Под защитой монстра

Глава 1. Хантер

– Агент Хоуп, знакомьтесь, это ваш новый напарник. Прибыл первым рейсом с Эрабиуса.

Невысокая блондинка с дерзкой стрижкой нахмурила аккуратный носик и подозрительно покосилась в мою сторону. Хотя, после эрабианок все землянки казались мне низкорослыми, а еще жутко странными.

– Хантер, – представился я и протянул женской особи руку, как учил путеводитель по Земле. По дороге сюда я изучил это пособие вдоль и поперек, в надежде получить пару наград за выслугу и побыстрее вернуться на родную планету.

Девушка перевела вопросительный взгляд на мистера Баррета из службы по работе с персоналом ММК. Тот, не стирая с лица наигранного оптимизма, одними глазами подтвердил все ее опасения на мой счет. Сделав глубокий вдох, она вздернула подбородок, вероятно, желая казаться выше и увереннее, и протянула напряженную руку.

– Хоуп, – произнесла неожиданно жестко, но, как бы не храбрилась, ее хрупкая холодная ладошка просто утонула в моей, сильной и горячей. – Добро пожаловать на Землю! – продолжила она, и от этого обычного с первого взгляда приветствия едва уловимо веяло опасностью.

– Спасибо за гостеприимство, – вежливо отозвался я, глядя на девушку, и невольно усмехнулся: «Гордый букмус».

Так на моей планете называли ярких мелких надоедливых букашек, но очень избирательных в плане питания. Потребляли они исключительно перегнившую кору священного дерева сааби.

Девушке мой оскал не понравился и она, не скрывая возмущения, поспешила высвободить руку. Что ж, я тоже не так представлял своего напарника, но не оскорбился. А ее разочарования вообще не понимал.

Внешне эрабианцы похожи на землян, точнее на лучших их представителей. Но есть и существенное отличие: мы во всех отношениях более продвинутая раса. Наши разработки обогнали земные на сотни лет. К тому же, эрабианцы превосходные воины, это знает каждый. Природа наделила нас сверх развитыми органами чувств. Никто не сравнится с эрабианцами по силе, выносливости, навыкам выживания и выслеживанию цели. А чего стоит ускоренная регенерация и способность исцелять других!

Вот только война тысячелетней давности сильно подпортила нам репутацию. Во всех учебниках вселенной числится тот факт, что моя раса в поисках пристанища захватила Эрабиус и перебила обездоленных. Никто не вдается в подробности, но с тех пор нас зовут чудовищами, убийцами, монстрами, пугая этими рассказами младенцев.

– Хоуп, мистер Хантер на Земле первый день. Все что мы успели – пройти регистрацию и процедуру инициации, это занесено в его личную межгалактическую карту. Ты закрепляешься за ним в качестве наставника. Прошу ввести его в курс дела, провести экскурсию по главному офису ММК, помочь с заселением в штаб-квартиру и с адаптацией. Все, как обычно.

– Принято, – по уставу отчеканила девушка, а стоило мне отвернуться, со всем вложенным в это недовольством прошептала беззвучно одними губами тому же мистеру Баррету. – Почему я?!

Интересно, забыла она или вообще не в курсе, что у эрабианцев панорамное зрение и острый слух, отчего я способен видеть и слышать гораздо больше, чем несчастные земляне.

– Следуй за мной, стажер, – раздраженно бросила в мою сторону Букмус, гордо вышагивая за дверь кабинета.

Неужели она думает, что я буду терпеть такое отношение от какой-то примитивной особи? Да большинство жителей этой жалкой планеты вообще не подозревают о существовании других рас, наивно полагая, что они единственные разумные существа во вселенной. На Земле, которая имеет статус заповедника, лишь сотрудники ММК (межгалактического миграционного контроля) знают всю правду о тех, кто официально живет среди людей.

Вот только зачем в эту дыру, где используют столь отсталые технологии и морочат местным жителям головы, присылают лучших воинов, мне так и не объяснили. Просто выставили с родного Эрабиуса за единственный проступок и отправили служить на другой конец света. Сколько я здесь пробуду и вернусь ли вообще домой – не знать этого было самым тяжелым испытанием.

Один длинный коридор с бесконечным количеством одинаково белых дверей по обе стороны переходил в другой, а мы все шли и шли, не говоря ни слова. В гулкой тишине выделялся даже тихий шорох наших шагов и учащенное дыхание агента Хоуп. Она явно куда-то торопилась. Возможно, ей хотелось поскорее выполнить возложенную на нее миссию и избавиться от меня. Мне же спешить было абсолютно некуда, но я терпеливо следовал за ней, не имея никакого желания потеряться на этой недоразвитой планете.

Девушка была одета так странно, что, разглядывая ее со спины, я всякий раз невольно улыбался. Обувь белого цвета не синхронизировалась с формой и особенностями стопы, а имела причудливую мягкую подошву с примитивными амортизирующими вставками и завязывалась на веревочки.

Да-да, веревочки! Сначала я даже не поверил собственным глазам! Может, они хотя бы завязываются автоматически?

Голубые брюки из жесткой натуральной ткани, явно не самоочищающейся и даже без системы терморегуляции, не говоря уже об интеллектуальном подгоне по размеру, имели хаотичные дыры, обнажая колени, а в некоторых местах и бедра. Похожие были и на футболке, с которой на меня глазели круглые улыбающиеся морды.

Это как же надо было упасть, чтобы так порвать свою одежду сразу в нескольких местах? Да, напарник мне достался хуже некуда. Что делать с ней на поле боя, если она и на ровном месте равновесия удержать не может?

Если Букмус попала в агенты ММК, куда отбирают лучших, то что говорить об остальных жителях этой несчастной планеты? В отличие от нас ДНК землян никто не совершенствует. Здесь не подбирают пары по генетической совместимости, вот и рождается потомство с отклонениями.

Может, конечно, я к ней слишком строг и все не так плохо, а дело в тех самых веревочках на обуви, которые просто могли развязаться? Да, Хантер, ты гений! Аналитические способности – твой конек! Но на всякий случай надо будет подарить ей парочку трансфобутов, как у меня.

– Прекрати таращиться на мой зад! – возмутилась Букмус, резко развернувшись и зло сверкнув глазами.

И как только узнала? Она же не может видеть то, что происходит сзади. Ну да ладно. А ведь меня предупреждали, что дикари бывают агрессивными.

– Я и не думал. Мое внимание привлекла твоя примитивная рваная одежда, – вспомнил советы из путеводителя по Земле о том, что искренность и радушие – залог доверия в отношениях. На всякий случай еще и улыбнулся пошире.

– Наноидиот, – прошептала девушка одними губами, так же резко отвернувшись.

Знать бы, чем не угодил? На Эрабиусе я был очень даже популярен у женских особей и успел привыкнуть к восторженным взглядам. Не удивлюсь, если на этой планете какие-то другие понятия о красоте и мужских идеалах. Иначе, с чего ей так надменно на меня смотреть?

Поравнявшись, мы остановились у одной из дверей. Букмус протянула руку с аккуратными тонкими пальцами и нажала на единственную кнопку, торчавшую из стены, подсвеченную красным контуром.

Как же здесь все убого! Интерактивный планер, встроенный в мою ладонь, теперь казался технологическим чудом, но впервые во многом был абсолютно бесполезен. Управлять чем-то силой мысли на этой захудалой планете станут еще не скоро.

Отдаваясь в ушах неприятным звоном, под потолком раздался звуковой сигнал. Я задрал голову, пытаясь отследить источник звука, как перед нами плавно отъехала дверь, приглашая войти в тесную металлическую кабину. Букмус уверенно шагнула внутрь и уже протянула руку к очередной кнопке, но оглянулась.

– Ну же, смелее! Или на этом вашем продвинутом Эрабиусе не знают, что такое лифты?

– Почему же, в историческом музее один до сих пор стоит, – попытался наладить контакт с представительницей другой цивилизации, но что-то снова пошло не так, и девушка обиженно насупилась.

Возвышаясь над ее хрупкой фигуркой, я украдкой разглядывал в зеркальном отражении, как неплохо мы вместе смотримся. Если только сменить Хоуп прическу – на Эрабиусе девушки с рождения не стригут волосы, укладывая в замысловатые плетения. А еще, стереть с ее лица это хмурое выражение и переодеть во что-то приличное, вроде моего самообучающегося зептокостюма. И, конечно, попытаться забыть о том, что теперь это мой напарник и личная обуза, которую мне предстоит прикрывать своим телом и вытаскивать из передряг.

Как такую букашку вообще могли взять на службу в ММК? На нее же чихни и улетит.

– Налюбовался своим отражением? Выходим, – насмешливо возвестила агент Хоуп, когда на дисплее замигал минус тридцатый этаж.

Двери распахнулись. Какофония из голосов и звуков на все лады стремительной волной оглушила мои сверхчувствительные уши. Заметив это, девушка бросила в мою сторону придирчивый взгляд. Голова начала раскалываться, но я быстро собрался.

Следуя странной земной традиции, пропустил Хоуп вперед. Честно говоря, для меня это было непостижимо. Как можно идти позади хрупкой женщины, а вдруг впереди опасность? Эрабианцы всегда закрывают своей спиной более слабых самок. Но чего я хотел, дикий мир – дикие нравы.

Вспомнив о задании провести для меня экскурсию, Хоуп начала сопровождать наше передвижение громким и очень формальным рассказом об особенностях работы ММК.

– Итак… Пришельцы, прибывшие на Землю, встают на миграционный учет и получают дозу Имитатора, соответствующую официальному сроку пребывания на планете. Он проставляется в миграционной межгалактической карте так же, как цель визита и сведения о приглашающей стороне…

С каждым шагом ее повествование все больше раздражало слух. Звуки казались слишком резкими, а головная боль только усиливалась. Поборов муки совести, незаметно я все-таки попытался заткнуть уши руками. Помогало мало, а Букмус все вещала и вещала.

– Для туристов максимальный срок пребывания на Земле составляет девяносто суток. Получив патент на работу, мигрант имеет основание для увеличения срока пребывания на нашей планете вплоть до окончания срока действия патента…

Вынырнув из очередного коридора, мы завернули за угол и нашему взору открылось шумное, пестрящее, бесконечно длинное помещение с высокими потолками в несколько ярусов.

– А вот и зал прибытия основной межгалактической станции на Земле! – девушка с гордостью застыла у поручня, опираясь о него двумя руками и наблюдая, как этажом ниже кипит жизнь.

– Удивительная постройка, – заметил я, и в этот раз Хоуп мечтательно улыбнулась в ответ, вероятно, приняв мои слова за комплимент.

Разочаровывать ее не стал. Я уже видел зал прибытия сквозь стеклянную перегородку пару часов назад, когда сам только прилетел на Землю. Здесь все напоминало… Даже не знаю с чем сравнить. На Эрабиусе так уже давно не строили. Все эти доисторические неразлагаемые материалы, скучные матовые стены, простые прямоугольные формы, металл, стекло. Подсветка, которая питается еще от электричества, огромные, мигающие мониторы, оповещающие на разных языках о расписании рейсов.

С таких же экранов впервые прибывших на Землю гуманоидов наперебой завлекали рекламные ролики туристических фирм. В одних мелькали нетронутые уголки дикой природы, в других полураздетые красавицы с выпирающими округлостями, на третьих нечто динамичное и экстремальное: скорость, прыжки, полеты, скольжения – развлечения, названия которых я еще не знал, но уже хотел попробовать.

По широкой лестнице мы спустились непосредственно в зал и продолжили движение. Шум в ушах нарастал, а вместе с ним к головной боли прибавилась пульсация в висках.

По огромному помещению среди пешеходов то и дело шныряли нелепые перевозчики на колесах с ручным управлением. Перед глазами беспрестанно мельтешили приветливые земляне в ярко-синей форме сотрудников ММК и немногим отличавшиеся от них растерянные пришельцы.

Кто-то выделялся цветом кожи, кто-то особенностями расположения органов чувств, кто-то наличием дополнительных конечностей, появившихся в ходе эволюции. Каждый в этом оживленном зале имел что-то свое, уникальное, но, в конечном счете, сходств у нас было гораздо больше, чем различий. Носитель мудрости Циа, который передавал знания еще моим родителям, с детства учил меня никогда не забывать об этом.

Поспевать за Хоуп становилось все сложнее. Уверенно пересекая переполненный зал, девушка рванула в самую гущу. Странно, но перед этой настырной козявкой расступались даже рослые широкоплечие громилы с планеты Муун, столпившиеся у окна регистрации.

– А вот и сборная по регби подоспела к открытию сезона, – весело прокомментировала Хоуп, неожиданно оглянувшись. Не желая быть застигнутым врасплох, я резко убрал руки от своих ушей, скрывая боль под натянутой улыбчивой миной. – Удачи, ребята! – крикнула девушка здоровякам и помахала рукой.

Те ожили и заулыбались ей в ответ, поигрывая мышцами. Стало даже обидно. Со мной Букмус отчего-то не была такой дружелюбной.

Держать лицо становилось все сложнее. Казалось, еще немного, и сосуды полопаются. Мои ладони зажимали уши так сильно, что я боялся расплющить собственную голову, но звук не утихал, словно гудящий рой насекомых буравил череп изнутри.

Возможно, сказывалось действие введенных по прибытии препаратов: «ритора» для распознавания речи и перестройки на земные языки и «имитатора», чтобы скрыть мои сияющие в темноте глаза. Тапетум (светоотражающая мембрана) дает эрабианцам возможность прекрасно видеть даже глубокой ночью, но испугает ничего не подозревающих землян.

Меня предупредили, что в первые сутки могут появиться небольшие сбои в работе органов чувств. Тогда я лишь усмехнулся. Но, по ходу, местный док большой шутник, если это незначительное отклонение!

Неожиданно у меня перед глазами все поплыло. Поспевать за Хоуп не получалось уже физически. Я попытался ее позвать, но вместо этого только что-то невнятно промычал. Язык во рту разбух и отказывался двигаться. Не оборачиваясь и не сбавляя набранного темпа, девушка быстро затерялась в массе пришельцев. Какое-то время я еще вылавливал из разноцветной толпы ярко-желтое пятно ее футболки, но с каждым шагом это становилось все сложнее.

Так я и замер где-то на чужой планете на минус тридцатом этаже посреди нескончаемо движущейся массы гуманоидов, где никому ни до кого нет дела. Один на один с невыносимой болью в голове, нестерпимым шумом в ушах и постепенно отказывающим зрением.

Когда девушка снова появилась передо мной, взъерошенная и красная от злости, она напомнила обладающие ценными свойствами, но сплошь покрытые колючками ягоды кувех, растущие на Эрабиусе в горах Скорби. Пару раз носитель мудрости Циа брал меня с собой и туда.

Как бы ни старался, я уже не мог разобрать того, что она с грозным видом кричала. Возможно, Хоуп решила, что я не желаю ее слушать, закрыв уши ладонями? Но когда принялась испуганно водить руками перед моим искаженным лицом, сообразила, что все серьезнее, чем кажется. Только звуки и образы уже слились в один неразличимый поток, который все дальше уносил мое сознание от этого места.

– Реакция Хотмана, – первое что я услышал, когда пришел в себя, оказавшись в горизонтальном положении в небольшой, светлой и, главное, тихой комнате. – Крайне редкий, но имеющий место быть ответ организма на первый ввод имитатора.

Передо мной стоял мужчина средних лет в нелепых очках и белом халате.

Я покосился на испуганную Хоуп, склонившуюся надо мной. Она сидела совсем рядом на кушетке, и уже не казалась такой бесстрашной. Теперь ее темные глазища с волнением изучали мое лицо, нежно касаясь взглядом.

– Хантер, ты нас слышишь? – на порядок ласковее прежнего спросила она, приложив свою холодную ладошку к моему лбу.

– Да, Букмус, слышу. Можешь звать меня просто Хант. А у тебя, оказывается, красивые глаза.

– Док, он все еще не в себе? – озабоченно нахмурилась девушка, поглядывая в его сторону. – Что еще за Букмус?

Смешок дока означал, что тот был в теме, но из мужской солидарности он неожиданно мне подыграл.

– Не обращай внимания, раз отвечает, значит уже очухался. Расслабься, Хоуп, страшное позади. Странно, что вы пришли так поздно, при такой реакции боли бывают невыносимые.

«Не то слово», – подумал я, но, глядя на все еще встревоженную напарницу, сказал совсем другое.

– Значит, у меня повышенный болевой порог, – различать собственный голос на фоне наступившей тишины казалось неимоверным счастьем.

– Извините, я не представился. Доктор Эндрю, – док улыбнулся, с интересом меня изучая, и протянул руку.

– Хантер, – аккуратно обхватил конечность своего улыбчивого спасителя.

– Оу, какая горячая! – заметил Эндрю во время рукопожатия. – Организм адаптируется под новые условия, но уже совсем скоро температура будет ненамного выше, чем у любого землянина.

– Как я здесь оказался? – мысленно попытался восстановить события, но после зала прибытия так ничего и не помнил. Не могла же слабая девчонка дотащить меня на себе? Или могла? Было странное ощущение, что все они здесь что-то скрывают.

– В сборной по регби оказались очень отзывчивые игроки, – немного отстранившись от меня, в своей привычной манере усмехнулась Хоуп.

Я ничего не ответил, только отвернулся и беспомощно закрыл глаза. Такого позора не переживал за все свои двадцать пять галактических лет. Где это видано, чтобы непобедимый в бою эрабианец рухнул, потеряв сознание от какой-то вакцины?! Наверное, не зря меня сослали на Землю. Сегодня я опозорил всю свою расу, как какой-то слабак.

– Проверю еще несколько показателей и смогу вас отпустить, – не унимался суетливый док, предлагая последить глазами за фиолетовым огоньком фонарика в его руках. Странно, но наблюдая за реакцией моих глаз, он получал какое-то особое, одному ему понятное удовольствие. – Ваша раса всегда меня поражала, – пояснил Эндрю. – Я изучаю Эрабиус уже много лет. Усовершенствованные органы чувств и эта уникальная способность к ускоренной регенерации. Мы о таком можем только мечтать!

Я же после долгого перелета мечтал лишь поскорее оказаться в той самой штаб-квартире наедине со своими мыслями, пройти ионную очистку в восстанавливающей камере, поменять зептокостюм, а еще пополнить запасы биотоплива в собственном организме. Интерактивный планер в моей ладони уже несколько раз провибрировал, напоминая об этом. Звуковые оповещения я отключил, но урчание в желудке так просто отключить не получалось.

– Кажется, кого-то пора познакомить с земной кухней, – улыбнулась Хоуп, в очередной раз услышав характерный звук из моего живота.

– Уверен, мистер Хантер, будет просто в восторге! – подхватил ее мысль улыбчивый док.

Не сомневаюсь. Сейчас меня устроил бы даже пресный низкокалорийный рацион третьего уровня, который состоял главным образом из капустного желе.

– Должно быть, вы знаете о популярности гастрономических туров на нашу планету, – воодушевленно продолжал хвастаться Эндрю, пока я поднимался с кушетки. – Земные кулинарные шедевры еще никого не оставили равнодушными! Только не налегайте на крепкий кофе, по крайней мере, ближайшие дни, пока ваши показатели не стабилизируются.

– Хорошо, – заверил его, находясь уже у дверей кабинета.

Букмус подозрительно застыла в сторонке, придирчиво осматривая меня с головы до ног.

– В таком виде мы не сможем выйти в город, – уверенно постановила она. – Если мистер Хантер хочет утолить голод, сперва нам придется провести обратный тюнинг и экипировать продвинутого эрабианца под отсталого землянина.

Подвох открыто читался в каждом ее слове, подкрепляясь коронной ухмылкой и невероятным весельем в темных глазах. Кажется, я стал понимать к чему она клонит и мне это совсем не нравилось.

Глава 2. Надежда

– Давай, Наденька! Мы в тебя верим! Покажи им, где раки зимуют! – громче всех кричала моя боевая бабуля и ее напутствия на родном русском выделялись белым пятном среди плавных переливов французской речи.

До сих пор не верилось, что ей удалось уговорить меня на это. Мало того, что нарядила в национальный костюм как какую-то куклу, так еще и записала на чемпионат по скашиванию лаванды серпом на ежегодном празднике.

А чему удивляться, это же моя любимая бабушка Аврора – настоящая железная леди, неумолимая, непобедимая и беспощадная. Если кого взяла в оборот, с живого не слезет. С ней проще согласиться, чем переспорить. Она и во мне уже много лет пыталась найти и взрастить из ничего свои выдающиеся качества, но безуспешно. Однажды ей придется смириться и признать, что пошла я не в нее, и даже не в ее бунтарку дочь, а в своего тихого и скромного отца, который мог дни напролет не вылезать из кабинета, разрабатывая очередной научный проект.

И вот я уже стою в ряду таких же счастливчиков, крепко сжимающих боевые орудия, ожидая условного сигнала. На лоб то и дело опускается соломенная шляпа с атласными лентами, с плеча сползает белая накрахмаленная блуза с широченным вырезом. Пышная многослойная юбка с передником путается под ногами. Я в ней до поля еле дошла, а как буду передвигаться между густых зарослей лаванды, еще и работая серпом, вообще представляла с трудом.

Раздается свисток и под громкие аплодисменты гостей праздника мы начинаем соревнование. Одной рукой подхватываю соцветия, другой срезаю. Невольно жмурюсь от удовольствия, вдыхая терпкий и такой любимый аромат. Быстро закидываю пышный букетик в корзину и принимаюсь за следующий куст, одновременно передвигаясь вдоль ряда на шаг вперед.

Проводя каждое лето в Провансе, о королеве местных полей я знала почти все. Время цветения лаванды здесь приходилось на середину июня – начало августа. Точнее этот период не назвал бы никто, всякий раз он мог сдвигаться в ту или другую сторону в зависимости от количества жарких солнечных дней и моих любимых дождей, после которых над полями появлялась невообразимой красоты радуга.

Собирали лаванду в период массового цветения, когда поле будто по волшебству начинало играть яркими красками, а значит, распустилось уже больше половины цветочков. В это время их аромат становился наиболее выраженным.

Через пятнадцать минут позади остается и мой сосед справа, впервые взявший в руки серп, и беспокойная гудящая толпа болельщиков. Мне все это не ново. Я давно владею навыком сбора лаванды. Еще с тех пор, как бабушка вышла замуж за месье Готье, своего соседа по подмосковной даче, и переехала в его родовое гнездо в городок Солт на юге Франции в провинции Прованс. К ним я и сбегаю из шумной Москвы каждое лето.

Когда пять лет назад родители погибли в автокатастрофе, бабушка пыталась заменить нам с Димкой и мать и отца. Но мы быстро осознали, что от ее гиперопеки легче никому не становится, скорее наоборот. Поэтому, когда в ее жизни появился Готье, этого смелого мужчину без инстинкта самосохранения мы поддержали руками и ногами, обещая почаще к ним приезжать и быть круглосуточно на связи по скайпу.

Бабушка сопротивлялась, и на уговоры согласилась не сразу, что было неудивительно. Иначе Димка первым сказал бы, что ее подменили инопланетяне.

Здесь, в Провансе, я ужасно скучала по старшему брату, оставшемуся в Москве. Переживала, как он там справлялся без меня эти полтора месяца. Совсем, наверное, отощал бедняга со своей работой. Ничего, еще пара дней и самолет. Приеду, наготовлю ему чего-нибудь вкусненького.

В очередной раз поправляю очки с некрасивыми толстыми линзами, которые ношу не снимая. Плохое зрение тоже от отца. Но я не жалуюсь, к этому быстро привыкаешь, как и к тому, что ровесники с детского сада за спиной зовут тебя очкариком.

Поднимаю глаза, сдвигая на законное место надоедливую шляпу, а передо мной целое лавандовое море! Живое, волнуемое легким ветерком, и невероятно душистое! Уходящее в горизонт стройными рядами, и чарующие переливами оттенков – от дымчато-лилового до иссиня-фиолетового. Что может быть прекраснее такого зрелища? Разве что очередной свисток, означающий конец соревнований.

Едва успели объявить победителей, как ко мне с поздравлениями подбежал Дидье.

– Надя, ты была бесподобна! – парень забавно прищурился, а его пушистым ресницам в этот момент позавидовала бы любая девчонка.

Любая, только не я. За теми страшными очками, которые я с детства вынуждена была носить, никто никогда меня и не замечал. Что такого разглядел во мне Дидье, всякий раз ожидая моего приезда и краснея пуще томата, для меня оставалось загадкой.

– Спасибо! Знаешь, а это оказалось даже весело, – вернула улыбку моему робкому другу.

В свои девятнадцать парень так вытянулся, что возвышался над головами многих гостей праздника, а долговязой фигурой напоминал нескладного утенка. Пройдет еще пара лет, и он непременно оперится и возмужает, раздастся в плечах, став похожим на своего невероятно обаятельного отца. А пока этот неуклюжий молодой человек с угловатыми, но приятными чертами лица, был одним из моих немногочисленных друзей в Солте.

Родители Дидье были такими же фермерами, как месье Готье и моя бабушка Аврора. На все праздники они собирались вместе, будто одна дружная семья. Но во всей этой идиллии имелся один существенный недостаток – моя бронебойная бабушка, заметив ко мне интерес со стороны Дидье с разыгравшимися гормонами, решила во что бы то ни стало нас поженить и породниться.

Признаю, в свои двадцать я не пользовалась особым интересом у противоположенного пола. То ли из-за скромности и замкнутости, то ли из-за этих ужасных очков и отсутствия косметики на моем лице. Но и это не было поводом пристраивать меня за соседа, да еще и младше по возрасту. В общем, мне эта ее идея совсем не нравилась!

– Какие планы на оставшийся праздник? – парень как обычно увязался за мной хвостом.

– Еще несколько часов буду помогать бабушке на ярмарке, потом можем погулять, – подняла глаза и невольно залилась румянцем, заметив, как скромняга Дидье с высоты своего жирафьего роста наслаждался видами огромного до неприличия декольте моей средневековой рубахи. – Только сначала поменяю этот наряд на что-то более подходящее, – поспешила умерить его пыл.

Парой часов не обошлось. Весь день мы с бабушкой крутились в лавке, как белки в колесе. Натуральные продукты из лаванды, такие как масло, цветы, косметика, лавандовый мед – уходили лучше горячих пирожков.

Все в Провансе целый год готовились к встрече туристов: лето – период максимальной выручки, которая будет кормить весь год. Что такое гостеприимство и сервис, тут знали не понаслышке.

Подобные фестивали проводились во многих городах. В первое воскресенье июля в Феррасьер, затем в Валенсоль, в начале августа в Динь ле Бэн и Валреа с парадом лаванды и цветочными экипажами, и только к середине августа у нас в Солте. Но сейчас, когда от усталости подгибались ноги, а приветливая улыбка с трудом натягивалась на лицо, казалось, что туристы пропустили все эти города и приехали сразу сюда, к нам.

– Все Наденька, на сегодня с тебя хватит, – неожиданно смягчилась бабушка, заметив возвышающуюся над толпой голову пробирающегося к нам Дидье. – Шла бы лучше погуляла с друзьями. Еще успеете на выступление фольклорных коллективов посмотреть. Говорят, в этом году после концерта будет грандиозный фейерверк. А вот и компания тебе подоспела! Добрый вечер, сосед! – бабуля расплылась в радушной улыбке будущему зятю, или кем он ей там должен был приходиться в ее мечтах, от которых меня просто выворачивало. – Эх, Наденька, где мои двадцать лет?

На старых пожелтевших фотографиях бабуля, и правда, была неотразима. Рядом с такой красавицей Дидье меня и не заметил бы. Бабушка и в свои годы умудрялась оставаться яркой и ухоженной женщиной с невероятной энергией, словно где-то под кожей у нее были встроены солнечные батарейки.

Парень просиял ей в ответ и только что не раскланялся.

– Добрый вечер, мадам Аврора. Могу я отпросить на прогулку вашу очаровательную внучку?

И он туда же! Уже тошнит от этого спектакля. Эти двое точно в сговоре!

– Конечно, сынок. С тобой я отпущу ее хоть на край света.

– Ба, может, хватит? – не выдержала я и все-таки слегонца толкнула ее под прилавком, стараясь говорить как можно тише и на русском. – Не перегибай, стыдно уже.

– Стыдно такого жениха упустить! – как всегда настаивала на своем моя сердобольная бабуля. – Это сейчас тебе кажется, что вся жизнь впереди, а время пролетит, не заметишь. Приедешь через пару лет, и его уже кто-то окрутил. Так и будете с братом сидеть в своей пыльной Москве с толстым котом в обнимку.

Да уж… Мое будущее в бабушкином представлении рисовалось не самое радужное. Или со стороны со мной все еще хуже, чем я себе представляла? Да, мне не хватает уверенности, и я не особо слежу за модой, не одеваюсь, как кукла Барби. Но и уродиной меня не назовешь. Все на месте: грудь, талия, попа. Рост, вес – все параметры в норме. Волосы по пояс, правда, жутко непослушные и, как правило, заплетенные в косу. Черты лица у меня аккуратные, а еще глаза красивые. Жаль только, под очками их никто не видит, а на линзы у меня жуткая аллергия, я пробовала.

Все это время долговязый Дидье глупо улыбался, наблюдая за нашей засекреченной перепалкой. Русского он не знал и никогда не интересовался ни языком, ни моей родной культурой. С ним мы всегда общались на французском, который благодаря погружению в языковую среду и неиссякаемому упорству за последние годы стал у меня вполне сносным.

В очередной раз натянула улыбку и поцеловала на прощание бабушку Аврору, а спустя минуту следом за Дидье все дальше удалялась от ее душистой лавандовой лавки.

Праздник был в самом разгаре, всюду веселились люди. Туристы встречали меня радостными улыбками, любуясь красочным и жутко неудобным национальным костюмом, который я так и не успела переодеть.

Дидье пытался меня развлекать, без умолку рассказывая какие-то дурацкие истории. Я кивала в ответ, а сама все думала, зачем она так со мной? Если не бабушка, то кто еще поверит в меня? Кто поддержит, успокоит, сказав, что я не меньше других достойна счастья и оно обязательно ждет меня где-то на этом свете?

Не смогу я быть счастливой по расчету! И полюбить того, кого считаю только другом, тоже не смогу. А, главное, не хочу. Я уже знаю, как это бывает, когда среди толпы видишь только его. Когда от одного его присутствия в помещении воздух становится гуще, а ты забываешь, как дышать, теряешь способность говорить и вообще здраво мыслить. Краснеешь до кончиков ушей, и едва успеваешь отвести взгляд, пока он его не заметил.

Так устроен этот мир: кто-то безысходно влюблен в тебя, а в кого-то, даже потеряв последнюю надежду, остаешься по уши влюблена ты. Я влюбилась в ту самую минуту, когда он впервые вошел в аудиторию. У нас были общие пары по биологии. Алекс спортсмен, а я будущий психолог, на первых курсах наши группы часто посещали одни и те же лекции.

В тот день у многих местных красавиц появился объект обожания и кому-то из них он отвечал взаимностью. Правда, ненадолго. Его отношения даже со звездой факультета Верочкой не продлились дольше положенных двух недель. А вот незамеченной он оставил одну только меня и еще парочку фриков, чьих имен, наверняка, даже не знал.

Прошло уже больше года с тех пор, как Алекс Шторм, звезда нашей университетской команды пловцов, уехал учиться по обмену в Штаты, где ему пророчили выдающуюся спортивную карьеру. Казалось, давно пора о нем забыть. Вот только я не знала, как выбросить Алекса из моей головы, где он так прочно поселился.

Все это время я упорно продолжала мучить себя глупыми мечтами, тайком разглядывала его фотографии в соцсетях, увеличивая их так, чтобы не было видно всех этих окружающих его красоток, и казалось, будто он улыбается с них мне одной. В такие моменты его серьезные темно-серые глаза цвета грозового неба, подернутого дымкой, смотрели только на меня, заботливо спрашивая: «Скучала?»

Еще как! Миллион раз, признаваясь себе, что влюблена не столько в тебя, сколько в того, кого сама придумала. И все равно скучала. А на других даже смотреть не хотела. Рядом с ними в моих мыслях всегда появлялся он и мой выбор был очевиден.

Из всех этих размышлений меня вырвал визг стремительно взлетающих в темное небо снарядов и вспышки салюта, которые одномоментно окрасили небо яркими светящимися гроздьями. Громкие, крутящиеся и феерично взрывающиеся – они привлекли внимание всех на этой площади! Люди, крича и ликуя, дружно запрокинули головы.

– Это необыкновенно! – пыталась перекричать воцарившееся безумие.

Дидье стоял совсем близко, но, как оказалось, смотрел он с восторгом вовсе не в небо, а на меня.

– Ты необыкновенная, – произнес парень, отчего-то разволновавшись. В том, что расслышала его верно, я не была уверена.

– Ты что-то сказал? – переспросила и тут же пожалела об этом, осознавая, что в этой романтичной обстановке Дидье может наговорить лишнего и испортить нашу такую хрупкую дружбу.

– Ты мне очень нравишься, Наденька.

Он уже протянул ко мне свои длинные руки, и я испуганно сделала шаг назад, опасаясь, что мечты бабушки вот-вот начнут сбываться.

– Пожалуйста, не надо, – попросила его остановиться в своих признаниях, пока не поздно.

– Нет, я должен это сказать!

Теперь взрывы фейерверков, которые совсем недавно наполняли душу беззаботной радостью и уносили в детство, отчего-то стали пугать, а я невольно вздрагивать от каждого нового разряда. Один шаг и этот мальчишка-переросток навис надо мной. Не взирая на шумную толпу, которая обступила нас подобно живому океану, он решительно продолжил начатое.

– Мы уже достаточно взрослые, Надя, и я люблю тебя. Сколько можно делать вид, что это не так?!

Вот и закончилась дружба. Славный добрый Дидье только что сделал мне признание, даже не подозревая, что одинокая, неуверенная в себе очкастая соседка не сможет на него ответить, не разбив ему сердца. Эх, бабушка, что же ты наделала?!

– Прости, Дидье… Но ты для меня только друг, – выдала, собрав всю свою храбрость. Едва закончив фразу, я стремительно развернулась и трусливо сбежала прямо из-под его длинного французского носа.

Растворится в толпе оказалось несложно. Я неслась, что было сил, пробираясь в просветы между гостями праздника, застывшими за рассматриванием салюта. Преодолев площадь, торопливо выскочила на узкую улочку, затем на другую. Остановилась я лишь тогда, когда в абсолютно пустом переулке едва не сбила с ног ветхую старушку. Из ее корзины рассыпалось все содержимое, а прикупила на ярмарке она немало.

– Простите, пожалуйста, я все исправлю, – извинилась, коря собственную невнимательность. Практически на ощупь я принялась собирать и закидывать ее вещи в корзину. – Здесь так темно, а мои глаза и при свете неважно видят, – оправдывалась я.

– Ну что ты, деточка, – успокоила меня старушка, прикоснувшись сухой морщинистой рукой к моей ладони, перехватывая корзину. – Такие глаза, как у тебя, стоят миллиона подобных.

«Еще и издевается», – обиделась я, но тут же дала себе мысленный подзатыльник. Даже думать так о немощной старушке было неуважительно. Ведь это я врезалась в нее в кромешной темноте, и ей точно было не до моих очков.

– Не от любви ли ты неслась во весь опор? – продолжила насмехаться подозрительная старушка, не выпуская моей руки. – Так она уже ждет тебя за новым поворотом. Не успеешь оглянуться, встретишь того, кто предназначен тебе судьбой.

В первую секунду ее слова меня испугали. Не каждый день такое услышишь. Но разве не я совсем недавно ждала чего-то подобного от своей бабушки? А желания, даже самые странные, имеют свойство сбываться. Я все еще верила в это.

– Как же я узнаю, что это он? – отбросив все разумные доводы, задала пусть глупый, но столь важный вопрос.

– Глазам не верь, они у тебя слишком много видят, сердце слушай. И вот еще…

Старушка засуетилась, будто куда-то спешила. Позвякивая, она выудила из кармана какую-то подвеску на цепочке и неожиданно накинула мне на шею со словами:

– Возьми, тебе пригодится. И не снимай! – при этом старуха пригрозила мне скрюченным пальцем, будто так ее наказ отпечатается где-то в особом месте на подкорке.

– Спасибо, – только и ответила я, ощупывая на груди странный подарок от еще более странной женщины.

– А теперь ступай…

С этими словами старушка отправила меня восвояси. Продолжая переваривать услышанное, я послушно двинулась вдоль темной улицы по направлению к дому. Над головой взрывались последние фейерверки. Один из них яркой вспышкой осветил пространство вокруг, и я решила оглянуться, проверить, не привиделась ли мне эта женщина. На пустой улице кроме меня уже никого не было. Только кулончик, пригревшийся на груди, подтверждал то, что эта встреча не плод моего воображения.

Каким-то чудом проскользнув незамеченной мимо бабушки и месье Готье, я поднялась на второй этаж в свою комнату. Первое, что мне хотелось сделать, так это рассмотреть подарок. От всей этой истории веяло каким-то волшебством, и когда я сняла с шеи цепочку, только еще раз убедилась в этом.

Кулончик оказался непростым. Это был прозрачный стеклянный кувшинчик с маслянистым содержимым, облаченный в кружевной наряд из серебра тонкого плетения. Простая с виду вещица была так искусно выполнена, будто создал ее не обычный ювелир, а самые настоящие эльфы, о которых я столько читала в книжках.

Телефонный звонок заставил меня вздрогнуть и поспешно вернуть удлиненную цепочку на шею. На экране смартфона высветилась довольная физиономия моей лучшей подруги Майки.

– Приветствую тебя, человеческое дитя, – проговорила я, предварительно зажав двумя пальцами нос, продолжая нашу добрую традицию разыгрывать друг друга при каждом удобном случае.

– Привет, Надюха, – звонко рассмеялась на том конце Майка. – То, что тебя инопланетяне похитили, будешь своему брату рассказывать. А у меня для тебя такие новости, закачаешься! Готова?!

– К чему? – все еще не понимала я, не ожидая услышать от этой взбалмошной и ветреной натуры хоть что-то важное.

– Смерч возвращается! – торжественно возвестила она и замолчала, наверное, ожидая, что я тут уже упала в обморок и мне нужно время прийти в себя после этой сногсшибательной новости.

– Какой еще смерч? Майка, ты вообще о чем?!

– Ну, этот твой Алекс стихийное бедствие!

– Алекс Шторм… Он возвращается? – теперь я, и правда, была близка к обмороку.

Сразу вспомнились слова старухи, и кулончик на моей груди, откуда уже норовило выпрыгнуть сердце, показался горячее обычного. А что, если Алекс и есть тот самый, предназначенный мне судьбой?

Глава 3. Хантер

– Только не веревочки! – взмолился я в пункте подбора одежды.

– Деревня, это ж последняя коллекция с применением лучших технологий! – восхищенно рекламировал странную земную обувь паренек, трудившийся в ММК знатоком местной моды.

Когда он представился, имени я так и не запомнил, изумленно и даже настороженно разглядывая его собственный чудаковатый прикид.

– Лучшие технологии уже на моих ногах, а это… – у меня не было слов, только отчаяние.

Даже не предполагал, что расставание с трансфобутами и другими привычными элементами экипировки может оказаться таким болезненным. Моя прежняя жизнь, как и у любого эрабианца, подчинялась строгому распорядку. У меня имелось несколько вариантов зептокостюмов, утвержденных уставом. Каждый был предназначен для определенных целей: каждодневный, парадный – для встреч с представителями управления и главнокомандующим, тренировочный и усовершенствованная модель, подходящая для походов на другие планеты и экстремальных условий, в нем я и прилетел.

Этой одежды мне хватало на все случаи жизни. Снабженная многочисленными датчиками она была не только верным помощником, но и, в случае чего, защищала лучше второй кожи от перепада температур, огня и воды, опасных для жизни и здоровья газов, облучения.

То, что лежало передо мной сейчас, «заботливо подобранное по размеру», я и одеждой назвать не мог. Привычные костюмы сами подстраивались под мои размеры, а это – всего лишь куча тряпья.

Пытаясь найти поддержку, я встретился взглядом с Хоуп, но вредная Букмус без лишних слов дала понять, что без переодевания еды мне не видать, а кушать хотелось уже невыносимо.

– Ладно. Давайте быстрее с этим кончать, – тяжело вздохнув, сгреб вещи в охапку и скрылся в примерочной.

Отражение в зеркале отнюдь не радовало. В земных лохмотьях я выглядел хуже, чем неприкаянные изгнанники, дрейфующие по вселенной на своих обветшалых кораблях. Если этой ссылкой главнокомандующий хотел снизить мою самооценку до уровня глубоководных впадин, ему это удалось. Вид у меня был отстойнее не придумаешь.

– А он настоящий красавчик! – воскликнул смазливый паренек, обмотанный оранжевым шарфом, едва я показался в новом обличии. – А джинсы как сели! Еще бы, такие данные!

На мое счастье тона в одежде, что он мне подобрал, оказались на порядок сдержаннее его собственного гардероба. На этот писклявый восторг Хоуп лишь улыбнулась.

– Неплохой вышел образ, но кое-чего не хватает, – прихватив что-то с одной из полок со всяким барахлом, Букмус встала на носочки и уже тянулась тоненькими ручками к моему лицу. – Не хмурься, это всего лишь примитивные солнцезащитные очки. Когда выйдем на поверхность, тебе понравится, а твои сверхчувствительные глаза еще скажут мне «спасибо».

Мне уже нравилось. Наши отношения после позорного инцидента с потерей сознания заметно потеплели и стали напоминать нормальное дружеское общение, похожее на то, что было у меня с моей младшей сестрой Гилеей.

Как она там? Наверное, уже прошла обряд. Только я это еще не скоро узнаю, если узнаю вообще. Выходить на связь мне было запрещено до соответствующего разрешения на этот счет.

Снова длинные белые коридоры. Лифт, теперь поднимающий нас все выше на поверхность, и уже знакомое зеркало в полный рост на одной из его стен.

Новая одежда визуально казалась свободнее моего облегающего зептокостюма, который теперь бесцельно прозябал на дне бумажного пакета вместе с трансфобутами. Но на деле грубоватая, врезающаяся в кожу ткань джинсов так и ощущалась при каждом шаге. А вот чудаковатая обувь оказалась удобнее, чем я ожидал. Главное, следить за веревочками и освоить земную технологию их надежной фиксации. В первый раз Букмус не упустила возможности посмеяться надо мной и любезно сделала это за меня, пообещав в ближайшее время обучить «священному искусству завязывания шнурков, которое передается от отца к сыну».

Никто и не говорил, что будет легко. Другая планета, другие порядки. Знать бы еще, зачем меня сюда прислали.

Двери лифта разъехались в стороны, и мы оказались в светлом помещении с огромными панорамными окнами. Приложив пластиковые карточки к соответствующему сканеру, беспрепятственно преодолели пропускную систему и вышли на улицу.

Свет звезды, называемой здесь Солнцем, оказался настолько ярким, что в первые секунды пришлось зажмурить глаза. Сделал глубокий вдох, набрав полную грудь воздуха, и ощутил, как избыток кислорода с непривычки закружил голову. Великолепно! Не зря эта планета числится заповедником.

– Очки, – напомнила Букмус, уже нацепив на себя такие же, как те, что лежали у меня в кармане, только немного другой формы.

– Спасибо! – моим глазам, и правда, стало ощутимо легче.

А она не безнадежна. Может, у нас и получится работать в команде? Если, конечно, мелкая Букмус не станет лезть вперед больших дядей куда не следует.

Во время полета я просмотрел несколько фильмов об этой планете, но видеть собственными глазами бескрайнее голубое небо, в котором стайками парят причудливые птицы, и приятные для восприятия переливы зеленого – совсем другое удовольствие. На Эрабиусе небо имеет близкий оттенок, а вот цветовая палитра растительности существенно отличается.

– Где мы, в какой части планеты? – оглядываясь по сторонам, я следовал за девушкой в сторону парковки.

– В Северной Америке. Ленгли, штат Виргиния, всего тринадцать километров от Вашингона. А это, – Хоуп оглянулась, указывая на небольшое внешне здание, из которого мы только что вышли, – штаб-квартира Центрального разведывательного управления США. ММК является одним из его самых засекреченных подразделений. Мы не должны выделяться, Хант, для этого весь маскарад.

Во всех новых терминах мне было трудно разобраться. Тем более мое внимание уже привлекли земные четырехколесные автомобили, стройными рядами выстроенные на открытой парковке и так напоминающие смешные детские игрушки.

С этими угловатыми уродцами доведенные до совершенства средства передвижения на Эрабиусе не имели ничего общего. Капсулы повышенной комфортности и безопасности с интеллектуальной системой управления повсеместно перемещаются в атмосфере моей родной планеты, имея возможность выходить и за ее пределы, если корабль находится поблизости на орбите. Скорость варьируется автоматически, исходя из множества агрегируемых показателей безопасности. Таким образом, столкновения сводятся к нулю.

– Удивлен? Все так плохо, да? А на Эрабиусе вы на чем передвигаетесь? – неожиданно проявила интерес Хоуп, пока я запоминал ее нехитрые манипуляции по управлению примитивным земным транспортом.

Я рассказал, а она, аккуратно выруливая с одной узкой улочки на другую, с интересом слушала и даже убрала с лица фирменную надменную ухмылку.

Эрабианцам всегда было чем гордиться. Наш уклад жизни и открытия последних лет сводятся к рациональному использованию ресурсов, в том числе и человеческих, к оптимизации, снижению рисков, планированию и тщательному прогнозированию. «Эрабианец – существо, наделенное разумом, и должно слушать прежде всего голос здравого смысла, а не своих эмоций. Отбрось чувства, для воина они – ничто! Очисти разум и сохранишь голову на плечах!» – любит повторять носитель мудрости Циа.

– Хант, что ты творишь?! Засунься обратно и пристегнись, несносный гуманоид! – кричала рассвирепевшая Букмус, чем-то даже напомнившая мою маму много лет назад, когда та пыталась призвать к дисциплине невероятно шкодливого сынишку.

– А быстрее можешь?!

Люк в потолке автомобиля, в который я высунулся, судя по всему, и был для этого предназначен. А для чего же еще? Ощущения нереальные! Даже гоняя по просторам космоса за шустрыми Зимиганцами, которые не раз нарушали мирный договор, я не ощущал такой свободы. Теплый ветер дул мне в лицо, бил по груди и создавал достойное сопротивление раскинутым в стороны рукам, наполняя меня неизведанным прежде ощущением легкости. Оказывается, контролировать скорость в ручном режиме, не так и плохо! Хотя, на Эрабиусе с рождения внушают обратное.

– Сейчас же вернись в салон, пока нас не остановила полиция! Тем более мы почти приехали и скоро свернем с трассы!

Пытаясь меня усадить, Букмус резко дернула за карман, и я едва не остался без штанов. Чем так страшна эта «полиция», я не понял, но сверкать идеальным инопланетным задом перед моей гордой букашкой не хотелось бы.

– В следующий раз поведу я, – поставил перед фактом удивленную девушку, ловко заруливающую на парковку.

– Сперва сдашь мне экзамен на права, гонщик, – усмехнулась Хоуп, смешно сдувая прилипшую ко лбу челку. – Айда обедать! Это одно из моих любимых мест. Надеюсь, тебе понравится.

Помещение было небольшим, странным, как и все на этой планете, но невероятно уютным. Запахи, которые встретили нас еще с порога, отозвались слюной, неизбежно наполнившей рот, и очередным урчанием желудка. Кроме нас за парой столиков сидели шумные семьи с детьми, а невероятно радушная женщина в белоснежном фартуке разносила заказы, искренне желая при этом «приятного аппетита».

Я удивился и даже пригляделся. Живая, на робота не похожа. У нас такого не встретишь уже пару сотен лет.

– Это детское кафе, – пояснила Букмус, предлагая присесть за выбранный в самом дальнем углу столик, – но для первого знакомства с земной кухней самое то.

По привычке перед выбором пищи активировал планер на своей ладони, синхронизировал с земными единицами измерения.

– Рекомендуемое потребление полторы тысячи килокалорий, – озвучил первый из показателей, в надежде, что мой напарник поможет мне исходя из этого сформировать рацион. – Девяносто шесть граммов белка, сто семнадцать углеводов…

Договорить я не успел, потому что звонкий смех Хоуп неожиданно заполнил пространство. Даже занятые баловством детишки стали на нас оглядываться.

– Извини, – пытаясь успокоиться, девушка на мгновение закрыла лицо руками. – Я тут уже размечталась, как накормлю крутого эрабианца самыми вкусными бургерами во вселенной, но и подумать не могла, что он может оказаться каким-нибудь травоядным веганом!

– Я потребляю и животную пищу, если ты об этом. Но, как и все эрабианцы, соблюдаю обязательную процедуру, позволяющую поддерживать оптимальный баланс в моем организме.

Что я опять сделал не так?

– Да, расслабься уже, Хант. Отключай эту свою нано-хренатень. Ты на Земле! Понимаешь, что это значит? Здесь можно все! Ну, почти все. Просек? Ладно, еще поймешь. Просто делай как я и наслаждайся, пока тебя не загребли обратно.

Букмус с невиданным аппетитом дожевывала уже второй бургер, запивая неопознанным шипучим напитком. Такая хрупкая, и куда в нее столько влезает? Я же, минут десять, держа в руках такой же бургер, все не знал с какой стороны к этому чуду приступить. Если быть честным, то все еще пытался прикинуть, сколько здесь должно быть калорий, белков, жиров, углеводов. Пополню ли я этим до нужного уровня железо и магний в крови, о которых напомнил планер?

Каждый прием пищи в моей жизни был рациональным и осмысленным. Каждый продукт воспринимался не иначе, как правильно подобранный строительный материал, необходимый моему организму в тот или иной момент. Как же все у них здесь сложно, неразумно, пущено на самотек! И угораздило оказаться на отсталой примитивной планете!

С этими мыслями, устав глотать слюни, я наконец откусил первый кусочек и… Обо всем забыл! Даже прикрыл глаза от удовольствия. Мммм!!! Как там говорила Букмус: «Наслаждаться, пока не загребут обратно», а в этом есть какой-то смысл.

– Ну как? Что показал органолептический анализ? – растеряв остатки совести, насмехалась надо мной Хоуп.

А вот и не дождется! Не на того напала, примитивное насекомое.

– Ничего, есть можно, – ответил без лишних эмоций, состряпав одну из своих самых привередливых физиономий.

– Это ты еще нашу колу не пробовал, – Букмус игриво подмигнула карим глазом, плавно подвигая ко мне стакан с подозрительным содержимым. – Секретная, кстати, технология, – заговорщически продолжила она. – Волшебные пузырьки и все дела. Знающие люди говорят, даже железные гвозди растворяет! Если, конечно, могучий эрабианец не боится отведать напитка слабых земных людишек.

Не разрывая зрительного контакта с темными насмешливыми глазами, бросившими мне вызов, я решительно взял со стола стакан и в несколько глотков осушил его. От напитка мои челюсти свело, а «волшебные пузырьки» так ударили в голову, что на пару минут реально заморозили мозг.

Когда моя ссылка закончится, надо будет пригласить это «милое» земное создание на Эрабиус с ответным визитом. Пара недель на капустном желе в воспитательных целях ей точно не повредит.

Поднимаясь из-за стола, Букмус пояснила, что ей нужно «припудрить носик» и направилась в сторону помещений сброса биоотходов. Странные они тут, почему о естественных вещах не говорить прямо? Тем более я туда уже заглянул и все земные удобства испытал на себе. Правда, очень надеялся там же найти камеру ионной очистки и обработать руки перед приемом пищи. Но вместо этого открыл для себя забавную щелочную субстанцию, которая при контакте с водой образует пушистую пену. А смышленый земной мальчишка, который мне там встретился, научил из концентрированной липкой жижи с помощью рук надувать большие мыльные пузыри. Сразу видно у парня большой потенциал, Хоуп такому не научит.

Далее Букмус планировала показать мне временное пристанище, ту самую штаб-квартиру, которую для меня выделили в ММК, но что-то пошло не так.

Девушка подскочила ко мне, часто дыша и нервно сжимая в руке телефон. С этой земной технологией меня вкратце успели познакомить и выдали такой же. Оставив на столе несколько бумажек, Букмус молча схватила меня за руку и быстрым шагом решительно вывела на улицу, будто здание вот-вот взорвется. Но с помещением все было в порядке, что-то взорвалось у нее внутри.

– Хоуп, что случилось? Я могу чем-то помочь?

Вместо ответа она только ходила взад-вперед, со злостью пиная мелкие камешки, попадавшиеся ей под ноги, заламывая собственные руки, и запрокидывая голову к небу в поисках невидимых ответов. Когда Букмус с силой закусила нижнюю губу, и та начала белеть, я не выдержал ее самобичеваний.

– Посмотри на меня, – остановил одним четким движением, аккуратно обхватив ладонями хрупкие плечи. – Выкладывай, что произошло? Я могу быть полезен, но должен знать с чем имею дело.

Опустив голову, Хоуп тяжело вздохнула, а когда подняла свои лукавые глаза, в них не было прежнего веселья, только необузданная злость и животный испуг. Он уже успел пустить свои корни, лишая способности рационально мыслить.

– Мы должны ехать, по пути нам сбросят координаты, – одним рывком выскользнула из моих рук, направляясь в сторону припаркованного автомобиля.

– Сначала ты должна успокоиться и все мне рассказать, – остановил ее снова, перехватив за запястье. В ней заговорил адреналин, а в таком состоянии нельзя было никуда ехать.

В этот раз девушка не стала вырываться, но и не повернулась в мою сторону, продолжая отстраненно разглядывать носки своих кроссовок.

– Они нашли его и хотят увезти с Земли, – сухо отозвалась Хоуп, стыдясь своей уязвимости.

– Кого нашли?

– Мартина. Старика, который подобрал и вырастил меня, когда я осталась на улице. Он стал мне отцом, а позже привел в ММК. Больше у меня никого и нет. Понимаешь?

Ответа не требовалось, я лишь крепче сжал ее холодную ладонь, давая понять, что она не одна.

– А кто такие они?

– Те, с кем мы боремся. Наши главные враги, чертовы сосальщики! – девушка в очередной раз с неистовым отчаянием пнула камень, поднимая облако пыли.

– А теперь давай все по порядку. Только отойдем с дороги.

Обогнув кафе, которое стояло на пригорке под ажурной тенью высоких деревьев, мы обнаружили лавочку. С нее открывался удивительно красивый вид на город. Вполне подходящее место, чтоб узнать наконец, с каким таким страшным врагом столкнулись хрупкие земляне.

По мере ее рассказа мои глаза округлялись все больше. Те, с кем сражались Эрабианцы, открыто заявляли о своих намерениях. Это были войны сильных мужчин за ресурсы или новые неосвоенные планеты. Войны профессионалов, тех, кого с рождения к этому готовили. То, что творилось на этой спокойной с виду планете, никак не укладывалось в моей голове. Как такое вообще возможно в наше время?

Враги, которых Хоуп называла сосальщиками, оказались паразитической гуманоидной расой, питающейся человеческой жизненной энергией. Они высасывают ее при обычном касании своими руками-щупальцами. О них мало что известно. По большому счету, никто и не знает кто они такие и откуда прибыли. Вот только с открытием имитатора на Земле их становилось все больше. Легально этих пришельцев никогда не пропустил бы межгалактический миграционный контроль. Но им разрешение и не требовалось, они продолжали пребывать, и главное, где-то доставали имитатор, умело скрываясь среди своей же пищи.

– С первого касания человек ничего не почувствует, только легкое головокружение, – взволнованно рассказывала Хоуп, нервно сминая край своей футболки. – От повторного прикосновения – небольшую слабость. Если контакт продолжить, появляются симптомы заболеваний и человек неиз�