Старший брат моего жениха

Пролог

Кира.

– Постой, разговор есть, – окликает меня Руслан.

Но я не успеваю никак отреагировать, рта открыть не успеваю, лишь глупую улыбку на лицо натягиваю, а его пальцы больно впиваются в моё предплечье. Секунда и мы оказываемся в тёмной сумрачной комнатушке.

Дверь за нашими спинами хлопает с такой силой, что, кажется, вот-вот обвалится потолок. Вздрагиваю, а на языке застревают липкой горечью колкие фразы. В голове носятся друг за другом мысли, а дыхание перекрывает от резкой смены дислокации. Кровь приливает к лицу, мне становится так жарко, что впору скинуть платье и броситься с головой в ледяную воду.

Руслан не оставляет времени на раздумья – вообще ничего сделать не даёт. Сильная рука толкает меня к стене, и я невольно бьюсь лопатками о шершавую штукатурку. Не больно, но обидно. Чертовски обидно.

Потому что ничем я не заслужила такого обращения. Весь вечер скакала перепуганной канарейкой, щебетала, метала на стол пироги собственного производства и всеми силами пыталась показать хмурому Руслану, что люблю его брата и способна сделать его счастливым.

Только, кажется, не убедила.

Я честно весь вечер пыталась не обращать внимания на закипающую на дне его взгляда злость, на перекатывающиеся под кожей желваки и тягостное молчание. И у меня почти получилось, но сейчас Руслан, похоже, решил в красках живописать причины своего дурного настроения.

– Что вы себе позволяете?! – шиплю, пытаясь оттолкнуть мужчину, но мне с ним не справиться. Слишком большой, слишком сильный и… злой. О да, он очень злой.

Понять бы ещё, по какой причине.

На секундочку мерещится, что он сорвёт с меня платье – или просто юбку до ушей задерёт – и изнасилует. Кто их, этих столичных бизнесменов знает?

Во всяком случае, этот вариант хоть в какую-то логику укладывается.

– Ты… – выдыхает. Вроде бы как воздух из лёгких, а у меня ощущение, что пламенем полыхнул. – Ты сейчас же соберёшь свои тряпки и свалишь из этого дома. Дважды повторять не хочу.

Что-что?

– Это… шутка такая? – Во мне откуда-то берутся силы, и я толкаю со всей дури мужчину в грудь. Чёрт, твёрдый, как скала. – Отойдите! Вы не имеете права мне приказывать!

Я повышаю голос, перестав управлять его модуляциями. И чувствую, что и во мне бурлит злость. Её так много плещется сейчас внутри, что, позволь ей вырваться, сожжёт всё вокруг. Но я не собираюсь слушать этот бред молча!

– Не прикидывайся идиоткой, – шипит особенно злобно и бьёт кулаком в стену рядом с моей головой. Инстинктивно съёживаюсь, потому что на долю секунды показалось: он ударит меня. И судя по его габаритам, от меня даже мокрого места не останется.

Но нет, калечить невесту своего младшего брата он, кажется, не готов. Как и насиловать. Зато готов сделать всё, чтобы меня рядом с Егором больше не было. В воздухе разливается предчувствие опасности, чужой власти и чистой, ничем не закамуфлированной ярости.

– Если вы сейчас же не отойдёте от меня, если не отпустите, я…

Договорить мне не дают: Руслан впивается пальцами в мои щёки, лишая даже призрачной надежды на свободу, и угрожающе нависает сверху. Кожа на его ладонях шершавая и загрубевшая, а жёсткие властные прикосновения совсем не похожи на ласковые брата. Руслан с Егором настолько разные, что оторопь берёт.

Наши носы почти соприкасаются, я чувствую резкий запах туалетной воды Руслана, а горячее дыхание обжигает губы.

– Что "ты"? Что ты сделаешь? – усмехается, миллиметр за миллиметром сокращая и так микроскопическое расстояние между нами. – Закричишь? Позовёшь полицию?

Пытаюсь кивнуть, но Руслан так крепко меня держит, что получается лишь слабо дёрнуться.

– Ничего ты не сделаешь, – говорит, а в голосе столько убеждённости, что единственное место, куда логичнее всего будет позвонить – психиатрия. Потому что этот мужчина, с которым мы знакомы от силы несколько часов, явно сошёл с ума. – Ты же не хочешь, чтобы твой жених узнал, чем себе на жизнь зарабатывает его любовь.

Последнее слово он выплёвывает и брезгливо кривит губы. То ли его тошнит от самого факта чьей-то там любви, то ли я ему противна.

Ну, хватит. Не собираюсь я всё это терпеть!

– Да кто ты вообще такой, чтобы гадости мне говорить?! – задыхаюсь возмущением и, извернувшись кое-как, бью коленом.

Конечно, я планирую, как героиня крутого боевика, одним ударом лишить Руслана потенции. В моих мечтах его яйца превращаются в омлет, а он визжит и катается по полу, умываясь слезами. На самом деле единственное чего я хочу – вырваться из этой тесной каморки, в которую затащил меня слетевший с катушек брат моего Егора. Тут пыльно, пахнет ветошью и средствами для уборки. А ещё одеколоном Руслана.

– Вчера вечером ты была послушнее, – доносится до меня хриплое. Значит, всё-таки хоть чуть-чуть, но задела его ногой, хоть и делает вид, что ему наплевать. – Ласковее. Отработала на совесть.

Так, стоп! Что это он такое несёт?!

Снова дёргаюсь, лягаю ногами то Руслана, то воздух, брыкаюсь, пытаясь вырваться, но чувствую себя крошечным насекомым в липкой паутине. Чем шире размах крыльев и яростнее попытки освободиться, тем крепче хватка противника.

– Повторяю ещё раз, больше не стану: сейчас ты собираешь вещи и валишь на все четыре стороны. – Хриплый шёпот в изгиб шеи, а я замираю, окончательно понимая, что у Руслана проблемы с головой, и лучше не усугублять. Вот сейчас он отпустит меня, и тогда я уже позову на помощь. – Я люблю своего брата, потому ничего ему не скажу. Пусть думает, что ты ушла к другому мужику. Ну, или придумай что-то. Но чтобы духу твоего здесь не было.

– Да почему?! – всё-таки не выдерживаю, потому что это уже переходит всякие разумные границы.

Руслан цепко хватает меня за подбородок, дёргает чуть сильнее чем со всей дури, заставляя смотреть в глаза. Я пытаюсь увидеть в его взгляде хотя бы крупицы благоразумия, но в тёмной радужке лишь отвращение и больше ничего. Брезгливость. Лихорадочно пытаюсь сообразить, что было со мной вчера вечером и почему этот едва знакомый мне человек позволяет себе такие странные намёки. Но на ум не приходит ничего, кроме того, что я либо сплю, либо Руслан Валевский – сумасшедший.

– Ты больная или просто прикидываешься? – щурит свои глазищи, и они превращаются в узкую тёмную полоску. Света от лампочки над головой мало, но его достаточно, чтобы увидеть брезгливость, спрятавшуюся в зрачках, в искривлённой линии губ. – Я не потерплю, чтобы Егор женился на проститутке. Пусть и дорогой. И это моё последнее слово.

Нет, это не Руслан сошёл с ума. Это у меня, похоже, острый бред.

Иначе не знаю, как всё это объяснить.

Глава 1

За два дня до…

Руслан.

Телефон взрывается бодрой песенкой, под которую молодняк так любит трясти филеем на танцполе. Мне не нужно смотреть на экран, чтобы угадать имя абонента. Брат.

Сбрасываю звонок, швыряю, не глядя, телефон в верхний ящик стола и снова зарываюсь в изучение накладных. Потом перезвоню, некогда. Я люблю своего брата, но сейчас абсолютно нет времени для задушевных родственных бесед.

Концентрирую всё своё внимание на документах, проверяю цифру за цифрой, позицию за позицией, пока не убеждаюсь, что всё идеально. И снова разок прохожусь беглым взглядом. Да, идеально.

– Приступайте к отгрузке. Всё чисто. Жду отчёт на личную почту, – бросаю утомившемуся от моей дотошности начальнику отдела логистики. Тот, подхватив папку с документацией, пулей вылетает наружу. Так улепётывает, чтобы я ещё чего на его голову не придумал, что даже смешно.

Откидываюсь на спинку кресла, слегка распускаю галстук, но он всё равно будто бы душит. Ненавижу эти шёлковые удавки. Растираю покрасневшие глаза, пытаясь в уме посчитать, как долго уже добровольно лишаю себя нормального отдыха. Почти год безумной гонки, а впереди подготовка к подписанию важного контракта, от которого зависит мой бизнес целиком и полностью. Не сдохнуть бы.

Но пока что есть неделя между прошедшим пиздецом и грядущим, потому могу позволить себе небольшой перерыв. Не длительный отпуск, конечно, но мне и не нужен месяц, чтобы полностью перегрузить мозги и привести в порядок растрёпанные нервы. Рвану куда-то к морю, раскину кости на золотом песке и высплюсь под жарким солнцем.

Чёрт, Егор! Совсем из головы вылетело.

– Рус, я женюсь! – ликует брат, оглушая меня радостным возгласом, а я на мгновение отвожу трубку от уха, пытаясь понять, не ошибся ли номером. Нет, всё верно. Хм… – Рус, ты слышишь?! Женюсь я!

– На Кирилле своём?

В ответ взрыв хохота, а я понимаю, что и сам давлю улыбку.

– Кира её зовут, придурок. Ки-ра.

Точно, Кира. Я слышал о ней пару раз, но в последнее время у меня не было времени не то что с братом о его личной жизни пообщаться, дышать некогда было.

– Прям так и женишься? – уточняю, потому что у Егора семь пятниц на неделе, и он вообще может не до конца отдаёт себе отчёт, что жениться – это не шутки-минутки. – С печатью, клятвами, банкетом?

Мне всё ещё кажется, что это розыгрыш. Когда Егор стал таким взрослым, что под венец готов идти? Куда улетело это время?

– Нет-нет, ничего такого. Никакой пафосной дичи. Просто распишемся и в свадебное путешествие, – мечтает младший брат. – Хочу свою девочку на Мальдивы свозить. Ну или в Куршевель какой-нибудь. Ей там понравится.

– Там всем нравится, – бросаюсь в Егора скепсисом.

Мой же мозг параллельно включает "компьютер", на экране которого сводки и графики, отчёты и суммы чистой прибыли за последний год. Мне нужно понимать, на какие деньги такие радости для какой-то там Киры. Не потому, что я считаю чужие деньги, а потому, что Егор зарабатывает на красивую жизнь, управляя моим магазином. Одним из.

Впрочем, ни о какой опасности внутренний компьютер не сигнализирует и синий экран смерти не выдает. Но это ещё не значит, что можно расслабиться.

– Эй, трудоголик, – врывается в моё сознание голос Егора. – Есть шанс тебя в ближайшее время увидеть? Должен же мой брат с моей невестой познакомиться наконец-то.

Вот и недельная передышка пригодилась. Заверяю Егора, что приеду сразу же, как только закончу с мелкими делами.

– Кира чудесная. – В голосе Егора проскальзывает романтическая мечтательность. – Красивая, умная, самостоятельная. Ты, когда увидишь её, сразу всё поймёшь.

– Крепко тебя, братец, за яйца девочка ухватила, – рассуждаю вслух, а Егор смеётся. – Сколько вы знакомы? Неделю? Ты ж о Кире этой всего пару раз по телефону упоминал. Куда такая спешка? Беременная, что ли?

– Месяц! – восклицает, а я буквально вижу, как он морщит лоб. – Если бы ты чаще на телефонные звонки отвечал и разговаривал не только о работе и делах в магазине, то сейчас бы таких вопросов не задавал.

– Может быть, сто́ит лучше узнать друг друга? – не унимаюсь я, потому что действительно не понимаю, за каким чёртом нужно жениться так скоро.

– Бросай, зануда! – отметает мои доводы Егор. – Мы с ней любим друг друга. Не вижу сложностей.

Ну что ещё на это ответить? Кто я такой, чтобы ему счастье портить? Хоть мне и абсолютно не нравится идея настолько шустрых браков.

Через пару минут, обсудив насущные вопросы, связанные с магазином, прощаемся.

Пью кофе мелкими глотками, а мысли в голове странные какие-то. Мне бы радоваться, что наконец-то нашлась девушка, ради которой Егор согласен так кардинально изменить свою судьбу. Наверное, у них в самом деле любовь, раз брат даже печать готов в паспорт шмякнуть. Но что если она какая-то аферистка?

От моего стола до входной двери несколько широких шагов, и я преодолеваю их за считанные секунды. В приёмной секретарь разбирает вечернюю корреспонденцию, параллельно общаясь по телефону с представителем рекламного агентства. Завидев меня, споро прощается и концентрирует всё своё внимание на моей шефской персоне.

И когда я прошу забронировать на сегодняшний вечер билет на самолёт до родного города, моментально бросается исполнять. Так торопится, будто бы за секунду промедления лично снесу голову.

– Всё готово, – заявляет, а я киваю и выхожу из приёмной.

Ну что ж, Кира.

Пришло время познакомиться.

Глава 2

Руслан.

Родной город встречает меня летним ливнем, но прохладнее всё равно не становится. Душно, липко, а теперь ещё и мокро. Под козырьком скапливается небольшая толпа в ожидании, когда же небо прояснится. Люди тихо гудят, как сбоящий трансформатор, переговариваются, прильнув друг к другу, как рыбы в жестянке.

Не выношу ожиданий. Ненавижу бесцельно тратить время, потому ступаю на залитый дождём асфальт и прыгаю в первое попавшееся такси.

– Куда едем? – Таксист не поворачивает головы, а мой телефон в кармане лёгких летних брюк сотрясается вибрацией, щекоча ногу. И имя абонента подсказывает ответ на вопрос водителя.

– В клуб “Пятница”, – бросаю и принимаю звонок.

– Рус, ты уже прилетел? – Артём, старинный друг детства и бесшабашной юности, сочится радостью. – Сто лет не виделись, давай ко мне.

Мы с Артёмом будто бы слеплены из одного теста: оба непримиримые, оба рвём эту жизнь на части, ничего не откладывая на потом. За годы я так и не завёл друзей ближе него. Да, кажется, вообще их больше и не пытался найти – мне вполне хватает проверенных годами людей.

– Уже еду. – Откидываюсь на спинку сиденья. Жалею, что салон машины такой маленький и тесный, ног не вытянуть.

По-хорошему мне бы поспать сейчас. Мне бы к брату поехать, в отчий дом, завалиться на кровать в своей бывшей комнате, да так и проваляться часов десять, ни на что не реагируя. Но что-то будто бы останавливает – сам не пойму, что именно.

– Узнаю Валевского, – смеётся Артём, и его хриплый хохот – музыка для ушей. – Сейчас поляну накроем, всё будет в лучшем виде.

И отключается, не тратя время на ненужные церемонии. А я… смотрю в окно на никогда не меняющиеся пейзажи родных мест, и улыбка расплывается на губах. Я люблю этот город – в нём чувствую себя лет на пятнадцать моложе. Выкидываю все глупые мысли из головы, очищаю сознание, и даже скоропалительный брак Егора почему-то перестаёт волновать. Вот весь полёт об этом думал, нервничал порядочно, а сейчас…

Будь что будет.

***

– А я тебе говорю, что он уже взрослый, – голос Артёма грохочет в приватной кабинке, где за стеклянными тонированными стенами весь танцпол, как на ладони. – Пусть женится.

Сколько мы уже выпили? Да прилично. В голове шумит, но сознание ещё достаточно ясное, чтобы до хрипоты и сорванного горла спорить и предаваться ностальгии. И вот сейчас, когда я наконец выплескиваю на друга все мысли, связанные с Егором, разговор заходит на новый вираж.

Стоило выпить, как меня прорвало тревогами за будущее Егора, и никак не получается уже не думать о его поспешном решении.

– Но месяц! Артём, месяц! – Я свожу брови к переносице, тянусь к бутылке, чтобы разлить ещё по одной. – Какого хера так торопиться?

Артём пожимает плечами и тянет в рот тонкий, как пергамент, ломтик Пармской ветчины. Точно, надо и самому закусить. Хватаю с тарелки идеальное канапе, кидаю в рот, потом ещё парочку. Желудок наполняется дорогой жратвой и начинает клонить в сон.

– Просто ты – старый пень, потому ничего в молодёжных делах и не понимаешь, – взрывается хохотом Артём, и круглое добродушное лицо краснеет от смеха и выпитого. – Ну хотят дети жениться, пусть женятся. Радовался бы лучше, что брат твой – по девочкам.

– Придурок, – огрызаюсь беззлобно.

– Упёртый ты, Валевский. Хватит под пацана руки подкладывать. Ты и так сделал для него всё, что мог и не мог.

– Ладно, пусть, – вздыхаю и одним махом допиваю коньяк. Опускаю с силой пустой бокал на полированный столик, и растираю лицо ладонями.

Алкоголь наконец-то начинает действовать, и кабинка слегка плывёт перед глазами. Тянусь за сигаретой, а пальцы не слушаются, деревянные. Хотя и не чувствую себя пьяным настолько, чтобы с куревом не совладать. Но организм, похоже, решил, что с него хватит, и вестибулярка радостно машет мне рукой на прощание.

– Ещё по одной? – гудит на ухо Артём и чему-то снова смеётся. Он вообще весёлый, мой лучший друг. – Хотя нет, тебе точно хватит.

Всё-таки удаётся раскурить сигарету, и дым набивает лёгкие, отвлекая от происков захмелевшего организма и уплывшего в далёкие дали сознания. Артём преувеличивает, конечно, насчёт моего возраста – тридцать пять ещё не старость, но я, наверное, действительно должен ослабить вожжи и позволить Егору набивать шишки самостоятельно.

Всё, нахрен. Не наседка я ему, чтобы нервы последние портить. Вот завтра посидим, поужинаем и я, как и обещал Егор, пойму, что его Кира – отличная девушка. И со спокойной душой вернусь к делам.

Смотрю вниз, на клубных танцовщиц, и взгляд фокусируется на одной из них. Красивая чертовка. Выгибается и так, и эдак, волосы переливаются в свете софитов, меняя цвет, фигура потрясающая, задница, сиськи – всё при ней.

Наверное, я завис, потому что дотлевшая сигарета обжигает пальцы, а Артём толкает меня в плечо. Туман перед глазами рассеивается, но я продолжаю смотреть на девушку.

– Кто это? – указываю рукой на красотку, а Артём хмыкает.

– Виолетта, новенькая, – сообщает, наминая параллельно какой-то дико модный салат по секретному рецепту его шеф-повара. – Универсалка.

Он подмигивает мне, а я снова перевожу на неё взгляд.

– Ничего так… красивая.

Сколько я уже нормально не трахался? В столице у меня была постоянная любовница, но пару месяцев назад она знатно взбрыкнула, устроила истерику и, наматывая сопли на кулак, сообщила, что больше не планирует быть девочкой по вызову. Ей, как любой нормальной женщине, нужно внимание. И определённость.

Я знал, чем заканчиваются подобные скандалы: воплями о том, что жизнь бабская проходит, а в анамнезе ни брака, ни ребёнка. Алиса не любила меня, но любила свой статус – верной подруги бизнесмена Валевского. А я… решил, что нахуй мне такие цирки не нужны, и Алиса не нужна, и жениться на ней я точно не собирался.

Потому два месяца я уже официально один, и времени на то, чтобы просто снять в клубе кого-то совершенно не оставалось.

– Нравится? – усмехается Артём и щёлкает зажигалкой, прикуривая сигарету.

Киваю, понимая, что действительно не отказался бы, так сказать, познакомиться с этой Виолеттой поближе. Ясен перец, что зовут её как-то иначе, но нахрен мне её паспортные данные, если яйца огнём горят без женской ласки?

То ли алкоголь превратил меня в похотливое животное со стоящим маяком членом, то ли длительное воздержание сыграло роль, но даже хмель отступает перед желанием трахнуть эту Виолетту до звенящей пустоты в голове.

Глава 3

Кира.

Нож падает на пол, а я слежу за его полётом, будто бы в замедленной съёмке. Это просто нож, он просто упал, ничего ведь не случилось. Совсем ничего, потому и волноваться нет повода.

– Мась, да не переживай ты так, – читает мои мысли Егор и подходит сзади. Его тёплые руки ложатся на мою талию, обвивая и притягивая к мужскому телу. – Хочешь, я тебе помогу? Правда, повар из меня так себе.

Я откидываю голову Егору на плечо, забыв и о рыбе в духовке, и о дурацком ноже. Так тепло и уютно, так спокойно рядом с ним.

– Нет, не надо, – смеюсь, представив, какой кавардак учинит Егор, если ему в руки попадут продукты. – Лучше ещё что-то о своём брате расскажи. Ну, чтоб я знала, к чему готовиться.

Егор, кажется, выдыхает с облегчением, что я не заставила его шинковать капусту на салат и, чмокнув меня напоследок в макушку, присаживается рядом на стул. Ныряет под стол, поднимает нож и, кинув его в мойку, протягивает чистый. На бородатом лице улыбка, а чайного цвета глаза лучатся тем особым светом, в котором мне так приятно купаться.

– Да я, кажется, тебе уже всё рассказал, – пожимает плечами, не переставая улыбаться. – Не женат, не привлекался, кровь девственниц не пьёт, младенцами не завтракает.

– Уже легче, – почему-то из меня вырывается нервный смешок, а Егор набирает полную ложку сырной стружки и с аппетитом съедает. – Обжора.

– Руслан – хороший человек, – заявляет и снова тянется к сырной горке, но я легонько бью его по руке. – Ай! В общем, не волнуйся. Вы понравитесь друг другу.

– Твоими бы словами, – бурчу себе под нос, с двойным рвением возвращаясь к нарезке овощей.

– А будешь дальше его персоной меня пытать, начну ревновать.

Я фыркаю, а Егор накрывает мою руку своей ладонью, останавливая яростную шинковку. Невесомые прикосновения, нажим в нужных местах и я готова забыть обо всём. Будто бы невзначай касается внутренней стороны запястья, а губы расплываются в лукавой улыбке. Пальцы Егора длинные и тонкие, музыкальные, и мне нравятся его прикосновения, но сейчас…

– Егор, подожди! – прошу, давая понять, что все эти игры сейчас – не к месту. – Когда твой брат приедет?

– Через час, – бросает быстрый взгляд на наручные часы, а я тяжело вздыхаю. Мамочки, так скоро?! – Он там со своим другом завис, никак не наговорятся. А у нас ещё куча времени заняться друг другом.

Но я для убедительности поднимаю нож остриём вверх и делаю “страшные” глаза.

– Нельзя так. Мама говорила, что гостей нужно встречать, когда стол уже полностью накрыт. Некрасиво заставлять кого-то ждать.

Я тарахчу и тарахчу, пытаясь потоком слов загнать поглубже волнение. Целые сутки меня потряхивает от осознания, что совсем скоро приедет Руслан, который моему Егору вместо мамы и папы. От этого человека многое зависит, и я не хочу ударить в грязь лицом.

– Да ты с самого утра только и делаешь, что готовишь! – смеётся Егор и, поднявшись на ноги, заключает в объятиях. – Мась, у меня уже холодильник от еды ломится. Неделю есть будем! И Руслан не гость, не суетись ты так.

Его смех успокаивает. Даже кажется, что действительно не о чем волноваться. Да, пусть мы с Егором знакомы только месяц, но это был лучший месяц в моей жизни. И мне очень хочется, чтобы Руслан убедился: между нами всё – по-настоящему. Даже несмотря на такой короткий срок.

– Еды много не бывает, – заявляю и вынимаю румяную рыбу из духовки.

– А я ведь предлагал в ресторан пойти… – укоряет Егор и помогает переложить рыбу на красивое блюдо.

– Нет, я хочу, чтобы Руслан понял: со мной тебе не грозит голодная смерть, – смеюсь и поправляю упавшую на лоб Егора чёлку.

Час пролетает незаметно, а хлопоты поглощают с головой. Сама над собой в голос смеюсь, когда чуть не падаю, неся к столу блюдо с запечённой сёмгой. Счастливый случай уберёг от разбитого носа. Вот была бы красавица!

– Следи за пирогом! Я быстро! – кричу Егору и почти бегу в комнату, где на кровати лежит моё лучшее платье. Вообще-то единственное, но знать об этом никому не нужно. В конце концов, я не хожу на званые приёмы каждый вечер, чтобы иметь в наличии сто двадцать пять нарядов.

Платье красивое, совсем не вульгарное и очень мне идёт. Не отказываю себе в удовольствии покрутиться лишний раз перед зеркалом, поглаживаю ткань и своё тело сквозь неё, наслаждаюсь своим отражением. И что самое важное: выгляжу скромно, но свежо как-то, совсем девочкой. Прохожусь щёткой по распущенным волосам, отказываюсь от мысли сделать какую-нибудь причёску, наношу на губы перламутровый блеск и слегка припудриваю кожу. Вот так замечательно. Внешний вид как раз для знакомства с родственниками Егора – скромный.

Вдруг мне становится грустно от того, что у него нет никого, кроме брата. У меня есть мама – моя любимая мамочка, которая мне заменила всех и каждого, даже лучшую подругу. А Егор… по сути, он ведь очень одинокий.

Ладно, грустить буду потом. Сейчас же нужно натянуть на лицо бодрую улыбку и проверить ещё раз, всё ли готово к ужину.

Сто́ит сделать шаг за порог комнаты, как раздаётся скрежет открываемого замка, а внутри меня бьётся и беснуется паника. Руслан!

Так, всё хорошо, всё очень хорошо. Мы обязательно проведём втроём чудесный вечер, поговорим о разных милых вещах, что-то обсудим и, уверена, Руслан не будет против нашего брака с Егором.

Так, убеждая себя, что всё будет отлично, расплываюсь в улыбке и делаю шаг к двери. Она как-то резко распахивается, и на пороге вырастает массивная фигура темноволосого мужчины в светлых брюках и чёрной рубашке с подвёрнутыми до локтей рукавами.

Он выше Егора сантиметров на пятнадцать, взрослее и… опаснее. Не знаю, откуда во мне это ощущение, но когда его взгляд упирается в меня, в глазах мелькает что-то, от чего дыхание перекрывает напрочь.

Он кажется неприятно шокированным. Лихорадочно соображаю, что в моём внешнем виде может быть не так. Что могло вызвать такую реакцию?

– Руслан? Здравствуйте, – всё ещё улыбаюсь, всё ещё сохраняю видимость счастливого идиотизма, а гость опирается рукой на дверной косяк, разглядывая меня уж слишком пристально.

И взгляд этот мне совсем не нравится.

Глава 4

Кира.

– Значит, Кира, – произносит Руслан, когда молчать и пялиться друг на друга становится неприличным.

– Кира, – развожу руки в стороны, а Руслан хмыкает. Что-то произносит себе под нос, но расслышать не получается, и делает уверенный шаг в дом.

В довольно просторной прихожей будто сжимаются стены, настолько Руслан могуч и массивен. Меня накрывает его тенью и сшибает с ног его эмоциями. Плохими эмоциями.

А ведь кто-то говорил, что Руслан – хороший человек и мы обязательно друг другу понравимся, найдём общий язык. Не верится что-то.

Протягиваю гостю руку, а он медленно переводит на неё взгляд. Секунда, ещё одна, третья, и испарина выступает вдоль позвоночника. Никогда не чувствовала себя глупее.

– Не бойтесь, я не заразная, – неловко шучу, а Руслан отмирает. Едва касается моей ладони своими горячими загрубевшими пальцами, и почти молниеносно прерывает наш контакт.

– Рус, наконец-то! – раздаётся голос Егора, и я выдыхаю с облегчением. Слава богу, мне больше не нужно быть один на один с этим странным человеком.

Руслан мгновенно забывает о моём присутствии, и мне даже приходится поспешно отойти в сторону, освободить дорогу. Крепкие братские объятия, и я ещё раз убеждаюсь, насколько миниатюрным кажется Егор на фоне брата.

– Совсем тощим стал. – В низком голосе Руслана звучит осуждение. – Есть надо больше, а то рассыпешься. Мне другой управляющий в магазин не нужен, а брат так тем более у меня один.

Они говорят о какой-то только им понятной ерунде, а я не знаю, куда деть руки, куда себя саму деть не понимаю. Обо мне будто бы забыли, и я всё прекрасно понимаю – они браться, всё-таки. Братья, которые не виделись несколько месяцев, потому ухожу в кухню. Пусть пообщаются без посторонних свидетелей.

Посторонних… такое странное слово, учитывая наше с Егором решение пожениться. Но там. в коридоре, я действительно себя такой и почувствовала. Обидно ли? Нет. Просто Руслан не знает меня ещё, потому и угрюмый такой.

И к тому же… мне девятнадцать, но я не дурочка и прекрасно понимаю, что старший брат Егора не обязан рассыпаться передо мной в комплиментах и заваливать любезностями. Но я готова доказать ему, что не держу камней за пазухой и к жениху своему отношусь серьёзно, искренне.

Настроение, слегка испорченное непонятной реакцией Руслана, заметно улучшается, и я распахиваю дверцу духовки. Там всё ещё томится пирог, за которым Егор, по всей видимости, и не думал следить.

Ну что такое? Несложно ведь было просто выключить духовку.

Слава богу не сгорел, и я, рискуя обжечься, тороплюсь вытащить его. Он тяжёлый и горячий, с начинкой из сырого картофеля и курицы, ароматный и сочный. И красивый, потому немножечко даже горжусь собой.

До меня доносятся отголоски мужских разговоров, взрывы хохота, и я невольно улыбаюсь. Всё будет хорошо, я справлюсь.

Руслан с Егором сидят напротив друг друга, оживлённо разговаривая о каких-то общих знакомых, периодически переключаясь на рабочие вопросы. Я знаю, что магазин автозапчастей «Покрышкино», в котором Егор работает управляющим, принадлежит его брату, потому меня и не удивляет болтовня о каких-то деталях и приходных накладных.

– Мась, завязывай суетиться, – улыбается Егор и, потянув меня за руку, усаживает рядом. По-хозяйски обнимает за плечи, целует в висок, а я не знаю, куда деть взгляд.

Как-то неловко обжиматься на глазах Руслана. А тот почему-то слишком пристально следит за этим действом, и от этого вдвойне неловко.

– Просто расслабься, – шепчет на ухо Егор, и я следую его совету. Стараюсь, во всяком случае.

Следующие несколько минут проходят оживлённо: я раскладываю еду по тарелкам, зорко следя, чтобы гость не остался обиженным. Я люблю готовить, я умею это делать, потому не волнуюсь, что Руслан может гадливо выплюнуть что-то из предложенного. Он, кажется, немного расслабляется и даже хвалит меня, попробовав. Отлично!

Внутренне ликую, улыбаюсь, а Егор подмигивает мне и сжимает под столом колено. Его поддержка очень важна для меня сейчас. Потому что взгляд Руслана и не думает теплеть. Наоборот, становится всё напряжённее.

Я не знаю, что творится в его голове, но чувствую, что не нравлюсь ему. Совершенно и безоговорочно и никакие телячьи медальоны не в силах это изменить.

– Расскажите о себе, Кира, – Руслан растягивает слоги моего имени, будто бы на вкус его пробует, перекатывает на языке.

– О, Кира замеча…

– Я не тебя спрашивал, – одёргивает Егора, а тот издаёт какой-то странный звук, словно вот-вот умрёт от удушья. – Итак. Чем живёте, чем дышите?

У него не взгляд, а рентгеновский луч, а тёмные глаза – намного темнее, сумрачнее, чем у брата – сверлят во мне дыру. Врать ему бессмысленно, да я и не планирую, потому что скрывать нечего.

– Я учусь на физмате, – говорю, открыто принимая его взгляд, но кажется, что бой. – После занятий подрабатываю в кафе. Всё.

Это действительно всё, но почему-то при упоминании моей подработки левая бровь Руслана заламывается, а в уголках губ дрожит что-то похожее на улыбку. У меня нет большого опыта в физиогномике, но кажется, что я сказала что-то такое, что изрядно развеселило его.

– В кафе, значит. Точно в кафе?

– Да, почти каждый вечер. Но учёбе это не вредит, – сама не знаю зачем начинаю сыпать подробностями. Рассказываю о своем ВУЗе, о любви к физике, о том, что всегда мечтала стать учёным, но, увы, сейчас наука не в самом лучшем состоянии. Вскочив на любимого конька, долго и упорно рассказываю об отсутствии государственного финансирования, о нечестно распределённых грантах и даже, Господи прости, о взяточничестве. Вот это понесло так понесло, ужас!

Ситуацию спасает Егор, который начинает, как и всегда, громко возмущаться, что я совсем не жалею себя, учась и работая на износ. Только спасает ли? Потому что Руслан даже не слушает его – он смотрит на меня. Просто смотрит холодно и изучающе.

– Каждый вечер, значит, – непонятно чему усмехается и прячем усмешку в стакане с соком.

Странный он, очень странный. И ещё уставший какой-то, помятый слегка. Так выглядят люди, который вместо полноценного сна всегда выбирают что-то другое.

Дальше разговор течёт в безопасном русле, избегая острых углов. Мы не обсуждаем планы на будущее, не говорим о свадьбе. Успеем ещё. Но сто́ит Егору завести речь о нашем с ним знакомстве, о том, что это точно любовь – одна и на всю жизнь, Руслана будто бы передёргивает. Напряжённая нижняя челюсть, желваки, барабанящие по столу крупные пальцы – всё это наводит на мысль, что лучше бы остановиться. Но Егора несёт, а Руслан всё сильнее мрачнеет.

Я выхожу из комнаты. Скрываюсь в гостевой ванной на первом этаже, пытаясь совладать с хаотичными мыслями, которые ещё немного и разорвут мою голову на части. Не понимаю, что происходит, почему Руслан такой… он недоволен моей персоной в качестве невесты брата? Я недостаточно богатая, красивая, умная для Егора? Со мной что-то не так?

У меня нет ответов ни на один из этих вопросов. Как не пытаюсь найти, нет их. Я присаживаюсь на край ванной, зачем-то принимаюсь крутить в руках баночку с персиковым шампунем. Мне сложно продолжать убеждать себя, что всё будет хорошо – вижу, что нифига не будет. Но и прятаться здесь я больше не могу. Не маленькая, в конце концов.

Вдруг раздаётся стук в дверь, я ойкаю, роняю на пол шампунь и, громко чертыхнувшись, лезу под ванную, чтобы достать укатившуюся бутылочку. Зачем она мне? Пусть бы и дальше валялась. Нет же, прямо жизненно необходимо её достать.

– Мась, выходи. – Егор стучит настойчивее и я, плюнув на шампунь, открываю дверь. – Мне нужно отлучиться по делам. Очень срочно. В магазине проблемы.

Егор расстроен, а уголки губ ползут вниз. Такой трогательный сейчас. Убеждаю его, что всё нормально и я совсем не против.

– Отвезёшь меня в общежитие тогда? – Обнимаю его за талию, но Егор отрицательно качает головой.

– Оставайся, я быстро. Туда и обратно. А вы тут с Русланом ещё поговорите, без свидетелей.

Егор подмигивает, а у меня почему-то стопы холодеют.

– Всё, милая, я поехал. Не скучайте.

Дверь хлопает, и я остаюсь одна в длинном коридоре. Или не одна?

Глава 5

Руслан.

Я говорю ей гадости, будто с цепи сорвался, держу крепко у стены. Пальцы впиваются в её подбородок, а кожа мягкая и бархатистая. Она и ночью была такой? Вот такой же нежной?

Сверху на нас льётся тусклый свет лампочки, а Кира держится гордо, не дрожит и будто бы не боится. И это… бесит. И почему-то настораживает.

Словно из пазла выпала какая-то деталь, но что-то мешает мне её увидеть.

Кира пытается бороться, норовит вырваться, только во мне больше ста девяноста сантиметров и веса под сотню – от меня так просто не сбежишь. Особенно, когда злость кипит и бурлит внутри.

Такая сильная, что глаза застилает.

– Ты больная или просто прикидываешься? – говорю, борясь с искушением чуть сильнее сдавить пальцами её подбородок. – Я не потерплю, чтобы Егор женился на проститутке. Пусть и дорогой. И это моё последнее слово.

Кира судорожно вздыхает, смотрит на меня, а я ещё раз бью кулаком в стену рядом с её головой. Мне нужно девать куда-то ярость, а иначе разорвёт на атомы.

Когда открыл дверь… чёрт, у меня чуть инсульт не случился! Стоял, как недоразвитый, пялился на неё, а Кира… вся такая невинная, чёрт. В этом своём платьице, ноги голые, юбка колокольчиком, воротник глухой – монашка. Ни украшений, ни яркого макияжа, волосы на плечах раскинуты – прелесть.

И я бы восхитился чудесному вкусу брата – Кира действительно редкая красавица, если бы…

Если бы, блядь, предыдущей ночью не трахал её, намотав волосы на кулак.

Увидев её снова в родительском доме, еле подавил желание сделать то же самое, да только вместо секса просто выкинуть на улицу. Сразу же, без разговоров. Но кое-как всё-таки сдержался. Включил голову и постарался удержать себя в руках.

Весь ужин этот проклятый я только и делал, что вглядывался в её лицо. Она делала вид, что всё замечательно, рассказывала о своей учёбе, а я таким идиотом себя чувствовал, вынужденный бездействовать, что выть хотелось.

От отчаяния.

Она? Не она? Виолетта была одета куда развратнее, макияж был более броским, и во время секса мы не сказали друг другу ни слова, я даже голоса её не слышал, но… мы же в мексиканском сериале живём, чтобы откуда ни возьмись двойники выпрыгивали.

Мать его, это точно она – Кира. И чем дольше смотрел, тем больше в этом убеждался. И кусок в горло не лез, и пить ничего не хотелось, хоть и пил, и ел, и хвалил даже. Но всё как-то на автомате, всё машинально, а в голове вертелись мысли одна кровожаднее другой. К тому же, всё ещё немного мутило после вчерашней свистопляски.

Только ради Егора стерпел, не вывалил всё на стол. Только ради брата. И в итоге не придумал ничего лучше чем отослать его в магазин, предварительно маякнув охране. Пусть разберётся с якобы расшалившейся сигнализацией, пока я разберусь с его ненаглядной.

Сейчас, когда Кира буквально придавлена к стене, зафиксирована крепко, а глаза в ничтожных сантиметрах от моих, кажется, что возьмёт и разрыдается. Слёзы хлынут из глаз, и она прикроется от моих обвинений бабской истерикой. Это было бы логично, да?

И влага действительно скапливается в уголках больших глаз, но Кира удивляет меня: толкает в грудь так сильно, как только может.

Смешная, сопротивляется ещё.

– У тебя с головой проблемы, – шипит и бьёт меня по лицу, наотмашь, вкладывая в удар всю злость. – Отойди от меня! Я тебя знать не знаю, больной идиот!

Чёрт, а ладошка-то тяжёлая!

Я хватаю её руки, сжимаю пальцами тонкие запястья – сразу оба, прижимаю к своей груди, а Кира бьётся раненой птицей. Честно, нужно отойти, пусть катится – я же сам от неё этого хотел, но что-то не даёт мне покоя. Что-то неправильное есть во всей этой ситуации.

– Ты всех своих клиентов так быстро забываешь? – шепчу ей на ухо, а она изворачивается и цепляет зубами мою шею. Кусает, сучка, хоть и не слишком сильно.

И вдруг внутри что-то лопается. Я отпускаю её руки и делаю шаг назад.

– Извиняться я не буду, – бросаю и выхожу из каморки.

Блядь, какой-то армагеддон со мной случился. Когда я на баб так бросался? Когда делал такие страшные вещи? Бред какой-то.

Но эта её невинность, эта болтовня о любимой физике, такое наивное сопротивление… это не укладывается ни в какие рамки? Она будто бы действительно не понимала, о чём я говорил. Не верила. Разве не должна она была пытаться договориться? Разве не должна была плакать?

Блядь, полная задница.

– Придурок! – несётся мне в спину, а я ускоряю шаг.

На столике в гостиной лежит пачка сигарет. Не знал, что Егор курит. Впрочем, я же обещал, что перестану его опекать, правильно? Артёму обещал и себе – это важно. Вот, пусть хоть обкурится. И женится на ком хочет, даже на проститутке. Может быть, ему нравится её способ заработка. А вся эта ширма с физматом и подработкой в кафе – для меня. Чтоб занудный старший брат не бузил так сильно. Кто же знал, что так вот выйдет.

Что-то не даёт мне покоя. Голова звенит – вчерашние алкогольные возлияния не прошли даром. Теперь в башке конец света, во рту мерзкий привкус, а мысли слегка хаотичны.

Давно я не был в таком раздрае.

Беру сигарету из пачки. Они дорогие, качественные, а дым вкусный, с лёгким вишнёвым оттенком и тонким ароматом. Пускаю его в потолок, закрываю глаза, а перед мысленным взором широкая сеть, где каждая точка – ключевая. Я привык анализировать информацию, привык раскладывать её по полочкам, и этот срыв сегодня – вовсе не мой стиль. Но, мать его, не сдержался, как чёртова истеричка себя повёл.

– Нам надо поговорить, – раздаётся за спиной твёрдый голос, а я, сам не понимая почему, растягиваю губы в улыбке.

Что ж.

Поговорим.

Глава 6

Кира.

Когда Руслан выходит, я больно щипаю себя за руку, чтобы убедиться: не сплю. Это действительно не сон, и только что меня обозвали дорогой проституткой и запретили выходить замуж за Егора. Вот так вот просто. Странные дела творятся в этом доме, странные мысли у кого-то в голове. Чудовищные.

Место щипка побаливает, действительность вокруг ни на йоту не меняется, и я закусываю губу, размышляя над своими дальнейшими действиями. Можно просидеть здесь до возвращения Егора. Или позвонить ему и пожаловаться на его придурочного брата. В полицию сообщить или, вызвав такси, уехать в общежитие, но…

Но всё-таки мне хочется разобраться в словах Руслана. Понять, откуда он взял эти свои обвинения. Что-то же должно было его на это сподвигнуть? Не мог же он просто придумать эту ересь, чтобы помешать нашей женитьбе. Такого же не бывает, есть же и другие методы.

Поэтому, хорошенько поразмыслив, собираюсь пойти и вытрясти из старшего Валевского правду. Не убьёт же он меня?

О том, что он может окончательно слететь с катушек и вообще меня покалечить, стараюсь не думать. Как говорил мой любимый преподаватель: «Можно даже оголённых проводов коснуться, если знаешь правила безопасности». Потому призываю на помощь вселенскую удачу, делаю глубокий вдох и выходу из каморки.

Только почему-то кажется, что Руслан опаснее неисправной проводки – того и гляди, полыхнёт. Но об этом стараюсь не думать, чтобы последние крупицы уверенности не растерять.

Он стоит спиной, заложив одну руку в карман, а во второй держит сигарету. Курит, и дым с ароматом вишни наполняет комнату. Невольно втягиваю полной грудью воздух, наполняя им лёгкие, расслабляюсь. Ни разу в жизни не курила, но почему-то нравится запах табака, сигарет и вот этого вот всего.

Но я не могу просто стоять на пороге, как бедная родственница, и бездействовать. Шла-то сюда не за этим, значит, и назад поздно поворачивать. И вдруг чувствую в себе силы противостоять. Глупо? Возможно. Зато честно по отношению к самой себе.

– Нам надо поговорить, – выдаю на одном дыхании, очень надеясь, что мой голос звучит твёрдо. Пусть знает, придурок, что меня так просто не запугать.

Руслан реагирует не сразу: его плечи всё так же напряжены, тёмные волосы на затылке слегка растрёпаны, будто он рукой их ерошил, размышляя. Тлеющий огонёк на кончике сигареты притягивает мой взгляд, как маленькая звёздочка в абсолютно тёмном небе.

Чтобы хоть как-то разрядить для самой себя обстановку, прохожу к креслу и присаживаюсь, подогнув под себя ноги. И когда кажется, что Руслан так и будет стоять, полностью игнорируя моё присутствие, он всё-таки говорит:

– Интересное предложение.

– Обычное, – огрызаюсь, хотя шла сюда не ругаться. Но Руслан так сильно разозлил меня, так обескуражил, что почти не отдаю себе отчёта в своих действиях. – Вы назвали меня проституткой.

– Дорогой проституткой, – в голосе усмешка и Руслан всё-таки оборачивается в мою сторону.

Почему-то становится неловко, что я вот так вот выставила голые ноги на его обозрение. Сижу, коленками сверкаю, надо же… Натягиваю на них подол, и платье уже не кажется настолько удачным и скромным. Брюки всяко были бы лучшим выбором. И фуфайка, наглухо застёгнутая.

А Руслан будто бы специально следит, не мигая, за моими движениями. Мне даже больно немного становится – словно он не взглядом касается моей кожи, а бикфордовым шнуром.

– Я ничем таким не занимаюсь! Вы меня с кем-то перепутали.

– Перепутал? – Он тушит сигарету в красивой хрустальной пепельнице, стоящей на низком стеклянном столике, и делает шаг в мою сторону.

Только один шаг, но у него такие длинные ноги, что расстояние сокращается стремительно. Я сама высокая – всегда была выше ровесников и почти к двадцати годам обогнала всех подружек и некоторых парней. И даже комплексовала из-за этого одно время, но рядом с Русланом кажусь себе такой крошечной. Очень необычное ощущение.

А ещё на меня давит его энергетика – какая-то неуютная она у него, тревожная. Он будто бы проверяет границы моего терпения, нащупывает слабые стороны, спрутом забираясь под кожу, хотя ничего особенного и не делает.

– Я не знаю, где вы со мной встречались… может быть, у меня шизофрения и я просто этого не помню, может быть, лунатизмом страдаю, но…

– Ты сама веришь в то, что говоришь? – обрывает мой поток сознания и улыбается одним уголком губ, но в этом нет ни грамма теплоты.

– То есть я должна поверить в то, что проституцией подрабатываю? Вы в своём уме?!

Снова теряю терпение и вскакиваю на ноги. Не могу сидеть и ничего не делать, когда конца и края этому безумию нет.

– Не занимаешься?

– Нет! – кричу, а щёки горят от бурлящей внутри злости.

Я знаю, что права. Знаю. Потому пусть катится со своими идиотскими заявлениями куда подальше.

– Пойдите найдите ту, которой вы деньги за любовь платили. Не я это! Ясно? Не я!

Чувствую, ещё чуть-чуть и меня понесёт. Впервые в жизни я – я-то! – кричу на взрослого постороннего человека. И впервые готова наговорить таких гадостей, которых потом сама себе не прощу. Но все эти намёки прямые оскорбления вывели из себя. Не собираюсь быть девочкой для битья, не хочу выслушивать гадости. В конце концов, за себя постоять смогу, пусть хоть убивает.

Почему-то вспоминаю, как укусила Руслана за шею, и понимаю, что готова повторить. Нос откушу, довёл.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях. Этой боли недостаточно, и я закусываю губу – до крови, до приглушённого вскрика. А Руслан… он делает ещё один шаг – наверняка крошечный по его меркам – и оказывается в недопустимой близости от меня. Я же резко отхожу назад и, не рассчитав траекторию, плюхаюсь в кресло. Руслан наклоняется вперёд, опирается руками на подлокотники, отрезая мне пути к отступлению.

Наши лица снова преступно близко друг от друга, и аромат его туалетной воды щекочет ноздри, а я мысленно клацаю челюстью, отхватывая кусок его кожи.

– Хорошо, я всё выясню, – шёпот в изгиб моей шеи. – И не дай бог ты меня обманула.

Глава 7

Руслан.

От неё пахнет дикими цветами. Приходится даже зажмуриться, чтобы вот так, на уровне инстинктов и постепенно яснеющего сознания, сравнить.

Виолетта пахла Диором – навязчиво, томно, до вязкой слюны во рту сладко. Хотелось даже отправить её в ванную, чтобы смыла с себя эту мерзость, но был так пьян и возбуждён, что наплевал на дискомфорт. Но Кира…

От Киры идёт аромат трогательной невинности. Вот как его описать? Не знаю – я совсем не мастер красивых слов и вычурных выражений. Просто хочется наклониться ещё ниже и нюхать. Чёрт, херня же какая-то

Но одно я понимаю чётко: ночь и день – разные. И женщины, встретившиеся мне в эти временные промежутки, тоже. Но, чёрт…

– Что вы делаете? – удивляется Кира, а я понимаю, что провожу пальцами по спинке её носа. Останавливаюсь, почти коснувшись верхней губы, будто бы разбуженный её возмущённым окриком.

– Посиди тихо, – прошу, но больше похоже на приказ, хриплый и отрывистый.

Кира же вжимается телом в спинку кресла, а в глазах ни тени страха. Решимость есть, страха – ни капельки.

– Я не разрешала себя трогать, – заявляет, явно злясь, а я усмехаюсь. Воинственный птенчик. – Руки убери!

– Ты уж определись, как ко мне обращаться. То выкаешь, то тыкаешь.

Кира молчит, а я всё-таки отхожу от неё. Честное слово, что-то странное происходит.

– Вы обещали, что всё выясните. Я жду.

Она вскакивает на ноги и отходит на безопасное расстояние. Становится в центре комнаты, словно боится, что я снова начну прижимать её к каким-то поверхностям. Не начну. В любом случае, я что-то слишком часто за этот вечер лапал девушку своего младшего брата. Кем бы она ни была, так не годится.

Но пальцы почему-то всё ещё помнят, как чудесно ощущалась под ними бархатистая кожа Киры. Блядь, Рус, приди в себя! Похоже, от нехватки обычного сна меня плющит, как обожравшегося валерьянкой кота.

– Чего ты ждёшь? – спрашиваю, доставая из кармана телефон. – Прогуляйся, на кухню сходи.

– Нет, – качает головой, и волосы взлетают, на мгновение скрывая её лицо от меня. – Это меня тоже касается. Потому никуда я не пойду.

Она немного краснеет. Не от смущения, нет. От решимости и нетерпения. И я замираю с этим чёртовым телефоном в руках, уже успевший набрать номер Артёма. Если я не совсем отупел от этой рабочей гонки и бессонницы, то должен понимать: не ведут себя так люди, которым есть, что скрывать. Не ведут.

Тогда что? Тогда я идиот? Блядь, сейчас инсульт случится от перенапряжения. Сгорят мозги к чёрту.

Если я ошибся, то как меня так угораздило? Ведь они похожи – до одури похожи. Волосы, цвет и форма глаз, нос, губы. Я же, мать его, эти губы целовал! Бред какой-то, честное слово.

– Эй! Ты там спишь?! – доносится из зажатой в руке трубки, и я подношу её к уху.

– Извини, отвлекли.

– Что-то стряслось? – тревожится Артём, а я думаю, как же лучше сформулировать свой вопрос.

– Нет, ничего такого… мне нужны данные Виолетты.

Зорко слежу за изменениями в выражении лица Киры, но она терпеливо ждёт, когда я закончу разговор. Думал, хоть дёрнется при упоминании этого имени, но нет. Не может же она быть настолько хорошей актрисой?

– Виолетты? Ого. Влюбился, что ли? – смеётся Артём, и я слышу частые щелчки кнопок клавиатуры. А потом добавляет, став абсолютно серьёзным: – Ты же понимаешь, что это конфиденциальная информация? У девочек есть сценические имена, медицинские книжки, чистые анализы и всё на этом. Это не тот бизнес, которым сто́ит светить – слишком многие на нём завязаны. Приходи сегодня в клуб, сам всё спросишь.

– Мне нужны данные этой девушки, – обрываю Артёма, пока он не завалил меня с головой ненужными подробностями. – Только ФИО и дата рождения. Всё.

Артём молчит, Кира листает дрожащими пальцами книжку, которую держит вверх ногами и вряд ли видит хоть слово, а я так крепко сжимаю трубку, что почти слышу треск корпуса.

– Ну же? Это срочно, – тороплю друга, а тот недовольно бурчит что-то о дружбе, которая может выйти боком, и моих причудах.

– Ла-адно, Валевский, твоя взяла. Пользуешься тем, что я бесхребетный червяк.

Пропускаю бурчание друга мимо ушей, потому что на всё это нет ни времени, ни сил. Надо скорее ставить жирную точку во всём этом фарсе, пока я ещё могу что-то соображать.

– Ты уверен? – спрашиваю, когда он прекращает зачитывать выдержки из личного дела. – Именно так, да? Пришли мне тоже самое сообщением.

Артём подтверждает, что ошибки быть не может и обещает выполнить просьбу, и я кладу трубку. Резко. Не прощаясь.

– Что? Что там сказали? – беспокоится Кира, запихивая книжку на полку, не глядя.

Телефон пищит входящим сообщением, я читаю его и протягиваю трубку Кире. Молча, потому что не хочу повторять опыт в подсобке. Иначе, если открою рот, скажу какую-то гадость, а у меня уже совсем не осталось внутренних резервов, чтобы вовремя остановиться.

А я ведь почти поверил, чёрт.

– Этого не может быть! – восклицает побледневшая Кира и роняет на пушистый ковёр мой телефон.

Глава 8

Кира.

Нефёдова Кира Олеговна. Кира Олеговна Нефёдова.

Я бормочу себе под нос эти три слова, которые чёрным по белому отпечатаны в моём паспорте, а в голове что-то свистит. Гул нарастает, и мне хочется пригнуться, закрыть уши, чтобы хоть как-то оградиться от того, во что превратилась моя жизнь в один момент.

Жила себе девочка Кира и горя не знала. А оно вон как всё повернулось.

Но ведь не может этого быть, я вообще ничего уже не понимаю. Как у какой-то девушки из неизвестного мне клуба оказались мои данные? Оставим в сторону её сомнительный выбор карьеры – не моё дело. Она просто кто-то другой, не я. Просто совпадение? Странное оно какое-то, совпадение это. Зловещее.

Я, конечно, слышала, что иногда у людей воруют паспорта, а потом берут на их имя кредит. Или ещё что-то. Но не в клуб же по чужим документам устраиваться! Да и не теряла я никогда паспорт, не было со мной такой неприятности.

Хочется то ли рухнуть прямо на пол, то ли матом ругнуться громко, то ли бежать куда-то.

Руслан снова оказывается рядом, а у меня даже нет сил, чтобы противостоять ему. Они разом закончились, словно ветром сдуло. Осталась одна усталость и ощущение, что попала в какую-то воронку, в которой меня болтает, кружит и конца этому нет.

– Мне нужно сесть, – бормочу себе под нос и кулём оседаю прямо на ковёр.

Рядом лежит упущенный телефон Руслана. Он повёрнут экраном вниз, да только мне и смотреть на него больше не надо, чтобы отчётливо вспомнить содержание сообщения. В котором почему-то значились мои фамилия и имя. И даже отчество.

Вдруг меня накрывает тенью, а я залипаю взглядом на ноги Руслана. Он сгибает их в коленях и оказывается совсем рядом. На корточках он всё равно меня выше, и приходится задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

Хмурый. Серьёзный. Злой. Он всё ещё злой, хотя перед получением сообщения на минутку показалось, что больше не увижу этого выражения на его лице.

– Я не проститутка, – заявляю, и голос мой на удивление твёрдый, не срывается вовсе. Хотя внутри и творится нечто похожее на Армагеддон, внешне мне удаётся сохранить видимость спокойствия. – Слышите?

– Ты Нефёдова Кира Олеговна? – спрашивает, а я киваю. Уверенно, потому что я на самом деле она и есть. – Ну и? Как это всё тогда объяснить?

Пожимаю плечами, стараясь изо всех сил не разрыдаться. Нет, я не стану плакать при нём, никогда не стану.

– Понимайте, как хотите, но я знаю, что мне скрывать нечего. Я не могу быть проституткой, я никогда… ай, ладно!

Утыкаюсь подбородком в колени, обнимаю руками себя за бёдра и просто закрываю глаза. Усталость наваливается в один момент и не даёт даже пошевелиться. Всё, хватит. Надоело.

Но что-то неуловимое бьётся на краю сознания и не даёт покоя. Что-то в том проклятом сообщении не сходится, но я была так ошарашена, чтобы вникнуть в смысл послания полностью, что не сразу заметила странную деталь. А когда до меня доходит, я распахиваю глаза и ищу взглядом телефон. Его на полу уже нет, значит, Руслан забрал его, пока я тут медитировала.

Мне нужно ещё раз перечесть сообщение. Обязательно нужно.

– Дайте телефон, – не прошу, требую, а Руслан, так и сидящий рядом, удивлённо смотрит на меня.

– Зачем?

– Надо! Мне сообщение нужно прочитать. Очень нужно.

Я тарахчу, боясь передумать, растратить свою решимость, и протягиваю руку.

– Дайте, пожалуйста.

Руслан тихо хмыкает и выполняет просьбу. Он кажется уставшим, а под глазами залегли тени. Даже моргает медленно, словно вот-вот уснёт. Поздно уже, а Егора почему-то всё ещё нет.

Мысли о нём дарят спокойствие. Но отбрасываю их, потому что во мне зудит и горит желание докопаться до истины, разобраться с подозрениями. Романтическим грёзам буду предаваться после.

На экране всё та же дичь: мои ФИО, дата рождения. Подождите, в смысле? И когда наконец-то сознание проясняется и удаётся увидеть самую главную деталь – именно то, что не давало покоя, пока я боролась с предобморочным состоянием и первым шоком, начинаю смеяться. Запрокидываю голову, хохочу – до слёз, до спазма в горле. Укладываюсь на спину – почти падаю, пушистый ковёр щекочет кожу, а перед глазами кружится потолок.

Я совсем не понимаю, как так могло выйти, но обязательно выясню. Не знаю, почему эта незнакомая девушка имеет такие же паспортные данные. Но одно я знаю точно: она – это не я. Как бы кому не казалось, это не я.

Мой хохот уже больше похож на истерику, но я нахожу в себе силы подняться, отдышаться кое-как, подавить очередной приступ. Протягиваю удивлённому Руслану телефон и тычу в экран пальцем.

– Видите? Дата! Этой вашей… как её?

– Виолетте, – подсказывает, следя за мной, слегка прищурившись.

– Да, Виолетте! – морщусь при упоминании этого имени, а Руслан поднимается на ноги. Не сводит с меня взгляда, но почему-то отходит подальше. – Так вот, Виолетте этой двадцать три, понимаете? Двадцать три, да… а мне? Мне девятнадцать!

Глава 9

Руслан.

Кира хохочет, как полоумная, а я снова смотрю в экран телефона. Похоже, я скоро настолько хорошо выучу данные этой Виолетты, что в самом глубоком маразме не забуду.

Действительно, двадцать три года.

– Когда у тебя День рождения? – спрашиваю, а прекратившая заливаться хохотом Кира легко вскакивает с пола.

– Семнадцатого июля. Двадцать исполнится. А у этой… – широкий жест рукой, словно весь мир хочет объять. – У неё первого декабря. И года разные.

Разозлившись, бросаю телефон через всю комнату, и он мягко приземляется на диван. Всё, надоел весь этот пиздец.

Приехал, называется, с невестой брата познакомиться.

– Но я всё ещё не понял, почему вы так похожи. Плевать на паспорт, на даты эти. Внешность!

Но я не жду от Киры ответа. Мне нужно остаться одному, нужно подумать. Машинально отмечаю, что Егор застрял в магазине и что-то не торопится обратно. Но у меня не осталось сил о нём беспокоиться сейчас. Артём прав: Егор не маленький, хватит его опекать.

Направляюсь в кухню, и чем дальше я от Киры, тем легче мне становится. Открываю холодильник, а все его полки буквально ломятся от еды: салаты, колбасы, сыр, какие-то соленья, которых в этот доме отродясь не было, кастрюлька с гуляшом, котлеты – и это лишь то, до чего дотягиваюсь взглядом, а в недрах ещё дохрена разного. Продуктов в разной степени готовности так много, что я невольно усмехаюсь. Это точно не Егора шедевры – мой брательник яичницу пожарить не может без риска спалить к чёртовой бабушке половину района. И не заказанное из ресторана. Значит, Кира. Это же сколько она часов угрохала на вот это всё?

Честно, почему-то думал, что современным девам в девятнадцать лет интереснее клубы и вечеринки, а не рецепты борща и выпекание пирогов. Пока сидели за столом, и она метала на мою тарелку одно блюдо за другим, было не до осознания масштабов её кулинарного подвига – вообще ни о чём путном думать не мог, а сейчас оценил и, чёрт его, восхищён.

Мой желудок всё ещё полон, но пить хочется. Потому достаю пластиковую бутылку, на которой жирным маркером выведено витиеватое: "Клюквенный морс". М-м-м, витамины. Откручиваю ярко-голубую крышку, но пить не тороплюсь. Мало ли. С подозрением приню