист". Юля замерла на мгновение, глядя на золочёный купол больничного храма, построенного ещё до революции и помнившего поступь последнего Российского императора. Затем, глотнув живительного свежего воздуха, она вернулась в отделение реанимации.
После сердечно-лёгочной реанимации Юлю до утра никто не беспокоил. Дракончик проспал крепким сном, которому можно было только позавидовать, почти до начала утренней планёрки. Его разбудил лишь раздражённый голос заведующей отделением, которая, простояв больше часа в утренней пробке, ворвалась в реанимацию, как разъярённая фурия.
– Ужас! Когда же закончится этот идиотизм! Несчастные семь километров еду больше часа! И ещё два традиционных ДТП на дороге! Не проснулись, что ли, или в телефонах ковырялись! Ладно бы бабы стукнулись, я бы хоть как-то поняла, а то два мужика! Бестолочи! А ещё считают, что мы, женщины, плохие водители! А что за бардак? – кивнула она на смятый плед и подушку.
– Я сейчас всё уберу, Анна Викторовна! – заторопилась Юля, поглядывая на смешно зевающего и потягивающегося дракончика.
– Нет, не трогай! Сейчас схожу на планёрку к главному. Если он будет орать, как вчера, куплю в церкви свечку, лягу вот прямо здесь, возьму свечку в руки и буду до конца рабочего дня под труп косить.
– Анна Викторовна, ну и шуточки у вас, – улыбнулась Юля. – Кстати, я, признаться, струсила проводить инфузию эритроцитарной массы, после реакции на плазму.
– Да ладно? Я же всё проверила, никакой агглютинации. Первая отрицательная. Лаборатория подтвердила.
– Я препараты железа назначила.
– Так и быть, от греха подальше обойдёмся без переливания, – улыбнулась Анна Викторовна. – Уж не знаю, какое чудо ночью приключилось, но странно видеть тебя с улыбкой. Вечно кислая ходишь, будто лимон съела.
– Анна Викторовна, я просто серьёзно отношусь к своей работе.
– Юля, если ты не научишься переключаться, свихнёшься раньше времени. Послушай совета мудрой женщины!
Пока заведующая пропадала на планёрке у главврача, Юля вновь заглянула в реанимационный зал. Состояние неизвестного оставалось прежним: стабильно тяжёлом, без динамики.
– Юля, ты же меня спасёшь? – пропищал жалобный голосок за спиной. – Можешь даже мне тыкать, только спаси, пожалуйста.