Ведьмины рассказы

Глава 1 – Время ведьмовства

Агнесса, она же Агни, открыла один глаз. По щёлочке света из-за синей, дырявой занавески она сделала вывод, что солнце уже встало, и ей тоже пора. Огромным усилием воли Агни открыла второй глаз, умудрившись при этом не закрыть первый. Это была важная часть операции – не закрывать оба глаза сразу. С точки зрения девушки, это было аморально, тогда как только один сошло бы за: «я пыталась, но что-то не получилось».

Следующим этапом операции стал подъём с кровати, выполненный одним точным, хорошо отработанным движением. По опыту Агни знала, что стоит дать себе хоть малейшую надежду остаться под тёплым одеялом – всё пропало.

После этого дело пошло гораздо легче: мозг, возмущённый отсутствием сна, благополучно отключился, уступая место привычке: умыться, одеться, причесаться. Полчаса, и вот уже сквозь мутное отражение старого медного зеркала на неё смотрит девушка лет двадцати, худая, как щепка, в старомодном платье оливкового цвета, с пепельно-серыми короткими волосами и голубыми глазами. Причмокнув тонкими, мальчишечьими губами, и, проведя рукой по волосам (пункт «причесаться» в общем плане утренних сборов), она остановилась.

Зажмурившись, девушка вырвала один из волосков, в отличие от остальных чёрный, как уголь. Внимательно его осмотрев, она положила волос на специальную подушечку возле зеркала, заправила кровать и, тяжело вздохнув, морально смирилась, что день начался и отступать больше некуда. Пришло время становиться ведьмой.

***

Строго говоря, Агнесса была всего лишь ученицей, что, правда, ничуть не уменьшало норму социальной ответственности, лежавшей на её плечах. Училась, а заодно и жила она у могущественной ведьмы Изельды, о которой говорили много чего, но в основном шёпотом, а это многое значит.

Проживала Агнесса в небольшой деревушке Любятово, домов на пятьдесят или шестьдесят, в зависимости от того, кто и как будет считать. Ещё столько же жило по округе в местечках поменьше. По крайней мере, это был тот участок, за которым Агни старалась следить. Охватить всю округу, включавшую в себя и огромнейший город Марку, она не могла физически. Впрочем, там как-то справлялись и без неё.

Что такое быть ведьмой? Во-первых, постоянно врать. Большая часть её деятельности заключалась в проведении на публику бессмысленных и зачастую абсурдных ритуалов. Люди не верили в лекарства, они верили, что придёт ведьма, наорёт на домового, тот пошевелится и выгонит кикимору, наславшую сглаз, а в лекарства – нет, никак, увольте. Приходилось идти на ухищрения.

– Созвездие пенчекряка сейчас в зените – вот домовой и злится. А чтобы он вас злобой не задел, вот, заварите из этого чай и пейте две недели, – говорила в таких случаях Агни.

Во-вторых, быть ведьмой – означало быть хорошим детективом. Среднестатистическая жалоба, которую ей озвучивали, выглядела примерно так:

– Вышла я вчера из дому, смотрю, небо красное, как кровь, и воет кто-то под углом. Думаю, ну, не к добру это, взяла на всякий случай с собой соли, да съела краюшку хлеба, капустки, чесночку, чуть редки, свеколки, огурчик, помидор с ноготок, кусочек сальца, две картофелины… ну, самое большее, три, и запила квасом – силы злые отпугнуть. А на встречу мне демон во плоти! Чёрный, как смоль, к домам жмётся, в тенях, значит, прячется, да стонет, явно заклинания шепчет! Я и вспоминаю, прабабка-то у меня от чёрной осьпы погибла. Осьпу ту кто переносит? Демоны! Вот он за мной и пришёл!

После этого перед Агни показательно кашляли, стремясь показать всю степень смертельной опасности. Из всего этого «анамнеза» нужно было вычленить ключевое: прогулки зимой после заката, обжорство и то, что трубочиста, деда Нани, опять нужно закодировать от пьянства. Ну, и погонять диких собак по окрестностям, чтобы люд не пугали.

В-третьих, нужно было родиться как минимум с тремя парами рук и запасными ногами. Потому что таких жалоб поступало немерено, что вместе с необходимостью принимать роды, провожать покойников и ухаживать за животными, мягко говоря, выматывало до предела. И это зимой-то, когда народ сидит по домам, ест и спит! То, что творилось весной, вообще цензурно никак не описывалось. Впрочем, Агни не жаловалась, по крайней мере, на людях или там, где могла услышать бабушка.

***

Агни начала свой день с того, что хорошенько прибралась в доме. Это всегда настраивало её на нужный лад. Сегодняшний день исключением не стал, в процессе она перебрала травы – некоторые из-за холодов подгнили и уже никуда не годились, и внимательно осмотрела настойки и мази – за этими вообще нужен был глаз да глаз. Чуть что испортится, и эффект станет непредсказуемым. Случаи уже бывали: года три тому назад несколько человек научились левитации, да так здорово, что попытались улететь. Мазь закончилась очень вовремя – над одним из окрестных прудов, поэтому первые летуны отделались в основном моральным ущербом и перепуганными лягушками.

Затем настал черёд покормить семейство кур и вредную козу по кличке «Аленькая». Глядя на то, как кто-то жадно ест, желудок девушки подал утробное урчание, показывая, что пора взяться за завтрак. Агни приготовила на двоих, но вторую порцию хорошенько укутала и поставила обратно в печь: бабушка Изельда редко вставала раньше полудня, сказывался возраст и феноменальная вредность. В основном вредность.

Допивая на ходу чай из трав, ведьма сложила небольшую сумку, гордо носящую название НВСЖ, что расшифровывалось: «на все случаи жизни», и, перекинув её через плечо, отправилась в деревню.

Дел было не то что много, скорее, это был профилактический обход. На людей посмотреть, да слухи послушать. Последних было, как обычно, множество по любому мало-мальски важному поводу. Сказывалась зима и вызванная ею тотальная скука. Перемывать косточки местный люд любил как никто другой. Только-только по деревне отгремела осенняя супер-премьера: «к нам приехали городские» с известной троицей в главных ролях. На текущий момент вновь главной темой было стандартное: «а она вчера новый платок надела – точно влюбилась».

К самой Агни в Любятово относились двояко. Каждый, буквально КАЖДЫЙ житель с радостью выкладывал ей все невзгоды, произошедшие с ним с самого рождения. При этом её откровенно сторонились, хотя она родилась и жила всю осмысленную жизнь в этих краях, а самые здоровые из жителей могли позволить себе роскошь в виде слегка прикрытой лестью ненависти. Выходила странная ситуация, когда Агнессу одновременно желали видеть в каждом доме, чтобы пожаловаться, но позвать просто так – нет, ни за что, она же ведьма! Особенно её сторонились сверстники и дети, словом, те, кому приходилось болеть редко, да и жаловаться тоже пока было не на что. Чуть-чуть выручал стальной авторитет бабушки, которую боялись до необходимости менять штаны и уважали до беспрекословного подчинения абсолютно все.

Сегодняшний обход проходил очень даже ничего, Агни уже всерьёз подумывала о том, что к обеду успеет вернуться домой, но тут, сделав очередной поворот, увидела выходящую из дома неприятность.

«Неприятность» звали Ликон – её ровесник, примерно того же возраста, чуть ниже, чуть шире, с глубоко посаженными чёрными глазами и такого же цвета волосами. Его Агни терпеть могла в очень умеренных дозах. Во-первых, он был болтуном, каких ещё поискать надо. Во-вторых, жутким идеалистом и оптимистом. Ну, а в-третьих он был в неё влюблён и пользовался каждой возможностью пообщаться, зачастую даже в ущерб себе. С другой стороны, на него распространялась скидка: Ликон – один из немногих в деревне, кто относился к Агни как к живому человеку.

Попытка резко развернуться и скрыться там, откуда пришла, успеха не возымела. Её нагнали сначала радостным «приветом», а затем, похрустев снегом, и физически.

– И тебе не болеть, – напуская на себя ауру серьёзности и сосредоточенности, ответила Агни. – Я тут ведьмовством занимаюсь, поэтому…

Она выразительно тряхнула сумкой, выражая невиданный для такого простого жеста спектр значений.

– Ничего, я с тобой пройдусь! – радостно воскликнул Ликон.

– Ну, пошли, – пожав плечами ответила Агни, серьёзно рассчитывая, что в одном из следующих домов попадётся кто-то с «женскими» вопросами, и горе-ухажёр, красный, как рак, ретируется.

Но ни в следующем, ни в доме за ним, ни до самого конца деревни, ни у кого не оказалось даже минимальной жалобы. Возможно, всему виной была аура её спутника – тот был настолько весел и жизнерадостен, что жаловаться при нём выглядело кощунством.

Сам Ликон всё это время вился вокруг Агни, рассказывая что-то, перекрикивая ветер и снег. Слушала девушка вполуха, смутно улавливая слова «череп» и «монстр», которые периодически складывались в смутно отдающие глупостью и наивностью предложения. Оказавшись на краю деревни, она, понимая, что теперь-то деваться некуда, нехотя сказала:

– Ну и что за череп такой? Показывай!

Ликон повиновался молниеносно, извлекая на свет из-за пазухи нечто желтоватое, с тремя рогами, пятью глазницами и смутным количеством зубов, на подсчёт которых ушёл бы не один вечер. Чувствовалась рука мастера.

– У Джека выменял? – спросила ведьма, вертя череп в поисках клейма производителя.

Джек, он же Джек Монстролов, он же ещё с десяток дурацких имён, жил неподалёку в фургончике. Являл он собой типаж наивного, но очень упрямого простака, всем сердцем верящего в то, что боги наказали ему охотиться на нечисть. Нечистая сила его старательно избегала, верно полагая, что прибей они его, за ними явится уже кто-то умнее и опаснее. Поэтому Джек упорно прочёсывал окрестные леса, периодически попадая в свои же ловушки, и радостно врал о легионах тьмы лично им сокрушённых. В свободное время Монстролов промышлял торговлей всяческой лабуденью, якобы им добытой, достойной магазина сувениров. В числе товаров, как очень хорошо знала Анги, были и черепа невиданных монстров из папье-маше.

– Монстр состоял из бумаги и представлял чудовищную пожароопасность, – с усмешкой отламывая у черепа один из рогов, сказала Агни.

Ликон как-то стушевался и всем своим видом выражал разочарованность. Агни посмотрела на его по-щенячьи обиженные глаза и не выдержала. Порывшись в своей сумке, она извлекла небольшой, в пару сантиметров, корешок.

– Держи, – вручила она юноше. – Весной, как снег сойдёт, мелко-мелко, хоть в порошок, натри да рассей над участком земли.

– Ух ты, тёплый! – воскликнул Ликон, принимая подарок. – А что это?

– Драконий корень.

– И что он делает?

– Посеешь – увидишь, я бы даже сказала, почувствуешь. Не вздумай только его есть! Помнишь, прошлой весной пожар у деда Нани? Это он его в самогон бросил. Буквально щепотку, «для вкуса».

Ликон показательно выпучил глаза, всем видом показывая, что то пожарище со всполохами синего пламени деревня ещё не забыла и забудет не скоро.

Закончив обход, Агни зашагала домой, попутно болтая о чём-то с Ликоном на отвлечённые темы. Проходя мимо одного из домов, в голове у неё зазвонил колокольчик интуиции. Колокольчик этот она старательно берегла и всегда к нему прислушивалась.

Интуиция остановила её возле дома дядьки Старопоня – столяра и человека достаточно самодостаточного во всём, кроме необходимости наличия собутыльников. Ценой трёх пальцев Старопонь весьма ловко освоил азы первой помощи и самолечения, поэтому к Агнессе обращался редко. Она его также навещала нечасто и по делу – стульчик там заказать или стол новый.

Сегодняшний день исключением не являлся, и, если бы не интуиция, ведьма пошла бы дальше. На первый взгляд всё было в порядке: дом цел, из трубы мерно валил лёгкий дымок, никто не шумел. Задумчиво хмыкнув, Агни пошла вовнутрь. Входная дверь оказалась открытой и, чуть скрипнув, явила её взору выражение «живёт своими руками». Дом Старопоня целиком был забит его же изделиями разной степени готовности и удачности. Пахло соответствующим образом, разве что с лёгкой примесью гари. Источник запаха обнаружился в печке в виде кипящего котелка с чем-то когда-то вареным, а теперь, скорее, жареным.

Неподалёку нашёлся и сам столяр, мирно лежащий лицом на столе со стаканом в руках. Прозрачная бутыль с мутным содержимым довершала картину случившегося. Агни бы пошла дальше по своим делам, если бы Ликон не споткнулся обо что-то, устроив грохот и балаган.

Старопонь даже не дёрнулся, хотя проблем со слухом до этого не испытывал. Агнесса, хмыкнув, подошла и попыталась его разбудить. Оказалось, что спит столяр странно – без дыхания и холодный, как лёд.

– Беги ко мне домой, позови бабушку Изельду сюда, – сказала Агни юноше.

– Но… – Ликону явно не хотелось встречаться со старой ведьмой.

– Бегом! – Агнесса добавила в голос чуть командных ноток.

Ликон смиренно исчез, а снаружи послышался усердный, удаляющийся топот.

Старопонь на это продолжал никак не реагировать. По виду он вообще был мёртв, причём давно. Агни, так уж сложилось, за свою жизнь вдоволь насмотрелась на мертвецов, чтобы заметить отличия. Начать хотя бы с того, что столяр оставался подвижным. Ведьма без труда подняла и согнула его руку, как человеку без сознания. У трупов это проделать было не так уж и просто. При дальнейшем осмотре она нашла на шее подозрительный укус, явно вампирской работы.

Бабушка Изельда появилась минут через двадцать, одна, чуть более встревоженная, чем обычно. Наставница Агни была сухенькой старушенцией в потрёпанном, давно выцветшем платье с двумя тёмными провалами на месте глаз, возраста крайне неопределённого. Настолько, что даже деревенские старожилы впадали в ступор, пытаясь ответить на вопрос, сколько же ей лет. У Агнессы, которая в это особенно не лезла, вообще создавалось впечатление, что старая ведьма прилично так старше самого Любятова.

Несмотря на гарантированную слепоту, Изельда первым делом осмотрелась, затем крючковатым носом принюхалась и только потом подошла к столяру. Потрогав его, она недовольно пробурчала:

– Кровь, кровь, вечно одно и то же. Сколько зубов на укусе?

– Два.

Изельда почесала столяру нос и задумчиво проскрипела:

– Давно в наших краях не было вампиров, всех извели вроде. А тут нате, да ещё зимой… – старая ведьма неожиданно встрепенулась и, скривившись, как от зубной боли, сказала. – О нет! Только не он!

– Что? Кто? – не поняла Агни.

Ответ пришёл сам собой вместе с дверью, которую попытались открыть с пинка. К сожалению, та открывалась на себя.

Оправившись от конфуза, в комнату вошёл мужчина лет сорока, в широкополой шляпе, с безобразными бакенбардами, в не менее безобразном плаще и огромными ботинками на металлической подошве. В руках он держал древний, явно видавший лучшие времена арбалет, к счастью, незаряженный. Чудо-юдо прогромыхало в их сторону и воскликнуло:

– Я слышал, тут какие-то проблемы с вампирами!

– Тебе послышалось, Джек, – ответила Агни, глядя на Монстролова и думая, как бы того убрать куда подальше отсюда.

– Нет смысла таить угрозу! Меня не проведёшь, от этого дома на версту несёт вампирьей поганью!

Агни, у которой уже глаза слезились от запаха недавно обработанной древесины, возмущённо чихнула.

– Да-да, поняли мы, – проскрипела Изельда недовольно. – Иди отсюда, болезный.

– Хорошая мысль, бабуся, – старую ведьму передёрнуло как от удара молнией, – отправлюсь на поиски незамедлительно!

Что-то напевая про героический путь и несломленный дух, Джек удалился. Изельда пододвинула один из стульев и, ощупав его на отсутствие заноз, села. Затем из одежды была извлечена старая трубка и табак. Выпустив кольцо дыма, она сказала:

– Этот, – весьма точный для слепого человека кивок на Старопоня, – скоро вампиром станет. Я тут побуду, за ним пригляжу. А ты, – трубкой, вновь безошибочно ткнули в сторону Агни, – Агнесска, иди и найди укусившего.

Изельда хорошо затянулась и, выдыхая дым, добавила:

– И за этим убогим пригляди… где ж ещё такого дурака сыщешь…

Тут её внимание привлекла бутылка с мутной жидкостью. У Старапоня незамедлительно был отобран стакан.

– Мне стоит с собой что-нибудь взять? – спросила Агни.

– Думаю, осину ты здесь найдёшь. Вооон, кажись, в углу какой-то колышек торчит, – не отрываясь от процесса совмещения самогона со своим организмом сказала старая ведьма. – Можешь ещё чего серебряного взять на всякий случай.

Агни, прихватив колышек, порылась в столешнице и задумчиво извлекла серебряную вилку.

– Не знаю ни одного существа во вселенной, кому бы пришлась по душе вилка в глазу, – угадывая, а, возможно, читая её мысли, сказала Изельда.

Агнесса спорить не стала – бабушка редко ошибалась в своих советах, явно подглядывая в будущее. Да и вообще, несмотря на слепоту, видела больше других

***

Джека ведьма нагнала на самом краю деревни. Тот куда-то уверенно шагал.

– Я иду на встречу опасности, миледи, и там будет опасно! – уверенно заявил он, заметив Агни. – Нет нужды рисковать!

– Ничего, я как-нибудь справлюсь, – заверила его девушка.

Она внимательно осмотрела гордого охотника на вампиров и спросила:

– А почему твой арбалет не заряжен? И где стрелы?

– Болты! – поправил её Джек, задумчиво хлопая себя в поисках оных, но, так ничего и не найдя, он заявил. – Ничего страшного, мой меч рубит даже камень!

Агни ещё раз на него посмотрела, но об отсутствии при нём каких-либо ножен с мечом упоминать не стала. Тем временем они куда-то целенаправленно шли, и это не могло её не беспокоить.

– Куда идём? – спросила она.

– Да дом тут есть заброшенный в километре, за холмиком тем, – добродушно ответил Джек. – Я прошлой ночью видел там свет!

– Чумная хата что ли? – вспоминая окрестности, уточнила Агни.

Джек остановился и аккуратно спросил:

– Кстати, а почему она так называется?

Агни вспомнила, что одно время Монстролов там ютился, что-то вытворив со своим фургоном.

– Из-за чумы и называется, – пожала плечами ведьма и успокоила его, – дело было лет десять назад.

Джек явно облегчённо выдохнул и пошёл дальше.

Про хату эту, являвшую собой тёмное, перекошенное строение, подгнившее и давно заброшенное, постоянно ходили какие-то весьма глупые слухи. С периодичностью в полгода-год появлялись новости, что там опять кто-то поселился, теперь уже точно-точно, и скоро это милое создание пожрёт весь самогон в округе. Не меньший бред рассказывали и про былых владельцев хаты.

Агни была тогда слишком маленькой, чтобы ясно запомнить её погибших жильцов, но по косвенным признакам можно было установить, что они точно не были вампирами, водяными, лешими, оборотнями, кикиморами, домовыми и прочими многочисленными представителями местных легенд. Ведьма знала, что потенциально все вышеперечисленные действительно могут водиться в округе, а некоторые, как домовые или лешие, действительно встречались. Однако поверить в то, что огромное живое дерево способно не только заболеть бубонной чумой, но ещё и умереть от неё, было сложно. Ещё сложнее поверить в это можно было в случае с домовыми, народцем крепким и, прямо говоря, практически неуязвимым.

Агнессе однажды довелось наблюдать битву между двумя такими, которые что-то не поделили. Она в жизни не могла представить, что милые, забавные, лопоухие гномики способны швыряться друг в друга валунами с человека ростом, да ещё и без видимых последствий.

Что удивительно, в кои-то веки строение и вправду оказалась не пустым: в одном из кривых окон горел слабый свет. На этот раз Джеку повезло: дверь хоть и открывалась наружу, но от его могучего пинка просто развалилась. Внутри, при свете нескольких свеч обустраивался бледноватый джентльмен во фраке с торчавшими из-под верхней губы зубками. Для полноты картины ему не хватало таблички с надписью «ВАМПИР».

– Ах времена, ах нравы! Без стука в дверь входить! – театрально воскликнул он и тут же, другим, более задумчивым тоном сам себя поправил. – Впрочем, за стук можно принять удар ногой…

– Смерть твоя, адская погань, пришла! – взревел Джек.

Вампир на это обратил мало внимания, лишь поинтересовался:

– А вы чьих будете, милсдарь?

– Я – Джек! Монстролов! Погибель вампиров! Смерть…

– А-а-а, да-да, наслышан, – вампир вежливо покивал, выслушивая многочисленные титулы, а затем громко щёлкнул пальцами.

Джек в ту же секунду с громоподобным храпом повалился на пол. Агни, вздохнув, спросила:

– А вы сами-то чьих будете?

Вампир, до этого её не замечавший, удивлённо посмотрел на девушку.

– Моё имя Максимилианос де Зеригос! – он подплыл по воздуху к ведьме. – Не желаете ли выпить со мной чего-нибудь красного, тёплого, примерно третьей группы, положительного резуса?

– С вампирами не пью, – скрестив руки, ответила ведьма.

– Ах, какая досада, ц-ц-ц, – вампир противно поцокал языком, а затем громко щёлкнул пальцами.

Это не произвело никакого эффекта. Агни на секунду показалось, что ей кто-то настойчиво предложил пойти поспать, на что она лишь показательно зевнула – такие фокусы на неё не действовали. Вампир в задумчивости остановился и спросил:

– С кем имею честь?

– Агнесса да Безразницы, – передразнивая вампира, ответила та. – Ученица ведьмы.

– Ах! – воскликнул Максимилианос, извлёк из кармашка какую-то брошюрку, и, поднеся к глазу монокль, принялся перечитывать.

– Вечно эти в турагенстве забывают самое важное! То джакузи нет, то персонал сплошь лютеране. Один раз, вы только представьте, мне пришлось спать, о ужас, в берёзовом гробу! Какой позор! – театрально хватаясь за сердце, с недовольством воскликнул вампир. – Извините, из-за канцелярской ошибки придётся вас убить!

Он так резко и неожиданно к ней бросился, что Агни только и успела выставить вперёд руку с первым попавшимся – вилкой. Та глубоко вошла вампиру в глаз. Он, шипя, отпрыгнул, попутно пытаясь вынуть столовый прибор и причитая:

– Ау, как больно! Она ещё и церковная!

Пока он возился, Агни подняла арбалет Джека, кое-как взвела его, положив на место болта осиновый кол. Этим оружием она пользовалась первый раз в жизни, поэтому на всякий случай подошла едва ли не в упор и выстрелила.

Кол угодил вампиру аккурат в район печени. Тот отвлёкся от попыток достать из глаза вилку, потрогал его и, задумчиво сказав: «ну почему так банально!», рассыпался прахом.

***

Убедившись, что Джек в порядке и просто спит, Агнесса забрала те вампирские вещи, которые сочла опасными: подозрительное дамское зеркальце, ритуальный кинжал и банку с чем-то красным. Строго говоря, это были вообще все вещи кровопийцы, кроме массивного гроба из чёрного дерева, который она бы всё равно не утащила. Его ведьма решила оставить Монстролову – пускай позабавится, всё равно ему никто не поверит.

Джека она будить не стала: на улице ещё было недостаточно холодно, чтобы всерьёз замёрзнуть, зато вполне достаточно, чтобы Джек не покидал свой фургончик пару недель и никому не докучал.

Когда Агни вернулась, возле хаты Старопоня собралась приличная толпа, что-то бурно обсуждавшая. Зная местных, ведьма могла дать руку на отсечение, что все всё уже знали и уже бы давно вошли в сам дом, но на крыльце с невинным видом курила трубку Изельда.

– Опоздала ты, Агнесска, ох, опоздала, – качая головой, сказала бабушка.

Наигранно кряхтя, она поднялась и зашла вовнутрь, Агни последовала за ней. Старопонь, изрядно побледневший и усохший, сидел за тем же столом. Перед ним, как на параде, стояло штук пять бутылок самогона. Кровососущий столяр наливал себе стакан напитка, залпом выпивал и, приговаривая: «не чувствую, не чувствую!», повторял процесс.

– Вампиры не ощущают вкуса еды, – сообщила Изельда, жалобно качая головой. – Только одно им дарит наслаждение…

– Как же я работать буду? – обращаясь не понятно к кому, спросил Старопонь. – У меня же руки трясутся без ста грамм!

Агни задумчиво извлекла из сумки банку, забранную у Максимилианоса. Столяр уставился на неё, словно зачарованный. Изельда аккуратно открыла её и мизинцем попробовала содержимое. У Старопоня, который, не отрываясь, наблюдал за этим, только что слюни не потекли.

– Но-но, зубастый, – пригрозила Изельда. – Агнесска, плесни ему каплю из банки в стакан.

Агни, примерившись под голодным взглядом Старопоня, выполнила указание старушки. Столяр залпом выпил и аж подпрыгнул от радости:

– Чувствую! Вкус! Как раньше!

Тотчас новообращённый вампир закинул в себя без перерыва ещё три стакана и, этим удовлетворившись, блаженно улыбнулся, демонстрируя выступающие клыки.

– Угу, – согласилась с ним Изельда, – Тебе этой капли на месяц хватит, дальше брать будешь у Агнесски. Одна капля в месяц, не больше.

Старуха вразвалочку пошла на выход, и, уже стоя в дверях, вспомнила:

– Всё осиновое лучше выкинь, да на солнце лишний раз не выходи.

Старопонь махнул рукой, показывая, что это он как-нибудь переживёт. Толпа снаружи нахлынула на них, на что Изельда только махнула рукой и, решительно проталкиваясь, пошла домой.

– Разве ему хватит капли? – спросила Агни, когда они отошли от дома столяра.

– Да, – старая ведьма выразительно сплюнула, – тьфу, то не человечья кровь – драконья. Посильнее будет, главное – не перебарщивать с дозой.

– А что будет, если налить больше? – наученная всегда уточнять все детали, спросила Агнесса.

– Лопнет от счастья, – с кривой ухмылкой ответила Изельда. – Силы-то много в кровушке-то драконьей, да вот сосуд подкачал. От вампира в нём – капля на кончике иглы, пшик, одно название, хотя свою часть сил этот бедолага всё равно получит.

– А дальше что?

– А что дальше? Он как пил, так и дальше будет, из дома носа не показывает – тоже всё по-старому. А осиновый кол кому угодно вбей в грудь – едва ли выживет. Стабильность и процветание!

Глава 2 – Не ходите дети в лес

Агнесса аккуратно, несколько недоверчиво дотронулась до причудливой деревянной фигурки чуть короче пальца. Таких перед ней было шестнадцать и столько же на другой стороне доски.

– Так, давай ещё раз, – вымученно сказала она. – Вот эти маленькие, которых много?..

– Пешки. Ходят на одну клетку вперёд и бьют по диагонали от себя, – Ликон попытался выдрать у себя клок волос.

– Ага, а вот эти башенки ходят по прямой и так же бьют, – довольная своими познаниями в шахматах сказала Агни.

Идея научиться играть в эту игру принадлежала самой ведьме и возникла из того простого обстоятельства, что снаружи была зима, а делать долгими вечерами было откровенно нечего. Карты же приелись настолько, что бабушка Изельда просто сдавала, говорила, кто победит, и заново тасовала.

Обучение продвигалось плохо. По неизвестным причинам правила шахмат усваиваться мозгом ведьмы не желали наотрез. Последние три часа, скорее, напоминали пытку. Причём, учитывая энтузиазм Агни, пытку именно Ликона. Они сидели у него дома, решительно оккупировав самый большой стол.

Юноша поначалу отнёсся к затее очень воодушевлённо: он был единственным в округе, кто умел играть в шахматы, и даже раз в год ездил в Марку, где неизменно проигрывал какому-то «растрёпанному пареньку в шортах».

Его наставнического запала хватило где-то на полчаса, затем начались пять стадий принятия того факта, что затея обречена на провал. На данный момент прошло три часа, и Ликон находился на этапе депрессии.

– Так, а этот, – Агни подняла в воздух «коня», – эта загогулина ходит…

– Это конь, и он ходит буквой «Г», – смотря куда-то очень-очень далеко, возможно, в другую вселенную, где не изобрели шахматы, отрешённо ответил юноша.

Наступила пауза. Было отчётливо слышно, как у ведьмы от перенапряжения скрипят мозги.

– Но ведь… – она растерянно подняла руку и сразу опустила.

Ещё немного подумав, ведьма сама себе кивнула и решительно поднялась.

– Ты куда? – удивлённо спросил Ликон.

– Не нравится мне эта игра, она неправдоподобная. Где же видано чтобы кони ходили буквой Г?

Агни нарисовала в воздухе что-то вроде квадрата-инвалида, изображая этот «невозможный» маршрут.

– Но… – Ликон собирался было начать спорить, но неожиданно сообразил, что так даже лучше. – Чем теперь займёмся?

– У тебя есть ещё игры? – как будто не она только что не смогла освоить шахматы, спросила Агни.

Ликон покосился в угол, где торчала потрёпанная коробка с загадочной надписью «D&D» на торце, и отрицательно покачал головой.

– Может, ты меня лучше чему-нибудь научишь? – юноша притворно задумался. – Например, магии!

– А я разве маг? – почесав голову, спросила ведьма.

– Ну-у-у, я не знаю, – пожимая плечами, сказал Ликон. – Ты же ведьма. Должна же уметь, ммм, ведьмовать? Звучит похоже!

– Резонно, – без энтузиазма согласилась Агни. – Ладно, давай начнём с азов – сходи сделай мне чего-нибудь горячего, вроде чая.

– Это чтоб призвать силы стихий на помощь?

– Что-то в этом роде.

Пока юноша выполнял поручение, Агнесса сидела и задумчиво смотрела на свои руки. Она никогда не задумывалась, умела ли колдовать. Агни была ведьмой – профессия, тесно связанная с магией, но отнюдь не про неё.

Когда у неё гостила её подружка Рин, Агнесса видела, как та применяет заклинания. Но сама она никогда так не делала. Магия всегда приходила к ней на помощь сама, без слов, просьб или молитв. Но только тогда, когда это действительно было нужно.

– Твой чай, – ставя перед ней кружку и тем выводя ведьму из своих мыслей, сказал Ликон. – Так с чего начнём?

– Вот тебе первый урок: подчинение своей воле. Я сказала – ты сделал мне чай…

– Но я и сам хотел предложить выпить чаю, – юноша указал на свою кружку с надписью «если не мы, то ток!», стоявшую рядом.

Агни задумчиво посмотрела на него, загадочно улыбнулась и, отпив напитка, сказала:

– Видишь – всё согласно плану! – ещё глоток. – А если серьёзно, то я не знаю. Этого не объяснишь, это глубже… от рождения…

Она запнулась понимая, что сморозила чушь.

– То есть ведьмой рождаются, а не становятся? – продолжил мысль Ликон. – Я просто тут прочитал пару книг…

Агнесса тихо запаниковала: её авторитет находился под серьёзной угрозой. Ответа на этот вопрос у неё не было. Она уже была ведьмой, это было её частью с самого рождения. Но это не означало, что других путей не было.

– Эээ, мне показалось или снаружи кто-то кричал? – стараясь выиграть себе время на раздумья, спросила Агни, притворно прислушиваясь.

Ликон пожал плечами и выглянул за дверь. Некоторое время он что-то там высматривал и, наконец, сообщил:

– Говорят, кто-то потерялся в лесу.

Агни издала стон раздражения. Местные терялись в окрестных лесах с упорным постоянством. Разговоры, предупреждения, даже запугивание – ничего не помогало. На любой её довод всегда находился кто-то, кто вслух или про себя вспоминал, как он зашёл на пару метров вглубь и выжил. Следовательно, теперь можно ходить сколько угодно и куда угодно. И плевать что зима, темнеет быстро, ям из-за снега не видно, а зверьё голодное.

– Можно мне с тобой? – делая глаза котёнка перед пустой миской с кормом, попросил Ликон.

Ведьма скептически на него посмотрела и спросила:

– Ты ведь понимаешь, что придётся долго и нудно блуждать по заснеженному лесу, рискуя нарваться на зверей или замёрзнуть насмерть?

Юноша ответственно кивнул и с видом, словно всю жизнь готовился к этому моменту, пошёл собираться. Агни безразлично за этим наблюдала, думая над тем, что некоторым только дай повод пострадать. Вернувшись, Ликон непременно заболеет, и пока ведьма будет его лечить, он станет рассказывать, что больше в такие авантюры ни ногой.

К тому же с лесом у Агнессы были специфические взаимоотношения, которые следовало держать подальше от лишних глаз. Поэтому от юноши, во избежание лишних слухов, следовало бы избавиться. Или нет?

«Хочешь узнать, каково быть ведьмой? Будет тебе урок!» – зловредно подумала Агни и решила отправиться сразу к тётке Феме.

***

Мадам Фатум, она же тётка Фема, была местной достопримечательностью. Занималась, как сама говорила, «прогнозированием с низкой вероятностью осуществления», проще говоря, – гаданием. Будущее ей было открыто не больше, чем остальным, то есть примерно никак. Чего она сама и не скрывала. Тем не менее к ней ходили, не столько, чтобы услышать что-то конкретное, сколько ради зрелища. По этой части мадам Фатум была весьма продвинута, порой выдавая шедевры по части работы с визуальными эффектами и реквизитом.

Агни нехотя, шёпотом и только когда рядом никого не было соглашалась, что между ними есть что-то общее – в целом гадалка лила воду на ту же мельницу, что и ведьма. Только брала за это деньги, что меняло абсолютно всё.

Ни разу в жизни Агнесса не взяла за свою помощь ни копейки, сколь сложной она ни была. Еду брала, одежду, какие-то мелочи или услуги, но деньги никогда. Бабушка Изельда всегда по этому поводу повторяла одно и то же:

– Ведьмы не продаются! То, что мы делаем, делаем потому, что должны помогать, потому что можем чем-то помочь, а не за звонкие монеты! Старую одежду брать – запросто, её всегда можно перешить или отдать кому нужно, еду, питьё, изделия – всё это всегда кому-то нужно. Деньги же только развращают!

Тётушка Фема была полноватой женщиной за шестьдесят с кудрявыми, длинными, тёмными волосами. В образе её всегда сопровождал роскошный восточный халат, расшитый под золото, самых ярких расцветок, такая же вызывающая косметика и множество украшений везде, где можно, и, скорее всего, там, где нельзя. Вне своего амплуа одежда тётушки Фемы была скромнее, а главное практичнее: исчезали многочисленные кольца, браслеты, серьги и амулеты. Оставалась только косметика и появляющиеся, как грибы после дождя, ярко-синие бигуди, придавая женщине вид матриарха какого-то очень дикого племени, которая забежала на пять минут домой сварганить мужу пельмешек.

Агни застала её в небольшой примерочной, как раз где-то посередине процесса. Уже исчезло повседневное платье, был в приведён в порядок макияж и волосы, а вот халат ещё не возник. Последнее так смутило Ликона, что он, закрывая глаза руками, выбежал наружу.

– Любовь тебя ждёт, Агнеска, – слишком уверенно заявила гадалка.

– Сплюньте, – как от угрозы какой-то отмахнулась ведьма. – Вы что-нибудь про потерявшегося ребёнка слышали?

– А то! – мадам Фатум загадочно подмигнула и принялась выкладывать всё, что знала.

В этом плане ходить к гадалке было куда удобнее, чем бегать по всей деревне в поисках нужного человека, который в свою очередь тоже где-то бегал, скорее всего, испуганный и растерянный. Фема всегда всё знала, никуда не ходила, была кратка и лаконична. Идеальный агрегатор местных новостей.

– Иришка маленькая играла с другими детьми на западной окраине. Те её подначили, и она ушла в лес. Не вернулась. Староста Ерепонт собирает добровольцев на поиски.

Мадам отхлебнула водички и развела руками, показывая, что на текущий момент – это всё, что она знает. Агни благодарно кивнула и заторопилась в центр. Нужно было срочно остановить старосту и предотвратить дальнейшие жертвы.

Ликон ждал снаружи, порядком подмёрзший, но всё такой же неутомимый. Перспектива ругаться со старостой его ничуть не отпугнула, поэтому вместе они двинулись в центр Любятова.

– А что мы будем делать, если в лесу на нас нападут волки? – спросил по пути юноша.

– Лично я расслаблюсь и подумаю о вечном, – ответила Агни.

– Это зачем?

– Мясо от испуга становится жёстче. Зачем устраивать бедным животным несварение? – пожимая плечами ответила ведьма и добавила. – Убежать ты от них всё равно не сможешь.

– А на дерево залезть?

– Хорошо, залезешь ты, потом что? – внимательно удостоверившись, что перед ней стоит всё тот же Ликон, для которого и невысокий забор был серьёзным препятствием, уточнила Агни.

– Ну… они же должны уйти?

– Куда? Еда прямо над ними, просто подождать денёк, и сама упадёт вниз.

Ликон серьёзно задумался над сказанным. Пока он молча переваривал новую для себя информацию, Агнесса прикинула, как будет отговаривать старосту от поисков.

Ерепонт был мужиком крепким, неглупым и достаточно смелым. Все эти качества несомненно красили его как человека, но в лесу помогали мало, к тому же сопровождать его будет…

О Джеке Монстролове Агни старалась не вспоминать, искренне надеясь, что тот пока не в курсе, и она успеет всё разрешить до его появления. К счастью, дорогу до фургончика Джека сильно замело, поэтому скорость реагирования упала в разы, что значительно облегчило ведьме жизнь. Силы зла могли спать спокойно – воин света застрял в снегу.

Дом Ерепонта располагался практически в самом центре деревни. Был он не лучше, но и не хуже остальных, разве что чуть больше. Чин старосты в Любятово почётным не считался, скорее, был чем-то, от чего по возможности стоило отказаться, как и от любой лишней ответственности. В чём именно эта ответственность заключалась никто не знал и разбираться не желал. Жизнь же в деревне текла сама собою, и никакие управленцы ей были не нужны.

Мысленно приготовившись к скандалу, ведьма постучалась в дверь старосты. Некоторое время спустя знакомый голос сообщил:

– А-а-а-ткрыто!

– Это вообще-то мой дом! – возмутился другой голос, судя по тембру, принадлежавший самому Ерепонту.

– И это, вообще-то, дом Ерепонта! – ехидно добавил первый голос.

Принадлежал он бабушке Изельде, которая вольготно сидела на единственном стуле и, судя по виду, отчитывала старосту.

– Вон внучка моя, она и пойдёт искать! – махнув рукой в сторону вошедших, сообщила старая ведьма.

Ерепонт несколько брезгливо осмотрел сначала Ликона, и, убедившись, что на внучку он не похож, чуть более внимательно исследовал Агни. Дело в том, что к своим прочим достоинствам староста был человеком куда как более прагматичным, нежели остальные селяне, и ведьмам откровенно не доверял. Прямо в чём-то обвинять он их не собирался, но косые взгляды и не самые лестные слова периодически в их адрес бросал.

– То есть она и этот задохлик справятся лучше, чем я и десяток мужиков? – уточнил Ерепонт.

– Нет, думаю, и без задохлика Агнесска управится, – судя по тону, не в первый раз сообщила Изельда. – А пока мы спорим, девочке лучше не становится!

Агни уловила в голосе старухи опасное предупреждение – ей явно начинало надоедать ругаться. Вообще бабушка обладала поистине титаническим терпением человека, который чрезвычайно долго общается с людьми. Соответственно, вывести её из себя можно было только соизмеримой по масштабам глупостью и, разумеется, последствия были такими же масштабными. Староста тоже что-то такое ощутил и сдался:

– Хорошо, хорошо, пускай попробует, – сказал он и примирительно добавил, – мне-то главное, чтоб с дитём всё в порядке было… Может, это… вас наливочкой угостить? Только вчера из погребка выудил, грушевая!

– С рябинкой? – хитро поинтересовалась Изельда, которая могла по настойкам докторскую диссертацию написать.

– А то!

Агни ещё не слышала, чтобы бабушка отказывалась от наливочки и других угощений, поэтому, за рукав потянув Ликона, вышла.

– Ну, а теперь в лес? – радостно спросил юноша.

– Теперь за моей метлой – там снега по колено и волки голодные, – сообщила ведьма.

– О! – только и сумел ответить юноша.

***

Полёты на метле – удовольствие весьма специфическое. Большую часть года, за исключением тёплых летних дней без сильного ветра, осадков и палящего солнца, летать было весьма неприятно. Холодно, неудобно, вечно что-то застревает в волосах и весь полёт шевелится, а ещё птицы, летящие по своим птичьим делам и не привыкшие к людям в небе.

Ликон обо всех этих прелестях похоже даже не подозревал, поэтому возбуждённо крутился рядом, пока Агни извлекала из сарая старую, видавшие лучшие годы метлу. На его глазах ведьма, дополнительно утеплившись и укутавшись, довольно неуклюже на неё села.

Юноша кое-как забрался позади нее и растерянно спросил:

– А за что мне держаться?

– Много вариантов? – раздражённо буркнула Агнесса.

Убедившись, что Ликон понял намёк, и, поправив его руки у себя на талии, она поднялась в воздух.

В лицо ей ударили холодный, колючий ветер, неприятный снег и совсем чуть-чуть эйфория от полёта. Летела ведьма на юг от деревни, старательно что-то высматривая внизу. Зимний лес представлял собой равномерный белый ландшафт, щедро утыканный палками-деревьями. Найти что-то маленькое, перемазанное снегом и испуганное – нереально. Впрочем, Агни и не собиралась. У неё в лесу были свои «связи».

Увидев небольшую полянку с огромным валуном по центру, она решительно пошла на посадку. Агни совершенно забыла о том, что летит не одна, поэтому в определённый момент снижение перешло в падение. К счастью, внизу ждал мягкий, бодрящий снег.

Ликон, дрожа от холода, растерянно огляделся и спросил:

– Т-ты в-видела что-то?

– Да, вон, за твоей спиной, – как бы небрежно сказала Агни.

Юноша обернулся и, к своему удивлению, обнаружил за спиной старое жилистое дерево с парой пожухших листочков. Ведьма проследила за его взглядом и довольно усмехнулась: он смотрел на ветки и не мог понять, почему на тех нет снега.

К ужасу Ликона дерево, сильно скрипя, зашевелилось, превращаясь в кошмар любого лесоруба – лешего. Агни не понаслышке знала, что об этих защитниках леса ходит весьма много мрачных историй. Некоторые из них она сама усердно распространяла.

– Оосин, – обратилась она к дереву, – это Ликон, друг. Ликон – это Оосин, леший.

Юноша посмотрел на него взглядом человека, который очень сильно жалел, что сегодня проснулся.

– Друууг леесаа? – рассматривая гостя, тягучим голосом спросил леший.

– Скорее, турист, – пояснила ведьма. – Тут, кстати, маленькая девочка не терялась, ты не в курсе?

– Лесааа спяят, Оосин спииит, – сообщил леший.

Агни тяжело вздохнула, прекрасно понимая, к чему клонит этот деревянный лентяй.

– Мне нужна помощь. Это важно, на кону жизнь!

– Зимооой дерееевья спяят, а не бегаают за сааженцами лююдей, – проворчал Оосин и медленно потопал в лес.

Убедившись, что леший отошёл, Ликон осторожно сказал:

– Ты уверена? Он же несколько лет будет так идти!

Оосин неожиданно повернул к нему голову:

– Турииист, – сказав это, леший растворился в воздухе, оставив Ликона в полном смятении.

– Интересные у тебя друзья, – чуть отойдя от увиденного, заключил юноша. – Как ты с ним подружилась вообще?

– Заблудилась в лесу. А он меня нашёл, взял за ручку и вывел, по пути рассказывая какую-то сказку про жёлуди, – с улыбкой ответила Агнесса.

– Я думал, они агрессивные, нападают на тех, кто в лесу ходит.

– Только если выбора нет. Обычно он просто буреломы на пути создаёт. Но если разозлить этого старого скрипуна – мало не покажется.

– Так это и значит – быть ведьмой? Находить общий язык со всеми?

Агни пожала плечами, не совсем его поняв.

– Это он меня нашёл, а я просто попросила отвести к бабушке.

Ликон хотел что-то сказать, но так же неожиданно, как и исчез, появился Оосин. В руках он бережно держал девочку без сознания. Аккуратно передав её Агни, леший сообщил:

– Нашёёл.

Ведьма внимательно осмотрела ребёнка. Девочка была живой, но очень замёрзшей, настолько, что едва дышала. Вдобавок, было в ней что-то странное, инородное, явно магическое – какое-то проклятье.

– Где ты её нашёл? – серьёзно спросила Агнесса.

– В лесуу, – очень неопределённо ответил Оосин.

– Далеко отсюда?

– На запаападе, блиизкоо.

Агнесса выдохнула, собираясь с мыслями. Девочку кто-то похитил и проклял, но времени его искать, ориентируясь на смутные географические показания лешего, не было. Нужно возвращаться.

– Спасибо за помощь! – на ходу крикнула ведьма, вскакивая на метлу.

Ликон чуть менее неуклюже забрался следом. Напоследок он, не зная, как прощаются с лешими, помахал тому ручкой. Оосин проводил его непонимающим взглядом и, бормоча что-то про глупые молодые деревья, уполз спать дальше.

***

Агни летела так быстро, как только могла, буквально чувствуя, что жизнь уходит из девочки. В голове ведьма перебирала варианты, что ей делать, когда она вернётся. С проклятьями, убивающими по-настоящему, Агни никогда не сталкивалась. Знала только, что нужно найти того, кто проклял, но как это сделать? Во-первых, нужно оставить ребёнка в надёжных руках, то есть как минимум отдать бабушке Изельде. И только потом искать проклявшего…

С мысли девушку сбил Ликон, вздрогнувший и так сильно её сжавший, будто хотел раздавить.

– Сдурел что ли? – не оборачиваясь, крикнула ему ведьма, едва не падая с метлы.

Парень что-то невнятно ответил, но она не услышала его из-за ветра. Внизу показалось Любятово. Не мешкая, Агнесса спрыгнула с метлы возле своего дома, и побежала внутрь. Распахнув дверь, она хотела что-то крикнуть бабушке, но слова комом застряли у неё в горле. Дома никого не было.

Лихорадочно соображая, что делать, она уложила малышку на печку, поближе к теплу.

– Ликон, беги, срочно найди мою бабушку! – сказала Агни.

Она хотела ещё что-то добавить, но, повернув к юноше голову, заметила, что с тем что-то не в порядке. Когда Агни последний раз обращала на него внимание, у Ликона точно не шёл дым изо рта, а глаза не были матово-чёрными.

– Юноша очень увлекается магическими знаками, – сообщил не-Ликон низким голосом. – Некоторые даже на себе нарисовал, «на удачу». Как же ему повезло! Хе-хе-хе-хе.

Он продемонстрировал своё левое запястье, обильно изрисованное какими-то закорючками. Одна из них ярко пульсировала фиолетовым цветом.

– Демон что ли? – спросила Агни и сразу добавила. – И девочку ты проклял, не так ли?

– Да, я демон, – очень самодовольно ответил не-Ликон. – А у девочки я просто забрал чуть-чуть, хе-хе-хе, сил. Это была взаимовыгодная сделка, я ей помог, как и обещал. Кто ж знал, что девочки не живут в кроличьих норах…

– Она умрёт!

– А мне-то какое дело? – демон криво усмехнулся и задумчиво сказал. – Но я всегда готов заключить выгодную сделку. Девочка в обмен на тебя!

– И с кем я заключаю сделку? – спросила, выигрывая себе время, Агни.

Ей срочно нужен был план действий. Смутно она понимала, что дело в руне на руке Ликона. Но как до неё добраться? На глаза некстати попался большущий нож, которым ведьма утром отправила в суп одну из кур.

– Моё имя – Телаэль, восьмой клинок Балаэля!

Демон изошёлся чёрным дымом, словно заядлый курильщик, перешедший с табака на древесный уголь вперемешку с резиной. Глядя на это непотребство, Агни вспомнила, как уже неделю уклонялась от чистки печки…

Стараясь ничем не выдать себя, ведьма, сделав небольшой шаг в сторону, завела одну руку за спину и изобразила нечто вроде поклона. В это же время рукой она залезла в печь, схватила первую попавшуюся не до конца прогоревшую деревяшку и хорошенько её сжала, стараясь вымазаться по полной.

– Сделка говоришь? – отходя от печи, спросила ведьма. – Я в обмен на девочку, так?

– Именно! – вытягивая вперёд руку для пожатия, заявил Телаэль.

– Освободи девочку, и я согласна, – скрестив руки на груди, ответила Агни.

Демон засомневался, чуя подвох.

– Я, ведьма, в отличие от вас своё слово держу, – подначивала его Агнесса.

Телаэль вспыхнул и гневно щёлкнул пальцами. Девочка на печи зашевелилась. Затем демон вновь поднял руку, намекая, что теперь черёд Агни. Левую руку с руной он предусмотрительно убрал за спину. Ведьма едва не заскрипела зубами.

«Надеюсь, Ликон ничего не вспомнит» – подумала она, облизывая высохшие губы.

– Мы, ведьмы, скрепляем сделки чуточку иначе, – дрожащим голосом сказала Агни. – Поцелуй.

Демон пожал плечами, показывая, что уж ему-то всё равно, и сделал шаг вперёд. Зажмурившись, Агнесса, морщась от неприязни, тюкнулась ему куда-то в район губ, в это же время рукой, вымазанной сажей, вцепилась ему в левое запястье. Она почувствовала слабый укол, когда коснулась грязными пальцами руны, а демон со всей силы оттолкнул её и зашипел.

– Ты! Ты обманула меня! – он словно задыхался.

Упав на колени, демон из последних сил сказал:

– Ведьмаа! Кровавый Пакт этого не забудет! Кара…

И сгинул. Оставив после себя откашливающегося Ликона.

– Кхе, я что-о поел, кхе-кхе, угля? – отплёвывая что-то тёмное, спросил он.

Агнесса вспыхнула:

– Нет! Но если ты не выкинешь все свои оккультные книжки, то я обещаю, что скормлю тебе всё содержимое твоей печки!

– Ты о чём? – не понял Ликон, обиженный такой бурной реакцией.

Ведьме было уже не до него. Она внимательно осматривала девочку, проверяя, всё ли с ней в порядке. Малышке определённо стало лучше, но, судя по жару, ребёнок простудился. Впрочем, это уже было поправимо.

Ликон тем временем задумчиво осматривал свою руку, явно не понимая, откуда взялась сажа.

– Я… я призвал демона? – недоумевающе спросил он.

– Нет, – раздражённо ответила Агни. – Просто дал ему возможность попользоваться своим телом.

– Надеюсь, я ничего не натворил, пока был одержим?

– Нет, твоя глупость стоила мне… – Агнесса осеклась и вытерла губы. – Ничего не стоила, в общем.

Ликон задумчиво дотронулся до губ, повторяя её движение, и пошёл на выход.

– Стой, – сказал ведьма, вспоминая о главном. – Собери свои оккультные книжки, я зайду вечером.

***

Книжек у Ликона набралась целая кипа. Агни обнаружила такие шедевры, как: «10 способов открыть третий глаз», «5 путей к магии», «Способы открыть в домашних условиях чакры», «Магия или волшебство, как правильно?», «Руны для чайников», «Руны для сковородок» и ещё много разной дряни с громкими названиями.

Влезть это всё разом в печку не пожелало, пришлось нести за деревню. Там, на холмике, что высился аккурат за кладбищем, у Агни было своё «место». Отсюда открывался шикарный вид на округу, поэтому в летнее время она частенько проводила тут вечера. Холм местные по глупости недолюбливали, полагая, что под ним прячется какое-то зло. Бабушка Изельда же холмами абсолютно не интересовалась, поэтому здесь Агни могла побыть наедине с собой, лёжа на траве и разглядывая звёзды. Её и только её личная обсерватория с видом, как казалось Агнессе, на всю вселенную.

Она не могла сказать, что была готова открыть это место для Ликона – всё произошло, по сути, случайно. Юноша спросил, где они могли бы побыть вдали от чужих глаз, а ведьма рефлекторно кивнула на холм. Вдобавок, Ликон, не пожелавший просто свалить своё паранормальное добро в кучу и сжечь, притащил огромную корягу и не без труда, провозившись с огнивом минут пять, поджёг. Полыхнуло знатно, но в итоге получился уютный, в общем-то, костерок, особенно если не обращать внимание на то, что в лучших традициях инквизиции в нём сжигали книги.

Этой ночью на холме не было ни холода, ни ветра, сюда словно на пару секундочек забежала весна с вопросом: «Уже можно? Как это нет? Я уже пришла!». Агни и Ликон по очереди вырывали из книг листы, зачитывали отдельные перлы, смеялись и бросали их в огонь. А над ними простиралось безграничное звёздное небо, молчаливо наблюдавшее за копошением внизу.

– Так, а как ты меня освободила? – спросил юноша, выбросив страницу из последней книжки, кажется, это был талмуд про пользу печенегов.

– Стёрла сажей руну, – ответила ведьма.

– Находчиво, – задумчиво сказал Ликон и, подумав, добавил, – мне просто показалось…

– Тебе показалось! – раздражённо и очень твёрдо отрезала Агни и на всякий случай ещё раз вытерла губы.

Ликон поймал взглядом это её движение и задумчиво, немного обиженно хмыкнул. Агнесса, которую этот вопрос выбил из колеи, разрушая всю атмосферу вечера, взяла целую охапку хвороста и бросила его в огонь. Пламя высоко ударило вверх, жадно глотая листки.

Словно в ответ на это где-то очень-очень далеко за горизонтом что-то ухнуло. Так сильно, что небо вздрогнуло, по нему словно прошла волна, оставляя за собой переливающиеся синими и зелёными цветами сложный, чарующий узор.

– Как красиво! – воскликнул Ликон. – Что это?

– Северное сияние, – рефлекторно ответила Агнесса.

«Так бывает, когда где-то происходит мощная вспышка магии», – подумала девушка про себя.

Ведьме показалось, что где-то вдалеке она видит неровно летящий силуэт. Агни не знала, разве что на уровне интуиции поняла, что это был первый дракон, посетивший этот мир за тысячу лет.

Глава 3 – Путешествие

Агни вышла из дома и вдохнула освежающего зимнего воздуха полной грудью. Поправляя криво висевшую сумку НВСЖ, она не удержалась и потянулась, разминая затёкшие мышцы. Только что ведьма закончила обход, а значит, впереди маячил ужин, пара часов отдыха и долгожданный сон. Неделька у неё выдалась, мягко говоря, загруженной.

По деревне прокатилась волна припоздавшего гриппа, спровоцированная Ликоном. На самом деле, болезнь поразила всего четверых, остальные заболели в основном паранойей и жаждой внимания. За неделю Агни увидела просто немыслимые симптомы гриппа, такие как: пятно на ноге, слезящиеся от чеснока глаза, кривые зубы, отсутствие аппетита, похмелье. Больше всего её сразил вампир-столяр Старопонь, утверждавший, что и его настигла злобная инфекция, за что получил уже второе предупреждение за месяц.

Первое он схлопотал чуть раньше, после того как обнаружил в себе регенеративные способности и принялся экспериментировать с потребляемыми жидкостями. Само по себе чем-то страшным это не было: ну пьёт себе «человек» ацетон с самогоном, запивая это всё марганцовкой, ну и пускай пьёт – ведьмы это не касалось. Но Старопонь решил пойти дальше и нести токсикоманию в массы, предлагая свои «коктейли» другим. Единственный, кто согласился, оказался дедушка Нани, тоже в своё время употреблявший всё, что горит. Катастрофу удалось вовремя остановить: дед отделался лёгким ожогом руки, а вампир получил своей же табуреткой по голове. Ведьма называла это «предупреждением с занесением в личное тело».

Теперь всё было позади. Впереди маячил отдых, и Агни спешила к нему на всех парах, едва ли не напевая какой-то простенький мотивчик на ходу. Но дома её ждало совсем другое. С порога девушку встретила бабушка Изельда с письмом в руках. Уже сама по себе достаточно абсурдная картина, если вспомнить про отсутствие у неё глаз.

– Как ты относишься к перспективе поездки очень далеко к графу, чья возлюбленная смертельно проклята, в холодном почтовом фургоне с двумя весьма загадочными типами? – ухмыляясь, спросила старая ведьма.

– Сугубо отрицательно.

– И правильно! – соглашаясь, кивнула бабушка и невозмутимо добавила. – На сборы у тебя полчаса.

Агнесса, знавшая по опыту, что спорить бессмысленно, пошла собираться. Изельда поплелась следом, попутно рассказывая:

– Ехать далековато, но по пути будут эти, как их… трактиры или таверны. Никогда не понимала разницу, но, говорят, она есть.

– На трактиры мне понадобятся деньги.

– Денег нету, но ты держись! – развела руками старушка. – Уверена, ты найдёшь общий язык с владельцами этих милых заведений. Побольше улыбайся, и перед тобой откроют любые двери!

Агни криво усмехнулась, предвкушая, куда именно будут вести эти самые «двери». Каких-то иллюзий по поводу того, что за люди владели придорожными заведениями, она не питала. Щедрый трактирщик представлялся ей созданием не менее мифическим, нежели единороги или ангелы. Хотя, учитывая потенциальную бесконечность вселенной, шанс встретить ангела был куда выше.

Размышляя над этим, девушка подбирала себе платье. Выбор был между двумя: зелёным и чёрным, а потому заранее обречённым – что бы она ни выбрала, ей не понравится итог.

– Зялёное не советую. Лучше сразу чорнае, – коверкая слова сказала старая ведьма.

– Почему это? – удивилась девушка.

– На похоронах принято быть в чорном, – Изельда помахала письмом. – Граф так настойчиво просит в письме о помощи, что, скорее всего, уже испробовал всё, что смог. В том числе нормальных врачей из Перекрёстка[1]. Ты со своими травками, мазями и настоями вряд ли чем-то помочь сможешь.

Агни покачала головой, соглашаясь с этими доводами. Особых иллюзий по поводу своих возможностей она никогда не питала, даже напротив, периодически изучала серьёзные медицинские трактаты, если таковые удавалось достать.

Напоследок бабушка вручила ей сумку, набитую разными травами, и небольшой невзрачный камушек.

– Камень из источника вечной жизни. Исцелить не исцелит, но страдания продлит, – нараспев сказала она.

Собравшись, Агнесса застыла, не зная, куда ей идти.

– Почтовая карета стоит на выезде из деревни, – сообщила старая ведьма. – Как там эпидемия грыппа, прошла уже?

– Остался только Ликон, никак не может выздороветь.

– Это тот, что вечно вокруг тебя вьётся? – понимающе спросила Изельда. – Зайду к нему завтра. Уверена, зараза сама собой улетучится.

– Эээ, – про�