Падение Флавиев

«Не знать, что случилось до твоего рождения – значит всегда оставаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»

Марк Туллий Цицерон, «Оратор»

Глава I

В окутанном туманом Риме хромал грязный, с порезами от кинжалов по всему телу, с разбитым до крови лицом и в рваной тунике юноша. Прохожие задевали его и толкали плечами, пока в очередной раз парень не удержался на ногах и упал коленями на каменную дорогу.

«Это меня не сломает! – думал он. – Я крепок и силен, каким и должен быть всегда. Именно этому меня всегда учил отец».

Послышались крики граждан с разных улиц. Юноша пытался разобрать, о чем они говорят, но слишком много разных голосов, которые забивали друг друга. Наконец некоторые слова становятся понятными.

– Он скончался… – слышны голоса с нотками испуга и растерянности. – Его больше нет… Как же мы теперь?.. Кто теперь позаботится о нас? Он умер, умер… Мы лишились «Утехи рода человеческого»! О боги, помилуйте нас и защитите… Нашего императора не стало… Тита Флавия больше нет! – и народ начинает рыдать.

Перед глазами юноши все замедлилось, граждане будто остановились, еле-еле можно было увидеть, как они передвигаются или оборачиваются. Он не выдержал и горько заплакал. Слезы душили его, и остановиться никак не мог.

– Отец! – закричал юноша. – Отец… прошу… не покидай меня!

***

Голубоглазый шестнадцатилетний юноша с мягкими чертами лица и вьющимися светлыми волосами резко проснулся. Лицо было мокрым от слез. Он сел и взглянул на окно, вытирая глаза. Уже взошло солнце, которое освещало ферму и поля. Лишь пение птиц прерывало полную тишину.

– Так тихо и спокойно, – восхитился парень. – Вдали от Рима всегда так.

– Доброе утро, Туллий! – Постучала в дверь, а затем вошла в кубикулу1 полная женщина лет сорока. – Извини, что ворвалась, но я услышала твои мысли вслух и поняла, что ты уже не спишь.

– Доброе утро, Цецилия, ничего страшного. Я просто…

– Опять кошмары?

– Как и всегда.

– Мой мальчик, прошло уже почти два года, как ты пережил тот ужас, но теперь все хорошо, не стоит жить прошлым или переживать, что тебя найдут здесь. Если император не обнаружил тебя и за этот год, то уже вряд ли вообще найдет.

– Для меня он не император, Домициан слаб и ничтожен, если послал своих убийц избавиться от меня. Единственное, чего он достоин, это лишь мучительная смерть. Я хочу, чтобы его протащили по улицам Рима с позором и утопили в Тибре.

– Мой мальчик, мы все любили твоего отца Тита Флавия! Он был лучшим из всех правителей нашей империи. Я молилась о нем каждый день, чтобы Бог даровал ему сил и удачи. Он умер таким молодым и правил так мало. А сколько бед было в период его правления… Но, как я уже говорила, жизнь продолжается, и ты должен идти вперед. Месть – это страшная вещь, которая может привести тебя к гибели.

– Я не боюсь смерти, и никогда не боялся. Если мне суждено умереть, то пусть будет так, но я все сделаю, чтобы отомстить моему дяде… Я хотя бы попытаюсь.

– Как же ты собираешься мстить?

– Я еще не решил…

– Ну, если ты пока не решил, то пошли доить корову и пить свежее молоко.

Туллий надел тунику2, и они вышли на улицу. Стояла прекрасная летняя солнечная погода, это наступили первые жаркие дни 83 года от Р. Х., после сезона дождей и такой погодой нельзя было не наслаждаться. С фермы открывался красивейший вид на находящийся рядом город Тарент, что на юго-востоке Италии.

– Доброе утро, Туллий! – радостно закричала девушка пятнадцати лет с длинными золотистыми волосами и тонкими чертами лица и, подбежав, обняла его.

– Доброе утро, Корнелия. – Юноша обнял ее в ответ. – Давно встала?

– Я же просила называть меня сестричкой! – Игриво улыбнулась она.

Туллий покосился на нее.

– Где твой отец, дочка? – обратилась к ней мать.

– Ушел торговать в город. Где же ему еще быть?!

– А ты ему не помогаешь?

– Он сказал, что сам справится.

– Я сейчас же отправлюсь к нему, – прервал их Туллий.

– Но, мальчик мой, – заговорила Цецилия, – ты же не завтракал, хотя бы молоко выпей.

– Да, поешь чего-нибудь, – вмешалась сестра. – А то ты такой худой, что аж кости видны.

– Не только кости, но и мышцы! – и Туллий напряг их на руках. – Да и потом, чем меньше вешу, тем легче бегаю. – Улыбнулся он и убежал.

Юноша вскочил на коня и поскакал по мощеной дороге прямо в Тарент. Построенный еще спартанцами, город вначале находился под властью Древней Греции, а потом уже Римской империи. Эта гавань, хорошо защищенная, отделяла Тарентский залив от лагуны.

Туллий миновал главные ворота и стражу, которая уже хорошо его знала, и отправился прямиком на форум3. Строения, в основном одноэтажные, лишь иногда выделялись среди остальных инсул4. Огромный храм Нептуну в центре города напоминал о том, что это морской город и данный бог тут для всех главный.

Юноша соскочил с коня и, взяв его за поводья, вступил на территорию форума. Торговля уже была в самом разгаре. Множество людей, как в дорогих тогах5, так и в бедных туниках, слонялись взад-вперед, ища что-то необычное и интересное. Ходили между ними и граждане с набедренными повязками, по взгляду которых было понятно, что они там не для покупок, а лишь для того, чтобы воспользоваться моментом и кого-нибудь лишить кремены6. В середине форума, на ростре7, торговали абсолютно голыми рабами. Мужчины, женщины и дети стояли рядом друг с другом с опущенными головами и ожидали своей дальнейшей участи. Туллий рассмотрел между ними красивую девушку лет двадцати, она была прекрасна фигурой и формами. Как будто почувствовав его заинтересованный взгляд, она подняла голову и посмотрела прямо в глаза. Ее зеленые глаза покорили Туллия. Он замер как вкопанный. Затем, взяв себя в руки, улыбнулся ей. Однако она снова опустила голову.

– Туллий! – громко произнес мужской голос.

Юноша обернулся и увидел возле лавки мужчину пятидесяти лет.

– Иди сюда! – снова произнес мужчина.

Туллий послушался и подошел. Это был толстый бородатый мужчина, уставший и строгий с виду, но, когда улыбнулся, весь засветился добротой.

– Ты на кого там засмотрелся? – рассмеялся он. – Уж не на ту ли чудную девочку? – и он указал пальцем.

– Да я просто… – попытался оправдаться Туллий, – смотрел…

– Стой здесь! Я подойду и узнаю, сколько за нее…

– Нет, Клитус, – перебил его юноша, – не стоит.

– Попытка не пытка, – рассмеялся мужчина. – И я сколько раз просил называть меня «отец», хотя бы на людях.

– Прости.

– Я сейчас приду.

Клитус отправился к ростре. В то же время туда подошел в белой тоге гражданин и заговорил с торговцем рабов. Все трое долго общались, пока мужчина в белой тоге не дал мешочек с монетами и забрал понравившуюся Туллию девушку, прихватив при этом еще трех рабынь. Клитус вернулся грустным.

– Извини, сын, но он оказался оптовым покупателем.

– Кто это был?

– Сын префекта города, Авл.

– Понятно. А сколько хотели за ту рабыню?

– Пятьсот денариев.

– Цена приемлемая. В Риме она бы стоила тысячу или даже полторы. А у меня же еще остались ауреи8 отца…

– Ну да ладно, – прервал юношу мужчина. – Я все понимаю, ты уже вырос, так что найдем еще тебе достойную девушку. А пока давай работать.

До самого вечера они торговали фруктами и овощами. Но все это время из головы Туллия не исчезал идеальный вид той рабыни и мысли о том, что он готов на все, лишь бы еще раз взглянуть в ее глубокие зеленые глаза.

– Ну что же, – заговорил Клитус, – все готово, и можем возвращаться домой.

– Нет, отец, я хочу погулять по городу, подумать.

– По ночному Таренту? Это не лучшая идея. Даже в Риме опасно гулять по ночам, уж тебе это известно не понаслышке, то что тогда о провинциях говорить?!

– Но…

– Это даже не обсуждается, молодой человек. Поможешь мне дотащить карруку9 до дома и не забудь прихватить с собой свою лошадь.

– Хорошо, – угрюмо произнес Туллий и пошел выполнять приказ.

Вернулись они домой поздно ночью. Мужчина побрел в свою кубикулу, где давно уже спала Цецилия, а Туллий – в свою. Но как только он помылся и собирался лечь спать, к нему в кубикулу вошла Корнелия в одной набедренной повязке.

– Доброй ночи, братик! – игриво проговорила она.

– Корнелия, – шепотом сказал Туллий, – твой отец еще не заснул, слишком рискованно, да и потом я очень устал сегодня.

– С каких пор ты стал таким осторожным? – Она подошла к нему, впилась губами в его губы и обняла за талию.

Туллий не сопротивлялся, обнял в ответ, повалил на кровать, сорвал с нее набедренную повязку и они стали целоваться, сливаясь воедино…

После любовных игр они легли на спины и замерли.

– Туллий, я тебя обожаю, – произнесла счастливая девушка. – Каждый день я жду ночи, чтобы прийти к тебе… Я мечтаю о твоем теле в шрамах, которые придают тебе мужественность и сексуальность…

– Корнелия, это неправильно…

– Ты о чем?

– Это нечестно по отношению к твоим родителям. Они столько сделали для меня… Благодаря им я вообще жив, и тут такое… сплю с их дочерью…

– Что тут такого? Мы же не родные брат и сестра, ты приемный сын. Я вообще хочу выйти за тебя замуж, хочу детей от тебя. Только пока не знаю, как сказать об этом родителям. Нам не страшно ничего, ведь мы же любим друг друга, верно? Ты любишь меня, Туллий?

– Конечно, люблю.

– Тогда чего ты боишься?

– Ничего я не боюсь.

– Вот и славно. Мы немного повременим и дождемся подходящего момента, чтобы рассказать о нас родителям. Я уверена, они нас благословят на брак. Ну а сейчас мне пора в свою кубикулу.

Корнелия чмокнула Туллия в губы, встала с кровати и ушла. Он же попытался уснуть, но перед глазами снова всплыл образ той рабыни, и до самого утра сон пропал.

С восходом солнца Туллий поднялся с кровати, подошел к сундуку и сел на корточки. Он открыл его и достал серебряный кинжал, подаренный Титом Флавием, и свиток. Туллий надел тунику, спрятал туда вещи и, выйдя из дома, вскочил на лошадь и поскакал в город.

Оказавшись в Таренте, он сразу же направился к резиденции префекта.

– Стой, кто идет? – спросил у юноши один из охраны.

– Я Туллий, сын Клитуса, и мне нужно срочно поговорить с префектом.

– Тебе назначена встреча? Ты записывался на прием?

– Нет, я же говорю, что это срочно!

– Без записи префект никого не принимает, даже Туллия, сына Клитуса, – и охранники рассмеялись.

– Да как вы смеете… – начал было возмущаться парень. – Да вы знаете, кто я такой?

– И кто же? – смеясь, спросили двое стражников.

– Я… я… – промямлил Туллий.

Но в этот момент ему на плечи легли две руки, и он резко обернулся. Его взору предстали двое юношей-ровесников.

– Ты опять буянишь? – спросил рыжеволосый парень.

– Наш Туллий вечно во что-то пытается ввязаться, – констатировал факт другой парень, брюнет.

– Маний, Луций?! А вы что тут делаете?

– Мы тебе тот же вопрос задаем, – ответил рыжий Маний. – Зачем тебе префект?

– Это личное дело, – недовольно произнес Туллий.

– Да? Ну, ладно, а мы тебе хотели помочь, – равнодушно сказал брюнет Луций.

– А взамен что?

– Взамен?

– Да, вы за помощь всегда требуете у меня что-то взамен.

– Да есть тут одно дело. – Почесал затылок Маний. – Я давно хотел об этом поговорить, но все язык не поворачивается.

– Почему? Ты что, боишься меня? – удивился Туллий.

– Нет, конечно, но пару месяцев назад мы с тобой уже дрались. До сих пор челюсть болит.

– Хорошо, что я вовремя подоспел, – сказал довольный Луций. – Иначе вы бы поубивали друг друга.

– Да ну, ерунда. – Махнул рукой Туллий. – То разве драка была? Я просто лишнего вина выпил и немного понесло.

– Немного? – поразился Маний. – Ты мне три зуба выбил, а я тебе – один.

– Да то все равно молочные зубы были, – и Туллий рассмеялся.

– Вот что значит пить рано начал.

– Так что у тебя за дело?

– А у тебя? Давай вначале тебе поможем, а потом я скажу свое пожелание.

– Ну, хорошо, – и он отвел друзей подальше от стражи. – Вчера я увидел на форуме идеальную рабыню и только хотел ее купить, как прямо передо мной ее забрал сын префекта.

– То есть ты хочешь выкупить ее?

– Да, а если откажут, то украсть.

Маний и Луций громко свистнули.

– Похоже, мальчик влюбился. – Засмеялся Луций.

– Не смей меня мальчиком называть, – рассердился Туллий.

– А у твоей семьи нет разве других рабынь? – поинтересовался Маний.

– Нет, только несколько рабов, да и то не первой свежести. Так что, поможете?

– Даже не знаю…

– Вообще-то я знаю, где живет сын префекта, – объявил Луций.

– Серьезно? – обрадовался Туллий.

– Да, но на эту виллу попасть будет очень трудно. А выбраться оттуда, наверное, еще сложнее.

– Это меня не пугает.

– Кто-бы сомневался, – фыркнул Маний.

– Товарищи, – перешел на шепот Туллий, – я хочу открыть вам одну тайну.

– Это какую? – одновременно заинтересовались они.

– Я скоро покину Италию, и мне нужна спутница, эта рабыня – то что надо.

– Покинешь? Почему? Куда ты отправишься?

– Перед отбытием, я обещаю, все расскажу, а пока мне надо ее украсть.

– Ты же хотел вначале выкупить ее?! – поймал на слове Луций. – Или уже передумал?

– Передумал. – Ухмыльнулся Туллий.

– О боги! – вздохнул Маний. – Вы нас покараете за Туллия.

– Веди нас к этой защищенной вилле, – приказал Туллий Луцию.

Вскоре все трое оказались возле охраняемой виллы. Они обошли ее со всех сторон, прикидывая, где лучше всего забраться.

– Это плохая идея, очень плохая, – оценил ситуацию Маний.

– Нестрашно, с вами или без вас, но я все равно проникну туда, – уверенно заявил Туллий.

– Мы даже не представляем себе, как там внутри все устроено и где вообще рабов держат.

– Тем интереснее.

– О, я кое-что придумал! – завопил Луций.

– Что? – заинтересовался Туллий. – И потише… давай.

– Дождемся, когда кто-то выйдет из виллы, проследим за ним, нападем и допросим. Вот нам и расскажут, где рабов держат и как туда легко попасть.

– Ага, а потом свидетеля зарежем, а труп спрячем в катакомбах, верно? – спросил Маний.

– Идея хорошая, но можем просто оглушить.

– Чушь! – прервал их Туллий. – У меня есть идея гораздо лучше.

– Например?

Но Туллий не стал объяснять, а побежал к высокому забору виллы, залез на него по плющу и оказался наверху.

– Он ненормальный, – то ли с восхищением, то ли с сожалением произнес Маний.

Луций хотел было последовать за другом, но Маний показал рукой остановиться. Туллий присел на верху забора и внимательно разглядывал территорию виллы. Там был огромный сад с фонтаном, статуями и фруктовыми деревьями. Внутри никого не было. Время шло, а ничего не менялось. Наконец Туллий увидел, как мужчина зашел в левое крыло здания, а затем вышел из него с пятью рабами и рабынями. Рабыни с зелеными глазами среди них не было. Навстречу к ним медленной походкой шла толстая женщина, пристально осматривая забор. Туллий еще больше пригнулся, а затем потянулся к соседнему дереву с лимонами и сорвал пару штук, как вдруг услышал крик этой самой женщины:

– Стража! Убийца на стене! Погибаю! Помоги-и-ите-е-е-е!

Туллий едва спрыгнул с забора на улицу, как к нему подоспела охрана из четырех человек. Луций и Маний спрятались за угол забора соседней виллы. На улицу вышли и сын префекта с кричащей женщиной. Авл опять был одет в белоснежную тогу, как и вчера на форуме. Он был в хорошей физической форме, на вид – лет двадцать пять.

– Убийца, он убийца! – снова завопила стареющая женщина.

Туллий тут же спрятал за спиной фрукты.

– Дорогая теща, позволь я сам во всем разберусь! – вмешался сын префекта. – Что у тебя за спиной? – обратился он уже к Туллию.

Юноша протянул руки и показал лимоны.

– Фрукты, значит. – Авл рассмеялся.

– Но… – опять было начала женщина.

– Я не вижу в подростке убийцу. Воришку фруктов вижу, но не убийцу.

Охрана расслабилась.

– Всем ворам надо отрубать руки! – грозно и пафосно произнесла она. – Ты ведь его накажешь за это, верно?

– Конечно, я разберусь, а сейчас возвращайся в свои покои, дорогая теща Оливия.

– Ты меня прогоняешь? Что скажет на все это мой супруг, римский сенатор?

– Не понимаю, на что именно? Думаю, сенатору Гнею Юнию Сервию вряд ли будет дело до ребенка, сорвавшего пару лимонов с дерева.

– Он же покушался на мою…

– Иди на виллу, а то на улице небезопасно стоять. Здесь-то точно могут появиться настоящие убийцы.

Толстая женщина испуганно осмотрелась по сторонам, после чего ушла.

– Фу-у-ух, – выдохнул сын префекта. – Как твое имя? – спросил он у юноши.

– Туллий, господин.

– Видишь, что ты наделал? Из-за тебя я вынужден был слушать крики моей тещи. Эта выжившая из ума старая матрона меня когда-нибудь доконает. Твое счастье, что дома был я, иначе она бы тебя точно скормила львам на арене.

Туллий сглотнул.

– Хотя это я бы с радостью ее скормил, но не львам, а кому-то более мелкому, мышам или крысам, как пример, чтобы помучалась, – продолжил он и наигранно задумался.

Охранники рассмеялись.

– Господин, – прервал молчание Туллий, – прости меня, я не знал, чья это вилла, я не знал, что тут живет супруга сенатора, если бы знал, то даже к этой улице близко не подошел бы.

– Учти: воровство – это опасная игра. Сегодня лимоны, а завтра и на украшения потянет. Запомни это навсегда, я прощаю лишь один раз человека. Увижу тебя рядом с моей виллой снова – посчитаю, что ты участник какого-то заговора, и тогда лишение рук будет казаться милостью богов. Свободен.

Туллий поклонился и протянул лимоны.

– Нет, оставь себе. – Махнул рукой Авл и с охраной вернулся на виллу.

Туллий подошел к друзьям.

– Это было потрясающе! – восхитился Маний.

– И здорово ты так придумал этот трюк с лимонами. Молодец. Он даже ничего и не заподозрил, – похвалил Луций.

– Благодарю, друзья, что пришли ко мне на помощь, – съязвил Туллий.

– Так ведь опасности-то не было! – обиделся Луций. – Мы контролировали ситуацию, и если бы тебе грозила беда, то тут же спасли бы тебя, правда, Маний?

– Ну а как же! – неуверенно промямлил Маний.

– Как бы там ни было, план провалился, – констатировал факт Луций. – Вилла серьезно охраняется, а если он тебя во второй раз поймает, то ты, скорее всего, умрешь.

– Наоборот, план сработал. – Ухмыльнулся Туллий. – Внутри мало людей, да и к тому же я знаю, где держат рабов.

– Что собираешься делать?

– Залезу сюда поздно ночью и украду ее.

– Но на этот раз без нас, – твердо заявил Маний.

– О да, а то от вас такая польза была… – снова съехидничал Флавий.

– Это ты зря, – обиделся Луций. – А кто тебя сюда привел? Как бы ты узнал, где живет сын префекта?

– Спросил бы у любого на форуме.

– Аха-ха, – рассмеялся Маний.

– Зря смеешься, не хочешь мне помогать – значит, с твоей просьбой не помогу.

– А ты дашь слово, что если я тебе помогу, то ты выполнишь все, о чем я попрошу?

– Конечно, нет, как я могу давать слово, о чем не знаю? Может, это не в моих силах и возможностях…

– Да все просто, – вмешался Луций. – Он хочет руки и сердца.

– Мои? – вытаращил глаза Туллий.

– Да нет… – застеснялся Маний. – Твоей сестры.

– Корнелии???

– А у тебя так много сестер Корнелий? Видишь ли, я очень давно в нее влюблен, хотел было уже за ней ухаживать, но тут оказалось, что у нее есть ты, то есть старший брат. Мы и не догадывались, что у твоего отца была еще одна жена раньше, которая и родила тебя. Поэтому он решил тебя найти и вернуть. В общем, ты в ответе за нее, я это понимаю, поэтому и хочу, чтобы ты разрешил нам встречаться… вот.

– Эм… – Туллий оцепенел и не знал, что ответить.

– Да не переживай, я ее не обижу и до свадьбы даже не притронусь. Я хочу настоящую первую брачную ночь.

– Понятно… – ужаснулся Туллий.

– Так что скажешь? Думаю, это будет честно: я тебе помогаю с твоей возлюбленной, а ты – с моей.

– Да, это честная сделка.

– Отлично! Так что, по рукам? – Маний протянул руку, и Туллий пожал в ответ. – Так что, когда начинаем, ночью?

Глава II

С наступлением темноты друзья уже были наготове. В это самое время к центральному входу на виллу прибыл паланкин10, охраняемый всадниками, откуда вылез седой человек лет шестидесяти пяти, со строгими чертами лица и запавшими щеками, и скрылся внутри виллы.

– Это префект? – спросил Туллий.

– Нет, – ответил Луций, – точно нет. Я знаю, как выглядит префект.

– Но это был явно патриций, – вмешался Маний. – Один паланкин стоит целого состояния.

– Да неважно, – сурово произнес Туллий. – Выждем, когда голоса на вилле стихнут, и вперед.

Была уже глубокая ночь, и Туллий решил действовать. Он опять залез по плющу на забор, и за ним последовал Маний. Луций остался сторожить улицу. Маний залег на заборе, чтобы следить за виллой. В случае опасности он должен был свистнуть, тем самым предупредить Флавия. Сам же Туллий спрыгнул с забора на территорию виллы и стал красться к самому зданию, а именно к интересующему его левому крылу. Было довольно тихо и спокойно кругом. Он без труда приоткрыл дверь и оказался внутри. «Где же вся охрана? – подумал Туллий. – Неужели спит?» Он спустился по лестнице и оказался в подвальном помещении, где дремал старый страж в углу на табурете. Кругом же были клетки со спящими мужчинами-рабами и гладиаторами. Среди них не было ни одной рабыни. «Не то место! – мысленно разозлился Туллий и быстро покинул этот подвал. – Надо идти в правое крыло». Он тихонько миновал атрий11 и стал на цыпочках красться по коридору в другой конец виллы. Перед экусом12 слева Туллий услышал голоса и остановился. Лишь краем глаза он заглянул туда и обнаружил десять стражников, которые не спали, а играли в кости. Правда, никто не шумел, не кричал, не ругался, а общались шепотом. Все были увлечены игрой и даже не заметили, как мимо них проскочил какой-то силуэт. Туллий, успешно миновав их, вздохнул и пошел дальше. На этот раз уже справа был таблин13, где тоже слышны были голоса, однако намного меньше – всего три. Двери были двустворчатые, украшенные накладками из металла, и слегка приоткрыты. Для Туллия не составило труда легко их миновать, когда вдруг он замер, услышав, о чем именно они говорят.

– Я не понимаю, сенатор… – голос сына префекта. – А какое отношение имеет император Домициан к Титу Флавию?

– Сынок! – глухой немолодой голос. – Во-первых, он не Тит Флавий, а император тоже. Во-вторых, я говорю про то, о чем судачит не только сенат, но и весь Рим.

– То есть все считают, что император Домициан отравил своего брата Тита, чтобы поскорее занять его трон?!

– Да! И небезосновательно, ведь император Тит умер совсем молодым и здоровым. Он был настоящим человеком, истинным римлянином, воином и военачальником, а тут вдруг внезапно заболел и быстро умер. Всегда надо задавать вопрос в таком случае: а кому выгодна была его смерть?

– Да кому угодно, тем же иудеям, например. Отомстили за Иерусалим и Храм Соломонов.

– Ты серьезно так думаешь? Они проникли во дворец императора и отравили его? Или подкупили преторианцев?

– Сенатор… – вмешался третий голос.

– О боги, называйте меня по имени, что вы ведете себя как чужие люди? Или ты хочешь, чтобы я тоже тебя называл только лишь префектом?

– Нет, Гней Юний Сервий, что ты! Но, возвращаясь к теме, Тит Флавий, конечно же, был императором, причем всеми уважаемым, тут никто не спорит, но сейчас времена поменялись, и у нас лишь один император – это Цезарь Домициан, и обвинять без доказательств нашего божественного повелителя было бы глупостью.

– Ты знаешь легенду этого города, Клавдий? – спросил сенатор.

– Какую? Их много.

– Таренту почти столько же лет, как и Риму. Еще при Великой Греции он стал одним из наиболее богатых, многолюдных и могущественных полисов. Но три столетия назад именно Тарент спровоцировал Пиррову войну против Рима и поплатился за это…

– Кстати, царь Пирр был вторым – после Александра Македонского – величайшим военачальником в истории, как утверждал историк Тит Ливий, – перебил сенатора Авл.

– Да, но я так не считаю, ведь, в отличие от Александра, у Пирра были проигранные битвы, в конце концов он был убит во время очередной войны, – строго ответил Гней Сервий. – Но я говорил не о Пирре, а о том, как Тарент вначале завелся с Римом, а потом вынужден был капитулировать перед ним, позабыв о главном – что этот греческий город должен был стоять до конца, а не требовать от Пирра продолжения войны с Римом. Практически это ознаменовало начало заката Греции, которая уже не могла защищать свои провинции, и начало расцвета Римской республики.

– К чему ты клонишь, друг мой, позволь спросить? – поинтересовался префект Клавдий.

– Дай досказать. Как бы там ни было, Тарент сдался Риму, но ровно через шестьдесят лет, во время уже Ганнибаловой войны, Тарент перешел на сторону карфагенян, тем самым предав Рим, как когда-то предал Грецию. Правда, через три года Рим отомстил, во второй раз захватил ваш город, но на сей раз уже граждан не пощадил, а вырезал и продал в рабство 30 000 жителей… Итак, к чему же я это все говорю?! Вот ты, дорогой друг, сейчас восхваляешь Домициана, как когда-то Тита, но последнего нет уже в живых, и больше он тебе неинтересен, так как не принесет никакой выгоды. Умрет Домициан – ты и о нем уже не вспомнишь, а будешь восхвалять нового, и так далее, и далее. Я считаю, что человек должен быть честен в первую очередь с самим собой и уважать себя и других. Ты не сможешь всегда бежать, куда подует ветер.

– Я с тобой не согласен, – возразил Клавдий. – Следовать за дуновением ветра – это и есть чистой воды политика. При Тите я был никем, а при Домициане стал всем. Так кого мне любить? А у тебя, мой друг, видимо, ситуация наоборот.

– Что ты сказал? – повысил тон сенатор.

– Отец! – вмешался сын префекта. – Прошу! Не надо ссор.

Но в этот самый момент в коридоре показалась та самая орущая женщина Оливия. Завидев Туллия, она замерла от изумления. Он достал кинжал и приложил палец ко рту. Женщина с грохотом упала в обморок. Туллий спрятал кинжал и решил поскорее добежать до правого крыла, как вдруг наткнулся на других стражников. Их было пятеро, и все сразу наставили на юношу свои мечи. В коридоре появились префект с сыном. Сенатор же нагнулся над лежащей без сознания супругой.

– Гней Сервий, она жива? – спросил Авл.

– Жива. У нее обморок, – ответил сенатор и подошел к ним. После чего обратился к двум стражникам: – Отнесите ее на софу.

Те отправились исполнять приказание.

– Ты? – поразился сын префекта, увидев Туллия. – Что ты опять тут делаешь? Неужели мало лимонов было?

– Кто это, Авл? – поинтересовался префект.

– Этот воришка сегодня днем напугал Оливию, когда воровал наши фрукты. Ну а сейчас решил, видимо, украсть уже что-то подороже. – После чего обратился к Туллию: – Думал, мы спим и ты сможешь воровать все, что пожелаешь, ведь так?

Туллий промолчал.

– А ведь я тебя предупреждал, – продолжил сын префекта, – что прощаю лишь один раз. Ты, видимо, посчитал мою доброту за слабость?! Зря. Ты мне не оставил другого выбора. – Авл протянул руку к стражнику, и тот вручил ему свой меч. – Если думаешь, что сейчас лишишься пальцев или рук, то ты глубоко ошибаешься. Твоя голова все равно пуста, раз ты пролез сюда, а значит, она тебе больше не нужна.

И как только он замахнулся мечом, Туллий выдал:

– Я гражданин Рима и требую суда у императора.

– Что? – поразился сын префекта.

– Согласно закону, если гражданин Рима провинился, он может требовать суда у самого императора, а до этого момента он неприкосновенен.

– Да кому какое дело до твоих слов и желаний? – заорал Авл.

– Стой! – вмешался уже Гней Сервий. – Если префект и его сын не выполняют римские законы, то кто тогда будет?

– Так ведь он…

– Я все видел и слышал, так что в курсе, – спокойно прервал его сенатор и обратился уже к Туллию: – А у тебя есть доказательство того, что ты римский гражданин?

– Да! – и Туллий вытащил из туники свиток и протянул ему.

Сенатор раскрыл документ и внимательно прочитал.

– Ты Туллий Флавий? – удивленно спросил Гней Сервий.

– Он самый.

– Откуда ты взял фамилию Флавий?

– Это фамилия моего отца.

– И кто же он?

– Бывший император Римской империи Тит Флавий.

Префект и его сын расхохотались. Лишь сенатору было не до смеха.

– А этот юнец смышленый, – смеялся Авл. – Ты родной сын Тита Флавия?

– Да.

– М-да, не очень хорошо подготовился, видать. Много ошибок, малыш! Во-первых, сын Тита Флавия был убит сразу же после смерти императора. Во-вторых, ни для кого уже не секрет, что сын был приемным, а не родным. В-третьих, Тит Флавий очень разочаровался бы в своем приемыше, если б увидел, как он ворует лимоны и проникает на чужую виллу.

– Я родной сын, так как о том, что я приемный, отец сказал мне лишь на смертном одре, а значит, если бы не смерть, то правда не всплыла бы. Значит, я считаю себя его родным сыном, а что думают остальные, меня не интересует.

– Что с этим ненормальным будем делать, сенатор? – обратился сын префекта. – А то уже становится все это не смешным, а грустным.

– Есть доказательства, что ты сын Тита? – спросил Гней Сервий у Туллия.

– Есть! – и он достал кинжал.

Стражники напряглись, но сенатор их успокоил.

– Кроме того, что я сенатор, я еще и воин, и военачальник, много сражений прошел, думаете, я не справлюсь с ребенком голыми руками? – и Гней Юний Сервий взял из рук Туллия серебряный кинжал. – Это разве доказательство?

– Этот кинжал подарил мне отец перед смертью. На нем можно увидеть герб Флавиев.

Гней внимательно его разглядел и увидел букву «F» в лавровом венке.

– Смешно, – высказался Авл. – Каждый ювелир сможет выгравировать любые инициалы и герб, где только пожелаешь. Может быть, ты его вообще украл.

– Не смешно, – произнес Туллий. – За такую гравюру надо было бы заплатить целое состояние, а воровать у императора кто бы рискнул?

– И что тебе нужно здесь? Опять лимоны?

– Нет, я здесь, чтобы встретиться с сенатором Рима.

– Для чего? Это же явный заговор!

– Довольно! – прервал их сенатор. – Я хочу поговорить с этим юношей наедине, – и он указал рукой следовать за ним.

Туллий первым вошел в таблин, а за ним и сенатор, который плотно закрыл дверь за собой. Опять жестом он указал Туллию сесть на табурет, а сам остался стоять.

– А теперь, Туллий Флавий, – начал было Гней Сервий, – когда мы с тобой наедине, скажи мне правду: зачем ты здесь?

– Мне нужно было встретиться с тобой.

– По какому делу?

– Помочь мне убить Домициана.

– Ты хоть понимаешь, что за такие слова мы можем оба лишиться головы?!

– Я не боюсь.

– А зря, лишь страх смерти делает нас умнее и хитрее. Ты либо безрассудный, либо жить надоело.

– Ты сам недавно говорил, что Домициан отравил Тита. Я хочу лишь одного – мести.

– Я вот смотрю на тебя и никак не могу понять. То ли это ловушка для меня, подстроенная врагами, то ли какая-то игра.

– Я говорю правду!

– Правду? Множество несостыковок у тебя.

– Каких?

– Во-первых, как ты узнал, что я сегодня приеду? Даже префект и его сын об этом не знали. Ты следил за мной или кто-то другой? Во-вторых, откуда ты знаешь, что я тебя не выдам императору и не получу свою награду? В-третьих, как ты смог выжить после смерти Тита? Это же невозможно!

– Твоя супруга здесь, рано или поздно ты бы сюда приехал!

– То есть ты каждый день меня выжидал?

– Ты не выдашь меня убийце Домициану, так как ты человек чести, и я уже точно знаю, что для тебя настоящий император – все еще Тит Флавий, то есть мой отец. Что касается того, как я выжил… – и Туллий снял с себя тунику, оголяя торс в шрамах. – Цена выживания оказалась болезненной. Если бы не боги, которые послали в тот день мне защитников, я бы действительно был бы сейчас мертвым на радость моего дядюшки.

– Даже не знаю, что и сказать. Мне нужны еще подробности и доказательства!

– Какие?

– Что помнишь из жизни твоего отца, известное только тебе?.. или подробности твоего спасения. Мне надо знать все.

– Сенатор, а не слишком ли много ты просишь? Я не выдам своих спасителей.

– А ты? Не слишком ли ты много просишь у меня? Даже если ты настоящий Туллий Флавий, тем не менее я ведь представитель власти, а ты оппозиция. Ты во мне нуждаешься больше, чем я. Тебе нечего терять, а мне есть что. Поэтому я и пальцем не пошевелю, пока ты не расскажешь мне всю правду. В твоих рассказах есть ложь, я это вижу и чувствую. И если сейчас, в этот самый момент, ты не будешь со мной откровенен, видят боги, мстить императору ты будешь вместе с Плутоном14.

– Я не…

– Юноша, я прожил уже долгую и серьезную жизнь, я умею читать по глазам и видеть, когда человек врет. Надеюсь, твоя ложь не важна, иначе ты себе только хуже сделаешь.

– Хорошо, сенатор, я скажу всю правду.

– Клянешься самым дорогим, что у тебя есть?

– Клянусь памятью моего отца!

– Тогда хорошо, – и Гней Юний Сервий лишь сейчас присел на скамн. – Я тебя слушаю очень внимательно.

– Вчера передо мной на форуме Авл купил рабыню, которая мне очень понравилась. Я хотел было вначале выкупить ее у него, но потом не придумал ничего другого, как проникнуть сюда и украсть ее. Но, проходя мимо, я услышал ваш разговор о моем отце и пройти дальше уже не смог. Все сразу же ушло на второй план, и у меня появилась надежда, что мне кто-то поможет осуществить мечту и отомстить за все.

– На что ты готов ради этого?

– На все. Абсолютно на все. Цель моей жизни – это месть.

– Хорошо, продолжай. – Сенатор пристально смотрел в глаза юноши.

– Ты хочешь доказательств о моем отце? За все четырнадцать лет он ни разу не повысил голос на меня, ни разу не наказал, если я что-то делал не так, он мягко объяснял, почему этого делать нельзя. Я никогда не ощущал, что между его настоящей дочерью и мной есть хоть какая-то разница. Я был на открытии амфитеатра Флавиев15, когда отцу принесли письмо о его погибшем сыне и возлюбленной. Он тогда был в ярости и потерял сознание. Кто же знал, что это уже было начало его… и моего конца. На смертном одре он раскрыл мне тайну, в которую, если честно, до сих пор еще не верю. – Туллий прослезился. – Я как-то сразу потерялся в этой жизни и до сих пор себя не нашел. С одной стороны, я должен жить местью, с другой стороны, я должен найти усыпальницу моих родителей и узнать все о них, как того хотел Тит. На данный момент я уже и не знаю, кто я на самом деле.

– Как ты спасся?

– На смертном одре отец мне велел покинуть Рим, бежать от Домициана. Он дал мне золото и кинжал, после чего я спешно покинул дворец. Но за мной последовали люди этого ничтожества, которого я долго считал своим родным дядей. Им было велено убить меня. А я, четырнадцатилетний парень, сам и без охраны, должен был защищаться…

***

…«Рим. Календы сентября 81 года от Р. Х. Туллий Флавий обнаружил, что его преследуют пятеро неизвестных людей, ускорил шаг и нырнул в ближайший переулок, который оказался пустынным. Практически сразу же за ним поспешили и те пятеро. Туллий пустился в бег, но и преследователи тоже. Наконец юноша остановился возле таверны и обернулся к неизвестным.

– Кто вы такие? Чего вам надо?

– А ты как думаешь, малец? – спросил лысый, видимо, главный. – Пустить крови. Говорят, когда вспарываешь живот патриция, то он даже не кричит, а все терпит.

– А другие молвят, – произнес второй неизвестный, – что патриции кричат громче свиньи, когда их режут.

– Возможно, – согласился главный. – Сейчас как раз и проверим на мальце, где тут правда, а где вымысел, – и он зловеще улыбнулся, доставая длинный кинжал. – Твой любимый дядя Домициан передает тебе поклон.

Но Туллий не стал дожидаться продолжения и забежал в таверну. Внутри было шумно и пахло вином. Посетители пили и играли в кости. Стоял хохот вперемешку с криками и руганью. Наконец хозяин таверны, завидев юношу, выкрикнул:

– Что ты тут делаешь? Здесь не место детям.

– Помогите, прошу, меня хотят убить вон те люди, – и Туллий указал на вошедших сюда незваных гостей с кинжалами.

– Эй, вы! – обратился хозяин к пятерым преследователям. – В моей таверне оружие запрещено.

– Да кого волнуешь ты или твои правила? – ответил главный. – Мы заберем этого юного вора и уйдем отсюда.

– Нет, пожалуйста, – взмолился Туллий, глядя на хозяина. – Я сын императора Тита Флавия, а эти люди посланы моим дядей Домицианом, чтобы убить меня.

Все в таверне тут же затихли, развернулись и стали разглядывать Туллия.

– Ну, малец и сочинитель! – рассмеялся лысый убийца. – Он украл у нас аурей, и мы просто хотим его вернуть, чтобы как раз и потратиться в этом прекрасном месте на вино и простибул16.

– Как ты там сказал? – спросил хозяин. – Кого я волную со своими правилами? Значит, так, сейчас ты берешь своих тупоголовых друзей и уносишь свою уродливую морду подальше от моей таверны.

– Я не ослышался? Ты даже понятия не имеешь, во что ввязываешься, глупец.

Но хозяин вынул кинжал, и все посетители последовали его примеру.

– Ты же говорил, что сюда нельзя с оружием, – произнес один из людей Домициана.

– Это уродам вроде вас запрещено входить с кинжалами, а нормальным римлянам можно! – заявил хозяин таверны.

– Мне нужен этот юнец, я его заберу, и мы спокойно уйдем, – объявил лысый главарь. – Иначе мы возьмем его силой, пройдя по вашим трупам.

– Значит, – заговорил хозяин, – дело действительно не в аурее, верно?

– Это уже не твое дело, просто отдай мне его, и никто не пострадает.

– Значит… это действительно сын нашего повелителя?!

– Я последний раз предупреждаю!

– Да кто ты такой вообще? Посмотри, сколько нас тут! Двадцать человек против пятерых.

– Видишь ли, вы воры, грабители, ничтожества и отбросы Рима, а мы – преторианцы, элита римского войска, личная охрана будущего императора Домициана, так что силы даже не равны… Вы далеко в меньшинстве.

– Это мы еще увидим! – заявил хозяин таверны и закричал: – За Тита! Убить их!

В этот момент лысый преторианец бросает кинжал прямо в сердце хозяина и тот падает замертво. Остальные набрасываются на преторианцев с криками. В этой массовой бойне непонятно было, кто вообще побеждает, потому что люди Домициана умело расправлялись с нападающими, отбивая атаки и нанося смертельные удары. Туллий не стал дожидаться исхода этой битвы и бросился к черному выходу, но в этот момент ногу охватила сильная боль. Он посмотрел вниз и увидел кинжал, пробивший насквозь его голень. Тем не менее, превозмогая боль, он не остановился, а вышел в переулок и попытался бежать, но не смог и оперся на стену. Из таверны за ним вышли два преторианца.

– М-да, Туллий Флавий! – произнес, подходя все ближе, лысый убийца. – Хорошо ты так придумал с таверной. Молодец. Чуть нас всех там не положили, – и он ударил юношу кулаком в живот.

У Туллия забило дыхание, он не смог вздохнуть и упал на землю, кашляя. Лысый ударил его со всей силой ногой в лицо, сломав при этом нос. Юноша схватился за голову. Преторианец силой выдернул из голени Туллия кинжал. Флавий закричал.

– Перевяжи ему рану, быстро! – приказал лысый.

– Но зачем?

– Затем, чтобы не умер от потери крови. О быстрой смерти отныне он будет лишь мечтать. Я ему не прощу троих наших.

Преторианец оторвал от своей туники ткань, перевязал рану и крепко затянул ее. Лысый подождал, пока Туллий отдышится, поднял его за волосы и поставил опять возле стены. Затем кинжалом сделал порезы на руках и ногах юноши, после чего порезал и грудь. Туллий опять упал. Главный убийца снова полоснул Туллия кинжалом, но уже по спине.

– Вставай, чего улегся?! Это только царапины, не притворяйся умирающим. Я еще даже не начинал наносить серьезные раны.

В этот момент Туллий достал из-под туники серебряный кинжал и проткнул голень стоящего рядом преторианца. Тот заорал и упал. Лысый ногой выбил кинжал у юноши.

– Молодец, хвалю! – восхитился главный. – Глядишь, ты бы стал настоящим воином. Весь в ранах и в крови – и не ломаешься. Даже как-то жаль тебя убивать.

– Да убей ты его уже наконец! – закричал другой преторианец, корчась от боли.

– Что ты ведешь себя как девица? Вон юнец с кинжалом в голени молча стоял, а ты все ноешь и ноешь.

Туллий уловил момент и пополз к отброшенному в сторону своему серебряному кинжалу.

– Смотри, он уходит! – завопил раненый.

– Скорее уползает, – рассмеялся преторианец и приблизился к Туллию, который, пытаясь спрятать кинжал в тунику, уже добрался до конца переулка и оказался возле многолюдной улицы. – И что же мне с тобой делать?

– Отпусти меня… – еле слышно произнес Туллий.

– Ну, вот, ты меня начал разочаровывать уже. Просить о пощаде – это последнее, что должен делать настоящий римлянин.

– Я дам тебе золото, – и юноша протянул ему мешочек с монетами.

– Что же, предложение неплохое и, надо сказать, честное, но вот только за твою смерть мне заплатят должностью при императоре.

– Мой дядя не из тех, кто выполняет свои обещания. Если ты уважаешь моего отца, то возьми монеты и отпусти меня.

– А ты мне нравишься. – Заулыбался преторианец. – Боец, да еще и дела умеешь вести.

– Тогда бери монеты, и забудем обо всем.

– Видишь ли, может быть, я бы и пошел на это, если бы уважал твоего отца, но… – и он замолчал, а лицо искривила гримаса злобы. – Он нас изгнал из преторианской гвардии с позором, и самое малое, как я ему могу отомстить, это убить его отпрыска.

– Ну что же, – уже улыбнулся окровавленный Туллий, – рад за преторианцев, что на пять уродов там стало меньше.

Юноша подбросил содержимое мешочка кверху, и золотые монеты разлетелись по сторонам, оказавшись в переулке и на улице. Сам же он из последних сил выпрыгнул из переулка на улицу и остался лежать. Граждане, проходившие мимо, завидев золото, как обезумевшие бросились его собирать. Но это не остановило преторианца, и он уже склонился над Туллием.

– Старый трюк с монетами, – произнес лысый убийца. – Кто его только не делал. Беда лишь в том, что я сейчас убью тебя при этих людях, а никто даже не обратит на это внимания, потому что всем ты безразличен.

Лысый преторианец только занес над Туллием свой кинжал, как тут же отлетела его голова в сторону и тело упало рядом с юношей. Туллий не видел, кто его спас, но, собрав все свои силы, быстро поднялся и пошел, хромая, среди граждан, которые его задевали плечами. Не сломленный, он брел дальше в никуда, пока в очередной раз его не задели и он упал, как тут же услышал крики римлян по поводу смерти Тита, лишь тогда он заплакал и лег обессилевший на дорогу, закрыл глаза и провалился в темноту»…

***

– …Меня спас человек, которому я буду благодарен всю свою жизнь, – завершил рассказ Туллий.

– Кто это? – спросил сенатор.

– Ради его безопасности я не буду раскрывать имя.

– Ты мне не доверяешь?

– Скорее этим стенам.

– Ну что же, я выслушал тебя.

– Так ты мне поможешь?

Гней Сервий встал и начал ходить взад и вперед, что-то обдумывая.

– Сенатор? – снова обратился к нему Туллий.

– Твой рассказ убедителен, а глаза не врали.

– Но ты мне не поможешь… я все понял.

– Наоборот, помогу!

– Правда? – поразился Туллий.

– Помогу свергнуть Домициана и… сделать из тебя нового императора Рима!

Глава III

Луций и Маний места себе не находили, шныряя взад и вперед по мощеной дороге, когда из виллы Авла вышел Туллий.

– О боги, друг наш, – обрадовался Маний. – Ты цел и невредим?!

– Мы думали, что ты уже не жилец, – радостно подхватил разговор Луций. – Я еле снял с забора Мания, который уже хотел было бежать за тобой внутрь.

Туллий ничего не ответил и побрел дальше. Друзья бросились за ним.

– Ты вправе обижаться на нас, – заговорил Маний, – но нам не до конца понятно было, что там внутри происходит. Я лишь видел, что стража засуетилась.

– Да все нормально, правда, – заговорил уже Туллий. – Просто мне надо все хорошенько обдумать.

– Что именно? – поинтересовался Луций. – Что там произошло? Где рабыня? Ее убили? При тебе убили? Тебе угрожали или близким?

– Нет, никого не убивали и никому не угрожали.

– Тогда что?

– Я сейчас не в состоянии что-либо объяснять. Когда придет время, я все расскажу, обещаю, – и Туллий что есть мочи помчался домой.

Он вошел в домус17, когда все трое обитателей уставились на него.

– Знаю, знаю, я поздно пришел и не предупредил вас, но все хорошо, и мне надо побыть одному, – и быстро проскочил в свою кубикулу.

Вслед за ним зашел Клитус.

– Я сейчас не могу говорить… – начал было Туллий.

– Что случилось? – спокойно спросил Клитус и сел на селу18. – Я все понимаю, тебе нужен покой и отдых, но я, как глава этой семьи, имею право знать, что происходит.

– Я встречался с префектом, его сыном и сенатором.

– О боги, где?

– На вилле сына префекта. У меня был разговор с сенатором Гнеем Сервием, который, как и я, хочет смерти Домициана. В общем, я буду участвовать в заговоре.

– Что? О чем ты говоришь?

– Это уже решено.

– Туллий, ты мне сам рассказывал о последних словах твоего отца. Тебе необходимо отправиться на могилу настоящих родителей, узнать все о них, познакомиться с их религией. Ты еще юн и неопытен, на данный момент ты эту битву проиграешь. Необходим опыт – военный, тактический, жизненный. Сенаторы вечно плетут интриги и всегда устраивают заговоры против всех императоров без исключения. Это политические игры очень богатых людей, которым просто скучно живется. У них есть все, но им надо больше. Ты же другое дело, тебе нельзя ошибиться.

– Ты не понимаешь, Домициан отравил Тита, об этом уже знают все в Риме. Тит умер в сорок один год в расцвете сил. Почему?

– Многие умирают и в двадцать лет по непонятным причинам. Это частое явление, к сожалению.

– А мой дед Веспасиан прожил семьдесят лет.

– Исключение из правил.

– Моя жизнь – это месть.

– Ты чудом выжил там, где невозможно было выжить. Может, Бог не зря тебе дал еще один шанс? Может, для чего-то высшего?

– Бог? О каком Боге ты говоришь? Вы христиане?

– Насколько мне известно, как и твои настоящие родители тоже.

– Почему вы скрываете? Сейчас нет гонений на христиан.

– Ты не прав, Домициан возобновляет гонения на нас.

– Вот видишь, еще одна причина остановить этого тирана.

– Христианство учит смирению и любви. Бог сам накажет его. Как не так давно наказал еще одного тирана – Нерона.

– Да, я слышал о нем, отец много рассказывал об этом императоре. Ведь они дружны были.

– И один из них стал гонителем христианства, а другой – практически приверженцем.

– Что ты предлагаешь?

– То, что ты и сам хотел недавно, – покинуть Италию и отправиться за ответами.

– А как же шанс? Как же союз с сенатором?

– Сегодня союз, а завтра предательство. Он тобой пожертвует в любой момент, когда ему станет выгодно.

– Ну… не знаю…

– Он знает, где ты живешь?

– Нет, я пока ничего не говорил. Мы договорились о встрече через месяц. Он отбыл в Рим для переговоров с другими римскими политиками.

– Где встречаетесь?

– Там же, на вилле.

– Надо подстраховаться. У меня есть люди, которые проследят за префектом и его сыном. За сенатором следить вне Тарента я не смогу.

– Благодарю, но этого не требуется.

– Еще как требуется. – Клитус встал и направился к выходу. – И на будущее: не смей исчезать как сегодня и приходить под утро, мы из-за тебя всю ночь не спали, переживали, думали, что тебя убили. Особенно расстроилась и прорыдала все это время твоя сестра. Иди успокой ее.

Туллий зашел в кубикулу Корнелии.

– Не спишь?

– Нет, – ответила она, протирая глаза. Туллий сел на кровать, и Корнелия обняла его. – Я так переживала, места себе не находила. Где ты был?

– Встреча была с сенатором.

– Почему мне не сказал?

– Послушай, у меня был тяжелый день, так что…

– Все ясно, ты меня не любишь, ничего мне не рассказываешь, для тебя я пустое место, что есть я, что нет меня, тебе не важно. Я без тебя жить не могу, а тебе абсолютно безразлично.

– Это не так…

– Это так, ты меня использовал.

– Не говори глупостей! Зачем? – Туллий встал.

– Чтобы остаться в нашей семье навсегда. Тебя же мои родители хотят отправить подальше отсюда.

– Я сам хочу уехать, твои родители – самые лучшие люди на свете.

– А я, значит, нет?!

– Поговорим, когда ты успокоишься.

– Я и так спокойна, и мы поговорим сейчас!

– Мы уже обо всем поговорили. – Улыбнулся Туллий и хотел было уйти.

– Сегодня я расскажу родителям, что мы спим вместе уже несколько месяцев и хотим пожениться.

– Что? – поразился юноша.

– То, что слышал. Я все расскажу им.

– Нет, не надо…

– Почему?

– Они меня сразу выгонят, да и тебя тоже. Это же позор.

– Почему позор? Мы не родные с тобой. Мы просто влюбленные мужчина и женщина.

– Да брось, женщина, ты еще юная, тебе только пятнадцать.

– Юная? Ты вообще римские законы знаешь? С двенадцати лет девушка может выходить замуж, юноша – с четырнадцати, а тебе вообще почти семнадцать. Мы уже опаздываем с браком.

– Прошу, не говори родителям. Дай я сам это сделаю!

– Убежать хочешь? Дать тебе время на подготовку к побегу?

– Никто никуда не собирается убегать. Просто сейчас не время для этих любовных игр.

– Почему?

– Поверь, сейчас есть вещи посерьезнее. Может, у меня получится переехать в Рим, меня хотят поддержать сенаторы и провозгласить императором. Мы сможем въехать в императорский дворец, и ты станешь императрицей. Не забывай, я же наследник императора Тита.

– Ух ты, – и глаза ее округлились. – Ты говоришь правду?

– Да, вот на этой сегодняшней встрече это все как раз и обсуждалось.

– Значит, ты женишься на мне, и я стану императрицей?!

– Конечно.

– Тогда хорошо, я пока что ничего не скажу, – засмеялась она.

– Вот и славно.

– Я люблю тебя.

– А я тебя. – Туллий поцеловал ее и ушел.

Утром Флавий вновь отправился к вилле Авла. Стража пропустила его в сад, где он засмотрелся на фруктовое дерево в ожидании хозяина.

– Опять посягаешь на мою собственность? – ехидно произнес Авл, появляясь здесь.

– И да, и нет.

– Сенатора нет в городе, и я не думаю, что тебе стоит сюда приходить без приглашения, иначе накличешь беду. Твое появление здесь не сулит ничего хорошего моей семье, так называемый Туллий Флавий.

– Я по делу!

– И какому же?

– У тебя есть зеленоглазая рабыня, я первым ее увидел и хотел купить, но ты опередил меня. Теперь я хочу выкупить ее у тебя.

– Ты смотри, такой деловой стал, вначале выглядел довольно-таки смиренным, при первой нашей встрече. А теперь вон как заговорил, двуликий.

– Я просто хочу ее… выкупить.

– Не сомневаюсь, что хочешь, – и он улыбнулся. – Она действительно прекрасна, тем более страстная. Скифы вообще все жаркие.

– Она скифка?

– Так мне сказали. Как бы там ни было, хочу кое-что прояснить: я не сенатор, и меня своими россказнями не проведешь. Может, мой тесть и любитель разных игр, и ему просто интересно, к чему все это приведет, но я не собираюсь тебе помогать стать императором. Мне вообще кажется, что это чья-то неудачная шутка.

– Все ясно, ты человек Домициана.

– Ха-ха. Да я его даже никогда не видел, в отличие от тебя, верно? Чего мы, провинциальные граждане, можем достичь, сидя в этой дыре? Мы самый юго-восток Италии, вдали от Рима и его интриг. Переплыви через Ионическое море – и ты уже окажешься в Греции. Может, нам даже ближе Греция, чем Рим. Так что я ничей человек, сам по себе, и надеюсь, в будущем тоже буду префектом. И чего мне точно не хочется – так это чтобы в моем городе были такие сомнительные личности, как ты.

– Справедливо. Я дам тебе пятьсот денариев и уберусь из города навсегда.

– Ты и так скоро покинешь нас.

– Но я смогу вернуться. В конце концов, тут мой второй дом.

– Тысяча денариев – и покинешь Тарент навсегда.

– Пятьсот! Я не богат, чтобы переплачивать.

– Семьсот пятьдесят! Ни тебе, ни мне. Да и чуть заработать я же должен на красавице.

– Хорошо. Могу ли я до встречи с сенатором и отбытием из города оставить ее пока у тебя?

– Некуда привести ее или просто боишься за нее?

– Боюсь.

– Понятно. Ну что же, тогда восемьсот денариев, кормить за свой счет я ее не собираюсь, – и Авл собрался уходить.

– Я хочу ее увидеть!

– Стражник проводит тебя к ней.

– И не касайся ее больше, она моя.

– Само собой. – Авл развернулся и улыбнулся. – У нас же уговор.

Туллий вместе с охранником оказались в темнице с клетками, в одной из них и сидела зеленоглазая рабыня.

– Освободи ее, – приказал Туллий.

Стражник открыл клетку и поманил девушку рукой. Она послушно выбралась наружу.

– Привет. – Криво улыбнулся Флавий. – Я Тул… кхе… лий. Туллий я, в общем.

Охранник закатил глаза и ушел.

– Привет, – ответила девушка.

– Надо же, ты знаешь латынь. Это же здорово.

– Не до конца, но да, я знать латынь.

– Как тебя зовут?

– Опойя.

– Ну и имя… То есть красивое имя… А что оно означает?

Девушка опустила голову.

– Да не важно. В общем, я что хотел сказать… Я тебя выкупил… Теперь ты моя… вот… А прежний хозяин с тобой хорошо обращался?

– Хорошо.

– Вот и славно. Ты пока здесь еще побудешь, а через пару недель тебя заберу. Я буду навещать тебя. Не волнуйся. – Он поцеловал ей руку и позвал стражника.

Сразу же после разговора с рабыней Туллий отправился к Луцию.

– Луций, Луций, ау? Есть кто? – закричал Флавий.

– Чего орешь? – Вышел из инсулы Луций.

– Ты все еще дома?

– Конечно, раннее утро же.

– Ой, да, я и не заметил.

– Странный ты в последние дни. Любовь к рабыне так сказалась?

– О да, очень. Что делаешь?

– Буду тренироваться целый день.

– Зачем?

– Ты вообще здоров?

– Да, а что?

– Через две недели начнется Нептуналия. Надо готовиться к соревнованиям.

– А-а-а, точно, двадцать третье июля. Праздник в честь Нептуна.

– Мы морской город и должны почитать бога моря. Ты здесь не родился, но должен знать, что этот праздник необходим, чтобы предотвратить засуху.

– Целый июнь шли ливни, какая засуха?

– Засуха уже началась, да и потом всем мореплавателям нужно благословение Нептуна.

– К каким состязаниям ты готовишься?

– Агон, конечно же.

– Что?

– Не говори мне, что ты не знаешь, что такое Агон!

– А должен?

– Ты пропустил их в прошлом году?

– Да.

– А в Риме разве не празднуют Агоналии? Ну, Агония?

– Гладиаторские бои, гонки на колесницах.

– Это тоже, но не то. Агон – это борьба, состязание у нас и греков во время празднеств.

– Это больше у греков.

– Нет, и у римлян тоже, Агоналии – это праздники и игры в честь Януса19, прозванного Агоном, то есть борцом.

– И что же будет?

– Все увидишь, главное, приведи себя в хорошую форму. Соревнований будет много, и ты сам сможешь выбирать, как и где участвовать.

– Значит, нужна физическая сила?!

– Не только… разная.

– Хорошо, будет чем убить ожидания.

– Какие ожидания?

– Празднеств, – и Туллий ухмыльнулся. – Увидимся еще.

Луций подозрительно посмотрел вслед другу. Флавий же побрел на форум помогать Клитусу в торговле. Так целый день и прошел. Дома же начал усиленно качать мышцы тяжелыми предметами и делать силовые нагрузки на руки и ноги. Появился Клитус с неизвестным высоким здоровым мужчиной лет сорока пяти, с грудой мышц.

– Туллий, хочу тебя познакомить с Меланкомосом. Он грек и знает, как тебя натренировать за эти несколько дней, дабы ты преобразился в настоящего греческого атлета.

– Нескольких дней, конечно же, мало для этого, но Туллий в хорошей форме и будет готов к играм, – произнес грек.

– Мы раньше не встречались? – поинтересовался Флавий. – Лицо и имя какие-то знакомые.

– Может быть, я известный человек.

– Ладно, я вас оставляю, – заявил Клитус. – Мне надо на форум.

– Рад знакомству, Меланкомос, – выговорил Туллий.

– Итак, все, что надо знать о принципах идеальной фигуры, это симметрия. Ничего не должно быть слишком. Вот ты поднимал сейчас металлические тяжести для чего? Навредить себе хочешь? Корпус должен быть накачанный, но не чрезмерно, с широкими плечами и грудью, сильными руками и тонкой талией. Ноги мускулистые, но не огромные. Все должно быть сбалансировано и пропорционально. Идеальное телосложение – это по греческим правилам следующее: руки должны быть в 2,5 раза больше окружности запястья, талия – в 1,9 раза больше лодыжки, бедра – в 1,75 раза больше колена, плечи – в 1,6 раз талии, и шея – в 2,5 раза запястья. Ты должен быть спортивным, подтянутым и худым. Отчасти ты такой, но не симметричен. Правильное питание – это мясо, рыба, овощи и фрукты, много воды. Приседания, отжимания, пресс – вот что надо. Ну и, конечно же, бег. Однажды Фидиппид получил задание пробежать марафонский забег по холмистому и трудному пути примерно 1 240 стадий20 из Марафона в Спарту и попросить помощи для греческих войск в сражении с персами. Фидиппид преодолел это расстояние удивительно быстро, за два дня, и принял участие в шестичасовом сражении, несмотря на четырехкратное превосходство в численности противника, и сразу после победы, раненый и обессиленный, побежал в Афины, – а это еще 800 стадий, – где женщины и дети в страхе ожидали известий о своей участи. Право принести весть о победе считается в Греции почетной наградой, достойной настоящих героев, и Фидиппид заслужил это право. И хотя много бегунов отправились с этой славной новостью, тем не менее не привыкший проигрывать Фидиппид и в этот раз приложил все усилия, чтобы стать победителем. Добежав до Афин первым, он лишь успел выкрикнуть: «Радуйтесь, афиняне, мы победили!» – и упал замертво. Фидиппид буквально загнал себя до смерти, но показал, на что способно человеческое тело. Я буду тренировать тебя не для этих глупых игр, а для того, чтобы ты всегда мог победить даже там, где это нереально.

– Благодарю тебя, храбрый воин. – Пристально посмотрел ему в глаза Туллий. – Так кто ты такой?

– Меланкомос, греческий атлет, боец. Бывший чемпион Олимпийских игр.

– Ого, твои услуги, видать, очень дорогие.

– Очень.

– Но мы не богаты.

– Не в золоте счастье, поверь мне. Плата бывает очень разной.

– Чем же мне заплатить тебе?

– На данном этапе это неважно. Ты юн, и из тебя слепить можно все что угодно, хоть нового Олимпийского чемпиона.

– Мне этого не надо.

– Никогда не знаешь, что тебе понадобится, а что нет. Но хватит болтать, и пора тренироваться. Раздевайся.

– Мне туника не мешает.

– Полностью раздевайся. Главное греческое правило: ничего не должно мешать, когда ты тренируешься или состязаешься.

– Мы же не в Греции.

– И что? Здесь тоже соревнуются голыми.

– Что дальше? – Туллий скинул с себя одежду.

– Итак, сто приседаний, и медленно.

Юноша стал выполнять, и с каждым разом становилось все труднее.

– Следующее упражнение: одну ногу поставь сзади на опору, на пень, и, приседай, а другую, стоящую на возвышении, старайся использовать только для сохранения равновесия.

Туллий стал выполнять и это, но через время скривился и упал, схватившись за голень.

– Что произошло?

– Старое ранение.

– Ранение?

– Кинжал голень пробил полтора года назад. Иногда болит.

– Я так и думал…

– Что?

– Не просто же так у тебя шрамы везде.

– Внутри меня шрамы гораздо хуже.

В саду появилась Корнелия