ФАКультатив
Глава 1. Марьяна
Когда у человека нет фильтра между мозгом и языком, то чья это проблема? Того, кто говорит все, что думает? Или того, кому все это приходится выслушивать?
Сегодняшним утром я первый посетитель в новом выставочном зале «Галереи Романовой». Простояла полчаса у странной картины под названием «Мой путь». Голова чуть не отвалилась, пока я ею крутила, не понимая с какого ракурса этот «шедевр» перестанет смахивать на то, чем кажется…
– Вам нравится?
Прозвучал голос за спиной, а я нет бы обернуться, взяла и выдала:
– У меня есть кот, мейн-кун по кличке Бегемот, ну вы понимаете, – нет, как ни глянь, все одно! Нужно перестать ждать чуда от этой картины. – Он у меня редкостный чистоплюй, но иногда вредничает, сходит с лотка, садится на задницу, и смешно едет по плитке… Так вот, он оставляет мазню куда более занимательную, чем автор «Моего пути».
– Кхм, – женщина за мной откашлялась, смешавшись от моего комментария, а я обернулась и замерла. Вот же ж, блин! Романова Аглая Алексеевна, владелица галереи собственной персоной! Стоит и хватается за шелковый шарф, который ей явно мешает дышать.
– Что ж, спасибо за честность, девушка. – Женщина в элегантном черном платье с достоинством оправилась от высказывания «критика от Бога», приосанилась и слегка вздернула подбородок. – Как вас зовут?
О, это будет лишнее!
Я не придумала ничего умнее, чем зыркнуть на имя автора картины, чтобы быть уверенной наверняка. Конечно же, никто иной, как сама Романова А.А.
Гадство!
Судорожно накинув капюшон на голову и ссутулившись, я попятилась к выходу, проблеяв:
– И-извините.
Все. Теперь путь в галерею мне заказан навсегда! Ну надо же! Сколько раз сюда приходила, ни разу не удавалось встретиться с ней лично, как ни пыталась, и на тебе! «Везучая» я…
***
До пар оставалась еще куча времени, я зашла в «Бон-Бон», чтобы побаловать себя латте с кешью, попросила баристу добавить в него побольше сиропа. Пусть лучше я умру от гипергликемии, чем от стыда. Жаль сегодня не смена Жени Власова. Я бы, возможно, чисто на адреналине решилась ему глазки построить. Хотя кого я обманываю? Не решилась бы.
От сахара спокойней не стало. Наоборот, тревожней. Почему в романтическом кино героиням помогает ведро мороженого, а мне – нет?
Тут еще и Светка Муравьева, моя одногруппница, набросилась на меня у входа в универ. Подкарауливала, что ли? Безумная девчонка вечно болтает без умолку, как будто у нее в языке костей нет. Забавная из нас вышла команда, языкастая: у Светки нет костей, у меня – фильтра.
– Василек! – воскликнула она, коверкая мою фамилию Василевская. – Тебя Быкова опять разыскивает, чего на этот раз натворила?
– Родилась, – бесцветно ответила я, поправляя капюшон, чтобы ненароком не открылась моя нашкодившая физиономия.
И все же, стало любопытно, зачем я снова понадобилась декану факультета? Как будто мне мало неудачи в галереи.
– Виктория Антоновна передала, чтобы ты зашла к ней после пар. Опять траблы с оценками?
– По матеше неуд получила, – ворчу я. Зачем на первом курсе дизайнеров понадобилась высшая математика ума не приложу. – Мегамозг зверствует!
– И почему Сергей Алексеевич так на тебя взъелся?
Я пожала плечами. Хотя прекрасно знаю причину – мой дядя Павел Данилов. Именно он попросил Иванова Сергея Алексеевича помочь мне поступить в университет. Хоть последний год и был для меня тяжелыми депрессивным, я все равно училась и готовилась днем и ночью к поступлению, но не думаю, что моих мозгов хватило бы попасть в лучшее учебное заведение города. Теперь Иванов требует с меня больше, чем с остальных. Видимо, думает, что я потом и кровью должна отработать долг перед его великодушной услугой. Проблема в том, что я не люблю ни математику, ни какие-либо естественные науки! Я, вообще-то, творческая личность. Была ею, по крайней мере…
***
Я едва высидела до окончания пар. Рисовала незамысловатые узоры на пустых страницах, вместо того чтобы писать на них лекции. Набросала неплохой скетч Светки карандашом. Срисовывала с нее, пока она не видела. Нравятся мне ее густые веснушки и рыжие волнистые волосы, стриженные под каре. Она симпатичная, буквально создана для того, чтобы с нее писали портреты. Жаль она не осознает этого. И чего ей только нужно от меня: неприметной девочки-невидимки? Я с первых дней пытаюсь держаться особняком, прячусь, как добросовестный социопат, но Муравьева повсюду находит меня. И почему-то считает нас лучшими подругами.
К декану я пошла без энтузиазма, подозревая, что разговор будет не из приятных. Знаю, что у меня отвратительные оценки, но мне на них плевать. Как, собственно, на всех и вся…
– Можно? – я зашла в кабинет, когда Виктория Антоновна позвала и пригласила сесть напротив.
– Марьяна, – тяжело вздохнула женщина, опираясь подбородком на сложенные в замок руки. Видимо, думала, так ее второй подбородок будет выглядеть меньше. Наивная. – Расскажи, как твои дела?
– Нормально, – я повела плечом, смахивая с себя неприятные мурашки. Взгляд у этой женщины, конечно! Пронизывает насквозь и пригвождает к стулу, как муху острой иглой.
– Как успехи?
«А то вы не знаете!» – спасибо, спасибо моему мозгу за то, что он вовремя дал сигнал зубам прикусить язык. Я поежилась и оглядела кабинет. Столько книг! С ней может потягаться только моя тетя Таня. Вот уж у кого библиотека так библиотека!
И почему в этом кабинете так жарко?
Я хотела скинуть с головы капюшон, но передумала. Не хотелось открывать лицо перед человеком, который намерен во что бы то ни стало заставить его покраснеть.
– Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: – вздохнула Быкова. – Я не хотела этого делать после первого семестра, учитывая твою историю…
Ну вот, началось. Кто-то снова меня жалеет. Последнее, чего хочется ребенку, не так давно потерявшему родителей, это жалости к себе.
– Скоро летняя сессия, ты понимаешь, что с твоими оценками не сможешь ее закрыть?
– Еще только конец марта, – сухо замечаю я. В горле как будто пустыня. Воды так хочется, хотя бы глоточек!
– Поэтому я и подняла эту тему сейчас. Пока ты еще можешь исправить оценки и наверстать программу.
Чушь! Была бы ее воля, она бы меня прямо сейчас вышвырнула! Наверняка просто побаивается влияния Иванова в университетской среде. У нее не поднялась рука взяться за меня, его протеже, в первые полгода. Зато теперь она наверняка мысленно потирает руки.
– Вы хотите меня выгнать?
– Если ты исправишь оценки и сдашь все зачеты, то у меня не будет повода…
Понятно. Я на грани позорного отчисления. Повод всегда можно найти.
– Табель я уже отправила твоим опекунам, – голосом, полным сожаления, призналась декан.
О, нет!
Я впервые встретилась взглядом с этой женщиной и не смогла вынести искорок триумфа в ее якобы сочувствующих глазах. Подавив желание отвернуться, я сощурилась и мысленно представила, как поджигаю ее плотно начесанную макушку, обильно покрытую лаком для волос. Вспыхнуло бы знатно!
Я не жестокая, нет. Просто не люблю, когда на меня проецируют свои неудовлетворенные амбиции. Да, Быкова декан, а Иванов нет. Она своего добилась, вероломно украла желаемое кресло, буквально само идущее под задницу профессора Иванова. Какой скандал был! Еле замяли! Только вот, вслед за должностью расположение коллег Быкова так и не заполучила. Само собой, как приложение к должности такое не появляется. Уважение – это штука, над приобретением которой трудишься всю жизнь. Мало только получить его, нужно еще работать в поте лица, чтобы не потерять. Уж я-то знаю.
М-да, жаль только теперь дома скандала не избежать. А как расстроится тетя Таня!
Я пулей вылетела из кабинета Быковой, наскочив на какого-то парня, который от силы столкновения что-то вскрикнул и выронил из рук бумаги. Он неуклюже собирал их и снова рассыпал. Вот рохля! Я хотела помочь, но дурацкие слезы запеленали глаза. Вдруг он увидит, еще допрашивать начнет, изображать участие, сочувствие, больно надо! Раз уж такой недотепа, не видит куда идет сквозь окуляры, пусть сам собирает свое барахло.
Я не помнила, как добралась до остановки и села в автобус. Зато помню, как всю дорогу посыпала голову пеплом, не понимая, как дошла до такой жизни. Как так вышло, что я – бывшая отличница в школе, вдруг скатилась до двоек и угрозы отчисления за первые полгода обучения? Дядя Паша больше не будет ни с кем договариваться ради меня. И Романова! Что теперь делать? Я ведь хотела учиться рисовать именно у нее! Тетя Таня будет в шоке от моего эпического позора.
Может, не говорить им о галерее? И про универ тоже? Взять и сбежать куда-нибудь, мне ведь уже есть восемнадцать…
Водитель громко объявил конечную остановку и многозначительно уставился на меня. Я побрела по улице и задумчиво оглядывала одинаковые «пряничные домики».
Нет, не могу я бросить Даниловых. И даже не потому, что они быстро и без лишних проволочек взяли на себя ответственность за мою жизнь, когда родителей вдруг не стало. Я ни в коем случае не хочу быть неблагодарной. Да и куда я без них? Привязалась уже. Надеюсь, они об этом не догадываются, а то возомнят еще…
***
Тетя Таня и дядя Паша живут в новом элитном районе в пригороде. Красивые и совершенно одинаковые таунхаусы с парковочными местами, шлагбаумами, видеонаблюдением и кучей всяких плюшек для безопасности района. Окна каждого таунхауса смотрят аккурат прямо в окно таунхауса напротив. А задний дворик, размером ровно в две сотки, упирается в соседний задний дворик точно такого же размера. Если посмотреть на план района сверху, его словно под линейку расчертили. И все это единообразие разбавили детскими площадками и еловыми рощами.
Первое время я часто терялась и находила нужный дом только благодаря электрокару, припаркованному у двери. Дядя Паша гордо заряжает свою красавицу черную БМВ с розетки перед домом. Павел Данилов известный мастер авто тюнинга. Он может голыми руками разобрать тачку, залезть ей в мозги и перепрошить на свой лад. Он директор лучшего автосервиса в городе по версии Яндекса, даже наклейка на двери есть и значок в поиске. Гордости у всех Даниловых выше крыши!
А тетя Таня – домохозяйка и писательница, пишет и издает романы. Кажется уже больше двух десятков ее книг стоят на книжных полках в доме. Правда, я ни одного еще не читала. Не люблю романы эротического содержания.
В коридоре я разулась, втиснула кроссовки в узкое пространство среди бесконечных девчачьих ботиночек. Даши и Маши еще нет дома, скорей всего, они на тренировке. Трудятся в поте лица. Ох, помню и я когда-то посвящала большую часть времени тренировкам и соревнованиям. Доехала даже до Штатов, правда не заняла подиум, но страну посмотрела. Мама с папой все равно были на седьмом небе от счастья и гордости. Но не буду лучше о них думать, а то снова расплачусь. Я глянула на себя в зеркало и стерла черные точки от туши под глазами. Не хочу, чтобы опекунша сразу поняла, что у меня неприятности.
Я нашла Татьяну Данилову на излюбленном месте на диване. Она обложилась блокнотами, исписанными черными чернилами, на коленях подставка и ноутбук, в ушах наушники и чашка кофе под рукой – картина маслом: «писатель за работой». Чего я уж точно не ожидала увидеть – это ее слез. Она плакала, исступленно клацая по клавиатуре в каком-то вдохновленном порыве. И чего там можно плакать в этой порнушке? Кому-то яйца зажало? Хрен отвалился? О-о! Хоть бы, хоть бы! Такое бы я почитала!
– Марьяна? – блин, тетя Таня заметила меня сразу же и сняла наушники. – Ты сегодня рано.
– А вы… плачете? – да, Кэп, шикарный вопрос!
– Ой, не обращай внимания, – отмахнулась тетя Таня, отставляя в сторону ноутбук и выбираясь из кучи книг и блокнотов. – Финальная сцена эмоциональная получилась.
– Хм… – «ох, молчи, молчи, Василевская, нельзя обижать своих!»
– У меня там картофельная запеканка, но, если не хочешь, есть еще макароны и вроде бы сосиски оставались. Погреть тебе?
– Не нужно, я и сама могу, не хочу вас отвлекать.
Если тетя Таня оторвалась от ноутбука, то уже не сядет за него обратно, пока вновь не останется одна.
– Давай беги переодевайся, мой руки и за стол, а я пока из духовки запеканку достану. С тобой поем. Кажется… – она нахмурилась, глядя на часы, и поправила распутанный пучок на голове. – …забыла даже позавтракать.
Как тут отказать, когда запах мяса и картофеля с чесноком заставил мой живот урчать еще у входной двери? Я поднялась в свою комнату и быстро переоделась. Мой гардероб не слишком отличался разнообразием. Одни легинсы, толстовки и худи с капюшонами. Естественно, все черного цвета. О! Вру, есть пара серых скинни и розовые конверсы.
Моя комната. В доме Даниловых стихийно образовалась еще одна детская. Их, итак, было две: Маши и Даши. Раньше третья спальня на втором этаже была оборудована под кабинет. Я видела его как-то в соцсетях тети Тани, она показывала его, гордясь тем, что у нее теперь есть место для творчества. Широкий дубовый стол, диван, кресло и все стены в книгах! Балкон – отдельная вселенная для творчества. В теплую погоду она писала в кресле-качалке. А теперь, с моим появлением, ей пришлось расстаться с кабинетом и переделать его под подростковую спальню. Каждый раз заходя в эту комнату я чувствую легкий укол совести, оттого что невольно отобрала у писателя его личное пространство.
Я зависла у раскрытого шкафа с одеждой, вдруг осознав, что с ним нужно что-то делать. Я носила траур почти год и вряд ли мои родители там наверху были бы в восторге от того, что он слишком затянулся. Мама вообще устроила бы взбучку за отсутствие цвета, она любила все яркое.
Когда я оглядела комнату, то поняла, что забросила не только свой внешний вид, но даже место, которое, оторвав от сердца, и практически не заслуженно отдали мне. Я пренебрежительно превратила эту комнату в помойку. Вещи в хаосе валялись повсюду: учебники, книги, а мой мольберт пылился в углу. Краски нетронутые в беспорядке свалены на полке, стены давно нуждались в покраске. Когда Даниловы снимали книжные полки, остались просверленные дырки, которые дядя Паша зашпаклевал. Я же так и не притронулась к пустой стене над кроватью, хотя обещала, что сама нарисую на ней что-нибудь, когда придет вдохновение. Как они все меня терпят?
Вот так плывешь себе спокойно по течению, тупо раздражая всех вокруг своим бесполезным существованием, иногда даже нагло огрызаешься если тебе тактично делают замечание, закапываешь свои мечты, плюешь на все, что тебя окружает, даже на себя саму и однажды кто-то дает тебе пощечину, чтобы ты очнулся. Моими волшебными пенделями оказались сегодняшних два случая: скандальная встреча с Романовой в галерее и предупреждение Быковой с ее угрозой отчисления. Я вдруг резко поняла, как мне, оказывается, дорого все то, что у меня есть. Я не хочу и это потерять.
***
– Вкуфно, – с набитым ртом сухо буркнула я, сомневаясь, что тетя Таня меня вообще услышала.
Серьезно? Это все, что я способна сказать? М-да, над искусством делать комплименты мне еще работать и работать!
– У тебя все в порядке? – ее бровь взлетела вверх. Всего одно приятное слово из моего молчаливого рта заставило тетю сомневаться в моем душевном благополучии. Писатели видимо, обладают особым чутьем и видят людей насквозь.
– Ну, – ковыряя вилкой в остатках запеканки, я спрятала глаза. Слезятся, сволочи! – С чего начать-то… – вдох-выдох, – я вроде как докатилась до угрозы отчисления.
– Это я знаю, – спокойно ответила тетя Таня нисколько не удивившись.
– И дядя Паша тоже?
Она кивнула, смотря на меня по-прежнему теплым и ласковым взглядом. А где скандалы и истерики? Где реакция, которую я на самом деле заслуживаю?
– Паша хорошо общается с Сергеем Алексеевичем, он в курсе твоих успехов.
Она не то, чтобы кавычки жестом не сделала, даже тон на саркастичный не поменяла, говоря об «успехе». Что сделало только хуже. Буквально расковыряло пульсирующую, зияющую дыру, где по идее должна быть моя совесть.
– Хочешь, он поговорит с профессором, чтобы…
– Нет, – я помотала головой. Слезы-предатели, побежали ручейками по щекам. Я смахнула их тыльной стороной ладони, уже не надеясь, что тетя Таня не заметит. – Я сама с ним поговорю. Не знаю еще пока, о чем… наверное, попрошу позаниматься со мной. Мне не нужны купленные или вымоленные кем-то оценки. Я хочу их заслужить. Даже если это будут одни тройки.
Я не заметила, как моя рука оказалась в руке тети Тани, а сама она смотрела на меня глазами, полными слез. Ничего не сказала, но я почувствовала в этом прикосновении гораздо больше.
– А еще… – ну же, смелее, еще один вдох-выдох, – с Романовой и галереей, похоже, покончено.
– Это как так?!
Я рассказала о своем факапе утром в мельчайших подробностях, а когда закончила посмотрела на тетю. Ну, теперь она точно заистерит! Она долго уговаривала меня прийти к Аглае Алексеевне и записаться на курс по рисованию. И вот мое «умение» устроить собственное будущее во всей красе.
– Ты мне доверяешь? – вдруг спросила тетя Таня, пребывая в задумчивости.
– Конечно.
– Тогда предоставь это мне.
– Вы хотите прийти к ней и снова просить за меня, как дядя Паша – Иванова?
– Нет, – она покачала головой, решаясь на что-то, – просить мне не придется.
Очень интересно!
Я не стала спрашивать, что именно задумала тетя Таня, но раз уж мы начали говорить по душам и пошла такая пьянка, то…
– А еще я хочу сменить имидж.
О, эти слова привели мою опекуншу в дикий восторг. Из задумчивого стратега она вдруг превратилась в улыбчивую, хлопающую в ладоши искательницу приключений. Держу пари, у нее перед глазами замелькали магазинные вывески, манекены и примерочные, а в ушах раздался звон кассового аппарата.
– И… – что ж, добьем контрольным в голову. – Может быть, мне покраситься?
Я потрогала свисающие на лицо пряди. Белые, пережженные самостоятельным окрашиванием, они давно нуждаются в уходе, а отросшие корни – в кисточке.
– Какой цвет хочешь? – тетю Таню сейчас разорвет от счастья, она уже не могла стоять на месте и почти подпрыгивала. – Блонд? А может, по-модному, балаяж?
– Нет, я давно хотела, – была ни была! – розовый.
– Насколько розовый?
– Самый что ни на есть, розовый.
Тетя Таня сорвалась с места, схватила свой телефон и сумочку:
– Погнали!
Я едва поставила пустую тарелку в раковину и побежала в комнату переодеться. Когда спустилась, Данилова уже обутая стояла в коридоре и разговаривала по телефону, вертя в руке ключи от своей «Шкоды».
– Кот, заберешь девчонок с тренировки? Мы с Марьяшей едем на шоппинг. Нет, не мне, это для Марьяши. Да-да, ты не ослышался.
Пока я натягивала кроссовки, выслушала по громкой связи заверения от дяди Паши, что я могу купить себе все, что захочу и ни в коем случае не пользоваться своим счетом. Он пообещал все оплатить сам. Я не заслуживаю таких крутых опекунов!
Глава 2. Марьяна
В понедельник, еще не было пяти утра, меня разбудили стоны. Громкие, протяжные откровенные женские стоны, доносящиеся из спальни дома напротив.
– Бли-ин, опять! – я закрыла голову подушкой, но это не помогло. До меня доносились возгласы восхищения и вознесения парня на уровень божества. Фу, гадость какая!
Сосед в конце марта совсем озверел, водит к себе девок каждую ночь! Я вытащила ноги из-под грузного тела Бегемота, он недовольно заворчал и зацепился когтями в одеяло, не желая слезать. Я всегда сплю с открытой форточкой, мой бедный кот мерзнет и приходит греться ко мне каждую ночь. А он, как бы мейн-кун, а уж в сравнении с другими котами по весу – точно бегемот.
Парочка сексоголиков достигли апогея, заорали оба. Я не выдержала и встала к окну, чтобы его закрыть. Зла не хватает! Я должна задыхаться без свежего воздуха из-за того, что кто-то слишком часто удовлетворяет свои сексуальные потребности! И как такой уважаемый профессор Иванов терпит похождения внука? Уму непостижимо! А девушки? Они разве не знают о том, что служат всего лишь подстилкой на одну ночь? Никогда еще не видела соседа с одной и той же девушкой. Каждый раз, когда мы пересекаемся на улице утром или вечером он или провожает кого-то в такси, или обхаживает, заводя в дом. А иногда я вижу его одного, в костюме и пиджаке, собранного и вполне себе приличного. Едет с дедушкой в университет, как нормальный студент, садясь за руль старенького «Соляриса». Какой-то доктор Джекилл и Мистер Хайд, честное слово! Бабник и ботаник в одном лице. Как он это делает?
– Опять не выспалась? – зевая, тетя Таня пришла на кухню. Ей предстоит будить всю семью, кормить завтраком, провожать мужа на работу и развозить девочек: кого в школу, кого в садик.
– Ага, – бурчу я, размешивая вторую чашку растворимого кофе. Не стала включать кофемашину, чтобы никого не разбудить в этом доме. А вот парень из дома напротив совсем не думает о своем сожителе преклонного возраста!
– Наш сосед, конечно, тот еще блудливый мартовский кот, – без тени упрека комментирует тетя Таня.
– Бедные детские уши!
Комната пятилетней девочки соседняя с моей и ее окна выходят в ту же сторону.
– Машуля спит как убитая. А Дашины окна смотрят во двор. Так что единственные уши, за которые я переживаю – это твои, моя дорогая.
– Кругом одни сексоголики! Кто-то о нем круглосуточно пишет, а кто-то никак не натрахается!
Я замерла, сообразив, что сказала это вслух. Тетя Таня совсем не обиделась, наоборот, прыснула со смеха и потрепала меня по макушке. Волосы ярко-розовым водопадом упали мне на лицо и закрыли обзор.
– Тебе так идет этот цвет! – она включила общий свет на кухне, и я сощурилась. Сидеть в одиночестве под тусклым ночником было лучше.
Осмотрев мой внешний вид: джинсы с высокой талией и черный кроп топ с рукавами, тетя Таня подмигнула:
– Сегодня великий день обновленной Марьяши? Возьми мою белую кожаную куртку, которую я тебе подарила.
– Я все еще не могу ее принять, она слишком классная.
– А я все еще не могу ее носить, – тетя Таня жестом показала на себя. – Меня слегка растарабанило за зиму, если ты не заметила.
Я окинула ее взглядом, не понимая, что ей не нравится. Сколько я ее помню, тетя Таня всегда была в одной поре, и я никогда не считала ее толстой. В свои сорок она отлично выглядела, даже когда уходила в писательский запой и неделями не отрывалась от ноутбука, забыв о внешнем виде. Правда, когда она заканчивала с книгой, быстро возвращалась в образ ухоженной и современной женщины-домохозяйки.
В кухню зашел сонный дядя Паша и чмокнул жену в щеку.
– Ох ты ж! – вздрогнул он, при виде моих волос. – Второй день не могу привыкнуть!
– И вам доброе утро, дядь Паш, – улыбнулась я.
Он скрылся в ванной, обещая подкинуть меня до универа, а я как раз хотела заглянуть в «Бон-Бон». Смена Власова, моего самого любимого баристы, как никак. Интересно, он заметит перемены в моем образе?
***
Не заметил. Походу, даже не узнал меня. Конечно, кто я такая? Он сын местного олигарха, владельца всех крутых ресторанов в городе. Эту кофейню Власов-старший подарил Жене, чисто на день рождения, чтоб сыночка дурью не маялся, потренировался управлять заведениями, начав с малого.
Получив свой кофе, я села за самый дальний столик, зализывать душевные раны. Мне пришлось довольствоваться сталкерским подглядыванием за Женей, пока он принимал заказы, делал кофе и объявлял о его готовности. Что за дивный голос! Я смотрела за тем, как он работал, восхищалась его широкими плечами, светлыми волосами – вылитый принц Чарминг из Шрека. От девушек, флиртующих с ним, не было отбоя и он, конечно же, купался в их внимании. Я всегда боялась, что однажды какая-нибудь особенно настойчивая дама обязательно заграбастает себе моего Чарминга, пока я отсиживаюсь под капюшоном.
Но вот я, вроде как, выглянула из черной раковины и немного показалась миру, только одного яркого цвета волос оказалось маловато. Такой ерундой Власова не привлечь. Он ведется на уверенных в себе, сексуальных, харизматичных девушек. Я же не могу быть соблазнительной, если я себя такой не чувствую. Да и откуда во мне возьмется кокетство и вся эта дребедень, чего нет – того нет. Актерскими талантами тоже не обладаю.
Я с грустью задумалась о своем сексуальном опыте (если его вообще можно таковым назвать). Чего я точно не хочу и не буду делать – это спать с кем попало, чтобы этот самый опыт приобрести. А вариант начать с кем-то встречаться для того, чтобы «практиковаться» сразу отметается. Я не хочу отношений ни с кем, кроме Жени. Замкнутый круг.
Гадство! Как обрести сексуальный опыт, не превратившись в шлюху и не опускаясь до лже-отношений, чтобы заполучить секс-символ нашего универа? Ответ будто бы вот он, перед носом, но я никак не могу увидеть его.
От мыслей отвлекла Светка. Как будто знала, что найдет меня именно тут.
– Ничесе! – она потрогала мои волосы. – Кардинально.
– Тебе не нравится?
– Нравится! Очень! И прикид у тебя…
– Не маньячный?
– Нет, теперь Марьяшный, – она хихикнула и села рядом, вытаскивая из рюкзака тетрадь и планшет, попутно взахлеб рассказывала, как ездила с подругой за город.
– Мы были в «Белом колодце», там перекатали гоночную трассу, еще трибуны для зрителей поставили, и еще, кажется, планируют площадку для дрифта. Будет супер! Я посоветовала Кощею и Ромке спроектировать трассу для багги. Они загорелись идеей, у бати Ромыча есть парочка знакомых, которые…
Все, я потеряла интерес.
С началом летнего сезона жители города резко прикидываются знатоками «Форсажа», водители гоночных авто превращаются в легенды, все только и говорят о гонках. В семье Даниловых на этом еще и зарабатывают.
– Пойдем, а то к Иванову опоздаем! – пятнадцать минут до начала пары по математике, времени полно, но я устала слушать о гонках, да еще и Женя ушел с поста на занятия, передав полномочия коллеге. Больше не по кому пускать слюни. – Мне еще с ним поговорить надо.
– С мегамозгом? А зачем?
– Думаю позаниматься с ним дополнительно в его группе.
– Ты что мазохистка?
– Можно и так сказать.
***
Одногруппники странно отреагировали, когда мы с Муравьевой вошли в аудиторию. Никто не сказал ни слова, но по вытаращенным глазам было видно насколько мой новый кричащий образ их шокировал. Я мгновенно покраснела, инстинктивно потянулась за капюшоном, но его не было. Зря я не надела толстовку.
– Это что, Василек? – шепнул кто-то.
– Фигасе!
На негнущихся ногах я дошла до первого ряда и заняла свободное место. Светка села рядом.
Преподаватель появился вместе со звонком. Я обдумывала как подойти к нему и попроситься в его дополнительную группу, буквально заготавливала речь. И тут меня отвлек комок бумаги, прилетевший с задних рядов. Я соскребла его со стола и опустила вниз, с любопытством развернула:
«А ты все волосы покрасила или только на голове?» – было написано в ней размашистым и кривым почерком, который я сразу узнала.
Гоголицын, идиот! Я обернулась и нашла одногруппника через пару рядов. Он недвусмысленно поиграл бровями и расплылся в сальной улыбке. Я показала ему средний палец, а он сначала заржал, но увидев кого-то или что-то за моей спиной, резко закрыл рот рукой и уткнулся в свою тетрадь.
Я спрятала руку, которой только что показывала неприличный жест и обернулась.
– Я вас не отвлекаю своей математикой, Василевская?
– Н-нет, Сергей Алексеевич, все супер! – я показала ему два больших пальца, поднятые вверх. – Вот такая лекция!
– Постарайтесь свой потенциал объясняться жестами использовать в правильном русле.
– Пос-стараюсь.
Я опустила голову, мысленно проклиная одногруппника и себя. И как теперь подойти к преподавателю после пар и о чем-то просить?
Не могу сказать, что именно помогло мне отскрести размазанное по полу чувство собственного достоинства, наверное, страх вылета из универа все же сильнее страха перед Ивановым. Я дождалась звонка и когда большая часть группы вышла из аудитории, походкой подстреленного оленя приблизилась к столу преподавателя.
– Сергей Алексеевич? – в горле резко пересохло, я откашлялась в кулак. – У вас есть минутка?
Мужчина поднял на меня глаза ярко-голубого цвета и даже не стал скрывать своего удивления. Я впервые с момента поступления заговариваю с ним. В его взгляде мелькнуло искреннее любопытство и что-то еще, не смогла понять. Он замер и смотрел четко мне в глаза, отчего я почувствовала прилив уверенности.
– Я вас слушаю, Марьяна, – голос строгий, но не жесткий, скорее уставший.
– Могу я исправить двойку за последний тест? – начала я.
– Только за последний? – он вздернул седую бровь.
– Можно и за остальные, – поспешила ухватиться я за шанс.
– И как вы предполагаете это сделать?
– Да я, это… – момент истины, я огляделась по сторонам, убедившись, что никто из одногруппников нас не подслушивает, выпалила. – Я готова позаниматься дополнительно.
– Со мной?
– М-математикой.
«Разве у нас есть еще один преподаватель по этому предмету?» – пронеслось у меня в голове.
– Хорошо, – кивнул мужчина и начал собираться, явно давая понять, что моя минута истекла.
Пока еще не зная, что именно значит это «хорошо», я заколебалась. Мой мешковатый рюкзак пополз с плеча вниз, я потянулась за ним, а кроп-топ задрался. Пожилой мужчина нахмурился, заметив полоску моего оголенного тела.
Стыдно-то как!
Я развернулась на пятках и пошла к двери, не понимая, как расценить итог нашего разговора. Он, вроде как согласился, но что дальше-то? Нет бы остановиться и спросить, но меня словно на автопилоте несло и несло выходу.
– Василевская? – окликнул хриплый голос профессора.
Я резко остановилась и обернулась, полная надежды, что он не передумает. Мне очень нужно исправить оценки! Иванов с хитрющей улыбкой проговорил:
– Приходите сегодня, к трем часам. Вас устроит?
– Да! Да, конечно, устроит! Супер! Вы супер!
Подпрыгнув от радости, я понеслась из аудитории, пока мужчина не передумал.
***
Наступления трех часов я дожидалась в небольшом сквере около универа. Погода выдалась шикарная для первого апреля. Тепло, солнечные лучи припекали, как летом. Я подставила им лицо и закрыла глаза, наслаждаясь щекочущим ветерком. Мысленно похвалила себя за смелость, ведь Иванов самый строгий преподаватель во всем университете, и, если у меня получится вытащить себя из болота из сплошных двоек по его предмету, это будет уже мини-победа. Похвастаюсь тете Тане вечером, она будет рада. В последние два дня мы с ней сблизились. Не как мама с дочкой, на роль Даши или Маши я не претендую, ни в коем случае. Скорее, как сестры…
Боясь опоздать, я подошла к аудитории за несколько минут до начала занятия, ожидая что войду и увижу остальную группу. Каково было мое удивление, когда она оказалась пуста! Ну, почти. Старикан меня что, разыграл? Поздравил с первым апреля или что-то вроде того?
У доски стоял высокий молодой человек, кажется, тоже студент. Он увлеченно расписывал какую-то длиннющую формулу. Я села на место в первом ряду и внимательно изучила написанное на доске, и вдруг поняла, что именно это было на контрольной, которую я провалила с треском.
– Я не знал с чем конкретно нам сегодня работать, поэтому взял ваш последний тест. – Деловито заговорил молодой человек, даже не оборачиваясь. Вот наглость! Он что собирается меня учить вместо профессора? Да кто он вообще такой?
Пока я закипала от злости на пронырливого преподавателя, молодой человек обернулся со словами:
– Опираясь на ваши ошибки, будем работать над… вот черт!
Он запнулся и поправил очки, словно засомневался в их способности четко передать то, что видит.
Я сначала подумала, что его причудливая реакция вызвана моим цветом волос, но потом, когда он обвел меня лихорадочно-паническим взглядом, поняла, что это он так отреагировал на всю меня. Его флегматичное спокойствие у доски, пока он не знал, кто сидит за спиной, исчезло как по щелчку пальцев, превратив беднягу в потерянного щенка. Из него будто позвоночник вынули, он шагнул к столу, оперся о него двумя руками и прошептал себе под нос (но так уж вышло, что я услышала):
– Ну, дедушка, ну удружил!
Кажется, у чувака паника, а я откровенно не понимала почему.
– Привет, – как можно дружелюбней сказала я, стараясь хоть как-то помочь ему собраться. – Я Марьяна.
– Я… я знаю.
– А ты… – внезапно я поняла кто он. Вот старикан, вот жук! – Ты же внук Сергея Алексеевича!
Парень трижды кивнул и с трудом заставил себя сесть на стул. Сел, напрягся и выпрямил спину, но слишком уж ровно, как будто сел на кактус. Длиннющий такой кактус. Ставший теперь ему чем-то вроде позвоночника и причиняющий физическую боль.
– О! – меня пронзило понимание кто именно передо мной: тот самый рохля, с которым я столкнулась у двери деканата, внук профессора, мой сосед из дома напротив, чувак, стоны которого я слышу каждый чертов день и ночь в унисон с его бесконечными девчонками. – Ого!
Мой пазл теперь полностью сложился. Вау, да этот парень просто послан мне свыше! Вот и ответ на мой вопрос! Я внезапно представила, сколькому могу научиться у этого отъявленного сексоголика, скрывающегося за маской ботаника. Он – мой билет не только в хорошие оценки по математике, но и…
Прежде, чем продумать детали внезапно возникшего плана, я поднялась с места и подошла к своему чудо-репетитору. И чем ближе я подходила, тем бледнее становилось лицо этого самого репетитора.
– Слу-ушай, – нараспев проговорила я и стала напротив его стола, под который он, кажется, вот-вот стечет, потеряв сознание. – У меня идея!
– В-валяй.
Мой сосед вцепился в столешницу обеими руками, потерянный взгляд метался и смотрел куда угодно в этой аудитории, лишь бы не на меня. Да что с ним такое?
Ладно, чем дольше я буду тянуть, тем больше вероятность, что передумаю! Была ни была:
– А научи меня заниматься сексом! – и добавила с умоляющим взглядом: – Пожалуйста.
Медленно, очень медленно парень поднял на меня офонаревшие глаза точно такого же голубого цвета, как у деда, и рассеянно моргнул:
– Ч-что?
Глава 3. Никита. Десять месяцев назад
Десять месяцев назад.
«И когда я тоже доберусь до своего хлама?» – мелькнуло в голове, когда я заметил, что на соседском балконе напротив происходит какой-то движ. Похоже Татьяна Данилова снова делает ремонт в своем кабинете. Только и слышны ее громкие распоряжения и звук работающей дрели. Дядю Пашу тоже напрягла, поделом ему! Ничего личного, просто так вышло, что он мой самый главный конкурент.
Снизу донеслись крики дедушки и брата. Обычные разговоры по душам у них никогда не получались. На этот раз все серьезно: добровольный уход из университета на втором курсе – это жесть. Но я понимаю Егора. Он никогда не хотел становиться ученым, просто свалил к дедушке подальше от родителей.
А тем временем с балкона Даниловых утаскивали кресло-качалку. О, нет! Я столько раз видел тетю Таню, сидящую в нем с ноутбуком, и как она согласилась?
Моя соседка пишет книги. Я выяснил это, когда меня разобрало любопытство, что же она отчаянно печатает в ноутбуке. Погуглил ее имя и фамилию в интернете и на экране выскочило около двадцати книг категории 18+. Я не удержался и заглянул в одну. Меня так затянуло, что я залпом прочел парочку. Ладно, признаюсь, все прочел. Не то, чтобы я фанат женских романов. Просто считаю, что нам-мужчинам даже полезно прочитывать периодически что-то подобное. Для профилактики. Всегда интересно знать, что у женщин в голове, особенно во время самого интимного действа. Уверен, каждый мужчина смог бы найти для себя много занятного, а потом еще и использовать это знание на практике.
Я начал волноваться, когда крики дедушки переросли в хрипы. Только бы чего не случилось. Все-таки, ему в этом году стукнет седьмой десяток. Если только быстрее не стукнет что-то вроде сердечного приступа благодаря «стараниям» Егора. Придется спуститься к ним и как обычно принять роль миротворца. Ненавижу это!
***
Ах, вот отчего у них за несколько дней произошел экспресс-ремонт! У Даниловых гостья. Я наблюдал за ними через окно своего балкона, заваленного барахлом. Подъехала Шкода, из которой вышли Даниловы всем составом, а вместе с ними девушка. Она была вся в черном, прятала лицо под капюшоном и смотрела на носки ботинок, пока тетя Таня суетилась и разгружала вместе с мужем вещи из багажника. Я понял, что это была девушка только по ее хрупкой миниатюрной фигуре. Ее внешность было не разглядеть. У гостьи был небольшой мешковатый рюкзак и сумка через плечо. Значит, ненадолго приехала, раз так мало вещей взяла. Но зачем тогда делать ремонт? С моего ракурса было плохо видно, что происходило в новой комнате девчонки, которая находилась аккурат напротив окон Егора.
Пару раз я видел ее в компании Даниловых, она ездила с ними в город или провожала их, стоя у дверей, помогала малым загрузиться в машину. У девочек были здоровенные рюкзаки, будто они собирались не на тренировку, а в недельный поход в горы с палатками и провизией. Бедные коротышки ходили с грузом за спиной на полуприседе, передвигали ножками как черепашки. Смешные!
Из-за сложной летней сессии я совсем забыл о девушке, но однажды увидел, как она и тетя Таня устанавливали на балконе большой мольберт на треноге, специально оборудованную полку для кистей, красок и барный стул. Вау, а она художница! Еще одна творческая личность под одной крышей. Только вот, эта самая творческая личность ничего не рисовала. Совсем. Сидела перед пустым белым листом на мольберте и гипнотизировала его часами. Я далек от творчества, не могу сказать, как это работает, но в моем понимании, если ты хочешь добиться результата нужно хотя бы начать. Лучше пробовать и ошибаться, чем бездействовать.
***
Егор мешал сосредоточиться, устроил секс-марафон с девушкой, которую подцепил на кулинарных курсах. Пол дня они сначала готовили, заляпали всю кухню, так толком ничего не приготовили, а потом скрылись в его комнате. Задолбало заниматься в наушниках!
Вечером брат завалился в мою комнату, подошел сзади и шлепнул меня по плечу рукой. Я подпрыгнул в кресле и сдернул с головы наушники.
– Сдурел?! – заорал я, чувствуя пульс даже в горле. – Стучаться тебя не учили?
– Не-а, не учили. Воспитание это типа по твоей части. – Егор вальяжно уселся на край моей постели и почесал затылок, пряча глаза.
О, нет, я знаю этот жест, сейчас он начнет просить меня о чем-то!
– Поможешь мне на кухне прибраться?
Че-его? Совсем обнаглел!
– Я тебя пастой болоньезе накормлю, мы с … как там ее… с Викулей чот дофига сделали.
– А сама она где?
– Уехала. На такси. Я же джентльмен.
– Джентльмен накормил бы свою девушку.
– А я и накормил, – брат подвигал бровями. – Чистым белком.
– Фу! Ты жалок и мерзок!
– А ты ругаешься, как библиотекарша.
Что верно, то верно. Никогда не умел грязно ругаться. Однажды брат наехал мне на ногу, когда парковался задом. Из меня вырвалось, что-то вроде «Господи, Иисусе!». Я три недели лежал на больничном, почему именно «Господи, Иисусе»?! Я ведь даже в церковь не хожу!
– Ладно, помогу. Ты же все равно не отстанешь.
Я встал из-за стола, желая лишь одного – размять затекшие мышцы. Ну, и от пасты тоже не отказался бы. Егор круто готовит. Полностью поддерживаю его стремление достичь высот на кухне какого-нибудь фешенебельного ресторана.
– Дедушка скоро приедет? – спросил я, спускаясь со второго этажа вниз.
– Он с утра чот обронил о назначении, деканом типа будет, – пожал плечами брат, – мож отмечает с коллегами на пенсионерской тусе.
– Он это заслужил, – согласился я, вспоминая разговоры в универе об этом. Если только Быкова его не подсядет. Пересекались несколько раз, коварная женщина, как коршун.
– Слух, видал нашу милую соседку?
О, я знаю этот взгляд…
– Нет! – я замотал головой, как собачка на приборной панели. – Нет и еще раз нет! Ты же ее не…
– Пока еще нет, – вставил брал и увернулся, когда я кинул в него мокрой тряпкой, которой вытирал столешницу от соуса. Блин, надеюсь, что это был соус…
– Ты на стероидах каких-то? Как можно столько сношаться, ты хуже кролика!
– Посмотрю я на тебя, когда попробуешь. Втянешься, за уши не оттянем!
Я пропустил его слова мимо ушей.
– Ты часом виагру не жрешь пачками? Ты в курсе, что изначально ее изобрели от стенокардии? Она вообще-то, здорово расширяет кровеносные сосуды. Смотри, как бы тебя ненароком не инсультнуло во время п-процесса.
– Во время секса, ты хочешь сказать? Чувак, называть вещи своими именами не преступление…
– Я знаю.
– Вот и чудненько, – он похлопал меня по плечу и посадил за стол, который мы только что убрали. – Садись уже, будешь хавать самые вкусные спагетти в своей жизни!
Пока брат накладывал нам пасту, (которая, между прочим, пахла крышесносно!) я думал о нашей соседке и о том, что брат планирует добраться до нее своими загребущими… э-э-э, руками.
– Так что на счет девчонки? – он словно мои мысли прочитал. – У тебя есть на нее какие-то виды?
– Что? – вот уж чушь! – Я ее даже не видел!
– А чего орешь? – он обвел вилкой мой силуэт в воздухе и прищурился. – Подозрительный ты какой-то….
– Отвянь.
Я начал увлеченно орудовать столовыми приборами, как будто не ел три дня. Вкуснотища!
– Да ладно, не трону я ее, тебе оставлю, – Егор задумался и прыснул со смеху, – если ты когда-нибудь к старости осмелишься заговорить с телочкой!
– Ха-ха… – я закатил глаза, устав от его подколов. – Я же сказал, мне не интересно, я ее ни разу не видел без балахона и капюшона.
– А я видел! – он изобразил жестами силуэт песочных часов. – Горячая штучка!
– Ты же сказал, что не…
– Ну, дык мое окно четко напротив ее. Видел всякое. Пару раз даже, глядя на нее, передернул, но это не считается.
Я выронил из руки вилку и с трудом сглотнул. Аппетит мигом пропал.
– Ты безмозглый рептилоид.
– О, кончай строить из себя святошу! – брат пожал плечами и продолжил уплетать свое блюдо. – Как будто сам лысого не гоняешь!
– Чего?
– Анька Сорокина вчера по секрету сказала, что, когда зашла в ванную принять душ после нашего… ну короче, она такая зашла, а ты там… – он показал жестом будто мастурбирует. – Ты хоть дверь-то закрывай, не один живешь!
– Иисусе… – (ну, вот опять!) я закрыл рукой лицо, захотелось провалиться сквозь землю и оказаться на противоположной стороне планеты. И пускай это будет середина Тихого океана, плевать! Все лучше, чем вот это все.
– Не ссы, она обещала больше никому не рассказывать.
– Она сразу же рассказала тебе.
Капец. Теперь я местный онанист. Пол универа уже в курсе, гарантирую.
Егор принялся убирать со стола, складывать посуду в посудомойку, о чем-то трепался, а я завис еще на разговоре о нашей соседке Ане Сорокиной. Иногда мы с ней даже разговаривали через забор. Ну, как разговаривали… говорили друг другу «Привет. Как дела?». Учитывая мои способности общаться с противоположным полом, я делал с ней успехи. А теперь можно забыть об этой девушке. Во-первых, потому что ее уже затащил в постель мой старший брат, по-любому не перезвонил, и ее обида на брата автоматически задевает и меня тоже. А во-вторых, она слишком много видела. И почему я, блин, не закрыл тогда дверь?
– Пошли со мной в тренажерку, – вдруг предложил Егор, поигрывая грудными мышцами. Тоже мне, любитель расхаживать топлесс. Он стал щупать свои плечи. – Бицуха чот сдулась, хочу к лету ее в форму привести.
– Ты свалил из универа, – напомнил я, – нам не нужно больше походить друг на друга. Ты, блин на год старше, а я за тебя вечно экзамены сдавал!
– Ну, ты же умный.
– Раз уж постоянно ведусь на твои уговоры, то, походу, не особо… – тихо пробубнил я.
– Пошли не ради меня, а ради тебя. Ты разве не хочешь выглядеть горячо? Красивые кубики на прессе – гарантия мокрых трусиков.
– А как тебе аргумент: «чтобы быть здоровым и хорошо себя чувствовать»? – улыбнулся я. У нас определенно разная мотивация для занятий спортом.
Дедушка зашумел в коридоре, с кем-то громко разговаривая, и мы с братом почему-то поднялись с мест.
– Если вы на счет пацана, я предупреждал его, чтоб был потише, но вы сами понимаете, гормоны…
С кем это он разговаривает?
Я выглянул в коридор и встретился с взглядом с Павлом Даниловым. Сухо поздоровавшись, быстро скрылся, чтобы он не узнал меня.
– Сергей Алексеевич, я к вам по другому вопросу, – тихо заговорил мужчина. – Мы можем где-то поговорить?
– Пойдемте ко мне, – дедушка провел гостя в свой кабинет на первом этаже.
Я не люблю подслушивать, нет такой привычки, но не тогда, когда дело касается Данилова. Моя больная фантазия разыгралась во всех красках, подсовывая одно объяснение «зачем он здесь?» тревожнее другого. Понял кто я, не иначе!
– … Марьяна девочка хорошая, умная, талантливая, нам с Татьяной хочется ее как-то поддержать, придать уверенности в силах перед поступлением… – успел услышать я, прежде чем дверь в кабинет закрылась.
Они обсуждают девчонку?
Значит, она всего на год младше меня, раз уже собирается поступать. Если, конечно, пойдет в универ сразу после школы. Прикольно! Мы будем с ней пересекаться, может быть, подружимся.
Понесло меня, мечтателя, конечно…
***
Девчонка наконец проявила хоть какую-то активность у мольберта. Не то, чтобы я намеренно за ней подглядывал, уже привык, что она сидит и не шевелится на одном и том же месте. Сегодня она что-то разбушевалась, взяла и швырнула несколько открытых красок в мольберт. Они стали растекаться цветными кляксами и капать ей под ноги. Тогда она начала крушить свою полку, кричать, выдавливать все цвета подряд, размазывать их руками. Психопатка какая-то!
Я всерьез испугался, когда она задвигала руками по месиву из красок, которое из цветного кое-где превратилось в темно-коричневое и черное. Вначале все выглядело как взрыв, хаотичный выплеск эмоций, но чуть позже она отошла подальше, схватила с пола кисточку, несколько красок, чуток подправила то тут, то там, и скоро я стал различать овал лица, нос, глаза, улыбку, пышные длинные волосы. Из густой цветной мазни она сотворила самый офигенный женский портрет, который я когда-либо видел. Руками!
Первым порывом было выйти на балкон и сказать ей, что я в шоке от ее работы, но я передумал. Она была явно в жутком раздрае. Стояла и кричала, глядя на портрет, а потом осела на пол и разрыдалась. Руками, перепачканными в краске, она закрыла лицо. Меня проняло до мурашек то, как она плакала, совершенно убитая горем.
Я беспомощно топтался, вот-вот готовый все же выйти и как-то успокоить ее, но на балкон к девчонке пришла тетя Таня. Она сначала пыталась как-то поднять ее на ноги, а потом обернулась и увидела картину. Данилова закрыла рот рукой и неожиданно расплакалась сама. Села рядом с девочкой, обняла ее и они долго еще плакали обе. Я отошел от балкона, чувствуя себя подавленно, как будто невольно стал свидетелем чего-то слишком личного, недосягаемого моему пониманию.
Портрет долго стоял у меня перед глазами, я не мог уснуть. До самого утра ворочался, безуспешно слушал свой любимый подкаст о научной фантастике, ничего не помогало. Выпуск еще, как назло, вышел интересным, я заслушался. А когда под утро вытащил наушники из ушей, вдруг услышал, что на улице гроза.
Я как ошпаренный вскочил на ноги. Если девчонка не убрала картину с балкона в комнату, ее обязательно намочит дождь. Я выглянул на балкон и убедился в своей догадке. Картина все еще стояла на месте, а на небе черная туча, вот-вот ливанет. Я запаниковал, не понимая, что делать. Не могу же я побежать к Даниловым в пять утра с дурацким советом убрать картину.
Взгляд как-то сам упал на аквариум с моим любимцем рыбкой-клоуном. У него на дне лежали красивые стеклянные камешки бирюзового цвета. Я выудил сачком парочку этих камней, вышел на балкон, пробрался через завалы, снова ругая себя за то, что до сих пор их не разобрал. Найдя подходящее место, я прицелился и кинул первый камешек.
Недолет. Мой мини-снаряд упал на газон у входа.
Вторая попытка тоже мимо. Угодил в кирпичный простенок.
А вот с третьей попытки я попал в стеклянную дверь балкона. Подождал несколько минут и снова кинул, попав чуть ниже, но все в ту же в дверь. Она открылась и на пороге появилась девушка в черных шортах и майке, с всклокоченными ото сна волосами белого цвета. Я впервые увидел ее лицо, хотел еще лучше разглядеть, но почему-то попятился назад, а потом и вовсе спрятался за хлам на балконе.
Девушка с возмущением огляделась по сторонам, определенно не настроенная на праздную болтовню с тем, кто ее разбудил. Она нашла и подняла камешек с пола и снова просканировала все вокруг, прищурив глаза, и, кажется, злясь. С раскатистым грохотом она подняла глаза на небо и нахмурилась. Перевела взгляд на картину.
Есть! Миссия выполнена.
Пару секунд девушка колебалась, а потом с мертвецки бледным выражением лица ушла с балкона обратно в комнату.
Портрет остался на месте.
Что? Почему она это сделала?! Почему подставила свой шедевр под дождь? Она сумасшедшая?
Я вернулся в комнату, ощущая будто падаю в пустоту. Я рухнул на постель и устало потер лицо. Какой вообще сон?! От поведения соседки мозги вышибло. Вот и читай потом женскую «клитературу», чтобы хоть как-то понять этих девушек.
Да, я ни черта в них не понимаю!
Но кое-что, от меня зависящее, я все-таки могу сделать. Я спасу портрет!
Глава 4. Марьяна
Как только я произнесла свое предложение о сексе вслух, идея сразу же показалась мне идиотской. Я испугалась того, как дико она прозвучала. Я бы и рада переиграть ситуацию, зайти издалека, не нахрапом, как я обычно делаю, но слово не воробей. Мой сосед, видимо, нуждается в более деликатном подходе. Вот бы он страдал разновидностью глуховатости и реально не расслышал меня! Но, судя по выражению его лица, он все прекрасно и отчетливо слышал. Блин.
Мы смотрели друг на друга и наблюдали, как наши лица становятся пунцовыми одновременно. Парень моргнул, первым вернувшись из шокового состояния.
– Д-даже не знаю, – заикаясь начал он, – к-какой вопрос задать первым… – он оглядел меня рассеянным взглядом, потом подался чуть вперед и понюхал. Понюхал! – Т-ты ничего не принимала?
– Ч-что? – я вылупилась на его прищуренный взгляд, желая протереть ему очки. Где он видит пьяную или под кайфом? – Ты меня ни с кем не спутал?
– А ты – меня?
В его пронзительных голубых глазах мелькала какая-то странная надежда… только вот на что? Он нервно сглотнул, не услышав от меня ответа, и как будто бы разочарованно проговорил:
– Я… я могу сделать вид, что не слышал твоего… твоей п-просьбы, если хочешь.
Ну, надо же, чудеса проницательности!
Еще секунду назад я действительно этого хотела, но теперь его слова произвели на меня обратный эффект:
– Это еще почему? – я сложила руки на груди и вперилась в него строгим взглядом, точно он нерадивый студент, провинившийся перед преподом.
Надо отдать ему должное, парень держал себя в руках, старался не показывать нервозность, но у него это плохо получалось. Я-то видела капельки пота, проступившие на его лбу.
– Ты же это не всерьез, – бесцветно сказал он.
И что это было: вопрос или утверждение? Пойми его.
Подняв бровь, я красноречиво промолчала.
Решив, наконец, что я не шучу, он с каким-то отрывистым выдохом опустил глаза и начал разыскивать что-то на столе. Наверное, думал, что на нем прикреплена шпаргалка, подсказывающая как вести себя в случае, если девушка предложит тебе стать ее секс-репетитором.
– П-почему именно я? – вдруг спросил он.
Как ему объяснить свою логику, если прямо сейчас я сама ее не совсем понимаю. Черт, попросить парня поднатаскать меня в постели вместо математики, чтобы понравится другому – какой-то сюр! Беги, Василевская, пока не поздно!
Вместо того, чтобы дать деру, я оглядела его широкие плечи и грудь. Насколько можно судить, под пиджаком скрывалось неплохое телосложение, и он был высокий, на лицо вроде бы симпатичный. Мне нравились его густые темно-каштановые волосы, и, признаюсь, ему шли эти дурацкие очки в широкой оправе. Он чем-то напоминал Кларка Кента, по версии комикса. А эти его голубые глаза и слегка полноватые губы – теперь понятно, чем он так легко цепляет девчонок. Я и сама могла бы легко запасть на его смазливую мордашку, если бы не была без ума от Жени.
– Потому что у меня отличная интуиция, – фыркнула я, не скрывая раздражения от того, что все пошло не по плану. – Мне понадобилась кое-какая помощь в деликатном вопросе, а ты показался мне именно тем человеком, который для этого подходит.
– Интуиция, значит… – опять в его голосе промелькнуло разочарование.
Такое ощущение, что я своими ответами только еще больше вгоняла его в депрессию. Обычный, среднестатистический парень ухватился бы за любое предложение, в котором есть хоть малейшая перспектива перепихнуться.
Он некоторое время метался потерянным взглядом по столу, но потом собрался и посмотрел на меня.
– А… как же математика? – он сразу понял, что зря это ляпнул и, закрыв глаза, прошептал что-то вроде молитвы.
– Твоя взяла, – я закатила глаза, – давай займемся драной математикой.
Я схватила стул, поставила напротив преподавательского стола, села и вывалила из рюкзака тетрадь и ручку. Он следил за моими действиями, ничего не говорил и, кажется, даже обрадовался, что мы сменили тему. Шатаясь, он встал и вернулся к доске, что-то бубня себе под нос, а потом взял и начал разбирать гребанные формулы и мои ошибки в тесте. Он что, чокнутый?
Если он рассчитывал, что мы можем взять и начать заниматься как ни в чем не бывало, то он ошибался! Не так-то просто вычислять логарифмы, когда незакрытая тема секса висит над нами, грозясь раздавить. Мой недо-репетитор постоянно заикался, что-то ронял, терялся в собственной писанине, а я смотрела на него, не понимая, почему он так странно себя ведет?
– Объясни, я не догоняю! – я психанула и отбросила ручку. – Я тебя не привлекаю, что ли?
– Еще лучше… – пробормотал он, опустив голову. Да, чувак, мы все-таки поговорим об этом. – Ч-что за в-вопрос…
– Обычный вопрос, – от обиды мне вдруг горло сжало и голос дрогнул. Если я ему не нравлюсь, то может и Жене тоже? Вдруг в этом все дело? – Ты только и делаешь, что водишь девчонок к себе домой, и кажешься не особенно разборчивым. Я вот прям настолько несексуальная?
– В-вожу девчонок… я?! – теперь он выглядел действительно сбитым с толку, но в один миг его взгляд прояснился от понимания ситуации. – А-а-а… – протянул он и взялся обеими руками за голову. – Я все понял!
– Кажется, я тоже все поняла, – блин, обидно до слез.
Розовые волосы, модный прикид, вся эта мишура – все зря. Я просто некрасивая. Уродина. И не нравлюсь парням. Даже такому повернутому сексуальному маньяку, как мой сосед.
Я быстро сгребла свои вещи в рюкзак и пулей понеслась из аудитории, бросив ему напоследок:
– Проехали, забудь!
– Хэй? – позвал он, последовав за мной. – Ты все не так поняла, постой!
Бежать, бежать поскорей, без оглядки, чтобы он не видел мои слезы. Я столько месяцев просидела в панцире, пряталась под балахонами, и почему-то решила, что, сменив имидж стану для всех типа бабочки, вылетевшей из кокона. Какая же я дура! Как была гусеницей, так ею и останусь.
– Марьяна! – позвал парень, выскочив за мной в коридор, но я прибавила шаг, а потом вообще перешла на бег.
***
Я упустила шанс исправить оценки по математике по самой тупой причине, которую даже себе не могу объяснить. Нет, я не плакала, сидя в автобусе, я злилась на себя. Только и делала, что про