Попадание на выживание, или Как спасти мужчин
Глава 1
С ЧЕГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ…
– Жалуйся.
– На что?
– На жизнь.
– Зачем?
– Хочешь сказать, тебя все устраивает?
– Нет.
– Вот я и говорю. Жалуйся.
– А есть смысл?
– Смысл есть всегда.
– Но не во всем.
– Так ты жаловаться будешь или нет?!
– Смысл?
– Помогу изменить твою жизнь.
– Предложение из разряда «Сделаю твою жизнь еще хуже, а потом верну как было?»
– В чем смысл?
– В том, чтобы показать человеку, что жизнь бывает еще хуже, чем у него.
– Странный смысл.
– Угу.
– Так, надоела ты мне. Начинай уже жаловаться!
– Да пожалуйста!
– Ну, наконец-то!
– Моя жизнь ужасна.
– Угу.
– Работы нет.
– Угу.
– Денег нет.
– Угу.
– Ты что, записываешь?
– Давай дальше, не отвлекайся.
– Жилья нет.
– Угу.
– Любви нет.
– Вот с этого и надо было начинать!
– И что бы от этого изменилось?
– Неправильная ты женщина.
– А правильные – они какие?
– Правильных в первую очередь интересует любовь.
– Любовью сыт не будешь.
– Смотря кого любить.
– Это уже не любовь, это выгода.
– Не обязательно, можно же совместить.
– Сразу видно, что ты не знаешь законов подлости.
– А у нее есть законы?
– Множество.
– Например?
– Опять будешь записывать?
– Тебе что, жалко?
– Да нет…
– Ну, так и?
– Не бывает всего и сразу.
– И все?
– А тебе мало?
– Да как-то немного.
– А ты это немного попробуй применить к жизни, и сразу получится дофига.
– Рассказывай.
– Взять хотя бы работу. Если она тебе нравится, то обязательно мало платят. А если много платят, то фиг ты на такую работу устроишься. Или любовь. Если любишь только ты, то он богат. Если любит только он, то беден. А если любят друг друга, то такой любви не существует или длится она не долго.
– Однако.
– Угу.
– Как в твоем мире все печально.
– А в твоем?
– И в моем тоже, только немного по-другому.
* * *
– Девушка. Девушка! Конечная, выходите. Дома отсыпаться будете.
Вышла из маршрутки и с радостью вдохнула прохладный чистый воздух. Пожалуй, единственный плюс того, что проживаю я у черта на куличках. Тряхнула головой, прогоняя остатки сна, приснится же такое!
Еле волоча ноги, поплелась домой, вернее, в квартиру, в которой я имею сомнительное удовольствие проживать вот уже четыре месяца. На часах десять вечера, ноги гудят, хочется есть, но мозг уже давно спит, несмотря на открытые глаза и вялые движения тела. Да и в кошельке целая тысяча!
Сразу вспоминается анекдот про студентов:
«– Дайте мне две сосиски, – просит паренек на раздаче и протягивает сжатые в кулаке деньги.
– Жируешь, – слышатся недовольные голоса со всех сторон.
– И восемнадцать вилок, – со скорбным видом добавляет все тот же паренек».
Вот и у меня так же. Целая тысяча на все две недели, оставшиеся до зарплаты.
В лицо пахнуло запахом старья и сырости, даже кривиться не стала, привыкла уже за все проведенные здесь ночи. Не разуваясь, прошла до скрипучего дивана и со стоном наслаждения буквально рухнула в его объятия. Именно в такие моменты всегда радуюсь тому, что утром не было времени на то, чтобы убрать с дивана спальные принадлежности.
Скинула туфли, подгребла к себе поближе тоненькую подушку и, накрывшись стареньким пледом, уплыла в страну сновидений.
– Завтра обязательно все здесь приберу, – сонно пообещала самой себе. – И окна помою.
* * *
КАК ВСЕ ПРОДОЛЖИЛОСЬ…
– Ну наконец-то! Думала, совсем уже не явишься.
– А должна была?
– Конечно! Мы же недоговорили.
– На чем остановились?
– На любви!
– Нет ее.
– А если покажу?
– Показать и рассказать может каждый, а на деле…
– А если докажу?
– Доказывай.
– Рассказывай!
– О чем?
– Какой хочешь любви.
– Опять будешь записывать?
– Могу и не записывать, только если что-нибудь забуду, не обессудь.
– Тогда лучше записывай.
– Угу.
– Большой и светлой.
– Угу.
– Многогранной и разнообразной.
– А если светлой не будет?
– Какие варианты?
– Разнообразные!
– Заманчиво, но звучит как-то…
– Тогда будешь выбирать сама.
– И много претендентов на мой суп-набор?
– Все, кого сможешь спасти.
– Неправильно все как-то.
– Что неправильно?
– Разве не они должны меня спасать?
– Обязательно спасут, но только для того, чтобы они тебя спасли, сначала их должна спасти ты.
– И многих надо спасать?
– Сколько захочешь, столько и спасешь.
– Своих проблем дофига, а мне еще и чужих мужиков спасать! Не хочется.
– А давай проверим!
ГЛАВА 2
– Иди! Не можешь идти, ложись и ползи!
– Лягу и притворюсь мертвой. Может, прокатит?
– Что-то подсказывает, что нет.
– Еще несколько шагов, и обязательно найду людей. Согласна и не на людей, главное, чтобы разумные и добрые.
Гадаете, кто собеседники? Одна из них – я – Александра Белова, и вторая тоже я. Нет, с моей головой все нормально, это я так сама себя подбадриваю. Два дня на ногах, черт знает где без нормальной одежды, еды и воды. Вчера ночевала под открытым небом, нервы истрепала себе знатно, но так и не поспала. Сегодня решила во что бы то ни стало добраться до хоть какого-нибудь населенного пункта.
О цивилизации я думала еще утром, а вот сейчас, когда уже почти стемнело, согласна была и на избушку на курьих ножках, главное, чтобы стены были и дверь, в идеале еще, конечно же, и крыша с потолком или даже без. Да без разницы, найти бы хоть какое-нибудь убежище! Очередную ночь со скрежетом, завываниями и злобным рычанием я не переживу.
Вместе с солнцем уходило и тепло, лифчик с трусиками не грели, хоть условно и считались одеждой.
Ноги подкосились от усталости, небо и земля на миг поменялись местами, и вот лежу я на твердой земле, в тело впиваются колючки, а мне уже все равно, сил подняться нет. Лежу и размышляю, кому ж я сегодня ночью жизнь облегчу? Размышления ни к чему не привели, по всему выходило – кто первый меня найдет, тому и будет бесплатный и легкий ужин. Хотя, тут с какой стороны посмотреть, кому-то ужин, а кому-то легкий перекус.
Представила, как в тело будут впиваться чьи-то зубы, сил существенно прибавилось, и я поползла на четвереньках. Боль не пугала, а вот кровь на новом теле будет смотреться ужасно. Появится неожиданно принц, как начнет меня спасать, а я вся такая красивая – в грязи, в крови, почти голая. Зато коса у меня теперь, как у Рапунцель, только огненно-красного цвета.
Умирать тоже не очень и хотелось, хватило одного раза. Довольно неприятно, скажу я вам, и страшно до жути.
– Дали второй шанс на жизнь, значит, борись. Не факт, что, умерев во второй раз, окажешься в очередном фэнтезийном мире.
Кряхтя, проползла еще пару десятков метров и решила вставать. Темно-синяя кора дерева, за которое я цеплялась в попытке подняться на ноги, больно царапала руки. Несправедливо! Лучше бы в этом мире менялись свойства, а не цвет. Вот что им стоило сделать кору дерева гладкой или мягкой, нет же, они просто решили поменять цвет и умыли руки. Кто эти «они», я тоже не знала, но во всех моих бедах должен быть кто-то виноват! Вот эти таинственные «ОНИ» и стали для меня козлами отпущения. Сначала была просто «Она», а потом я подумала и решила, что для всех моих злоключений одной будет маловато, и «Она» плавно перешла в «ОНИ!»
И тут я увидела ее! Избушка! Маленькая, синенькая, неказистая, но, главное, она есть! А еще главнее, что у нее есть крыша, двери и окна, хотя, без последних я бы прожила.
Дрожащие и подгибающиеся ноги вдруг резко выпрямились и припустились едва ли не в пляс.
Как дошла, быть может и добежала до вожделенной цели, не помню. Пришла в себя только за закрытой дверью. Ура! Спасена!!! И пусть только попробуют меня отсюда выгнать!
Подперла дверь какой-то небольшой тумбочкой и, найдя в полутьме ближайшую горизонтальную и достаточно мягкую плоскость, упала без сил, заснув еще в полете.
ГЛАВА 3
– Я ее нашел.
– Ее?
– Необычная.
– Красивая.
– Почему она захотела умереть?
– Неужели она не знает, что боги ее не отпустят? Слишком мало осталось женщин.
– Посмотрите, в каком она состоянии.
– Кто мог так обращаться с надеждой Террона?
– Надо их найти и наказать.
– Время, забыл? У нас его почти не осталось.
– Надо отойти подальше, ритм ее дыхания меняется.
– Ты прав, она может испугаться.
– Никто из нас не причинит ей боли!
– Она об этом не знает, и с ней не очень хорошо обращались.
– Такая необычная и крошечная.
– Страшно прикоснуться. Кто мог обидеть такую кроху?
– Она похожа на ребенка.
– Проснулась.
Мужчины перестали шептаться, и в наступившей тишине стало слишком неуютно. Притворяться и дальше спящей не было смысла, раз уж меня вычислили по дыханию, хоть я и старалась его контролировать, будем открывать глаза и разведывать обстановку.
Потолок синий, стены синие, видимо, строили из того самого дерева с синей корой. У нас бы этот домик назвали срубом. Вокруг никого, но ведь были голоса! Голодные глюки?
Приподнялась на локтях. Стоят у стеночки, самой дальней, распластались по ней так, что, еще немного, и врастут.
Вполне себе люди, немного выше, немного шире, немного больше, и у всех троих необычные какие-то рваные пряди разноцветных волос. Ножом они волосы обрезают, что ли? Если да, то наши мужики задавились бы от зависти, они, чтобы добиться таких стрижек и укладки а-ля этакая специальная небрежность, проводят несколько часов в салонах красоты, а тут – раз ножичком, и все готово. Мало того, что быстро, так еще и бесплатно.
– Не бойся нас, – сделал шаг ко мне мужчина с темно-зелеными волосами, еще и руки вытянул с раскрытыми ладонями. – Мы никогда не причиним тебе вреда.
– Да я вроде как слышала ваш разговор, что не обидите и все такое, – нервно передернула плечом.
– Если хочешь, мы можем уйти, только не убегай, – встал синеволосый рядом с зеленоволосым.
Нервничали все втроем очень сильно, практически до отчаянья в глазах, и внимательно так следили за моими движениями. Только сейчас поняла, что царапаю ногтями обивку дивана, на котором спала, в поисках простыни. Рядом со мной три здоровенных мужика, а я практически голая, мне неудобно, между прочим, еще и за свой внешний вид обидно.
– Мне бы одеться во что-нибудь, хоть простынку какую, – оставила я свои попытки сорвать обивку с дивана. – И простите, что пробралась в ваш дом. Мне просто страшно было очень.
Все трое как-то странно переглянулись в то время, как я говорила, третий, беловолосый, отлип от стены и встал рядом с товарищами. Среди них он был, пожалуй, самым большим и внушительным.
Стала осматривать их одежду. Все черное: рубахи – нечто среднее между футболкой в обтяжку и классической рубашкой, длинные рукава, плотная ткань и никаких воротников с обшлагами, только ровненький ряд прозрачных пуговиц. Плотные штаны практически в обтяжку и невысокие сапоги, очень похожие на военные берцы, только сшиты будто из кожи змеи. Мужчины, несмотря на ситуацию, вызывали обильное слюноотделение. Я даже украдкой провела по губам, проверяя, не закапала ли диван. Взгляд опять метнулся к широкой груди беловолосого. Мне бы такую рубашку, она б с легкостью сошла мне за платье.
Трое снова переглянулись, и беловолосый, кивнув головой, размытой тенью двинулся в мою сторону. Я даже сообразить не успела, что происходит, только нервно икнула и попятилась назад. Было очень большое желание не только залезть на спинку дивана, но и сползти за нее, особенно после того, как беловолосый начал снимать с себя рубашку.
Сделать я этого, естественно, не успела.
– А говорила – не боишься, – виновато улыбнулся беловолосый.
– Ничего такого я не говорила, – почти огрызнулась, стараясь успокоить быстро стучащее сердце.
– Ты сказала, что слышала наш разговор, – нахмурился беловолосый.
– Не верь всему, что тебе говорят, и однажды это спасет тебе жизнь, – просветила я святую простоту и тихонько фыркнула от его наивности.
– Разве ты не можешь почувствовать ложь в словах? – на лице мужчины крупными буквами читалось недоверие.
– А должна? – с блеском в глазах уставилась на рубашку, которую беловолосый любовно прижимал ручищами к своей груди.
– Возьми, если не побрезгуешь, – протянул он мне рубаху, стараясь сохранить между нами дистанцию. В этот раз он двигался максимально медленно.
Брезговать я не стала. На ощупь рубаха оказалась довольно мягкой и очень приятно пахла. Стало даже жаль надевать ее на свое грязное тело.
Тяжелый вздох не укрылся от слуха трех мужчин.
– Тебе нехорошо? – забеспокоился зеленоволосый.
– Мне грязно, – скривилась я от своего запаха.
– Прости, чистой одежды у нас нет, – отступил на несколько шагов беловолосый, еще и голову виновато склонил.
Тогда-то до меня и дошел смысл нашего разговора. Щеки обожгло краской стыда, они что, подумали, что я про рубашку?
– Я грязная, а рубашка очень даже приятно пахнет, – выпалила я, желая стереть с их лиц эту бесстрастную маску.
А когда поняла, что ляпнула, и увидела удивленно приподнятые брови беловолосого, захотела сгореть со стыда.
– Меня Саша зовут, – решила представиться.
Я и спеть готова была, и даже станцевать, лишь бы избежать возникшей сейчас неловкости.
– Зэн, – беловолосый.
– Эрин, – синеволосый.
– Владен, – зеленоволосый.
– В нескольких десятках метров отсюда есть речка, – предложил с обворожительной улыбкой Эрин. – Я провожу, и ты сможешь искупаться.
Упрашивать меня не пришлось, тоненько взвизгнув, спрыгнула с дивана и засияла улыбкой, приплясывая на месте от нетерпения.
– Мы проводим, – внес коррективы в наши с Эрином планы Зэн.
– Я провожу, – не согласился с ним синеволосый Эрин. – Ты сходишь на охоту, пока она не свалилась в голодный обморок, а Владен, – неожиданно помрачнел Эрин. – Он останется… здесь.
Небольшая заминка и брошенные полные сочувствия взгляды на Владена мне не понравились, но кто я такая, чтобы лезть в их отношения? Вот искупаюсь, а потом попробую все более подробно вызнать.
Пока я хмурилась, Зэн исчез из комнаты, а Эрин терпеливо дожидался меня.
Прижав к себе поближе так и не надетую рубашку, потопала на выход, напоследок одарив Владена своей самой яркой улыбкой.
До речки дошли быстро и молча, и тут передо мной встало три проблемы: как мыться в присутствии Эрина, чем мыться, и как расплести шедевр, красующийся сейчас у меня на голове?
Решила начать с самого трудного, а именно – попытаться распутать то, что сотворили мои руки в нервном порыве. Позапрошлой ночью мне было настолько страшно, что с перепугу залезла на первое попавшееся мне дерево. Пока забиралась, растрепалась коса, вот тогда-то я и решила ее переплести. Были бы у меня ножницы, я бы ее обрезала, а так пришлось изгаляться. Так и сидела, плетя косички. Они получились тонкими, и их было очень много. Подумав, разделила косички и из них заплела еще косички, и так до того, пока косички не закончились, делать-то было нечего! Теперь, судя по ощущениям, коса у меня чуть ниже лопаток, кривая и несуразно толстая. Знать бы, как теперь распутать всю эту прелесть!
Покосилась на Эрина, мужчина стоял в двух шагах от меня и внимательно осматривал местность, она его интересовала явно больше, чем я. Подошла к самой воде и повесила рубашку Зэна на ближайший куст, кстати, самый обычный, если бы не листья в виде четырехконечной звезды, можно было бы принять его за земной. Еще раз взглянула на синеволосого и, отметив нейтральное выражение его лица, присела на берег спиной к нему, и начались мои мучения! Не знаю, чего я там со страху наплела, только сейчас все это никак не желало расплетаться.
– Эрин, – все же решила я попросить у него помощи. – А что ты делаешь, когда у тебя отрастают волосы?
– Обрезаю, – подпрыгнула от неожиданно близко прозвучавшего голоса.
Повернула голову – так и есть, стоит прямо за моей спиной на расстоянии шага.
– А чем обрезаешь? – продолжала смотреть я на него как Моська на слона.
– Этим, – и невозмутимо так, даже с какой-то ленцой завел руку за спину и вытащил огромный такой тесак.
При всем своем желании такой не подниму.
– А мне обрежешь? – состроила жалобную мордаху.
Красиво, конечно, но сил моих больше нету возиться с этой красотой при отсутствии самых необходимых вещей в виде зеркала, расчески и шампуня.
Тесак с глухим звуком вошел в землю в нескольких сантиметрах от моего тельца. Медленно сглотнула, не отводя от него глаз. Еще немного, и больше не было бы Сашеньки, как, впрочем, и проблем с запутанными волосами.
Глава 4
– Скажи, кто тебя так обидел, что ты предпочитаешь обрезать волосы вместо того, чтобы подарить жизнь десяткам мужчин? – глухо прошептал Эрин, медленно становясь рядом со мной на колени.
Вы что-нибудь поняли? Нет? Значит, это выражение «я тупая» на моем лице не просто так.
Молча перевариваю вопрос Эрина и попутно решаю, признаться ему в моем иномирном происхождении или не стоит? Начну задавать ему вопросы, он и сам это поймет, а вот какие последствия все это за собой повлечет – остается только догадываться.
– Расскажешь? – задаю вопрос на свой страх и риск. Вариантов у меня все равно нет. Неизвестно кто, неизвестно где, хуже слепого котенка. Если уж кому доверять, то только этим троим.
– О чем? – задал он мне встречный вопрос и я решилась.
– Обо всем, – небрежно пожала плечами, а сама не могла оторвать глаз от бегущей прозрачной воды. Страшно до ужаса, сейчас тюкнет меня по голове и утащит на опыты, как неведому зверушку.
– Волосы для женщины – сила. Женские волосы для мужчин – шанс на жизнь. Женщин на Терроне десятки, мужчин тысячи. Каждую женщину с рождения берегут и лелеют.
Вот тут я и поняла – придется во всем признаваться, слишком уж этот мир отличается от земного.
– Знаешь, а я умерла два дня назад в возрасте сорока пяти лет. Решила помыть окна и упала с седьмого этажа. Ничего толком и не поняла, короткий полет, удар и темнота. Меня там, наверное, ножичком с асфальта соскребали, – передернула плечами и тут же почувствовала прикосновение теплой ладони к спине. – Очнулась уже здесь на каком-то поле. Думала, попала в рай, а оказалось – в новый мир. Первый день брела по полям, ночь провела в лесу. Едва не поседела от страха. Все эти шорохи, рычание, вой, треск. Всю ночь просидела на дереве. Потом опять шла, уже смирилась с тем, что умру во второй раз, но в сумерках наткнулась на ваш дом. Вошла, уснула, дальше ты знаешь. А я даже не знаю как выгляжу, сознание мое, но вот все остальное явно чужое, – с тяжелым вздохом закончила свою исповедь.
– Ты необычная, настолько, что мы подумали, что ты еще ребенок.
– Да, я слышала. Только я совсем не ребенок. Насколько могу судить, сейчас у меня тело взрослой девушки.
– Почему ты хочешь обрезать волосы? – вернулся Эрин к волновавшей его теме.
– Не могу распутать. Заплела на эмоциях, а теперь вот, – показала ему растрепанную косу мутанта.
– Позволишь мне? – с трепетом и благоговением в голосе прошептал синеволосый, протягивая к моим волосам слегка подрагивающую ладонь.
– Да пожалуйста, – повернулась к нему спиной. – Только я буду задавать много вопросов, возможно даже глупых. Ответишь?
– Для тебя – что угодно, – с хрипотцой прошептал синеволосый гигант, аккуратно распутывая мои волосы.
Начала с самого простого, того, что услышала при пробуждении:
– Когда вы меня нашли, то очень удивились тому факту, что я девушка. Это из-за того, что в вашем мире мало женщин?
– У нас, на Терроне, женщины никогда не ходят одни. Их всегда сопровождают как минимум трое мужчин, с них сдувают пылинки и стараются всячески угодить, а ты была одна, такая маленькая, вся в грязи, с содранной кожей на ногах, оцарапанными ладонями и дорожками слез на грязном лице. Для нашего мира это просто неслыханно.
– Поэтому вы решили, что я хочу умереть? – задала я следующий вопрос.
– Нет, – напряженно и односложно ответил Эрин.
Подождала еще немного, но так и не услышала продолжения, словно для него эта тема была чем-то больным, но на данный момент мне слишком сильно нужна была информация, поэтому я не стала щадить его чувства.
– Тогда почему вы так подумали?
– Ты пришла в дом последней дороги.
– Что это значит?
– В этот дом приходят мужчины, которые прожили свой срок.
Можно было подумать, что этот их дом последней дороги – что-то вроде дома престарелых, но то, что я за время пребывания в нем не встретила никого, кроме этих трех мужчин, наводило меня на нехорошие мысли.
– Вы втроем тоже пришли сюда умирать? – как бы мне не хотелось быть бестактной, но я просто обязана была знать ответ на этот вопрос.
Во мне теплилась маленькая надежда на отрицательный ответ, ведь они так молоды, максимум, сколько я могла дать им лет – это не более тридцати, и то с очень большой натяжкой.
– Мы прожили свой срок, – едва слышно прошептал он самый страшный ответ.
Очень не хотелось, чтобы они умирали, я их только нашла, только перестала быть одинокой и беспомощной, и теперь вынуждена буду наблюдать за их смертью. Не хочу!
– Сколько в вашем мире живут люди? – кто знает, может быть, и мне не стоит далеко уходить из этого дома.
– Женщины живут долго. Чем больше к женщине привязано мужчин, тем дольше она живет. А мужчина, не привязанный к женщине, живет до тридцати лет и умирает в свой тридцатый день рождения.
– Привязанные мужчины – это что-то вроде мужей?
– В нашем мире нет такого понятия, как муж, привязанный мужчина – это привязанный мужчина.
– Муж – это тот, с кем женщина спит и от кого рожает детей, – пояснила я значение и назначение мужа как слова и как мужчины.
–Женщина может спать и рожать детей от любого, с кем связана, – подтвердил Эрин мои самые большие опасения.
Глава 5
Не буду лицемеркой и скажу прямо: только единицы женщин из моего мира не мечтают обзавестись мужским гаремом, да и те немногие, которые не мечтают об этом, на самом деле мечтают, только не признаются. Зато стало понятно, почему одна женщина не может привязать к себе очень много мужчин: да она их просто не потянет в огромном количестве!
– А сколько женщина может привязать к себе мужчин? – все же решила уточнить, кто его знает, вдруг у них есть какой-то предел численности мужьям.
– Чем длиннее у женщины волосы, тем больше мужчин она может привязать.
– А если, к примеру, женщина сможет привязать сорок мужчин, то со всеми она должна будет спать и рожать от них детей? – вконец офигела я.
Все, конечно, понимаю, жалко мужчин, которые могут прожить только тридцать лет, но и у женщин тут выбор, как я погляжу, небольшой. Спасешь много – загнешься от родов да и из кровати вряд ли выползешь, а не спасать – жалко. Дилемма.
– Женщина никому и ничего не обязана. Мужчины согласны быть едва ли не рабами, чтобы продолжать жить. Никто из них никогда не упрекнет в чем-либо женщину, они будут благодарны за одну только возможность жить.
– А связанные мужчины живут столько же, сколько и женщина? – продолжала я прощупывать почву.
– Да, если только он сам или женщина не разрывают связь. Готово, – провел синеволосый рукой по моим распутанным волосам. – Они прекрасны.
Прекрасны… ну-ну. Мне даже зеркала не надо, чтобы видеть, как это прекрасное нечто торчит на моей голове в разные стороны и окружает меня пушистым облаком.
Провела руками по волосам, воронье гнездо в десятом поколении, но уже хотя бы без косичек.
А дальше было купание, затянувшееся на несколько часов. Вначале я рьяно отстаивала свою позицию купания без посторонних глаз и помощи. Эрин мягко, но с твердостью в голосе попытался объяснить, что я не справлюсь самостоятельно с промывкой таких длинных волос, а еще я могу зайти слишком далеко, где сильное течение может сбить меня с ног, и вообще, у них тут считается едва ли не почетной честью помогать девушке в купании, причем безо всякого эротического подтекста. Последний довод он привел, когда я, краснея и заикаясь, попыталась объяснить ему, что не привыкла купаться вместе с мужчиной, а мысль, что мужчина будет меня мыть, доводила до паники. Это только со стороны кажется эротичным, когда мужчина намыливает женщине ручку, ножку, спинку, грудь и животик, а ведь есть места, которые тоже надо мыть, с них еще и растительность лишнюю убрать бы! И вот представила я, как этот огромный, потрясающий мужчина раздевается, и поняла: вместо того, чтобы мыться, буду пялиться и топить беднягу в слюнях.
Не став продолжать этот бессмысленный спор, махнула на синеволосого рукой и решительно шагнула в воду.
Из воды спустя несколько секунд меня достали сильные руки. Достали, встряхнули и прижали к широкой обнаженной груди. Я же не виновата, что там оказалось слишком глубоко, а из-за прозрачности воды и каменистого дна создавалось ощущение совсем небольшой глубины. Угу, максимум по колено, а оказалось, что с головкой.
Больше я с Эрином не спорила, более того, вцепилась в него словно клещ и ни за что не хотела отпускать. Так он меня и мыл, как маленького ребенка: одной рукой прижимал к груди, другой рукой намыливал странно пахнущей голубовато-зеленой глиной. Эффект получался потрясающий, а ощущения – будто тебя трут меленьким скрабом. Не обошлось и без недопонимания: пришлось несколько раз шлепнуть наглые и проворные конечности, потянувшиеся туда, где быть им совсем не стоит.
С моей гривой мы мучились дольше всего, Эрин из-за того, что мыл, а я из-за того, что жутко замерзла, но стоически терпела все издевательства.
Под конец купания опять спорили: мне хотелось вымыть ВСЕ части своего тела и постирать нижнее белье, но Эрин категорически отказывался оставлять меня одну. Поспорив, нашли оптимальный вариант: он поворачивается ко мне спиной и держит мои волосы, и мне мешаться не будут, и ему спокойнее.
Из воды меня синенькую и дрожащую выносили на ручках. Вытирали, одевали и заматывали волосы в нечто, напоминающее тюрбан. Синеволосый меня еще и до домика донес на руках, чтоб ножки не поранила и не замарала, объяснил он мне свои действия.
А возле невзрачного синего домика, сидя у костра, нас встречал хмурый Зэн. От умопомрачительного запаха жареного мяса мой желудок орал как потерпевший, а я нервно облизывала губы в предвкушении вкусного обеда.
– Сколько? – опустив меня на грубо сколоченную скамью, спросил Эрин.
Я сначала растерялась, думая, что вопрос адресован мне, но ответил Зэн.
– Несколько часов.
– А где Владен? – решительно влезла в их разговор, обещала же себе разобраться в их странном отношении к товарищу.
Зэн только хмуро на меня посмотрел и, молча встав, скрылся за ближайшими деревьями.
И вот что это только что было? Безмолвный посыл в дальние дали?
– Помнишь, я тебе рассказывал о том, что несвязанный мужчина умирает в свой тридцатый день рождения? – спросил синеволосый, почему-то избегая моего взгляда. – У Владэна сегодня тридцатое день рождение. А на Зэна не обижайся, они с детства вместе росли, ему сейчас тяжело.
Сидела и соображала: это что, пока один мне готовил, а второй меня мыл, их товарищ все это время тихо умирал в домике? Запах жареного мяса стал вызывать тошноту. Какой нормальный человек сможет наслаждаться едой, когда за стенкой умирает человек?
В данном случае молодой мужчина в самом расцвете сил. Да у нас бы бабы за такого волосенки друг другу повыдирали, а здесь он никому не нужен! И как бы страшно мне ни было, я знала, что не смогу остаться в стороне от их общей трагедии. Взыграл инстинкт «хватай и беги», ну, или «мое – не отдам»! Я не знала, во что собиралась ввязаться, но сделаю это прямо сейчас.
– Я могу ему помочь? Моей длинны волос на это хватит?
– Саша, – впервые обратился он ко мне по имени. – Ты не понимаешь…
– Понимать буду потом, а ты мне будешь в этом помогать, сейчас на это нет времени, – нагло перебила, не давая ему закончить фразу.
Я банально боялась. Боялась, что он сейчас скажет что-то такое, с чем я не смогу справиться и передумаю привязывать к себе Владена, а потом всю жизнь буду корить себя за то, что не захотела спасать того, кто ни о чем меня даже не попросил, несмотря на то, что умирал.
Я уже однажды умирала, и нет ничего страшнее того чувства безысходности, когда понимаешь, что вот сейчас последние секунды твоей жизни. Что скоро ты закроешь свои глаза навсегда, и не будет больше ни грусти, ни радости, ни яркого солнца над головой.
Я тоже ни о чем не просила, летя с седьмого этажа, но мне дали шанс на новую жизнь, и как бы я ни ругалась и не стенала от свалившихся на меня бед, я была искренне благодарна.
Полная решимости, встала на ноги, убрала мясо с огня, не хотелось мне потом грызть угольки, и мягко потянула Эрина в сторону домика.
Синеволосый находился в состоянии шока и с неверием смотрел на меня сверху вниз, но столько было в его взгляде невысказанной надежды, что еще немного, и я бы расплакалась.
Слава богу, синеволосый быстро пришел в себя и, подхватив меня на руки, со всех ног кинулся к домику. От его стремительного вторжения дверь с грохотом ударилась об стену, но он этого словно не заметил и продолжил с упорством танка двигаться в самую глубь домика.
В этой комнате совсем не было окон, в ней вообще ничего не было, кроме простой деревянной полки, служащей сейчас Владену кроватью. Зеленоволосый никак не отреагировал на наше появление, только устало прикрыл глаза, в которых, словно море, плескалась безысходность.
– Не плачь, – едва слышно прошептал Владен пересохшими губами и даже попытался улыбнуться.
А я разрыдалась горько, с надрывами. Я его почти не знала, но так не хотела отпускать! До боли в груди, до побелевших костяшек на крепко сжатых кулаках.
Затуманенным от слез взглядом уловила легкое движение синеволосого, который подхватил свою рубашку, из которой он делал мне тюрбан на волосы. Подхватил и тут же отошел на несколько шагов. В этот же момент тяжелая волна ударила по спине и мягким шелком прокатилась по обнаженным ногам.
Завела руку за спину и, сжав несколько прядей, потянула их вперед. Гладкие, ровные, блестящие, словно шелк, и абсолютно сухие.
– Жидкий огонь, – потрясенно прошептал Эрин.
Мне же не было дела до его восторгов, я буквально кожей чувствовала, как жизнь покидала тело зеленоволосого: сейчас уже с трудом можно было угадать цвет его волос, настолько они выглядели тусклыми и безжизненными.
– Не уходи, – выкрикнула, заметив, как закрываются его глаза.
Знала, что если Владен их закроет, то уже навсегда.
– Прости, – донеслось до моего слуха, а я стояла к нему практически вплотную и не знала, что мне делать.
– Давай же, – потянулась за его рукой в последней надежде.
– Нельзя, – покачал головой Эрин, удерживая меня на месте. – Он должен сам, по собственной воле взять тебя за руку.
И я, и Эрин понимали, сил на это у Владена нет. Он не сможет, даже если очень захочет.
– Мы опоздали, – прозвучал набатом полный горечи голос Зэна, бесшумно возникшего на пороге.
И я сделала последний шаг, дернула плечами, вырываясь из хватки синеволосого, и со всей силы сжала руку Владена.
«Мой! Не отдам!» – кричало все внутри меня.
Глава 6
Вы просыпались когда-нибудь от запаха кофе, да такого сильного, что кажется, будто чашечкой с этим напитком водят прямо у вас перед носом? Мне такого испытать в прошлой жизни не удалось, зато в этой очень даже.
И ничего страшного, что пахло не кофе, а хорошо прожаренным мясом, это даже лучше, чем мой не самый любимый напиток!
Не открывая глаз, потянулась за божественным запахом и, едва что-то теплое коснулось губ, клацнула зубами. Урвать кусочек мяса не получилось, зато откуда-то слева и чуть над головой послышался тихий смешок.
– Давай, кроха, просыпайся, – обвились вокруг меня сильные руки и попытались оторвать от чего-то, за что я крепко держалась.
– Мой, не отдам, – вырвался из моего горла тихий рык, вызвав новую волну тихих смешков.
– Твой, твой, – раздался над самым ухом голос Зэна. – Ты только отпусти его, чтоб вы могли поесть.
Лежала и соображала. Я только что рычала… Я?!!
Не открывая глаз, потыкала пальцем в то, за что крепко держалась. Это что-то оказалось теплым, упругим, и оно смеялось, тихо подрагивая, от чего моя голова тихонечко покачивалась.
Если они смеются, значит, все хорошо?
– У нас получилось? – задала вопрос, все еще трусливо не открывая глаз.
– У ТЕБЯ получилось, – уже привычно провел по моим волосам рукой Эрин. – Но если ты прямо сейчас не перестанешь душить Владена, то все твои старания окажутся напрасными.
Распахнула глаза и тут же попала в плен двух изумрудов. Взгляд Владена затягивал, маня окунуться в чарующую глубину, и я не сопротивлялась, падая все глубже и глубже, не чувствуя, как от восторга перехватило дыхание. Не видя, как вокруг нас четверых вспыхнуло пламя моих волос. Не замечая радости и неверия на лицах троих мужчин. Не зная, что в этот момент подарила им то, о чем они так долго мечтали.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Торжественное молчание прервал мой возмущающийся желудок. Если напиться я смогла на речке, то поесть мне так и не удалось.
– А чем тут так вкусно пахло? – жалобно задала я вопрос, сползая с зеленоволосого и зеленоглазого.
Встала на ноги и внимательно присмотрелась к мужчинам. У Эрина глаза, оказывается, ярко-синие, у Зэна серые, словно расплавленная ртуть. Удивительно, почему я раньше этого не замечала? И все они будто бы помолодели?
Прикрыла глаза, гадая: мне только кажется, что всех этих изменений в них раньше не было, или что-то произошло, пока я валялась в отключке?
Глаза я закрыла зря. Поняла это почти сразу, когда меня вдруг повело в сторону, и подломились колени. Упасть мне не дали, это уже хорошо, только темные пятна перед глазами и головокружение так и не прошли.
Гул голосов постепенно обретал слова.
– Три дня не ела.
– Надо было ее накормить.
– Зачем вы вообще ей рассказали? Сбросили на ребенка сразу столько ответственности!
– Она сама спросила, а врать я ей не собирался, не после того, что она мне доверила!
Разговор все больше напоминал переругивание с повышающейся тональностью и явным градусом раздражения. Не хватало, чтобы они еще подрались, а если Владен все еще слаб и пострадает в драке? Страх за обоих прошелся по телу покалывающей волной.
– Парни, заткнитесь, – зарычал Зэн, сильнее прижимая меня к себе.
И я как никогда была с ним согласна.
– Зэн, – окрик Эрина был настороженный, он будто о чем-то спрашивал.
– Вы ее напугали, не смог сдержаться.
Аккуратно приоткрыла глаза, головокружение прошло, но в груди поселилось странное тянущее чувство.
Распахнула глаза и, кажется, впала в мимимишный шок.
– Офигеть!
Единственное, что смогла из себя выдавить, глядя на этот чуть приплюснутый нос и милые кошачьи ушки.
Начала усиленно брыкаться, пытаясь слезть с рук Зэна. Нехотя беловолосый поставил меня на ноги и медленно перетек на два шага подальше от меня, не шагнул, а именно перетек с грацией огромного дикого кота.
Проследила за его тактическим отступлением, прищурилась и медленно двинулась на него. Беловолосый замер, пытаясь понять смысл моих действий, но убежать не пытался, и на этом спасибо.
Подошла к нему поближе, покрепче обняла за талию руками и, поднырнув под его руку…
– А где хвост? – разочарованно застонала и уткнулась лбом ему в грудь.
Стало вдруг так обидно: уши есть, нос приплюснут, когти… отодвинулась, осмотрела руку, когти тоже есть, и довольно приличные, а хвоста нееетууу.
– Саша, что случилось? – подошел со спины Эрин.
– У него хвоста нету, – пожаловалась синеволосому, уже немного успокоившись.
– Ты из-за этого расстроилась?
– Да. Нет. Не знаю, – озадаченно посмотрела я на Эрина, слегка отодвинувшись от Зэна, но полностью не отошла. Что-то со страшной силой тянуло меня прикасаться к беловолосому, и в этом абсолютно точно не было никакого эротического подтекста.
– А еще он сильно пахнет, – нахмурилась, вспоминая, когда это я стала так остро ощущать запахи.
– И чем он пахнет? – попытался оторвать меня от Зэна синеволосый.
Тихонько зарычала в ответ на действия Эрина.
– Силой, – выдала неожиданно для самой себя и снова уткнулась носом в грудь беловолосого.
Пока он подхватывал меня на руки и нес к разгорающемуся костру, пыталась понять, как пахнет сила. Сила пахла Зэном. Откуда я вообще могу знать, какой у силы запах, и разве сила в принципе может пахнуть?
Снова запахло, на этот раз жареным мясом, и вскоре мне в рот аккуратно положили тоненький кусочек. Затем еще один и еще. Зеленоволосый, пока мы выясняли, кто чем пахнет, где-то раздобыл черные плотные листы и, положив на них внушительный кусок жареного мяса, аккуратно срезал таким же тесаком, как у Эрина, тоненькие кусочки и скармливал их мне.
Никогда еще за мной так не ухаживал мужчина, и на руках столько не носили, и вроде бы приятно, но взгляд то и дело возвращался к большому куску, казалось, он и вкуснее и сочнее. Иррационально, особенно если учитывать то, что скармливаемые мне кусочки отрезались именно от этого куска.
Так увлеклась своими мыслями, что не сразу заметила, как Зэн ссадил меня со своих колен на лавочку. Попыталась было запаниковать от того, что не чувствую больше его запаха, но тут передо мной на протянутой руке возник тот самый вкусный кусок прожаренного мяса.
– Что ты… – попытался возмутиться зеленоволосый действиям Зэна, но мне было на это уже плевать.
С каким-то диким восторгом вцепилась в мясо руками и с урчащим звуком всадила в него зубы.
Замерла и, оторвавшись от куска мяса, растерянно посмотрела на улыбающегося Зэна.
Я не понимала, что со мной происходит, но вести себя по-другому просто не могла.
– Все в порядке, котенок, – потрепал меня по голове беловолосый, словно щенка, и мне это безумно понравилось, я даже глаза на мгновение прикрыла от удовольствия. – Кушай и не обращай на нас внимания.
И я снова впилась в сочный кусок мяса зубами, на этот раз стараясь больше прислушиваться к разговору мужчин, а не к своему довольному урчанию.
– Это то, о чем я думаю? – Владен.
– Если ты думаешь о том, что с каждым из нас происходило в четырнадцать лет, то да, – Зэн.
– Но она же женщина, – Эрин.
– С ней с самого начала все было не так, – Зэн.
– Она тебе что-нибудь рассказала, когда вы ходили на речку? – Владен.
– Много чего, – Эрин.
– Ну и? – Зэн.
– Она сама расскажет вам, когда захочет.
Одним этим ответом Эрин заслужил мое полное доверие.
– Ты же знаешь, что теперь мы обязаны ей не только жизнью, но и свободой. Лично я не собираюсь никуда от нее уходить, – Владен.
– Я тоже буду добиваться ее благосклонности. Тем более она выбрала меня защитником, – Зэн.
– Никто из нас не собирается уходить, но это не моя тайна, – Эрин.
– Ты же знаешь, нам она может доверять безоговорочно.
Все, достали!
– Я фам не мефаю меня обфуждать? Нет? – вспылила из-за их пренебрежительного отношения.
Три пары глаз уставились на меня в изумлении.
– Я когда ел, первые три месяца полностью терял себя, – Зэн.
– И я, – послышалось еще с двух сторон.
– Бесите, – в раздражении закатила я глаза и запихала в рот последний кусочек мяса.
Глава 7
Все трое продолжали пристально на меня смотреть, да так, что я едва не подавилась. Сглотнув, облизала все пальцы, и на лицах мужчин появились понимающие улыбки.
– Простите, раньше я никогда так себя не вела, не знаю, что со мной,– виновато опустила глаза. Лучше бы я этого не делала: Вся рубашка блестела от жира и сока, что капали с мяса, пока я его ела. Со стоном схватилась руками за голову. Это была единственная моя одежда. Липкие пальцы тут же запутались в волосах, и я уже взвыла в голос.
Успокаивали меня долго и старательно. Перепугалась я сильно, думала, схожу с ума. То перепады настроения, то рычания с мурчаниями, то запахи и свинские манеры. Меня принялись уверять, что все со мной нормально, просто я немножко становлюсь кошкой, и это хорошо, хоть и необычно. Вот тут-то я и успокоилась, теперь уже я косилась на трех огромных мужиков, подозревая, что это не ко мне, это к ним наведалась белочка. Вскоре все успокоились, и, как итог, новое купание, в этот раз в шесть рук. Аргументировали они это тем, что, пока успокаивали меня бедную-несчастную, сами замарались, и вообще, чего я распереживалась, сейчас для них я ребенок во всех смыслах: Веду себя как ребенок, беспомощная как ребенок, и пахну тоже как ребенок. Ребенок в моем лице терпел пытку под названием «попробуй отмой», а потом пришлось показать зубки, правда, не мне. Досталось Эрину от Зэна за попытку снять с меня нижнее белье. Эрин обиделся и был отослан на охоту, потому что котенок скоро вновь проголодается. Я после этих слов долго отрицательно трясла головой, предчувствуя своей попой третью за день помывку.
После купания и большой стирки всех вещей, что были на нас, встал вопрос – что надеть?
Мои мужчины только виновато пожали плечами.
– Саша, мы шли умирать, поэтому ничего с собой не брали, – пояснил мне зеленоволосый.
Пока разговаривала с Владеном, немного отвлеклась и не сразу заметила, что Зэн, повернувшись ко мне спиной, стоит в нескольких шагах и выжимает свои штаны. Судя по голой и накачанной заднице, про нижнее белье для мужчин здесь и не слыхивали.
Вопреки моим ожиданиям, мое женское либидо тихонько сдохло где-то глубоко во мне и даже не думало подавать признаков жизни. Это пугало даже больше, чем звериные повадки, неожиданно проявляющиеся у меня наплывами.
Подошла к Зэну, он не повернулся, даже не вздрогнул, когда я положила свои холодные ладошки на его горячую спину, но по напрягшимся плечам можно было легко понять: мое прикосновение не осталось для него незамеченным.
Пользуясь тем, что мужчина, кажется, не возражал моему произволу, провела ладонями вверх и вниз по спине, царапнула ногтями ягодицу, прильнула к нему всем телом и едва не разрыдалась.
Резко отстранилась и, обняв себя за плечи, отошла к самой воде. Ничего. Я не чувствовала к нему ничего, кроме эстетического наслаждения. Тело Зэна было произведением искусства.
Что произошло за те несколько часов, когда я валялась в отключке, почему после привязки зеленоволосого я перестала вдруг чувствовать влечение к мужчинам? Нехорошая догадка закралась в мои мысли, и, прежде чем передумать, я резко развернулась и, притянув к себе Владена, от души поцеловала. И снова ничего. Сквозь наши соединенные губы прорвался мой судорожный всхлип, полный горечи и расстройства.
Оба мужчины стояли как громом пораженные и с настороженностью наблюдали за моими действиями.
–Уже началось? – со смесью паники и ужаса спросил Владен, едва я оторвалась от его губ.
– Не думаю, – покачал головой беловолосый и принялся спешно натягивать на себя штаны.
– Саша просто опять что-то себе напридумывала. Ведь так? – уставился он на меня прищуренными глазами.
И тут я не выдержала, сдернула с куста первую попавшуюся рубашку и, несмотря на то, что от мокрой ткани на теле стало еще холоднее, спешно натянула ее на свое полуобнаженное тело.
Мало того, что я не чувствую никакого влечения, так еще и ни у одного из них не… в общем, реакции никакой у них тоже не было!
–Что началось? Что вообще за чертовщина со мной творится, и почему я больше не чувствую этого долбанного влечения?! – прокричала, едва не срываясь на визг. – Достали со своими тайнами мадридского двора! Не хотите ничего мне рассказывать, так идите к черту и не смейте больше ко мне приближаться!
Глаза застилала пелена слез, а я все продолжала бежать от злости, от несправедливости. Я ведь ничего плохого им не сделала, как могла старалась помогать, даже, наплевав на отсутствие информации, полезла спасать зеленоглазого, и до сих пор не знаю, чем мне это аукнулось. А в том, что мое странное поведение и жесткие перепады настроения – последствия привязки, я не сомневалась.
А ведь я после памятного обеда всю дорогу до речки и все купание пыталась понять, что со мной творится. Задавала всем троим множество вопросов, и они мне даже на них отвечали, вот только, как я только что поняла, информации они мне дали крупицы, все больше отшучиваясь и успокаивая. Выходило, что на все мои вопросы можно было ответить всего двумя фразами: «Все хорошо» и «не переживай, это нормально». Что в этом хорошего? Что нормально, мое ненормальное поведение?
Уже в сумерках наткнулась на причудливое дерево, казалось, в нем переплетается как минимум пять или семь обычных деревьев. Присмотрелась, если постараюсь, могу протиснуться между стволами, тогда окажусь в некоем подобии клетки. Совсем крохотной, но это был единственный вариант в моем положении. Не знаю, почему мужчины за мной не погнались, может, растерялись, а быть может и вздохнули с облегчением от того, что избавились от балласта в моем лице. Вот и получилось, что я понятия не имела, где нахожусь, но возвращаться обратно и слушать, как они обсуждают меня с каким-то нездоровым интересом и только одним им ведомым смыслом в словах не хотелось.
С трудом, но все же протиснулась между стволами, села посреди природной клетки и, обняв свои колени, решила обдумать все то, что произошло со мной за все три дня.
Всего три дня, а будто прожила маленькую, но очень насыщенную жизнь. За сорок пять прожитых лет ни одного приключения, а тут все сразу и одним комом.
Умерла и тут же очнулась в другом мире. Прошла экстренные курсы по экстремальному выживанию в условиях дикой природы. Полезных знаний и навыков не получила, зато меня не сожрали. Встретила трех самых потрясающих мужчин. На Земле они были бы нарасхват. Представила, как эти трое появляются посреди какого-нибудь торгового центра. Мдааа, мне их даже жаль стало. Наши дамочки их бы на клочки порвали!
Может быть, именно из-за этого таких мужчин у нас на Земле и нет? А вообще стало вдруг обидно за родную планету. Обидно и несправедливо. В других мирах куда ни плюнь – красавчики, а у нас семьдесят процентов планктона обыкновенного бесхребетного. И виноваты в этом в первую очередь женщины. Да-да, именно так! Растить надо мужчин с мечом в руках, за неимением меча сойдет и лопата ну и какие-нибудь боевые искусства. А по факту, наши мужчины тяжелее молотка, а то и пишущей ручки в руках ничего не держали. Зачем, когда и накормят, и обеспечат, вот они и вырастают хлюпиками, боящимися ответственности, но с непомерно раздутым эго.
Тут-то и вспоминается картинка, гулящая в интернете: зеркало, перед ним стройная блондинка. Ноги от ушей, тонкая талия, высокая упругая грудь. А вот в зеркале она видит себя с толстой жопой, целлюлитом на ногах и отвисшей грудью. И другая картинка. То же самое зеркало, только перед зеркалом мужик. Точнее, нечто, что могло бы им быть. Низенький, толстенький, с отвисшим животиком и грудью как минимум третьего размера. И что, вы думаете, он видит в зеркале? Не думаете? Знаете? Видели картинку! Да-да, вы правы, все печально, ибо видит этот почти мужчина в зеркале образец красоты: и пресс, и плиты мышц на груди, и высокий рост. Не сомневаюсь, там еще и приличный размер просматривается, в зеркале, естественно.
Стало холодно и еще грустнее. Ну и толку-то, что в этом мире я встретила настоящих мужчин, один фиг – козлы. Видать, порода у них такая… мужская, одним словом.
Но надо возвращаться к анализу произошедшего. Все было почти прекрасно, пока я не полезла спасать зелененького. И все, провал. Дальше только странное и необъяснимое.
«Ты становишься немножко кошечкой», – прозвучали в голове слова синенького. Так и буду теперь называть их по расцветке, другого они не заслужили!
Представилась я сама себе прежняя в своей трехкомнатной квартире. Стою такая у плиты, и тут бац, стала рыжей кошкой с лапами, ушами и хвостом. «У беленького хвоста не было, а у меня будет!» – пришла уверенная мысль.
Вот я дура! Ну конечно! Стану кошкой! Они, кажется, не шутили. Беленький-то превращался или оборачивался? Не важно. Важно то, что у него были уши, когти и слегка приплюснутый нос.
Я что, тоже буду становиться такой же милотой? А если не милотой, а полноценной кошкой? Меня ж тогда все кому не лень будут пинать и гонять! У меня даже попу слегка кольнуло от воображаемого пинка после моего очередного «мяу». Жуть, передернула плечами. Глаза начали слипаться, несмотря на холод. Прислушалась с надеждой к тишине. Уууу, предатели, я их спасала, а они меня нет. Ладно, эти двое, но зелененький-то мог спасти меня в отместку!
Глава 8
Всего две мысли на краю сознания: холодно и хочется спать. В итоге и спать не спиться, и погреться никак. Так и дремала, дремота была больше похожа на тяжелое забытье. Не могла ни проснуться, ни уснуть нормально. Вокруг постоянно чудились шорохи, хруст веток и рычание. Поначалу вздрагивала, потом стало уже все равно. Моральных сил не осталось даже на страх.
Сожрут, и ладно, только бы быстро и, желательно, безболезненно. Так оно, быть может, и к лучшему. Прошлая жизнь не задалась, эта тоже выходит комом, быть может, в следующей повезет.
После шума, скрежета и мягкого толчка стало вдруг тепло и мягко, а еще снова запахло силой, не такой, как у белого, более яркой, насыщенной.
В этом аромате, казалось, было все: и ощущение заботы, и нежность, и спокойствие, и ощущение, что меня ждали слишком долго и наконец-то нашли.
Очень хотелось открыть глаза и найти источник запаха, но отчего-то никак не получалось, видимо, вымотали меня все эти эмоциональные качели капитально.
Потом была темнота, мягкая, уютная и без единой мысли. Мне понравилось. Вот бы так каждую ночь и день тоже!
Несколько раз почти просыпалась от рычания, жуткого, пробирающего до самых костей, но стоило задуматься о том, чтобы открыть глаза, как по телу мягким поглаживанием проходили волны легкой вибрации, расслабляя и снова погружая в сон.
И снова рычание, более громкое, но не страшное, угрозы от него я не ощущала, только небольшое неудобство. Ухватилась за что-то мягкое, слегка подтянулась, поерзала, укладываясь удобнее, и опять рычание. Снова сползла, снова подтянулась, снова улеглась. После раза пятого поняла, что выспалась и пора бы вставать. А вставать откровенно не хотелось, сильнее зарылась руками в мягкую шерсть и глубоко вдохнула исходящий от нее запах. Беловолосый пах почти так же. На губах растянулась улыбка. Все же нашли. А то, что запах немного другой, так, скорее всего, Зэн обернулся окончательно.
Обиды больше не было, только решимость вытрясти из них всю правду. В сонном сознании мысли ужасно путались, наслаиваясь одна на другую.
Состроила обиженное лицо и открыла глаза. Первая мысль была о зебре, вторая о моей жизни. Причем тут моя жизнь? Так она как зебра: черный, белый, черный, белый, хвост и … До этого «и», что расположено под хвостом, я надеялась никогда не дойти.
Приподняла голову, машинально пригладила рукой мягкий помятый мной мех и подняла глаза. Прямо на меня смотрели темные омуты на огромной тигриной морде. Глазами видела огромного белого тигра, чувствовала, что лежу на его вытянутой передней лапе, вцепившись в нее, как обезьянка, понимала, что должна сейчас бояться, быть в ужасе и биться в истерике, но не получалось. Чувство защищенности и спокойствия пересиливало все остальное.
Медленно, стараясь не отрывать взгляда от темных омутов, попыталась сползти с лапы тигра-переростка. Рубашка задралась, и по моей попе, слегка прикрытой кружевами, стал гулять теплый ветерок. Немного смутилась, но тут же вспомнила, что Зэн и Владен на меня никак не отреагировали там, у реки. Стало обидно, зато смущение пропало.
Ноги коснулись влажной травы, и я поспешила принять вертикальное положение. Тигр размером больше, чем самая упитанная корова, лежал, не шелохнувшись, и умильно шевелил носом. Хоть раз наблюдали за кроликом? Я могла смотреть на них часами, точнее, на их шевелящийся носик, и едва не впадала в экстаз, так они умильно им двигали. Мгновенно захотелось затискать эту милоту, останавливало только осознание того, что роль кролика тут играю я. Это ж хищник, огромный и опасный!
Не для меня, тут же пришла уверенная мысль.
– Саша.
Взвизгнула от неожиданности и с укором посмотрела на синеволосого. Сзади послышался недовольный рык.
– Я хотел только привлечь ее внимание, – огрызнулся в ответ Эрин, глядя мне поверх плеча.
Он сейчас что, разговаривает с тигром?
Смотрю на троицу, стоят рядышком, и выражение лиц сразу и не разберешь, то ли восторженные, то ли испуганные, то ли вообще виноватые.
Что-то во всей этой картине меня напрягало, сонный мозг не мог сообразить ничего путного, кроме как подсказать мне о насущных проблемах. И если голод я могла потерпеть, то уединиться вооон за тем огромным деревом очень уж хотелось, и прямо сейчас.
Сделала несколько шагов в сторону дерева, троица от меня не отставала. Собралась уже попросить их меня подождать, так как мне ну очень надо было, но тут между ими и мной встал белый тигр.
Я прямо умилилась его сообразительности и едва не кинулась к нему с поцелуями. Вместо этого галопом припустила к вожделенной цели. Сзади слышались недовольные голоса, что-то вещающие про мою беззащитность и опасность леса, но мне сейчас было на все наплевать, тем более что тихий недовольный рык говорил о том, что моя тигра ко мне никого не пустит.
Вышла из-за дерева с блаженной улыбкой и застыла столбом. Их было трое! Трое и один тигр! Я-то решила, что тигр – это Зэн, он ведь был беловолосым, а оказалось… А оказалось, собственно, что всю ночь обо мне заботился огромный хищник. Прищурила глаза. А если… да неет, хотяяя…
– Что, явились, конспираторы? – прищурив глаза, уставилась на троицу. – Ладно, они, – вперила взгляд в зеленоволосого. – А ты-то за что так со мной?
Владен пристыжено опустил голову, даже спину немного сгорбил. Чувствует себя виноватым, вот только толку от этого ноль. Я для него никто, даже если и спасла его жизнь, но их он знает практически всю жизнь, так что тут и к бабке ходить не надо, чтобы понять, кого из нас он выберет.
– Саша, а кто такие эти консира… конпира… – попытался Эрин выговорить незнакомое для него слово.
– Конспираторы – это люди такие, которые вечно шифруются, – не задумываясь, дала объяснение, а потом до меня дошло, что они и этого слова наверняка не знают и ничего не поняли.
И тут по моим губам расплылась довольная улыбка.
– Которые вечно что делают? – подал голос Зэн.
– Партизанят почем зря, – пожала плечами с самым невинным видом.
Стою, жду. Троица стоит и переваривает сказанное мной.
– А…
– Кто такие партизаны? – перебила Эрина, пытавшегося задать мне новый вопрос. – Это сторонники определенной общественной группы, партии, – выдала я на одном дыхании.
Мужики окончательно запутались, казалось, еще чуть-чуть, и я увижу, как в их мозгах крутятся шестеренки. Они, бедные, не только ничего не поняли, но даже вопрос сформулировать не могут.
– Бедненькие, – пропела я нарочно жалостливым голоском. – Совсем ничего не поняли, да? А ведь я так старалась ответить на ваши вопросы, – сокрушенно покачала я головой и потом как рявкну: – Что, неприятно находиться в моей шкуре, да?!
Все вздрогнули, даже полосатый, чем и привлек мое внимание.
– Что, в их полку прибыло? – кивнула я на троицу. – Или хоть ты превратишься и все мне нормально расскажешь?
Полосатый виновато опустил голову, а я снова начала закипать.
– Он не может принять человеческий облик, – голос Эрина прозвучал слишком глухо и безжизненно, на что я просто не могла не обратить внимание.
Именно таким тоном он рассказывал мне о том, что они пришли сюда умирать. Молча уставилась на него в ожидании. Вот клянусь, если и сейчас промолчат, то в жизни их больше близко к себе не подпущу!
– Когда подходит наш срок умирать, мы можем сделать выбор: умереть или прожить еще одну жизнь, только в облике животного.
– И что, обратить назад никак? – спрашивала я у Эрина, но смотрела на тигра.
Не хотелось при нем разговаривать так, будто его здесь нет. Раз охранял меня всю ночь и не навредил, значит, разумный, возможно, даже разумнее этих троих, они-то за мной к дереву поперлись, и только моя тигра сообразил, куда я и зачем пошла.
– Такие никому не нужны, – от такого заявления стало совсем тошно, я даже не уловила, кто это сказал, так и продолжала смотреть на потерянного полосатого.
– Ты ведь меня понимаешь, да? – подошла я к полосатому огромному зверю и, дождавшись его утвердительного кивка, протянула к нему руку.
– Вот как ты можешь быть ненужным? – спрашивала, почесывая его за ушком, умом понимала – он мне не ответит, а так этого хотелось! Быть может, хоть он расскажет мне, что со мной происходит, и подскажет, как мне быть дальше.
– Знаешь, – принялась рассказывать полосатому, нежно его наглаживая. – В том мире, откуда я пришла, есть потрясающие животные, их называют белыми тиграми. Гордые, опасные хищники. Ты на них очень похож, только намного больше, и к тебе я могу спокойно прикасаться, не боясь, что ты меня съешь. Хочешь остаться со мной? Я буду тебя гладить и чесать за ушком, а ты будешь согревать меня холодными ночами, – предложила я тигру, которого уже стала считать своим, и которого отчего-то хотелось звать не иначе, как «мой тигра».
– Ты не можешь с ним спать! – возмущенно взвилась все троица.
– А вы мне запретите! – смело огрызнулась на трех здоровенных мужиков.
Глава 9
Пока мой тигра рядом, мне вообще ничего не страшно.
– Саша, это недопустимо, он же мужчина, хоть и запертый в теле зверя, – решил вразумить меня Владен.
– Вы тоже мужчины, однако это не помешало вам меня купать. Так почему вам можно то, чего нельзя моему Тигре?
– Потому что он животное, – уже не так уверенно возразил Зэн.
– Еще несколько минут назад мой Тигра был мужчиной, запертым в теле животного, а сейчас стал уже животным, – начала говорить вкрадчивым голосом, и никто из них не понял, какая злость сейчас пылала в моей душе. – Вы такие же, как и он. Никому ненужные в этом вашем дурацком мире, покинутые, пришедшие сюда умирать. Так ли велика между вами разница? Ведь он когда-то был мужчиной, и от того, что теперь Тигра полосатый и ходит на четырех лапах, он не перестал быть человеком. У Зэна недавно были когти, уши и кошачий нос, разве после этого я стала считать тебя животным? – повернулась я к беловолосому.
Все трое стояли как громом пораженные после моих слов. Везде свои устои, это я понимала, но принять никак не могла. Надеюсь, мои слова заставят их хоть немного задуматься и изменить свое мнение о Тигре к лучшему, иначе ничего хорошего из нашего общения не получится, и нам придется расстаться, а делать этого я не хотела. Они не подарки, но и я не без своих тараканов, кроме них троих и Тигры, в этом мире у меня никого нет, а значит, придется приложить немного усилий, ведь и они одиноки в этом мире.
Сейчас остается только ждать и заняться своим завтраком, а вот потом уже можно будет и по