Подростковые истории

Часть первая

«Сафари на двойника»

1

«…Называй меня ветер, называй меня воздух…»

Эта песня точно про меня. Текст подходит идеально. Уже несколько лет я мотаюсь по разным городам, и нигде не могу найти дом. Действительно, дом, а не временное пристанище на пару месяцев. Эх, была бы моя воля!.. А то все всегда решают без меня. Я даже не ветер, а перекати-поле какое-то. То здесь, то там, всегда в пути, дороге, разъездах. Еще недавно в одном городе, а тут посмотришь – а я уже уехала за тысячу километров. Хотя, почему же, уехала. Увезли, так будет правильнее. Обидно даже, только приедешь, обоснуешься, заведешь новых друзей… И все по новой.

Не знаю, вспомнит ли кто из моих еще вчерашних приятелей и подружек милую и скромную девочку Аню Молотову? Меня, то есть. Мне пятнадцать, почти шестнадцать лет и ни одной подруги.

Очень сильно сомневаюсь, что кто-то меня помнит. Я всегда оставляю всем свой новый адрес и телефон, а толку? Еще никто и никогда мне не звонил, никогда я не получала ни одного письма. Представляете? Ни одного! Я уже не говорю про открытки на День рождения. Справлять этот праздник в одиночестве мне не в новинку, даже привычно. Ведь сколько я себя помню – всегда было так.

А причина только одна. Мой папа – военный. Он постоянно переезжает туда, куда его направляет руководство, по приказу и без промедления. Ну а мы с мамой следуем за ним, всегда и везде. Маленькая собственная армия…

Надоело!

На сей раз без меня! Ах, если бы все зависело только от моего желания! Но кто-то сверху услышал, наконец, мои молитвы, и страдания подошли к концу.

Все дело в том, что папу отправляют на какую-то северную, закрытую базу. Есть там какой-то засекреченный город… Хотя, я просто не имею права об этом говорить! Ну, вы поняли, да? Так вот, мама, как обычно едет с ним, а мне там делать совершенно нечего. Там даже школы нет!

По такому счастливому случаю, посовещались родители и решили, что я уже подросла. Ничего страшного не случится, если теперь я некоторое время побуду без их строгого надзора. Правда, полной свободы мне, конечно, никто не даст. Но проживание под присмотром бабушки – тоже ничего.

В общем, отсылают меня к бабушке в Питер. Чтобы я в частной школе с математическим уклоном поучилась эти два года: восьмой и девятый класс. Освоилась, пригляделась пока, куда дальше – идти в десятый-одиннадцатый или в колледж поступать.

Вообще-то, я считаю опыт большого города очень полезным. За эти два года я сумею адаптироваться, не буду чувствовать себя белой вороной, приезжей, к моменту поступления. Ну, там, шарахаться от метро или во все глаза смотреть на большое скопление людей. Можно подумать, я на метро не каталась! Мы и в Новгороде какое-то время жили, и к бабушке несколько лет назад в гости приезжали.

Не знаю, как на моем месте чувствовала бы себя любая другая девчонка, но по поводу переезда в другой город, пусть даже такой мегаполис, я щенячьего восторга не испытываю. Как-то все равно.

Другое дело, что мне наконец-то удастся где-то осесть! Завести друзей или хотя бы одну подругу, не на месяц или два, а на долгий промежуток времени. И даже, может быть, познакомится с хорошим парнем.

Мечтательница… Реалисткой надо быть, как мама говорит. Только от взгляда на эту реальность хочется нацепить розовые очки не только на глаза, но и на уши, нос и так далее.

Впрочем, теперь наступает новый период моей жизни! Документы уже оформлены, вещи собраны. В ожидании поезда я коротаю часы, забравшись с ногами на кровать, прижав к груди плюшевого мишку, нежно абрикосового цвета. Это единственная игрушка, которую мне подарил друг. Даже не на День рождения, а просто так, по случаю расставания. Грустный такой подарок, без надежды на встречу.

Просто в одном городе посчастливилось мне познакомиться с парнем. Мы гуляли, общались и виделись ежедневно, в течение двух месяцев. Пусть бы кто только попробовал оторвать нас друг от друга! У нас было так много общего! Огромное количество тем для разговоров, один взгляд на мир, общие интересы – все это крепко связывало нас. Но папе снова пришлось уехать, и этот мишка – все, что осталось мне от недолгого знакомства. Не знаю, может, это была первая любовь?

А еще, этот забавный медвежонок – моя единственная игрушка за последние несколько лет, которую выпустили с конвейера завода, продали в магазин. Дело в том, что от тоски и одиночества я когда-то освоила одно интересное дело. Приобрела хобби на несколько лет вперед. Не знаю, надоест ли мне это занятие когда-нибудь? Я шью мягкие игрушки. Получается весьма неплохо. Отличить магазинные от моих самодельных можно только по ярлыкам и биркам. Обычно все это добро раздаривается новым знакомым, когда я только переезжаю в следующий город. Ведь мне так хочется сделать приятное людям, чем-то порадовать их.

Все эти мягкие собачки, кошки или зайцы могут поднять им настроение, или утешить в минуту печали, как всегда это делает мой абрикосовый мишка. Стоит лишь прижать его к себе покрепче, спрятать лицо в мягкую шерстку, и все беды пройдут, грустные мысли улетучатся. Кто еще может помочь мне так, кроме него? Кто еще слышал от меня признания, жалобы или радостный смех? Я, вообще-то не замкнутая, нет. Просто никогда рядом нет человека, способного выслушать и понять.

И мне так хочется верить, что хотя бы одна игрушка, сшитая моими руками, не пылится на антресолях или в шкафу, а тоже сочувствует своей хозяйке. Ведь я вложила в этого пушистого зверька кусочек своей души. Пусть хоть так я буду рядом с этими ребятами!

Все-таки жаль, что мы не успели стать друзьями.

– Аня, ты все собрала?

– Да, мама. – Неужели опять? По пятому или шестому разу? Да все я собрала, все! Что тут брать-то? Зубную щетку, расческу или носки? Все уже готово и упаковано в большую наплечную сумку. Я уже подходила к ней, примеривалась, как буду тащить ее на себе. Будет трудновато, если учесть, что я даже поднимаю ее с трудом.

Наверное, она весит столько же, сколько и я. Но ведь я не муравей, чтобы носить такие грузы! Родители это понимают, конечно, но стараются из благих побуждений. Чтобы первое время мне не пришлось напрягать бабушку покупкой необходимых вещей.

– …Паспорт и другие документы, смену белья, деньги… – Оказывается, мама уже несколько минут перечисляет все мои вещи, а я киваю на автомате. Конечно, будешь тут отвлекаться, ведь эта процедура уже не один раз повторяется. Потом минут десять перерыва и все по новой.

Мама просто волнуется. Но этим своим настроением еще пытается и меня заразить! А я отвлекаюсь, как могу, ухожу в свои размышления, далеко-далеко, чтобы никто не достал.

Спросите, страшно ли мне? Конечно, страшно! Новая школа, чужой город. Один только факт того, что я там задержусь больше, чем на несколько месяцев, заставляет относиться более серьезно к процессу знакомств.

Ладно, что сейчас об этом думать? Будем надеяться, что на сей раз мне повезет. Это словно лотерея: вытащил билет, но еще не стер фольгу. Стоишь, гадаешь, выиграл что-нибудь или нет, а на самом деле просто тянешь время.

– Аня, ты слышишь меня? – Ой, да что опять случилось? Почему бы всем именно сейчас не оставить меня в покое?!

– Да, мама. – Я пытаюсь изобразить смирение на лице.

– Тогда иди на кухню, поешь сейчас и приготовь несколько бутербродов в дорогу.

– Хорошо, мама. – Я тяжело вздыхаю и сползаю с кровати. Сползаю в прямом смысле – ноги затекли – нечего было в «позе лотоса» сидеть.

Мишка, ты видишь? Даже от тебя, моего единственного друга, и то отрывают! Ладно, будешь сидеть на сумке – караулить вещи. Не знаю от кого, правда, но, по крайней мере, так я тебя не забуду. Потому что без тебя мне будет совсем тяжело, хоть волком вой.

– Аня, ты взяла… – Опять! Даже слушать не хочу. Взяла я все. Поскорее бы поезд!

Раньше, узнав об одной примете, я всегда оставляла одну – две мелкие монетки по углам своих комнат. Но, то ли на меня подобные суеверия не действуют, то ли время еще не пришло, но я никогда не возвращалась. А ведь, наверное, собрав всю эту мелочь в копилку, можно было бы уже купить что-нибудь. Не знаю, правда, что, но весьма существенное.

Сегодня я ничего по углам оставлять не буду. Не хочу возвращаться. Ведь я еду надолго, еду домой!

Есть я, конечно, не стала. Кусок в горло не лезет – волнуюсь. Так, попила чаю. Если меня и унесет ветром, то не из-за не съеденного супа. Просто я худенькая по строению, и такой останусь надолго. В папу пошла. Зато в этом есть и определенные плюсы – могу есть сладкое, сколько влезет, мороженое, например, или крем.

Но что самое обидное, я никогда не была сладкоежкой! Даже здесь мне не повезло.

На настенных часах без пятнадцати девять. Всего каких-то полчаса, и я уже буду в дороге, по направлению к своему новому дому. А уже вечером смогу обнять бабушку. За несколько лет, которые мы не виделись, я не сильно изменилась, но вдруг? Интересно, узнает ли она меня?

Нет, правда, интересно! Решено, не буду признаваться сразу – посмотрю на ее реакцию. Вообще-то папа все время отправляет ей наши фотографии, но на снимках я всегда получаюсь неудачно. Не зря же когда паспорт проверяют, несколько минут присматриваются к моему хмурому лицу на фотографии и жизнерадостной, веснушчатой мордашке в жизни. Наградили родители внешностью, спасибо. Вся такая «тонкая, звонкая», как мне знакомые твердят. Волосы русые, прямые, сколько не завивай. А как порой хочется копну пышных кудрей!

А, веснушки! Караул!

Наверное, поэтому первые, «титулованные» красавицы всех тех классов, где я училась, никогда не доставали меня своими придирками. Им, в моем лице, ничего не грозило. Мальчики на меня не обращают внимания. Ну, а я сама и не набиваюсь. Подумаешь! Да и какой смысл? Влюбишься по уши, а потом уедешь, и, как поэтично говорят, «оставишь свое сердце в другом городе». Как потом без сердца жить будешь?

Я представила себя с дыркой в груди. И просвечивающие сквозь нее стены. Тьфу, ты! Глупости всякие в голову лезут. Просто в ожидании поезда надо чем-то занять не только руки, но и голову… Жалко, что мы живем так близко к вокзалу, – сейчас бы уже вышли заранее. Все лучше, чем дома сидеть, вещи пересчитывать и ерундой заниматься. А так время тянется бесконечно. Перестук проходящих мимо товарных поездов, доносящийся со стороны вокзала, уже медленно, но верно начинает действовать на нервы.

– Аня, собирайся. Выходим. – Команды отца по-военному четкие. Я подпрыгиваю с табуретки. Вот он и наступил, этот момент! Старт к путешествию дан.

2

Как думала, так и получилось – в Питер я прибыла вечером. Еще около часа мне понадобилось, чтобы добраться до Васильевского острова и найти на Большом проспекте бабушкин дом. Язык куда хочешь доведет, это точно, а еще толстый и подробный атлас, которым меня снабдили родители. Кстати, ориентируясь именно по картам с его страниц, я узнала, что, оказывается, недалеко от бабушкиного дома находится церковь святой Екатерины и дом Г.Э. Боссе. Кто такой этот Боссе? Надо бы узнать при случае.

Прогибаясь под тяжестью сумки, я шла со скоростью улитки, и только мечтала, наконец, добраться до места. Но все же, несмотря на трудности с багажом, не уставала смотреть по сторонам. Не знаю, слишком ли я впечатлительная или действительно все вокруг создано, чтобы поражать людей. Но красоты архитектуры и разного там зодчества мало меня трогают, на самом-то деле. В этот раз, если и зацепило, то только самое из ряда вон выходящее. Зато я в полном восторге от другого. Эти дворы – колодцы, это что-то! Никогда не думала, что подобные замкнутые пространства могут так впечатлять. Они – словно соты, отдельные маленькие миры. Не знаю, может, многих они и пугают, но меня – просто очаровывают.

Я вообще, наверное, часто поступаю нелогично, не так, как остальные. Но мне это нравится.

А еще появилось слабенькое, но настойчивое чувство.

«Я дома».

Словно после долгого и утомительного путешествия возвращаешься туда, где тебя ждут и любят. Потрясающе! Словно стараясь поверить, что это не сон, я подошла к углу дома. Поставила сумку на асфальт и, ничуть не заботясь о том, что подумают обо мне окружающие, провела ладонью по кирпичной кладке. Такое странное ощущение, словно я сейчас общаюсь с городом, пытаюсь с ним подружиться. Не знаю, получиться ли? Но попробовать стоит. По крайней мере, я его чувствую, словно живое существо.

Фантазерка.

Пообщалась и хватит. Еще будет время, а сейчас нужно идти. Я оторвалась от стены, взвалила сумку обратно на плечо и, покачиваясь, пошла дальше.

Вот что интересно. Мне всегда рассказывали, что в этом городе самые добрые, отзывчивые люди. Охотно верю – не могут подобную красоту заселять плохие, злые существа! Но все-таки большой город накладывает печать равнодушия на людей. Я это ощутила на себе, как ни странно.

К примеру, в любом другом месте, с населением раза в три поменьше, мне предложили бы помощь прохожие. Просто так, не желающие смотреть, как загнется под непосильным грузом девочка-подросток. Здесь я так и не дождалась помощи, а самой просить кого-то неудобно.

Что ж, справлюсь. Привыкайте, барышня, Анна Молотова. Теперь только так. Пора уже быть самостоятельной!

Такими нелегкими размышлениями была забита голова, пока я добиралась до бабушки. Преодолев, наконец, последние ступеньки по лестнице, я с трепетом замерла перед массивной дверью с нужным номером. Отдышалась, подождала несколько минут, когда уляжется дрожание коленок, и нажала кнопку звонка.

Дзынь.

Какое мелодичное звучание. Опять же в тему! Настолько четко прослушивается мое «второе» имя! Просто из-за определения «тонкая – звонкая», ко мне прицепилась кличка «Дзынь». Накрепко прицепилась, не отдерешь.

Ну и хорошо, ну и ладно. Я отношусь к ней даже с гордостью. Мне приятно, когда так зовут меня знакомые, даже взрослые люди, а не только сверстники. Даже мама иногда нет-нет, да и назовет меня Дзынь. Ласково так, нежно.

В квартире послышались быстрые, шаркающие шаги, и тотчас, без извечного вопроса «кто там», дверь открылась. Поражаюсь я бабушке! Глазка на двери нет. Спрашивать – не спрашивает. А если бы это была не я? Если бы это были бандиты?!

– Здравствуй…те, – произнесла я, вспоминая, что хотела проверить себя на узнаваемость. Ага, еще бы плакат на спину повесила: «Вы не знаете этого человека?».

– Ну, здравствуй, Аня, здравствуй. – А бабушка совсем не изменилась, с тех пор, как я ее помню. Только паутинок у глаз добавилось, да еще, кажется, ростом ниже стала. Или это я подросла? – Что же ты к бабуле на «вы»?

– Бабушка! – Радостно, во все горло, заорала я. Теперь я действительно поверила, что это не сон. Я в Питере! Я надолго! Я дома!!!

– Проходи – проходи. Что на пороге-то стоять? – Я, в последний раз взяв на абордаж сумку, шагнула в коридор квартиры. Пока бабуля хлопотала на кухне, придумывая, чем меня угостить, я попыталась объяснить ей свое «вы».

– Я ведь тебя проверить хотела. Ну, узнаешь – не узнаешь. – Говорить приходилось громко. Я все еще была в коридоре, снимала обувь и куртку. Кроме того, бабуля все-таки не девочка. Может слух подводит, откуда я знаю?

– Как же я тебя, красотульку, не узнаю! – Голос раздался прямо у моего уха – я даже вздрогнула. Это бабуля незаметно для моего бокового зрения, вышла из кухни и стояла в проеме двери.

Ну, что я могу сказать на эти слова? С родственниками о своей внешней привлекательности не поспоришь. Для них ты все равно самая обаятельная и привлекательная. Их не переубедить даже тысячам молодых людей, что отказались бы пойти со мной на свидание.

– Кроме того, – продолжила бабуля невозмутимым тоном, – звонили родители и предупредили, что ты приедешь.

Так вот, значит, как? Даже нет желания обижаться. За что я, все-таки, люблю свою бабушку, так это за честность. Она всегда говорит людям в лицо – что о них думает, и никогда не обманывает, даже не утаивает правду! Может, кто и думает о ней, как о несдержанном или грубоватом человеке, но только не я. Уж я-то знаю, что за этой, порой неуместной, прямотой скрывается живой ум и настоящая доброта. За одни только эти качества я люблю ее без памяти.

– Рада, что ты ничуть не изменилась. – Я улыбаюсь, а она смеется в ответ.

– Ты тоже, только подросла. Но все такая же егоза. – Показалось, или она мне подмигнула. И этой, с позволения сказать, бабушке – за шестьдесят?! Не верю.

– Ты тоже, – я даже запнулась, выговаривая эти слова, – егоза.

– Спасибо. Идем чай пить?

– Идем.

Такие у нас отношения. Два человека, разделенных опытом десятилетий, легко, по-простецки, общаются между собой. Говорят, используя одни жаргонизмы, прекрасно понимают друг друга, несмотря на разницу в возрасте. Как там говориться, «что стар, что млад»? Пожалуй, что так. Как можно говорить о конфликте поколений? Каком конфликте, с кем?

3

Кто-нибудь ходил в школу в августе? Что-что? Нет, я не оговорилась – именно в августе.

Нет, скажете вы? Точно: нет?

А вот и неправда. Ходили точно, так же, как и я сейчас. Только не учиться – а для уточнения расписания и для того, чтобы получить учебники. Ага! Я же говорила, что ходили!

Заодно с учебниками, у меня появилась возможность посмотреть на свою новую школу, еще до первого сентября. Чтобы, значит, хоть немного ориентироваться: знать, где располагается столовая, учительская и, простите за подробности, туалет. Ага, как же.

Смотрю. Оцениваю.

Только снаружи. Потому что у входа дежурит охранник и именно меня, он не горит желанием пускать. Почему? Просто в списках зачисленных на этот год меня не оказалось. Вот уж не знаю почему. Может, что-то с документами напутали, или просто обо мне забыли? Надо идти к директору, объясняться. Только как пройти, если не пускают?

Я этому охраннику уже все глаза намозолила. Он мое приближение, должно быть, по запаху чует. Только два шага в его направлении – и прямо мне в переносицу втыкается внимательный, суровый взгляд.

Почему все так строго с пропусками? Просто школа-то частная. Дети крутых родителей, можно сказать. Здесь и охрана солиднее, и учителя – высший класс.

Родители мне за эти несколько дней все уши прожужжали положительными сторонами учебного заведения. Может, этот «шкаф три на три метра» и должен защищать своей грудью проход в школу для всяких там бандитов и террористов, но от учеников-то зачем?! Для них ведь школа работает.

Как только моим родителям удалось меня сюда пристроить? Даже не догадываюсь, и знать не хочу. Подумаешь, частная школа, охрана, специальные предметы – какая мне разница, если так посудить? Интересно, в списке факультативов и дополнительного образования есть кружок мягкой игрушки? Или это детство, которое здесь не приветствуется? Понимаю, конечно, что информатика или экономика в жизни важнее, но все равно не смогу отказаться от своего хобби, даже в ущерб свободного времени.

Э-эх. Что же делать? Стою теперь в сторонке. Наблюдаю, как множество парней и девчонок стекаются к школе, щелкают по терминалу пропусками на входе и просачиваются вовнутрь. Надеюсь, что количество учебников в частной школе положительно отличается от обычной. Иначе мне просто их не достанется! Разберут же все, пока я здесь на улице кукую!

Все-таки рисковать не стоит. Надо что-то придумать и пройти. Я и так уже незаметно заходила за спину охраннику, надеясь выйти из его поля зрения, но у него словно глаза на затылке.

– Привет. – Какая-то девчонка, на вид моя ровесница, поравнялась со мной и двинулась по направлению к школе. Может, она даже моя будущая одноклассница? Не знаю, но вполне возможно. Должно быть, просто приняла меня за кого другого, поэтому и поздоровалась.

Отлично, этим надо воспользоваться. Обычно я не влезаю в подобные авантюры, но на сей раз следует сделать исключение.

– Привет. – Я набираюсь решимости, и загораживаю ей дорогу. – Слушай, ты не могла бы мне помочь?

– В чем? – Я замечаю ее заинтересованность.

Теперь она смотрит на меня более внимательно. Должно быть, только сейчас понимает, что мы раньше не виделись. Она меня не знает, и знать, конечно, не может. Но я заинтриговала ее, это точно.

– Я новенькая в вашей школе. Буду учиться в восьмом, уж не знаю, какая тут у вас нумерация и все такое. Но в списке меня почему-то нет. А этот, – Я кивнула в сторону «шкафа», – меня не пускает. Мне учебники получить надо. Да и вообще…

Под «вообще», я понимала визит к директору или завучу. Надо же разобраться с этим списком, а то так на 1 сентября и в школу не попаду!

Впервые я решала подобные вопросы сама. Раньше со мной всегда была мама – она утрясала конфликты и решала проблемы. Я была так далека от этих бытовых мелочей.

Но теперь все по-другому. Я почувствовала себя сильнее, осознав эту самостоятельность. Такая ответственность, и полностью на мне! Даже какая-то решимость появилась, сродни упрямству.

– Сейчас уладим, – Мой напористый характер, видимо, пришелся по вкусу новой знакомой. Она с нескрываемым удовольствием ввязалась в эту интригу. – Пошли.

– Опять ты! – Терпение охранника достигло такого уровня, что он даже заговорил. В повседневной жизни, по всей видимости, он делал это крайне редко. Кстати, это он мне. – Что ты тут крутишься, все вокруг да около. Проваливай.

– Потрудитесь обращаться к нам на «вы». – Незнакомая мне девчонка перешла в наступление.

Я даже подивилась, откуда только взялся этот пренебрежительный тон, словно с высоты своего полета она снизошла до кучи… Она же об него сейчас ноги вытрет, да так, словно это в порядке вещей. Вот что значит отпрыски своих родителей!

– Произошло весьма досадное недоразумение – мою подругу не занесли в список по чьей-то оплошности. Чьей – нам еще предстоит выяснить и хорошенько с этим разобраться. А пока необходимо сообщить об этом директору.

Охранник сдулся, как проколотый футбольный мяч, с тихим свистом из ушей. А я, открыв рот, смотрела как девчонка, такая же, как и я, легко ставит его на место.

– И, – моя новая знакомая сделала эффектную паузу в своем выступлении, – чем скорее это произойдет, тем больше шансов, что о вашем ужасном поведении никто не узнает!

Все. Поставлена жирная точка в виде трех секунд молчания, после которых «шкаф» судорожно кивает. Вот это да! Кому рассказать – не поверят.

– Идем, – девчонка берет меня за руку, и мы чинно исчезаем в проеме школьной двери. Медленного, гордого шага хватает ненадолго. Громко расхохотавшись над нелепым охранником, мы бежим подальше от входа. Наконец, у лестницы на второй этаж, я останавливаюсь.

– Здорово ты его. – Мне хочется как-то выразить свое восхищение.

– Ага, мне и самой понравилось. – Девчонка хихикает, – Меня Аленой зовут.

– Аня. – Я улыбаюсь. Боюсь сглазить, но, кажется, именно сейчас я нашла подругу, о которой мечтала. –Или можно просто Дзынь.

– Пошли, Дзынь. Узнаем, в каком классе ты будешь учиться. Если не в нашем, – я порву директоршу, как Тузик тряпку.

Это она преувеличивает, естественно, но настрой у нас сейчас боевой, больше всякой меры. А еще мне приятно, что о моей судьбе переживают. Я бы очень хотела попасть именно в ее класс.

По пути до кабинета директора мы разговариваем. С Аленой легко, словно встретились две подруги после месяца разлуки. Ой, уже даже стихами заговорила. Все, точно хороший день сегодня. Без вариантов.

– А сколько в вашей школе всего восьмых классов? – Хотелось узнать шансы, хотя бы примерно.

– Два. – Алена поняла, зачем я спрашиваю. – Жаль, что у нас нет разделения на мальчиков и девочек. Тогда вопрос был бы решен. Но, – Она опять сделала паузу и чрезвычайно загадочное лицо, – Согласись, что без мальчиков учиться было бы скучно!

Я хмыкнула. Кажется, она имеет в виду кого-то конкретного. Интересно, кого?

Мне так хотелось расспросить у нее все. О том, чем она занимается в свободное время, куда ходит отдыхать, с кем общается. Да и вообще еще много-много всего. Какие есть неписанные законы в этой школе? Над каким преподавателем привыкли подшучивать, а кто нравится? Есть ли сплоченный коллектив класса со своим лидером или все держаться маленькими группами?

В общем, вопросов была уйма, но мы уже пришли.

– Я здесь тебя подожду. – Шепнула Алена, – Бог с ними, с учебниками. Успеем.

Я постучала в дверь и вошла. Попала, конечно, не в сам кабинет директора, а в комнату, где сидела секретарша – молоденькая девушка с ярко накрашенными губами и алым лаком в тон помады.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Чем могу помочь? – Мне понравился ее голос, манера общения. Внимательная, без пренебрежительности, и не скажешь, что с пятнадцатилетним подростком общается. Хотя, ей, наверное, лет двадцать.

– Я новенькая в школе. Но меня, почему-то, нет в списке. Хотелось бы узнать, почему. – Из-за какого-то дурацкого желания пошалить, я вдруг, неожиданно для себя, скопировала тон Алены – именно таким она отчитывала охранника. Как-то по-барски, что ли, получилось.

– Конечно. – Секретарша чуть напряглась и заулыбалась интенсивнее.

Ну вот, напугала человека. А ведь у меня никаких оснований для подобного обращения нет.

Во-первых, это всего лишь мелкое недоразумение – нечего тут возмущаться. Подумаешь! А во-вторых, я здесь вообще случайно. Нет у меня крутых родителей, и не было никогда, что же я тогда пальцы загибаю?!

– Простите мою вспыльчивость… – Я нашла в себе смелость извиниться, но, по всей видимости, даже этот поступок был воспринят девушкой как-то по-своему. Улыбка алого рта растянулась на все лицо.

– Что вы, что вы, не переживайте, я все сейчас исправлю. Сию секунду. – Ее длинные пальцы нервно защелкали по клавиатуре компьютера, – Как ваша фамилия?

Ну, все. Сейчас поднимет какое-нибудь дело с документами, посмотрит на профессию отца и поймет, что я слишком вольно себя веду. Ладно. Я что, еще своих родителей стыдиться буду?! Не будет такого.

– Молотова. Анна Васильевна. – Я сглотнула тугой комок в горле.

Не прошло и минуты, как, по самым жарким заверениям секретаря, все было в порядке.

Странно, что ее мнение обо мне, как о важной персоне, не изменилось. Может, я чего не знаю, а? Может мой папа какой-то крутой военный? Да, собственно, какая разница! С этими противоречивыми мыслями я и вышла из кабинета.

– Уже все. – Выдохнула я. – Цифры 8-2 и буква «А» тебе о чем-то говорят?

– Это мой класс, – Алена облегченно улыбнулась. У меня в душе все возликовало. Супер! Здорово! Мы будем учиться вместе! А, значит, со временем это знакомство перерастет в дружбу, не может не перерасти! Я уверена!

– Ты что-то быстро, Дзынь. Директоршу нашу видела? – Я отрицательно покачала головой.

Алена хмыкнула

– Какая странная должность. Все знают, что директор есть. Знают, что она женского пола. Но никто ее не видел. Как суслика.

Что-то я не поняла последнюю фразу.

– А причем здесь суслики? – Я не удержалась от вопроса. Пусть я покажусь дикой, не знающей простейших вещей, но надо же их когда-то узнавать.

– Ты не знаешь этой старой шутки? – В голосе Алены не было иронии, и это меня порадовало. – Ты суслика видела когда-нибудь?

– Нет.

– А он есть! – Столько пафоса в этой фразе, что я невольно расхохоталась.

И тут же прикрыла себе рот рукой, все-таки у кабинета директора стоим. Конечно, может там и звуковая изоляция – в такой школе я могу предположить даже сигнализацию в каждом классе. Но все-таки подобным способом проверять не стоит.

А то еще учебный год не начался, а я уже наживаю себе проблемы с поведением. Хороша самостоятельность! Мне, например, будет стыдно, если бабушке пожалуются на мое хулиганство.

Она, конечно, перед учителями и директором за меня заступиться, но потом со мной будет сама разбираться. Не знаю, что хуже: слышать выговор от чужих людей, или от родного и близкого тебе человека.

– Классно. Жаль, что я не слышала этой шутки раньше. Теперь ее уже никому не перескажешь – слишком бородатая.

– Что же мы стоим? Пошли за учебниками?

– Пойдем. – Мы, то и дело, переходя на бег с прыжками, словно молодые газели или горные стрекозы, двинулись в сторону школьной библиотеки. Или где там происходит эта «раздача слонов»? Алена ориентируется прекрасно, а мне еще предстоит первое время ходить здесь, словно Минотавр в лабиринте и оглядывать свои новые «владения».

…Мороз воевода дозором обходит владенья свои…

Это так, к слову.

4

А-а-а. Помогите кто-нибудь!

Эта извечная проблема меня замучила. Я не знаю, что надеть! Просто теряюсь и нахожусь в полной прострации. Ведь, Первое сентября – дело ответственное. Особенно, если ты встречаешь этот праздник в новой школе, и показать себя надо в полной красе.

Где ее, красоту эту, только взять?!

С собой в Питер я взяла одни повседневные вещи, в основном джинсы и брюки. Ножки у меня хоть и стройные, но тоненькие – что их демонстрировать лишний раз? Да и удобнее в дороге в брюках. В дороге – да, а на праздник как?

Вот и пришлось мне за покупками отправиться. Я не дочь Креза, денег мне родители дали не миллиарды, поэтому походы по бутикам с покупкой всего и вся пришлось отложить до лучших времен. Если будут они, эти лучшие времена. Хотя, что я прибедняюсь?! Не в секонд-хэнд же иду! Просто на рынок. В Апрашке, говорят, можно, как в Турции, найти все. Поясняю, для тех, кто не знает: место называется Апраксин двор – там рынок большой есть.

А чтобы меня там «турки» не украли или я не заблудилась с непривычки, со мной пошла бабушка. Если честно, я этому несказанно рада. Во-первых, мне просто нравиться с ней общаться, и взаимное общество нам не надоедает.

Кроме того, я впервые за много лет провожу так много времени с человеком, с которым можно поделиться всем. Это так здорово! Ну, а во-вторых, как я уже говорила, она всегда говорит правду. Ходить с ней, покупать вещи, очень полезно. Она никогда не скажет, что тебе идет платье, если оно висит на тебе, словно на вешалке.

Правда, и относиться к этому надо спокойно, иначе от ее слов «плохо» или «ужасно» все нервы растеряешь. В общем, у кого завышенное самомнение и болезненная реакция на критику – просьба не беспокоить.

Путем долгих, упорных поисков, мы все-таки обнаружили то, что надо. К платьям я, вообще-то, отношусь очень насторожено. На то есть причины. По какой-то подлой особенности (и кто ее придумал?!) платья лучше сидят на пышных, состоявшихся формах. Девочке, склонной к полноте гораздо легче подобрать себе наряд, чем такой, как мне – худышке. Мало мне того, что я вечно с покупкой сапог мучаюсь! Ну, что ж поделаешь? «Аристократическая кость». Это когда лодыжки у самого подъема и руки у кистей можно двумя пальцами перехватить, даже еще место останется. Ужас. Ладно, еще руки – но с ногами это беда. Захочешь сапоги – чулки, ан нет, фигушки. Они по ноге гармошкой съезжают.

Хотя, надо признать, ножки у меня стройные и длинные – коротких юбок я не боюсь. Посему выбрали мы с бабушкой совсем коротенькое платье. Цвета тумана, предрассветного облака, легкого полупрозрачного дыма. Эх! Буду я, как Тургеневская девушка, ей богу! Или как героини Есенина и Блока. Действительно, смотрится здорово! Я в этом платье вся такая воздушная, а материал, словно истинный шелк, буквально струится по коже, обтекает ноги и руки, подчеркивает формы и в то же время слегка скрывает их.

Я – в восторге даже от ощущений, которые испытываю в момент примерки. Ну, а когда принесли зеркало – у меня пропал дар речи. Я мгновенно представила себя в таком наряде перед своими одноклассниками, перед Аленой, прочими девчонками и, главное, парнями. Сердце мое забилось чаще, словно множество молоточков, иногда все же, пропуская редкие удары, от волнения.

Так увлеклась и думать забыла о том, что к этому платью нужно еще что-то. Хорошо, бабушка напомнила мне об этом, и мы, забрав самый ценный предмет гардероба, продолжили поиски туфель и аксессуаров. Кажется, у моей бабушки имеются вполне четкие предложения на этот счет. Я знаю, что у нее прекрасный вкус, поэтому и доверяюсь ее выбору.

В результате мы покупаем босоножки на невысоком каблуке. Без платформы и всех этих наворотов, что так популярны в последнее время. Из украшений – только серебряные вставки по краям.

Бижутерия – тоже серебряная, все-таки это мой любимый металл. Не люблю золото, не знаю почему – оно для меня слишком вычурное, помпезное. На шею – тонкая цепочка со стеклянным крупным шариком. Сережки разные – в одном ухе только шарик, в другом – еще и дымчатое перышко, словно украшения индейцев или папуасов, только на современный манер.

Когда мы вернулись домой, я просто не могла налюбоваться на свой завтрашний наряд. То и дело брала его в руки, расправляла на кровати, вешала на вешалку и снова снимала. Перед зеркалом в этот вечер крутилась так долго, как никогда в жизни. А потом вспомнила еще об одной досадной мелочи.

– Что же мне сделать с волосами?

И здесь бабушка пришла на помощь. Поскольку волосы мои все равно не завиваются, хоть плачь, она предложила их подстричь – немного, только до плеч. Зачесать гладко назад и сделать эффект «мокрых волос». А для усиления производимого впечатления, мы еще и несколько прядок в дымчатый цвет выкрасили.

В общем, подготовка к первому сентября была основательная. Постарались на славу, и сделали все, что могли.

Надеюсь, наши усилия не пропадут даром.

5

Ночью я проснулась оттого, что в окно с силой бил дождь. Крупные, как горошины, капли сталкивались с поверхностью стекла и обреченно стекали вниз, так и не проникнув в комнату. Еще не очень хорошо соображая, что к чему, я испугалась. Вдруг весь завтрашний, а точнее уже сегодняшний, день будет таким. К чему тогда старания, укладка волос и макияж?

Дождь такой, что даже зонтик не спасет. Холодно. Да и мокро в босоножках идти.

В общем, все мои планы готовы были рухнуть из-за какой-то там погоды. Я, чуть не расплакалась навзрыд, закрыла глаза и попыталась заснуть – утро вечера мудренее. Проснусь – и все окажется просто дурным сном. Будет ярко, по-летнему, светить солнышко, которое вдруг вспомнит, что на улице «бабье лето», а у школьников – праздник.

Как ни странно, заснуть удалось быстро. Все страннее и страннее, потому что почти сразу я почувствовала, что кто-то пытается меня разбудить. Неужели уже утро?!

Действительно, сквозь цветастые занавески проникает в комнату солнечный свет, ложится робко на одеяло и растекается дальше по комнате. На краешке кровати сидит бабушка. Давно, наверное, сидит.

– Вставай, Анюта. Я тебя пораньше разбудила. Ведь нам же надо довести начатое до конца? – Это она про мой внешний вид. Здорово! Значит, проблема действительно решилась сама – собой? На улице солнышко? И я смогу пощеголять в своем праздничном наряде?

– Мне приснилось, что шел дождь. – Я приподнялась на подушках, с недоверием всматриваясь в зашторенное окно. Но все было именно так, как я и надеялась. Может это специально в праздник тучи над городом разогнали? Хотя, разве первое сентября – это праздник? Масштаб не тот.

Умывшись и наскоро позавтракав, я и бабушка продолжили мое украшательство на том месте, на котором остановились. В ход пошла косметика и лаки для волос, ногтей и прочих частей тела. В общем, через сорок минут суматошных сборов я взглянула в зеркало и не узнала себя.

Супер!

Так классно я не выглядела никогда, за все пятнадцать лет своей жизни. Если зеркало не врет, я выгляжу просто сногсшибательно. По моим меркам, конечно, но я не думаю, что мой вкус разительно отличается от общепринятых понятий о красоте.

Мне даже стало как-то неуютно, что ли. Словно я впервые осознала, что нет никакой необходимости в подобном марафете. Вдруг заметит кто из одноклассников язвительным словом, что я из кожи вон лезла, чтобы прихорошиться.

И еще: если мне это не сниться, и я действительно, благодаря бабушкиным стараниям, напоминаю модель с обложки журнала, то это привлечет ко мне чуть больше внимания, чем обычно. Кого я обманываю? Я не привыкла, чтобы на меня пристально смотрели, как на манекен в витрине магазина. Это внимание будет меня смущать, может даже раздражать. В общем, напрягать оно меня будет.

Ладно. Будем надеяться, что другие девочки не придут в рваных полушубках и валенках. Тогда на фоне их стараний я буду смотреться органично, даже практически не выделяться. Надеюсь.

С одной стороны очень хочется, чтобы при моем появлении все окружающие потеряли дар речи, а с другой, готова ли я сама к такому? Не захочется ли мне спрятаться за чужими спинами, чтобы не слышать восхищенных свистов и восклицаний?

Посмотрим. Скромность, конечно, хорошее чувство. Но не для того я долго и упорно воспитывала в себе смелость и дерзость, чтобы сейчас стушеваться. Как там, по правилам аутотренинга? «Я – самая обаятельная и привлекательная…»

Спасибо бабушке. Вне зависимости от того, приятно мне будет постороннее повышенное внимание или нет, она сделала все, чтобы превратить меня из Золушки в прекрасную принцессу.

О! А это мысль!. Может моя бабушка – волшебница? И дождь прекратился по ее желанию? А я просто не заметила процесса превращения в прекрасную незнакомку? Совсем иную, нежели девочка Дзынь. Иную, чем Аня Молотова. Красивую, уверенную, обаятельную.

Отлично, я не против. Где только тыква? Вернее карета, запряженная мыш… лошадьми. О, мысль! Фиг с ней, с каретой! Главное, это зачем именно я еду во дворец. Принц! По сказке (а ведь я почти в нее поверила) должен быть принц. Без него все эти наряды и старания бессмысленны.

Что ж, отличная возможность проверить свои догадки. Если я встречу своего «принца», значит моя бабушка – волшебница. Пусть и на современный лад: с покупкой наряда для бала на рынке, с такси вместо кареты. Если же нет… Значит, не судьба. Кстати, о такси.

Оно бибикало уже трижды. И только сейчас эти звуки дошли не только до ушей, но и до мозга.

– Такси приехало! Я побежала, бабушка! – Я, что есть прыти, кинулась к выходу.

– Ни пуха! – Отлично. У меня есть небольшое суеверие – давно сформировавшееся, еще со времен первых контрольных в школе. Если кто-то пожелает мне в спину «ни пуха», значит, все будет хорошо. Нет, просто замечательно!

А еще здорово, что бабушка все-таки меня прекрасно понимает. На ее месте мама непременно пошла бы со мной. Ну, там, новая школа, я волнуюсь, меня поддержать и все такое.

Это добавило бы мне неуверенности, ведь когда ты одна – ты словно взрослеешь. Да, тебе страшно и волнительно, но зато ты ощущаешь себя более уверенно, что ли. Потому что сама отвечаешь за свои поступки, все решаешь сама, ты и только ты.

Бабушка это понимает. То ли сама такой была, то ли каким-нибудь восьмым чувством определяет мое настроение. А оно сейчас, несмотря на отголоски неуверенности, было более чем боевое.

Задор. Это можно так назвать. Ничем не обоснованный, бесшабашный задор. Радость оттого, что жизнь меняется, может даже рушиться, но под звуки фанфар и барабанов.

«Весело, с улыбочкой…»

6

Мое появление не вызвало всеобщего фурора. Не в последнюю очередь потому, что я попросила таксиста высадить-остановить недалеко от школы, и оставшееся расстояние прошла пешком. Мой приход не был замечен массами – они слушали официальное выступление завуча по учебной части. Эта милая, страдающая излишней полнотой, женщина поздравляла всех с началом учебного года. От ее восторженных, но однообразных фраз, бодрость духа сохранялась лишь первые несколько минут. Когда они прошли, меня, как и всех остальных вокруг, страшно потянуло в сон.

Я еще как-то разнообразила эти мгновения, – просто протискиваясь сквозь, нарядно одетых, парней и девчонок, я пыталась найти Алену, а значит и весь мой новый класс. Но на глаза попадались только таблички с другими номерами. Все до одного улыбающиеся лица были чужими и незнакомыми.

И только когда учеников попросили собраться классами и, строго по списку, пройти в школу, для того, чтобы провести классный час в своих кабинетах, – только тогда я услышала номер 8-2А! Конечно, поспешила подняться на крыльцо школы – туда, где уже собрался весь мой новый класс.

Молодая, приятная женщина крутилась вокруг здоровенных ребят, на голову ее выше, словно курица с цыплятами. Видимо, классная руководительница. Меня она заметила сразу.

– Аня?

– Да. – Я попыталась вспомнить, как ее зовут. А знала ли я это вообще?

– Валентина Васильевна. Приятно познакомиться. – С этими словами она легонько подтолкнула меня к остальным, – Давай быстрее. Все разговоры потом.

Надо сказать, на такое обращение я не обиделась. Вижу ведь, что ей тяжело. С каждым нянчиться, особенно с такими великовозрастными «детишками», как мы, ей просто некогда. А надо еще каждого в списке отметить. Новеньким – представиться, стареньких приструнить заранее или подбодрить кого. И всех, всех до единого человека, привести в класс! Что, с учетом нашей непомерной самостоятельности, задачка не из легких.

Как и в обычных школах, в которых я училась раньше, на разные уроки (ну, там, физика, математика) мы ходили в разные кабинеты. Ведь у каждого предмета свои приборы, необходимые инструменты. Чтобы учителям не таскать их по всей школе, сделана эта «миграция учеников», то есть на перемене ты просто со всем классом кочуешь из кабинета в кабинет.

Тем не менее, кто не знает, у каждого класса, будь то 8-2А или 3-15Ю, есть своя классная учительница. Она берет шефство над учениками. И ее кабинет является классным – используется для проведения всевозможных дружеских посиделок, будничных летучек, в общем, «классных часов». Бывает еще и для закрытых праздников, конкурсов, когда празднует только один класс, а не вся школа.

В самом деле, что нам в количестве двадцати человек делать в огромном спортзале? В баскетбол играть, что ли?! Гораздо проще и удобнее собраться в классе, в своей закрытой компании. Посидеть-поговорить или потанцевать.

Валентина Васильевна оказалась учительницей географии. В нашем классном кабинете гордо красовалась карта России на всю стену, а также множество глобусов, картинок с животными и прочих наглядных пособий. Я чуть задержалась при входе, пока рассмотрела на третьей парте у окна Алену. Искренне понадеялась, что все ее слова о «попадании в мой класс» были не пустыми разговорами, и что она ждала моего появления.

Увидев меня, Алена замахала рукой. Мол, сюда. У меня отлегло от сердца. Значит, место рядом с ней пустует – она действительно ждала, что я приду.

Все-таки, мы будем подругами «не разлей вода», я в этом уверена. Только не надо торопиться.

Я села рядом и не смогла скрыть улыбки.

– Рада тебя видеть!

– Ты отлично выглядишь, – Алена оказалась первой, кто заметил и оценил мои старания. – Я искала тебя на улице. Ты опоздала?

– Да, немного. – Я бросила осторожный взгляд на то, что твориться вокруг. Мои новые одноклассники рассаживались по местам. А те, кто уже сделал это, с любопытством смотрели в мою сторону.

– Кажется, Дзынь, ты привлекла всеобщее внимание. – Алена тоже заметила заинтересованные взгляды. Еще бы! Кажется, я была единственной новенькой в этом классе.

Ой, неудобно-то как. Опять! Сколько можно?! На повестке дня, наверняка, будет знакомство с классом. Официальное, с выходом к доске и рассказом о своих интересах. Как надоело, если честно!

В каждой школе, в каждом новом классе, я всегда проходила через эту процедуру. За это время совершенно потеряла к ней всякий интерес, то есть, уже ни капли не волнуюсь перед выступлением.

Даже в привычной, почти заученной наизусть, речи начинаю импровизировать и шутить. В общем, то, что другие проходят раз, от силы два раза в жизни (а некоторые – никогда), для меня стало уже привычным и обыденным.

Когда шум улегся, и в помещении воцарилось спокойствие, слово взяла Валентина Васильевна. Вернее, это даже был диалог, так как ученики не стеснялись задавать вопросы, поздравлять ее с праздником или интересоваться здоровьем классной. Было видно, что они с ней, как говориться, «на короткой ноге». Но без панибратства. Просто у них хорошие отношения, доверительные и простые в общении. Здорово. Мне это нравится!

После нескольких ее слов и всеобщего дружного ликования от радости встречи, Валентина Васильевна перешла к вещам более насущным. Поговорили и о новых предметах, и о распределении дежурств. Наконец, добрались и до заветной темы.

– У нас в классе новенькие! – Радостно произнесла классная. Все дружно посмотрели на меня, а я, в свою очередь, на Валентину Васильевну.

– А почему во множественном лице?  – Не удержалась я от ответного слова, и окружающие загудели, поддерживая. Алена (я видела краем глаза) повернулась назад, туда, где сидели две девчонки-близняшки. Заявляя во всеуслышание, что мы уже знакомы. Рекламу мне делает, тоже мне, мастер пиара.

– Потому, что по программе у нас два новеньких. Но второй опаздывает…– Классная еще раз сверилась со списком.

– Передумал! – Заорал кто-то с последней парты. И класс загудел, разразившийся дружным хохотом и новыми шутками.

– Напугали его чем-то! – Продолжил шутку парень перед нами. Говорил он тихо, и, похоже, только для Алены. Та расцвела пунцовым пионом. По всей видимости, это и есть ее объект обожания? Я попыталась понять, что же в нем особенного, но не смогла. Ей виднее.

– Что ж. За отсутствием второго претендента на растерзание тебе, Анна, придется отдуваться за двоих. – Классная улыбалась. В ее голосе не было ехидства, но все равно это был своеобразный вызов.

Мне. Кому же еще? По крайней мере, я так его поняла и приняла. С достоинством демонстрируя себя в полной красе, встала со своего места и прошла к доске. Замерла, внимательно осматривая одноклассников. И со мной замерли все, наступила тишина – ожидание моего слова. Я нашла глазами Алену, подмигнула ей и начала свой рассказ.

– Зовут меня Аня Молотова. Друзья зовут меня просто Дзынь. – Я улыбнулась. Знаю, что это прозвище вызовет много вопросов. Но потом. – Я очень много путешествовала в последние лет десять. Да и всю свою жизнь. Просто мой папа – военный, и мы часто переезжали из города в город. Но теперь я приехала сюда и приехала надолго. Что еще интересно аудитории?

– Вопросы потом, – Классная вовремя остановила поток расспросов. Меня бы просто смыло им. – Расскажи еще немного о себе. О своих интересах, о своем хобби. Чем ты увлекаешься? Какие фильмы, книги любишь?

– Мое хобби – мягкие игрушки. Я шью их сама. – Почему-то увлечение всегда казалось мне немного детским, и я всегда ожидаю легкое пренебрежение в этот момент рассказа о себе. Но никто не реагирует, не язвит по этому поводу. – Люблю детективы, особенно Агату Кристи. Смотрю комедии, в основном старые, русские.

Кажется, мои «вкусовые» пристрастия пришлись им по душе. Хотя, если так разобраться, я, наверное, настоящий мамонт. В свой век компьютеров и Интернета шью мягкие игрушки. Во времена «Матриц» и «Властелинов колец» смотрю «Кавказскую пленницу». Или «Приключения Шурика». А вместо Мураками или Пелевина читаю Агату Кристи.

Аборигенка. Динозавриха.

А-а, ладно.

– Кто-нибудь хочет что-то спросить у Ани? – Поинтересовалась Валентина Васильевна.

Класс зашептался, готовясь к штурму. В этот короткий момент тишины, затишья перед бурей, свой тихий, вкрадчивый голос подал «обожатель» Алены – парень со второй парты.

– Молодой человек у тебя есть?

Такого вопроса я не ожидала, если честно, и почему-то, прежде чем ответить, взглянула на свою подругу. На ее лице была написана полнейшая растерянность. Еще бы! Такой интерес и именно от ее парня. Ну, не совсем от «ее», или от «ее», но в будущем, должно быть. В общем, неприятная ситуация.

Заметив, что молчание затянулось, я поспешила ответить.

– Нет. Сейчас нет. – Пусть уж лучше с эпитетом «сейчас» – как-то солиднее звучит.

Мол, временно свободна, а не «одинока». Хотя, последнее все–таки ближе к правде.

Больше ничего у меня спросить не успели. В дверь класса постучали, она распахнулась.

И вошел Он.

7

Как объяснить, что чувствуешь, как выразить ощущения словами? Это непросто, даже невозможно. Я как заглянула в эти голубые, бездонные, словно небо, глаза, так и все. Поняла, что если не утонула, то улетела – точно.

Сердце настолько болезненно екнуло, что я даже испугалась. Так и инфаркт можно заработать! Из-за какого-то мальчишки!

Ничего ведь в нем нет особенного. Подумаешь, еще один симпатичный на мордашку парень! А ведь цепляет чем-то, словно где-то я уже его видела. Может, во сне? В каком-нибудь сне о заветной любви… Ой, что-то я расчувствовалась, а ведь в обычное время я совсем не склонна к сантиментам. Да что это со мной? Да ладно, со мной! Что с остальными-то твориться?!

По классу прошел тихий гул и, ударившись о стены, словно волна, потихоньку улегся на полу. Да что же это такое? Ведь ничего особенного этот парень собой не представляет! Но все девчонки смотрят на него, широко открыв глаза и даже рты. Свой я уже успела закрыть, и теперь оглядывалась по сторонам. Обо мне, так одиноко стоящей у доски, все, конечно же, забыли. Ну и, пожалуйста! Не очень-то и хотелось.

Парень неловко потоптался на месте и занял место у доски, рядом со мной. Улыбнулся сочувственно. Оперся о доску, поставив руку в трех сантиметрах от моей головы. Он что, никогда не слышал о личных границах человека?! Только очень близкие люди сокращают это расстояние до минимума. В остальных случаях пятнадцать сантиметров – это норма для нормального общения и самочувствия.

Меня от такой близости к этому парню даже в жар бросило. Люди добрые, да что же это такое?! Вообще, кто его просил к доске выходить? Его что, вызывали?

Пришел тут, понимаете, зажал меня почти в углу на глазах всего класса. Этого мне еще не хватало! Очень надо. Я на этой «Камчатке» вольготно чувствовала себя в одиночестве. Опоздал – так иди и садись на свое место. Или на любое другое, раз своего еще нет.

– А вот и наш второй новенький. Познакомьтесь, это Павел Баранов. Надо сказать, Паша, твое появление произвело на присутствующих неизгладимое впечатление. – Валентина Васильевна хитро улыбнулась.

Кажется, она ведет себя так, словно ей известна великая тайна. Да что происходит-то? Подумаешь, принц, какой, нашелся. Прическа ежиком, губки бантиком, ушки торчком. Худощавый, по-мальчишески сложенный паренек. Черты лица неправильные, и вообще не идеал. Что они все с ума посходили?

Вон, достаточно только на Алену взглянуть. Она уже просто легла на парту, о своем ухажере – предателе забыла совсем. На меня только изредка коситься, с видом хищницы, на добычу которой посягают. Словно я виновата, что рядом стою!

Правда, если я сейчас спокойно сяду – никто даже и не заметит – настолько все увлечены новеньким. О, это мысль! Сесть и таким образом держаться подальше от этого задавалы. Он, конечно, мне сразу понравился. Не красавец писаный, но очень симпатичный молодой человек. Я бы с таким согласилась встречаться. Но остальные? Нельзя же настолько совпадать во вкусах! Да еще со всеми девчонками класса.

– Надо представиться, да? – После ободряющей фразы классной, Павел довольно заулыбался. Самодовольный павлин! Мне он уже совсем разонравился. Как все-таки обманчиво первое впечатление! – Зовут меня Паша. Мне шестнадцать лет. Занимаюсь спортом. Но плавать не умею, если кого интересует.

По классу прошел томный вздох. На лицах парней было написано желание убить новоявленного выскочку. Я бы тоже присоединилась – не люблю таких типов. Только я не поняла, причем здесь плаванье?

Постояв еще, минут пять, столбом, рядом с предметом всеобщего обожания, я решила все-таки сесть. Надоело. Мое терпение кончилось.

Я сделала один небольшой шаг в сторону, внимательно проследив за реакцией. Ага, все заняты новеньким. Можно вообще выходить на улицу, и никто не заметит. Можно румбу танцевать или лезгинку – ноль внимания. Хотя, ребята, наверное, заметят. Им-то что так на новенького пялиться? Если у них с ориентацией все в порядке, конечно.

Я бы уже ушла, просто не удобно как-то. Я – новый человек и не знаю, как здесь принято. Классная, между прочим, могла бы сказать. Или она считает, что стоять столбом рядом с этим парнем, пока он разглагольствует о себе – это счастье? Ой, неужели она и правда так думает?!

Слава богу, пока я колебалась в решениях, прозвенел звонок. Странно. Когда я ходила в обычную школу, (вернее даже в обычные) так вот, там классный час длился столько, сколько скажет учительница. А здесь даже он, как урок, по звонку. Чистота, порядок, расписание… «Точность – вежливость королей». Тоска.

Все дружно устремились на выход. Интересно, а на выходе нас тоже проверяют по списку? Или нужен пропуск, которого у меня нет? Бред. Тогда это не школа, а тюрьма какая-то. Не охрана учеников от террористов, а наоборот, окружающего мира, вместе с теми же террористами, от учеников.

Нет, не проверяют, слава богу – просто выходишь и все.

8

Уже на улице Алена поймала меня за локоть.

– Даже не думай. Он мой. Я сразу на него глаз положила! – Это она о чем? А! Об этом парне? Новеньком? Да, пожалуйста, мне-то что.

– Бери и пользуйся. – Ответила я весьма грубо. Но на это есть причины: не люблю, когда кто-то начинает присваивать людей. Это же не раб чернокожий! А такой же, как и все мы, обычный парень. С правами человека и личности, так сказать. – Подумаешь, красавец, какой, выискался!

– Ой, девочки! – К нам подбежала еще одна девчонка. Я видела ее в классе – она сидела рядом с дверью, на первой парте. Значит, «своя», одноклассница. Что, тоже помешана на этом мальчишке? Бред, какой. – Новенького видели? Чур, мой!

– Разбежалась! – Алена выпятила вперед грудь, намереваясь, словно носорог или другое дикое животное, сбить и затоптать соперницу. Но их дуэль бесцеремонно прервали.

– Девочки-и-и! – В наш круг со всего размаха врезалась еще одна девчонка с диким взглядом. Интересно, как их всех зовут? Я так и не успела познакомиться. – Мо-о-ой!!!

Алена с «соперницей» переглянулись. По всей видимости, эти двое объединятся, чтобы отмутузить нового противника, а уже потом будут разбираться между собой. Умно.

– Мой! Мой! Мой! – Только и слышится со всех сторон.

Они что, все, белены объелись? Или я чего-то не понимаю? Может у них всегда такое посвящение для мальчиков?

Я не нашла ничего умнее, как выдернуть из общего спора Алену. Также, за локоть, не слушая никаких возражений. Кстати, в этот момент я даже рисковала собственной жизнью. Потому что Алена в гневе – это страшно.

– Пусти! Они же его сейчас без меня распределят! – Она рвалась так натурально, что я чуть не выпустила ее. Но это означало бы ожидать конца «раздачи слонов» в полном неведении. А может, я от этого что-то потеряю? Хотя, нет уж. Я далека от таких вещей. Просто меня съест любопытство!

– Да в чем дело-то?! Что вы все с ума посходили?! Из-за обычного парня!

– Из-за обычного?! Вы слышите, девочки, она сказала «обычного»! – Алена привлекла внимание остальных. Хотя я думаю, она сделала это специально, чтобы спор на время приостановился, пока она занята и не может в нем участвовать. – Представляете?!

– Ты что, Дзынь, его не знаешь?

– Что, правда, так и сказала?!

– Во дает!

– Дзынь, ты не шутишь над нами? – Еще раз переспросила Алена.

А я уже совсем не шутила. Я разозлилась. Почему они тыкают носом в мою серость! Прекрасно ведь знают, что я новенькая и без понятия об их правилах, законах и общих темах для разговоров.

– Нет, не понимаю, о чем вы. – Я постаралась лицом показать им все, что о них думаю. Но, кажется, они не заметили, – настолько были удивлены моим ответом. А потом начался всеобщий мозговой штурм. Они принялись говорить все вместе, перебивая друг друга.

– Неужели не смотрела?!

– Ну, похож ведь, как две капли!

– Никогда не думала, что такое возможно!

– Он мой! – Услышав эту фразу, я поспешила отвлечь подруг от дележа. Успеют еще, никуда парень не денется. Главное, попытаться понять, о чем они все дружно толкуют. Я постаралась вычленить из плевел – зерна, а из возмущенных и растерянных фраз – крупицы информации. И, наконец, нашла то самое слово.

– На кого похож? – После этого вопроса меня закидали возмущениями еще больше. Да меня просто разорвали на части! Причем каждая из этих девчонок одновременно пыталась объяснить мне, дуре недалекой, кто это такой. То есть, на кого похож этот парень и насколько похож. При этом все они ругали меня за отсталость. Думаете приятно?! Но они так искренне возмущались, что я даже не могла на них обидеться! Ведь от всего сердца, и до слез. – Джек? Какой Джек? Который Воробей? Нет? Джек Доусон? Какой актер? Ди Каприо? Да не знаю я такого.

Ой, что тут началось! Мне перечислили все фильмы, в которых он снимался. Одна девочка даже предложила сгонять домой за фотографией. Хорошо, что далеко живет, а то ведь и побежала бы, дуреха!

Вот, значит, как? Совсем отстали вы от жизни, Аня Молотова! А ведь этот самый Ди Каприо снимался в «Титанике», с тех пор правда, повзрослел, постарел и потерял в привлекательности. А тут бац! И его молодая версия! Попу