Факультет сбора и трансформации – 2
1.1
– Всё хорошо? – Шедов рассматривал суетливо складывающую вещи Вянку. – Одуванчик?
Ярычевская в этом году освобождалась на месяц раньше, и завтра уже должна была уехать домой, но носилась по комнате и не могла найти себе места, словно её в ссылку отправляли. Сидящие рядом с Данковцевым Белка и Артур наглаживали кота, ожидая, когда магичка всё-таки соизволит высказаться. Вряд ли та сможет молчать достаточно долго.
– Может мне месяц тут посидеть? – наконец-то замерла она. – Я не уверена, что хочу… что мне нужен этот разговор.
Вянка опустилась на край кровати, обводя взглядом сидящих на притащенных стульях друзей. Белка предусмотрительно устроилась между парнями. Конечно, им наверняка хватило одной драки, но проверять, действительно ли маги выяснили отношения и всё решили, или могут ещё раз вспыхнуть, никому не хотелось. Впрочем, Артур-то бороться и не собирался, даже глазами брошенной собаки не смотрел, словно изначально знал об исходе и заранее не тешил себя надеждами.
– Белка, можешь выйти? Нам нужно поговорить…
– Да, конечно, – она вручила кота хозяйке и скрылась за дверью, в которую тут же с трёх рук слетело заклинание от подслушивания.
Вянка опустилась на освобождённый стул, наглаживая Дара. Они должны всю обсудить сегодня, до её отъезда, потому что иначе за месяц до следующей личной встречи накрутят себя до предела. Взгляды с двух сторон жгли лицо, а у неё всё никак не получалось собраться с мыслями, чтобы начать этот разговор.
– Итак?
– Не заставляй меня проговаривать это вслух, пожалуйста. Мы ведь прекрасно понимаем, что происходит. И лично я понятия не имею, что со всем этим делать, – Дар вывернулся из её рук, переползая дальше.
– В любом случае, – Шед потрепал кота, не так давно сменившего гнев на милость, – у нас есть время до выпуска.
Данковцев не удержал нервный смешок. Ситуация, на самом деле, была ожидаемой. Он ведь и сам видел, что Артур с начала их знакомства хоть и подкалывал Вянку, но и выделял из толпы первокурсников. Даже когда самого Шеда рядом не было, он всё равно налаживал с ней общение самостоятельно. Наверное, следовало задуматься ещё тогда, а теперь… да что уж теперь?
– Предлагаешь плыть по течению, вдруг само рассосётся? – Артур покосился на неподвижное лицо Вянки, и перевёл взгляд на друга. – Уверен? Ты и так попытался мне лицо разбить. Ты! Человек, который всегда всё пытался решать словами.
– Я… вспылил.
– А если вдруг Вянка что не то скажет, и ты опять «вспылишь»? – он поднялся на ноги. – Шед, я сейчас может скажу очень обидную вещь, но после аномалии ты слишком изменился. Она-то может заметить не успела, а я тебя видел чаще. Ты себя совершенно не контролируешь, вспыхиваешь от любого чиха. Уж извините, вы оба можете считать, что я лезу не в своё дело или слишком много на себя беру, но пока ты не поставишь свои мозги на место – я никуда не денусь.
– Посмотрите, кто выискался! – Данковцев вскочил следом, опрокидывая стул. – Только и ждёшь момента, да?!
Грохот мебели спугнул кота, а Вянку заставил вздрогнуть, крепче обнимая себя за плечи. Тихое «Хватит» заставило замолчать обоих. Дар раздражённо ворчал из-под кровати, Ярычевская же успела пожалеть, что вообще это затеяла, но нужно было что-то решать. Глубоко вздохнув:
– Раз вы сейчас не настроены на нормальный спокойный разговор, может быть нам следует его отложить на июль? Что? Что вы так на меня смотрите? Я надеялась, что мы всё обсудим, как взрослые люди, но, кажется, сперва вам двоим нужно разобраться между собой. Так что я предлагаю сейчас нам попрощаться до июля, а там уже будем что-то решать. Кто-то желает высказаться прямо сейчас? – она сцепила пальцы в замок, стараясь говорить достаточно медленно и спокойно, чтобы её эмоции со стороны не было заметно.
– Хорошо. Если ты действительно этого хочешь – давай отложим.
– Отлично. Тогда, молодые люди, покиньте помещение, пожалуйста. Мне нужно закончить сборы и выспаться перед дорогой.
– Вянка…
– Шед, пожалуйста.
Дверь негромко закрыли, а магичка замерла, высчитывая минуты. Зашедшая к ней к концу отсчёта Белка застала приятельницу медленно втягивающей воздух через сжатые зубы, со стороны походило на попытку дышать на счёт, только не слишком удачную. Вянка стискивала обеими руками подушку, пока кот суетился вокруг, то и дело тыча хозяйку влажным носом. Рыжая не стала лезть с распросами с порога, только присела на переживший бурю стул, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. От висящего вокруг Ярычевской облака магии трещал воздух, Белка даже заподозрила, что накопитель вышел из строя и теперь изливает силу наружу, потому что у самой обладательницы интересного камушка такого резерва не было, по крайней мере на прошлых замерах. С другой стороны, год был весьма насыщенный, кто знает, как все эти события могли сказаться, иногда от стресса магическая проводимость увеличивается. Хотя и обратный процесс бывает, но это явно не тот случай. То, что висело над Вянкой, напоминало смерч, медленно закручивающуюся вокруг неё воронку. Не над головой, как это бывает с проклятием, а именно вокруг тела, как бывает на предметах-носителях проклятья.
– Вянка…
– Да?
– Ты сейчас кого-нибудь проклянёшь. Или сработают следилки и здесь будет собрание из преподавателей.
– Я абсолютно спокойна, – она всё-таки делает несколько глубоких вдохов и выдохов, плечи расслабленно опускаются, а концентрация магии в воздухе снижается. – Видишь?
– Что они ляпнули хоть?
– Попытались устроить разборки. Как себя на выходе вели? – Вянка погладила улёгшегося на её ноги Дара, расслабленно улыбаясь, хотя улыбка была скорее попыткой убедить саму себя, что все в порядке.
– Сопели, пыхтели, но ушли молча. Ну, попытались возмутиться, правда, пришлось кинуть в Шеда ложкой.
– Поймал?
– Поймал. Я думаю сходить к Станиславу Викторовичу, пусть проведёт им успокоительные мероприятия. Иначе я кого-нибудь из них за месяц без тебя прибью.
– В очередь, Белка, в очередь. Они мне пока нужны живыми.
Узнавший о возвращении товарища Артур пошёл на поправку ударными темпами, поражая скоростью восстановления всех вокруг. Старший Тана, глядя на брата, только качал головой: он прекрасно понимал причину, по которой младшенький так рвался вперёд. По этой же причине и всё отставание по учёбе было закрыто быстрее, чем это сделал Шед. Оставаться на второй год Артур явно не планировал. Усердие можно было бы назвать похвальным, если бы не риск последствий для здоровья.
– Ты чего такая злая-то? Не поверю, что из-за этих двоих.
– Не знаю, – Ярычевская улеглась на спину, устраивая кота на груди и принимаясь наглаживать ещё усерднее, словно это могло успокоить. – Я всё ещё пытаюсь придумать вариант, который устроит всех.
– И как? – хмыкнула магичка, уже заранее зная ответ.
– Да никак. Тут такого варианта быть не может. Мне просто нужно понять, как сделать обиду минимальной. И для кого.
– Сходи к третьему курсу прогностики. Они тебе рассчитают всё что угодно, и совместимость, и перспективы, и план действий по звёздам распишут.
Вянка только фыркнула, едва не спугнув Дара. Она ещё не настолько отчаялась, чтобы лезть в это пропахшее благовониями гнездо – действительно гнездо, прогностики жили в угловой части общежития, чем-то напоминающей небольшую башню, и занимали верхние её этажи. Лезть к этим оторванным от мира созданиям не рисковали даже самые отбитые чернушники, никому не хотелось услышать что-нибудь о собственной скорой смерти от рук однокурсников. Хотя такое уже случалось, потому и перестали. Спрашивать о чём-то своём рисковали самые отчаянные, а Ярычевская пока была не готова к такому опыту, да и надеялась решить проблему самостоятельно.
Только вот Белке сказала другое. Хотя… может быть, то же самое, только другими словами:
– Предпочитаю свою судьбу создавать сама, а не полагаться на самоисполнение пророчеств. Мне проще, когда в моих проблемах виновата я, а не сложившиеся звёзды и «согласно пророчеству этого было не избежать».
– Ну, может оно и правильно. Декан так точно оценила бы такой подход.
Вянка кивнула: Мараева в её голове действительно неплохо сочеталась с подобным взглядом на мир. Даже объяснения и оправдания, которые не начинались с «потому что я» она рассматривала как не слишком убедительные в большинстве случаев. Магичка рассматривала сонно жмурящегося кота, но в голове было пусто. Шед с Артуром были достаточно тихими в последний месяц, до этого момента, но висящее в воздухе напряжение, помноженное на подготовку к экзаменам и возобновившиеся дополнительные занятия… всё это высасывало силы до последней капли. Не столько физические, сколько моральные, конечно. Ещё и внезапно очень даже живой отец…
Она покривит душой, если скажет, что никогда не хотела познакомиться с ним. В детстве и вовсе могла бы на шею бросится, но детство закончилось. Нужно ли её было теперь это знакомство? Ярычевская затруднялась ответить. Но честно могла признать, что свойственная магам тяга к уединению и жгучее желание спрятаться ото всех в тёмный угол уже начали догонять и её.
Всё навалилось одновременно и чертовски не во время.
Белка оценила отсутствующий взгляд и не стала наседать ещё сильнее, молча выскользнула из комнаты. Вянка, выждав пару секунд, отвернулась к стене, стискивая кота в объятиях. Дар заелозил, устраиваясь удобнее, и сочувствующе замурлыкал. Может он и немного понимал в человеческих бедах, но прекрасно умел от них отвлекать, когда мурчанием, а когда и громкими разговорами на кошачьем. Его кожаная может и не умела мяукать, но прекрасно догадывалась, что кот хотел сказать. А вот прочие двуногие, её окружающие, вызывали у Дара вопросы, особенно этот, громкий, от магии которого шерсть вставала дыбом. От него пахло тёмной водой, в глубине которой лениво ворочалось что-то жуткое, похожее на рыбу, но не рыба. Словом, против самого человека кот ничего не имел, но вот этот фон… нечего такому двуногому рядом с его кожаной делать, пока ничего не придумает.
Животное замурчало активнее, убаюкивая и хозяйку, и себя. Вянка прикрыла глаза, но в сон так и не соскользнула, лежала, обнимая пригревшегося питомца. В голове бродили отрывочные, ленивые мысли, уцепиться за которые не получалось. Да уж, а год назад главной проблемой казалась проверка перед вторым курсом… Ладно, разберётся. Придумает что-нибудь. Только решать надо по одной за раз, а то надорвётся. И кому от этого станет легче? Правильно, никому, и ей в первую очередь.
1.2
– Привет, мелочь, – Алексей Костянников сгрёб её в охапку, едва Вянка вышла из капсулы.
– И тебе не болеть, чудовище, – она ответила на объятия одной рукой, продолжая удерживать чемодан, благо, что сейчас вокзал был практически пуст. – Надеюсь, у тебя-то плохих новостей нет?
– У нас всё стабильно. Пойдём, я сегодня взял пару дополнительных часов, специально тебя встретить.
– М-м-м, как неожиданно и приятно, – протянула Вянка, получая беззлобный тычок в плечо. – Хоть кто-то мне рад.
– О, я жажду сплетен и перемывания костей! Не скажу, что Игорь меня ими не снабжал, но из первых рук всегда интереснее. Тем более, что у меня сейчас было крайнее перед отпуском дежурство, – он забрал чемодан магички, направляясь к служебным помещениям. – Пойдём, быстро сдамся, а ты пока Марку под руку поболтаешь.
– Всегда подозревала, что самые большие сплетники – мужчины…
– Только подозревала? Мне кажется, ты должна была быть в этом уверена после практики! Прошу! – Алексей распахнул перед ней дверь, почти сразу шагая следом и обгоняя.
Из отгороженного угла раздалось недовольное бормотание и звон склянок с нейтрализатором. Марка, правда, в кабинете не оказалось, как и Жени, да и в целом единственными живыми душами в кабинете были лишь они. Вянка привычно устроилась за общим столом, вдыхая смесь алхимических запахов, бумаги и чего-то ещё, чем было пропитано всё здание. В постоянно гудящем словно муравейник здании наблюдательного пункта при портальном вокзале всё равно было спокойнее, чем в общежитии ОМУ. Вынырнул из своего укрытия Костянников-младший уже умытым и с собранными волосами. Да и со всеми признаками хронического недосыпа на лице.
– Ты может отоспишься сначала? Ты выглядишь как сбежавшее из лаборатории умертвие.
– Умеешь делать комплименты, мелкая, – он зевнул так, что едва не вывихнул челюсть. – Но отказываться от твоего предложения я точно не буду. Тогда с меня вечерняя готовка.
– Ты умеешь? – она замерла на середине движения, не успев толком встать со стула.
– Вянка, я живущий один холостяк, который до сих пор не сдох от голода – изысков, конечно, не жди, но и не отравлю тебя точно. И если ты сейчас скажешь, что меня женить надо – я тебя сглажу.
– Да нет, не скажу. А вот Игоря Александровича – пора бы… Хотя, тут не с ним проблема, а с деканом…
– Какое зло тебе сделал мой брат? – усмехнулся молодой мужчина. – Что такое надо было сотворить, чтобы ты ему Мараеву сватать начала?
– Почему сразу зло? Лада Викторовна – потрясающая женщина. Ну, да, иногда от неё трясёт, но ты совсем ничего не замечал?
Алексей призадумался, но ничего не сказал, только хмыкнул, вспомнив что-то. Но ни слова не сказал, чем только подогрел любопытство Вянки. Хотя слишком уж наседать она не собиралась, должно же у преподавателей оставаться хоть какое-то личное пространство. Да и думать об учёбе и чём-либо с ней связанным не хотелось, по крайней мере ещё пару дней. Она планировала лежать тюленем, тиская кота. Дар к своему пребыванию в переноске относился со спокойствием древнего философа, поездки с Артуром приучили его к длительным путешествиям, так что животное даже ухом не повело, даже в капсуле истерику не устроило, на радость отвратительно спавшей хозяйке.
Вянка и сама походила на сбежавшее умертвие, уже на выходе успела рассмотреть себя в зеркале, зато Костянникову, в отличие от неё, хватило такта не обращать на это внимания. Алексей ухватил ручку багажа раньше, оставляя девушке только её кота, не рискуя связываться с животным, это сейчас он спит, а потом может и проснуться. Не хотелось бы получить когтями, уж между прутьями длинную лапу Дар просунул бы прекрасно. Наблюдателю и так хватало того, что ему нужно передать Ярычевской кое-что. И лучше сказать об этом сразу, наверное?
– Вянка…
– М? У тебя лицо как у нашкодившего кота, что-то случилось?
– Алекс Тана сейчас решает какие-то вопросы на родине, так что передать попросили меня. Как ты относишься к встрече с отцом? Инквизитор Миролюбов интересовался возможностью пообщаться. Но если ты против, настаивать никто не будет.
– Я… мне надо подумать.
– Хорошо. Пойдём, ты сама выглядишь не сильно живее меня.
– Нервный выдался вечерок. Оказывается, задавить назревающий скандал иногда труднее, чем просто его пережить.
– Если ты хочешь, я могу накопать тебе какой-нибудь неотменённый закон о браке на троих, у магов вечно случались перекосы в соотношении полов, что-нибудь да действует ещё…
– А можно мне просто ещё одного кота завести?
– А, настолько вчера мозг выклевали? Понял, не пристаю.
До дома шла молча, у ворот Вянка машинально приложила ладонь, ощущая прошедшуюся по телу волну силы. От неё сразу стало полегче, сильная земля под домом питала только её, и немного перепадало Алексею, но магии здесь было слишком много для сократившейся семьи. После зимней «проверки» и нескольких смертей отпало достаточно людей, не связанных с Ярычевскими кровью. Приведённых в семью через брак принадлежащие фамилии источники перестали питать посторонних. Оставшиеся кровные родственники доживали век в своих домах, а Вянка с тоской думала о том, что вскоре всё придёт в окончательный упадок. Она успела познакомиться с некоторыми выкладками Костянникова, но что со всем этим делать не представляла. Впрочем, ей не нужно было решать прямо сейчас, но к выпуску из ОМУ какой-то план в голове должен быть. Хотя бы примерный.
– Пойдём, нам направо, в хозяйское крыло. Выберешь себе комнату, – она остановилась у лестницы, выпуская кота. – И надо будет доехать до Кровяника, навестить прабабушкину квартиру, той тоже наверняка тоскливо. А уж как себя ощущают духи этого дома или загородного – вообще себе представить боюсь.
– Я всё пытаюсь представить, сколько человек здесь жило в лучшие годы… Я знаю по архивам, что Ярычевских было несколько десятков.
– Прислуги под сотню, наверное, хотя при Велимире Ярычевской людей уже не держали, запитали всё от магии. Это всё очень грустно, на самом деле. Как будто пересыхает когда-то широкая полноводная река. Даже если я извернусь и найду всех дальних родственников, шансов, что они пройдут проверку в лесу, не так много…
– Вот чьим браком следует озаботиться!
Вянка фыркнула. Может, с годами она и согласится с этим, всё-таки магическая земля без привязанной к ней семьи дичает, может даже превратиться в аномалии, а в случае со столичным участками это может стать слишком опасно. Но пока она просто не могла думать в эту сторону. На площадке второго этажа тоскливо вздохнул портрет, один из немногих, к которому когда-то привязали душу. Большинство Ярычевских предпочитало уходить за грань или оставаться между мирами в виде теней, но кое-кто добровольно привязывался к портретам. На других уровнях, насколько знала девушка, такое практиковалось шире. Здесь же живые рисунки были редкостью, не роскошью, а блажью. Вянка с таким отношением была не согласна – как минимум потому, что предки прекрасно помнили себя при жизни, могли уложить в голову огромный объём теории, да и какая-никакая, а компания…
– Марта Андреевна? – магичка рассмотрела, кто именно из прапра выглянул в общие помещения. – Добрый день.
– Добрый, моя хорошая, добрый. Рада, что ты приехала. Как устроишься после дороги – зайди к нам. Надо кое-что обсудить. И молодого человека с собой захвати.
– Обязательно. Пойдём, – она утянула его в хозяйское крыло. – Привыкнешь, не зеленей так.
– Я слышал о таком, и о мирах, где души предков в зеркала вселяют тоже, и о говорящих куклах, но одно дело просто слышать, а вот самому увидеть…
– Я первое время шарахалась от них как от прокажённых. Пугает, да. Но потом привыкаешь. Хотя иногда от них выть хочется, может новые знания они и усваивают, но это вечное «а вот в наше время» выводит из себя. Так, смотри, я живу тут, – она кивнула на комнату. – Из этих трёх дверей можешь выбрать любую. Там комнаты точно в порядке, мы с Белкой туда залезали. И, кажется, в конце коридора есть ещё парочка…
– Да я не привередливый… Например, – он открыл ближайшую дверь, заглядывая внутрь, – меня вполне устраивает.
– Ну и отлично. Тогда устраивайся. Выспишься хоть немного и пойдём выслушивать речи о том, как неправильно мы живём.
– А ты?
– Мне надо сразу зайти поздороваться. Есть тут… Потом покажу.
– Не боишься найти себе приключения в старом пустом доме?
– Нет. Мне тут ничто не угрожает. Так что не переживай. О, и кота возьми! – она подхватила Дара с пола, буквально впихивая в руки Алексею. – Пусть мурчит.
Кот смерил Костянникова взглядом, но благосклонно кивнул, признавая его общество пригодным для своего пушистого величества. Даже извернулся и залез магу на плечо, устраиваясь там со всеми удобствами. Вянка довольно улыбнулась, хоть возмущаться зверь не стал. Нечего ему делать на фамильном кладбище. Да и Алексею нужно об этом как-то рассказать, что густой сад скрывает не только узкие дорожки и фонтаны, но и пару склепов и отдельных могил. Убедившись, что Дар за ней не побежит, Ярычевская двинулась к узкой лестнице, ведущей практически сразу к нужному месту. Только пару поворотов пройти, немного глубже в сад.
Магичка боялась, что не сориентируется с первого раза, всё-таки не так много времени она провела в этом доме, но характерный для магических захоронений холодок говорил, что она идёт верным путём. В тот раз она смогла обойтись без этого, только теоретически изучила приветственный ритуал. Если могильщики в загородном доме изучали души пришедших магов, то местным нужна была кровь, они искали подтверждения родства именно в ней. И руку придётся резать…
Вянка достала из сумки нож, примеряясь к ладони. Главное, не слишком глубоко, а то сама себе затянуть порез не сможет, а разгонять регенерацию с помощью магического резерва их ещё не учили. Медики, конечно, во многом делали это интуитивно, а вот всем остальным приходилось осваивать этот навык через кровь и слёзы. Ярычевская с шипением, стиснув зубы, провела лезвием по руке, ощущая, как голова плывёт не то от вида выступившей крови, не то от тихого, но отчётливого отклика магии от земли под ногами. В любом случае, она должна была удержаться. Даже в ОМУ на основах ритуалистики говорили, что можно позволить магии переломать тебе кости, но ни в коем случае нельзя терять сознание, иначе – смерть. Магичка же не собиралась знакомство с местными тенями делать последним обрядом в своей жизни.
1.3
– А я говорил, что у нас наконец-то нормальная ведьма родилась! – Вянка едва различала очертания, всё-таки яркий дневной свет не был для могильщиков комфортной средой, но Антона Ярычевского всё-таки узнала. – Хотя я уже приготовился уйти окончательно, были такие риски. Да сядь ты!
– Какой Вы активный, как для покойника-то, – не задумываясь о сохранности штанов, девушка рухнула прямо на землю. – И слово “ведьма” сейчас считается ругательным.
– Я просто самый молодой. Единственный, у кого ещё остались собственные силы и личность. Ну, не считая старух в доме…
Последнюю фразу дух произнёс вполголоса, косясь на окна дома, как мальчишка, боящийся, что мать или бабушка застанут его за курением. Вянка от этого сравнения только усмехнулась. Будь помимо Антона в относительно здравом рассудке ещё кто-то из правильно захороненных предков, ей и раскалённого от силы накопителя бы не хватило. Но он был один, да и в каком-то смысле они уже были знакомы.
– Вы бы аккуратнее с такими громкими заявлениями…
– Да перестань мне уже “выкать”! Я был на три года старше тебя, когда сгорел, – следов огня на лице мага не было видно, либо тот их скрывал, прозрачная фигура не позволяла рассмотреть его детальнее. – Давно я тут не был… А вот ты сейчас должна очнуться, а то без подготовки отдашь мне всё. Просыпайся!
Её толкнули в плечо, короткое ощущение падения – и Вянка распахивает глаза, обнаруживая себя на площадке между склепами. Сколько вообще времени прошло и действительно ли она видела здесь могильщика или это было лишь видение – большой вопрос. Всё-таки недаром работа с такими тонкими материями считалась опасной для разума, многие и с ума сходили. Даже в ОМУ хоть преподавали у чернушников те, кто оказался достаточно крепок разумом, и педагоги иногда теряли рассудок. Алексей ей как-то во время практики рассказывал, что работа с мёртвыми, с проклятиями и прочими такими вещами изначально была исключительно семейной, там-то уже знали и тревожные звоночки, и как справляться с потерей контроля.
В голову свернувшейся на земле магички пришла Идея. И откладывать её исполнение Ярычевская не собиралась, чем быстрее, тем лучше. Только перед выходом с территории дома сжала ладонь, чтобы отправить наверняка ещё спящему Алексею сообщение – светлячок тут же сорвался к получателю – и парой бытовых заклинаний привела одежду в порядок. Её путь лежал на кладбище. За пределами Кровяника имелось одно, туда свозили и урны с прахом из других городов, здесь была определённым образом заговорённая земля, не дающая всё ещё имеющимся, пусть и весьма редким, магам смерти воспользоваться покойниками. Похожие свойства были и старых семейных склепов, но далеко не у всех такие имелись.
Стандартный городской портал, предназначенный для перемещения между районами выплюнул девушку за пару сотен метров от могильника. На похоронах прабабушки Вянка не была, её не пустила мать, посчитав слишком юной для такого мероприятия. Даже номер захоронения не сказала. А сейчас девушка была совершеннолетней, да и после подтверждения родства имела полное право на то, что она задумала. В конце концов, разобралась же она с доставшимся ей по наследству имуществом, даже пару раз со старшими дальними родственниками списывалась по вопросам управления. Немного неуверенная в намерениях родственников, показала некоторые ответы Ирине Тана и собственному куратору, к огромному облегчению магички, подтвердившим благие намерения. Ну да, в этой ситуации сживать Вянку со свету у них причины не было.
– Добрый день? – неуверенно протянула магичка, заглядывая к смотрителю кладбища, удивительно улыбчивой девушке с холодными, цепкими глазами.
– Добрый. Редко к нам живые заходят в таком… нескорбном настроении, так что действительно добрый. Я могу чем-то помочь?
– Да, я, – Вянка усилием воли заставила себя выпрямить спину, – ищу прабабушку. Ярычевскую Викторию Велимировну.
– О! Сейчас поищем! – она встаёт из-за стола, позволяя посетительнице увидеть протез вместо одной ноги.
Кстати, очень подходящий обстановке – у смотрительницы кладбища будто костяная нога. Да и в целом тянет от неё чем-то… холодным и будто бы сырой землёй. Не со всеми отделениями ОМУ Вянка пересекалась, работающие со смертью и вовсе жили и учились обособленно, в подвальных помещениях, но одного такого девушка видела. И пахло примерно также. Да и от могильщиков в лесу шёл похожий аромат. Пусть для всех живых существ страх перед смертью был чем-то естественным, но всё равно этот земляной дух странно успокаивал.
Вянка прошлась глазами по скромной обстановке, самым примечательным которой был ряд ящиков с каталогами. С места магички прекрасно было видно, что левая сторона отсортирована по дате захоронения, а правая – по фамилиям. Сегмент между ними содержал перечень захоронений по номерам.
– Вот! Нашла! Пойдёмте, я Вас провожу, здесь с непривычки легко можно заблудиться. Да и у нас всё-таки здесь захоронены урны, а не индивидуальные могилы, отличительных знаков нет.
– Я хотела узнать… что нужно для изъятия?
– Хотите перенести в семейный склеп? Похвальное решение, – всё так же, одними губами, улыбнулась смотрительница. – Если кладбище даст извлечь урну, подтверждая родство, то сможете забрать уже сейчас. Всё-таки магические отпечатки – вещь надёжная. Почти всегда
– Ну да, – кивнула Вянка, не горя желанием дальше развивать эту тему.
Вообще – не совсем в склеп. Семейные дома предполагали ещё один вариант захоронения родственников. Под порогом, чтобы те не просто лежали в родной земле, а охраняли жилище и его обитателей. Правда, если она правильно помнила, в этом доме под порог никого не подкапывали уже давно, полагаясь на прочие охранные плетения. Девушке же почему-то такой вариант казался более правильным, в конце концов, соседствовать с отвернувшейся от неё роднёй бабушка вряд ли бы хотела, а вот стать частью дома, где живёт Вянка… казалось, что этот вариант был идеальным. И правильным. В первую очередь правильным.
При виде скромной серой урны с прахом, ничем не отличающиейся от сотен и тысяч иных, захороненных здесь, у магички немного затряслись руки. Смотрительница, щёлкающая на каждом шаге своей костяной ногой, понимающе кивнула, опутывая урну сетью заклинаний:
– При захоронении на новом месте они развеятся.
– Спасибо…
Вянка прижала сосуд к груди, сглатывая вставший в горле ком. Она и не надеялась, что всё пройдёт так быстро, а тут… прабабушка будто её ждала, словно сама вышла на встречу. Дочь Виктории, бабушка Вянки, сгинула на аномалии, тело расщепило магией, так что забирать отсюда девушке было больше некого. Смотрительница, всё ещё продолжая слабо улыбаться, вела внезапную посетительницу обратно. От этой Ярычевской – а она успела повидать разных представителей этой фамилии – тянуло тёмной холодной водой и смертью, но на накинутой сверху форменной куртке были нашивки факультета сбора и трансформации.
– Можно вопрос? – умудрилась клацнуть протезом между словами.
– Да?
– Почему Мараева? Лада Викторовна, конечно, достойная всякого уважения личность, но запах магии… Мне казалось, что Ярычевские всевозможных околобоевых специальностей избегают.
– По зову сердца, – блондинка также блекло улыбнулась в ответ. – Да и родилась я изначально под другой фамилией. Так получилось.
– А сейчас разве убрали пункт, по которому возможен перевод на соответствующий склонности факультет?
– Не убрали. Но меня устраивает моё место. Болеете за свою профессию? – Вянка поймала себя на том, что наглаживает урну кончиками пальцев.
– В каком-то смысле, да, – женщина замерла, переводя дыхание и давая передышку отвыкшему от такой нагрузки колену. – Нас, стоящих на границе, и так немного, а тут такой ощутимый фон – и нежелание учиться.
– Почему же нежелание? Просто первое образование я хочу получить для души. А там уже разберёмся. Не развиваться мне родственники не дадут.
– Ну, на то они и родственники, правда?
От кладбища Вянка буквально бежала, и так не совсем рассчитала время, планировала вернуться засветло, а солнце над Кровяником уже подошло к горизонту, даже при достаточно долгом световом дне в это время года. Встревоженный долгим отсутствием Алексей выловил магичку у портала. Зацепился взглядом за ношу и только хмыкнул:
– Мне искать лом, чтобы склеп вскрыть, или за лопатой идти?
– Лопату и фонарь. И жди у главного входа.
– Вот в захоронениях я ещё не участвовал. Точно сама дойдёшь?
В огромном доме Костянников сориентировался достаточно быстро, так что к концу нервной прогулки Ярычевской уже насвистывал какой-то прилипчивый мотив. Посмотрел на пробирающуюся через пышную клумбу Вянку и закрепил у неё над головой пару светляков. Магичка шипела сквозь стиснутые зубы, но упрямо ползла к единственному незасеянному участку в углу между стеной дома и крыльцом.
– Дай лопату, тут всё за несколько веков осело настолько, что самый верх двери видно.
– Может помочь?
– Я сама. За светильниками смотри.
Только вот душа поэта в лице Алексея не вынесла вида пытающейся зарыться в землю девушки. С крыльца он спрыгнул практически рядом с ней, едва не помяв пышный пионовый куст. На его взгляд, не дом осел за века, а кто-то специально позаботился, чтобы подхоронить останки под крыльцо было практически невозможно. На глаз прикидывая время постройки, он мог бы поспорить, что виной всему – первая и единственная волна инквизиторов с других уровней, был в истории их отношений такой этап, когда магов едва не вырезали слой за слоем. Сейчас-то их противников почти не осталось, да и выходы с Рева оперативно перекрываются, стоит возникнуть сомнениям в настроениях его обитателей. Но последствия то и дело всплывают, вот как сейчас.
Костянников копает поживее, особенно когда обнаруживает, что к двери должны вести ступеньки.
– Слушай, пионы, боюсь, придётся проредить.
– Я думаю, мы можем просто площадку расчистить, а потом из ямы ты меня вытянешь…
– Или так. Сама прыгнешь или помочь? – он создал ещё одного светляка прямо над раскопками, укладывая лопату поперёк, на уцелевшие каменные стенки спуска и вытягивая себя на поверхность..
– Сама, – прыгать-то невысоко, а вот с дверью приходится побороться, пока Вянка по наитию снова не пускает себе кровь, тоскливо вопрошая в никуда. – Ну почему именно на крови?
– Потому что контролировать кровопускание проще, чем выплески магии. Держи. Если что – кричи.
– Я думаю, всё будет хорошо.
Помещение под крыльцом тесное и душное, воздух спрел ещё столетия назад, зато светильники на её присутствие отреагировали сразу. Вянка невольно прижала к груди урну, рассмотрев несколько открытых гробов с давно уже истлевшими останками, даже кости практически рассыпались в труху – кто бы здесь не лежал раньше, а себя он отдал без остатка.
Девушка зацепилась взглядом за пустующую нишу, остальные были закрыты тонкой плёнкой магии, едва держащейся за счёт отдаваемой землёй силы. Урна с прахом опускается туда как родная, а Вянку всё-таки пробивает на слёзы, которых не было в таком количестве даже тогда, в день похорон. Она не рыдала так ни от обиды, ни когда Шед сбежал, ни после его возвращения. Кажется, так, как сейчас, она не ревела никогда в своей жизни. Сидящий под дверью Алексей внимательно вглядывался в полумрак, в котором только угадывал силуэт Ярычевской, но пока не решался лезть: а ну как дверь захлопнется и они останутся там? Их же никто не вытащит. Хотя от избытка волнения за магичку ему явно уже начал казаться исходящий из помещения тихий шёпот.
– …ни злой умысел, ни корыстный замысел, – раздавалось с одной стороны.
– …ни кривой взгляд, ни дурной глаз, – отвечал из противоположного угла.
– …не переступит порог дома. Если пришёл – не пустим, на думает бежать – не выпустим.
– …до последней капли силы, до последней крупицы праха будем нести свою службу.
Слёзы у Вянки закончились, но выходить отсюда не хотелось. Кажется, она начинала понимать, почему последние представители фамилий рано или поздно заканчивали свою жизнь в семейных склепах. Обычно даже рано, будто утягиваемые на ту сторону ушедшими родственниками. Хотя родичи уж точно не хотели оставшимся такой судьбы. Просто здесь, ещё острее, чем на площадке со склепами, ощущалось какое-то странное сродство. Даже наличие рядом человеческих останков будто перестало пугать.
Девушка посмотрела на одинокое блюдо, явно из парадного сервиза, точно уже видела похожий узор, на невысоком подобии стола. В кармане точно оставался обломок шоколадной плитки, который Вянка развернула заледеневшими пальцами. Осторожно отломила один квардратик, аккуратно раскладывая остатки на тарелке.
– Кто ещё помнит дорогу сюда – приходи разделить со мной пищу…
И отправила свой квадратик в рот. Ощущение чужого присутствия стало совсем явным, но поднять глаза сидящая на полу девушка боялась. Особенно когда ощутила такое знакомое прикосновение к макушке – если до того ей казалось, что слёзы кончились, то сейчас они вернулись с новой силой.
– Надо же, хоть кто-то про нас спустя столько лет вспомнил!
– Полукровка! Смесок с этими…!
– Она вернула Антону человеческое лицо! Единственная, у кого это вышло из вошедших в лес! Напомнить тебе, что тебя из него просто вышвырнули?
– К тому же, она единственная Ярычевская по прямой женской линии…
– Может быть хватит обсуждать меня так, словно меня тут нет? – Вянка заставила себя подать голос, вынуждая тени замереть, а всё ещё караулящего её Алексей заинтересованно поднять голову.
– Слышит? Представляете, она нас слышит!
– Вот сейчас тебя и упокоят за твой дрянной характер! Извини, девочка, к нам так давно не заглядывали новые лица…
– Да хватит пугать ребёнка! – произносит ещё один голос, когда Вянка сжимается в комок, стискивая готовую взорваться голову. – Она такими темпами начнёт думать, что лишается рассудка! Успеете ещё ей надоесть! Она вон на ногах не стоит, пусть идёт.
– А как же мы? – та самая женщина, которую грозили упокоить за “дрянной характер” снова подаёт голос. – Мы столько лет…
– От пары часов хуже не станет. Судя по отметке на магии, он учится, помните, Антон же тоже приезжал домой до конца лета? Вот и успеем… успеем поговорить. Тем более, что мальчишка за дверями скоро полезет её вытаскивать.
Алексей действительно стоял на пороге, сверля взглядом спину Вянки. присутствующих он не видел, только ощущал здесь отпечатки чужой магии и улавливал отдельные звуки голос. Но вытаскивать Ярычевскую был готов и за шкирку. Но девушка поднялась на ноги и вышла к нему сама, всё ещё шмыгая носом и потирая ноющий висок.
Комментировать свалившуюся на их голову проблему Костянников не стал. Да и было ли этой проблемой? Сейчас он начнёт звучать как собственный дед, любивший побубнить, что маги измельчали, забыли традиции предков, обленились. Вот Вянка бы ему точно понравилась со своей тягой учить всё, “а вдруг в жизни пригодится”, и в лучших старых традициях только что подхоронившая прабабушку под порог. Правда, представлять как пройдёт знакомство отца-инквизитора с дочерью-магом было страшно. Потому что таких как Ярычевские, тёмных, с покровителями из местных божеств, выходцы с Рева в своё время вырезали в первую очередь.
– Ты как? – Алексей подсадил девушку, вылезая следом.
Дверь за их спинами захлопнулась сама.
– Нормально. Просто…
– Испугалась?
– Наверное. Представила, что такой хор в голове будет всегда… Одно дело, когда они привязаны к каким-то предметам, от них можно уйти, в конце концов. У тебя случайно нет знакомых, у которых такие связи, – она криво хмыкнула, – с родственниками сохранились? Как они вообще так живут?
– Сходи к декану чернушников.
– Она меня не любит. Я чуть не угробила её студентку за попытку спереть моего кота.
– А мне кажется, что она оценит. Очень в их духе. Но если не хочешь, то тогда… ну, можешь попробовать подойти к Мараевой. Раз уж мы решили, что она с этим как-то связана.
– А можно я хотя бы пару дней не буду ни о чём думать? Мне больно думать! Я за этот семестр узнала больше, чем за всю жизнь. И не только по учёбе. Ты знал, что взаимодействие с Нулём в плане ресурсов регулирует такое жуткое количество правил?
– Могу себе представить… Ладно, пойдём, Одуванчик. Тебе нужно отмыться.
– Пойдём. Давай руку. Переведу тебя через порог, чтобы вопросов к тебе возникло. А то они уж очень оживились, не хотелось бы для тебя проблем.
Вянка сжала худую, почти такую же узкую как у неё самой ладонь, только гораздо более тёплую сейчас. Через порог они перешагнули без проблем, пусть по коже и скользнуло сразу несколько внимательных взглядов.
1.4
–…вот такие пироги, – Вянка всё-таки в деталях пересказала последние недели своей жизни, не поднимая глаз от чашки.
– По поводу твоей личной жизни я остался при том же мнении, – такой же сонно зевающий, успевший отмыться от ковыряния в земле Алексей подпёр голову кулаком.
– Я согласна с молодым человеком, – в зеркале проступило неизменное уже много лет лицо Марты Ярычевской, – тем более, что один из них знатно отравлен аномалией, а значит и толк от него как от мужа… В том плане, что детей с ним не получится.
– Я не буду обсуждать с вами ещё и это! Какие дети, в конце концов-то?
– Милочка, тебе придётся это обсуждать. Ты одна из последних Ярычевских, в твоём браке просто обязаны быть дети…
– Да какой брак-то, боги?
–…и если твоему сердцу так дорог этот мальчишка – можешь потом привести его в качестве качестве постоянного любовника. Мы с мужем тоже после рождения троих детей жили в разных крыльях, и…
– И давайте не будем мою личную жизнь обсуждать всё-таки! Я… боги, я не верю, что говорю это, но я уже согласна над вашими советами подумать – когда-нибудь потом, лет через десять как минимум, а сейчас я хочу доучиться и не сойти с ума в этом бардаке! Может я вообще за эти годы… вон, Алексея охомутаю, у нас как раз достаточно дальняя степень родства, чтобы это и родством вовсе не считалось!
– У меня к тебе исключительно родственные чувства…
– Брата твоего!
В комнате повисла неловкая тишина. Костянников-младший сначала о чём-то глубоко задумался, рассматривая взвинченную Вянку, так и сяк прикидывая картинки в своей голове. Пару раз переглянулся с духом в зеркале, будто обсуждая. И, наконец, захохотал:
– Я бы посмотрел, как ты его от Мараевой будешь отваживать… хотя, мне кажется, вы бы ужились. Но, мне кажется, его почтенные дамы тоже забракуют.
– О, двадцать лет – такая смешная разница для магов, – отозвался дух.
– У него проклятие.
Вянка извернулась на кресле, закидывая ноги на подлокотник. Она, конечно, очень громко возмущалась, закатывала глаза и отмахивалась, но не признать хотя бы долю правоты не могла. Шедовское детство на аномалии, да ещё и ощутимая подпитка её магией не так давно могли дать самый непредсказуемый набор последствий. И при прочих равных Тана, любой из братьев, был бы более приемлемым вариантом.
– Интересно, есть шанс остановить самокопания раньше, чем они превратятся в бездонную яму?
– Ну, если перестать думать? – Костянников дотянулся до чайника.
– Да поняла я ваш намёк, поняла, – от интонации растворившегося в отражении призрака у Вянки дёрнулось лицо, прозвучало настолько похоже на её мать.
Магичка пошевелила пальцами, рассматривая играющие на накопителе блики. Наполненный силой камень почти жёг кожу, требуя от владелицы хоть каких-то действий. Гореславские камни вообще предпочитали людей, похожих на последний шанс, как гласила пометка на полях в справочнике. По крайней мере, девушка надеялась, что неразборчиво написанное второе слово было именно “шансом”, специфическая вязь, используемая на уровне ещё две реформы письменности назад не всегда давалась ей легко.”Последний”, хотя бы, был выведен более современными буквами, явно чьё-то позднее дополнение. Потому что с бытностью последним шансом она смирилась, а вот быть какой-нибудь последней искрой – с поправкой на почерка можно было прочитать и так – не хотелось. Искры очень редко разгораются в пламя, а жить с осознанием того, что ты или потухнешь, или тебе придётся извернуться и живьём себя наизнанку вывернуть, не слишком приятно.
– Если в чём-то сомневаешься, строй планы исходя из худшего варианта.
– Именно этим и собиралась заняться. Исходить из того, что я последняя Ярычевская.
– У тебя же всё равно остались какие-то молодые родственники, даже не настолько дальние как я?
– Я сверяла по фамильной книге, там обычно есть пометка “мёртвая ветвь”, для тех, с чьей стороны ждать продолжения не приходится. Посмотреть, что там у меня, я не рискнула. Так что, вопреки их надеждам, – Вянка качнула головой на зеркало, – предпочитаю свою внезапную одарённость и право на фамилию считать шансом оставить след в истории, чтобы Ярычевские в последний раз вспыхнули, перекрыв впечатления от Антона… Так что я за лето подумаю о переводе на боёвку.
– Пессимистка…
– Я сейчас потащу тебя в загородный дом, показать предкам. Будешь потом вместо со мной речи о хороших партиях и тикающих часиках выслушивать.
– Меня не признают, а за мой труп Игорь с тебя спросит.
Вянка, почему-то непоколебимо уверенная, что уж Алексея-то признают подходящим вариантом, пусть и при сильно разбавленной крови, злодейски захохотала. Вот уж и правда, если хочешь улучшить себе настроение – испорть его кому-нибудь другому, чтобы одной не страдать. А, боги со всем этим! Как-нибудь по ходу дела разберётся, в конце концов, маги на то и маги, чтобы полагаться не только на голову, на и на знаменитое “авось”, которое куда-нибудь да выведет.
Может сегодняшний день и выдался насыщенным, но усталость, сейчас разливающаяся по телу, дарила какое-то странное успокоение. Даже дом, от размеров которого в первое время было неуютно, как будто ожил, задышал теплом. Стал ощущаться таким же домом, как и квартира прабабушки. Кстати, следовало бы туда заглянуть. Но чуть позже, пока она побудет здесь, может, выберется на Нуль.
– Не кисни, одуванчик, всё будет хорошо. А если не будет – можешь мне сказать “А я ведь тебе говорила”, – Алексей подвинулся на кресле, освобождая как разд достаточно для неё места.
– Я буду говорить тебе это даже в посмертии, не надейся, – она охотно пересела, прижимаясь к тёплому боку. – Хорошо хоть ты мне мозг чайной ложечкой не ковыряешь… не представляю, как я бы тут без тебя со всем этим справлялась.
– Ну, для того и нужны родственники, разве нет?
– Наверное. У меня как-то из нормальных родственников за всё это время только прабабушка и была. Ну, вот сейчас ты. Были ещё родители Шеда, но мы же понимаем, что это не то?
– Естественно. Думаю, в ближайшую неделю я тебе точно слишком много думать не дам, просто потому, что мне самому после работы думать больно. Будем изображать тюленей.
– Никогда тюленей не видела. Ну, живьём. На Нуле, где-нибудь в городах-близнецах есть зоопарк?
– Есть. Но лучше через Кости тогда, там он побольше. Иди спи, уже глаза слипаются. У тебя и так был насыщенный день.
– Не хочу, – она прижалась крепче, стискивая Алексея в стальных объятиях. – Я сильно сомневаюсь, что сейчас смогу уснуть. В голове слишком много всего.
– У меня есть снотворное. Если ты уж совсем никак не заснёшь…
– Я просто посижу с тобой? Расскажи мне что-нибудь…
– Ну, я изначально должен был поступать на факультет целительства и алхимии. Хотел быть как брат. Но примерно в это время он отхватил своё проклятие, свалив в туман, а я назло пошёл в собиратели. Чтобы там его как раз и встретить. Уже как своего преподавателя, хотя тогда он много исследовал и вёл только какие-то отдельные пары… И мы оба были достаточно упрямыми идиотами, чтобы не попытаться восстановить общение.
– Ну, он тебя оберегал. По-своему, как понимал это… Хотя я рада, что всё сложилось так, пусть это и звучит эгоистично. Хотя, маги в целом эгоисты, так что это не такой уж и недостаток.
– Тогда ты какой-то дефектный маг, раз так много думаешь о чужих чувствах и не пытаешься взять от жизни всё, пока у тебя не начали ныть колени на погоду и вспышки с аномалий, – Костянников прикрыл глаза.
– Что, а шуток про то, что у меня это возрастное, но другое, не будет?
– Ну, я даже в твои годы не был таким одуванчиком. Думаешь, откуда я знаю про границы слежения в ОМУ?
– Мать сейчас бы уже начала речи, что ты меня плохому учишь.
– Поверь, твой отец тоже не был от меня в восторге. Я прекрасно понимаю, почему они сошлись, но не могу найти причину, почему разбежались.
– Я не спрашивала. И знать не хочу, – окончание слова перешло в душераздираюший зевок. – О, я всё-таки пойду посплю. Тоже не засиживайся.
Она коротко, как-то по-кошачьи, ткнула Алексея лбом в плечо, прежде чем поплестись наверх. Маг хмыкнул, заметив мелькнувший в коридоре белый хвост: ну да, как Дар-то любимую хозяйку в одиночестве оставит.
2.1
– Знаешь, до размеров тюленя я не разъемся даже если очень постараюсь… Ты, кажется, тоже, – Вянка прошлась оценивающим взглядом по фигуре идущего рядом родственника.
– И мы можем этому только порадоваться… Ничего не чувствуешь? – он посмотрел по сторонам, прислушиваясь к магическому фону.
– Нет, вроде нет. Хотя… пахнет чем-то душным? – последнее слово она подобрала после небольшой запинки. – Я не знаю, что это за запах…
– Что не так? – Алексей проследил направление взгляда, практически сразу находя причину, по которой Ярычевская так изменилась в лице. – Хочешь подойти или незаметно улизнуть?
– Ни то, ни другое. Реагировать первой я не буду, – девушка отвернулась к вольеру.
За их спинами точно также прогуливались обитатели Рева, среди которых Ярычевская безошибочно узнала того самого инквизитора. Своего биологического отца. В компании семейства магов, от которых тянуло горелым – если она правильно помнила, среди ревских так пахнут огненные и боевики – и высоким парнем, от которого тянуло речной водой и мокрым песком. Костянников тихо порадовался, что сегодня “зрячку” только выпил и в целом выбрал из своего не слишком богатого гардероба наименее приметные вещи. Оставались шансы, что их не заметят, тем более, что кое-какие зачарованные вещицы из запасов Ярычевских неплохо маскировали магический фон. Обычно магов в толпе всё равно окружала пустота, их фон заметно напрягал обычных людей, так что для подобных мероприятий приходилось пользоваться амулетами. Так что оставались шансы, что их не заметят и не узнают, примут за местных с лёгким фоном от сильно разбавленной крови. Такие здесь тоже имелись.
– Привет, меня Мира зовут. А ты – Вянка, верно?
…чего они не учли – просто потому, что не знали – так это чуткого носа Ревской магички, в родословной которой отметились нелюди. И уж сравнить запах, не магический, а обычный, физический, давнего друга семьи и явно прячущей ауру девушки-не-с-Нуля могла не особенно напрягаясь.
– Мы разве знакомы? – она сделала шаг назад, рассматривая собеседницу, по-собачьи наклонившую голову к плечу.
– Лично нет, но я знаю твоего от…
Всплеск! Шум, поднятый ныряющими животными, заглушает окончание фразы, а Вянка отводит глаза Мире и её спутникам, вместе с Алексеем скрываясь в противоположной стороне. Ярычевская замирает, прижавшись к стене какой-то постройки: руки мелко подрагивают, да и в целом ощущения странные.
– Всё-таки решила сбежать?
– Я не готова сейчас к этой встрече. И к разговору, который обязательно будет. Просто… Не сейчас и не так.
– Хорошо. Пойдём, думаю, нам лучше успеть к порталу раньше ревских?
– А есть какая-нибудь чисто наша точка перехода? Где мы наверняка с ними не встретимся?
Алексей кивнул, выводя приунывшую магичку другим путём, весьма ловко расходясь с увиденными раньше ревцами. Настроение немного уползло вниз, впрочем, не слишком сильно. Хотя затылок Ярычевской чужое внимание всё-таки на миг обожгло, но ближе никто не подошёл. А Костянников уже уверенно тянул её за собой в сторону перехода, привычно маневрируя в потоке людей. И взгляды обычных смертных с кожи соскальзывали как вода по стеклу. Непринимавшая сегодня “зрячку” девушка покорно шагнула в видимый только её поводырю проход, наконец-то выдыхая, когда привычная магия прошлась по ней ласковой волной.
Костянников помотал головой, прося Марка не задавать лишних вопросов. А Вянка тем временем удивлённо нахмурилась, озираясь:
– А почему не в Костях?
– Там точка, настраиваемая на любой выход на нашем уровне. Решил, что вторая поездка на капсуле будет для тебя излишней. Но, если хочешь, можем выйти на Нуль, только уже в другом городе.
– Я никогда не запомню все эти соответствия, – тоскливо простонала она, упираясь лбом в скрытое рубашкой плечо.
– Не переживай, мне тоже так казалось, – он легонько погладил ссутулившуюся девушку. – И у тебя наверняка получится адаптироваться быстрее, судя по выносливости твоей головы. Раз она от жизни такой до сих пор не вскипела, то и тут справится.
Выход на нулевой уровень уже был привычным. В близнеце Кровяника ей нравилось больше, во многом потому, что именно здесь дублировалась насыщенная магией река, связующая слои. Одна из, но фон именно этой был девушке наиболее близок, так что на набережную вышли практически сразу же. Маги вынырнули из переулка в поток туристов, выманенных на улицу ярким солнцем и видами. Но далеко не ушли: устроились на ступеньках у воды.
Вянка, щурясь и прикрывая глаза ладонью, рассматривала существо с телом льва и человеческой головой. На их уровне такие не водились, но о живности других слоёв им рассказывали, так что сфинкса она вполне могла узнать. Алексей рядом рассматривал блики на тёмных волнах, вглядываясь иногда в лица людей на том берегу, благо, что заведомо более острое чем у местных зрение позволяло.
– Как вы вовремя…
– Лада Викторовна? – Ярычевская сперва узнала голос и лишь после этого признала в устроившейся рядом женщине своего декана. – А Вы…
– Сегодня суббота. У меня законный выходной, – Мараева поправила очки, продолжая смотреть в сторону другого берега. – А у реки, хм, время подпитки.
– Вы о чём? – Алексей посмотрел поверх головы Вянки, но прочитать что-то по неподвижному лицу было невозможно.
– Смотри.
Костянников вгляделся в людей, на том берегу, безошибочно находя нужную группу из-за всколыхнувшейся энергии, река издала нечто вроде зова, от которого у магов по спинам прошёл холодок, Вянка даже машинально пересела на ступеньку повыше, чтобы оказаться от тёмных вод подальше. Ярычевской может быть и не было достаточно хорошо видно, а вот он прекрасно различал, как закаменело лицо человека на той стороне и, быстрее, чем окружающие его успели сообразить, он оказался в воде.
– Его же… не вытащат, да? – с непередаваемой интонацией произнесла Вянка, прислушиваясь к колебаниям силы вокруг. – Он как будто исчез, я не ощущаю разумной жизни в реке.
– Трупы ощущаться и не должны, – Алексей поёжился, но с места не двинулся, теперь уже свободнее рассматривая Мараеву. – Но его ведь и не найдут, никакие водолазы не помогут, правда, Лада Викторовна?
– Я не могу комментировать ваши догадки, не имею права, но вы достаточно близки, скажем так. Могу только посоветовать почитать семейные архивы, когда поедете в родовое гнездо. И, Вянка, – от лукавой искры в глазах, на миг показавшихся из-под зеркальных очков, у магички поджался невидимый хвост, – на активных участников летних обрядов до следующего лета не действуют ограничители университета.
Женщина шагнула со ступенек, могла бы коснуться воды, но растворилась, даже не пересекая границы реки. Ярычевская вслепую нашарила бутылку воды, всё ещё убийственно ледяную, и отхлебнула, даже не скривившись. Глаз всё-таки дёрнулся.
Алексей отвёл взгляд, понимая, что иначе не удержится и прокомментирует, но замученная чужим интересом к её жизни Вянка вполне может и водой в него плеснуть, и магический всплеск дать, и даже попытаться спихнуть его в воду. А потому – он лучше промолчит. Но вот на организацию выходного для оставшихся участников великолепного трио стоит намекнуть, надо будет вечером связаться с братом. Если ему уже не намекнула Мараева.
– Как думаешь, она полноценное воплощение или осколок?
– Я выясню. Но сильно сомневаюсь, что полноценное воплощение способно долго поддерживать живое тело, но с этим вопросом лучше к Игорю обратиться… Я ему напишу.
– Напиши.
2.2
– Я тебя точно не напрягаю?
– Вянка, – Алексей привалился к стене, закатывая глаза, – мне всё равно нечем заняться в отпуске. Марк был готов молиться на моё заявление, потому что работал без перерывов я последние четыре года. Оставь мне хоть какое-нибудь развлечение. Или тебе надоело моё общество?
– Да нет… Лучше, чем с призраками общаться, – она повела плечами.
– То есть я правильно понимаю, что переезд сюда, на эту квартиру, это побег от жаждущих общения неупокоенных предков?
– Совершенно верно! И мне даже не стыдно это признать. Так, что я могу тебе предложить… Бабушкина спальня, там в последние годы никто не ночевал. В конце коридора комнатушка, которую Шедов обжил, так что не вариант. Гостиная. Если любитель романтики ночёвок, есть спальный мешок, могу положить в большой комнате, она пустая, но там куча окон и отменный вид.
– Мешок! Боги, я в мешке не спал с практики на выпускном курсе! Насекомые и храп одногруппника прилагаются?
– Возьми к себе Дара. Он храпит. Не смотри на меня такими глазами, – обратилась магичка к коту, – ты действительно сопишь так, что и мёртвого поднимешь.
Последнее слово перешло в немного истерический смешок. В последнее время шутки про покойников стали удивительно жизненными, и даже оставались почти смешными: одичавшие от одиночества духи городского дома не давали ей ни минуты покоя, так что Вянка сбежала очень скоро. И теперь боялась представить, что будет её ждать в загородном имении. А немногочисленные живые родственники уже уточняли, планируются ли ритуалы на солнцестояние. Ярычевская сидела над копиями записей сутками, выверяя действия, так что зудение немёртвых над ухом заметно раздражало. И ладно бы они давали дельные советы и делились опытом: нет, они пускались в размышления о поколениях и нравах, ещё более нудные, стоило девушке не удержаться и закатить глаза.
– Насекомых нет. Могу поесть на спальнике и оставить там крошки. Хочешь?
– Откажусь, – Алексей потрепал кота между ушами, едва успев увернуться от длинных когтей. – По-моему, твой зверь обиделся.
Дар действительно смотрел на магичку с осуждением на треугольной морде. Вянка вздохнула, подхватывая животное на руки и принимаясь наглаживать длинную шерсть, пока питомец не расслабился, опуская голову на плечо. Характер он иногда показывал, но явно реже, чем прочие породистые коты, о которых ей доводилось слышать. А ещё девушка подозревала, что тот элементарно ревновал, не желал делить хозяйское внимание с какими-то там кожаными двуногими. Впрочем, такие редкие вспышки вполне можно было пережить, границ Дар не переходил.
Вянка кивнула Костянникову на нужную дверь, замирая перед тёмным, мутным зеркалом, с которым они так и не разобрались. А вот оправившиеся Данковцевы снова уехали в очередную экспедицию. Когда процентов семьдесят уровня – неисследованные, наполненные магией земли, объекты для изучения практически не переводятся. Так что работы у экспедиторов и теоретиков магии всегда навалом.
Вот только в этот раз в стеклянной поверхности что-то поменялось. Вянка погладила раму неожиданно потеплевшими пальцами, вспоминая дом в лесу, старые прабабушкины комнаты, где видела нечто подобное. И отражение поплыло.
– А-а-алексей?! – голос на мгновение сорвался в какой-то странный высокий звук, прежде чем вернуться к нормальному звучанию.
– Что такое? Твою мать, Ярычевская, отойди! Ты на кой ляд портал-то запустила?! – он отдёрнул её за плечо, хотя пространства для манёвра в узком коридоре было не слишком много.
– Я случайно.
– Я даже не удивлён, – маг поджал губы, рассматривая стабильный переход, заключённый в ростовую раму. – Извини, что наорал. Думал, тебя что-то убивает.
– “Кто утонет – купаться больше не будет”? – нервно фыркнула Вянка, отходя за плечо родственника. – Почему оно в этот раз-то запустилось? Я за своё детство раму наизусть выучить успела, облапала вдоль и поперёк, постоянно получая за отпечатки на стекле. Потому что Ярычева была?
– Видимо. Закрывай, давай. Доедем д�