Верни мой трон

Пролог

Ибо крепка, как смерть, любовь…

Адам с горечью смотрел на пустой королевский трон своего отца. Скрепя сердце он поднялся на возвышение. За принцем неслышно следовал придворный маг – лысеющий мужчина лет пятидесяти в темно-зеленой мантии. Адам провел ладонью по резному подлокотнику, но, заметив, что маг за ним наблюдает, убрал руку и сел. Сопровождающий встал позади.

– Я не могу в это поверить, Гельм, – шепнул Адам.

Придворный склонился к нему и ответил:

– Я говорил, что грядет ваше время на троне. Но даже я не мог предположить такой дикости. Посмотрим, что они скажут.

– Пустая болтовня, – сжал кулак принц. – Наш гонец не стал бы лгать!

Гельм не успел ответить, потому что высокие двери зала распахнулись и вошли солдаты, ведущие под руки пленников.

Из-за дверей выглядывали любопытные лица придворных, но Адам распорядился не впускать никого, пока он сам не допросит врагов.

Пленных было всего двое. Оба высокие и статные, однако они были измождены и сильно избиты и с трудом волочили ноги. Солдатам приходилось подталкивать их. Тот, что слева, хромал, а у второго правая рука висела плетью.

Перед троном, по обыкновению, пленные упали на колени. Адам скривился при виде врагов. Гнев кипел в его душе, и лишь огромная выдержка помогла ровным голосом произнести:

– Мне доложили: вы видели, что случилось с моим отцом! Говорите!

Ни имени, ни звания он у них не спросил. Эти люди не достойны даже камня на могиле.

Хромой поднял глаза на принца.

– Ваш король был захвачен в плен в честном бою. На другой день его казнили.

Адам вцепился в подлокотники трона.

– Это правда, что ему перерезали горло, а тело скормили псам?

– Нет, – отвечал пленный, опустив глаза. – Его привязали к дереву живым и оставили волкам. Его величество Рейн считает вас потомками волка, он вернул короля предкам.

Адам процедил, с трудом сдерживая ярость:

– И он действительно погиб?

Пленник явно опасался отвечать, но Адам ждал.

– Да, мы все слышали крики и видели… останки, – признался тот.

Принц вскочил. Выхватив меч, он приставил лезвие к горлу пленного.

– Ну говори, кто твой предок? Кому тебя отдать на растерзание?

Человек молчал.

– Ну а ты? – обратился Адам ко второму. – Подтверждаешь его слова? Так все было, или он лжёт?

Тот со страхом кивнул.

– Так, ваше вы… высочество.

Тогда принц издал нечеловеческий рык и вонзил меч в грудь первому пленнику. Тот дернулся и обмяк. Адам вытащил оружие из тела и повернулся ко второму.

Тот зажмурился, ожидая удара. Но лезвие лишь слегка коснулось его подбородка. Адам выдохнул и опустил меч.

– А ты вернешься к своему королю и передашь ему, что Адам Виккарский из рода Волка идёт на него войной. И несет смерть ему и всему его роду! Лишь их кровь смоет позор, которому они предали моего отца! Я спалю Рейнгрод дотла! И украшу стену города головой короля Рейна! Его владения станут моими!

Блеснув глазами, он кивнул солдатам, чтобы уводили пленника.

***

Из оконца клубился разноцветный дым. Если бы Адам не видел собственными глазами, ни за что бы не поверил, что такое возможно. Но дым в самом деле отливал всеми цветами радуги и походил на ярмарочное развлечение для детей.

Поглядев ещё немного на эту диковинку и покачав головой, Адам продолжил путь по галерее и вскоре достиг источника дыма. Он выходил из окна покоев Гельма, которые сам маг называл «лабораторией».

Толкнув окованную железом дверь, новоиспеченный король вошёл внутрь.

Обитатель лаборатории склонился над столом, нацепив на нос круглые стекла, которые звались у него очками, и переливал странный серебристый металл в круглые формы, лежащие на столе. Волшебный дым в комнату почти не попадал, потому что над столом было устроено что-то вроде трубы, которая направляла разноцветные клубы за окно.

Адам пересчитал кругляши на столе мага – десять. Маловато.

– Ваше величество! – поклонился тот, не выпуская склянку из рук.

– Оставь церемонии, Гельм! – махнул рукой король.

– Ты пришёл посмотреть на мою работу? – тут же сменил тон маг. Он долгое время был наставником принца и мог позволить себе дружеское обращение.

– Хотел спросить, почему тебя не было на пиру, а теперь и сам вижу причину, – ответил Адам, указав на стол.

– Ты велел мне поторопиться, – закончив заливку, маг поставил колбу на стол и повернулся к королю, вытирая руки валявшейся тут же тряпицей. – Я ушел сразу после коронации, чтобы больше успеть.

– Ты сделал, что я просил?

Гельм кивнул, потянувшись к полке, снял оттуда свиток и подал его Адаму.

– Я попытался разузнать перспективы твоей кампании, – маг всегда мудрено выражался, порой даже Адаму было трудно его понять. – И они очень хороши! Вот, я сделал записи. Здесь несколько важных моментов, которые приведут тебя к успеху.

Его отец всегда доверял суждению мага, а вслед за ним и Адам прислушивался к словам Гельма. Маг обладал способностью видеть будущее, но кроме того прежний король уважал его за любовь к наукам, особенно алхимии.

– Я все изучу, – пообещал Адам.

Он чуть отошел и обвел взглядом комнатку.

– Жениться тебе надо, Гельм. А то про нас уже придворные куплеты сочиняют!

Маг усмехнулся.

– Это Гален, что ли? У самого рыльце в пушку, вот и болтает. А жениться… Меня устраивает как есть. Девицы ко мне приходят. Спасибо твоему отцу за слушок, что ночь со мной дает богатство и удачу.

Адам рассмеялся.

– Но ты, похоже, хотел узнать что-то еще? – маг видел его насквозь.

– Мне одна мысль покоя не даёт, – Адам вновь подошёл ближе и посмотрел на кругляши на столе. Он знал, что с другой стороны на них изображение головы волка. – Почему-то мне кажется, что я зря убил пленного. И это сомнение терзает внутри. Но как ни думаю, не могу понять, что тут зазорного? Он враг и принес дурную весть. Да и пленен был в честном бою. Будь он гонцом, я бы понял… Да и ты упрекнул меня.

Гельм ответил, сложив руки на груди:

– Кто я такой, чтобы упрекать тебя? Ты король и волен отнимать жизнь. Я лишь отметил и повторю снова, что выражать гнев убийством – путь к жестокости. Казнил бы его как положено или бросил в темницу – я бы и слова не сказал. Ты же на миг обратился в зверя и разорвал. Хорошо, что ты и сам почувствовал это.

– От того, что он сказал, у меня в глазах помутилось, – хмуро произнес Адам.

– Я об этом и говорю: не позволяй гневу мутить твой разум. Может, твой предок и волк, но ты оставайся человеком.

Адам нахмурился еще сильнее.

– Король должен быть сильным! Терзания о каждом убитом подтачивают дух. Так быть не должно.

– Не о каждом, а лишь о несправедливо и грязно убиенном. Потому и важно вершить законную смерть.

– Я подумаю о твоих словах, – пообещал король, взглянув в лицо магу.

– Вот и хорошо.

Гельм взял новую форму на десять кругляшей.

– А мне ещё девяносто штук делать, ваше величество.

Адам смотрел, как он заливает какие-то жидкости в колбы, и подумал о том, сила мага не в медальонах для его воинов, которые он изготавливает, а в точном знании, что хорошо, а что дурно. Никто, кроме Гельма, не понял бы сомнений Адама, но у мага совершенно иной взгляд на вещи. За это Адам и сделал его советником, за это и любил разговоры с ним.

Внезапно раздался стук в дверь, и она тут же отворилась. Вошел молодой мужчина и остановился перед Адамом, заложив руки за спину. Он был одет в такую же, как у Гельма, зеленую мантию, которая всколыхнулась от его резких движений. Блестел на груди медальон с головой волка. Волосы чернее воронова крыла доходили до плеч, а темные глаза смотрели с легким высокомерием.

– Я искал вас, ваше величество, – произнес вошедший, скользнув взглядом по придворному магу, словно тот был деревянным истуканом. – Вы предлагали обсудить предстоящий поход, и у меня есть несколько предложений.

– Да-да, Дольф, идем, – сказал Адам, бросив быстрый взгляд на Гельма, а потом – на свиток в руке. – У меня тоже есть идеи, как использовать твою силу.

– Не забудьте, о чем обещали подумать, ваше величество, – на прощание напомнил Гельм, поправив стекла на носу.

Адам вышел из лаборатории вместе с Дольфом. Ему не нужно было уточнять, что имел в виду маг. И даже почему он настаивал. Дольф не разделял убеждений Гельма, признавал одну лишь силу и славился равнодушием к страданиям других людей. Но сейчас Адаму был нужен именно такой человек, ведь что бы ни говорил маг, короля Фолейна ждёт мучительная и позорная смерть.

Глава 1. Кто сеет ветер, пожнет бурю

Черный дым поднимался над полями за стеной Рейнгрода. Запах гари жег нос, пропитывал волосы, от него слезились глаза. В лицо дул злой ветер и трепал распущенные темные пряди. Кася чувствовала, что он несет ей беду.

– Вот вы где, ваше высочество! – раздался позади голос фрейлины, Матильды.

Принцесса Кассандра обернулась. Она стояла на верхушке Черной башни, потому что отсюда было видно дальше, чем с любой стены замка. Получасом ранее она ловко сбежала из комнаты, чтобы пробраться сюда, не дав даже причесать себя. Теперь её настигла расплата.

– Ваше высочество, завтрак уже подан, – несмело проговорила Тилли, зная вспыльчивый характер принцессы. Матильда с Касей были вместе с малых лет, но, хотя возраст у них один, Тилли всегда была более рассудительной.

Кася мотнула головой, что означало: «Да какая, к темным богам, разница!», и вновь устремила взгляд вдаль.

Но Тилли не уходила, теребя пальцами кончик русой косы:

– Ваша матушка ждет вас за столом.

Эти слова произвели эффект. Королева Агнесса уже три дня не выходила из своей комнаты. С тех пор, как получила весть о смерти сына Ричарда.

– Вам нужно переодеться и прибрать волосы, – продолжала фрейлина.

– Хорошо, – сдалась Кася и, бросив последний взгляд за черту города, где сейчас сражался её отец, пошла вслед за фрейлиной вниз.

***

Королева Агнесса вела себя странно. Сидя за столом, она то словно впадала в забытье, глядя прямо перед собой остановившимся взглядом, то начинала бешено вращать глазами. Одна из ее фрейлин стояла рядом и отправляла куски пищи ей в рот. Агнесса послушно пережевывала их, на некоторое время будто становясь сама собой, но затем взгляд ее вновь терял всякую осмысленность.

Касе больно было смотреть на мать. Она не до конца понимала её отчаяние. Если отец не обращал на Касю никакого внимания, замечая лишь сына, то Агнесса была более холодна с Ричардом. Мать учила Касю всему, от этикета до владения кинжалом, она воспитывала будущую королеву. С Ричардом же ограничивалась ничего не значащими разговорами за столом да объятием на прощание, когда он ушел на войну вместе с отцом…

Но три дня назад, когда примчался взмыленный гонец с запиской, Агнесса, едва пробежав её глазами, страшно побледнела. Остановив на Касе безумный взгляд, она прошептала: «Ричард мертв. Он убил его. Он убил…» После этого королева заперлась у себя. Даже дочь она не хотела больше видеть.

Из записки принцесса поняла лишь, что брат убит, но слова матери не шли из головы. Кто убил Ричарда? В отчаянии она отыскала советника Стефана – седого и сгорбленного мужчину – и попросила растолковать, что произошло. Несмотря на увертки советника, Кася поняла главное: король послал отряд Ричарда на верную смерть, чтобы самому успеть отступить к Рейнгроду.

И вот теперь Кася смотрела на в одночасье поседевшую и обезумевшую мать и чувствовала, как внутри ядом разливается ненависть к отцу. Когда он войдет в город с оставшимся войском, она не побоится, соберет всю смелость и бросит обвинение ему прямо в лицо. А судя по последним вестям, это случится совсем скоро.

– Кася, – голос Агнессы заставил очнуться от мыслей.

Она наклонилась к дочери через стол, явно желая что-то сказать.

– Да, мама.

– Мы умрем, Кася! – произнесла королева таким голосом, точно сообщала страшную тайну. – Мы умрем через три дня.

В горле встал ком, но Кася выдавила:

– Мама, перестань, – она попыталась взять её за руку, но Агнесса перебила:

– Твой отец умрет завтра, а я – через три дня.

– Мама, пожалуйста!..

– Скоро все кончится. Скоро.

Больше она ничего не смогла произнести, глаза её закатились, затем забегали из стороны в сторону. Фрейлины помогли ей подняться и увели из зала.

Кася застыла над тарелкой, пытаясь сохранить достоинство и не разрыдаться. Ей уже восемнадцать, она не может плакать как маленькая девчонка. По краю тарелки шел золоченый ободок. Касе пришлось несколько раз пробежать его глазами по кругу, часто моргая, прежде чем она решилась поднять голову.

И тут же встретилась взглядом с начальником замковой стражи, Каяном. Он остановился на пороге зала и смотрел на неё. Но отвел глаза и что-то спросил у слуги. Каян был редким гостем в королевских покоях, он приходил лишь за особыми поручениями. Кася поднялась с места и подозвала его.

– Ваше высочество! – поклонился он.

– Что случилось? – спросила Кася. – Почему вы не защищаете ворота?

С сомнением поглядев на неё, Каян все же ответил:

– Приехал Вальд – начальник городской стражи, мы хотели обсудить дальнейшую тактику с её величеством, но мне сказали, что она… что ей нездоровится.

– Пока моя мать больна, вы можете обсудить все со мной, – произнесла Кася.

Именно этому учила её Агнесса: всегда держать спину ровно и смотреть прямо, говорить уверенно, даже если боишься, брать все в свои руки, если поблизости нет родителей, и заставлять людей считаться с твоим мнением. Сама королева была именно такой. При муже она больше молчала, но, если говорила, даже он её слушал. Кася поняла, что настал её черед быть королевой.

– Как скажете, ваше высочество, – не посмел спорить Каян. – Но давайте пригласим на беседу и советника.

Это было правильно. Пока король в отъезде, даже мать доверяла важные решения по обороне Стефану. А у Каси опыта в ведении войны и вовсе не было. Они послали слугу разыскать его, а затем состоялся небольшой военный совет.

Вальд – суровый бородатый воин со светлыми волосами – рассказал, что со дня на день войско Рейна вернется, а вслед за ним и армия Виккара подойдет к воротам города и начнет осаду. Если, конечно, король каким-то чудом не сможет преломить ход войны. А потом они с Каяном и советником обсуждали, куда какие силы перебросить и как запасти побольше провизии, и Кася их почти не слушала. Она думала о том, что нет ничего хуже осады, когда ты заперт в замке, как в мышеловке, и день за днем теряешь силы.

Слова Вальда вырвали её из задумчивости:

– Ходит слух, что армия его высочества Ричарда не полностью погибла. Виккарцы отрезали путь к Рейнгроду, и им пришлось бежать в Непомнящий лес на севере. Но если послать им весть, то они смогут помочь нам.

– Надо послать гонцов в Ориллу! – говорил Стефан. – Теперь их очередь нам помогать!

Ориллой звалось соседнее королевство, которое и начало эту войну. Они первыми напали на Виккар, но быстро поняли, что сами не справятся со столь сильным врагом, и обратились к королю Рейну за помощью. Зато когда Адам обратил свои копья на Фолейн, поспешили сделать вид, что ни при чем. Однако военачальники знали, а Касе объяснила мать: Рейн нарочно подстрекал Ориллу к вражде с Виккаром, надеясь ослабить Виккар и позже урвать себе от него хороший кусок.

– Нельзя рассчитывать на этих трусливых кроликов! – стукнул кулаком по столу Каян.

Чем больше они говорили, тем яснее Касе становилось, что положение у них незавидное. Если её отец не сможет остановить наступление виккарского короля, рассчитывать останется лишь на помощь армии Ричарда. Но сколько его воинов осталось в живых, им неизвестно.

Совет окончился уже за полночь. Матильда явилась за Касей, напомнив о важности хорошего сна. Засыпая, принцесса слышала запах гари, и ей снился далекий звон мечей.

Утром Кася снова побежала на башню. Но на этот раз позволила Тилли сперва привести себя в порядок. Пока королева не могла вести дела, принцесса ощущала свою ответственность и важность.

– У вас бледный вид, ваше высочество, – заметила фрейлина, пока служанка затягивала ей шнуровку на платье. – Вы плохо спали?

– Думаешь, я могу хорошо спать, глядя, как моя мать сходит с ума? – огрызнулась Кася.

– Её величество сегодня снова заперлись у себя, – грустно сказала Тилли.

Она придирчиво подобрала украшения к нежно-голубому платью принцессы с расшитым птицами и цветами подолом.

Касе вспомнились вчерашние жуткие предсказания смерти, которые сорвались с языка у Агнессы. Принцесса ни на мгновение не поверила им, но снова пожалела мать.

Наконец был надет пояс, волосы убраны наверх, а бледность лица оттенена румянами. Но в тот миг, когда Кася взошла на самый верх Черной башни, раздался звук трубы. Тревожный, хриплый рев, не сулящий ничего хорошего. Кася посмотрела вниз.

В ворота Рейнгрода входило войско короля. По спине пробежала дрожь от того, как оно поредело. Медленный шаг, опущенные знамена и телеги с ранеными. Ничто не напоминало тех бодрых молодцов, что полгода назад с боевой песней строем покидали город. И как Кася ни силилась разглядеть во главе колонны отца, ей это не удалось. Тогда она бегом бросилась вниз.

Замковый двор был полон народу. Сбежались слуги и фрейлины, собрались стражники и придворные. Кася расчищала себе путь, приказывая её пропустить. Но даже пробравшись к самому центру, она не видела Рейна. Дурное предчувствие сжимало сердце.

Наконец перед ней спешился один из военачальников.

– Где мой отец? – крикнула Кася.

– Здесь! – ответил военачальник, указав на одну из телег.

С бешено колотящимся сердцем Кася метнулась и запрыгнула на подножку. Король Рейн лежал в телеге один. Его голова покоилась на овечьей шкуре, лицо покрывала мертвенная бледность. Он был укрыт своим же плащом. Странно и страшно было видеть его таким тихим и беспомощным. Когда Кася склонилась над ним, Рейн приоткрыл глаза.

– Папа, – прошептала Кася, забыв об обвинениях и ненависти, которыми собиралась его осыпать.

Но глаза короля закрылись, и он не ответил.

– Ему нужен лекарь, ваше высочество, – сказал подошедший военачальник.

Подоспели слуги и с величайшей осторожностью понесли Рейна в покои. Кася шла рядом, сама не зная зачем. В комнату лекарь её не пустил, и она снова поднялась на башню, размышляя, нужно ли сказать матери, что отец вернулся, или же в её состоянии неведение – благо.

Вскоре её разыскали: король хотел видеть дочь.

В покоях пахло лечебными порошками, ладаном и смирной. Шторы были закрыты, и большую королевскую постель освещало лишь несколько свечей. Отец все так же лежал на подушках, не шевелясь. Кася с опаской приблизилась. Он смотрел на неё.

– Вы звали меня, отец? – проговорила она.

Звонкий голос нарушил мрачную тишину и показался неуместным. Кася закусила губу.

– Подойди! – велел Рейн тихо, но также властно, как и прежде.

Но стоило ей встать на расстоянии вытянутой руки, как король скривил губы.

– Нет. Поди прочь! – он отвернулся. – Убирайся!

Кася вздрогнула, как от удара, и выскочила из комнаты. Она бежала в свои покои, уже не сдерживая слез. Упав на кровать, она зарылась лицом в подушки и лежала так, пока через час лекарь не доложил ей, что король скончался.

***

Осада началась в тот же день. Кася видела, как стягивается вокруг города неприятельское войско. Видела, но сделать ничего не могла. Гонцов успели отправить за подмогой, но доберутся ли они до цели, не будут ли схвачены виккарцами?

По замку ходили противоречивые слухи о вражеском короле Адаме. Поговаривали, что он жесток и страшен, как волк, от которого, согласно верованиям Виккара, ведет свой род. Другие же шептались, что он добр и справедлив к своим людям, за это они преданы ему, не поддаются на подкуп никакими посулами и готовы пойти ради него на смерть. Были ещё и россказни о том, что воины Адама умеют обращаться в зверей, что едят человечину и их нельзя убить ни огнем, ни мечом, но Кася изо всех сил старалась им не верить. Мать всегда говорила, что верить можно лишь самым приземленным слухам, а не сказкам, которыми они обрастают. И все же военачальники сказали, что в рядах Адама есть настоящий маг.

На третий день хоронили короля Рейна.

Сперва жрец четырех богов-братьев зачитывал добрые и злые деяния короля – для светлых богов и для темных. Разумеется, это была лишь часть церемонии: ни слова о настоящих плохих поступках не было сказано, лишь грехи, присущие всем людям.

И вот снова гарь – запах погребального костра. Кончится ли это когда-нибудь?

Рядом с Касей, облаченной в траурный черный наряд, стояла мать. Кася боялась, что Агнесса может обезуметь от вида огня, но пропустить похороны мужа для королевы означало бы признаться в полной немощности. Стефан рекомендовал отложить весть об этом хотя бы на пару дней. Лекарь дал ей успокаивающую настойку, и Агнесса молча и неподвижно прощалась с королем.

Кася смотрела, как едкий дым уходил в серое небо, когда за стенами замка стал нарастать многоголосый шум.

– Виккарцы! Виккарцы идут! – крикнули с башни.

Запели тревожные рога. Кася даже не успела осознать, что все это значит, как со страшным скрипом опустился подъемный мост. Участники церемонии, не веря своим глазам, увидели, как во внутренний двор хлынули солдаты со знаменем Виккара – бегущим волком на сине-зеленом фоне.

Поднялась паника и толчея, у моста начался бой. Кася схватила мать за руку и потянула обратно в замок.

– Все кончено! – крикнула вдруг Агнесса и, вырвавшись, рванулась с места.

– Мама!

Кася побежала за ней. В суете никто не обращал на них внимания, люди метались туда-сюда, стражники бежали к мосту.

Принцесса преследовала мать до самого входа в Черную башню.

– Мама! Стой! Остановись! – но её крики перекрывал лязг оружия и людские вопли.

– Что вы здесь делаете? – подскочил к ней Стефан и непочтительно схватил за плечо. – Скорее! В укрытие!

– Там моя мать!

Агнесса уже скрылась за поворотом лестницы.

– Бегите к себе! – вскричал Стефан.

Но Кася выскользнула из хватки и бросилась за Агнессой по бесконечной веренице ступеней.

– Ваше высочество! – крикнул еще кто-то снизу, но Кася не ответила.

Происходящее казалось ей сном. Кошмаром, в котором она никак не может помешать тому, что должно случиться.

С резью в боку от быстрого бега, задыхающаяся, Кася выскочила на площадку Черной башни. Но поняла, что опоздала: Агнесса уже стояла на парапете с растрепанными волосами и безумными глазами. Черное платье делало её похожей на жуткую птицу.

– Мама! Стой! – снова крикнула Кася.

Агнесса обернулась.

– Все кончено! – как проклятие повторила она и шагнула вперед.

Кася бросилась к парапету, но лишь пропустила сквозь пальцы край её атласного платья.

Глава 2. Невеста короля

Сильные, крепкие руки ухватили её за запястья, за плечи, за платье, ей казалось, что звенящие доспехами и воняющие потом тела повсюду, они окружили её со всех сторон. Кася в ужасе трепыхалась в их стальной хватке, задыхаясь от слез.

– Эй, мы поймали принцессу! – крикнул кто-то, стащив с ее головы диадему, надетую на похороны отца.

«Мама! Мама! Мама!» – стучало в голове, точно колокол.

Перед лицом мелькали разгоряченные боем лица солдат, но Кася почти их не видела.

– Пусть поклонится нашей победе!

Она сама не поняла, как оказалась на коленях. Так было ещё хуже. На нее надвигались блестящие кирасы с изображением волка и мечи на поясе. Кася задыхалась от их близости. Она уже не слышала, какие похабные шуточки отпускали виккарцы. Она хотела кричать, но не могла вдохнуть…

И когда перед глазами поплыло, вдали раздался голос:

– Разойтись!

Но в плечи вцепились еще крепче. Кася не чувствовала своих рук и ноющих коленей. Перед её взглядом возникла новая кираса, начищенная, с затейливой узорной вязью, уже отмеченная пятнами крови, а потом кто-то крикнул:

– Воды!

– Воды… – эхом прошептала она.

В тот же миг в лицо хлестнула обжигающая холодом вода. Кася вскрикнула, но морок вокруг пропал. Теперь она ясно видела, кто перед ней. Даже гибель матери на миг забылась. Кася будто ухнула в пропасть вслед за ней.

Возвышаясь над поверженной принцессой, стоял Адам Виккарский из рода Волка, незаконный сын прошлого короля Виккара. Мальчишкой его отослали в деревню как бастарда, но, когда оба сына короля умерли от неизвестной болезни, он послал за единственным наследником. С тех пор Адам возмужал, его меч видел много побед, разум освоил хитрость и плетение интриг. Все это рассказали Касе прибывшие три дня назад военачальники, и ещё то, что Рейн сотворил с его отцом.

Глядя в суровые глаза, глубокие как два колодца, на короткую бороду и резкие черты, Кася знала, что глядит в лицо своей смерти. Все внутри сжалось от ужаса. Снова хотелось кричать. Только годами взращенное королевское самообладание заставляло молча смотреть, как Адам разглядывает ее, держа под мышкой шлем.

Про себя она молилась светлым и темным богам, чтобы он убил её быстро.

– Мои люди не ошиблись, ты принцесса Кассандра, – произнёс он, вглядываясь в её лицо. – Я видел твой портрет.

Она не знала, вопрос это или уже ответ, потому молчала.

– Ты знаешь, кто я такой?

С трудом ворочая языком в неожиданно пересохшем рту, Кася ответила:

– Ты Адам Виккарский из рода Волка.

Он улыбнулся. Холодно и зло. Она перевела взгляд на следы крови на его кирасе. Он тоже сражался, он убивал её людей.

– Тогда ты понимаешь, какая судьба тебя ждёт, – бросил он и отвернулся. – Свяжите её и отведите в королевские покои.

Едва услышав это, Кася крупно задрожала. Нет, он не убьёт её сразу, он хочет поглумиться… Она прокусила губу до крови, пытаясь сдержать рыдания.

***

Это была её собственная комната. Полупрозрачное кружево балдахина, зеркало в углу в изящной раме слоновой кости, брошенный на кресле плащ. Кася уже не сдерживала слёз.

Выполняя приказ короля, солдаты привязали её к столбику кровати, осыпали насмешками и ушли. Она была добычей Адама, и кроме колких слов ей не посмели причинить вреда.

Руки, связанные сзади, ужасно ныли. В спину впивались резные узоры на столбике. Но эта боль казалась Касе лишь прелюдией.

Она то начинала дрожать и плакать, то впадала в равнодушное созерцание, а Адам все не приходил. Сперва она пыталась ослабить веревки, вырваться, но быстро выбилась из сил и просто ждала.

Кася видела, как медленно опускается за дальние горы солнечный диск. Может быть, волк, которому поклоняется виккарец, не одобряет распутства при свете дня? Темные дела должны твориться ночью.

Мать рассказывала ей, что мужчины и женщины делают, чтобы иметь детей, а ещё она рассказывала, что делают с захваченными в плен девицами солдаты. Но вспоминая об этом, Кася представляла не жестокости, которые описывала мать, а черный силуэт, летящий в бездну с верхушки башни, и слезы текли и текли по щекам.

Дверь распахнулась внезапно. Кася вздрогнула и повернула голову. Адам явился в том же наряде, даже пятна крови остались теми же. Следом вбежали слуги и принесли свет. Быстро расставив подсвечники, они поспешили уйти. Громко захлопнув за ними дверь, Адам подошёл к пленнице широким шагом и схватил за подбородок, заставляя посмотреть на него снизу вверх.

Его тёмные непроницаемые глаза впивались в её лицо. Кася молчала. Что тут скажешь? Глупо умолять того, кто пришел отомстить за смерть отца.

Не отпуская её, Адам достал нож. Не меч, чтобы обезглавить её как королеву, а простой нож, чтобы зарезать, как козу. И когда лезвие стало приближаться к её лицу, Кася не выдержала и позволила себе слабость – она закрыла глаза.

Лезвие коснулось шеи, и она судорожно вздохнула. Но нож лишь ласкал кожу, двигаясь от шеи к уху, а затем по щеке.

Кася открыла глаза и встретилась с насмешливым взглядом.

– Обезобразить тебя?

Вот так вопрос!

– Ты слишком красива, чтобы быть его дочерью.

Она не поняла.

– Ты не веришь, что я принцесса?

– О нет, я очень даже верю! Твои фрейлины визжали, как поросята, а ты молчишь с таким достоинством!

Сердце Каси сжалось при мысли о фрейлинах, но что она могла сделать!

Адам отпустил её и убрал нож, а затем устало присел рядом на кровать.

– Ты ведь знаешь, что будет дальше, да? – продолжал он. – Я могу убить тебя. Сломать твоё тело. Я могу взять тебя силой и сделать своей рабыней. Сломать твой дух. Что ты выберешь?

– Смерть, – Кася ни мгновения не колебалась.

– Я так и думал! – снова усмехнулся он. – Но есть и другой путь.

Она услышала в этих словах надежду.

– Я не буду тебя ломать, а ты добровольно станешь моей женой. Чтобы не осталось сомнений в моей власти в Фолейне. Наши дети будут законными наследниками обоих королевств. Мы создадим единое сильное государство.

Его слова ножами впивались в сердце. Подчиниться завоевателю! Стать его женой и рожать ему детей!

Кася медленно выдохнула и сказала:

– Ты говоришь, что не будешь ломать, но сам себе лжешь. Ты ненавидишь меня за то, что сделал мой отец, и станешь жесток со мной. Но, как твоя жена, я буду в твоей власти, и никто не сможет меня защитить. Чем это лучше положения презренной рабыни?

– О, между рабыней и королевой большая разница! – усмехнулся Адам. – Но выбор за тобой. Я могу лишь дать свое слово, что не причиню тебе зла, и ожидаю от тебя того же.

– И ты не тронешь меня до свадьбы, согласно обычаю Фолейна? – Кася лукавила, обычай был не слишком строг. Но это все, что она смогла придумать.

Адам кивнул.

– Но по обычаю Виккара свадьба состоится через три дня, как только мы похороним павших. Так ты согласна?

Кася едва дышала, не смея поверить врагу. Адам ждал её ответа.

– Хорошо, – выдавила она.

Тогда он снова поднял нож. Кася замерла, но он лишь перерезал связывающие её веревки.

Освобожденные руки тут же страшно заныли, но принцесса не сводила глаз с врага. Действительно ли он её не тронет?

Адам спрятал нож и, обведя взглядом комнату, сказал:

– Можешь остаться здесь, я пришлю кого-нибудь из слуг.

– Пришли моих фрейлин!

– Вряд ли это возможно, – покачал он головой. – Но я попробую.

Он направился к двери, но обернулся на пороге:

– Не выходи из комнаты. Завтра я объявлю тебя своей невестой. Сейчас же мои люди могут решить, что ты сбежала, и обидеть по незнанию.

И Адам ушёл.

Когда руки наконец начали нормально шевелиться, Кася вскочила с кровати и бросилась к туалетному столику. Но не ради баночек с белилами и дорогими заморскими красками. Открыв ящик, Кася достала тонкий стилет и спрятала себе под подушку.

***

Утром её разбудил странный звук, походивший на вой собаки с перебитой лапой. Открыв глаза и сев на постели, Кася увидела, что на полу у стены сидит её фрейлина Матильда и плачет.

– Тилли!

Принцесса бросилась к ней.

– Ваше вы… высочество! – всхлипнула девушка.

Выглядела она ужасно: русые волосы спутаны, платье порвано в нескольких местах, вымазано грязью и, кажется, кровью.

Кася обняла Матильду, а та прижала к её плечу мокрое от слез лицо.

– Что с тобой случилось?

– Они всех убили! – взвыла Тилли. – Аннабель, Сиршу, даже Эстеллу…

Кася похолодела. Хоть она и ожидала этого, поняла из вчерашних слов Адама.

– Вытворяли с ними такие мерзости, а потом убили… – прерывала рассказ всхлипами Матильда. – И со мной… Надо мной тоже солдаты надругались… Ох, ваше высочество! Если бы не явился их король, я бы тоже не выжила…

Кася едва сдерживала слезы, глядя на фрейлину. Она гладила её по волосам.

– Главное, что ты жива, Тилли! Мы теперь вместе. Никто больше не посмеет тебя тронуть!

Не то, чтобы Кася сама верила своим словам, но ей хотелось как-то утешить несчастную Матильду.

– А вы? – подняла на неё фрейлина покрасневшие глаза. – Что он вам сделал?

– Сделал мне предложение, – скривилась Кася. – Хочет утвердить свою власть! Гнусный, мерзкий, подлый убийца! Грязный бастард! Волчье отродье!

Тилли даже перестала плакать.

– Вы станете его женой?

– Вот ещё! – гневно фыркнула Кася. – У меня есть время до свадьбы. Я буду милой и послушной, буду делать, что он велит. И как только смогу, улучу момент и убью его!

В доказательство своих слов она достала из-под подушки стилет и показала Матильде.

Фрейлина рот открыла.

– А вы не боитесь… Не боитесь его?

– Придется постараться, чтобы он мне поверил. Но если ничего не выйдет, я смогу убить себя прежде, чем он до меня доберется.

– Вы здорово придумали, ваше высочество! Какая же вы смелая!

Кася не стала говорить Тилли, как сильно на самом деле боится, что она в ужасе, но у неё просто нет другого выхода, кроме как быть смелой и сильной. Иначе все что ей остаётся – это беспомощно рыдать, полностью сдавшись на милость победителя.

***

Кася и Тилли проговорили полдня. Только когда солнце миновало зенит, к ним пришёл изящно одетый человек. На его вытянутом лице особо выделялся высокий лоб. А тонкие длинные пальцы выдавали в нем менестреля или писаря.

– Его величество приказал тебе готовиться к пиру, – сказал он, вложив в простые слова столько презрения, словно Кася была продажной девкой. – Ты должна надеть лучшее платье. Если что-то понадобится, пусть твоя фрейлина скажет страже.

Кася даже не знала, что у неё есть стража! Она встала и уперла руки в бока.

– Может, его величество и приказал мне нарядиться, но ты мне приказывать не смеешь! Вели принести нам обед и горячей воды, чтобы помыться! Найди пару служанок! Нам понадобится больше свечей, свежие цветы для наряда и мои украшения из сокровищницы! Живо!

Надменный человек недобро прищурился.

– О, разумеется! Все что угодно для королевской рабыни! Пожалуй, его величество даже не пожалеет десятка розог для тебя!

От такого оскорбления Кася на миг потеряла дар речи, но быстро взяла себя в руки и холодно проговорила:

– Как твое имя, милейший?

– Моё имя Гален Сурма, – вскинул подбородок нахал. – Я королевский распорядитель. И в твоем нынешнем положении тебе надлежит обращаться ко мне «ваша милость».

– Благодарю, – кивнула принцесса. – Твое имя будет первым в списке казненных, когда я стану женой Адама Виккарского, ваша милость.

Высокий лоб и бледные щеки распорядителя покраснели, глазки у него забегали.

– Ты не можешь быть его женой, ведь ты… Ведь вы… – он так и не нашёл слов и выпалил: – Я лишь передал приказ его величества!

– А ещё ты угрожал мне и до сих пор стоишь здесь, вместо того чтобы помогать мне готовиться к пиру! Неси, что я велела!

Гален тут же испарился.

– Помогите нам боги! – прошептала Тилли.

– Да, боюсь, это не последний мой бой, – вздохнула Кася.

Вскоре слуги принесли все, что требовалось. Девушки искупались, умылись розовой водой, помогли друг другу надеть наряды. Кася выбрала праздничное платье яркого лазурного цвета – цвета знамен Фолейна. Тилли сделала ей роскошную высокую прическу, украшенную жемчугом. Взглянув на себя в зеркало, Кася решила, что выглядит великолепно и уж точно не походит на рабыню.

Вскоре пришёл Адам. Он тоже переоделся. На плечах его лежала горностаевая мантия, алый дублет был расшит золотом. На голове сверкала драгоценными камнями корона, передний центральный зубец которой был украшен искусно отлитой мордой волка.

– Чудесный наряд, ваше высочество, – он слегка поклонился, соблюдая церемонию, словно кто-то еще кроме Тилли мог их видеть.

– У тебя тоже, – притворно улыбнулась она.

– Идем, я представлю тебя моим приближенным.

Подхватив её под руку, Адам повел Касю прочь из комнаты. Матильда тенью следовала за ними.

Внешне совершенно спокойная, Кася чувствовала внутреннюю дрожь. Что, если его люди тоже станут оскорблять её, как Гален? Что, если все обман, а он ведет ее на казнь?

Тронный зал был полон народу. Столы ломились от угощения. Скользя взглядом по незнакомым лицам, Кася ощутила тоску. Чужие люди заняли её дом. Ещё вчера в этом зале она сама сидела на троне, отдавая распоряжения о погребении отца, а каких-то несколько месяцев назад стояла позади родителей вместе с Ричардом. А теперь они все в мире ином, а она вышагивает под руку с их убийцей. Свободная рука сама собой сжалась в кулак. Это какой-то сон!

Проходя через зал, Адам чуть нагнулся к ней и шепнул:

– Я сяду на трон, а ты встань по левую руку.

Эти пояснения были излишни. И так понятно, что она не может сесть на трон рядом с ним.

Поднявшись на возвышение, Адам занял свое место, а Кася – отведенное ей. Матильда осталась в стороне у подножия.

– Приветствую вас, мои преданные друзья! – сказал Адам звучным голосом. – Сегодня мы собрались отметить великую победу!

От этих слов у Каси зазвенело в ушах. Да как он смеет! Он пришёл сюда и разрушил её город, её страну, её жизнь! Слава темным богам, что отец не дожил до этого часа! А теперь этот гнусный варвар похваляется своими убийствам и пьет за них лучшее вино из её подвалов!

Но вдруг стало ещё хуже. Среди незнакомых лиц и голов Кася увидела знакомое: Каян, начальник замковой стражи, сидел за столом с вражескими военачальниками!

Внезапно его визит в королевские покои, уверения в трусливости воинов Ориллы и опущенный подъемный мост предстали для Каси совсем в ином свете. Сердце колотилось так, будто готово было лопнуть от ярости. Ну что ж, вот и второе имя в списке приговоренных.

– Я рад представить вам Кассандру Агнессу Рейн Фолейнскую, – Кася поняла, что прослушала часть речи, и сделала шаг вперед, чтобы Адам мог её представить. – Кассандра согласилась стать моей женой, она будет во всем помогать мне. Она пользуется моим полным доверием и уважением. Того же я требую и от вас по отношению к ней.

Он обвел взглядом зал.

– Любой, кто отнесется к ней непочтительно, будет плавать во рву за стенами замка, – чуть тише произнёс он, но Кася не сомневалась, что его услышали даже в самых дальних углах зала.

– А теперь – за пир!

В тот же миг подоспели слуги и поставили перед королем стол с угощением. Касе подали стул, и она уселась по левую руку от Адама.

Она исподтишка наблюдала за ним и думала о том, что он действительно давал ей защиту, не обманул. В иных обстоятельствах, боги знают, как все могло бы сложиться. Если бы вместо войска он прислал сватов с прошением её руки, отец поворчал бы для вида и согласился, и Кася стала бы его женой и правительницей Виккара. Внутри неё не было протеста такому развитию событий. Но сейчас все иначе. Если она станет его женой сейчас, то предаст своё королевство, свой народ и память родителей.

Пир тем временем становился все более буйным и весёлым. Музыканты играли, шуты пели насмешливые песни, кое-кто уже пустился в пляс.

Кася наелась и только смотрела на всеобщее веселье, представляя, как сюда ворвется войско её брата и насадит гостей на пики. Адам, казалось, забыл о ней. Он ел и пил, а потом повернулся вправо и подозвал лысеющего мужчину в темно-зеленой мантии. Они стали что-то тихо обсуждать. Кася наклонилась, чтобы лучше слышать, но за соседним столом военачальники так громко нахваливали свои боевые подвиги, что заглушали их слова.

Кася откинулась назад и, скрипя зубами, велела налить себе ещё вина.

К концу вечера голова от выпитого стала кружиться. Даже мерзкая рожа завоевателя не казалась такой уж отвратительной. В какой-то момент Кася поймала себя на мысли, что любуется его профилем. Отдернув себя, она приказала подать ей воды. Не хватало ещё наделать глупостей под влиянием вина.

Наконец пир окончился, и Адам поднялся из-за стола. Кася сделала то же самое, но не тут-то было: ноги предательски подкосились, а зал куда-то поплыл.

– Я провожу тебя, – бросил Адам, ловко взяв её под руку.

Матильда бесшумно следовала за ними.

Но они пришли не в комнату Каси, а на улицу. В широкой крытой галерее внутреннего двора Адам остановился, отпустил её и сказал:

– Подыши воздухом, станет лучше.

Кася прислонилась к каменным перилам и сделала несколько вдохов. В голове немного прояснилось. Похоже, виккарцы почти не разбавляют вино.

Она обернулась, но Адама не было рядом. Он стоял чуть поодаль, прижимая к стене Матильду, и что-то тихо говорил ей. В темноте Кася не могла разобрать выражение её лица. Приятно ли ей внимание короля?

Она вновь взглянула прямо и глубоко вздохнула. В чистом небе уже поднялась луна. Ее свет падал на внутренний двор замка, освещая широкую площадку. И тут Кася увидела…

На другой стороне двора располагалось одноэтажное каменное здание с треугольной крышей, круглым окошком с цветными стеклами над входом и равносторонним крестом на крыше – символом богов-братьев. Храм! В городе был отстроен роскошный и величественный храм, а это лишь маленькая часовня, предназначенная для членов королевской семьи и их приближенных.

Сейчас одна из створок дверей валялась на земле, а вторая печально повисла на одной петле. Кася, забыв о нарядном платье, подбежала к выходу из галереи и бросилась к часовне.

Несложно было догадаться, что она найдет внутри, но все же увидев разбитые статуи богов и разбросанные в грязи священные книги, принцесса ощутила, как пол уходит из-под ног. Возле расколотого алтаря виднелись следы крови. Стало трудно дышать. Еще одна ниточка, на которой держалась ее жизнь, оборвалась.

Это стало последней каплей. Ярость затопила сознание. Позади слышались тяжелые шаги Адама. Кася запустила руку в специальный разрез на юбке, скрытый пышными складками, и вынула стилет. Мысли о том, что будет с ней после, растворились в гневе, сейчас она хотела лишь уничтожить захватчика.

Шаги замерли. Адам ничего не говорил, но Кася слышала, как охнула и, кажется, заплакала Тилли. Принцесса знала, что если обернется, то вражеский король сразу поймет все по ее лицу. С трудом заставив себя выглядеть спокойной, она повернулась к нему вполоборота, а когда увидела цель – метнула оружие.

– Кинжал! – вскричала Матильда.

Адам увернулся молниеносно, и тонкое лезвие ударилось о каменную стену и упало на пол.

Не веря в произошедшее, Кася в ужасе уставилась на предательницу-фрейлину. Зачем? Зачем она предупредила его?

Матильда и сама стояла как громом пораженная, испуганно распахнув глаза, в которых собирались слезы.

Адам посмотрел на стилет, потом – на Касю. Она ответила полным ненависти взглядом. Он недобро прищурился и ринулся к ней.

Но испытывать на себе всю тяжесть его гнева Кася не собиралась. Подпустив его ближе, принцесса схватила из ниши каким-то чудом уцелевший подсвечник, что было сил размахнулась и опустила на голову Адаму.

Силы удара хватило бы, чтобы его убить, но король, словно предсказав ее действия, ловко ушел в сторону. Подсвечник с диким грохотом полетел под ноги Матильде, а Кася ощутила толчок. Дыхание сперло, и её сбило с ног. Она попятилась, споткнулась о какой-то столик и ударилась о стену головой.

Ей с трудом удалось вздохнуть. В следующий миг её грубо схватили, подняли на ноги и прижали к стене. Кася увидела перед собой искаженное гневом лицо Адама.

– Ах ты, лживое отродье! – прошипел король. Кася ощущала, как он все сильнее сжимает пальцами её плечи. – Я был добр и великодушен, а чем ты мне отплатила?

Она молчала, не собираясь оправдываться. Стилет и подсвечник говорили сам за себя. Кася снова судорожно вздохнула.

– Ты оказалась права, принцесса, – продолжал Адам. – Я возненавидел тебя и теперь буду жестоким.

К горлу прислонилось что-то холодное. Снова нож! Закрыв глаза, Кася приготовилась умереть.

– Смотри на меня! – встряхнул её Адам.

Кася подчинилась.

– Ваше величество! – вдруг бросилась к его ногам Матильда. – Не надо, прошу вас! Пощадите! Её высочество выпила лишнего! Эта часовня, мы так ее любили… У нее помутилось в голове!

Адам насмешливо скривился.

– Ну скажи мне, принцесса! Правду говорит твоя девка? Помутилось, или ты с самого начала задумала меня убить?

Но для Каси все было кончено.

– Ты явился в мой дом с огнем и мечом. Превратил в пепел все, что было мне дорого. Занял моё место на троне и пируешь в честь смерти моих родителей! Не забыл и над верой моей надругаться! Можешь не сомневаться – я желаю твоей смерти! И рано или поздно я убью тебя!

Она попыталась вырваться, но тщетно. Пальцы Адама впивались в плечи, грозя сломать ей кости.

– Что ж, славно! Эй, стража!

Из-за двери показался солдат.

– Приведи второго!

Кася ощутила, как лезвие поползло вниз, в ворот ее платья. А потом… Раздался треск разрываемой ткани.

– Нет! – простонала она.

Адам принялся кромсать её наряд. Кася отбивалась, но сделала лишь хуже – его нож задевал кожу, оставляя кровоточащие раны. Матильда что-то причитала, но Адам отпихнул ее. Одной рукой он крепко прижимал Касю к стене, второй отрывал целые бирюзовые полосы от платья, а она выла и билась, не в силах с ним справиться.

Наконец Адам её отпустил. Кася поняла, что осталась почти голой – в одной нижней рубашке до пят, которая кое-где уже испачкалась кровью. В панике принцесса смотрела на своего мучителя, обнимая себя руками.

За его спиной появилось двое стражников.

– В темницу её! – приказал король. – На хлеб и воду! И никого к ней не пускать! Отвечаете головой!

Глава 3. Время разбрасывать камни

Адам влетел в покои и яростно пнул бархатное кресло с золочеными ножками. Кресло опрокинулось. Выместив свою злость ещё несколькими ударами по столбику кровати, он стал мерить широкими шагами спальню прежнего короля. Здесь было темно и мрачно, и это тоже не добавляло Адаму хорошего настроения.

Его едва не убила глупая девчонка! Всего миг – и он отправился бы к праотцу-волку! Разве он не поступил с ней по чести? А что получил взамен?!

Адам стукнул кулаком в стену. Подлая змея!

Да где же проклятый маг! Адам послал за ним, едва вернулся из часовни. Он нужен ему немедленно!

Наконец дверь отворилась, и показался Гельм.

– Звали меня, ваше величество?

– Ещё как звал! Где тебя носит, волк побери!

Лицо мага осталось совершенно бесстрастным. Он не впервые попадался под горячую руку короля.

– Что случилось, ваше величество? – медленно, вкрадчиво спросил он.

Адаму была знакома эта манера Гельма, так он заставлял собеседника говорить медленнее и успокаиваться. Но его гнев и без того уже поутих.

– Девчонка. Принцесса Кассандра. Я должен казнить её. Она последняя из рода Рейна. Загляни в будущее, Гельм, узнай о ней все, что сможешь.

Маг пристально смотрел на короля, словно хотел прочесть его мысли. Иногда Адаму казалось, что он это умеет. Вот и сейчас Гельм несмело уточнил:

– Если ты казнишь её, у неё нет будущего. Я так понимаю, тебя интересует другой исход?

– Незачем переспрашивать! – огрызнулся король. – Не притворяйся дурачком, Гельм! Ты всегда отлично меня понимаешь.

С легким поклоном маг удалился.

Его не было долго, очень долго, Адам уже начал терять терпение. Такое простое решение, такое закономерное… Почему оно дается так тяжело?

Хотя чему удивляться? Неудача в деле мести преследует Адама с самого начала. Сына Рейна убил не он, а военачальник из рода Медведя. Самого подлого короля ранил ловкий боец из рода Кабана, пока Адам отбивался от Рейновой охраны. Даже жену его не удалось захватить, чтобы казнить на площади на глазах у всех. Осталась лишь дочь. Адам должен покончить с ней.

Скрипнула дверь, вырвав из раздумий. Вернулся маг.

– Ну что? Что ты видел? – Поднявшись, Адам шагнул к Гельму.

– Тебе это не понравится.

– Говори же!

– Я видел, что если ты оставишь принцессу в живых, то вскоре сам будешь стоять перед ней на коленях. Я видел в её руке занесенный меч. Она казнит тебя.

Адаму показалось, что его ударили под дых. Руки сжались в кулаки.

– Но это же невозможно! Я захватил её королевство и ее замок, а девчонку посадил в темницу! Я победил!

Его взгляд бездумно блуждал по комнате, силясь найти какую-то лазейку, другой ответ. Предсказание мага его совершенно не устраивало, хотя он и не желал признавать, почему…

– Я лишь передал тебе, что узнал. Пути господни неисповедимы.

Адам взглянул на Гельма. Иногда маг странно изъяснялся, но сейчас королю было не до того.

– А может быть, ты ошибся? – проговорил он. – Может, это была не казнь?

– А что же? На праздник летнего солнцестояния точно не походило! – скривился в кислой улыбке Гельм.

Адам смотрел ему в глаза.

– Я должен её убить.

– Должен, – кивнул маг.

– И это говоришь мне ты, который всегда учил меня, что человеческая жизнь – величайшая ценность! – не удержался Адам.

– Да, ты знаешь, я всегда против ненужного кровопролития. Но если оставишь её в живых, погибнешь сам, а вместе с тобой и твои люди… и даже я… Я видел, что со мной сделают эти варвары.

Маг передернулся. Адам молчал.

В его голову, точно ядовитая змея, пробралась страшная мысль. Что, если маг лжет ему? Почему он сам противоречит своим принципам? Почему не позволяет присутствовать, когда глядит в будущее? Что, если все происходящее – какой-то его план?

Адаму захотелось тряхнуть головой, чтобы все встало на свои места и горький привкус сомнений исчез. Он не видел в старом маге ничего необычного, никаких признаков, что он обманывает своего короля, почему же именно сейчас в душу закрались подозрения?

Власть может испортить даже самого благородного человека, это Адам уже знал. Дольф был тому примером. Конечно, Гельм не таков, как Дольф… Но не слишком ли Адам доверяет ему?

Гельм по-своему истолковал молчание короля. Он положил руку ему на плечо.

– Ты не обязан казнить её сам. Только прикажи.

– Да, – медленно проговорил Адам. – Да, ты, как всегда, прав. И всё-таки я сделаю это сам. Предам позорной смерти, отомстив за отца.

Маг ничего не сказал. Может быть, он действительно понимал больше, чем показывал?

– Оставь меня.

Гельм с поклоном ушел.

***

Облезлая крыса несмело подошла и понюхала большой палец её ноги. Кася дернулась, отталкивая тварь. Притянув ноги к груди, она спрятала их под рубашку.

Она знала, что скоро крыс станет больше. Если Кася останется сидеть на свалявшейся соломе, то они обступят её со всех сторон и будут грызть гнилые стебли. Поэтому каждую ночь узница отодвигалась в темный угол, оставляя тюфяк им на растерзание, и почти не спала.

И теперь, глядя на убегающую тварь, Кася впервые подумала, что её можно убить. Она слышала, что заключённые даже едят этих помойных зверей, до такого она ещё не успела опуститься. Но просто убить её, чтобы напугать остальных, вполне можно.

А ведь Кася сидела в темной камере всего третий день. Здесь не было ничего: каменный мешок с узким решетчатым окном, дотянуться до которого было невозможно, жалкий, прогнивший соломенный тюфяк да пара кандалов, тянущих за собой цепи от стены. Кася воздала хвалу светлым богам за то, что её не приковали, не то она не смогла бы дойти до отхожего места в углу.

В первый день волны горя и отчаяния накрывали ее с головой. Мысли о матери, тоска по ней жгли изнутри. Пока у Каси был хоть какой-то план, какая-то надежда, она не поддавалась им. Но в темнице кроме воспоминаний не осталось ничего, и Кася тихо выла, обняв себя руками, или в молитве просила богов-братьев о милости. Погружаясь в редкий тревожный сон, она снова видела, как бежит вверх по бесконечной лестнице, но каждый раз – не успевает. Лишь к третьему дню боль немного утихла, сменившись обреченным безразличием.

Крыса убежала, а темнота в оконце говорила о том, что настала ночь. Может быть, удастся немного поспать?

Внезапно окованная железом дверь заскрипела, отворяясь.

Хлеб и воду, полагавшиеся узнице по приказу короля, должны были принести только утром, а больше никто Касю не посещал. Потому она испуганно вскочила, сжав холодные руки в кулаки.

Звякнули по полу подкованные каблуки, и перед принцессой встал Адам с фонарем в руке. Он захлопнул тяжелую дверь, словно запирая мышеловку, но Кася была рада, что пришёл он сам, а не кто-нибудь из его свиты. За эти три дня она растеряла силы, а с ними дерзость и волю к сопротивлению. Пусть делает с ней, что хочет, её позора здесь никто не увидит. Даже если она бросится к его ногам, умоляя вытащить отсюда или убить.

Адам поставил фонарь на пол и, сложив руки на груди, молча разглядывал Касю. Она сжала потрескавшиеся губы. Он ждёт её мольбы и рыданий? Или же любуется тем, во что она превратилась его стараниями? Но как бы ей ни хотелось осыпать его проклятиями, она не могла выдавить и слова.

– Как ты находишь новые покои? – наконец поинтересовался Адам без тени улыбки.

Она сомневалась, что ему требовался ответ.

– Быстро же ты забыла человеческую речь!

Кася сглотнула и сказала:

– Пришёл насмехаться?

Адам сделал шаг к ней.

– Вообще-то я пришёл, чтобы отвести тебя на мост, связать и бросить в ров.

В доказательство он выдернул из-за пояса холщовый мешок и моток веревки и швырнул к её ногам.

У Каси перехватило горло. Слезы предательски защипали глаза. Она сильнее вонзила ногти в ладони, но это не помогало.

Адам стал приближаться, Кася инстинктивно отступила назад и уперлась в холодную стену.

– Я должен убить тебя, – произнес король, узница видела лихорадочный блеск в его глазах. – Должен…

И он обхватил её руками. Кася хотела биться и кричать, но силы покинули её. Из глаз полились слезы, а колени подкосились. Если бы Адам не держал её, она бы упала.

Он крепко прижал её к себе. По-детски всхлипывая, Кася не сразу поняла, что король вовсе не пытается залезть к ней под рубашку, как она сперва решила. Он лишь обнимал её и, кажется, даже поглаживал по спине. Уняв рыдания, Кася с удивлением обнаружила, что в его тёплых, сильных руках почувствовала себя лучше. Она и не подозревала, как не хватало ей в холодной темнице простого человеческого тепла.

Адам заглянул ей в лицо. Глаза, прежде похожие на два колодца, теперь сверкали парой озорных огоньков.

– Ты – проклятие, посланное мне вашими богами, – сказал он. – Из-за тебя я стал сомневаться в том, что раньше казалось непреложным.

Кася молчала, ощущая, как странный жар разливается по телу от его взгляда.

– С тех пор, как увидел тебя, – произнёс Адам, – я знал, что не смогу убить, будь ты хоть трижды моим врагом. У меня не было недостатка в женщинах, но лишь теперь я понял, что такое любовь, которую воспевают в преданиях. Не чувство, не плотское желание – наваждение. Наверное, поэтому меня так задело твоё неумелое покушение. Я готов положить королевство к твоим ногам, а ты припасла для меня нож. Я даже решил, что в темнице твоя красота померкнет, и наваждение развеется. Но вот ты стоишь передо мной, бледная, грязная, без дорогих нарядов и украшений, но оттого не менее прекрасная.

У Каси горели щеки, то ли от его бесстыдной близости, то ли от его слов. Как же она ненавидела его! Но странное дело: какая-то часть ее не хотела, чтобы Адам её выпускал, чтобы снова оставил совсем одну в холоде и темноте. Касе нужно было ответить грубо и едко, но в голову ничего не шло. А он, кажется, ждал, что она скажет что-нибудь.

– Я не желаю твоей любви! – наконец выдавила она. – Ты погубил мою семью…

– Знаю…

Адам разомкнул объятия, встретился глазами с ее взглядом. Провел пальцами по Касиной щеке и, не успела она опомниться, склонившись, жадно приник губами к ее приоткрытому рту. Кася так растерялась, что не оттолкнула его. А потом его язык приятно защекотал её, а губы действовали так нежно, что ей стало неожиданно хорошо. В следующий миг она поняла, что целует виккарского короля в ответ. Сама, ведь он больше её не удерживал. Тогда Кася наконец нашла в себе силы и толкнула его в грудь. Адам отступил. Шумно дыша, она взглянула на него, ожидая, что он разозлится и снова станет наступать.

Но он сказал:

– Вот и поглядим, чего стоит эта хваленая любовь!

Пока Кася пыталась собрать разбежавшиеся мысли, Адам наклонился, взял мешок и принялся что-то из него доставать, объясняя:

– Тебе надо бежать. Сделаем, как я сказал: свяжу тебя и посажу в мешок, а потом скину в ров. Только узлы сделаю особые, чтобы ты могла легко освободиться. Со мной будут двое поверенных, смотри, не попадись им на глаза. Лучше вынырни под мостом.

Он подал Касе сверток.

– Это одежда и плащ, тебе надо переодеться.

Боясь поверить избавлению, она взяла платье и стала надевать поверх тонкой рубашки. Оно было серое, из простой ткани, со шнуровкой спереди, похожее на наряд служанки. На плечи Кася накинула черный плащ.

Адам посмотрел на её голые ноги и покачал головой.

– А вот про обувь я забыл.

– Так лучше. В туфлях не поплаваешь, – бросила Кася.

– Вот! – он снял с пояса кошелек и подал ей. – Купишь в дороге. А ещё это.

Он достал из кармана небольшой кинжал. Блеснула в свете фонаря необычная крестовина, украшенная головой волка.

– Вольфгор. Это знак особого расположения короля. Человек, носящий такую вещицу, считается моим личным поверенным. С ним тебя через любую заставу пропустят, только покажи. По крайней мере через любую мою заставу, со своими придётся тебе самой разбираться.

Кася поняла с изумлением, что он открыл перед ней все двери. Принимая оружие, она на миг помедлила, задумавшись, сможет ли нанести всего один точный удар…

– Меня им не убьешь, – словно прочел ее мысли Адам и обхватил амулет с волчьей головой, висящий на шее. – Я под защитой Волка. И в прошлый раз потому промахнулась: Волк отвел.

– Что ж, благодарю! – буркнула она, пряча Вольфгор за пояс. – Но что ты сделал с Матильдой, моей фрейлиной? Твой Волк ее околдовал?

Предательство подруги сжимало сердце стальными тисками. За дни в заключении Кася много передумала об этом, но ни одно объяснение не могло унять боль в груди.

– С твоей фрейлиной? Ничего, – ухмыльнулся он. – Заставил дать клятву верности и пообещал, что теперь с моей смертью умрет и она. В Фолейне слишком мало знают о магии!

– Ты обманул ее? – ахнула Кася. – И заставил предать свою принцессу!

– А ты предпочла б