Трампизм. Раскол общества и элиты

Кампания 2016 г. по выборам президента США вылилась в небывалое ранее острейшее политическое противоборство между бывшим государственным секретарём Хиллари Клинтон – кандидатом от Демократической партии и новичком в политике, кандидатом от республиканцев, финансово независимым миллиардером из сферы строительного бизнеса Дональдом Трампом. Она отличалась крайней напряжённостью, противоречивостью и непредсказуемостью. Порой политическая полемика между сторонами доходила до прямых оскорблений и истеричных выходок. Элементарная политическая этика, характерная для предшествующих избирательных кампаний, была отброшена в сторону.

Согласно опросам общественного мнения, на протяжении почти всей избирательной кампании Хиллари Клинтон по уровню популярности уверенно опережала Дональда Трампа. Как либеральные средства массовой информации, активно её поддерживавшие, так и некоторые консервативные СМИ единодушно предсказывали победу ей. Победа Д. Трампа оказалась неожиданной и для демократов, и для доминирующих в США либеральных СМИ, и для Европы, и для всего мира.

Неожиданной она оказалась и для России. В нашей стране возникли явно завышенные ожидания относительно возможного улучшения российско-американских отношений при Д. Трампе. При этом и в российских политических кругах, и среди внешнеполитических телевизионных экспертов было широко распространено мнение: то, что кандидаты говорили во время избирательной кампании, то они и будут делать, придя в Белый дом. Данное мнение лишний раз свидетельствовало о том, насколько плохо российские власти и телевизионные эксперты тогда понимали американский внешнеполитический процесс.

Так почему же всё-таки победил Д. Трамп?

1.1. Радикальные предложения Д. Трампа

Политический взлёт миллиардера Трампа – своего рода белого эпатажного бунтаря, бросившего вызов вашингтонской элите, не был случайным. С самого начала своей избирательной кампании он заявил о себе как о лидере, который выражал интересы «белой Америки», точнее – белого среднеклассового большинства американских избирателей, не питавшего симпатий к политическому Вашингтону. Эти люди сами зарабатывают себе на жизнь, исправно платят налоги, являются добропорядочными «стопроцентными» американцами.

В.Н. Гарбузов в разгар избирательной кампании 2016 г. писал по этому поводу: «Обещая “сделать страну снова великой”, “вернуть Америку американцам”, намереваясь “возродить американскую мечту”, выступая против “неоконов”, захвативших власть в “Великой старой партии”, Трамп довольно быстро превратился в надежду белых консервативных обывателей американской глубинки, так называемых “стопроцентных американцев”, недовольных ростом преступности, насилия, неконтролируемым потоком цветной миграции, угрожающей основам самой Америки…» И далее: «Взяв курс на раскол республиканского электората, стремясь оторвать от основной его массы неопределившихся, играя на нервах и страхах обывателя, Трамп затмил собой всех остальных претендентов-однопартийцев, сконцентрировав на собственной персоне всю их злобу и ненависть. Однако, став фаворитом консервативного общественного мнения, он одновременно превратился и в изгоя партии… Стремление остановить Трампа стало мощным объединителем всех его противников. Но как помешать этому движению, никто из них не знает и сегодня»4.

Как известно, республиканскому истеблишменту остановить Трампа не удалось, и он был выдвинут кандидатом в президенты от Республиканской партии.

Что касается белой американской глубинки, или белого большинства американцев, то у него в последние десятилетия появились серьёзные опасения по поводу возможной утраты своего места и лидирующей роли в американском обществе в целом, опасения по поводу своего будущего и будущего своей страны. Эти опасения возникли из-за значительных изменений в самых различных областях внутриполитической жизни США, в первую очередь в расово-этнической сфере.

Как обоснованно полагает В.О. Печатнов, одна из главных причин депрессивного состояния белой трудовой Америки заключается в меняющемся расово-этническом составе страны, в том числе за счёт массовой иммиграции из Мексики. Он писал в конце 2016 г.: «Если сейчас цветное население США составляет около 30%, то, по всем прогнозам, к середине XXI столетия в стране уже не будет “расы большинства”… Иными словами, белое население станет меньшинством в собственной стране при том, что «плавильный тигель» уже не обеспечивает быстрой ассимиляции растущего испаноязычного населения Соединённых Штатов. Эта серьёзнейшая трансформация особенно болезненно воспринимается экономически наиболее уязвимой частью белой Америки, усиливая у неё ощущение утраты былого статуса. Не случайно сторонники Трампа из числа малообеспеченных белых американцев ставят на второе место после состояния экономики в списке основных проблем страны проблему иммиграции»5.

Аналогичным образом рассуждает и доктор политических наук Н.М. Травкина: «В расово-этнической структуре американского общества, провозгласившего в качестве доминирующей идеи своего развития создание мощного полиэтнического государства, происходят кардинальные изменения, которые грозят в недалёком будущем потерей белым большинством господствующих позиций во всех сферах общественной жизни. Его называют ядром американской нации. Оно основало современное американское общество и на протяжении более двухсот лет выступало главной движущей силой его цивилизационного и культурного развития»6.

Дональд Трамп, возможно, сам того не осознавая в полной мере, с начала избирательной кампании стал выразителем этих опасений «белой, трудовой Америки», несмотря на всю свою политическую неуклюжесть, порой переходящую в грубость, эпатажность, противоречивость, повышенную эмоциональность.

Так, объявляя о своём участии в президентской гонке в июне – июле 2015 г., Д. Трамп сразу поднял тему иммиграции из Мексики, которая была особенно чувствительной для южных, пограничных с Мексикой штатов. В частности, он утверждал, что мексиканское правительство преднамеренно выдавливает на территорию США «наихудшие элементы» своего общества, включая «насильников, поставщиков наркотиков и других преступников». «Поставщиками героина, кокаина и других незаконных наркотиков, – заявлял он, – являются мексиканские картели, которые организуют мексиканских иммигрантов для пересечения границы и контрабанды наркотиков. Пограничная служба знает это. Аналогичным образом опасные инфекционные заболевания проникают сквозь границу. Соединённые Штаты стали свалкой для Мексики и, фактически, для многих других частей мира». Причём, отмечал он, всё это приходит не только из Мексики, но также из стран Южной и Центральной Америки, а возможно, с Ближнего Востока. Это необходимо остановить, и остановить быстро7.

Некоторые критики Д. Трампа обвинили его в расистских по содержанию комментариях. На это он ответил, что не против мексиканского народа, что «знает многих хорошо работающих мексиканцев на территории США», но он против незаконной иммиграции8.

В дальнейшем тема нелегальной мексиканской иммиграции стала одной из главных в предвыборной кампании Д. Трампа. Им была озвучена идея строительства высокой стены на границе с Мексикой с тем, чтобы резко ограничить поток иммигрантов. При этом он уверял, что Мексика сама заплатит за строительство такой стены. Он также обещал, что в качестве президента в принудительном порядке вышлет обратно в Мексику приблизительно 11 миллионов иммигрантов, незаконно проникших на американскую территорию. Не вызывает сомнений, что такие планы многим в США вполне обоснованно казались нереальными и утопичными.

В августе 2016 г. Д. Трамп, уже будучи официальным кандидатом в президенты от Республиканской партии, неожиданно посетил Мексику, где провёл переговоры с президентом страны Энрике Пено Нието. В конце месяца он выступил с большой предвыборной речью относительно своей возможной иммиграционной политики. Каковы были её главные положения?

Они сводились преимущественно к следующему: построить стену; прекратить практику задержания незаконных иммигрантов с последующим их освобождением и, вместо этого, вернуть их в их страну; не проявлять никакой терпимости по отношению к незаконным иммигрантам, совершившим преступления, и депортировать их; увеличить втрое количество правительственных чиновников, занимающихся депортациями; упразднить исполнительные указы президента Б. Обамы, которые временно защищали незаконных иммигрантов от депортации; прекратить выдавать визы представителям любой страны, где не происходят «адекватные проверки», что может представлять угрозу национальной безопасности; гарантировать, чтобы иностранные государства принимали своих граждан, депортированных из США. По мнению Д. Трампа, 23 государства отказывались делать это9.

Кроме того, в своём выступлении Д. Трамп подчеркнул, что вашингтонская элита и СМИ необоснованно много внимания уделяли проблемам 11 миллионов незаконных иммигрантов вместо того, чтобы освещать то, какое влияние их присутствие оказывает на американцев. «Наше послание всему миру состоит в том, – сказал в выступлении Трамп, – что никто не может получить легальный статус или стать гражданином Соединённых Штатов путём незаконного проникновения на территорию нашей страны… Одна эта декларация остановит кризис с незаконным пересечением границы. Никто не сможет заниматься контрабандой, пробираться к нам тайком и ждать, когда он будет легализован. Эти времена закончились»10.

Д. Трамп вновь подчеркнул, что Мексика заплатит за строительство «великой стены на южной границе», хотя и сообщил, что не обсуждал эту тему с президентом. После встречи с Д. Трампом мексиканский президент сообщил в своём Твиттере, что его страна не собиралась оплачивать такое строительство.

Кандидат от республиканцев также напомнил: «В то время, когда в нашей стране находится много незаконных иммигрантов, которые являются хорошими людьми… это не меняет того факта, что большинство из них – это низкоквалифицированные рабочие с плохим образованием, которые составляют прямую конкуренцию американским рабочим, находящимся в уязвимом положении»11. И добавил, что любой человек, незаконно проникший на территорию США, подлежит депортации, и исключений в этом вопросе не будет. Он также пообещал депортировать «миллионы незаконных иммигрантов», но не все 11 миллионов, как заявлял ранее.

В заключение своего выступления Д. Трамп пригласил на сцену родителей тех детей, которые были убиты нелегальными иммигрантами. Он попросил их описать своих детей и то, как они были убиты, затем расцеловал многих из них. Это стало наиболее эмоциональным моментом его выступления. Одна из матерей заявила перед многочисленной аудиторией: «Если вы не проголосуете за Трампа, мы не cохраним нашу страну»12.

Следует напомнить, что Демократическая партия, пожалуй, до президентской кампании 2016 г. десятилетиями была партией национальных меньшинств и, преимущественно, белого рабочего класса. Терпимое, если не благожелательное отношение демократов к «иммиграции цветных», как легальной, так и нелегальной, объяснялось тем, что при обретении этими людьми в перспективе американского гражданства они заметно расширяли электоральную базу партии.

К кампании 2016 г., как обоснованно считает Н.М. Травкина, «в политических ориентирах Демократической партии произошёл отход от определяющих экономических критериев формирования политических коалиций и переход к формированию политических коалиций по принципу расы, пола и неравноправных меньшинств»13. И далее: «Женщины, сексуальные меньшинства и цветные, плюс либералы составляют ныне основу избирательного корпуса демократов. Это те социальные группы, которые ориентируются на социальные государственные программы, они делают ставку на “большое активное государство” с широкими полномочиями»14.

Естественно, ставка демократов на расовые и сексуальные меньшинства вызывала недовольство многих белых американцев, что по большому счёту демократы игнорировали. Но Д. Трамп, несмотря на свою политическую неопытность, довольно ловко использовал это недовольство в свою пользу.

Представители предвыборной команды Х. Клинтон охарактеризовали выступление Д. Трампа об иммиграции как «наиболее мрачное», в котором он удвоил свои усилия «в антииммиграционной риторике». В их представлении «Дональд Трамп вновь продемонстрировал, что продолжит свою линию на разделение людей и кампанию разжигания ненависти, обещая насильственно выдворить из страны любого иммигранта без документов. Он показал очень ясно, каковы ставки на этих выборах, рисуя свою картину Америки – страны, где иммигранты нежелательны и невинные семьи подлежат разрыву»15.

Ещё одним радикальным предложением Д. Трампа во время избирательной кампании стала идея о запрете на въезд на территорию США мусульман. Данная позиция помогла ему, в числе прочего, опередить других претендентов-республиканцев во время первичных выборов.

Своё заявление по этой проблеме Д. Трамп сделал после кровавого инцидента в городке Сан-Бернардино в Калифорнии, произошедшего в начале декабря 2015 г. Супружеская пара американцев пакистанского происхождения (супруг родился в США), исповедовавшая ислам, застрелила 14 человек и 22 серьёзно ранила в здании центра для людей с ограниченными возможностями. Пара попыталась скрыться, но была уничтожена полицией. Согласно расследованию ФБР, супруги были «выросшими здесь насильственными экстремистами», вдохновлёнными иностранными террористическими группировками. Они постепенно, на протяжении нескольких лет, «потребляя ядовитую пропаганду из Интернета», проникались идеями джихадизма. Также супруги посетили Саудовскую Аравию за несколько лет до террористического нападения. Понятно, что подобного рода теракты со стороны исламистов вызывали крайне негативную реакцию «белой Америки».

Д. Трамп после инцидента призвал к полному запрету на въезд в США мусульман до тех пор, пока «не будет ясности в том, что происходит». В январе 2016 г. на вопрос, не изменил ли он свою позицию относительно запрета, Трамп ответил, что необходимо добиться того, чтобы Соединённые Штаты более не имели проблем, подобных террористическим атакам на здания Всемирного торгового центра (11 сентября 2001 г.) или убийствам в Сан-Бернардино. И добавил, что по-прежнему выступает за запрет16. Поскольку, по выражению Д. Трампа, его предложение о запрете на въезд вызвало «презрение и гнев», в мае 2016 г. он начал акцентировать внимание на временном его характере.

В воскресенье 12 июня 2016 г. некто Омар Мэтин, уроженец Нью-Йорка, исповедовавший ислам, ворвался в переполненный ночной клуб для гомосексуалистов в Орландо (штат Флорида) и начал расстреливать посетителей. В общей сложности было убито 49 человек и ранено более 50. Американские СМИ быстро назвали расстрел «самым массовым убийством в истории США» со стороны одиночки. Мэтин был застрелен полицейскими. Президент Б. Обама в тот же день выступил с соответствующим обращением к нации.

13 июня, реагируя на это безумное преступление, Д. Трамп заявил, что после такого массового убийства многие согласились, что он был прав, когда предложил ввести временный запрет на иммиграцию мусульман. И добавил: «Этот запрет будет отменён, когда мы, как нация, окажемся способны надлежащим образом, тщательно проверить людей, которые приезжают в нашу страну»17.

Демократы на протяжении всей кампании однозначно характеризовали требования запрета как «антиконституционные». Президент Б. Обама использовал риторику республиканцев о запрете на въезд мусульман в качестве доказательства того, насколько «далеко вправо» зашла Республиканская партия. Напоминал, что его соперник по президентской гонке 2008 г. сенатор-республиканец от штата Аризона Джон Маккейн не призывал к такому запрету, что он «был консерватором, но находился в рамках мейнстрима не только Республиканской партии, но в рамках политического диалога»18.

В конце июля 2016 г., после поездки в Шотландию, Д. Трамп в Твиттере уточнил: «Мы должны отложить иммиграцию из регионов, связанных с терроризмом, до тех пор, пока не выработаем надёжные проверочные методы»19. К этому времени он уже понял, что употребление термина «мусульмане» в приложении к запрету было «крайне раздражённо и нетерпимо» встречено многими американцами. Набираясь опыта, Д. Трамп стал говорить о запрете «для выходцев из регионов, где процветал терроризм».

Сотрудники его предвыборной команды начали утверждать, что он отказался от полного запрета на въезд иностранцев-мусульман, который провозгласил в декабре 2015 г. Его пресс-секретарь Хоуп Хикс говорила, что Д. Трамп поддерживает запрет на въезд мусульман только из «террористических государств». Главный финансист его команды Стивен Мнучин утверждал, что речь шла «о терроризме, а не о религии», о «мусульманах из стран, которые поддерживают терроризм». Председатель Национального комитета Республиканской партии Рейнс Прибас настаивал в начале июля на том, что Трамп отказался от «полного запрета» и что речь шла о «запрете на иммиграцию из стран, которые являются убежищем или тренировочной площадкой для террористов»20.

Губернатор штата Индиана Майкл Пенс в декабре 2015 г. назвал идею Д. Трампа о запрете «вызывающей и антиконституционной». Однако, став кандидатом в вице-президенты от республиканцев в июле 2016 г., заявил, что «поддерживает призывы Трампа временно приостановить иммиграцию из террористических государств». После номинирования в качестве кандидата в президенты от Республиканской партии Трамп на совместной с Пенсом пресс-конференции в конце июля 2016 г. сообщил, что считал бы данный запрет относящимся к «террористическим государствам и террористическим нациям»21.

На интернет-сайте Д. Трампа в заявлении о возможном запрете въезда в США мусульман говорилось следующее: «Согласно опросам исследовательского центра “Пью” (Pew Research Center), среди прочего, наблюдается колоссальная ненависть в отношении американцев со стороны населения мусульманских стран… Для любого очевидно, что эта ненависть необъятна. Как и почему она возникает, мы должны выяснить… До тех пор, пока мы не поймём суть проблемы и не осознаем крайне опасную угрозу, которую она создаёт, наша страна может быть жертвой жестоких нападений со стороны людей, которые верят только в джихад, лишены здравого смысла и уважения к человеческой жизни»22.

Буквально накануне президентских выборов, состоявшихся 8 ноября 2016 г., заявление о запрете было удалено с интернет-сайта Д. Трампа. Похоже, его предвыборная команда решила в последний момент, что оно было слишком отпугивающим для американских мусульман.

Радикальным внешнеэкономическим вызовом демократам в целом, вашингтонскому истеблишменту, американским транснациональным корпорациям и экспертам, ратовавшим за свободную торговлю, стал антиглобалистский подход Д. Трампа к торговым соглашениям с другими государствами и к зарубежной производственной экспансии корпораций.

В конце июня 2016 г. Д. Трамп выступил с программной речью в одной из сталелитейных компаний в штате Пенсильвания (город Питтсбург которого одно время был центром американской сталелитейной промышленности). Главный политический пафос выступления заключался в следующем: «Хиллари Клинтон развязала торговую войну против американских рабочих, когда поддержала одну за другой торговые сделки, начиная с НАФТА (Североамериканская зона свободной торговли. – С.С.) и кончая Китаем и Южной Кореей. Мы закончим эту войну, заключая справедливые сделки ради блага американского народа. Эра экономической капитуляции, в конечном счёте, будет завершена»23.

Д. Трамп подчеркнул, что в отношении американских рабочих было совершено «полное предательство». «Наши политики агрессивно проводили политику глобализации, – утверждал он, – переводя наши рабочие места, наше богатство и наши производственные мощности в Мексику и за океан. Глобализация сформировала финансовую элиту, которая очень обильно обеспечивает средствами политиков». Это привело к тому, что «миллионы американских рабочих остались ни с чем». В то время как «субсидированная зарубежная сталь» поступала на американский рынок по демпинговым ценам, «угрожая американским предприятиям», политики ничего не делали. Годами они наблюдали со стороны, как «рабочие места в США исчезали, города охватывала безработица на уровне периода Великой депрессии». «Наши политики отшатнулись от людей, лишив их и их семьи средств к существованию», – говорил Д. Трамп24.

Далее он продолжал: «Многие городки в Пенсильвании, одно время процветавшие, сейчас находятся в состоянии полной заброшенности. Эта волна глобализации абсолютно, абсолютно уничтожила наш средний класс. Так не должно быть. Мы можем изменить это, и изменить быстро… И должны остановить кампанию нагнетания страха и запугиваний, которую проводят могущественные корпорации, средства массовой информации и политические династии… Те, кто использует систему к своей выгоде, поддерживают Хиллари Клинтон, так как знают, что, пока она будет находиться у власти, ничего не изменится. Внутренние города останутся бедными. Промышленные предприятия будут закрыты. Границы будут открыты. Группы специальных интересов сохранят свой жёсткий контроль»25.

Затем Д. Трамп призвал аудиторию «представить, насколько лучше может быть будущее, если будет объявлена независимость от элит, которые вели людей от одной финансовой и внешнеполитической катастрофы к другой», равняясь при этом на британский «брексит». По его мнению, «пришло время для американского народа вновь взять в свои руки своё будущее». США стали доминирующей экономикой мира, сказал он, благодаря тому что превратились в главного мирового производителя продукции. В результате появился «самый большой средний класс, который мир когда-либо знал». Затем США изменили свою политику, отказавшись от содействия развитию внутри страны и содействуя экономическому развитию в других государствах, что продолжается и в настоящее время.

«Мы позволили зарубежным странам субсидировать производство их товаров, девальвировать их валюты, нарушать их соглашения и обманывать любыми возможными способами, – утверждал Трамп. – Наши политики ничего не делали в отношении этого. В результате триллионы наших долларов и миллионы наших рабочих мест уплывали за океан. Я посещал города и городки по всей нашей стране, где до одной трети или даже до половины производственных рабочих мест были уничтожены за последние 20 лет. Сегодня мы импортируем товаров на 800 миллиардов долларов больше, чем экспортируем… Это не некая природная катастрофа, это политическая и политиками устроенная катастрофа… Это последствие деятельности правящего класса, который отдаёт предпочтение глобализму над американизмом»26.

Д. Трамп также отмечал: «Мы устанавливаем налоги, регулятивные нормы и ограничения на наши компании, доводя их до гибели, и затем позволяем зарубежным странам, которые нас обманывают, экспортировать их товары беспошлинно. Как такое могло случиться? Насколько это глупо? В итоге мы стали более зависимы от иностранных государств, чем когда-либо ранее… Пришло время восстановить нашу экономическую независимость. Это означает… Это означает – голосуйте за Дональда Трампа»27.

Как он считал, США с 1997 г., то есть с «клинтоновских лет», потеряли почти одну треть своих производственных рабочих мест, в то время как население страны увеличилось на 50 миллионов человек. В центре «этой катастрофы две торговые сделки, которые продавливали Билл и Хиллари Клинтон». Далее он однозначно указал на эти сделки – НАФТА и допуск Китая во Всемирную торговую организацию (ВТО). Североамериканская зона свободной торговли, по его мнению, была «наихудшей торговой сделкой» в истории США. А присоединение Китая к ВТО привело к «величайшему воровству рабочих мест в истории страны». Д. Трамп также напомнил, что соглашение НАФТА подписал Билл Клинтон в 1993 г., и он же лоббировал «катастрофическое» вступление КНР в ВТО. А Хиллари Клинтон в бытность государственным секретарём спокойно смотрела на то, как «Китай занимался обманными операциями со своей валютой, добавил ещё триллион долларов к торговому дефициту и украл сотни миллиардов долларов из сферы интеллектуальной собственности США».

Как утверждал Д. Трамп, он в течение многих лет говорил о «проблеме Китая», но его никто не слушал, а штат Пенсильвания потерял одну треть своих производственных рабочих мест с тех пор, как КНР вступила в ВТО, а по всей стране были закрыты 50 тысяч промышленных компаний. Почти половина дефицита в американской торговле промышленными товарами с другими странами была «результатом торговли с Китаем»28.

Содержание данного, можно сказать, агрессивно-наступательного выступления Д. Трампа вновь подтвердило, что он являлся выразителем интересов американского белого среднего класса и преимущественно белого рабочего класса США. Его противники были вполне чётко обозначены – чета Клинтонов, демократы, вашингтонская политическая элита, американские транснациональные корпорации, мировые финансовые структуры, успешно обогащавшиеся за счёт политики глобализма. А само выступление можно рассматривать как небывалое до этого посягательство американского несистемного политика на глобализм американских правящих кругов.

Д. Трамп также обозначил страны, с которыми он в случае избрания президентом намеревался пересмотреть или разорвать несправедливые, с его точки зрения, торговые соглашения. Это были Китай, Мексика и Канада в рамках НАФТА, а также Южная Корея. Он утверждал: «Торговые реформы и переговоры ради заключения выдающихся торговых сделок – это наиболее быстрый способ вернуть наши рабочие места в нашу страну»29.

Закономерно возникают вопросы: в какой мере антиглобалистские рассуждения Трампа отражали реальное положение дел в американской экономике? Не были ли они простой предвыборной пропагандой или политической демагогией ради завоевания большинства голосов избирателей?

Для поиска ответов обратимся к материалам либерального нью-йоркского Совета по международным отношениям, который является одним из ведущих «мозговых центров», тесно связан с Демократической партией и, как следствие, не питал симпатий к Д. Трампу. Совет в начале октября 2018 г. выпустил доклад об экономическом воздействии НАФТА.

Д. Трамп в своём выступлении умолчал о том, что переговоры по НАФТА начал ещё президент-республиканец Джордж Буш-старший в 1991 г. Трёхстороннее соглашение о создании Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА) действительно было подписано демократом Биллом Клинтоном и вступило в силу в январе 1994 г. Основная его задача состояла в том, чтобы интегрировать развивающуюся экономику Мексики с высокоразвитыми экономиками США и Канады. При этом предполагалось, что экономический рост Мексики, создание на её территории новых предприятий и «сотен тысяч рабочих мест» заметно снизят поток нелегальной иммиграции мексиканцев на территорию США. Кроме того, Мексика рассматривалась как потенциальный большой рынок для экспорта американских и канадских товаров.

Соглашение пользовалось двухпартийной поддержкой – как демократов, так и республиканцев. Либерализация торговли произошла преимущественно в сферах сельскохозяйственной и текстильной продукции, а также автомобилестроения. Соглашение кардинальным образом изменило экономические связи между тремя странами. За время его действия товарооборот в рамках НАФТА утроился.

Многие американские экономисты положительно оценивали результаты функционирования НАФТА. Так, если в 1993 г. объём региональной торговли составлял 290 млрд долл., то в 2016 г. он превысил 1,1 трлн долл. Инвестиции в экономику Мексики за этот период увеличились с 15 млрд до 100 млрд долл. Соглашение давало скромное, но всё же положительное увеличение ВВП США всего лишь на 0,5%, то есть приблизительно на 80 млрд долларов30.

Критики соглашения полагали, что за счёт перевода производственных мощностей американскими корпорациями в Мексику из-за дешевизны её рабочей силы за два десятилетия функционирования НАФТА Соединённые Штаты потеряли порядка 600 тысяч рабочих мест. При этом Мексика начала активно экспортировать свою продукцию в США. Если в 1993 г. торговый баланс в американо-мексиканской торговле составлял 1,7 млрд долл. в пользу американцев, то в 2014 г. уже возник торговый дефицит в размере 54 млрд долл.31 Другими словами, Мексика поставила в США товаров больше на эту сумму, чем американцы экспортировали в Мексику.

Многие лидеры американских профсоюзов и многие рабочие обвиняли систему свободной торговли, включая НАФТА, в том, что она приводит к значительному сокращению производственных рабочих мест. С 1994 г. американская автомобильная промышленность потеряла 350 тысяч рабочих мест. За это же время численность занятых в автомобильной индустрии Мексики поднялась со 120 до 550 тысяч человек. При этом низкие заработные платы мексиканских рабочих оказывали понижающее давление на заработки и американских рабочих.

Ряд американских экономистов также полагали, что значительное сокращение рабочих мест в США за последние десятилетия связано не столько с НАФТА, сколько с гигантским по объёму импортом дешёвых китайских товаров, что, в свою очередь, стало следствием вступления Китая в ВТО в 2001 г. Так, Гордон Хэнсон, экономист и эксперт по торговле из Калифорнийского университета в Сан-Диего, утверждал, что колоссальное снижение численности промышленных рабочих мест в США с 17 до 11 миллионов за 2000–2010 гг. по большей части было вызвано торговлей с Китаем и внедрением новых технологий. В его представлении в отношении значительного снижения уровня занятости на первое место следует поставить Китай, на второе – технологии (внедрение робототехники) и лишь на третье – НАФТА32.

Таким образом, получается, что Д. Трамп, по большому счёту, верно выявил главные причины кризисных явлений в американской экономике и вполне обоснованно обрушился с резкой критикой на исповедующие глобализм правящие круги США.

1.2. Миф демократов и либеральных СМИ о Д. Трампе как «марионетке Путина»

В период избирательной кампании 2016 г. Х. Клинтон, её команда, руководство Демократической партии, ведущие либеральные СМИ, которые в США часто называют «мейнстримовскими», действуя в истеричном духе, создали миф о значительном влиянии России на её ход. Главная идея противников Д. Трампа сводилась к тому, что якобы имелся «сговор» его предвыборной команды с Кремлём, а кандидат в президенты от республиканцев являлся «марионеткой Путина». Начиная с лета 2016 г. наибольшая часть американской политической элиты с подачи этих СМИ впала в периодически наступающее у неё в послевоенные десятилетия иррациональное состояние запугивания самой себя новым вариантом «российской угрозы» (ранее – «советской»). На этот раз угроза рисовалась в виде «всемогущего Путина», который якобы манипулировал ходом избирательной кампании. В частности, на страницах либеральной прессы появились многочисленные карикатуры, на которых был изображён «могучий Путин», дёргавший за нити «марионетку Трампа».

Следует напомнить, что к доминирующим либеральным, «мейнстримовским» средствам массовой информации в США, прежде всего, относят: печатные органы – газеты «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Ю-Эс-Эй тудей», еженедельники «Тайм», «Ньюсуик», «Ю.С. ньюс энд Уорлд рипорт», а также их электронные версии. К ним же относятся и главные мощные, хорошо финансируемые радио- и телекомпании «Си-эн-эн», «Эй-би-си», «Си-би-эс», «Эн-би-си», а также интернетовский информационный канал «Политико», интернет-газета «Хаффингтон пост», основанная в 2005 г. Эти главные, а также другие многочисленные либеральные СМИ традиционно поддерживают демократов. Они действуют заодно, однообразно трактуя как международную жизнь, так и внутриамериканскую. Многообразия мнений, отличных от их одинаковых идейных позиций, на их страницах и в их студиях не допускается. Нередко ради сенсаций, поднятия уровня популярности, достижения политических целей они прибегают к полуправде, тенденциозности и откровенной лжи. При этом их журналисты и комментаторы, ссылаясь на первую поправку к Конституции США, гарантирующую свободу слова, заявляют, что в её тексте нет упоминания о том, что они обязаны предоставлять только правдивую информацию.

Понятно, что либеральные СМИ во время президентской избирательной кампании 2016 г. служили мощной информационной базой поддержки демократов и кандидата в президенты Х. Клинтон. Они в течение послевоенных десятилетий верили в своё всесилие, и им зачастую удавалось мастерски манипулировать общественным мнением. Эти СМИ, естественно, продолжали проводить свой политико-информационный курс в избирательной кампании 2016 г. в пользу Х. Клинтон, всячески поливая грязью Д. Трампа. Он и его команда не только не имели такой мощной поддержки, но, по сути, стали объектом бесконечных нападок и, без преувеличения, беспрецедентной травли со стороны этих СМИ.

Однако времена кардинально изменились. Появился Интернет, появилась «цифровая демократия», появились альтернативные источники информации. Всё это охватило подавляющее большинство американских граждан. Н.М. Травкина писала: «В частности, с 2000 по 2015 г. доля взрослого населения страны, то есть лиц старше 18 лет, подключённых к Интернету “на постоянной основе”, выросла в 1,7 раза – с 52 до 89%… Применительно к социальным группам с высоким уровнем образования и доходов, а также находящимся в трудоспособном возрасте, можно однозначно говорить о том, что они оказались полностью охваченными Интернетом и превратились в “сетевых граждан”. Так, доля лиц в возрасте от 18 до 29 лет, активно пользующихся Интернетом, составила в 2018 г. 98% (в 2000 г. – 70%); доля лиц в возрасте от 30 до 49 лет – 97% (в 2000 г. – 61%); доля лиц в возрасте от 50 до 64 лет –87% (в 2000 г. – 46%)»33.

Опросы общественного мнения, проведённые совместно Службой Харриса и элитным Гарвардским университетом в мае 2017 г., то есть после первых ста дней президентства Д. Трампа, показали следующее: 65% избирателей полагали, что «имелось множество лживых (фейковых) новостей в мейнстримовских средствах массовой информации»34.

Среди опрошенных респондентов, отождествлявших себя с Республиканской партией и разделявших эту точку зрения, таковых было 80%, среди независимых – 60%, среди демократов – 53%. 84% респондентов полагали, что сложно было понять, каким новостям можно было доверять.

Накануне предвыборного съезда Демократической партии, который официально выдвинул Хиллари Клинтон в качестве кандидата на президентский пост в конце июля 2016 г., были преданы гласности порядка 20 тысяч электронных писем Национального комитета демократов, которые появились на интернет-сайтах «Викиликс». Грандиозную утечку конфиденциальной информации сразу же приписали русским. Журналисты «Нью-Йорк таймс» писали, что почта демократов была взломана «двумя российскими разведывательными агентствами», которые «в прошлом году предприняли кибератаки» против Белого дома, Госдепартамента и Комитета начальников штабов. При этом было неясно: взлом почты демократов был осуществлён по личному распоряжению В.В. Путина или «аппаратчики» по собственной инициативе осуществили хакерскую атаку, чтобы «сделать ему приятное». Один из руководителей предвыборной команды Х. Клинтон сразу же заявил, что утечку закрытой информации осуществили русские, с тем чтобы помочь Д. Трампу. При этом он ссылался на мнение ряда экспертов, не приводя реальных доказательств. По его словам, у России имелись серьёзные основания оказать содействие Д. Трампу, поскольку тот подчёркивал, что США должны поддерживать союзников по НАТО в случае появления угрозы со стороны РФ только в том случае, если они будут делать «достаточные взносы» в бюджет альянса35.

Руководитель предвыборной команды Д. Трампа Пол Манафорт назвал такие обвинения абсурдными. Содержание раскрытой электронной переписки, в основном, показывало, что руководство демократов предпочитало Х. Клинтон, а не «социалиста» Берни Сандерса (сенатора от штата Вермонт), в качестве партийного кандидата в президенты.

Показательно, что для подрыва авторитета Д. Трампа журналисты в той же статье написали о «другой стороне интриги, связанной с Манафортом». Его лоббистская фирма, писала газета, наряду с некоторыми другими американскими советниками консультировала Виктора Януковича, «поддерживаемого Россией лидера Украины, до тех пор, пока он не был отстранён от власти… Янукович был одним из ключевых союзников Путина, и в настоящее время находится в изгнании в России»36.

Следует подчеркнуть, что в американских СМИ после поддержанного Вашингтоном государственного переворота в феврале 2014 г. в Киеве сложился ложный стереотип, что В. Янукович был пророссийским лидером. Если в статьях или телекомментариях упоминалось его имя, то обязательно перед ним стояло клише «пророссийский», что не соответствовало действительности. Необходимо сказать, что сразу после своего избрания президентом Украины в 2010 г. В. Янукович заявил, что главным вектором внешней политики Киева будет европейское направление, и первый свой зарубежный визит осуществил в Брюссель. Лишь затем он посетил Москву.

Возвращаясь к нападкам либеральных СМИ на Д. Трампа, следует напомнить о показательном названии одной из статей в «Вашингтон пост», опубликованной также в конце июля 2016 г.: «Дональд Трамп – путинский простофиля?». Обозреватель Д. Дрезнер привёл в статье массу ссылок и цитат из публикаций других авторов о якобы имевшейся большой финансовой зависимости команды Д. Трампа от «людей, близких к Путину». Тот факт, что Трамп – миллиардер, то есть финансово независим от кого-либо и сам мог профинансировать свою кампанию, попросту игнорировался. Автор честно написал, что у него не было доказательств того, что Д. Трамп был кем-то вроде марионетки в руках президента России, что необходимы «дополнительные журналистские расследования»37. Но задача статьи заключалась не в поиске истины, а в создании у рядового американского обывателя ложного представления, что с Трампом «дело обстояло нечисто», что «дыма без огня не бывает».

Данные СМИ также старались преувеличить степень недовольства Д. Трампом среди самих республиканцев. Так, пятьдесят бывших сотрудников республиканских администраций, работавших в сфере обеспечения национальной безопасности, обнародовали коллективное письмо, в котором предупредили о рисках для безопасности страны и её благополучия в случае избрания Д. Трампа. Они решили голосовать против него. Трамп полагал, что они, прежде всего, были недовольны тем, что он их не привлёк в свою предвыборную команду. Несколько бывших политиков-республиканцев также решили голосовать за Х. Клинтон38.

На критику со стороны республиканцев Д. Трамп отвечал, что он ведёт кампанию против «постоянных обитателей Вашингтона», которые «ввергли США в беспорядок». Его сторонник, бывший мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани поддержал такую направленность его предвыборной кампании. Он заявил, что эти люди, пребывая во власти последние 10–12 лет, двигали страну в «неправильном направлении». Бывший губернатор Арканзаса, также сторонник Трампа, М. Хакэби, заявил: «Мы нуждаемся в определённой перетряске институционализма в Вашингтоне, поскольку он неудачен». В Вашингтоне, по его мнению, опасались победы Д. Трампа, после чего могла последовать такая «перетряска»39.

5 июля 2016 г., в разгар избирательной кампании, директор Федерального бюро расследований (ФБР) Джеймс Коми публично выступил с необычным заявлением. В нём говорилось, что его организация на основании проведённых расследований не будет рекомендовать Министерству юстиции (которому де-юре подчинено ФБР) предъявлять Хиллари Клинтон уголовные обвинения из-за её незаконного использования личного электронного почтового ящика для служебной переписки в бытность её государственным секретарём. Бюро проводило данные расследования в рамках выполнения своей контрразведывательной функции. Проблема заключалась в том, что в этой открытой переписке Х. Клинтон могла содержаться секретная правительственная информация. Необычность заявления состояла в том, что традиционно такие рекомендации не предавались гласности. Следует данное заявление рассмотреть более внимательно.

В нём, а частности, говорилось cледующее. Расследование было нацелено на выявление того, «имелись ли доказательства ненадлежащего хранения или передачи секретной информации через эту персональную систему в нарушение федерального статута, что составляло бы уголовное преступление по неверному обращению с секретной информацией либо в результате колоссальной халатности». Кроме того, расследовалось, были ли «компьютерные вторжения» на личный почтовый ящик Х. Клинтон со стороны «иностранной державы или других враждебных акторов»40.

В процессе расследования сотрудники бюро прочитали приблизительно 30 тысяч электронных писем, которые Х. Клинтон передала в Государственный департамент в декабре 2014 г. Если в письмах предположительно содержалась секретная информация, ФБР направляло такие письма в правительственные ведомства, из которых они были получены, с целью выявления наличия секретных сведений. В результате было обнаружено 110 писем с секретной информацией.

Сотрудники бюро опросили несколько человек, причастных к отбору этих 30 тысяч из 60 тысяч имевшихся в целом электронных писем Х. Клинтон. Они пришли к выводу, что «имелась обоснованная уверенность в том, что никакого ненадлежащего поведения не было» в процессе этого отбора. В конечном счёте ФБР выявило следующее: «Хотя мы не нашли очевидных доказательств того, что Клинтон или её коллеги намеревались нарушить законы, регулирующие обращение с секретной информацией, имеются доказательства, что они были в высшей степени небрежны в этом отношении». Относительно «потенциальных компьютерных вторжений со стороны враждебных акторов» бюро «не нашло прямых доказательств, что персональный электронный домен министра Х. Клинтон, в его различных конфигурациях с 2009 г., был подвергнут успешной хакерской атаке»41.

В заявлении Дж. Коми по поводу рекомендаций Министерству юстиции говорилось: «Хотя имеются доказательства потенциальных нарушений статутов, регулирующих обращение с секретной информацией, наше мнение заключается в том, что ни один разумный прокурор не сумеет возбудить данное дело… Мы не можем найти обоснование, которое поддерживало бы предъявление уголовных обвинений на основании имеющихся фактов». И в итоге: «Хотя Министерство юстиции принимает окончательное решение в делах, подобных этому, мы выражаем ему нашу точку зрения, что никакие обвинения не уместны в данном случае».

Завершил своё заявление Дж. Коми с большим пафосом: «Это расследование было проведено компетентно, честно и независимо. Никакого внешнего влияния какого-либо рода не было… Только реальные факты имеют значение, и ФБР выяснило их полностью аполитичным и профессиональным способом»42.

Как будет показано в последующих главах, в период избирательной кампании 2016 г. ФБР было политически ангажировано и явно потворствовало демократам.

Такое необычное заявление в оправдание Х. Клинтон закономерно вызвало сомнения у законодателей-республиканцев в Конгрессе, контролировавших тогда обе палаты, относительно объективности ФБР. 7 июля Дж. Коми был вызван в Комитет по надзору и правительственным реформам Палаты представителей для дачи показаний. Напряжённые слушания продолжались четыре с половиной часа.

На них Дж. Коми к удивлению конгрессменов-республиканцев сообщил, что ранее сделанные под присягой заявления Х. Клинтон о том, что её переписка через личный почтовый электронный ящик не содержала секретной информации, «не были истинными». Сразу же последовали вопросы – означало ли это, что Х. Клинтон совершила уголовное преступление? Дж. Коми твёрдо отстаивал позицию, озвученную в его заявлении, что действия Х. Клинтон следует рассматривать как «колоссальную халатность», но что «не было оснований заключить, что она лгала ФБР». В то же время он признал, что лжесвидетельство под присягой – это уголовное преступление43. Он также опроверг ранее сделанные заявления Х. Клинтон о том, что она передала всю необходимую переписку Госдепартаменту, подчеркнув, что бюро нашло «тысячи писем, которые не были переданы».

Некоторые конгрессмены-республиканцы полагали, что Х. Клинтон «лгала американскому народу», что в ФБР имелись «двойные стандарты» и что, если бы на месте Клинтон был человек, не принадлежащий к политической элите, результаты расследования были бы иными.

На это Дж. Коми вновь повторил: «Ни один разумный прокурор не сумел бы возбудить дело» на основе имевшихся фактов и не было доказательств того, что Х. Клинтон и её корреспонденты знали, что «они совершали нечто противозаконное». Он также отверг то, что в ФБР существовали двойные стандарты44. На основании рекомендаций ФБР министр юстиции, в то время Лоретта Линч, заявила, что расследование в отношении Х. Клинтон завершено без предъявления каких-либо обвинений.

В действиях директора ФБР в данном случае следует принимать во внимание и его личный интерес. Он был назначен на эту должность президентом-демократом Б. Обамой в 2013 г. и по закону мог находиться на ней не более десяти лет. Если бы Министерство юстиции попыталось гипотетически предъявить уголовные обвинения Х. Клинтон – кандидату в президенты от Демократической партии, на основе результатов расследований ФБР, то Б. Обама мог элементарно уволить Дж. Коми с должности директоря бюро, найдя какой-нибудь благовидный предлог.

19 августа 2016 г. П. Манафорт ушёл в отставку с должности руководителя предвыборной команды Д. Трампа, который поблагодарил его, в частности, за эффективную работу на предвыборном съезде республиканцев, назвав «истинным профессионалом». Можно согласиться с позицией либеральных СМИ, утверждавших, что эта отставка стала, во многом, результатом множества публикаций о деятельности Манафорта в качестве лоббиста на украинское руководство во главе с «пророссийским» В. Януковичем. При этом подчёркивалось, что он не регистрировался в качестве иностранного агента45 в соответствии с законом 1938 года.

В то же время заместитель П. Манафорта Рик Гейтс остался в составе команды Д. Трампа, осуществляя взаимодействие с Национальным комитетом Республиканской партии. Он также ранее работал с вашингтонскими лоббистскими фирмами, отстаивая интересы Украины во главе с В. Януковичем, и также не регистрировался как иностранный агент.

Менеджер предвыборной кампании Х. Клинтон Робби Мук в то время заявил, что отставка Манафорта есть «очевидное признание того, что вызывающие тревогу связи команды Д. Трампа с прокремлёвскими элементами в России и на Украине существуют». Но это «не конец, а начало истории». Избавление от Манафорта, по его мнению, «не заканчивает странный роман Трампа с Путиным»46.

Сменил П. Манафорта Стивен Бэннон – в то время глава консервативной интернет-компании «Брейтбарт», отстаивающей интересы белого большинства американцев, принадлежащих к среднему классу, в противовес вашингтонской элите, ориентированной на глобализм.

Выше уже было сказано, что Д. Трамп довольно жёстко отстаивал антиглобалистские позиции в интересах американского, преимущественно белого среднего класса и белой трудовой Америки. При этом своими противниками он считал ориентированных на глобализм демократов, вашингтонскую элиту, либеральные СМИ, транснациональные корпорации. Поскольку такие взгляды были близки подходам так называемых белых националистов, постольку назначение С. Бэннона было вполне закономерным. Бэннон публично заявил, что компания «Брейтбарт» была площадкой для выражения взглядов «альтернативных правых» (alt-right), которые являются «одним из компонентов движения белых националистов». (Об этом подробнее будет сказано ниже.) Таким назначением Д. Трамп, похоже, пытался предпринять максимум усилий для мобилизации в свою пользу белого, антиглобалистски настроенного, недовольного электората. Естественно, назначение аутсайдера, антиглобалиста С. Бэннона было воспринято противниками Д. Трампа в штыки.

Так, редактор либеральной «Хаффингтон пост» в подстрочном комментарии к статье об отставке П. Манафорта не постеснялся назвать Д. Трампа «лжецом, неистовым ксенофобом, расистом, женоненавистником», который «регулярно подстрекает к политическому насилию» и обещает на постоянной основе запретить въезд в США мусульман47. При таких оценках личности кандидата в президенты от республиканцев можно понять, что либеральные СМИ в 2016 г. относились к нему с нескрываемой ненавистью.

21 августа 2016 г. Р. Мук в интервью телекомпании «Эй-би-си», среди прочего, на вопрос ведущего о том, может ли Д. Трамп стать «марионеткой Кремля», заявил: «Рука Кремля находится в сердцевине предвыборной кампании Трампа»48. Кандидата от республиканцев, в частности, обвиняли в том, что он заключил «сделку с Россией» в обмен на обещания улучшить с ней отношения и отменить экономические санкции, введённые администрацией Б. Обамы из-за украинского кризиса.

В конце августа либеральный еженедельник «Ньюсуик» опубликовал статью с красноречивым названием «Как Владимир Путин использует Дональда Трампа для достижения целей России». В статье напрямую не говорилось, что Трамп – «марионетка Путина», поскольку весомых доказательств не было, однако авторы исподволь пытались подвести читателя к мысли, что дело обстояло именно так.

Прежде всего, в ней подчёркивалось, что со времён начала холодной войны в США не было такого «пророссийски настроенного кандидата в президенты, который хвалил бы российского лидера»49. В ней также были приведены высказывания бывшего посла США в России Майкла Макфола (2012–2014 гг.), который пытался подтолкнуть российскую оппозицию к провоцированию «цветной революции», а в итог�