Сын Нила
Часть 1. Царская кровь. Глава 1. Дочь Эйе
Нервно скользит по папирусу калам, оставляя неровную чёрную полосу краски. Нефертити прикусывает нижнюю губу и вновь смачивает размочаленную часть водой, чтобы вновь повторить "маахес".
Лев, власть, сила, главный, принц. А также судья, каратель и спаситель. Многое сокрыто в маленьком кривом рисунке, выведенном детской рукой. Имя, пожелание, судьба.
Нефертити задержалась с пожеланиями господину Эйе. Беренмут ещё в день Луны нашла опекуну подарок, а Неф никак не могла придумать, чем же отдариться всемогущему вельможе. Всё, что могла она придумать, казалось ерундой и непочтением от прикормленной сиротки.
И всё же идея написать заклятье – хорошая идея! Господин Эйе обрадуется, ведь он всегда следил за успехами сестёр, нанимал им учителей, да и заклятье от чистой души обязательно сбудется! А потому Нефертити очень старалась написать на выданном ей папирусе хотя бы один красивый "маахес". Главное сделать это раньше, чем кончится папирус, краски или калам.
Наконец упрямый иероглиф поддаётся. Девочка, устало вздохнув, осторожно расстелила заклятие, так, чтобы ничего не смазать, и оставила его сохнуть. Теперь надо погасить свет и тихо прокрасться в свою комнату – так, чтобы никто не заметил, что маленькая "гостья" господина нарушила привычное расписание поместья. Конечно Беренмут обещала её прикрыть, а в хитрости и наглости сестры Нефертити не сомневалась, но всё таки сможет ли пятилетняя малышка обмануть всех слуг?
Милосердная Луна этой ночью явно была на стороне девочки. Ях, своим обманчивым бледным светом создавал такую игру теней, что редкие стражи даже не пытались рассмотреть, кто это шмыгнул у колонн, кошка, девочка или дух?
Нефертити вернулась к себе, сонная младшая, дождавшись, тут же сладко зевнула и упала спать. Неф, сняв с себя украшения, последовала её примеру. Завтра большой день, завтра все будут готовиться к празднику.
***
Утром на сестёр никто не обращал внимания. Слуги бегали по поместью вельможи, перекрикиваясь и переругиваясь, и только Тэи, жена Эйе и кормилица девочек, помнила о малышках и пыталась уделять им хотя бы небольшое время.
А потому девочки были включены в свиту госпожи и отправлены сопровождать женщину в её посещении храмов. Фивы, большой и богатый город, обладал немалым количеством религиозных сооружений, а потому действо это затянулось на весь день. Беренмут откровенно скучала, и даже уснула прямо на коленях кормилицы, где-то в середине путешествия. Но семилетняя Неф считала себя слишком взрослой, чтобы так сделать.
А ещё в храмах можно было попросить богов присоединиться к заклятию, так оно должно стать ещё сильнее! Правда денег, чтобы платить жрецам, у Нефертити не было, поэтому далеко не все служители соглашались ей помогать. Особенно в крупных храмах, где были самые толстые и противные жрецы!
Но среди них были и хорошие, например старик в храме Атона! Он даже показал ещё один иероглиф, связанный с Ра, что давал пожелания ясности и помощь в управлении народом. Вспомнив какой бардак творится с утра в поместье Нефертити была согласна, что помощь в управлении людьми опекуну точно не помешает.
Уже по пути домой Нефертити показала заклятье кормилице. Тэи порадовалась её успехам и даже предложила вернуться и оплатить помощь жрецов там, где девочке отказали. Но Неф не согласилась: отказали, значит и не надо. Слишком много богов тоже плохо, вдруг они поссорятся?
***
После долгого дня, наполненного пылью, жарой и удушающими благовониями, сестры уснули быстро. Их не беспокоили даже огни факелов и жаровен, крики и стуки, что так и продолжались не затихая, даже после захода солнца. И даже предвкушение праздника не мешало спокойному сну.
Утром же за них взялись всерьёз. Нефертити с сестрой обмыли, обрядили в праздничные наряды, и как драгоценные статуэтки поставили у входа в пиршественный зал. Всё было готово ко встрече праздничного кортежа, в котором должен был ехать один из влиятельнейших вельмож Фив. Опекун сестёр – господин Эйе.
Взвились в воздух трубы, заиграли музыканты и четвёрка рабов внесла в поместье богато украшенный паланкин, внутри которого гордо восседал достаточно молодой человек с жёсткими чертами лица. Господин Эйе, младший брат царицы Тии, человек, носящий в себе кровь богов. Суровый судья Фив, глава охраны царского двора и любимый опекун своих двух "дочерей".
Нефертити приветливо улыбалась, крепко держа за руку Беренмут – та могла по привычке сорваться в бег, пытаясь запрыгнуть на руки к господину, и сорвать всё празднество. Но в этот раз предосторожность была напрасной и Бер вела себя прилично.
Толпа, сопровождающая Эйе, переместилась мимо склонившихся девочек в зал, и только после этого сёстрам разрешили войти. Но лишь для того, чтобы вручить им в руки тяжёлые кувшины с молоком и отправить прислуживать гостям.
Нефертити спокойно подхватила кувшин и отправилась в зал. Она уже давно привыкла, что не смотря на всю любовь господина Эйе к ним, она всё ещё обычная сирота, лишь милостью богов попавшая в столь прекрасное место. А вот Беренмут, оставленная буквально на минутку без присмотра, не была согласна с ролью тихой воспитанницы.
Перехватив кувшин поудобнее, малютка уверенным шагом отправилась прямо к Эйе, игнорируя все сигналы прислуги. Гости, сидевшие неподалёку от хозяина праздника, с интересом смотрели на происходящее, тихо посмеиваясь. У Нефертити же всё похолодело внутри.
Быстро сунув свой кувшин в руки проходящего раба, девочка побежала в сторону сестры, в надежде остановить Беренмут раньше, чем та совершит ещё что-нибудь неподобающее. Однако она не успевала, сестра уже подошла к господину Эйе и пыталась отдать кувшин прямо ему в руки.
– Беренмут! Господин, простите мою сестру, лишь в глупости своей она… – оттащив Бер от главного стола, Нефертити согнулась в поклоне и быстро зашептала извинения, какие не раз видела от проштрафившихся слуг.
– Ох, и что же эти дети хотели сделать? Уж не заставить ли вас, господин Эйе, собственноручно разливать гостям горячее молоко?
Звонкий мальчишечий голос, полный высокомерия и насмешки раздался от стола господина, но Нефертити не позволила себе поднять головы. Хотя и очень уж хотелось глянуть на наглеца.
– Моя сестра лишь услышала от слуг, что сегодня мы подаём лучшее молоко из всех, что они видывали. И она решила показать его господину, угостить. Более подобного не повториться!
– Идите, Нефертити, Беренмут. Я обязательно попробую молоко. Ну а далее здесь будет много шума, вина и скучных разговоров. Придите ко мне вечером, я буду рад видеть вас обоих.
Голос господина был спокоен, доброжелателен, пусть и слегка насмешлив. Следом раздался хмык от язвительного мальчишки и Неф, не поднимая головы, спиной вышла из зала. Уже там она гневно уставилась на сестру.
– А что?! – полные непонимания глаза сестры не давали усомниться в её искренности. – Кто знал, что господин Эйе не умеет сам молоко наливать?!
– Беренму-у-ут! – Воскликнула старшая в негодовании. Малышка взвизгнула и бегом устремилась в сторону детских комнат, едва не сбивая идущих в зал слуг. Нефертити со смехом устремилась следом, а встречный ветер вскоре выдул из головы воспоминания о неудаче в зале. Ведь как можно грустить, когда всё вокруг так хорошо?
***
Праздник шумел до самой поздней ночи. Горели огни, танцевали прекрасные девушки, жрецы прославляли богов, фараона и Эйе. Сёстры то и дело подкрадывались поближе, чтобы посмотреть представление или стащить с богатых столов немного сладостей.
Нефертити тщательно следила за сестрой, чтобы та вновь не учудила чего-нибудь вызывающего, но успокоенная обещанием "отца" увидеться с ними вечером, Беренмут уже не порывалась нарушать протоколы. Наоборот, вела себя она на удивление прилично, показывая свой характер демонёнка только сестре.
Вскоре старшая поняла, почему. Бер, пользуясь своим детским очарованием, и доступом к уже подвыпившим гостям, нагло выманивала с них разнообразные сладости!
– Беренмут! Ну сколько можно! – каждый раз возмущалась Нефертити. Пьяные гости посмеивались и выносили сладости сразу обоим сёстрам. Что и неудивительно, Неф была ничуть не менее очаровательна, чем младшая сестра.
Впрочем, чем больше шёл праздник, тем больше портилось у сестёр настроение. Становилось понятно, что господин Эйе никак не успеет к ним сегодня вечером. Это, конечно, правильно – он хозяин вечера и должен быть с гостями. Но всё равно обидно, он же сказал, что вечером встретятся!
Но оказалось, что молодой господин не обманул. Уже ближе к полуночи в комнату, где печально готовились ко сну девочки, вошёл личный слуга господина Эйе и тихо позвал их за собой. Они прокрались мимо по прежнему шумящего банкетного зала, вышли в сад и подошли к небольшому, стоящему в стороне от основных дорожек, строению.
Проводив сестёр внутрь слуга удалился, а девушки смогли рассмотреть небольшое каменное помещение без окон, внутри которого была кровать, стол, пара кресел и небольшой открытый шкаф, заполненный папирусами, дощечками и какими-то ёмкостями.
На заправленной кровати расслабленно лежал господин Эйе. Всё ещё в праздничных украшениях, сохранивший запах праздничных благовоний, мужчина выглядел довольно устало и безрадостно.
– Господин Эйе, а я вам подарок принесла! – Беренмут, как всегда не смущаясь, забралась к вельможе на кровать и протянула маленькую фигурку змейки, обвивающейся вокруг камня. – Помните, на прогулке вы мне её показали и сказали, что красивая. Вот!
Бер была явно горда собой. Эйе слабо улыбнулся и погладил малышку по волосам, а после обратил взгляд на Нефертити, явно ожидая подарка и от второй воспитанницы.
– Разрешите презентовать Вам…
– Нефертити, прекращай! Я что говорил, церемонии уместны только прилюдно, при мне и Теи можешь вести себя как привыкла.
Нефертити кивнула и протянула опекуну своё заклятье. Мужчина, удивлённо подняв брови, прочитал его, в после встал и положил подарки на свой рабочий стол, явно намереваясь использовать их как украшения.
– Ну что ж, в этих дарах правды больше, чем во всех тех повозках, что закатили ко мне во двор сегодня, вместе взятых. А потому цена им гораздо выше. Впрочем, как бы мне не хотелось побыть с вами здесь подольше, но гости не будут долго терпеть моё отсутствие.
Молодой вельможа вздохнул, с размаху уселся на своё ложе и обнял обоих сестричек.
– Теперь вы знаете где я пропадаю теми днями, что вы носитесь по поместью и выспрашиваете обо мне слуг, – тихий смешок. – С этого дня, если дверь будет раскрыта, вы можете навещать меня в любое время.
– Спасибо! – Бер вновь накинулась на господина Эйе с объятиями, тогда как Неф лишь благодарно улыбнулась, но Эйе сам схватил её в общие объятья.
– А теперь, Беренмут, оставь нас с Нефертити одних, нам нужно поговорить.
Бер надула губы, но всё-таки послушно покинула помещение. С её уходом обстановка как будто потеряла свой домашний тёплый ореол, став холодной и формальной.
***
– Нам надо поговорить о вашем с сестрой происхождении, а главное, почему я взял вас под опеку, – господин Эйе встал, сложил руки за спиной и начал медленно ходить вдоль кровати, рассказывая долгую и сложную историю.
Замерев, Нефертити узнавала страшные тайны семьи фараона, слушала о грозящих за раскрытие опасностях, о планах господина Эйе стать ещё ближе к фараону. И о её месте в этих планах.
Нефертити оказалась дочерью царицы Тии, старшей сестры господина Эйе, супруги Аменхотепа III. Дочерью не от фараона, а потому не имеющей права даже заикаться о своём родстве ни с господином, не с царицей. Но при этом брошенной не она, не сестра, не были. И пусть они никогда не смогут сказать о своём родстве, но…
– Но ты станешь Царицей, я в этом уверен. Конечно, никто не станет заключать помолвку "безродной" с Наследником, но принц достаточно слаб, чтобы я был уверен в том, что править он будет не долго. А потому я заключу договор со вторым принцем. Будь к этому готова, Нефертити. Не подведи нашу семью!
– Никогда не подведу! – страстно воскликнула Нефертити, глядя господину прямо в глаза. Тот долго смотрел на неё, о чём-то думая, а после отправил воспитанницу спать, а сам вернулся на праздник. До утра требовалось заключить ещё немало договорённостей. Пусть и не таких важных, как эта.
Глава 2. Метка богов
После памятного дня рождения Эйе жизнь в поместье для Нефертити изменилась. Уроки этикета, домоводства, истории, культуры… Девочка чувствовала себя настоящей принцессой крови, что готовили к управлению Египетским Царством.
Впрочем, так оно и было. Ведь именно такую роль господин Эйе и отвёл старшей сестре. И она старалась. Беренмут временами пыталась по-прежнему звать сестру на игры, пакости и прочие развлечения, коим привыкла предаваться вместе со старшей, но Неф всё чаще уходила, оставляя младшую одну.
Прилежная и старательная, она быстро достигла успехов. Не прошло и года, как она стала вести себя как настоящая наследница вельможи – гордо, степенно, спокойно. Господин Эйе всё чаще выводил свою воспитанницу в свет, беря то на большие городские праздники, то на пиры во дворце Фараона. Другие дети сначала сторонились "приёмыша", но вскоре приняли "дочь Эйе" в свою компанию.
Два года прошло в бесконечном обучении и приучении ко Двору. Всё меньше Нефертити общалась с сестрой, всё реже Беренмут дожидалась её вечерами. Даже собственные дни рождения сёстры праздновали поодиночке. Нефертити – в большом зале поместья, с кучей высокопоставленных гостей. Беренмут же где-то за городом, уговорив госпожу Теи вывезти её на природу. Одну.
Сегодня в поместье вновь была суматоха. Все готовились к очередному празднику, со дня на день Сириус должен был подняться над горизонтом, оповещая о разливе Великой Реки. Маленькая госпожа, как теперь называли Нефертити слуги, тоже участвовала в подготовке праздника. Она отвечала за сады, освещение, слуг вдоль дорожек, чтобы никто не заблудился и не вышел к скрытому домику господина Эйе… Не самая сложная задача, но Неф взялась за неё со всей своей ответственностью, постоянно волнуясь всё ли она сделала правильно.
На помощь Нефертити вскоре пришла кормилица. Она мягко поблагодарила девочку за помощь, всё проверила и отослала её в свою комнату, выспаться перед торжеством. Необычайно рано для себя, Неф, довольная, отправилась к сестре, поговорить и немного прихвастнуть, не без этого. Но в комнате Беренмут не оказалось.
Нефертити посидела на кровати, подождала какое-то время, но сестра так и не появлялась. Тогда Неф отправилась её искать. Выспросив слуг, девочка узнала, что в последнее время Беренмут часто задерживается в своей учебной комнате. "Взялась наконец за ум!", довольно улыбаясь сказала одна из рабынь, обучавшая когда-то девочек танцам.
Но Неф так не думала. Слишком хорошо она знала сестру, учёба и они были вещами бесконечно далёкими. Но комнату проверить было надо. И, к большому удивлению Нефертити, Беренмут действительно была там. Не замечающая тихого приближения сестры, девочка сидела перед столом, в окружении горящих свечей, и держала в руках небольшой потухший факел.
– И да покинет Тефнут это место! – внезапно чётко сказала Беренмут, и факел в её руках вспыхнул синим пламенем, что через мгновение стало обычным, алым.
– Ах! – не удержалась от вскрика Нефертити. Бер резко вскочила, обернувшись.
Две сестры молча стояли друг против друга и молчали. Ни одна девочка не рисковала начать разговор первой. Слишком много им надо было друг другу сказать.
Молчание затягивалось. Наконец Нефертити, тяжело вздохнув, плотно закрыла за собой дверь учебной комнаты и подошла к сестре.
– Так ты… жрица.
Беренмут вскинула голову и с вызовом посмотрела на сестру.
– Почему ты мне не сказала?! – старшая сестра с укором смотрела на младшую. Бер продолжала сохранять молчание. – Это же очень важно, не упустить время! Быть жрицей это очень важно и почётно, господин Эйе…
– Нашёл бы как меня использовать, – тихо и зло прошептала младшая, но Неф тут же её услышала. И возмутилась.
– Ты не понимаешь! Господин желает нам только добра, ты просто не всё знаешь!
– А ты знаешь?
Нефертити замолчала. Конечно, Беренмут выросла, но сможет ли она сохранить тайну. Да, господин Эйе открылся Нефертити в том же возрасте, но старшая резонно считала себя серьёзнее и скрытнее сестрёнки.
– Я знаю, но это не только моя тайна, – попыталась оправдаться Неф. Но её сестру это только разозлило.
– Ах не только твоя! А чья же, не моя ли случайно? Или меня, простую сиротку, дела "маленькой госпожи" больше не касаются?!
Обстановка в комнате становилась всё хуже. Беренмут, легкомысленная, смелая и смешливая, стояла перед Нефертити, яростно сверкая глазами. И когда только она успела измениться? Как Неф могла всё это пропустить?
– Мы сёстры, ты помнишь? – Нефертити подошла к младшей сестрёнке и обняла съёжившуюся маленькую фигурку.
– А если нет? – спросила та.
– Конечно сёстры! Мы с тобой почти одно лицо!
Беренмут окинула сестру взглядом, с явным выражением сомнения на лице.
– Мы не похожи!
Нефертити вздохнула. На самом деле они действительно сильно различались, и дело было не только в двухлетней разнице. Нефертити была стройной и высокой, с прямыми волосами и большими тёмными глазами, что господин Эйе иногда называл "воловьими". Беренмут же маленькая и коренастая, с большими ступнями и ладонями. Волос у неё жёсткий и вьющийся. И глаза невыразительные, почти бесцветные на смуглом лице. Но всё же…
– Мы с тобой даже стоим сейчас в одинаковых позах, и нос задираем одинаково! А ещё обе ненавидим бананы! И поём фальшиво.
– И когда танцуем, спотыкаемся правой ногой, – добавила Беренмут, всё ещё выпячивая в обиде нижнюю губу.
– А когда улыбаемся, то верхние зубы показываем! Ох, сколько меня от этого отучали, а всё равно вылезает.
– И родинки у нас одинаковые!
Девочки рассмеялись. Напряжение, царившее между ними, испугавшись этого детского веселья, треснуло.
– Знаешь, Беренмут, я думаю, что господин Эйе должен тебе сказать, почему… ну, почему он теперь везде меня таскает.
– Я слышала, что слуги шептались, что это потому что он готовит тебя в наложницы ко всяким престарелым вельможам, чтобы они соглашались на какие-то сделки.
– Что?!
Нефертити аж подпрыгнула. Кто посмел думать такое про неё и про господина Эйе?!
– Кто это говорил? Да я их крокодилам скормлю, на стройки гробниц и храмов пожизненно отправлю! Как смеет их поганый рот произносить такие вещи?!
– Хах, сестрёнка, да ты прямо принцесса! А раньше, помнишь, мы должны быть тихими, всем кланяться…
– Раньше и должны были. Но это тайна.
– Да-да, ваша с Эйе тайна, – Беренмут опять надула губы.
– И не только моя! Просто я старше, вот мне раньше и сказали. Да и учёба, столько надо выучить, ты бы знала! Но теперь, хаха, ты тоже будешь учиться! Ты жрица, а значит, тебе учить ещё больше меня!
– А вот и не буду!
– Будешь-будешь! Иначе господин Эйе ничего тебе не расскажет!
– Это не честно!
– Честно! Это маленьким особо ничего учить не надо, а если ты взрослая, то надо.
– Пф…
Нефертити рассмеялась. Всё таки сестрёнка в свои семь лет была ещё сущей малышкой. Даже жалко было, что детство не продлится дольше. Но Бер была отмечена богами, и теперь путь её неизменно вёл к ним. Нефертити подумала, что возможно Эйе даже знал, что так будет, и поэтому лишь ей, Нефертити, пророчил судьбу Царицы. А Бер, кто знает, может станет Верховной жрицей Египта?
– Слушай, у меня есть идея. Ты с растениями пробовала разговаривать?
– Да, но с огнём как-то лучше получается.
– С огнём тоже можно, но с растениями сейчас модно, ну и разлив Нила скоро, а это праздник плодородия.
– Модно?
– Да! Мода это очень важно! А теперь слушай, что мы с тобой сделаем…
***
Нефертити волновалась. Она изо всех сил делала вид, что всё нормально, план точно-точно идеальный, идеальнее некуда, но волнение не уходило.
Впрочем лицо Неф держала достаточно хорошо, особенно перед младшей сестрой, что явно волновалась в тысячу раз больше. Нефертити понимала, до этого магия была её тайной, а тут надо устроить целое представление, да ещё и перед глазами Фараона, не считая господина Эйе, который тоже будет весьма удивлён новому элементу в программе. Неф помнила свой первый пир в качестве "дочери Эйе" и волнение в нём. Но она справилась. И Беренмут тоже справится.
Праздник потихоньку начинался, Аменхотеп III объявил начало процессии, и толпа придворных, в строгом соблюдении негласной иерархии, устремилась за ним. Господин Эйе шёл впереди, немного позади Фараона. Когда-то, как кузен и вернейший из вельмож, он шёл в одном ряду, но времена менялись и всё больше прилипал отодвигали господина от власти. Кто удачными браками, кто удачными детьми.
Нефертити была любима господином Эйе, в этом она не сомневалась. Но в тоже время она была оружием удержания власти. Она знала это и исполняла роль достойно. И сейчас она даст "отцу" даже больше, чем он от неё ждал.
Нефертити ускорила шаг и, нарушая негласные правила, пробралась к началу процессии. Там один тощий, похожий на кривой сук вельможа, разглагольствовал о своём сыне, обращаясь к Фараону и идущим там же принцам.
– Ох, какая же это ответственность, воспитывать отмеченного богами. Такая редкость, такой труд. Ведь только самые достойные удостоены такого знака. Ну, вам ли не знать!
– Да-да, уважаемый. Давно у нас не рождалось сильных жрецов, – с лёгкой заинтересованностью отвечал Аменхотеп. Видно было, что трёп вельможи ему уже наскучил, но жажда получить себе сильного жреца пересиливала желание отогнать болтуна.
– Великодушно простите мою дерзость, но мне интересно, а в какой магии ваш сын преуспевает?
Нефертити влезла в разговор совершенно некультурно, пусть и начав с традиционного вежливого вступления. Господин Эйе было дёрнулся в удивлении, и попытался отослать внезапно взбрыкнувшую девочку назад, но Тея, что была в курсе и даже помогала девочкам в их маленькой феерии, мягко удержала его на месте.
– Ох, мой мальчик ещё так юн! Но он уже может сдуть целый бархан!
– Ах, воздух?! А я думала растения, это же так модно! – Нефертити изо всех сил изображала из себя глупого наивного ребёнка. Впрочем, ребёнком она была, хотя и не наивным.
– Растения это очень редкий талант, Нефертити, – в разговор спокойно вступила Царица Тия. – Впрочем мой личный жрец может вырастить финиковую пальму.
– Всего пальму? Я думала, что жрецы должны быть способны вырастить целый лес!
– Целый лес? Какая глупость, этого никто не может! – отмахнулся от неё отец мальчика-жреца.
– Беренмут может!
– Кто?
– Ну сестра моя! Она как раз по просьбе господина Эйе помогает с парком чтобы порадовать великого Фараона! Правда, господин?
Лицо Эйе осталось совершенно беспристрастным, хотя Нефертити и заметила, как дёрнулась бровь мужчины в удивлении. Но он, полностью доверяя держащей его жене, лишь кивнул, а после вступил в полемику, технично отсекая Нефертити от высокого собрания.
– Да, парк давно требовал расширения, и мои девочки решили оказать мне большую услугу. Знаете, я сам там ещё не бывал, это будет наш общий сюрприз.
– Вы настолько доверяете своим воспитанницам?
– Конечно. Ведь это мои, – мужчина сделал еле заметный акцент голосом, – воспитанницы. И ранее мне не приходилось сомневаться в благоразумности Нефертити. Надеюсь, что и в этот раз она меня не подведёт.
Девочка чувствовала, что последние слова напрямую подразумевались ей. Но изменить было уже ничего нельзя, поэтому сглотнув комок во внезапно пересохнувшем горле, Неф стала ждать, когда процессия подберётся к парку.
– Всё хорошо? – госпожа Теи тихо подошла к девочке и прижала её к себе.
– Должно быть всё хорошо, ведь правда, правда?
– Беренмут два дня высаживала деревья и семена, я шила одежды и искала музыкантов, ты придумывала представление. Три самых лучших девушки в окружении господина Эйе не могут сделать плохо. Так что конечно правда.
– Правда. Надеюсь, у Беренмут хватит сил вырастить сад.
– Надейся, что у Беренмут хватит сил остановиться! – тихо рассмеялась Теи, и Нефертити наконец расслабилась.
И вот процессия, заинтересованно переговариваясь, подошла к поместью господина Эйе. Сад стоял как обычно, лишь несколько жалких кустиков выходили за границы размеченных ранее пределов.
– Ха, а нам обещали что-то лучше пальмы! – фыркнул всё тот же скрюченный вельможа, и как по команде из самой ближайшей беседки до процессии донеслись нежные звуки саламий, сливающиеся в подобие птичьего щебета.
К гостям немного деревянно вышла Беренмут, нервно взглянула на Фараона и господина Эйе, поймала взгляд Теи и уставилась на сестру. Нефертити изо всех сил попыталась передать свою поддержку сестре. Бер закрыла глаза, вскинула руки вверх и затанцевала.
Первой откликнулась трава, создав под ногами юной жрицы мягкий ковёр, после жухлые пересаженные кустики начали покрываться листьями, шурша в такт неторопливым движениям девочки. Музыка ускорилась, вступил звон мизмара и стук рикки, Беренмут подпрыгнула, хлопнув в ладоши, и как кошка заскакала по саду. И все ранее посаженные, но скрытые в земле растения, потянулись за ней, повторяя все начертанные на земле узоры. Сад медленно обретал свои очертания…
Три всё усиливающихся удара хока и танец завершился. Беренмут застыла после прыжка и только тогда рискнула открыть глаза. Вокруг неё ввысь устремлялась цветущая зелень.
– Беренмут, Нефертити! – голос господина Эйе прозвучал неожиданно сурово. – А идти к Нилу вы Фараону предлагаете прямо сквозь кусты?!
– Ну-ну, не серчай, Эйе, девочки старались. А я ещё не настолько стар, чтобы передо мной надо было убирать всё, до последней ветки.
– Я могу всё сжечь! – как всегда непочтительно, но от души предложила Беренмут. Процессия, вслед за Фараоном, засмеялась, вероятно думая что это шутка. И только Нефертити изо всех сил сдерживала рассерженный крик "Беренмут!", да знающий своих воспитанников Эйе всё-таки поспешил попросить увести Бер "уставшую от ритуала" в дом.
– И всё же, такое сокровище… и ты никому не говорил?! Служители храмов будут недовольны. Сам знаешь, как они не любят, когда жрецов воспитывают не в храмах, – Аменхотеп III покачал головой. – Зачем тебе было скрывать жрицу? Не задумал ли ты чего дурного?
– Да сожжёт меня сила Ра, если я совру, – произнёс ритуальное заклятие Эйе. – Я никогда не собирался использовать силы Беренмут в своих целях.
Фараон покачал головой и повернул наруч на руке, в котором был вставлен кристально-прозрачный камень. Посмотрев на него насколько мгновений, Аменхотеп вернул браслет обратно.
– Я огражу тебя от гнева храмов, ибо мы семья. Но ты будешь должен и мне, и Египту.
– Как и всегда, Фараон. Я никогда не забывал о своей чести и верности нашему Царству.
Глава 3. Глупый принц
Разлив Нила – великое событие в жизни страны. Оно несёт в себе обещание благополучия и счастья, но оно же останавливает жизнь в Египте на долгих две недели. Конечно, простой люд всё так же живёт своей жизнью, для них разлив лишь повод изменить привычные маршруты. Но светская жизнь замирает.
Девочки любили это время, тихое и домашнее. Эйе и Теи проводили всё свои дни внутри поместья, гости приходили редко и только по делу, а домашние уроки сокращались. Правда в этот раз Нефертити ждала этих дней с опаской. После их с Беренмут представления ей так и не удалось поговорить с "отцом". Может он злится? Может он разочарован? Или – тут сердце девочки начинало биться чаще – он восхищён и благодарен?
– Никогда. Не. Помогай. Мне. За. Моей. Спиной. Я чуть с ума не сошёл, когда ты к Фараону вышла! А если бы кто-то оскорбился? Ты представляешь, что с тобой могли сделать, Нефертити?!
Долго ждать разговора Нефертити не пришлось. Эйе, вернувшийся с последнего в сезоне празднества, сразу же позвал воспитанницу в к себе. И был он, казалось, испуган?!
– Я тоже не всемогущ, Неф! Да, моей власти хватит на многое, но даже я умею гнуть голову и проводить дела тихо! И эти наигранные жесты… – мужчина, как когда-то давно, нервно ходил по комнате. – Я знаю, я хочу от тебя слишком многого, но время… времени у нас нет. У тебя его нет. Пройдёт ещё четыре года и я не смогу тебе помочь.
Нефертити с тревогой смотрела на Эйе. Редко, очень редко он давал своим эмоциям раскрыться в её присутствии. Это пугало, но в тоже время радовало девочку.
– Фараон покидает Фивы на недели тишины. Он вместе с Наследником отправляется в Мемфис, на жреческие церемонии. Во дворце остаётся второй принц, и он планирует собрать "детский двор". Царица Тия будет там же и присмотрит за вами, но в целом ты будешь там одна. Аменхотеп IV твой будущий муж, Нефертити, помни об этом, когда будешь продумывать свою линию поведения, – вельможа подошёл к девочке и крепко её обнял. – И удачи тебе.
Сборы были быстрыми и чёткими. Нефертити отрядили паланкин Теи, двоих рабов и два короба с вещами, после чего девочка была отправлена в царский дворец. Там всё так же спешащие слуги указали ей на выделенные покои, выделили ещё одну рабыню, дабы помочь с устройством дворца, и тут же умчались дальше. Дворец провожал своего Фараона.
Нефертити, дабы никому не мешать, решила совершить осмотр дворца после того, как Фараон с Наследником его покинут. Нет, она и ранее тут бывала, но исключительно в гостевой парадной части. Жить же здесь ранее не доводилось.
Любопытство терзало девочку, и она всё же решила пройтись, пусть и по задней, хозяйственной части главного дворца. Теи учила её, что по заднему двору всегда можно понять настоящее состояние дел семьи. Как бы не сверкали золотом парадные залы, грязный хозяйственный двор первый признак запустения.
Но про царский дворец такого сказать было нельзя. Двор был убран, шумен и хорошо организован. Слуги, обратившие внимание на вышедшую госпожу, вежливо и организованно вывели девочку с территории "погрузка, госпожа, опасное дело, кони чуют близкую воду и нервничают!". И так Нефертити оказалась в недостроенной части.
Это не было удивительно, дворцовый комплекс перестраивался почти всегда, дабы соответствовать величию правящей династии. Но это было очень интересно. Игнорируя причитания рабыни, Неф начала исследовать постройки, представляя, как оно будет в будущем. Она даже начала рассуждать вслух.
– Вот здесь было бы здорово поставить вазу с высокими цветами, и кушетку из тёмного дерева. Драпировка должна быть тёмно-синей, чтобы создавать ощущение прохлады. А ещё нужны кошки! Поставить для них водички и рыбки. Хотя нет, рыба воняет, лучше только лежанки…
Громкий смех раздался позади девочки. Покраснев, Нефертити обернулась и обнаружила сидящего на недостроенном крыльце юношу лет тринадцати.
– Я смотрю… ты… уже чувствуешь себя почти хозяйкой? – сквозь смех проговорил он.
– Мой принц! – воскликнула рабыня, падая на колени. Нефертити так же глубоко поклонилась, чувствуя внутри растущее раздражение.
– Мой принц, я всего лишь… – попыталась она оправдаться, но Аменхотеп IV тут же перебил её.
– Что ж, мы посмотрим. Пока что ты умеешь только очень много говорить.
В голосе принца не осталось ни капли веселья. Подняв голову Нефертити увидела лишь тёмные злые глаза, наполненные презрением. Юноша встал и, не прощаясь, покинул недостроенное здание, оставив девочку в непонимании.
После неудачной прогулки Нефертити решила вернуться в свои покои и быть там. Госпожа Теи часто говорила, что скромность и незаметность становится в шумном Дворце отличным оружием. А оружие, судя по принцу, Нефертити очень даже пригодится.
А ещё ей пригодится собственная свита. Два года общения с "детьми достойнейших" не прошли для девочки даром, и вокруг собралась надёжная компания. В основном это были дочери и младшие сыновья вельмож того же возраста, что и сама Нефертити, хотя встречалось и несколько старших ребят. Неф подозревала, что их просто отправляли следить за младшими, но сейчас это было не важно. Важно было не остаться один на один с принцем и его друзьями.
К счастью, немного разговорив слуг, Нефертити убедилась, что как минимум четыре надёжных товарища у неё во Дворце будут. И весьма непростых товарища.
Тефия и Тирия, близнецы, благословлённые богами. Рождённые жрицами, девочки из простой семьи рыбака были приняты в ученики Верховной жрицы Хатшепсут. Сил у них по одиночке было не много, зато вместе девочки уже сейчас, едва пройдя один цикл взросления, могли в одиночку проводить полноценные церемонии. К сожалению даже звание жриц не помогало близняшкам с реальной властью, но хотя бы магических штучек с ними можно было не бояться.
Гораздо больше Нефертити внутри Дворца обрадовалась Омфису, сыну благородного Петтала, что был не только очень знатен, но и в определённой степени честен. Когда-то в начале своего выхода в свет Нефертити поспорила с ним, что за вечер её три раза угостит благородный господин со своего стола. Омфис утверждал, что подобное проявление благосклонности к безродной абсолютно невозможно. Надо было видеть лицо, когда Нефертити, сказавшись уставшей, забралась на стул рядом с господином Эйе и попросила вина с травами в качестве лекарства. Трижды. Помниться мальчик довольно долго дулся, но после оттаял и действительно познакомил её со всеми своими друзьями, как и обещал. Да и далее продолжал общение, находя Нефертити «интересной».
Последним значимым для девочки гостем был Гипсей, один из племянников госпожи Теи. Нефертити мало с ним общалась, юноша был сильно старше, вот-вот готовясь переступить порог взросления. Но он был добр и верен семье так же, как и его тётя, а значит просто так в обиду юноша её не даст. Это давало надежду на благополучный исход.
И вот две недели "детского двора" начались. Пиры, игры и спектакли, а также, к большому удивлению Нефертити, взрослые дела. На следующий же день второй принц объявил, что весь центральный дворец, до последнего склада циновок, остался под их управлением. Царица изволила удалиться в свои покои и сказала, что не выйдет оттуда до тех пор, пока ей исправно приносят краски и любимые напитки. А потому…
– Я решил, что всей экономикой и слугами с их жалобами буду разбираться я. А с хозяйством – она! – заявил принц, небрежно махнув в сторону Нефертити.
И ведь не откажешь же! Под видом милости принц явно захотел подставить свою навязанную невесту. Нефертити не понимала, что она ему сделала, но просто сдаваться не собиралась. Он думает, она не справится со дворцом?! Три раза "Ха!". Он ещё увидит насколько хорошо Неф со всем может справляться!
И у неё получилось! Да, где-то незаметно помогал Гипсей, указывая на то, о чём забыла Нефертити, пытаюсь охватить сразу всё. Сильно выручал Омфис, собирая у других ребят что и где им не нравится и пересказывая это Нефертити во время совместных обедов. А близняшки вообще стали руками и глазами девочки, носясь с поручениями и пугая нерасторопных слуг и рабов. Иногда Неф казалось, что их не две, а где-то с десяток, настолько они были вездесущи.
Принц же, казалось, и думать забыл о Нефертити. Он веселился, занимался делами и общался в основном с узким кругом своих друзей. Благодарить, впрочем, как это принято было в доме Эйе, Аменхотеп тоже не собирался. То, что дворец продолжал успешно функционировать, принц просто принимал как данность. Девочка надеялась, что свалившаяся на его голову ответственность забирает у второго принца достаточно времени, чтобы не думать о каких-то пакостях.
Но, как оказалось, принц ничего не забыл. И времени у этого поганца хватало на всё, и на управление слугами, и на придумывание неприятностей невесте. За три дня до окончания "тихих недель" Аменхотеп внезапно объявил смотрины. Смотрины жениха для Нефертити!
– Прекрасная Нефертити чудесно заведовала дворцом все эти дни, не правда ли? Редко встретишь такой ум и ответственность у девчонки. Видимо воспитание благородного Эйе творит чудеса. Так не стоит ли украсть благосклонность нашей хозяйки раньше, чем её сговорят? Конечно, всё уже договорено и обдумано, но нам ли давать решать взрослым, как нам жить? Разве не доказали мы за это время, что прекрасно обходимся и без постоянного контроля?
Юноша ходил перед толпой, умело держа внимание детей. Впрочем, Нефертити, даже растерявшись, видела что не все, даже среди его друзей, поддерживают такую выходку принца. Кто-то нахмурился, кто-то приоткрыл в удивлении рот. Омфис еле удерживал близняшек от какой-то неуместной реплики, а Гипсей с окаменевшим лицом поспешил покинуть зал.
– Нефертити, сегодня этот трон твой! Присаживайся, пусть все тебя рассмотрят!
Аменхотеп вытащил девочку из толпы и усадил на место фараона. Нефертити неловко села и оглядела перешёптывавшуюся толпу.
– Мой принц, я полагаю это неуместным…
– А я полагаю, что мы сами должны решать свою судьбу! В конце концов я тут принц и имею право делать то, что захочу!
– Вы принц, а не фараон! Вы немногим выше меня!
Нефертити вскинула голову и попыталась встать с трона, но принц толкнул её обратно.
– Ай-яй-яй, такая хозяйка и такая дикая кошка! Видимо благородный Эйе не смог научить тебя смирению?
– Видимо смирению тебя не смогла научить я.
Спокойный величественный голос пронёсся по затихшей зале. "Царица!" выдохнули стоявшие у входа и поспешили выразить своё почтение. Лишь Нефертити, всё так же прижатая к трону, и Аменхотеп, окаменевший с момента прихода Тии остались на своих местах.
– Отпусти девочку, Аменхотеп. Её обязанности я возвращаю тебе. Прежде чем смеяться над хорошей хозяйкой стоило показать себя хорошим хозяином. А ты, девочка, ступай за мной.
Царица Тия, так и не подошедшая к трону, развернулась и вышла из комнаты. Нефертити, откинув руку принца, вскочила и бросилась за ней. Когда она покидала место праздника, там стояла полная тишина. На принца никто из гостей не смотрел.
Тия быстро шла по коридорам Дворца, не оборачиваясь на бегущую следом Нефертити, и явно не заботясь об удобстве свой гостьи. Впрочем, та и не надеялась на большую милость, чем спасение от принца. Тем более что сейчас Нефертити занимали совсем другие мысли – впервые в сознательном возрасте она находилась так близко к родной матери.
Царица была высокой статной женщиной, с длинными чёрными волосами, миндалевидными тёмными глазами и светлой, нежной кожей. Нефертити оказалась очень похожа на неё внешне, не смотря на то, что фигура у девочки пока ещё не определилась. А раз так, то Неф обещала вырасти очень красивой.
Царица свернула налево, наконец немного задержавшись, чтобы пропустить Нефертити за собой в свои покои. Девочка вошла и с любопытством осмотрела владения женщины. Большие светлые помещения, много зелени, где-то журчит проточная вода. На кушетке, обтянутой синим шёлком, сидел Гипсей, держа на коленях маленького ребёнка.
– Мой Царица! Косей вёл себя хорошо, и даже почти не пытался оторвать мои волосы, – спокойным вежливым тоном оповестил юноша, осторожно вытягивая из кулачка ребёнка значительную часть своей шевелюры.
– Благодарю, Гипсей. Ступай! – Тия подняла ребёнка на руки и взглядом указала юноше на дверь. Тот ободряюще улыбнулся Нефертити и поспешил покинуть покои Царицы.
Тия не спешила начинать разговор. Предложив Нефертити присесть и угощаться фруктами, женщина, казалось, вся ушла в игру с малышом, что пытался сорвать с неё драгоценные серьги. Постепенно её лицо становилось всё более живым, нежная улыбка и блеск в глазах явно сказал Нефертити, что женщина счастлива и безумно любит своё дитя.
Неф тио сидела, перекатывая в руке взятый фрукт, хотя от этого зрелища ей становилось очень обидно. Да, Теи была прекрасной кормилицей, но всё-таки лишь кормилицей. Нефертити же всегда хотелось, чтобы кто-то посмотрел на неё так же, как сейчас Тия смотрела на Косея.
– Малыш засыпает. Жди здесь, я вскоре вернусь, и мы поговорим, – тихим голосом сказала женщина, даже не повернув в сторону девочки голову, и ушла в глубину своих помещений. Неф постаралась не слишком долго смотреть ей вслед.
Спустя съеденную гуаву и половину манго со стоявшего неподалёку подноса, Царица Тия вернулась, села рядом с Нефертити и серьёзно на неё посмотрела.
– Нефертити, ты отлично справлялась всё это время. И в инциденте с Аменхотепом тоже. Это… приемлемо.
Царица замолчала. Нефертити немного подождала, а потом рискнула задать вопрос. Важный, пусть и не тот, который действительно хотелось задать.
– Почему второй принц так поступил? Он ненавидит меня?
Тия посмотрела на Нефертити, слегка подняв бровь.
– Ненавидит? Ненависть слишком сильное и глубокое чувство, для этого мальчишки. Он презирает тебя.
Царица не отводила взгляда от лица девочки.
– Аменхотеп сын женщины, что умерла вскоре после его рождения. Я воспитывала его словно собственного сына, однако многие, очень многие во Дворе спешили указать ему его место. Сын наложницы… глупость! В его теле течёт королевская кровь!
Голос её на мгновение стал громче, но тут же вновь вернулся к прежнему спокойному тону.
– Но это плохо сказалось на принце. Он начал видеть унижение там, где его не было. И ты, Нефертити, кажешься ему ещё одним унижением. Наследник женился на дочери Фараона. Ему же досталась безродная воспитанница Эйе… Принцу было сообщено, что ты так же носитель королевской крови. Но он уже заразился глупостью от придворных.
Тия подняла руку и провела пальцем по щеке Нефертити.
– Сегодняшний инцидент станет достоянием всех благородных семей Египта. После такого объявлять помолвку между тобой и Аменхотепом было бы крайне… неразумно. А потому Аменхотеп, пусть и ценой потери лица, но смог от тебя избавиться.
Царица замолчала, но вскоре нахмурилась и жёстко добавила:
– Пока.
Нефертити, уже было обрадовавшись возникшей перспективе свободы, про себя поблагодарила богов, что не посмела выразить свою радость внешне.
– Но что же нам теперь делать?
– Ждать, Нефертити, ждать и дать Аменхотепу нагуляться. Он хочет решать сам, что же, оставим его. Он глупец, что верит злым языкам, но это беда свойственная возрасту. Твоя же задача остаться идеальной женой для принца. Никаких ошибок. Никакой тени на себя и свой род. Что простительно принцу, непростительно воспитаннице вельможи. Помни об этом.
– Я помню, Царица, – ответила Нефертити, склонив голову. Задавать какие либо вопросы пропало всё желание. Девочка подождала пока Тия отпустит её и покинула покои Царицы. Впереди было ещё три крайне напряжённых дня. И только потом всё можно будет рассказать кормилице и просто поплакать в её тёплых и мягких объятьях.
Глава 4.Королевская болезнь
Окончания "тихих недель" Нефертити ждала, почти не выходя из собственных покоев. Разумеется, она продолжала появляться на обедах, но на краткий срок и в сопровождении близняшек, что хоть и не поняли точно, что произошло, но прекрасно осознавали, что "помолвка" от принца ничем хорошим не была.
Гипсей поступал так же, как и ещё несколько детей со связанных с господином Эйе семей. Особенно старшие ребятишки, что уже более-менее понимали расклады сил при Дворе и старались сразу обозначить свою принадлежность к той или иной фракции. Веселиться продолжал только Омфис, исправно навещая подругу вечерами и пересказывая все события.
Впрочем, особо рассказывать было нечего – принц явно приуныл и тяготился обществом своего детского двора. Нефертити подозревала, что Царица в тот день говорила не только с ней, и вряд ли этот разговор был приятен для Аменхотепа. Но узнать не сам факт этой беседы, не её содержание, для девочки оставалось невозможным.
А когда Двор вместе с Фараоном вернулся в Фивы, то Нефертити стоило значительных усилий не поступить по примеру Беренмут и не броситься на шею господину Эйе. Тот, впрочем, тянуть не стал, быстро раскланялся со всеми и забрав воспитанницу отправился домой.
– Как прошёл первый самостоятельный опыт во дворе? – поинтересовался он по пути.
– Ужасно! – абсолютно честно ответила Нефертити, заставив Эйе напрячься. – Аменхотеп ужасный, противный и глупый принц! Хорошо, что он второй, с таким фараоном Египту будет очень плохо!
Эйе аж закашлялся.
– Так, Нефертити, меньше эмоций… Ты мне всё расскажешь дома, что там произошло, и чем Аменхотеп заслужил такие эпитеты. Но насчёт фараона, хм, – Эйе задумчиво поднял глаза к потолку своего паланкина, – если боги не изменят своего решения, то фараоном будет он.
– Но почему? Разве наследником является не Тутмос? Да, он слаб здоровьем, но всё же он прожил достаточно долго.
– Наследник, увы, проклят. Тутмос не так слаб здоровьем, как об этом принято говорить. Но, к сожалению, он слаб умом. Принцесса Ситамон, возможно, сможет стать такой же великой Царицей, как Тия, и править вместо мужа, но это только если сам Тутмос позволит ей это. А Наследник уже проявляет свой непримиримый и упрямый характер. А потому…
Вельможа замолчал и Нефертити не решилась продолжить разговор. Королевская болезнь, так называли случаи "проклятых" детей. Служители говорили, что так действуют недоброжелатели Египта, а потому фараонам приходится тратить столько усилий на защиту своей семьи и сокрытию собственной крови. Именно из-за этого многие неизвестные безродные во Дворе и воспринимались довольно спокойно.
Например, та же королева Тия так же, как сама Нефертити, считалась относительно безродной воспитанницей одного из вельмож, максимум бастардом одной из великих семей. Вот только Неф не была дурой. Если господин Эйе родной брат Царицы Тии и при этом кузен самого Фараона, то вывод напрашивался сам собой: ещё одна незаконнорожденная дочь. Не редкий случай, судя по всему.
Оставшийся путь прошёл в молчании, каждый думал о своём. Но стоило паланкину опуститься на камни поместья, как мысли выбило из головы диким радостным криком и объятиями от Беренмут:
– Сестрёнка!
Нефертити улыбнулась и крепко обняла Бер в ответ, а после церемонно поклонилась госпоже Теи. Женщина мягко улыбнулась, погладила девочку по голове, а после, переглянувшись с мужем, приказала слугам накрыть стол в её личных покоях.
– Эйе, я с девочками жду тебя через десять капель, не раньше. Мы все устали с дороги и нам надо немного отдохнуть.
– Конечно, жизнь моя, – Эйе поцеловал супругу в ухо и широким шагом отправился к себе, а Теи взяла воспитанниц за руки и повела за собой.
Только там Нефертити наконец полностью почувствовала себя дома. Она возмущённо рассказывала и о втором принце, и о Царице, и о том, как Гипсей спас её, сообщив всё Тии. Ну и конечно о том, как девочка скучала и по Беренмут, и по своим опекунам.
– Ты посмотри, какой наглец! – Возмущалась Тэи, слушая рассказ "дочери", – эти принцы всегда были слишком избалованы!
– Да я этого принца живьём в пустыне закопаю, хочешь?! Отказываться от моей сестры никому нельзя! – поддержала возмущение Беренмут.
– Не-не-не, сестрёнка, не надо! Я правда не расстроилась, что мы не пара, – Нефертити поспешила успокоить разошедшуюся жрицу. – Просто поступок был довольно глупым.
– А главное публичным. – В комнату тяжело вошёл Эйе и тут же сел под бок к жене, взяв на руки Беренмут. – Такие поступки могут быть восприняты как ссора между моим родом и Фараоном. А этого нам совершенно сейчас не надо, потому что на Беренмут нацелилось слишком много служителей богов. Всё-таки вы устроили уникальное представление.
– Я виновата? – робко спросила Нефертити.
– Нет, это просто событие, с которым мы должны справиться. Осталось придумать как, – Эйе зажмурился и напряжённо сжал переносицу.
– Наследник Тутмос говорил, что в Хатти очень красиво. Он собирался поехать туда покататься на корабле. Мы можем поехать с ним, он приглашал, – внезапно, к удивлению всех, заявила Беренмут. – Что?! Тутмос забавный! С ним никто не говорил, а я с ним в солдатиков играла и стрелы у нас по настоящему летали и даже горели!
– Поехать с наследником в Хеттское царство по его прямому приглашению… это действительно выход. Кто-нибудь видел, как он тебя приглашал, Беренмут?
– Ага, служитель, что принца лечит. А что, мы сможем поехать?! – Беренмут обернулась к Эйе. – Правда-правда? Прямо в другую страну?
– Правда-правда, – погладил "дочь" по голове вельможа. – Если Наследник тебя вспомнит, конечно.
– О, он вспомнит! – Заявила Беренмут, коварно улыбнувшись. По спине Нефертити пробежали мурашки, а Тэи передёрнула плечами. И только привычный уже, казалось, ко всему Эйе остался полностью невозмутимым и поглощённым своими размышлениями
***
Подготовка к путешествию принца Тутмоса подходила гораздо тише, чем к любому другому событию, что могла вспомнить Нефертити. Да, это было богатое и надёжное судно, два жреца, если считать Беренмут, около трёх десятков слуг и рабов, а также определённое количество молодых вассалов. Но не было речей, не было посвящений, да и сам Тутмос не пытался добавить своему путешествию хоть какой-то важности. Впрочем, наследника Нефертити вообще не понимала.
– О, ты сестра Бер? Ха-ха, вы вообще не похожие. Может одну из вас в детстве подменили на крокодилицу?
Именно так встретил её Тутмос и тут же отвлёкся на что-то ещё. При этом лицо юноши было столь приветливым и незамутнённым, что было абсолютно непонятно, пытался ли он оскорбить кого-то из девочек, или просто не понимал что говорит.
А ещё Нефертити не понимала что делает Аменхотеп. Как-то совершенно незаметно и непонятно второй принц тоже оказался в числе тех, кто едет в Хатти. Причём он не взял ни свою свиту, ни дополнительного корабля. Нет, он спокойно и скромно прихватив только пару приятелей, влился в сопровождение наследника.
Это очень нервировало Нефертити. Господин Эйе по секрету сказал девочкам, что Аменхотеп здесь именно что "для познания смирения, по повелению Фараона и Царицы", но спокойнее от этого не становилось. Мало ли что мог замыслить обиженный принц. Вот решит, что Нефертити отправили, чтобы за ним следить и всё, будет издеваться всю дорогу.
Отплытие в Хаттское царство состоялось рано утром. Нил был окутан холодным и липким туманом, солнце только-только начинало восход, окрашивая небо яркими цветами, а личный корабль Тутмоса уже отчалил от пристани Фив. Аменхотеп сонный и недовольный стоял у носа корабля, Тутмос махал берегу с кормы, а все остальные гости… ничего не делали. Совсем.
Для Нефертити это было странное чувство. Были сборы, был Двор, праздники, учёба, разговоры и налаживание связей. Но здесь всего этого не было. Мимо мерно проплывали берега Великой реки, где-то играли музыканты, слуги управляли кораблём, даже Аменхотеп вскоре ушёл досыпать в под небольшой навес прямо на палубе. Девочка же совершенно растерялась.
Свита Тутмоса состояла из взрослых парней, чаще вторых-третьих детей вельмож, которые не проявляли никакой заинтересованности общении с Неф и вообще явно собирались упиваться вином всю дорогу. Друзья Аменхотепа откланялись сразу по причине самой дружбы со вторым принцем. Девочке было просто некуда податься.
Но казалось так думала только сама Неф, так как у Беренмут явно были свои планы на эту поездку, и участие в этих планах сестры было обязательным. А потому вскоре Бер бесцеремонно схватила сестру за руки и потащила к Тутмосу.
– Мы будем ловить летающих рыб! – заявил наследник, завидя сестёр. – У меня есть сети, для большой рыбы. А маленькую руками.
– А? – негромко удивилась Неф.
– А если крокодил полетит? – деловито осведомилась Беренмут, не обращая внимания на удивление сестры.
– Крокодил не полетит, – уверенно возразил Тутмос. – Крокодилы не летают, глупая!
"Рыбы тоже не летают!" хотелось возразить Нефертити, но не спорить же с наследником. Поэтому она послушно взяла в руки сеть и стала ждать. Но рыба, как и ожидала девочка, и не думала взлетать.
– Мне не нравится, – заявил наследник. – Хорэм, почему рыбы не летают?! Должны лететь!
– Рано, принц. Вот в море выйдем, и полетят, если косяк найдём! – Хорэм, управляющий кораблём, без малейшего удивления отреагировал на вопрос принца.
– А в море они что, летают?! – всё-таки рискнула спросить Нефертити.
– Летают иногда, маленькая госпожа. А если знать где плыть, так и на палубу будут залетать, хоть голыми руками собирай! Костлявые только, не пожарить, не сварить…
– Дурацкая река! – обиделся Тутмос и отправился под навес. Нефертити ахнула на такое святотатство, но Беренмут только посмеялась.
– Да расслабься ты, Себек же нас не утопил? Значит что? Значит не обиделся! Пойдём лучше я тебя со свитой познакомлю. Они конечно нудные страшно, зато сладостями кормят!
Дальнейшее путешествие для Нефертити прошло практически так же, как и первый день. Её то куда-то тащила Бер, то Тутмос выдавал непонятное, да так, что каждый раз девочка не могла понять, правду он говорит или нет. Летающие рыбы, сквозь которых проплыл корабль в Средиземном море, перемежались в рассказах Тутмоса с гигантскими птицами с каменными перьями. Он выдумывал сказки про корабли, что плывут без усилий людей, а потом рассказывал про берега из чистого мела, а после через несколько часов они действительно проплывали мимо сверкающих белизною скал.
Сестра же воспринимала любые слова принца как что-то обычное. Над Нефертити Беренмут откровенно посмеивалась:
– Какая разница есть что-то или нет? Интересно же рассказывает!
Свита Наследника же казалось вообще того не слушает никогда и служит лишь декорацией, а Аменхотеп так и проводил дни под навесом, почти не появляясь и даже не общаясь со своими же друзьями. И вскоре стало понятно почему.
Ведь всего в дне пути от цели к как всегда рассматривающему что-то вдалеке Тутмосу и сидящим там же сёстрам подошёл Хорэм и печально сообщил:
– Мой принц! К сожалению, мы вынуждены развернуть корабль не останавливаясь в Хатти. Ваш брат, Аменхотеп, очень болен. Мы также вынуждены просить уважаемую госпожу Нефертити оказать помощь врачевателю в уходе за принцем. Мы не знаем точно почему, но он не подпускает к себе практически никого, однако ваше имя сквозь бред мы смогли расслышать.
– Но я не служитель, я не владею умениями врачевателя! – удивилась Нефертити.
– У нас нет выбора, и как вы понимаете у вас тоже. И нет, господин, мы не можем оставить вас тут, даже если вы мне это прикажете! – ответил сразу всем, а может и самому себе слуга. Корабль, несмотря на устроенную Тутмосом истерику, начал разворот. А Нефертити вновь, как и в самом начале пути чувствовала полную растерянность и непонимание.
– Надо было его ещё в Египте закопать, – буркнула рядом стоявшая Беренмут. – Одни проблемы от этого вашего Аменхотепа. Ещё и Тутмоса расстроил. И тебя. И меня. Вот последнего я ему точно не прощу!
– Беренмут! – возмущённо воскликнула Нефертити, как всегда это делала, когда сестра слишком многое себе позволяла. И эта обыденный, привычный элемент как будто её взбодрил.
– Ладно, по крайней мере мне теперь есть чем заняться… а врачевание в процессе освою. Что-то же я помню…
– Ты только когда над принцем будешь издеваться, лицо грустное делай, будто переживаешь! – подсказала Беренмут.
Нефертити гневно на неё взглянула и поспешила к больному. Хотя в глубине души слова Бер имели очень и очень яркий отклик. И лишь природная правильность Нефертити отделяла его от чего-то ужасного.
Обратное путешествие в Египет оказалось совершенно не похоже на неторопливое плавание в Хатти. Остановки на ночь были краткими, часто прямо в порту. Принц Тутмос пытался было хоть как-то повеселиться, но его свита технично и явно привычно затирала старшего принца в угол, отвлекая всякой ерундой.
Нефертити же сбивалась с ног. Аменхотеп бредил, не узнавал никого и не давался в руки. Служитель-врачеватель откровенно опасался подходить к буянившему второму принцу, что внезапно оказался наделён недюжинной силы. Если требовалось чем-то напоить Аменхотепа или начертать защитные символы, то звали или личного жреца Тутмоса, что поднимал незадачливого больного в воздух и держал там до конца процедуры, или Беренмут, что не церемонясь вращивала его прямо в дерево корабля. И лишь Нефертити принц почему-то узнавал.
Правда счастья ей это приносило не много. Мало того что врачеватель свалил на неё всю сопутствующую работу – и протирать тело принца от пота, и обновлять защитные знаки, и смазывать волосы благовониями, так ещё и сам Аменхотеп её явно ненавидел.
– Это всё из-за тебя! Если бы тебя не было, всё было бы нормально… Всё из-за тебя!
Однако он хотя бы не бросался на неё с кулаками, как на других, хотя и лицо делал на редкость противное. А стоило Нефертити удалиться отдохнуть, как принц тут же начинал голосить и звать её.
– Я сказал тебе не уходить! Не смей бросать меня, слышишь?!
А на корабле тем временем поползли разговоры о том, что боги лишают разума и второго принца. Нефертити слышала их и в тайне очень боялась, что это окажется правдой. Тутмос был хорошим человеком, но будучи маленьким ребёнком в теле взрослого, он не мог править Египтом. Его сестра и жена не справлялась с супругом, это Нефертити заметила ещё при подготовке к плаванию. Значит вариант был только один – Аменхотеп. Ведь все остальные законные дети Фараона – девочки. Царица бывало правила страной, та же Тия была известна своей политической деятельностью, но всё же в паре с Фараоном.
А если Аменхотеп тоже лишиться рассудка, что тогда? Что будет со страной? Конечно остаётся господин Эйе, двоюродный брат Фараона, носящий в себе кровь богов, но что будет, если после этой поездки, где обе воспитанницы господина крутились сначала рядом с Тутмосом, а после и рядом с Аменхотепом, Фараон лишиться второго из сыновей?
Нефертити вспомнила юного мальчика на руках Царицы Тии. Нет, даже случись что-то с Аменхотепом, у Египта есть шанс. Косей, настолько юный, что в его честь не было устроено ещё не одного праздника… Но он существовал и был настоящей надеждой Египта. Да и саму Нефертити нельзя сбрасывать со счетов. В конце концов она тоже настоящая принцесса, пусть даже об этом никто не знает. И уж точно будет лучшим правителем, чем взбалмошный второй принц!
Девочка так обрадовалась этой мысли, что даже на очередную "каторгу" к Аменхотепу шла с улыбкой и таким довольным лицом, что даже болезный принц обратил на это внимание.
– Случилось что-то хорошее?
– Нет, ваше высочество. Я просто подумала, что Египет всё-таки будет в хороших руках.
– Ты не врёшь, странно…
Последние слова принц практически прошипел каким-то надтреснутым сиплым голосом. Его тон был серьёзный и немного удивлённый, как будто принц действительно видел правду, как реальный предмет, что сорвался с её губ.
– Нефертити. Я запомню тебя, – внезапно сообщил Аменхотеп, глядя на неё серьёзными и какими-то чужими глазами, а после провалился в беспамятство. До Египта оставалось менее дня пути.
Глава 5. Одиночество
Иногда жизнь бежит как ужаленный в хвост кабан, а иногда ползёт медленно, как змея, только-только проснувшаяся после пустынной ночи. Словно Великая река время меняет свой темп согласно своим собственным желаниям, и людям остаётся только подчиниться этому.
Нефертити привыкла бежать. Спешить, общаться, что-то делать, бороться, зубами выгрызая расположение сильных. Всё ради того светлого момента, когда обычная воспитанница вельможи станет самостоятельной политической фигурой. И вот, это время �