Американский триллер №1

Трансляция

Я спускался по ступенькам к старому пляжу Áмабея. Небо было чистое, ни намека на кусочек облака. Лишь редкий самолет рассекал бескрайний синий купол над моей головой. Штиль играл счастливчикам свою музыку. Но я не мог разделить их восторга. Почти разлюбил жизнь. До кучи, бесследно испарялись остатки любви и чужих вселенских планов, за которые почему-то нес ответственность я.

Вдоль побережья тянулся променад. Дойдя до конца, я выбрал самую крайнюю из дюжин скамеек. Хотя бы недолго, без назойливых и вкрадчивых мыслей мне хотелось насладиться здешним морем. Пытаясь остановить внутренний диалог, я стал разглядывать горизонт.

– Какой чудесный день, и какой несчастный человек, – объявил мужчина в темных очках и летней шляпе. Словно мираж, появившийся ниоткуда, он сидел на той же скамейке, что и я.

Одет он был странно: строгий белый костюм, рубашка, легкая перчатка на правой руке под цвет пиджака и черные ботинки. Его руки покоились на бедрах. Левая кисть сжимала поводок, который тянулся к собаке, дремавшей в его ногах.

– Не жарко? – спросил я.

– Привык, – ответил Шляпа.

– С чего вы взяли, что я несчастен?

– Все имеет свою трансляцию.

– А вы, стало быть, приемник?

– Все мы в какой-то степени приемники.

Внезапно нас прервал женский голос:

– Дорогой, уже иду!

Она была самой красивой на побережье. Надев светлый полупрозрачный сарафан поверх мокрого купальника, женщина направилась к нам.

Шляпа дал руку, чтобы попрощаться. В ответ я протянул свою и когда стал сжимать его кисть, то вдруг почувствовал, что она… искусственная! Человек потянулся вправо и принялся что-то нащупывать, не выпуская поводок. Собака оживилась. Приподнялась левая штанина его брюк, под которой обнажился фрагмент… протеза! Наконец он нащупал трость для слепых.

Подошла женщина. Собака еще больше оживилась и завиляла обрубком своего хвоста, поглядывая с восторгом то на нее, то на хозяина. Женщина помогла встать на ноги человеку в шляпе, и они втроем зашагали к ступенькам, по которым я сюда спустился.

Жертва

– Черт возьми, куда она подевалась?!

– Как ты мог ее упустить?!

– Заткнись! Это твоя вина!

– А кто кричал: «Пусть побегает – будет веселее!»?!

– Откуда я знал, что эта стерва такая живучая?! Я же подстрелил ее, разве ты не видел?!

– Если девка вылезет наружу, нам не поздоровится…

Я вслушивалась в их разговор, стоя в мутной воде небольшого оврага, обнаруженного мной за деревьями. На поверхности оставалась только моя голова, да и то не целиком, облепленная тиной. Хорошая маскировка.

Пуля застряла в левом плече. Превозмогая боль, я изо всех сил пыталась не выдать себя. Они стояли футах в пятидесяти от моего укрытия. Один – вооруженный винтовкой, другой – пистолетом. Нарядились как на охоту. Через несколько минут голоса стихли. Хорошо, что у них не было собаки, тогда бы я точно не уцелела.

Надо вылезать из воды, решила я. По дороге перевязала плечо куском собственной майки. Но кровь еще немного сочилась, и всякая дрянь могла попасть в рану. Нужно было найти какой-то ручей, чтобы ее промыть.

Утопая с каждым шагом в грязи, я все-таки выбралась наверх, цепляясь за ветки. Рука стала болеть еще сильнее. Я осмотрелась вокруг. Совершенно не понимала, куда двигаться дальше. Навыками выживания я не владела. Теперь мне жаль, что в свое время пропускала скаутские сборища, считая их неинтересными, а интуиция по части внутреннего компаса как-то у меня не особо развита.

Я не понимала, где солнце. Его закрывали тучи, в редких местах пронзавшие густую листву. Неба практически не было видно: макушки высоких деревьев закрывали почти весь обзор. Через пару часов должен был наступить вечер, а там и до темноты недолго. Я совсем отчаялась, но каким-то невероятным усилием воли заставила себя потихоньку двигаться в противоположном от тех двоих направлении.

Я должна была выжить.

Все произошло два дня назад. Решила провести отпуск автостопом и наконец добралась в эти дальние от моего дома края. Просто наскучила жизнь в городе. Работа, дом, дом, работа… Три недели автостопом – и никаких проблем до сегодняшнего дня.

Последний водитель высадил меня на выезде из города у местного кафе. Сказал, что до ближайшей цивилизации сорок миль. Посоветовал не торопиться и поискать кого-нибудь, кто собирается ехать в ту же сторону. Я зашла в кафе, заказала обед и спросила у местных, не возьмет ли кто попутчика. Планировавших ехать в нужном мне направлении не нашлось, а единственный нездешний дальнобойщик собирался выдвигаться лишь на следующее утро после сна в кабине («Можем переночевать вместе, детка – места у меня там много»). Я не стала ждать подходящего варианта, чтобы не отклоняться от графика, и пошла навстречу судьбе в надежде, что меня подхватит с собой проезжающий автомобиль.

Похоже, в придорожной забегаловке эти двое впервые меня и приметили. Когда я из нее выходила, на парковке стоял тот самый джип, на котором позже они меня подобрали.

В общем, иду я себе вдоль дороги со своим набитым рюкзаком, наслаждаюсь местной природой. По бокам непроглядный лес, впереди – длинная извилистая дорога. День светлый, несмотря на хмурость неба, зато воздух кругом был очень свеж. Я прошла совсем не много, когда позади раздался звук приближающейся машины. Это были они. Я обернулась и подняла палец вверх. Автомобиль притормозил, поравнявшись со мной.

– Куда вас подбросить? – спросил тот, что за рулем, опустив стеклоподъемник. Парень был примерно моего возраста – лет двадцати восьми.

На переднем сиденье рядом сидел второй, чуть помладше, думаю. Сзади была девушка, по виду – его ровесница. Из-за ее-то присутствия я и не испугалась подсесть. Да, вот так легко. Она просто сбила меня с толку. Я подумала, что если в машине девушка, значит все безопасно. И не придала значения их одежде – парни были в хаки. Мало ли что местные парни задумали. Охоту какую или еще чего привычное в этих краях… Глупым делом подумала, что люди в военной форме плохо не сделают.

– Мне прямо по дороге, – ответила я и запрыгнула в машину, после того как водитель кивком головы указал на заднее сиденье.

– В Маунтэйн Рок, значит… Меня зовут Джейсон, – представился он, когда тронулся, а затем назвал остальных. – Это Спенсер, а это Лили.

– Рада познакомиться, – ответила я. – Элис.

– Как Элис в стране чудес, – со странной усмешкой произнес второй.

Я подумала, что он не имел в виду ничего плохого, и в ответ лишь немного улыбнулась. Кто их знает, с этими провинциальными закидонами. Может, он просто невоспитанная деревенщина. Но меня насторожила девушка. Когда нас представили, она совершенно никак не отреагировала. Всю дорогу она сидела, уткнувшись лбом в стекло и не издавала ни звука, неотрывно пялясь в окно. Было такое ощущение, будто она напугана или под воздействием каких-то веществ. Тем временем джип уже мчался миль под восемьдесят.

– Вы из Маунтэйн Рок? – спросила я.

– Нет, мы местные. Кое-что нужно там прикупить, – ответил Джейсон.

Тут я как-то необдуманно ляпнула:

– Всем троим?

Парни переглянулись – их взгляды мне не понравились. Через пару секунд Джейсон торопливо добавил:

– Заодно планируем навестить старых друзей, – сказал он и, по моим ощущениям, явно соврал.

Постепенно я начала осознавать, что происходит что-то неладное. Но мы проехали уже миль десять, и я не знала, как поступить. Эта Лили была странная. Я обратила внимание, что она еле слышно начала бормотать себе под нос какие-то невнятные слова, едва шевеля губами. Девушка определенно была не в себе. Мне стало неуютно.

– Послушайте, – сказала я, – остановите здесь. Я бы хотела пройтись пешком, пока светло.

Они снова переглянулись – их взгляды стали еще более злыми. Я почувствовала, как в воздухе повисла опасность.

– Мы вас чем-то обидели? – спросил Джейсон.

– Совсем нет, – преувеличенно беззаботным тоном ответила я.

– А нам так не кажется, Элис, – опять по-дурацки усмехнулся второй. – Добро пожаловать в страну чудес!

Я потянула руку к боковому карману своих походных брюк, чтобы достать мобильник.

– Не стоит, – произнес Джейсон с леденящей улыбкой, посмотрев на меня через зеркало заднего вида. И тут же справа от него прозвучал щелчок передернутого затвора. – Сейчас мы остановимся, – спокойным голосом продолжил он, – ты не будешь выкидывать никаких фокусов и сделаешь то, что я скажу.

Страх парализовал меня от макушки до самых пяток. Сердце страшно забилось. Разум отказывался верить в происходящее. Зачем я сюда приехала? Зачем села в машину? На кой черт мне сдалась эта провинция и дебильный автостоп? – запрудили голову повторяющиеся вопросы.

Спенсер медленно повернулся и наставил на меня пистолет. Лили продолжала что-то несвязно бормотать. От ужаса я растерялась и зачем-то спросила дрожащим голосом:

– Она действительно ваша сестра?

Ответа не последовало.

Джип съехал на обочину и остановился. Водитель приглушил мотор, вышел из машины и направился к багажнику. Я хотела посмотреть, что он там делает, но второй пригрозил мне стволом. Не знаю откуда на меня нашла такая смелость, но я вдруг ударила рукой по пистолету, рванула из машины что есть силы и побежала в лес. Рюкзак остался на заднем сидении.

– Стой! – раздался за моей спиной гневный окрик. – Стой, говорю! – Вслед за этим прозвучал одиночный выстрел.

Я почувствовала жуткую боль в левом плече и закатилась под кусты. Все, что я могла разглядеть через заросли, это винтовка в руках Джейсона и мечущийся Спенсер, который орал как резаный:

– Добей ее! Добей! Где она?!

Стрелок ответил:

– Пусть бежит! Так будет веселее! Далеко не уйдет!

Потом, уже тише, он добавил:

– Отгони машину и спрячь в отстойник. Затем бери Лили и отведи ее в сарай. Встретимся там.

Стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, я побежала вглубь леса.

Я потерялась в пространстве и даже не знала, сколько времени и куда бегу. В какой-то момент у меня почти не осталось сил. Я остановилась, тяжело рухнула на землю, облокотилась взмокшей спиной о дерево и начала шарить по карманам. Мобильника в них не оказалось. Наверное, выронила по дороге. Зато нашла батончик шоколада, авторучку и маленький швейцарский нож, с помощью которого отрезала кусок майки и перевязала рану.

Вскоре я услышала приближающиеся голоса. Спрятавшись за деревом, я стала наблюдать. Сквозь ветки кустарников и деревьев я разглядела две фигуры. Это были они. Я несколько раз оглянулась в попытке понять, куда мне деваться. Чуть позади себя, в нескольких футах я увидела крохотный овраг, а в нем маленькое болотце. Еле слышно я пробралась к нему и тихо спустилась по уши в грязную тину…

– С этого момента я знаю, мисс Фостер, – прервал ее детектив.

– Зовите меня просто Элис.

Укутавшись в клетчатый плед, она сидела в кабинете полицейского участка Маунтэйн Рок и держала двумя руками горячую чашку с молочным шоколадом.

– Как вам будет угодно.

Лес – пространство загадочное. Можешь идти в одном направлении, и будет казаться, что идешь правильно. В итоге приходишь совсем не туда и понимаешь, что двигался в противоположную сторону. Именно так со мной и случилось. Плутая около часа, я все-таки нашла ручей и промыла свое плечо. Затем сменила повязку и двинулась дальше. Нужна была энергия. Батончик шоколада хорошо сохранился в непроницаемой упаковке. Правда, он изрядно помялся, но я все же перекусила.

Через несколько минут блужданий я заметила небольшую хижину на пустыре. Вернее, сарай. Затаилась и стала наблюдать. Это была невысокая деревянная постройка с большими зазорами между досками. Я пригляделась и заметила внутри шевеление. Присмотревшись внимательней, я увидела девушку. Именно девушку. В одной из больших щелей мелькали ее длинные светлые волосы. Она неподвижно сидела на полу. На ее запястье был пристегнут наручник, а второе кольцо крепилось к стене. Я затихла и прислушалась. Вскоре я поняла, что девушка там одна. Никакого шума или разговоров в округе тоже не доносилось. Я приблизилась к двери сарая и заглянула сквозь щели между полугнилых досок. Это была Лили! Та самая девушка из джипа!

Я отворила дверь и бросилась к ней. Она все так же, как и пару часов назад в машине, сидела амебой, уставившись отрешенным взглядом в никуда, и что-то едва слышно мямлила. Я начала трясти ее за плечи и спрашивать, все ли с ней в порядке, как она здесь очутилась и далеко ли ушли те двое? Но говорить с ней было бесполезно. Даже не представляю, что они могли с ней сделать.

Затем я попыталась ее освободить. Я осмотрела сарай и увидела небольшую, но увесистую кувалду. Схватив ее, я стала бить шурупу-кольцу в стене, к которому была пристегнута Лили, и тут внезапно дверь вышибли ногой. Нижняя петля слетела, и дверь повисла на одной верхней.

– Отошли на пять минут, даже замок не повесили, и вот тебе сюрприз!.. – произнес Джейсон, ступая за порог.

– Добро пожаловать в страну чудес! – кривлялся Спенсер, появившись из-за спины приятеля, и встал чуть левее, чтобы нас окружить.

Не знаю, что на меня нашло и откуда во мне опять проснулась ярость. Может, из-за желания бороться за свою жизнь, за Лили… но со словами: «Ты уже третий раз это произносишь, урод!» – я прыгнула ему навстречу и влепила подонку кувалдой прямо в лоб, крикнув на ходу: «А это тебе подарок от шляпника!» Спенсер с грохотом рухнул на пол. Джейсон от неожиданности опешил, но увернулся от второго удара, а затем быстро снял с плеча винтовку и ударил меня прикладом прямо в нос. Это хруст кости отозвался в моих перепонках с такой громкостью, что чуть голова не лопнула.

Я отключилась.

Пар от горячего шоколада обжег рану, когда Элис поднесла кружку близко к раздробленному носу, и она поежилась от боли.

– Можно мне еще? – попросила она. – И побольше молока, пожалуйста.

– Да, конечно.

Элис посмотрела на игрушечного Шляпника, стоявшего на столе возле папок. Статуэтка улыбалась, попивая чай из белой чашки, а второй рукой держала на весу блюдце, оттопырив пальцы.

– Хотите, сделаем перерыв? – предложил детектив, вернувшись через пару минут с новой порцией горячего шоколада.

Она немного помолчала и затем продолжила.

Когда я пришла в себя, то поняла, что сижу на полу, привязанная за обе руки веревками к кольцам на стене. Почти как на распятье.

– Прыткая сучка попалась. – нервный Джейсон ходил взад-вперед, метая в меня лучи ненависти.

Лили так и осталась на своем месте и никак не реагировала на происходящее. Мне стало намного страшнее, чем тогда – в джипе. На этот раз деваться было некуда. Я в панике оглянулась по сторонам, начала выть и бить ногами, которые были почему-то свободны – видимо, для них не хватило веревок.

– Не трепыхайся! Нам понадобятся твои ноги целыми. Синяки ни к чему! Это не эстетично, – процедил Джейсон и толкнул в мою сторону металлический таз. Скользнув по полу, эта грязная посудина с лязгом подъехала ко мне, и я увидела в ней отрезанную до бедра человеческую ногу и пару кистей рук! (как я не обратила внимание раньше?) Я закричала изо всех сил, но оживший Спенсер заехал мне кулаком в лицо и превратил мой нос в еще большее месиво, чем после удара прикладом. Каким-то чудом я осталась в сознании, но картинка в глазах поплыла, и сил не хватало даже на шепот, не говоря уже о том, чтобы звать на помощь.

– Залепи ей рот, – приказал Джейсон.

Спенсер снял с гвоздя на стене моток черного скотча, оторвал от него длинный кусок и мощным шлепком прихлопнул липкую ленту к моим губам – так двинул, что они распухли еще сильнее, и пару зубов треснули с характерным звуком. В ушах снова отдало невыносимым щелчком, а изо рта потекла кровь.

– Отведи Лили наружу, незачем ей это видеть.

Спенсер отстегнул девушку и потащил ее за дверь.

В руке Джейсона откуда-то нарисовалась пила, и он стал приближаться ко мне…

Он подошел и наступил своим армейским ботинком на мою голень. Я страшно взвыла, больше не могла сопротивляться и в конец отчаялась. Приняла судьбу и молила Бога лишь об одном: чтобы умереть как можно быстрее.

Своей шершавой лапой он схватил мою вторую ногу, просунул ее себе подмышку и так крепко сжал, что кость голени треснула. Затем он медленно поднес пилу к моему бедру. Я зажмурилась.

Через мгновение послышался глухой удар. Я открыла глаза и увидела, как он роняет пилу и пятится назад. Бросив мою ногу, он схватился за затылок и обернулся. За ним стояла Лили с кувалдой в руках. Джейсон не удержался и рухнул на спину, головой к порогу.

– Топор! – крикнула я Лили.

Она все еще вела себя заторможенно, но теперь поняла, что надо делать, и топором перерубила одну из веревок, которыми меня привязали за руки, а вторую я уже быстро отрезала сама брошенной Джейсоном пилой.

Неожиданно в сарай вошел разъяренный Спенсер со словами:

– Я всего-то на минуту по нужде отошел! Ах ты тварь!

Он с остервенением бросился на меня и, когда приблизился, я вытащила из кармана авторучку и со всей силы вогнала ее этой гадине прямиком в левый глаз. Он заорал на весь лес, словно дикий зверь. Затем я выхватила у Лили топор и всдаила его точно во вмятину на его роже, которую сама до этого проделала кувалдой. Он рухнул затылком в пол, так что пыль от досок взметнулась на пару футов кверху.

В этот момент у порога зашевелился Джейсон. Встав на четвереньки, он потянулся к винтовке, которую ранее поставил у стены. Я бросилась к лежащему бездыханно Спенсеру, выхватила у него из-за пояса пистолет, резким движением взвела курок и выстрелила Джейсону в лицо. Он упал замертво.

Мерзавец был готов.

– Не знаю, как я смогла все это проделать, и откуда во мне нашлось столько храбрости. Сама удивляюсь.

– Наше тело в экстремальных ситуациях может выкидывать разное.

– Лили стояла все это время почти неподвижно и ни на что не реагировала. Когда мой разум немного прояснился, я взяла ее под руку и повела за собой прочь из этого сарая. Понятия не имею, как нам удалось выйти на дорогу, да еще с моими ранами, но мы выбрались из леса и на первой же попутке приехали в участок.

– Я вам искренне сочувствую, Элис.

– Как там сейчас Лили?

– С ней работают специалисты. У нее явно какое-то заболевание. Нечто вроде аутизма, я пока не в курсе.

– Что они с ней делали?

– Что делали?.. – Детектив пожал плечами. – Ничего.

– То есть, как ничего?

– Ничего, – повторил детектив.

– Он сказал, что Лили его сестра, – прошептала Элис, опустив глаза в пол.

– Это действительно так. Джейсон Батлер ее родной брат. Старший. Спенсер Батлер – тоже. Только младший.

– А я думала…

– Вероятно, девушку не с кем было оставить, вот они и взяли ее с собой.

– Зачем тогда они пристегивали ее наручниками?

– Возможно, чтобы сестра не потерялась, пока эти двое куда-нибудь отлучались. Вы же видели, в каком она состоянии.

– И что же, над ней не…

– Нет, они не проводили никаких насильственных действий, если вы об этом. Более того, она девственница. Наш врач уже осмотрел бедняжку.

– Я ничего не понимаю, – растерянно произнесла Элис.

– Есть причины считать, что вы не первая, кто попалась им под руку. Мы предполагаем, что за ними тянется шлейф убийств. В этом районе и до вас пропадали люди. За три года здесь исчезли пять девушек и два парня. Они тоже могли путешествовать автостопом. Скорее всего, вы нарвались на семейку каннибалов или маньяков-садистов, кто знает… За все время  мы нашли в окрестностях фрагменты тел лишь двух жертв. Куда делись остальные, нам пока неизвестно. В настоящий момент следствие проверяет эту семейку на причастность.

– А как же местный шериф? Разве он ни разу ничего не заподозрил?

– Сейчас полиция выясняет все детали. Местного шерифа зовут Джон Батлер, и он пока отстранен от дел.

Детектив немного помолчал и затем добавил:

– Не знаю, что решит суд по поводу ваших действий… Вы были шокированы, и я вам сочувствую. Еще немного, и с вами бы случился «Поворот не туда»1. Я рад, что все закончилось именно так. Могло быть намного хуже. Постараюсь оказать вам любую помощь, какую только смогу.

Поморщившись, Элис вытерла мазь с опухших губ и допила остаток горячего шоколада с молоком. Она прижала укутанные в плед колени к груди, ткнулась в них щекой и задремала.

Кладбищенские стоны

Первый день

До ближайшей могилы от забора рукой подать. Огород располагался на склоне и тянулся вниз от бэкярда на холме практически до самого кладбища. Фасад выходил на другую сторону, где росли цветы и две пышные черешни, и куда приятнее было возиться там, ухаживая за красивыми бутонами и собирая спелые ягоды, нежели за домом внизу, где росли картошка и сорняки по соседству с мертвыми.

Каждое лето Дэнни гостил до сентября в доме тети Хелли, двоюродной сестры его мамы. Казалось, эта деревушка захолустного южного штата даже сейчас сохранила свой первозданный облик, как будто не прошло и ста лет с момента ее появления на этой земле.

Отправка мальчика к тете давала возможность его одинокой матери подзаработать и скопить немного денег, на которые они могли жить после каникул Дэнни продолжительное время, а заодно обеспечить его самым необходимым в новом учебном году. Что касается Хелли, то для нее племянник был хорошим рабочим подспорьем на все лето, и она практично использовала эту возможность.

Он всегда появлялся здесь во вторую пятницу июня, когда школьные дела заканчивались, но в этот раз приехал на неделю раньше.

За забором, тянувшимся вдоль огорода от кладбища к дому, раскинулась бейсбольная площадка. Помогать тете приходилось с утра до вечера, и Дэнни редко удавалось поиграть с соседскими мальчишками.

В этот раз он снова был занят – ближе к кладбищу росла амброзия. Назойливый сорняк, разросшийся вглубь и вширь на несколько метров, нужно было рвать с корнем, что оказалось непростой задачей.

Заработались дотемна. Становилось жутковато. Соседство загробного мира тревожило мальчика. Он старался не смотреть в сторону могил. На кладбище царила тишина, но любопытство побуждало Дэнни время от времени поглядывать в сторону надгробий. Внезапно нечто белое промелькнуло среди плит! Краем глаза он уловил чей-то силуэт!

– Там кто-то есть, – произнес он шепотом.

Тетя Хелли равнодушно посмотрела в темноту:

– Нет там никого.

– Что-то белое. Пробежало возле могил, – настаивал Дэнни.

– Не городи чепуху.

– Но я видел!

– Пошли в дом. Хватит на сегодня.

С поля доносились веселые крики и громкие шлепки от ударов битой по мячу.

– Дети еще играют. Можно я тоже?

– Сходи на полчаса.

Он тут же забыл про видение и радостно побежал к остальным. Махнув через забор, Дэнни сразу очутился в гуще событий. Игра кипела, мяч отбрасывало по сторонам, дети носились от базы к базе… но мальчика будто не замечали, и ему не удалось толком поучаствовать.

Вскоре игра закончилась, и все начали расходиться. Повесив майку на плечо, Дэнни зашагал к забору. Он перелез через ограду обратно в огород и стал подниматься к дому. Дойдя почти до самого верха, мальчик остановился. До него долетел странный звук. Кажется, это был стон… там – внизу… неясный, отрывистый… Вот, опять. Похож на звон скрипичной струны. Замолкает на несколько секунд и появляется снова. Он посмотрел в сторону кладбища. Через мгновение уже явно послышался женский плач. Неожиданно на него подул холодный ветер. За забором, не касаясь земли, пролетела фигура в белом и дымкой испарилась среди надгробных плит. Испуганный Дэнни что есть силы побежал к дому, залетел по скрипучим ступенькам на второй этаж и спрятался под одеялом в своей комнате. Он хотел побороть страх и подойти к окну, которое выходило на кладбище, чтобы разглядеть получше, кто там бродит, но так и не решился.

Всю ночь в комнате слышались шорохи. Было чувство, будто кто-то сидит в углу, в старом кресле, а детская кроватка, которую смастерил еще при жизни теткин муж мистер Тумб, раскачивалась где-то рядом, отчего звенели прикрепленные к ней погремушки.

Дэнни охватил ужас.

Второй день

Запели петухи. Вскоре солнце пробилось в окно и своими лучами осветило злосчастный закуток, где стояло кресло с кроваткой. Мальчик вылез из-под одеяла. В комнате он находился один.

Наступило воскресенье. Никто в доме не работал – железное правило. Тетя любила валяться на диване и читать книгу. Племянник мог свободно распоряжаться своим временем, но после жуткой ночи ему было не до веселья.

– Хелли… – Он зашел в комнату тети взъерошенный и помятый.

Увидев его таким, она рассмеялась:

– Ты чего, Дэнни? С кровати упал, что ли?

– Я-я… – неуверенно протянул он, – вчера вечером кто-то бродил… там – внизу, за забором… – Он показал пальцем в сторону окна за спиной тети.

– Опять за свое. Ну кто там может бродить?

– Призрак, – робко ответил мальчик.

– В голове у тебя призрак, – улыбнулась Хелли.

– Но я слышал стоны.

– Это просто голодные койоты.

– В комнате кто-то был.

– Брось фантазировать. – Хелли махнула рукой. – Возьми лучше деньги и сходи в лавку.

Он взял купюры из вазы, стоявшей на комоде, и понурый зашаркал к двери.

У входа в лавку, натянув на глаза потертую бейсболку, в кресле-качалке дремал мистер Стэнли – местный старожил.

– Мистер Стэнли.

– Что?! – От неожиданности старик дернулся. – А, это ты, Дэнни! Давно приехал?

– Пару дней назад.

– Ты откуда и куда? – бодро спросил старик.

– Из магазина – домой.

Мальчик немного потоптался на месте и заговорил шепотом:

– Мистер Стэнли, на кладбище по ночам кто-то бродит.

– С чего ты взял?

– Вчера слышал стоны.

– Наверное, голодные койоты.

– Тетя Хелли тоже мне не верит… Но я видел человека…

– Человека?

– …А когда прибежал в комнату, там началась какая-то чертовщина…

– Что еще за чертовщина? Не может быть. – Старик удивился, но Дэнни несколько раз настойчиво кивнул.

Странно взглянув на мальчика, мистер Стэнли промолвил:

– Ты ступай и… потерпи. Может… оно пройдет через день-другой.

Близилась ночь. Тетя Хелли не разрешала спать при свете. Он стоял у окна и разглядывал силуэты надгробных плит благодаря единственному фонарному столбу, освещавшему бейсбольную площадку: кусочек света от него падал и на край кладбища за забором, и не давал комнате оставаться в полном мраке. Дэнни различал предметы мебели, и от этого ему становилось спокойнее. Чтобы добавить больше яркости, он зажег свечку, которую предусмотрительно накануне прибрал в чулане вместе со спичками.

Он не хотел казаться трусом и проситься спать в комнате тети. Но никто не верил его словам…

Неожиданно, как в прошлый раз, поднялся ветер. Яблоня за окном начала гнуться, издавая отвратительный треск. Листья на ее ветках громко зашелестели. Свечка внезапно потухла. Послышался стук о стекло! Это в окно прилетел камешек! Дэнни вздрогнул и отошел. Через пару секунд прилетел еще один! Вздрогнув опять, мальчик попятился назад и уронил свечу. Кресло в углу закачалось, противно ерзая по деревянному полу. Он обернулся, но оно оказалось пустым. Еще один камешек! Дэнни споткнулся и упал, стал тащиться по полу назад, вглубь комнаты. Затряслась детская кроватка, забренчали погремушки. Он обернулся еще раз, но в углу никого не было. Очередной камешек ударил в стекло с большей силой, чем прежде, и оставил в нем трещину! Дэнни бросился в постель, закрывшись одеялом по самую макушку.

На какое-то время наступила тишина. Потихоньку он высунулся, медленно припустил с глаз кромку одеяла, чтобы оглядеться и… застыл от ужаса! В комнате кто-то был. Сначала он это почувствовал, а затем уловил в темноте сбоку очертания человека. Мальчик медленно повернул голову. В кресле сидела женщина в белом. Ее лицо скрывалось за черными волосами, свисавшими до самого живота, а платье было перепачкано глиной. Она протянула дрожащую руку к детской кроватке и принялась ее раскачивать. Послышалось сопение младенца. Из кроватки показались крохотные ручки, пытавшиеся схватить звенящие погремушки.

– Ла-а-ар-ри-и-и… – леденящим голосом протянула женщина. – Почему ты нас убил, Ла-а-ар-ри-и-и?..

Она принялась все сильнее и сильнее раскачивать кроватку. Младенец начал хныкать. Еще сильнее! Ребенок громко заплакал!

– Иди к нам, Ларри!!! – закричала женщина и подалась вперед, обнажив свое мертвое лицо.

Дэнни отключился.

Третий день

Проснувшись следующим утром и не позавтракав, Дэнни понесся к лавке, надеясь застать мистера Стэнли на его привычном месте. Выслушав сбивчивый рассказ бледного, как полотно, мальчика, старик поведал одну местную историю:

– У покойного мужа Хелли, которого звали Ларри, до твоей тетки была другая семья: молодая жена Мэри и годовалый младенец Чарли. Как-то раз Ларри Тумб забирал их от мамы Мэри, где они гостили некоторое время, и повез на машине домой. Разбитый автомобиль нашли в нескольких милях от их жилища. Мать и ребенок погибли на месте. Тумб пребывал без сознания, но потом выжил, пришел в себя в больнице через несколько часов.

Это случилось четвертого июня, на следующий день после дня рождения Мэри. В тот день Тумб сел за руль пьяным. Назначили суд, ему дали срок. Когда он вышел спустя пару лет, то вернулся в дом и по прошествии года женился на Хелли.

После этого с ним начали происходить странные вещи. Говорят, он забивался в угол комнаты наверху, показывал пальцем в пустоту и кричал:

«Она здесь! Она пришла за мной! А ты! Ты! Перестань плакать, слышишь!»

Так продолжалось два месяца, пока Тумб не сошел с ума и не умер.

Его похоронили на окраине кладбища, подальше от первой жены и маленького Чарли. Говорят, теперь Мэри никак не может отыскать мужа, который погубил ее и своего собственного ребенка, поэтому каждое третье июня – в день ее рождения, и каждое четвертое июня – в день их гибели с Чарли, жена бродит вокруг и ищет мужа, чтобы забрать его на тот свет.

Завершая свой рассказ, мистер Стэнли вздохнул.

– Такая вот история. Через год все повторится снова. Но к тебе лично, Дэнни, это не имеет никакого отношения. Так что не стоит опасаться, сынок. Просто приезжай в следующий раз после четвертого июня.

4 фута до земли

Рабочий перерыв сегодня проходил необычно. Кейси сидел на краю парапета крыши стоэтажного здания. Настолько высоко, что никто из прохожих внизу не смог бы оказать ему помощь. Беднягу просто не было видно. Впрочем, Кейси не собирался привлекать внимания. Он твердо решил исполнить задуманное. Его жизнь, по меркам общества, считалась жизнью неудачника. Он чувствовал себя изгоем и одиночкой даже в окружении людей.

Парень просто никуда не вписывался. Он не понимал, почему должен постоянно улыбаться, если этого не хочется, и почему нельзя грустить, если этого хочется. Взамен окружение отвечало Кейси довольно жестоко. Его обвиняли даже в том, что он не радуется, как все, когда происходят позитивные события или кто-нибудь расскажет смешную историю. Но он умел радоваться. Только внутри себя. Кейси всегда переживал абсолютно адекватную палитру чувств, какую переживают все, но соразмерную обстоятельствам. Возможно, даже более искренне, чем те, из которых так и перло напоказ.

Кейси никак не желал переступать через себя и становиться похожим на остальных. Из-за этого он не мог построить карьеру в литературном агентстве и топтался на месте. Начальство кожей чувствовало его натуру, не давая возможностей для продвижения, а коллеги старались его избегать. В конечном итоге от него ушла любимая девушка, да еще к его собственному боссу, о чем на каждом углу шептались злые языки, поглядывая искоса и хихикая. Это был тяжелый удар по молодому человеку. Он себя ценил, несмотря на скромную зарплату и социальный статус, но предательство избранницы сильно подорвало его самооценку.