Назад дороги нет

Глава 1 Викинг

– Ух, какая баба…

Поворачиваю голову влево, и замечаю стоящего рядом и истекающего слюной Гену, своего охранника. В глазах сияет стоваттной лампочкой похотливый восторг, а на губах – ленивая улыбка победителя. Сейчас он больше похож на сексуального маньяка, и это его почти имбецильное выражение лица бесит меня неимоверно.

Перевожу взгляд вниз, на неширокую площадку вблизи сцены, где пляшут и беснуются посетители "Бразерса". Гена опирается локтями на поручень смотрового балкона, на котором стоим, и облизывает губы.

– О ком это ты?

Для меня все посетители сливаются в одно разноцветное пятно, потому не сразу понимаю, кого именно он имеет в виду.

– Да вон же, блондиночка. – Указывает рукой в самый центр толпы, и я фокусирую взгляд на той, что так взволновала вечно озабоченного Гену. – Хороша, зараза. Элитная тёлка, я б её зажал пару раз в уголке.

Девушка танцует, движимая своим внутренним ритмом, вся во власти собственных ощущений, и, кажется, находится не здесь – не в центре орущей чуть не матом толпы, накаченной алкоголем до предела.

– Не про тебя баба, – говорю, а Гена кидает на меня мрачный взгляд и тихо вздыхает. – И вообще, хватит рядом отираться, сходи лучше, проверь задний двор, чтобы никого лишнего не было.

Мне надоела его похотливая харя в зоне видимости, потому пусть сходит и чем-нибудь полезным займётся. Мне не настолько сильно нужна сейчас охрана, чтобы терпеть Гену рядом ещё хотя бы пять минут.

– Но, Виктор Андреич, там же Николенька бдит…

– Я спрашивал твоего мнения, что ли? Что-то не помню.

Гена, насупившись, молча уходит, а я уверен – весь кипит от негодования. Придурок, давно пора его уволить, а то в последнее время от него одни проблемы. Совсем с цепи сорвался. Официантки жалуются на домогательства, охранники клуба – на чёртову дедовщину, а меня порядком достало то, что лезет туда, куда его не просят. Ещё и спорить пытается, нос задирает, другом себя возомнив, хоть как никто другой знает, что если и есть вещь, которую я не приемлю в деловых отношениях – это панибратство. Дружить мне есть с кем, мне охранник нужен.

И всё это из-за того, что он метит на место начальника службы охраны, нынче вакантное. Только хрен ему, рылом не вышел. Я лучше пущу себе пулю в лоб, чем дам Гене повышение.

Снова смотрю на танцующих, а взгляд помимо воли останавливается на блондинке. Гибкая, как кошка, высокая, с умопомрачительными ногами. И правда, хороша. С кем пришла, интересно? Рассматриваю зал, но не замечаю того, кто может быть её парой. Все пришедшие заняты каждый своим делом: напиваются, ржут, тискают своих подруг… в общем, наслаждаются отдыхом на полную катушку.

Замечаю Роджера – своего лучшего друга – за одним из столиков. Его рыжая шевелюра, что костёр на снегу – горит всеми оттенками красного. Отталкиваюсь от бортика и бросаю последний взгляд сверху на толпу. Ну, самого себя обманывать-то меньше всего люблю. На блондинку я пялюсь, ибо она чудесна. Редко такие красотки в "Бразерс" заходят.

Когда спускаюсь в зал, по привычке выхватываю взглядом работников, одного за другим. Главное, чтобы все были на местах, своим делом занимались, но пока, вроде как, всё в норме. Охрана рассредоточилась по углам, официанты бегают с подносами, бармен разливает спиртное. Отлично. Смотрю на сцену, где тужится, надрывая горло, солист, а барабанщик чуть не головой бьётся в экстазе. То, что надо нашим посетителям, именно за этот драйв и рвущие перепонки басы я и плачу им.

С высоты своего роста мне легко найти девушку, плавно двигающуюся под рваный ритм, и я невольно улыбаюсь, наблюдая за ней. Вдруг останавливается и резко опускает голову, а на лице отображается замешательство. Мне становится интересно, что смогло прервать танец, но плотная толпа вдруг скрывает девушку от меня. Ну и хрен с ним, других дел полно.

Разворачиваюсь и иду в дальний конец зала, чтобы поздороваться с Роджером, пьющим пиво отчего-то в гордом одиночестве.

– О, Вик, – восклицает друг, завидев меня. В единственном здоровом глазу, не скрытом чёрной повязкой, отображается радость. – Как ты?

Не задумываясь, уверяю, что у меня всё хорошо, потому что это – чистая правда и моя философия. Всё или уже хорошо или непременно скоро будет. И я даже сам в это научился верить.

Только было решаю присесть рядом с Роджером, как из толпы выныривает Юлечка – администратор. Тяжело дышит, как будто кросс бежала, рукой указывает в сторону отдыхающих плясунов.

– Виктор Андреич, там… там.

Никогда не замечал за ней косноязычия, потому напрягаюсь. Какого чёрта?

Оглядываюсь на Роджера, а тот кивает, мол, подождёт, и иду за Юлей.

– Что случилось? Чего заикаешься?

Делает глубокий вдох и смотрит на меня сердито:

– Там Гена к девушке пристаёт, к посетительнице, – тарахтит и снова указывает на толпу. – Уймите вы его, пожалуйста. Это уже, ни в какие ворота, он нам всех клиентов распугает.

– Разберусь, – бросаю и направляюсь к месту событий, чтобы самому оценить масштаб катастрофы.

Я многое готов вытерпеть, на что-то согласен закрыть глаза, иногда даже способен войти в положение, но устраивать бардак в своём клубе не позволю даже родной матери, не то что охраннику, пусть и толковому. Хотя, какой он, к чёрту, толковый?! Одни в проблемы.

Иду вперёд, расталкивая плясунов, пока не нахожу глазами Гену и ту блондинку, по поводу которой он уже успел изойтись слюной. Только, по всему видно, моя помощь девушке точно не нужна, сама справляется.

Из-за грохочущей музыки их разговора не слышно, но по выражению лица моего охранника и так понятно, что приставать к ней – явно не лучшая идея, посетившая его тупую башку. Девушка схватила его за грудки и что-то яростно выговаривает прямо в обалдевшую физиономию, а он, видать, настолько ошалел от её напора, что даже не спорит. Толпа вокруг расступилась, позабыв о концерте и вкушая радости бесплатного аттракциона.

– Помощь нужна? – спрашиваю, подойдя к ним и воспользовавшись длинной паузой после окончания выступления юных дарований. Парням хлопают, свистят, но это уже не тот адский ор, который слышался последний час со сцены.

– Ты ещё кто такой? – спрашивает девушка, мельком глядя на меня. – Сама разберусь.

Ух, какой яростный взгляд, какое бесстрашие!

– Я хозяин данной богадельни, – говорю, она фыркает, всем своим видом показывая, в каком месте она видела все мои попытки смягчить ситуацию.

– Раз хозяин, то следите лучше за вот такими вот товарищами!

Она тысячу раз права, чёрт возьми.

– Гена, мать твою, ты какого чёрта тут делаешь? – интересуюсь, подойдя к своему охраннику и схватив его рукой сзади, за шею. – Я тебе, где сказал быть?

– Шеф, я просто хотел проверить, как в зале дела обстоят… – блеет, а я чуть сильнее сжимаю пальцы, пока он не начинает пищать.

– Девушка, отпустите его, – прошу, а она секунду рассматривает свои руки, а потом отталкивает Гену, с выражением абсолютной гадливости на лице. – Так-то лучше, спасибо, милая барышня.

И, не дожидаясь ответа, волоку Гену к барной стойке. За соседней с ней дверью – длинный коридор, а в самом конце – выход на задний двор. Туда-то мне и нужно, подальше от любопытных глаз.

– Слушай, ты меня достал уже, – говорю, распахивая ногой дверь на улицу. Николенька, охраняющий территорию, тихо чертыхается и, поняв меня без слов, выбрасывает окурок. Зажав в руке рацию, он скрывается в помещении клуба.

Умный мальчик.

Мы остаёмся одни, и я отпускаю Гену, потому что теперь-то он точно не дёрнется.

– Я ведь ничего не сделал, шеф! Вы чего?! – округляет глаза, потирая вмиг покрасневшую шею.

– Мне постоянно на тебя жалуются. То официанты, то бармены… даже музыканты! Ты и к ним успел свой нос всунуть, всех за последнюю неделю достать успел!

– Но ведь после исчезновения Волка за ними некому следить!

Волк – человек, прошедший со мной огонь и воду, работающий в клубе с первого дня его основания, неделю назад просто пропал со всех радаров. Любые поиски – хоть с привлечением полиции, хоть пользуясь связями Карла – не дают результата. Это бесит, потому что я волнуюсь, чёрт возьми. Какая холера с ним приключилась? В принципе, уже готов к тому, что он погиб, только знать бы ещё, что стало причиной. Да и тело до сих пор не найдено, а это даёт хоть призрачную, но надежду.

– Тебя это, каким боком колышет, а? Твоё место или рядом со мной или там, куда я тебя отправил. Не твой мятежный дух, а именно я. Что тут непонятного?!

– Виктор Андреич, я ж ради общего дела стараюсь!

– В одном месте я видал это общее дело, ясно?

Он ерепенится, раздувает грудь от чувства собственной важности, а на поверку смешон и нелеп. И терпение моё лопается окончательно, потому что этому придурку хоть кол на голове теши, он будет верить в правильность своих поступков.

– К девушке этой, зачем полез?

– А то непонятно, – ухмыляется, и это уж точно – последняя капля.

– Значит, слушай меня сюда, – говорю, подойдя к нему вплотную. – Сейчас ты собираешь свои манатки и валишь на все четыре стороны, ясно?

– Эй, шеф! Ты чего? – явно шокированный, даже забывает, что на “ты” мы точно никогда не переходили. – Мы же три года вместе работаем!

– И меня всё устраивало, только в последнее время у тебя точно крышка слетела, а мне херня в клубе не нужна.

Отхожу в сторону, потому что Гена мне жутко надоел, и сплёвываю на растрескавшийся асфальт.

– Но…

– Я сказал, чем тебе ближайшие полчаса заниматься? – Кивает в ответ, а я продолжаю: – Сказал. Вот и делай, что велено. Деньги за отработанное время получишь завтра на карту, удачи.

И ухожу, даже не обернувшись, а в спину несётся поток отборного мата.

Дверь хлопает за спиной, и звук этот отдаётся от стен длинного коридора, пустынного, гулкого. Не стоило, наверное, так из себя выходить, но наплевать. Слишком взбесил меня Гена, чтобы я мог думать о таких мелочах.

Всегда нужно прислушиваться к своей интуиции, и если человек начинает пахнуть дерьмом, нужно не бояться с ним расставаться. Я, наверное, слишком затянул наш “служебный роман”, и вышло то, что вышло – Гена возомнил себя властителем судеб, а мне пришлось его увольнять вот так. Некрасиво. Ну да чёрт с ним, сам виноват.

– Шеф, всё нормально? – спрашивает Олег, один из охранников, появившийся в двери подсобного помещения.

Коротко киваю и иду мимо. Надо вернуться в зал и проверить, не случилось ли ещё чего. Я люблю быть в курсе событий, держать руку на пульсе – работа помогает оставаться на плаву, забыв обо всём, что может выбить из колеи. У каждого своя терапия. Моя – “Бразерс” с его вечной суетой, шумом и нескончаемым потоком посетителей.

Однажды клуб стал смыслом моей жизни, спасительным якорем и оплотом. Лиши меня его, загнусь и сдохну.

Народ веселится, а я, сам от себя не ожидая, оглядываюсь по сторонам, выискивая блондинку. Нужно извиниться перед ней за поведение Гены, потому что такая хрень происходит в “Бразерсе” не часто, и не очень-то и хочется, чтобы по округе полетела слава, что сотрудники клуба пристают к посетителям. Но на самом деле просто хочется увидеть её. Мне понравилось, каким огнём горели её глаза, как держала Гену за грудки, не давая сдвинуться с места. Валькирия какая-то, а не девушка.

Когда не нахожу её в толпе, понимаю, что это, наверное, к лучшему. Начерта мне этот геморрой? Красивые бабы – неизменные проблемы. Спасибо, плавали – знаем.

– Вик! Викинг, мать твою! – слышится крик Роджера, и я оборачиваюсь на звук, а этот рыжий идиот стои́т на стуле и размахивает руками, привлекая моё внимание.

Смеюсь, потому что от Роджера можно ожидать, чего угодно. Иду к нему, но чем ближе подхожу, тем сильнее удивляюсь. Блондинка, которую я так усиленно выискивал в зале, – вот она, сидит рядом с ним, потягивает чистый мартини, раздосадованная, взвинченная. И я её понимаю, потому что не похожа на тех, кому приятны такого рода заигрывания.

– Чего хмурый такой? – спрашивает Роджер, успевший слезть со стула. – Что-то стряслось?

– Да ничего особенного, – отвечаю, а девушка вскидывает голову и бросает в меня гневный взгляд.

– По-вашему ничего не случилось?! – Отталкивает от себя бокал, а напиток выплёскивается на стол, разливаясь лужицей.

Поднимается во весь рост, вся переполненная гневом и шальной уверенностью в своей правоте. И снова этот огонь в голубых глазах, так напоминающих льдистый кварц.

– Ничего из того, что нельзя бы было исправить, – говорю, а она фыркает и снова садится на место.

По всему видно, разговор окончен, только не в моих планах, чтобы так быстро.

– Хотите, я вам докажу, что в этом клубе не сплошь извращенцы работают?

– Мне одного хватило с головой, спасибо.

Сверлит меня взглядом, нахмурившись, а я подхожу к ней и протягиваю руку:

– Прогуляемся? Должен же я вину загладить за поведение своего сотрудника.

Роджер издаёт смешок и прячет улыбку в бокале с пивом, а девушка смотрит на меня, широко раскрыв глаза, а потом переводит взгляд на протянутую к ней руку.

– Прогулка долгая? А то я смену белья в котомку не положила, – говорит, игнорируя мою ладонь. – И зубная щётка где-то завалялась.

– Думаю, как-нибудь справимся с этим недоразумением.

Вдруг Роджер наклоняется к ней и что-то шепчет на ухо, а девушка замирает, слушая, и, в конце концов, смеётся. Интересное кино.

Роджер, отстранившись, бросает на меня красноречивый взгляд, а девушка всё-таки поднимается и делает шаг вперёд.

– Всё-таки согласны на прогулку?

– Ну… ваш друг поручился за вас. Потому да, согласна.

Поручился он…

Указываю рукой на лестницу в дальнем конце зала, ведущую на второй этаж, где атмосфера более располагает для приватных бесед. Мне нужно как-то исправить впечатление от инцидента с Геной, потому в наскоро созревшем в голове плане значится вино и лёгкий ужин.

Мы идём к лестница, а я украдкой бросаю взгляд на свою спутницу, размышляя, что она делала за одним столиком с Роджером. Вряд ли они пришли вместе, как пара, – в таком случае, он не отпустил бы её со мной. Тогда, что она делала за его столиком? Надо будет потом с ним поговорить, не у неё же спрашивать?

Пропускаю вперёд, а она плывёт вверх по лестнице, покачивая на ходу округлыми бёдрами. Таким девушкам без мужского сопровождения в “Бразерс” ходить нельзя, однозначно.

– Миленько, – говорит, оглядывая светлое помещение лаунж зоны насмешливым взглядом. – Тихо так, даже удивительно.

– Этот клуб умеет удивлять.

Прохожу в дальний конец зала, где расположены снежно-белые диваны, на которых так любят обжиматься влюблённые парочки, не желающие, чтобы им кто-то мешал. Забавно было привести её именно сюда, но не в свой же кабинет тащить? И не в тир, правильно? Хотя, насколько могу судить, в тире ей бы очень понравилось. Отважная особа.

– Я, конечно, слабо понимаю цель нашего путешествия сюда, – произносит, когда рассаживаемся на диване.

– Просто поговорить. Почему нет?

– Почему да? – усмехается, постукивая длинными пальцами по столешнице. – Я даже имени вашего не знаю.

– Как и я вашего, вообще-то. Мы в равных условиях, не находите?

Она смеётся, а льдистые глаза немного теплеют.

– Я Виктор, – представляюсь, протягивая руку, а она секунду размышляет и вкладывает свою, отвечая на рукопожатие.

Нет, таким нужно, наверное, руки целовать, только я не очень-то умею такие фокусы показывать.

– Анастасия, но лучше Ася, мне так привычнее.

Ася… красиво, чёрт возьми.

– Ну а мне привычнее быть Викингом. Будем знакомы.

– Хм, Викинг, – усмехается, а я киваю. – Но чем-то похож, вообще-то.

Пока она размышляет, похож ли я на скандинавского воителя, поднимаюсь и иду к барной стойке. Заказываю бутылку вина, сырную нарезку и шоколадное пирожное. Не знаю, нравится ли ей хоть что-то из этой продуктовой корзины, но ничего другого на ум не приходит. Не пиво же предлагать?

– Женя, – говорю бармену, а тот чуть подаётся вперёд, весь обращаясь в слух, – думаю, пару часиков можешь смело погулять. Пойди, поешь, отдохни.

– Спасибо, Виктор Андреевич, – отстраняется, а лицо так и светится от радости, – когда нужен буду, сразу вернусь.

Киваю, и Женя стремительной походкой покидает рабочее место. На работу бы так все бежали, ну да ладно. Ему можно, он отличный парень.

Когда возвращаюсь к столику, замечаю, что Ася как-то напрягается, завидев меня. Она смелая, дерзкая, но чего-то опасается. Меня?

– Однако… по какому случаю банкет? – спрашивает, когда расставляю на столике заказанное.

– Я просто хотел извиниться за поведение своего сотрудника, – говорю, откупоривая вино. Пробка с глухим звуком вылетает на свободу, и я выбрасываю её в стоящую на столике пепельницу. – Некрасивая ситуация получилась, признаю.

– Да уж, ручонки свои шаловливые он знатно ко мне приложил, я даже дар речи на секунду потеряла. Думаю, вот это прыть! Прямо не знала: полицию звать или гордиться, что так мужчину воспламенила.

Каждым своим словом, она удивляет меня. Такая красивая, явно знает себе цену, но и такая простая одновременно, лёгкая.

– У нас тут не все такие прыткие вообще-то, – усмехаюсь тому, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза в контексте нашего с Асей спонтанного ужина.

Из колонок льётся тихая музыка, мелодичная и обволакивающая, а снизу доносятся, пробиваясь сквозь слои шумоизоляции, вибрации тяжёлого рока. Хорошо всё-таки.

Здесь, в “Бразерсе” – клубе, который создал с нуля много лет назад – в каждом его уголке бьётся моё сердце.

– За что пьём? – спрашивает, когда белое вино разлито по высоким бокалам.

– Давайте за то, чтобы на вашем пути попадалось как можно меньше вот таких вот идиотов, как Гена.

Она смеётся, и наши бокалы соприкасаются.

– Вообще интересный товарищ, наглый такой.

– С ним такое случается, но, надеюсь, больше не увижу его здесь.

– Что так?

– Уволил. Окончательно и бесповоротно.

– Из-за меня, что ли? – округляет глаза, словно ушам своим не верит. – Не надо было. Вдруг у него дети дома голодные плачут, а вы его на улицу?

– Весь клуб от него плачет, достал всех уже окончательно, потому пусть в другом месте граблями своими машет.

Дальше пьём, о чём-то разговариваем, хотя в памяти почти не остаются слова, только эмоции. Мне хорошо и уютно, спокойно и… нормально. Да, именно так.

Ася рассказывает, что пришла сюда с подругой и её друзьями, одним из которых оказался Роджер. В итоге пошла танцевать, потому что на душе не слишком светло, а танец лечит. Я не спрашиваю, что кроется за желанием топить печали в плясках средь шумной толпы. И кто эти печали ей принёс – не моё дело. Да и не нужны мне подробности чьей-то жизни, я не слишком любопытный.

Не знаю, сколько так сидим, разговаривая обо всём и ни о чём одновременно, не открываясь, но и не прячась друг от друга. Однако бутылка вина почти пуста, хотя ведь давал себе слово – не пить на работе, а шоколадное пирожное съедено Асей подчистую. Всё-таки я не ошибся с выбором, это приятно.

– Надо, наверное, идти, – говорит Ася, когда вроде как не осталось ни единой причины и дальше за столиком сидеть.

А я и сам не могу найти повода остаться здесь. Взять ещё вина? Спаивать девушек вообще-то не мой формат.

– Наверное, нужно.

Поднимаюсь на ноги и протягиваю руку, и на этот раз Ася принимает ладонь, почти доверчиво вкладывая свою. То ли выпитое вино так подействовало, то ли непринуждённость беседы, но она, кажется, расслабляется.

На щеках играет румянец, а в глазах пляшут искры.

– А хотите, я вам экскурсию по клубу проведу? – спрашиваю, сам от себя не ожидая, но, наверное, алкоголь неплохо так шарахнул меня по голове. Хотя, что для меня то мизерное количество вина? Однако, ты гляди, предложения странные делаю.

– Экскурсию? – спрашивает, прожигая меня полным неприкрытого любопытства взглядом. – А тут есть на что смотреть?

Ах, провокатор голубоглазый.

– Уверен, в некоторых уголках данного заведения может скрываться немало интересного.

Глава 2 Ася

Экскурсия, значит? Ну-ну.

Мы идём по битком набитому залу, и я невольно замечаю, как расступается толпа перед нами. Уверена, люди сами себе не отдают в этом отчёт, действуя неосознанно, просто от Виктора такая энергетика исходит, что невозможно не подчиниться. Люди в массе своей – существа ведомые и слабые. Им всегда нужен тот, кто возьмёт на себя ответственность. Всё это на уровне ощущений и инстинктов, и мне почему-то кажется, что Виктор – именно из тех, кто способен руководить толпой.

Или, может быть, я так устала от слабых мужчин, способных лишь раздувать горделиво грудь, словно что-то на самом деле сто́ят, а на поверку оказываются пустышкой. И да, вполне возможно, что Викинг этот – такой же тюфяк и размазня, только выглядит в себе уверенным. Не знаю и знать не хочу, мне с ним детей не крестить.

Виктор высокий – гораздо выше всех тех, кого я считала в этой жизни красивыми. Совсем не мой типаж – слишком брутален, с длинными светлыми волосами, зачёсанными назад и собранными в хвост, русой бородой, широченными плечищами – именно таким, наверное, был Тор в глазах древних скандинавов. Я же всегда отдавала предпочтение мужчинам среднего – если не низкого – роста, аккуратным, субтильным даже. Будучи с детства самой высокой, слишком привыкла возвышаться над всеми хотя бы на пяток сантиметров. А если ещё и на каблуках…

– Прошу, – говорит Виктор, делая знак рукой в сторону входа в какой-то коридор.

Двери здесь нет, а подвыпившие весёлые посетители ходят мимо косяками, смеясь и улюлюкая. Отличное место этот "Бразерс", особенно для таких, как я – желающих всеми силами абстрагироваться от того, что жизнь рушится на глазах, треща по кривым грубым швам.

На секунду сама себе удивляюсь – иду с совершенно посторонним мужиком куда-то, даже особо ничем не интересуясь, движимая каким-то странным любопытством и нездоровым азартом. Словно маленькая, бегу навстречу приключениям. Надеюсь, хоть не на одно место их найду. Господи, спаси меня от моей же дурости.

А, впрочем, плевать. Почему-то уверена, что ничего мне Виктор не сделает – видно же, что благородный. Да и не думаю, что у такого мужика хобби – насиловать дев, а потом под покровом темноты, обливаясь потом, расчленять хладные трупы.

Идём по коридору, довольно длинному, и молчим. С Виктором вообще удивительно комфортно молчать.

– Тут у нас тир, – говорит, указывая на дверь, к которой прикреплена бумажная мишень. – Любите стрелять?

– Уверена, что люблю. Правда, ни разу не пробовала.

Но всегда мечтала научиться, но молчу об этом просто потому, что хочется узнать, что придумает сам Виктор. Сегодня я очень любопытная, слабоумная и отважная – адский коктейль.

– Думаю, самое время научиться, – смеётся и открывает передо мной дверь.

Делаю шаг в просторное помещение, в котором, кроме нас, ещё парочка любителей выбить десятку. Девушка весело смеётся, пока парень, поигрывая мышцами, целится в яблочко.

На стенах, не пропускающих ни единый звук извне, обтянутых камуфляжной тканью, висят изображения мотоциклов, как, собственно, и везде в этом клубе. В "Бразерсе" вообще культ байков и всего, что им сопутствует. Пока разглядываю помещение, Виктор отходит в дальний угол, где висит большой деревянный короб. Достаёт ключи, открывает дверцу, а я слежу за его размеренными чёткими движениями. Несмотря на габариты, он кажется весьма грациозным. Грациозным? О мужчинах вообще так говорят?

– Думаю, для первого раза вполне подойдёт, – растягивает губы в улыбке, становясь похожим на мальчишку. На очень симпатичного мальчишку.

Протягивает ружьё и смотрит на меня с вызовом. Думает, что струшу, растеряюсь? Фигушки, не на ту напал!

– Шеф, разрешение у девы есть? – раздаётся хриплый голос, и к нам подходит коренастый невысокий мужчина с седым ёжиком волос на голове. В камуфляжных штанах, чёрной футболке он похож на отставного военного. Подавляю в себе желание вытянуться по струнке смирно и рапортовать. – Справки? Сам знаешь, абы кого сюда не пускаем.

Да пропади оно всё пропадом!

– Абы кого?! Ну, знаете ли…

Нет, всё-таки абсурдность этого вечера явно перешла всякие границы, из краёв выливается.

– До свидания, мне нужно подругу найти.

Разворачиваюсь и выхожу из тира, громко хлопнув, для наглядности, дверью. Какая-то девушка, пробегающая мимо, подпрыгивает на месте и убегает, одарив меня на прощание странным взглядом. Смотрите на неё, пугливая какая.

Мне не нужно никого искать, потому что точно знаю – Полина со своим любимым явно занята не тем, чему мешать хочется, но ведь нужно было найти повод оттуда уйти. Не ругаться же из-за того, что какой-то мужик назвал меня абы кем. Хотя да, очень уж хотелось вылить на голову болтуна весь скопленный за этот день негатив, но я ещё не так много выпила, чтобы крушить всё вокруг.

После того, как сегодня врезала по морде собственному мужу, оказавшемуся на поверку редкостным идиотом и трусливым предателем, внутри всё сжалось настолько, что дышать было сложно. Я ушла из дома, ушла от него в твёрдой уверенности не возвращаться. Вернее, не так. Не хотела возвращаться в дом, где слишком многое напоминает о прожитых годах, так больно раня. Я настолько привыкла любить Сашу, не помня в этой жизни ничего другого, не зная больше ничего и никого, что, несмотря ни на что, не могла представить, как это – не быть с ним. Проснуться одной, заснуть в одиночестве, ужинать за пустым столом, в полной тишине.

Но и жить так дальше невыносимо, когда человек, которому ты полностью доверяешь, которого любишь, оказывается редкостным чмом, согласным ради повышения и лишнего рубля пойти на всё: оболгать, подставить, вылизать зад всем, кому можно и нельзя. Противно и больно разочаровываться и понимать, что столько лет потратила на пустого, в сущности, человечишку, слизняка и падальщика. У меня этим вечером словно глаза открылись, спала пелена, и я увидела себя со стороны. Мне двадцать пять, а трачу свою жизнь на слюнтяя мужа.

Но ушла я из тира не только потому, что боялась вспылить. Я испугалась того, что Виктор неожиданно начал мне нравиться. С ним рядом почувствовала себя так легко и свободно, словно знакомы не пару часов, а целую вечность. Странное чувство, совсем непривычное рядом с посторонним мужчиной. Но я всё-таки ещё замужем, а так ведь не годится, нельзя так. Каким бы придурком ни оказался на поверку мой благоверный, не должна бросаться во все тяжкие.

– Ася, постойте, – несётся вслед, а сильная рука хватает за предплечье, останавливая.

Чёрт, я же почти ушла. Один шаг оставался.

– Мне, правда, нужно идти, – говорю, поворачиваясь. – Спасибо за прекрасный вечер, Виктор.

– Виктор? – ухмыляется, приподнимая тёмно-русую бровь. – Я думал, мы договорились, Анастасия.

Моё полное имя он произносит на ухо, склонившись преступно близко, а по коже мурашки бегут от его шёпота.

– Хорошо, я запомню. Викинг, да.

– Вот и отлично, – отстраняется и отпускает мою руку. – Так куда вы торопитесь?

– У меня там вещи остались… и подруга.

Боже, я, наверное, сейчас выгляжу жалко, придумывая на ходу отговорки.

– Роджер постережёт, он надёжный парень. Я же экскурсию обещал, пойдёмте. А на Иваныча не обижайтесь, он технику безопасности как зеницу ока бережёт.

– Повезло вам с таким ответственным сотрудником, – замечаю, инстинктивно отстраняясь. От дурманящего аромата одеколона, пряного и свежего одновременно; от какой-то странной энергетики, исходящей волнами вокруг; от самого Виктора, который, кажется, заполняет собой всё пространство.

Беги, Ася, беги.

– Я с ним поговорил, он всё осознал.

Виктор настойчив, и я чувствую себя почти в ловушке, совсем запутавшаяся в том, что происходит. Сегодня вечером у меня была одна цель – напиться и забыться, хоть ненадолго растворить тоску в безудержном веселье, но обернулось всё как-то странно, неправильно.

– Тоже уволили, что ли? Смотрите, если так пойдёт дальше, у вас работать будет некому.

Он смеётся, запрокинув голову, а я пялюсь на выступающий подвижный кадык. И ловлю себя на мысли, что хочу прикоснуться к нему. Глупость какая-то, Виктор даже не в моём вкусе!

– Вынес предупреждение, – говорит, отсмеявшись. – Так что пойдёмте, будем учиться стрелять.

– А может быть, у меня справка из психушки в кармане лежит, а? Как вам такой вариант? А вы предупреждение ценному сотруднику…

– Ничего страшного, у меня большой опыт в усмирении дебоширов.

Ну ладно, сам напросился.

Пара выпитых коктейлей и вино плещутся внутри, а алкоголь всегда странно действует на меня – начинаю вытворять то, о чём на утро вспоминать не хочется. Вот и сейчас, в голове что-то щёлкает, и жажда приключений толкает вперёд, вслед за Викингом в тир.

– Готовы? – интересуется, снова протягивая мне воздушку, и на этот раз нам никто не мешает.

В тире вообще, кроме нас, ни одной живой души, даже дверь изнутри закрыта. И испугаться бы, но не выходит – может быть, я совсем больная на голову, но я доверяю Викингу.

– Мы готовы.

Беру ружьё и провожу рукой по прохладной стали корпуса. Викинг смотрит на меня, молчит, а я стараюсь не обращать внимания на тепло, растекающееся внутри от его взгляда.

– Для начала можно выбрать мишень. Можно стандартную, а можно что-то более личное. Начальник, подлая подружка, неверный возлюбленный, сплетница соседка… кто угодно. Расстреляйте, Ася, не человека, но проблему.

Это становится забавным, и я не сдерживаюсь и смеюсь.

– И где вы возьмёте изображение моей соседки?

Хотя, конечно, думаю я не ней, да и нет у меня таких, в кого стрельнуть бы захотелось. Саша – вот тот, кому с удовольствием наваляла бы ещё разок, пусть и ментально.

– Арт-терапия, Ася, только она.

Пока вдумываюсь в смысл его слов, он мягко обнимает меня за талию и ведёт к тому коробу, где хранится оружие. Рядом, на стене, закреплён большой лист бумаги, а на невысоком столике около свалены в кучу разноцветные маркеры. Викинг забирает у меня ружьё и улыбается:

– Прошу, рисуйте того, кому хотели бы глаз вынуть, например, или на горб плюнуть. Наверняка есть такой товарищ.

Конечно, есть, как же ему не быть. Только Викингу долгую историю своей жизни рассказывать не планирую – не хватало ещё ему голову забивать. Не люблю жаловаться, ненавижу, когда жалеют. Разве можно придумать что-то хуже чужой жалости? Нет уж, спасибо, я не убогая.

– Рисовать? – переспрашиваю, чтобы убедиться, что правильно поняла его предложение. – Но у меня талант в живописи настолько же грандиозный, как у коровы – в балете.

Викинг смеётся и вкладывает в руку тонкий маркер.

– Я никому не расскажу и не покажу, так что рисуйте.

Его тон не терпит возражений, и я вдруг понимаю, что послушаться его сейчас – самое верное, что сделаю за последнее время.

– Только, если вдруг ослепнете от дивной красоты моего шедевра, я не виновата.

– У меня крепкие нервы, справлюсь. Рисуйте.

– В общем, я предупредила.

Мне не нужно долго думать, чей портрет нарисовать. Вкладываю в рисунок всю свою обиду, разочарование, хотя нарисованная загогулина мало походит на моего мужа. Но наплевать, потому что образ Саши всегда перед глазами, от него не деться никуда.

– Всё, что из этого… кхм… портрета можно понять, так это пол прототипа, и то… с натяжкой. Вроде бы мужчина. Я угадал?

Я смеюсь, а Викинг хмыкает, открепляет лист с рисунком и вешает на свободный кусок стены. Всё-таки красота у меня получилась, не иначе.

Когда все приготовления к расстрелу закончены, Викинг обходит меня сзади, становится совсем близко, а я задерживаю дыхание, потому что сама не могу понять, как к этому относиться. Прогнать? Попросить, чтобы был ещё ближе? Убежать, гордо хлопнув дверью?

Он помогает мне взять в руки правильно ружьё, молчит, лишь тихо дышит, а меня так и подмывает начать болтать о всякой ерунде. Это нервное, наверное, потому сдерживаю себя. Да и пострелять очень хочется, выплеснуть накопленный негатив. И новому научиться.

– Вот так, правильно, – говорит тихо, почти шепчет. – А теперь представьте на месте закорючки обидчика, прицельтесь и вперёд. Плечо не напрягайте, да, правильно. Пусть ружьё станет продолжением руки, почувствуйте его, словно оно часть вашего организма. Оружие не терпит напряжения.

– Такие глубокие познание в стрелковом деле.

Смотрю сквозь оптический прицел, только всё равно почти ничего не вижу – присутствие Викинга в такой близости отвлекает.

– У меня много талантов, стрельба в том числе.

– Спортсмен, охотник или киллер?

– Всего понемногу, – хмыкает, но руки не убирает и сам не отходит. Так и стоит, касаясь своим телом, а горячая кожа его ладоней обжигает мою.

Всё-таки удаётся сфокусироваться на мишени, и я уже готова стрелять, а Викинг даёт последние наставления.

Отошёл бы ты подальше, тогда бы до меня лучше доходило.

Когда, следуя советам, нажимаю на курок, раздаётся хлопок, и возле “головы” моего нарисованного мужа появляется дырочка. Ух ты!

– Ещё хочу!

Сама себе напоминаю маленькую девочку в парке – адреналин так и плещет, и хочется продолжать и продолжать. Здорово-то как!

– Вперёд. – В голосе слышится улыбка, а я расслабляюсь и выпускаю ещё одну пулю.

– Отлично, уже намного лучше, – замечает мой учитель, когда новое отверстие появляется в районе «плеча». – Ещё?

– Да!

– Молодец, моя школа.

Он шутит, но на самом деле именно он смог научить стрелять. И пусть я ещё тот снайпер, но стресс снять такие забавы помогают отменно.

Когда заканчиваю расстреливать бумажку, в “теле” моего мужа зияют десять дырочек, одна даже в районе сердца, а мне хочется прыгать до потолка, потому что невероятную лёгкость ощущаю, точно меня гелием накачали.

– По мне так отлично, – замечает Викинг, разглядывая плоды моих трудов. – Не знаю, кто этот гражданин, но ему следовало бы напрячься, стрелять-то вы уж умеете.

Я представила, как расстреливаю мужа из дробовика, и так смешно становится. Нет уж, пусть живёт, не стоит он того, чтобы из-за него свою жизнь портить. Да и никто, в сущности, не стоит.

– Я по людям не стреляю, но за урок спасибо.

– Приходите ещё, попрактикуемся.

– А ведь могу и прийти, потом жалеть будете.

Викинг молчит, лишь смотрит на меня, поглаживая бороду, а мне так неловко становится. Я привыкла к мужскому вниманию, но только никогда не отвечала ни на чьи ухаживания. Просто игнорировала, потому что верность для меня – не пустой звук. И пусть моя семейная жизнь стремительно рассыпается, перед Сашей мне не в чем виниться – в наших отношениях всегда была честна с ним.

– Я мало о чём в этой жизни жалеть способен. Иначе недолго и свихнуться.

Понимаю, что в этой фразе много глубоко личного смысла, о котором не принято говорить при первом знакомстве. Я и сама многого ему не сказала, хоть и общались почти обо всём.

– Мне нужно всё-таки найти подругу, – говорю, когда молчание неприлично затягивается.

Бежать мне отсюда нужно, и как можно скорее.

– Пойдёмте искать тогда.

Он делает шаг по направлению к выходу, а я следую за ним. Но вдруг останавливается, разворачивается ко мне и без объявления войны впивается в мои губы поцелуем. Просто налетает ураганом, сметая всё на своём пути, не спрашивая разрешения – стихия, шторм.

Викинг фиксирует мой затылок рукой, не давая вырваться, а я молочу его руками по плечам, пытаюсь высвободиться, увернуться, потому что боюсь того чувства, которое рождается внутри. Оно возникло ещё тогда, в лаунж зоне, когда заметила, как горят его глаза, когда рассказывал о клубе. В тот момент я поняла, что готова слушать его бесконечно, такого увлечённого своим делом, цельного. Он не кичился сделанным, не хвастал, нет. Просто рассказывал, стремясь и меня увлечь тем, что самому интересно. Но и ещё… он слушал меня. Просто молчал, улыбался, изредка задавал вопросы и казался действительно заинтересованным, словно я что-то очень уж важное говорю. Талант рассказчика – великое благо, но намного ценнее способность слушать. И слышать.

И мне показалось, что он слышал меня, но вот этот поцелуй…

– Какого чёрта?! – кричу, когда Викинг отпускает меня.

Я зла и смущена одновременно, потому что сама себя боюсь. А я не привыкла к таким ощущениям, мне странно, и стыдно, и неловко, и приятно. Целый букет разных эмоций сплёлся внутри, не избавиться. А ещё губы горят огнём, требуя продолжения.

Ну уж нет.

– Не смог удержаться, – говорит и делает шаг назад. – Но прощения просить не буду.

– Это плата такая за урок, что ли? Или ты так со всеми делаешь? Кобель, да?

После того, что он сделал, не вижу причин, чтобы “выкать”.

Викинг смеётся и снова подходит почти вплотную. Толкаю его в грудь, но только попробуй такого отпихни.

– Отойди, пройти мешаешь.

– Отойду обязательно, не беспокойся.

Но вместо того, чтобы очистить проход, он обхватывает мои щёки ладонями, жёсткими и шершавыми.

– Ася, и за это извиняться не буду.

И, не дав ничего сказать, снова целует, но на этот раз уже спокойнее. Просто касается губами моих, нежно, чувственно. И я понимаю, что никогда в жизни меня никто так не целовал. Саша вообще всегда старался уходить от этой обременительной, по его мнению, обязанности. Да и все его прикосновения – сухие и торопливые.

А Викинг просто берёт и одним прикосновением губ переворачивает мой мир с ног на голову, а я пытаюсь удержаться за остатки самоконтроля, хватаясь за обрывки своих принципов.

Глава 3 Викинг

В жизни каждого человека есть свои табу. Кто-то не ест на ночь, ни при каких условия, кто-то не обсуждает других за спиной.

У меня тоже есть нерушимые правила, которым следовал долгие годы, не отходя в сторону ни на сантиметр. Табу мои просты и привычны. Не знакомиться ни с кем в “Бразерсе” и не связываться с блондинками. Кто угодно, только не светловолосые девушки с прозрачными голубыми глазами.

Но, чёрт возьми, я её поцеловал. В голове что-то щёлкнуло, и просто не смог себе отказать. Как маленький, честное слово. И чего меня перемкнуло?

Отрываюсь от её губ и покрываю лицо поцелуями, словно огненные дорожки прокладываю, а она уже не бьёт меня по плечам, не пытается вырваться. Просто замерла, и лишь прерывистое дыхание выдаёт, насколько она взволнованна. Мать твою, она идеальная какая-то вся, даже на вкус, словно персиковое мороженое. Ни о чём не могу думать, только целовать хочется.

– Отпусти меня, – тихо просит, и я подчиняюсь, потому что неволить и принуждать совсем не входит в мои планы.

Но я так давно не пытался ни с кем что-то построить, что, наверное, полностью утратил способность очаровывать.

– Как скажешь.

Делаю два шага назад, увеличивая расстояние между нами, потому что, не сделай этого, снова наброшусь. Чёрт знает что такое.

– Ну? Пойдём искать подругу?

Ася кивает и, распрямив плечи и гордо подняв голову, выплывает из тира. Всё-таки Гена чертовски прав – хороша, зараза.

Выхожу следом в коридор, а Ася бросает на меня странный взгляд и идёт в направлении чёрного хода.

– Вообще-то нам не туда, – говорю и смеюсь, а Ася фыркает и останавливается.

– Понастроили коридоров, приличные люди путаются потом, – бурчит и прислоняется спиной к стене.

На щеках играет лихорадочный румянец, а в глазах огонь горит. Мать моя, до чего же красивая-то.

Ничего не могу с собой поделать, подхожу ближе и упираюсь рукой рядом с её головой. У меня нет цели, напугать или к чему-то принудить, просто, кажется, не могу по-другому. И да, я слишком долго держал себя в строгом ошейнике, чтобы сейчас суметь сдержаться.

Мимо ходят люди – посетители, подчинённые, – но наплевать. Пусть смотрят, вообще не до них.

– Зачем тебе это? – спрашивает, глядя мне прямо в глаза. – В этом клубе полно на всё согласных… я ведь не очень гожусь для сиюминутных забав.

– Ну и хрен с ними, найдут, как развлечься.

– Наверное, у тебя тут каждую ночь по десятку баб.

– Двадцать минимум.

– Кобель, да?

– Первостатейный.

– И даже ни капельки не стыдно?

– Не очень.

Касаюсь пальцами её волос, выпавшей из причёски светлой пряди и пропускаю её между пальцами. Ася смотрит на меня, чуть приоткрыв сочные губы, а я снова хочу поцеловать их, но не тороплюсь. Эта игра нравится мне, потому спешить не хочется.

Провожу пальцами по коже на щеке, спускаясь чуть ниже, пока не достигаю ямки между ключицами – места, где отчаянно бьётся пульс.

– О, ребята! – восклицает Ася и дёргается всем телом, словно её за чем-то позорным застукали.

И впору бы обидеться, да не выходит.

Убираю руку, оборачиваюсь, а Ася машет кому-то, нервно улыбаясь. Замечаю возвышающегося надо всеми Брэйна – своего приятеля. Вместе с ним миниатюрная девушка, раскрасневшаяся, счастливая. Рядом со своим почти двухметровым кавалером она кажется игрушечной.

Наверное, это и есть та самая подруга, которую весь вечер порывалась искать Ася, хотя больше чем уверен – это был просто повод поскорее от меня сбежать. Интересно, конечно, чего она так дёргается. Не нравлюсь ей? Бред. Если было бы так, уже давно устроила скандал, заехала мне по морде или оторвала яйца. Я видел, в какие тряпки Ася готова была порвать Гену, когда он решил действовать слишком уж радикально. А если нравлюсь, то почему убежать всё время пытается?

Что-то здесь нечисто.

Подхожу к ним, знакомлюсь, источая благожелательность хозяина дома, а Брэйн смотрит на меня удивлённо. Не привык видеть меня с девушкой, как, впрочем, и все остальные, кто знает меня не так уж близко. Только Роджер – чёрт рыжий, с которым дружим с двенадцати лет, да Карл, появившийся в моей жизни в восемнадцать, знают обо мне чуть больше. И им не нужно пояснять, почему я не люблю блондинок.

Но даже без знания подробностей моей жизни Брэйн удивлён. Отходим в сторону, чтобы дать девушкам потрещать о своих делах, а татуировщик наклоняется ниже, чтобы нас никто не услышал, и тихо спрашивает:

– Давно знакомы с ней?

– Пару часов всего.

– А со стороны казалось, что подольше…

Мне нечего на это ответить, потому что не очень люблю трепаться о личной жизни и чужих подробностей не требую. Живу так как живётся, управляю “Бразерсом”, открываю клиники для наркозависимых и почти не бываю дома. Мне так комфортно и легко, а об остальном стараюсь не думать.

Обсуждаем с Брэйном эскиз моей будущей татуировки – давно не забивался и от этого тоскливо. Татуировщик предлагает варианты, я что-то отвечаю, а сам украдкой поглядываю на Асю. За ней интересно наблюдать, когда она в своей среде – с лучшей подругой она становится совсем другой: много улыбается, о чём-то тихо рассказывает, активно жестикулируя.

– Красивая она, конечно, – задумчиво замечает Брэйн, – только слегка с придурью.

Смеюсь этой характеристике, понимая, что, когда с придурью – даже интереснее.

– Ладно, мы пойдём. Удачи, брат, – говорит Брэйн, и они с Полиной уходят.

Замечаю, как бережно обнимает её своей лапищей, и понимаю, что эта девушка, наверное, всерьёз и надолго.

– Почему с подругой не ушла? – спрашиваю, касаясь Асиных волос. – Сама же хотела её найти, уйти хотела. Вон как убегала, еле остановил.

– Зачем останавливал?

– Хотелось. И сейчас хочется.

Ася молчит, но в глазах странная тоска плещется. О чём-то думает, а я продолжаю гладить её волосы, одуревший, отчаянный.

– Поцелуй меня.

Мне не нужно повторять дважды, и я налетаю на неё, словно оголодал до полного истощения, не пил и не ел сутками. Она раскрывает губы навстречу моим, приникает всем телом, пытаясь изо всех сил быть ближе. Сквозь слои одежды чувствую жар её тела, да и сам, кажется, сейчас сгорю к чертям. Пью дыхание, врываюсь языком в её рот, чтобы насытиться и не сдохнуть на этом месте.

Мой кабинет совсем близко – рукой до двери можно дотянуться, и я чуть подталкиваю Асю к входу, потому что в этом проклятом коридоре она не расслабится. Да и не хочу делать из своей личной жизни представление для благодарных зрителей.

Не прерывая поцелуй, нахожу в кармане ключ и открываю замок. Толкаю дверь ногой и вталкиваю туда Асю. Давно так не шалел от девушки – кажется, с последнего раза прошла целая вечность, наполненная горем и радостью. Но не было вот этого вот, сжигающего изнутри чёртового огня, когда до головокружения и темноты перед глазами.

Ася выгибается, стремится быть ещё ближе, а я стону от того, насколько мне сейчас охрененно. А будет ещё лучше, уверен. Усаживаю её на стол и, подхватив под бёдра, заставляю обхватить свою талию ногами. Ася проникает ладонями под футболку, гладит по спине, слегка царапает, прикусывает мою нижнюю губу, а я окончательно сатанею.

Но вдруг, словно свет выключили – Ася замирает, в ледяную статую превращается. Отстраняюсь, пытаясь по выражению лица понять, что произошло, но она молчит и в сторону смотрит.

– Ася? – спрашиваю, поддевая пальцами её подбородок. – Что-то случилось? Я тебя обидел чем-то?

Она избегает моего взгляда, лишь лихорадочно машет головой.

– Всё хорошо, всё нормально, – говорит тихо, а голос дрожит, точно плакать собралась. – Мне домой нужно, я поеду.

– Да что же ты всё время находишь повод убежать?

– Мне надо… я не могу… извини.

– Что ты не можешь? Расскажи. Я тебе не нравлюсь, что ли?

– В том-то и дело, что нравишься! – выкрикивает, отпихивает меня в сторону и спрыгивает со стола.

Оправляет платье, передёргивает плечами, а сама красная как рак, злая.

– Тогда в чём проблема?

– Проблемы хочешь? – бросает в меня гневный взгляд, морщится, точно ей больно на меня смотреть.

– Давно не было, соскучился.

Складываю руки на груди и присаживаюсь на край стола, хранящий ещё тепло Асиного тела.

– Я замужем, понял? За-му-жем! Нравится?

– Нет, конечно.

– Вот и всё. Я думала, что смогу, но я не могу… Я хотела, прости меня, только время зря потратил, – тараторит, глядя куда-то в сторону. Хмурая, чуть не плачет. – Потому я поеду лучше домой, зато не буду чувствовать себя тварью. Понял? Или ещё что-то рассказать?

Она стоит, переплетает косу дрожащими пальцами, а я ловлю себя на мысли, что она мне охренеть как нравится. Несмотря на мужа.

– Муж, значит… – протягиваю, постукивая пальцами по предплечью. – И как это он тебя отпустил одну?

– Не лезь в душу, хорошо? Неважно это, ясно?

– Ну, мне интересно, значит, для меня это важно.

– Ну, вот и живи с этим интересом, а я поеду.

Разворачивается и стремительно покидает кабинет, хлопнув напоследок дверью так, что чуть штукатурка с потолка не сыпется. Валькирия, не иначе.

Но, чёрт возьми, пусть бежит к своему мужу, который позволяет жене ночами ходить по клубам, где она может стать лёгкой добычей любого извращенца. Такого как Гена, например. Или я. Но, будь я проклят, если она уедет в ночь сама. Нет уж, не на того напала, бегунья.

Хватаю со стола ключи от машины, выхожу из кабинета и иду к выходу, потому что хрена с два позволю Асе так просто смыться. Я не знаю, какие у них отношения с мужем, да и не очень-то и интересно. Наверное, во мне играет задетое мужское самолюбие или, может быть, не улеглись взбунтовавшиеся гормоны, но отпустить Асю так просто не могу.

Пока закрываю кабинет, пытаюсь вспомнить, когда я в последний раз хоть за кем-то бегал. И не могу, потому что всё это, кажется, закончилось в прошлой жизни. Но вот появилась светловолосая валькирия, и всё встало с ног на голову. Где взялся Гена со своими выкрутасами на мою голову?! Жил себе спокойно, никого не трогал, а тут, глядите, что вытворяю.

– А она уехала, – говорит Роджер, завидев меня. – Примчалась, точно ей пятки подожгли, сумку схватила и ускакала. Что ты с ней там делал? Нервная такая была.

– Что надо то и делал.

– Ладно, остынь! – Роджер поднимает ладони в примирительном жесте, а потом говорит: – И вообще, все меня бросили, подлецы.

Роджер смеётся, всегда всё понимающий без слов, за это его нельзя не ценить. В этой жизни так мало людей, с которыми можно быть самим собой, рыжий чёрт – один из таких.

Стремительно иду к выходу, почти бегу, а посетители расходятся по сторонам, освобождая путь.

– Виктор Андреич, вы надолго уезжаете? – спрашивает Вася, мой личный помощник и секретарь.

– Да, утром приеду, отчитаетесь, – распоряжаюсь и выбегаю из клуба. – Не расслабляться в моё отсутствие, ясно?

Вася кивает и продолжает прерванный разговор по телефону.

Ночи в мае уже тёплые, а мне даже жарко сейчас от бурлящего в крови адреналина. Ищу глазами Асю, которая точно не могла далеко уйти. Стоянка такси пустынна, только одна машина поблескивает боками в свете фонарей, и мне даже напрягаться не нужно, чтобы увидеть стоящую рядом валькирию.

– Куда это ты рванула? – спрашиваю, хватая её за локоть за секунду до того, как она влезает в белую Ладу.

– Домой собралась. Отстань! – пытается вырвать руку, а таксист возникает рядом, готовый защитить от моих посягательств честь красивой девушки.

– Проблемы?

Такой сервис, я в восторге.

– Никаких, – бросаю, а Ася дёргает рукой. – Смойся отсюда, зашибу.

– Чего ты прицепился?! – взвизгивает Ася, но так активно дёргаться перестаёт. – Пусти!

– Вот отвезу тебя домой, тогда и отпущу. А то, посмотрите на неё… Кенийский бегун ты, а не девушка.

– Ты маньяк, да? – Сверкает глазищами, аж ночь светлее становится.

– Он самый, – говорю, отпуская её руку, потому что сейчас и правда, смахиваю на одержимого. – Ася, машина моя недалеко стоит, зачем тебе эта колымага?

– В общем, ребята, разбирайтесь сами. – Таксист машет на нас рукой, садится на водительское место и заводит мотор.

Пара секунд, и он растворяется в ночной тишине, даже мотор почти не ревёт.

– Ну вот, уехал, – печалится Ася и окидывает пустынную стоянку грустным взглядом. – Вот, последний уехал! Это всё ты виноват, понял?!

Тычет в мою грудь пальцем, разделяя каждое слово.

– Ничего, сейчас другую вызову по телефону.

Ага, конечно, размечталась.

– Ася, последний раз предлагаю: поехали со мной.

Она не обращает на меня внимания, роется в сумке, находит всё-таки проклятый аппарат, но тот, похоже разрядился наглухо – Ася безуспешно пытается его включить, только ни черта не выходит.

– Ладно, твоя взяла! Этот гад решил выключиться в самый неподходящий момент, чтоб его на части порвало.

И будто в ответ на её пожелание, мобильный выскальзывает из руки, падает на асфальт и распадается на несколько частей. Экран вдребезги, крышка расколота, а Ася смотрит на это безобразие несколько секунд, а потом, запрокинув голову, начинает смеяться. Это нервное, но смех – лучше слёз, однозначно.

– Туда ему и дорога! – говорит, отсмеявшись, и присаживается на корточки. Разбирает злосчастный аппарат, извлекает сим-карту и флэшку, складывает в сумку, а потом, поднявшись на ноги, отфутболивает развалюху в кусты. – Вот так даже лучше.

– Поедешь всё-таки со мной? – спрашиваю, когда она прекращает копаться в сумке.

– Ну, как видишь, судьба мне выбора не оставила.

– Судьбе виднее.

– Философ, однако, – усмехается и делает шаг в мою сторону. – Ну, и где твоя машина?

– Совсем рядом, пойдём.

И протягиваю руку, которую Ася снова игнорирует. Просто делает вид, что ничего не замечает и идёт рядом. Никогда ещё не чувствовал себя таким идиотом, честное слово. Но, с другой стороны, в чем-то её поведение даже уважения достойно, мужу изменять не хочет. Да только мне почему-то кажется, что супруг её не очень стоит таких жертв. Есть такое подозрение.

Обходим территорию “Бразерса” с тыла и, когда достигаем сетчатого забора, нащупываю рукой навесной замок и открываю его. Здесь темно, почти ничего не видно, от этого ощущение присутствия Аси совсем рядом будоражит. Понимаю, что, если поцелую её сейчас снова, это закончится плохо, потому держу себя в руках. Она замужняя женщина, это нужно помнить. Помнить, чёрт возьми, а не планировать прислонить спиной к забору и брать страстно и яростно, точно конец света наступил.

– Только аккуратно иди, – прошу, распахивая воротца. – Тут может попасться всякий мусор под ногами. Лучше держись за меня, чтобы не упасть.

– Я неплохо в темноте вижу, спасибо, – бурчит и делает шаг вперёд.

Да только я не зря предупреждал: Ася цепляется каблуком и, теряя равновесие, начинает падать вперёд. Охает, когда я ловлю её в полёте и прижимаю к себе.

– Я же говорил…

– Говорил он… отпусти.

В её голосе нет протеста, лишь горечь. В темноте Асин образ кажется почти волшебным, и я касаюсь пальцами спинки носа, провожу вниз и дотрагиваюсь до губ. Не пытаюсь поцеловать, просто касаюсь, и в этом есть какое-то странное удовольствие, почти болезненное.

Всё-таки отпускаю, потому что не железный, но Ася сама берёт меня за руку, не желая, наверное, снова падать. На парковке лишь мой водитель – Артур – натирает ветошью и без того глянцевый бок моего мотоцикла.

– О, шеф, доброй ночи, – улыбается, не отрываясь от занятий.

– Артур, езжай домой, я сам за руль сяду.

– Значит, могу быть свободен? – Артур – бесхитростный малый и радости своей скрывать не умеет, потому сейчас стоит и улыбается, словно ему конструктор на Новый год подарили.

– Именно, отдыхай, приятель.

Артура не нужно просить дважды, потому убегает со скоростью света, по пути выкрикивая: “Шеф, ты – лучший!” Смеюсь его дурацкой выходке, а Ася хохочет.

– Вот это чудной товарищ.

– Тут вообще сплошь чудаки, так что я давно уже не удивляюсь. Но с другими мне скучно.

Ася молчит, когда открываю перед ней пассажирское сидение, хотя очень хочется, чтобы она села рядом. Но пусть так, лучше не пугать её лишний раз.

Когда оказываюсь в салоне и завожу мотор, ловлю задумчивый взгляд голубых глаз в зеркале, но Ася тут же отворачивается, словно я её на горячем застукал. Ха, пусть только попробует сказать, что я ей не нравлюсь. Но торопиться не будем, нужно ещё выяснить, что там за муж такой. И есть ли дети…

От мысли, что у неё может быть ребёнок, испытываю странные ощущения. Дети для меня – тема болезненная, но глушу в себе вспышку боли, потому что ни к чему это не приведёт. Прошлое нужно оставлять за спиной, лишь сохраняя в памяти хорошее.

– Куда едем?

Ася называет адрес и отворачивается к окну, а я выезжаю с парковки, прикидывая в уме, какими дорогами повезти её к дому, чтобы путь стал значительно длиннее.

Глава 4 Ася

Всё-таки я идиотка.

Эта мысль осталась единственной, вытеснив все остальные. Поглядываю украдкой на Викинга, на связанные на затылке волосы в хвост, и борюсь с желанием снять кожаную резинку и запустить в них пальцы. Интересно, какие они на ощупь? Никогда не общалась с мужчинами столь необычной наружности: татуировки, длинные волосы, бритые виски, борода. А ещё высокий рост и мощные плечи… но он мне нравится, как не нравился никто уже очень давно. Да, иногда я обращала внимание на симпатичных парней, но никогда сердце не билось в груди так часто. Я ведь верная жена, правильно?

Когда Викинг целовал меня, казалось, что Вселенная взорвалась искрами, сгорела дотла, но потом пришло осознание того, что так нельзя. Саша всё ещё мой муж, а для Виктора я, наверняка, просто развлечение на одну ночь. И как потом жить, зная, что никому ты, в сущности, в этой жизни и не нужна? Так, красивая кукла, не больше.

– Останови, пожалуйста, – прошу, когда автомобиль сворачивает на знакомую до боли улицу. – Дальше я сама.

– Не хочешь, чтобы муж нас застукал? – В голосе – горькая ирония, но я не знаю, что ему на это ответить. Я вообще уже, кажется, ничего не знаю. – Ну-ну…

– Я ничего не боюсь, просто хочу пройтись. Имею право?

– Конечно, почему нет? Ходить вообще, говорят, полезно.

Но автомобиль не останавливает, только снижает скорость, поглядывая на меня в зеркало.

– Витя, я не шучу!

– Ого, какая незапланированная нежность, – усмехается, а машина так и продолжает медленно катиться вперёд. – Я уже Витя, да? Мне, кстати, нравится.

– Ты невозможен!

Дёргаю ручку двери, пытаясь открыть её. Готова выскочить на землю и плевать, убьюсь или выживу. Главное, выбраться из этого ставшего вдруг душным салона.

– Если не остановишь, я выпрыгну!

Я не шучу, и Викинг, наверное, это понимает, потому что автомобиль плавно тормозит. Продолжаю дёргать за несчастную ручку, а мой мучитель тихо смеётся. Сложил руки на руле, кладёт на них голову и смеётся, идиот. Взрослый же мужик, а как маленький.

– Выпусти, а? Ну, пожалуйста…

Поворачивается ко мне и сверлит серыми глазищами, в которых бушуют грозы.

– Скажи только честно и тогда выпущу. – Его голос становится ниже, а у меня внутри что-то ёкает. – Всего один вопрос, обещаю. Ты его портрет там, в тире, рисовала? Мужа своего?

Вопрос выбивает из колеи, как собственно и задавший его мужчина. Викинг слишком сложный для меня, мне и своих проблем хватает, но именно эти трудности, когда любой разговор легко может свернуть в противоположную сторону, а от близости кожа дымится, привлекают.

– Если отвечу, точно выпустишь?

– Конечно, я же обещал.

– Да, его портрет.

– Так я и думал… а теперь иди.

И он нажимает какую-то кнопку на панели управления, дверной замок тихо щёлкает и, повернув ручку, впускаю в салон свежий ветер. Чёрт возьми, как же уходить-то не хочется, но надо. Ради себя самой, надо.

Выхожу из машины, даже не попрощавшись, а Викинг опускает стекло, следя за мной. Его взгляд впивается в кожу сотней иголочек, и я вздрагиваю, словно вдруг зима наступила, и стало нестерпимо холодно. Никогда раньше такого цвета глаз не встречала – чистая сталь, жидкое олово и грозовое небо в равных долях.

Делаю шаг назад, во тьм