Поступь потерянных душ II: Ученик

Глава 1. Эвакуация

*Дневник неизвестного. Запись вторая.

Выживание. Как же много всего в этом слове! Беспринципные ублюдки, готовые рвать друг друга зубами не хуже, чем обезумевшие животные. Мы все стали такими. Домохозяйки, менеджеры, блогеры, политики, механики, независимо от рода занятий ДО, мы превратились в зверя СЕЙЧАС.

Впустили его в себя, дали руководить собой, позволили ему убивать соплеменников за «блага» нового мира. О нет, мы не были плохими людьми или злодеями. Мы были слабыми. И наша слабость превратила нас в зверя.

Изуродованный мир стал первым витком упадка. Мы радовались, что не превратились в бездушных, пожранных импульсом. Но как же мы заблуждались. Они сбились в гнёзда, мы – в общины. Они пожирали нас, чтобы измениться ещё сильнее, мы охотились на них по той же причине. Мы изучали друг друга, становились опытней, умней, хитрей. Не замечая, насколько похожи. И не забывая уничтожать всех тех, кто претендовал на «наш» кусок ресурсов.

Прошло три месяца с первого импульса, а я уже совсем не вижу разницы между НИМИ и НАМИ. К чему же тогда прятаться от импульса, если трансформа ничего не изменит? Есть ли ещё среди нас те, кто не ожесточился сердцем? Выжил ли тот, кто не ищет блага, но дарует их? Смог ли хоть кто-то отринуть зверя?

***

– У меня трёхсотый! Тяжё…, без сознания. Мы заблокиро… на берегу, двигаться сам…тельно не можем. Попали под ог… внезапно о…шего ДРК американцев. При....

Семёну показалось, что он ослышался. Американский десантный комплекс поддержки?! Тот самый, который вот уже два года как засыпан обломками в самом конце караван-дороги?

– Повторите! Принял очень плохо! Повторите! Приём!

В рации поселилась тишина: ни помех, ни ответа. Три пары глаз уставились на Семёна: Рыжий, штатный стрелок патрульного аэромобиля, Хома, механик водитель, и Аша, черноволосая и непоседливая девчонка, полевой медик. Были и другие: гранатометчик, снайпер и три патрульных. Но они не присутствовали лично, только слушали через синхронизацию, были рассредоточены по позициям вокруг здания, в котором находился Семён.

Командир отряда пробежался по вирт кнопкам длинноволнового передатчика, надеясь, что связь не ушла окончательно, что есть ещё возможность наладить передачу. Но тщетно, вернуть связь с группой Заря не вышло, как и связаться с центром для обсуждения и принятия решения по текущей ситуации.

Семён поднялся, окинул взглядом собравшихся людей.

– Рыжий, давай к аппарату. Хома, за баранку. Аша, готовься принимать раненого. Остальные, без изменений.

Хомяк неожиданно заартачился, да и с лица ощутимо сбледнул.

– Семён! Что происходит?! Приказа углубляться в сторону опасных территорий не было!

– Его и не будет. Связи нет.

– Решение не согласовано!

– Оно и не может быть согласовано. Связи нет.

Мехвод дёрнулся ближе, ухватил собиравшегося уходить командира за руку.

– Ты нас всех под монастырь подведёшь. Из-за тебя вся группа получит штраф и наряды на работу в цеха! Не говоря уже о риске!

– Можешь написать рапорт. К тому же я тебя с собой не тащу. В случае написания рапорта, я лично подпишусь под тем, что ты был против подобных действий. – Семён вырвал руку и быстрым шагом вышел из помещения, напоследок бросив лишь одну фразу:

– Предупреди остальных, сидеть тихо, выполнять старый приказ о закреплении.

Здесь, на четвёртом этаже руин, был «припаркован» патрульный аэромобиль. Когда-то давно он принадлежал к семейству BMW ультра класса. Хотя теперь от его прежнего лоска мало что осталось. Верхняя часть корпуса демонтирована, мягкие сиденья и диван с баром безжалостно вырваны. Пластиковые экраны постигла та же участь. Остался лишь двигатель, работающий на парамагнитных зарядах, да бешеная скорость, которую машина развивала даже быстрей, чем прежде.

Семён запрыгнул на место мехвода и активировал систему. Позади устроился Рыжий. Лязг затвора стационарного игломёта, установленного на тачку, возвестил командира о том, что напарник на месте.

– Кэп, а у нас план-то есть?

– Есть, смотри. – Семён развернул карту-голограмму. Увеличил участок в десятикилометровой зоне вокруг их расположения. – Если эти спецы из Башни и в самом деле попали под огонь ДРК и зажаты на набережной, мы рванём напрямки.

– Получим попадание и сдохнем.

– Не перебивай. – Семён изменил масштаб карты ещё сильней, приближая реку. – Смотри, вот тут руины прикроют нас от огня и обнаружения, если пойдём в трёх метрах над водой. Долетим до поворота, нырнём вниз и прижмёмся к стене набережной. Река обмелела, пойдём впритирку с водой и стеной. Она-то и укроет нас от ДРК. Эвакуируем военных и сразу пулей обратно примчим.

– Если что-то полезет из воды, и мы зацепим это что-то на скорости…

– Знаю.

– Если коснёмся парамагнитными пластинами воды…

– Знаю.

Заведённый двигатель загудел и запитал машину. Тряхнуло – Семён слишком резко вывернул контур управления, и правый борт со скрежетом зацепил стену.

– Пристегнись, проскочим безопасный участок на максималках!

Резко нарастив уровень показателей, Семён бросил аэромобиль вперёд. Поморщился, покарябав борт ещё раз, и пожалел, что рядом нет Хомы. Парень был отличным мехводом, всю жизнь, считай, за баранкой. И с этой неуправляемой «дурой» он справлялся на раз-два. В отличие от самого Семёна, который, хоть и умел управлять машиной, до опытного мехвода не дотягивал.

Несмотря на то, что Хомяк отказался участвовать в этой авантюре, командир его не винил. Да и командиром для всех этих ребят он был – чисто номинально. Тяжело командовать патрульным отрядом, если ещё два года назад к военному поприщу никакого отношения ты не имел, как и все ребята, зачисленные в его группу. Все они были студентами, восемнадцати-двадцати лет отроду, на момент начала четырёхдневной войны проходившими практику в Агрокомплексе.

Им повезло. Агрокомплекс не зацепило разрушительное горнило битвы за город. Хотя военные появились и даже заняли корпуса студенческого городка при фабрике. Вот только все они погибли, изменились, пока жители пригорода прятались в подземных этажах Агрокомплекса от бомб и ударов, которые в любую минуту могли пасть на их головы сверху.

Вышедшие на поверхность после первого импульса люди, немного узнавшие о случившемся из пакетов информирования Оазиса, обнаружили лишь кровавые следы трагедии и разбросанное повсюду оружие, оставшееся от военных, занявших оборону на территории Агрокомплекса. Сами же новоиспечённые изменённые ушли к центру города, привлечённые шумом сражений и криками многомиллионного города.

Так образовалась самая первая и самая безопасная община в Приморьеве. Стена вокруг студгородка стала периметром обороны. Решением Алексея Петровича (в прошлом – директора завода, а ныне – главы общины) к ней была подключена система питания; высокое напряжения подавалось на участки, через которые пытались проникнуть на территорию мутанты и изменившиеся люди. Это решение на первых порах спасло общину от низших. Подарило время, чтобы обустроить и расширить охват обороны, создать несколько кругов защиты, способной остановить даже высокоуровневого врага без прямого контакта с человеком.

Электричество – вот что стало спасением. Фабрика напитывалась энергией от станции маятникового преломления. И по сути своей была в этом плане на самообеспечении. Энергии вырабатывалось с избытком. Петрович берёг людей. В отличие от той же Башни, люди Агрокомплекса не ходили в рейды. Все нужные товары они получали, обменивая натуральные продукты у заводских моров и людей Кардинала.

И не вели на своих границах бои с изменёнными. Хотя стрелять всё же приходилось… Но разве назовёшь боем расстрел с безопасного расстояния очередного нарушителя периметра, который оказался слишком живуч, чтобы сдохнуть от разряда электричества?

У них не было опыта прямых столкновений, не было опыта рейдов и боёв в городе. И Семён прекрасно отдавал себе отчет, что присланные из башни военные, хоть немного да смогут им в этом плане помочь. Что-что, а опыта у них, судя по слухам, вагон и маленькая тележка.

Ветер засвистел в ушах. Нагрузка вжала Семёна в кресло, а индикатор скоростного режима перевалил за отметку в триста километров. При такой скорости от точки старта до бойцов Башни они должны были добраться чуть больше чем за минуту.

Но выдерживать эту скорость весь путь не вышло. Уже секунд через тридцать парень сбросил скорость и продолжал её плавно сбрасывать до самого излома реки. Нагрузка всё равно была ощутимой, из носа брызнула кровь от перегрузки, когда Сёмен одновременно снижая аппарат, максимально выкрутил контур управления, закладывая вираж.

Поворот прошли почти гладко. Правый борт машины чуть было не коснулся воды, но упругая волна воздуха, расходящаяся от аэромобиля на такой скорости, сыграла экипажу на руку, разбрасывая в стороны водную гладь и поднимая волну. За спиной водителя охнул Рыжий, ему в кресле стрелка тоже пришлось несладко. Аэромобиль знатно дёрнуло в конце поворота, когда Семён рывком приблизил его к стене. В этот момент сам командир едва удержал в желудке ужин, а Рыжий отчаянно вцепился в рукоятки игломёта, переживая лишь за то, чтобы Семён не допустил ошибку в дистанции, и их не размазало по стене.

Близилась ночь, но окончательно в силу она ещё не вступила. Красный закат распластал свои лучи над городом, и в этом жутковатом свете было хорошо видно чадящий дымом участок по правую руку и немного впереди на набережной.

Боясь проскочить нужную брешь, что зубастыми проломами шли в каких-то жалких метрах друг за другом по набережной, Семён сбросил скорость до критически низких сорока километров. В свист ветра вокруг аэромобиля вдруг вплёлся новый звук. Знакомый звук. Хлопки оружейного глушителя…

Нужный участок всё-таки проскочили. Этот пролом оказался уже других. Всего метров восемь в длину, но в то же время гораздо глубже. Если бы не приглушённые звуки автоматной очереди и шальная пуля, прошившая на вылет переднюю раму перед самым лицом командира зареченского патруля, они так бы и пролетели дальше, чтобы затем развернуться и прочесывать проломы-насыпи одну за другой.

От неожиданности Семён бросил машину вправо, но сразу же опомнился, крутанул аэромобиль на месте и снова прижался к стене. Небольшой заминки хватило, чтобы попасть в зону видимости ДРК. Плазменный заряд прошёл над головой, ухнул в середину реки и породил взрыв полный клубов пара. Рыжий позади взвыл, испугавшись, что обжигающая волна пара проварит его до костей, но командир не спал. Рывком ускорил машину и выскочил из опасной зоны, застопорив её перед нужным проломом.

Первый общинник попался на глаза сразу же. Валялся скрюченный у подножья насыпи. Либо мёртвый, либо без сознания. Второго видно не было, зато в поле зрения был кое-кто похлеще. Похожая на сгнившую корягу, с острыми корявыми лапами и дублёной коричневой шкурой, тварь ворочалась на подъеме, будто не замечая появившийся патруль.

Свист разрядившегося позади игломёта привёл Семёна в чувство. Рыжий выпустил по изменённому снаряд, который на огромной скорости пробил спину твари и расплескал по камням осколки костей и почему-то чёрную кровь.

Расстегнув ремни, удерживающие его в кресле, Семён вырвал из креплений борта свой барабанный дробовик и выскочил наружу. Изменённый не погиб от первого снаряда Рыжего. Встал на три нижние конечности, расположенные треугольником, засвистел, забулькал, протягивая хватательные лапы вперёд прямо к командиру патруля, и натолкнулся на тяжёлую пулю дробовика. В барабане было тридцать пуль, тяжёлых, с округлым наконечником, способных остановить здоровенного кабана или медведя попаданием в лоб. Изменённая тварь поглотила семь, но не упала, не сдохла, а лишь не смогла атаковать, каждый раз отбрасываемая выстрелами на шаг назад.

Над головой снова свистнуло. Рыжий, наконец, перезарядил игломёт. Новый снаряд надломил ворчащее и верещащее тело, заставил его сложиться пополам и рухнуть на землю. Обходя монстра полукругом, Семён без конца всаживал в него пулю за пулей, пока искорёженная зубастая тварь не превратилась в груду истекающего чёрной кровью мяса. Но даже когда пули в барабане кончились, то, что осталось от монстра, продолжало жить.

На секунду Семён впал в ступор, загипнотизированный страшными конвульсиями невероятно живучего чудовища. Плоть подёргивалась, изломанные лапы загребали землю, через дыру в полтела было видно сокращающуюся требуху…

– Семён!!! – испуганный окрик Рыжего, заставил командира развернуться к машине. Чтобы увидеть, как из воды лезет что-то страшное, округлое и усеянное кучей змееподобных отростков.

Стрелок пулей выскочил из своего сиденья, подхватил короткий автомат и обрушил на тварь выстрел из подствольника. Внутри тела грохнуло, перемешанные с водой ошмётки взвились в воздух тёмно розовым фонтаном. В отличие от первого, этот изменённый явно не плевал на боль и повреждения. Взревел и скрылся в воде, но далеко не ушёл. Вода со стороны реки пошла волнами, было хорошо видно, как выродок мечется в пучине то ли от боли, то ли не зная с какой стороны подступиться к отбивающемуся стрелку.

Семён сменил барабан и закинул дробовик за спину. Хотел было броситься к замеченному ранее бойцу Кардинала, но неожиданно совсем рядом прозвучал стон. Человеческий, полный боли и страдания.

Второй боец оказался жив. Вдавлен в насыпь, весь залит чёрной кровью, но жив. Левое плечо военного усеивали узкие дыры проколов. Тут явно поработала одна из зубастых лап изменённого.

Решив грузить его в аэромобиль как есть, а медпомощь оказывать уже на посту. Семён склонился над раненным, ухватился руками за его экипировку и замер. Несмотря на потерю сознания, воин крепко сжимал в одной руке мину продолжая вдавливать кнопку активации.

Семён не знал, как именно настроено «сито». Реагирует на маркер владельца и не разряжается, если он в зоне поражения? Или стоит только бойцу, находящемуся без сознания, расслабить руку, как конус осколков изрубит и самого патрульного, и находящегося за его спиной товарища?

Внутренне похолодев, командир патруля отпустил раненого, достал из бокового клапана разгрузки медицинский гель и густо залил им сжимающую мину руку. Гель, вступив в реакцию с воздухом, запенился, но практически моментально осел, превращаясь в подобие тугой повязки.

Отбросив страх, командир зареченского патруля бросился к машине, закинув такого опасного спасённого на плечо. Тот оказался лёгким, особенно для бойца, не обделённого физической силой, каким и был Семён. Воин был совсем исхудавшим, килограмм шестьдесят без экипы, не такими Семен себе представлял спецов Башни.

Над рекой гремели очереди. Рыжий знатно струхнул и поливал воду огнём из своего автомата, реагируя на любое подозрительное движение. Под его ногами уже валялось четыре пустых магазина, а последний, пятый, был только что заряжен.

– Садись за баранку! – Семён перевалил тело общинника Башни через борт машины и бросился за следующим.

– Нас сейчас сожрут, нахер! На, мля! – новая очередь хлестанула по воде. А Рыжий, совсем очумев от страха и адреналина, орал на всю округу, сдабривая каждое предложение отборным матом.

Второй военный из Башни так же был без сознания. Глухо мычал, пока Семён тащил его к машине.

– Рыжий, к игломёту!

– Угол склонения не позволит работать вниз!

– САДИСЬ, Я СКАЗАЛ!!!

Окрик подействовал. Стрелок бросился к своему креслу, поспешно цепляя ремни. Семён же запрыгнул на водительское место. Пристегнул раненых, пристегнулся сам и тут же крутанул машину на месте, разбрасывая из-под пульсаторов грозди камней и откидывая прочь щупальца, вцепившиеся в борт. Уже через десять секунд аэромобиль набрал скорость и со свистом уходил дальше по реке.

Эвакуация прошла успешно.

Глава 2. Эволюция

– Добро пожаловать! Присаживайтесь.

Мы с Дедом переглянулись и приняли предложение, усаживаясь за длинный стол, во главе которого сидел Петрович, глава Агрокомплекса. По левую и правую руки от него так же сидели люди: седовласый мужчина в белых одеждах то ли медика, то ли научного сотрудника, и мордатый мужик в мундире внутренних войск с погонами полковника на плечах.

С момента заварушки на караван-дороге, прошло восемь дней. Деду восстановили кожу на руке, но его движения всё ещё были натянутыми, было видно, что новая кожа сковывает движения.

Ну а мне повезло – тварь попалась с особыми гастрономическими вкусами. Вместо того, чтобы порвать меня на куски, проколола плечо в десятке мест, впрыснула парализующий яд и пищеварительный сок, который должен был через пару часов разложить мои внутренности до состояния однородной массы. Как итог, залатали меня гораздо раньше старателя, и последние дни я откровенно скучал, дожидаясь, когда Дед придёт в себя.

В Агрокомплексе, кстати, запросили фрагменты памяти с наших биоблоков касающиеся боя с участием ДРК. Мы артачиться не стали. Вот только видеоролик с нашим спасением, в котором фигурировал зареченский патруль, а так же моя фраза «это не трудно, сорвать джек-пот на секунды», похоже, облетела всю общину. Местные на нас странно посматривали, а ролик собрал кучу просмотров в сети. Что самое интересное – его хорошенько отредактировали, прежде чем залить. Из произнесённых в нарезке фраз было невозможно узнать наши системные имена или, к примеру, то, что Дед – старатель.

– Евгений Юрьевич, начинайте инструктаж, – Петрович и в самом деле был стар. Очень стар. Его скрипучий голос корябал слух наждачной бумагой. В отличие от Евгения Юрьевича, который оказался полковником и мордоворотом под полтос лет, с басовитым голосом.

– Я – начальник патрульной службы. Так же известен под системным именем Буча, – Полкан выдержал паузу, словно ожидая от нас какой-то реакции. Но лично мне его ник ни о чём не говорил. Был немного забавным и не вязался с внешностью – да. Но это не стоило того, чтобы хоть как-то реагировать. – Вы поступаете в моё распоряжение. Отны…

– Не поступаем. – Деда нисколько не смущало наличие в комнате руководства одной из сильнейших общин. – Такого уговора не было. И сам факт согласия на подобные условия – невозможен.

Старатель повернулся к Петровичу.

– Они знают?

Полковник тем временем покраснел. Явно привык командовать и к тому, что его слушают. А тут на тебе, херакс и перебили! Он даже порывался что-то сказать, но старик остановил его жестом, одновременно отвечая Деду на его вопрос. – Да, все присутствующие в этой комнате в курсе, что вы – не военные, вы – старатели.

– Тогда вам должно быть известно, что старатели – не из тех, кому можно приказывать. Мы заключили соглашение. Доставляем информационный носитель в целости и сохранности, проверяем Шрам. Затем вы нас встречаете, помогаете сохранить инкогнито и ставите на довольствие сроком на пару месяцев. В ответ, мы оказываем вам содействие по своему профилю.

Петрович усмехнулся.

– Ну так и будете оказывать содействие. Работайте с Евгением, он – начальник патруля. Вреда от этого явно не будет. Да и контролировать вас кто-то должен.

– Не должен, – Дед был непреклонен. – При всём уважении, никто из вас не понимает и не видит полной картины. Вы знаете о специфике нашей работы только в теории. Даже в Башне у ребят Кардинала из групп ДП и быстрого реагирования опыта кот наплакал. Если вы поставите над нами командира из тех, кто не лазил по этому ублюдочному городу два года, – мы умрём. Вы убьёте нас таким решением. А это значит, что принять мы его не можем. Мы согласны придерживаться правил здесь, внутри самой общины. Но за «забором» – командиров над нами быть не должно. Вы – предлагаете задание, а мы – решаем, будем делать или нет. Другие варианты невозможны.

Буча взбеленился.

– И что вы думаете, что будете сидеть у нас на шее, отсеивая и перекладывая опасную работу на чужие плечи?! – Полковник подался вперёд, навис над столом, переходя на крик. Хотя вряд ли крик. Просто голос у него такой, ему бы на плацу горланить.

– Нет. Мы дорожим своей репутацией. Старатель, который так поступает, не имеет права называться старателем мёртвого города. В Башне попадающих под ваше описание зовут отбросами. Или крохоборами. Но вам ведь это и так известно? Что дальше? – Дед улыбнулся и подмигнул Петровичу. – Скажете, что раз не согласны, то валите обратно; думая, что таким образом сможете нас немножечко прогнуть? Мы же не совсем тупые, заканчивайте уже разыгрывать спектакль. Наверняка у вас с Шилом или с самим Кардиналом есть договорённости насчёт нас. Так что, может, просто займёмся делом?

Полковник замолчал. Зато активизировался третий, ранее тихонько сидевший на своем месте общинник Агрокомплекса. Дядя поправил очки, улыбнулся, и, выдерживая паузы, несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя. – Ну, раз так, то я предлагаю вам просмотреть список заданий. Меня, кстати, зовут Андрей, а по системному – Шок. Я представляю здесь все отделы, так или иначе относящиеся к биологии, медицине и к самой аграрной промышленности, а так же пищевому производству. – Андрей встал со своего места, посмотрел на Петровича и спросил. – Позволите?

– Да, Андрюша, давай.

«Андрюша» был лет на пятнадцать меня старше, но Петровича этот факт нисколько не смущал. В его глазах мы все, наверное, молодые сопляки. А я так вообще – младенец.

Всё это время я, кстати, изображал сидячую статую. Так называемый покер фэйс, ни одной эмоции. Ну мы же крутые старатели, верно? Без страха и упрека, серьёзные профи… Это, конечно, если не знать, что никакой я не старатель, а так, подсобник, непонятно зачем таскаемый Дедом за собой.

Шок тем временем обошёл стол и встал напротив его середины. Вызвал через синхронизацию с ИскИном управляющий контур встроенного в мебель голоустройства и активировал голограмму. Картинка простёрлась в полуметре над поверхностью стола, несколько раз мигнула и замерла набором файлов.

– Мы подготовили для вас перечень работ. Но прежде чем вы с ним ознакомитесь, стоит поговорить о распорядке. Вы – чужаки, нам не нужно, чтобы вы свободно шастали по общине и собирали информацию в нашей сети. Именно поэтому мы ограничили ваше подключение к внутренней сети парой развлекательных направлений. Что до распорядка, то вы будете ограничены в передвижениях пустующим первым этажом в одном из крыльев казарм, находящимся в юрисдикции Евгения Юрьевича. Всем необходимым он вас обеспечит. Будь-то какие-то бытовые нужды или расходники для рейдов. Связь будете поддерживать напрямую, через сообщения ППК или короткую. Так же мы попытались создать для вас наиболее удобные и безопасные условия на границе общины. Сформированная группа из патрульных сможет в случае нужды сделать вылазку на короткую дистанцию и провести эвакуацию, а так же оказать экстренную медицинскую помощь. Вопросы?

Дед поерзал в кресле.

– Как вы собираетесь поддерживать нашу легенду? Мы же вроде как военные, присланные из общины Кардинала в качестве инструкторов.

Шок снова поправил очки. Переглянулся с Петровичем и ответил:

– Минимум контактов с нашими людьми. По официальной версии в скором времени вы будете обучать ту самую группу, которая будет на подхвате. Для того, чтобы у людей в самой группе не возникло лишних вопросов, мы планировали отправить их с вами в какой-нибудь наименее опасный район, не сильно удалённый от общины, на непродолжительный срок, – увидев, как Дед скривился, Шок дополнил уже сказанное:

– Но это, естественно, предмет обсуждения. Решение будем принимать совместно с вами. Ну или перед самым концом сотрудничества можно оборудовать внутри общины небольшой полигон, место есть. Дадим вам какой-нибудь молодняк. Погоняете их по стрельбищу, покажете азы установки мин и оборудования привала. Этого вполне хватит.

– Ясно. Тогда ещё вопрос. Рейды – наш хлеб. Помимо выполнения основной цели, мы зачастую приносим всякие полезные штуки на продажу, а так же сырьё для биотических инъекций. Как быть с этим? Научный отдел за процентную долю добычи готов работать с биоклетками? Нам предоставят доступ в магазин, чтобы мы могли обменивать принесённое из рейдов на нужные нам вещи или электронную валюту Оазиса?

Вместо Шока ответил Петрович:

– В ближайшее время решим этот вопрос. Доступ к магазинам будет предоставлен. Несмотря на то, что вы стоите на довольствии – как в медицинском плане, так и в боевом – нам бы не хотелось, чтобы вы в чём-то нуждались и помимо этого. Ни для кого не секрет, что Агрокомплекс – самая богатая община. От наших поставок натурального продукта зависят все прочие группировки. Уж что-что, а пару людей мы можем обеспечить всем, чего только душа пожелает. Всё зависит лишь от проделанной вами работы. Качественно выполненная задача будет поощряться по высшему разряду.

Дед ничего не сказал, просто кивнул, признавая тот факт, что подобное положение вещей его устраивает. Я же про себя присвистнул, внешне оставшись полностью спокойным. Лениво посматривал на сильных мира сего и внимательно слушал. А послушать было что – Шок продолжил разговор, перейдя к заданиям:

– На повестке дня первоочередная задача: снизить давление на границы общины. Сократить популяцию ближайших гнёзд изменённых, проредить стаи мутов и уничтожить высших, курсирующих в опасной близости. Поймите нас правильно, наша оборона крепка, но лишь до определённого предела. В прошлом месяце импульс поднял из спячки близлежащие гнёзда. В двух секторах они прорвали периметр, попросту завалив зону своими трупами. К счастью, пробиться смогли немногие – огневые точки и минные заграждения справились. Но сам факт того, что спустя долгое время они снова полезли на рожон, да ещё и так интенсивно, может стать пугающей тенденцией. Подобного мы не наблюдали с первых месяцев после катастрофы.

Дед поднял руку призывая дать ему слово, и дождавшись кивка Петровича, высказался:

– Мы можем провести разведку гнёзд. Но я бы порекомендовал вам самостоятельно прочёсывать ближайшие районы с помощью беспилотных аппаратов сразу после импульса. Так мы сэкономим время и силы. Потому что, если разведкой будем заниматься лично мы – на неё уйдут недели, если не месяцы. Теперь по поводу охоты на высших… Сразу говорю – нет. Мы подобным не занимаемся и заниматься не будем. В Башне есть группы, которые промышляют охотой, но мы – не из таких. Низинный город опасен, в глубинных ярусах так вообще непроходим. Уничтожить не самое большое гнездо, уснувшее близко к поверхности, конечно, можно. При наличии зарядов направленного действия, к примеру, можно вызвать обрушения несущих конструкций подземного яруса. Но опять же, повторюсь, сначала нужно локализовать гнездо.

– Разведанные уже готовы. Мы не сидели без дела. Мы знаем о наличии как минимум семи выходов на поверхность, из которых появляются пробудившиеся изменённые, – Шок принялся управлять голограммой, открывая файлы и разворачивая карту местности. А так же фото и видео съёмку с высоты. – Наш аналитический отдел предоставил предварительную информацию. Если анализ хотя бы на семьдесят процентов сопоставим с реальным положением вещей – изменённые мигрируют. Из глубинных гнёзд ближе к поверхности. А после спада пиковой активности снова засыпают и формируют тем самым лёжки на крайних к поверхности ярусах. Только представьте, миллионы людей трансформировались. Они охотились на живых, большая часть углублялась все глубже и глубже под землю в поисках пищи, которой на поверхности стало очень мало. Затем, когда они сожрали там всё что мож…

– Людей. Вы хотите сказать, что они отыскали и сожрали всех выживших под землёй. Называйте вещи своими именами, – Дед не хотел, чтобы Шок подбирал слова. В комнате все и так знали, с чем имеют дело.

– Да, вы правы. Поток изменённых двигался в двух направлениях. На этих двух схемах вы видите примерную плотность населения города до катастрофы.

На голограмме появились две карты. Одна обычная городская, вторая многоярусная, низинного града. Оттенками красного отмечалась плотность населения. В низинном, людей было гораздо меньше, чем на поверхности, водянистые, блеклые оттенки розоватого цвета. А вот наверху, наоборот, ярко красный центр, и постепенный спад ближе к пригороду.

Шок умело манипулировал схемой, комментируя свои действия:

– Это – данные касательно переписи населения и регистрации граждан до катастрофы. А вот такая картина была после первого импульса. Только красный цвет теперь отражает не плотность населения, а плотность всех существ в пределах города. А как мы знаем, большинство из них стало считать человека пищей. Сейчас мы увидим, что примерно происходило в этот переломный момент, между первым импульсом.

Низинный город резко набрал цветовую насыщенность, в то время как верхний, наоборот, побледнел. Это люди бросились под землю в попытке укрыться от военных действий. Затем картинка стала быстро меняться. Верхний город практически опустел, но красный цвет разбился на потоки и вышел за пределы Приморьева, покинул его. А Шок тем временем продолжал нас просвещать:

– Изменённые ринулись вниз, в туннели, вслед за спрятавшимися людьми. Пожирали их и уходили всё глубже следуя за беглецами. Те же из них, кто не полез в подземелья, мигрировали в поисках пищи прочь из города. Вот, кстати, видеосъемка, чудом сохранившаяся с тех дней; на ней как раз запечатлена стая подобных «мигрантов».

Толпа тварей напоминала живую волну. Зверьё в большинстве своём не преодолело ту ступеньку развития, на которой становится непохожим на человека. По набережной неслись низшие, сплошной поток, адская давка. Бесконечное море оскаленных рож и безволосых тел, покрытых грязью и кровью.

Поток достиг поворота, пожирая на ходу затоптанных и раздавленных сородичей. Влился в парк имени Гагарина, самую большую площадь озеленения, красу и гордость города. Растёкся по нему, сметая зелёные насаждения и ломая мелкие деревья.

– Что это!? – я не смог сдержать удивлённого возгласа, когда картинка приблизилась, и стало видно, как твари взбираются на дерево, ломая ветки и вгрызаясь в кору.

– Это голод. Найд, если не ошибаюсь? – Шок обратился ко мне. – Теперь Гагаринский парк мы зовём Обглоданным лесом. Трансформы у изменённых самые разные, в том числе и касающиеся пищеварительного тракта. Эта волна «мигрантов» буквально обглодала древесину, сожрала траву, вырыла коренья, уничтожила всё живое на своём пути и ушла прочь из города. И такая она была далеко не одна. Мы имеем дело с развитием как минимум двух категорий изменённых. Одних мы назвали Рой. На видео как раз такие. Они не впадают в длительную спячку, ищут укрытие на время импульса и без конца передвигаются, пожирая всё на своем пути. Вторые же привязаны к местности, если можно так выразиться. Большую часть своей жизни они спят. Испытывают пик активности жизнедеятельности сразу после импульса. Затем снова впадают в длительную спячку. Жрут в основном друг друга, как итог, их количество под городом постепенно уменьшается.

Дед закашлялся и обратился к Шоку:

– А как же высшие? Они явно не подпадают под вашу схему.

Учёный устало помассировал переносицу.

– Естественно, не подпадают. Перед вами упрощенная схема. Мы не изучили и десятой доли тех процессов, которые протекают в новой природе. Важно понимать одну вещь, те, что остались в городе, постепенно вымирают. Это тупиковая ветка эволюции изменённых. Они просто пожрут сами себя, самоуничтожившись как вид. Так было до недавнего времени. Теперь же пики активности растут, мы фиксируем нарастающую динамику после каждого импульса. А это значит, что может возникнуть такая ситуация, при которой и гнездовые изменённые ради выживания превратятся в рой. Или, по крайней мере, в какое-то его подобие.

– Вы боитесь, – Дед бросил эту фразу спокойно, просто констатировал факт.

– А вы – нет? – Петрович встретился взглядом со старателем. – Мы пища. Они придут за нами. Завод, Башня, Агрокомплекс – для них это всего лишь места, где сконцентрирована еда. За два года нижняя планка уровня тварей выросла с первого до шестого. То есть, большинство тех, кого мы называем низшими, сейчас пятого-шестого уровня. И, несмотря на то, что популяция их вроде как должна была уменьшиться, если хотя бы половина решит добраться до нас, несмотря на потери, – ни одна из общин не выстоит. Нас просто завалят трупами. Мы должны вмешаться, пока не увеличилось число тех из них, кто ломится грудью на периметр, бесстрашно умирая и прокладывая дорогу остальным.

– Добро. Эта задача мне по душе, – Старатель усмехнулся. – В конце концов, все одним миром мазаны.

– А что думает ваш напарник? – Полковник вперил в меня взгляд.

– Я солидарен с Дедом.

– Ну, раз вы оба прониклись, – Петрович поднялся и, поманив за собой Бучу, двинулся к выходу, – тогда не вижу смысла дальше просиживать вместе с вами время. Обсудите всё с Андреем, потом вас проводят к вашему новому месту жительства. Все остальные контакты через Евгения Юрьевича. Не сработаетесь – огорчусь. – и, напоследок погрозив нам пальцем, вышел вон.

Это самое «огорчусь» почему-то сильнее прочего резануло слух, несмотря на то, что глава Агрокомплекса разговаривал добродушно улыбаясь. Петрович, конечно, старый пень, но не стоит забывать о том, что он опасен. Как и всякий, кто умеет удержать в кулаке толпу народа в нынешних условиях.

А «Андрюша» тем временем продолжил, дождавшись, когда дверь-задвижка встанет на место.

– У вас есть вопросы по первому пласту заданий?

Дед глянул на меня, качнул головой, словно спрашивая: Ну что, есть что сказать? Я же в ответ просто пожал плечами. Что тут скажешь? Мелкие нюансы мы всё равно будем обсуждать с Бучей, а уже конкретно – смотреть на месте. Так что смысла, заваливать Шока вопросами не по существу, я не видел.

Андрей, видя нашу реакцию, продолжил инструктаж, быстро собрав на голограмме другой набор файлов и участков карт:

– Помимо заданий по зачистке, есть целая куча других. У нас в работе постоянно находится определённый ряд исследований. Ни для кого не секрет, что после импульса возникают зоны повышенной нестабильности. В любых помещениях ниже уровня земли такие зоны – явление редкое. А вот на поверхности – их пруд пруди. Вы понимаете, о чём я говорю?

Я уже хотел открыть рот, чтобы спросить, что за зоны нестабильности, но Дед меня опередил:

– Да, понимаем. Именно из-за них большинство старателей не выбираются из общины в первую неделю после импульса. Легко можно влететь.

– Да, вы правы, – согласился со старателем Шок. – А любое опасное для человека явление требует изучения для создания мер противодействия. После первого импульса прошло всего два года. Каждый месяц Земля продолжает меняться, и эти изменения в любой момент могут перевалить критическую для человека планку. И в таком случае мы вымрем как вид. Из этого вытека…

– Погодите, – я поднял руку, привлекая внимание, и прервал Андрея. – Я так понимаю, вы тесно связаны с научными отделами Агрокомплекса. Не могли бы вы более подробно объяснить, с чем мы имеем дело? Практические знания это, конечно, замечательно, но, может быть, мы и от вас что-то полезное узнаем. Что-то, что поможет нам выжить и более продуктивно выполнять задания.

В моем вопросе крылся подвох. Было важно не показать, что я некомпетентен и понятия не имею, о чём они говорят, и в то же время заставить Шока подробно всё разъяснить. Мой напарник ещё не успел меня просветить по всем вопросам касательно нового мира, и тема могла оказаться очень интересной.

– Что же, я не имею права оглашать данные из текущих исследований. Но могу пройтись по этой интересной теме поверхностно. Не знаю, подчерпнёте ли вы что-то новое из моих слов, но мало ли. Никогда не угадаешь, что именно принесёт пользу, – Андрей, по всей видимости, устал стоять и, отодвинув одно из кресел, устроился в нём, развернувшись к нам в пол оборота и не отключаясь при этом от гало-устройства. После чего продолжил:

– У нашей планеты есть четыре сферы, что в свою очередь делятся на кучу подсфер, и названия им: атмосфера, гидросфера, биосфера и литосфера. Импульс пронизывает их все, так или иначе оказывает влияние на все сферы земли. Возможно, не задета литосфера, но доподлинно мы не можем это как-то подтвердить или опровергнуть. Больше всего влияния, естественно, на биосферу. Но тут-то и кроется подвох: то явление, что мы зовём зонами нестабильности, не имеет никакого отношения к уже известным сферам. Зоны нельзя отнести ни к одной из уже известных оболочек земли, и в результате этого напрашивается теория о том, что есть ещё одна, безымянная и неизученная, на которую импульс воздействует очень сильно. До того сильно, что позволяет нам почувствовать и увидеть пространственные и физические искажения нашего мира. Вот взгляните. Этот ролик записан на противоположной Агрокомплексу стороне реки.

На голограмме развернулась новая запись, отснятая с беспилотного летательного аппарата. Устройство снимало охоту. Скризлы гнали по набережной муто-пса, зверь петлял среди руин, не давал себя прижать к берегу, пытался вырваться из смертельных тисков, но стая держала свою добычу крепко. Было видно, что минуты пса сочтены, Скризлы могли догнать его в любую секунду, но словно специально не делали этого, позволяя зверю выдохнуться и ослабеть от уже полученных ран.

Шерсть на боках зверя свалялась и была покрыта кровавыми отметинами. Было видно, что он уже успел побывать в схватке. Время жизни отмеряло ему последние рывки, шансов на выживание не было. Всё закончилось неожиданно, пёс не сумел перепрыгнуть старую шестиметровую воронку от взрыва снаряда, возникшую на его пути. Мутант совсем немного не дотянул до края. Андрей специально замедлил этот фрагмент, акцентируя наше внимание именно на нём. Пёс распластался в прыжке, прижав уши к голове, позади него от края ямины взвились в прыжке первые преследователи, а затем… полыхнуло красным, и все исчезли.

– Эмм? – я был в замешательстве. Наверняка в неменьшем, чем остатки стаи грызунов, которые за мгновенье лишились и добычи, и пары-тройки сородичей.

– Сейчас замедлю по кадрам, и вы поймёте, – Андрей снова запустил этот участок записи, а я и в самом деле увидел, что произошло. Пламя, взрыв, осколки и поднятая ввысь земля. Разорванные на мелкие фрагменты мутанты. А через мгновенье тишина, и никаких последствий псевдо-взрыва, само собой, кроме исчезновения мутантов.

– Эта конкретная зона нестабильности – как временная петля. Представьте себе ситуацию со стороны. Когда-то давно здесь произошёл взрыв снаряда, сколько он длился сам по себе? Грубо говоря, несколько секунд и ещё столько же можно было визуально фиксировать последствия. Возьмём временной отрезок скажем в пять секунд. Петля, а иными словами, сам взрыв с самого начала и до своего конца снова произошёл. Только на этот раз всё случилось в разы быстрее. То, что когда-то заняло пять секунд, в этот раз произошло за ноль целых, шестьдесят две сотых. То есть, кроме красноватого свечения мы ничего не увидели, просто потому что наши органы чувств не в состоянии в обычном режиме фиксировать такую скорость. Но это ещё не всё. Этот ускоренный взрыв не имеет физического влияния на окружающий мир кроме биологических объектов. Пострадал муто-пёс, пострадали скризлы, находящиеся в эпицентре зоны. Но те, что остались на краю, – целы. Они не почувствовали на себе оглушающую мощь ударной волны или звуковой эффект, не говоря уже об осколках.

– Я уже видел подобное, – Дед устало вздохнул. – Они разными бывают, и затрагивают не только живых.

– Да, вы правы. Мы фиксировали различные аномалии. Оптические и звуковые иллюзии, миражи, если угодно, различные физические явления, иногда совершенно безобидные для живых существ, но агрессивные к тем или иным материалам. Перечень их просто огромен. Но самое интересное – они никогда не возникают в непосредственной близости к большому скоплению людей. По нашим данным, ни в одной общине ни разу за всё время их существования не было зафиксировано ни единой аномалии.

– То есть, можно не опасаться, что после импульса подобная штука возникнет прямо под ногами? – этот вопрос меня и в самом деле интересовал. Очень не хотелось погибнуть вот так, моментально, непонятно от чего.

– На данном этапе – нет. Измениться ли это в будущем? Не знаю. Но думаю не нужно объяснять, насколько важны исследования в этой области. Поэтому мне и нужна ваша помощь. Наш лидер – человек, очень осторожный, и его осторожность, конечно же, принесла свои плоды. Но есть и ряд минусов: он запрещает вылазки, даже тем, кто готов по собственной воле идти на такой риск. Как итог, у Башни есть старатели, у Завода – рейдеры, а у Агрокомплекса – никого. Мы пробовали связаться с вашими коллегами, но они не хотят работать с нами на постоянной основе. Хотя причин подобного решения мы так и не узнали.

– Башня – наш дом.

– Что, простите? – Андрей нахмурился.

– Я сказал, Башня – наш дом. Дом можно покинуть ненадолго, но всё равно придётся вернуться. Кардинал, бывало, ошибался, но он никогда не пытался нас прогнуть. А вы сразу попытались провернуть нечто подобное. То хотите надавить, то следом пытаетесь нас купить, обещая всевозможные ништяки лишь бы работали. А в Башне… В Башне бывает плохо, но я твёрдо знаю, что там меня не кинут. Представьте, что будет, если Кардинал попробует поступить с каким-нибудь старателем не по совести? Поднимутся все отряды. А это – мощь и сила. Это – война внутри общины. И война эта – с людьми подготовленными, привыкшими выживать там, где все остальные дохнут. А у вас? Сегодня вы задарите нас, купите нас, а что помешает вам завтра всё это забрать обратно. Других старателей рядом нет. Некому нас прикрыть. Некому за нас вписаться, если угодно. Я не чувствую себя защищённым нигде, кроме Башни. Не обижайся, Шок, просто мысли вслух.

– Хм, интересное мировоззрение. Но вы, несомненно, имеете право придерживаться подобных взглядов. Может, прервёмся?

Тут Шок угодил, что называется, в самую точку. Прерваться и в самом деле было как нельзя к месту. Андрей отторабанил сообщение, и уже через несколько минут мы наслаждались самым настоящим кофе с таким же настоящим пирогом, начинённым вишней. О-о! Стопроцентно натуральная пища! Да, по вкусу она, конечно, неотличима от заменителя, но почему-то, несмотря на это, рот заполняется слюной, а желудок предательски порыкивает, требуя побыстрей уложить в него очередной кусочек. Давненько я так душу не отводил! В медицинском секторе Агрокомплекса, конечно, тоже хорошо кормили. Но сладкое, фрукты, ягоды или, скажем, кофе в рацион не входили. И только покатав на языке мякоть вишни, я понял, насколько же истосковался по нормальной жизни.

Несмотря на то, что, казалось бы, уже очень много всего было сказано, проговорили мы ещё добрых три часа. Обсудили всевозможные задачи. Выяснили, что работы непочатый край. Разбили задания по степени важности и срочности выполнения. Расстались довольные друг другом, с улыбками на лицах. И то лишь потому, что вернулся Буча, и попросил нас закруглиться.

Хмур

Хмур боялся. Чувство тревоги нарастало день ото дня, заставляя внутренности сжиматься в холодный комок, а кожу – потеть. Он почти не спал, плотно подсел на нейростимуляторы и постепенно наращивал дозировку. Знал, что до добра это не доведёт, но в те моменты, когда его вырубало от дикой усталости, он видел сны. И сны эти не несли спокойствия, оборачиваясь мороками и кошмарами, где бригадные гибли один за другим по его вине. Гибли не от лап мутантов или когтей изменённых, а умирали, страшно мучаясь внутри заводского охладителя и умоляя его присоединиться к ним.

В одну из таких побудок Хмур рывком сев на кровати, уставился в одну точку перед собой полным ужаса взглядом, постепенно отходя от вновь пережитого кошмара.

В этот раз он был не один. Рядом лежала одна из мотыльков. Красивая, выглядевшая лет на двадцать моложе своего истинного возраста, по виду почти подросток, но с грудью и задницей взрослой женщины, мотылёк была одной из немногих, чей мир после катастрофы почти не изменился. Слуги похотливой эпохи, моды, псевдокрасоты и не менее искусственной любви. Эскортницы и любовницы богачей. Им нашлось место и здесь, среди бригад и моров. В постелях тех, кто имел хоть какой-то вес на заводе.

Кукла что-то пробормотала сквозь сон и перевернулась на другой бок. Но мору в её бормотании послышался вопрос, и он ответил:

– Мёртвые зовут.

Мёртвые и впрямь его звали. Эхо их криков доставало даже в эту реальность, и чтобы хоть как-то заглушить их, Хмур поднялся и первым же делом схватил валяющийся неподалеку аэрозоль. Цельный напас, до глубины лёгких, подействовал почти моментально. Мор выдохнул пахнущий черёмухой воздух и присел, дожидаясь, когда нейро-стимулятор накроет его рассудок целиком, унося прочь ночной кошмар и возвращая ясность мысли в истощённый рассудок.

Будто обладая даром предвиденья, неизвестный абонент послал на его ППК запрос, заставив валяющееся на полу устройство завибрировать. Синхронизация через ИИ была недоступна, так всегда, бывало, после приёма сильнодействующих препаратов. Но Хмур и не собирался отвечать на вызов. Поднявшись, он прошёл мимо компа, добрался до уборной, шумно высморкался и, умывшись, взглянул на своё отражение.

Увидев в отражении своё заострившееся, истощённое лицо, мор не испытал никаких эмоций. Он и так знал, что дерзкий, бешеный мор-головорез канул в Лету, за те дни, что он пытался настигнуть свидетеля.

Крохоборы подвели. Действовали слишком нагло, за что и поплатились жизнью. Один из контактов исчез в застенках ОВБ. А время продолжало тикать – Тик-так, тик-так, – отрывая куски жизни от души бывшего бригадира своей минутной стрелкой.

Вернувшись в комнату, мор оделся, нацепил на руку ППК, не забыл про кинетический щит скрытого ношения и тяжёлый болтер «патриот». После чего вышел из своего номера и спустился вниз, в вип зал паба, над которым, собственно, и располагалась его лёжка.

Уже здесь, одну за другой влив в себя две рюмки виски, Хмур наконец-то немного расслабился и посчитал, что нужно восстановить контакт с тем, кто добивался сеанса связи.

– Хэй! Хмур, неважно выглядишь.

Морячок ответил сразу, явно что-то принёс в своём клюве, какую-то инфу, которую наверняка рассчитывал втюхать опальному бригадиру втридорога.

– Заткнись, – Хмур бросил это слово беззлобно, но сиди сейчас Морячок по другую сторону стола, несколько его зубов оказались бы прямиком в глотке. – Что у тебя?

– О покушении на старателей только ленивый не говорит. А ещё о том, что, дескать, Кардинал – крутой лидер, своих не бросает, взял парочку под свою защиту и теперь они тихо-мирно кукуют в закрытых секторах Башни.

– Пока не интересно. Об этом я и так знал, – Хмур вытащил самокрутку и нож. Нажатием на рукоять активировал плазменную дугу на лезвии и подкурил, затем убрав оружие обратно в ножны на пояснице. – Говори, что накопал, или потеряйся. Ты меня раздражаешь.

– А ещё мне комар на ухо напищал, что вояки Кардинала сменили тактику. Теперь их минимальные группы насчитывают пару, а не пятёрку, как заведено.

– В смысле?

– В прямом. Пару дней назад, как раз, перед тем, как пошумело со стороны Агрокомплекса, стандартный отряд ближней разведки вышел из Башни не пятёркой, а двойкой.

– Почему ты уверен, что это отряд вояк?

– Я не говорил, что уверен. Просто сам посуди. Из башни выходят два перца, в экипе вояк. Патрульные зелёной зоны их не досматривают, не снимают и не фиксируют, как это обычно бывает, когда ходят люди из личных отрядов главы общины.

– Они вернулись в Башню?

– Нет.

Хмур долбанул по столу кулаком так сильно, что пластик затрещал, а играющие в виртбильярд моры в другом конце зала, повернули к нему головы.

– Хорошо, Морячок, заскочишь к Хирургу. Скажешь, что по стандарту.

– Хмур, побойся бога! Да за такую чёткую инфу положено как минимум вдвое.

– Если ты мне утку приволок, я с тебя шкуру живьём сдеру, падаль. Вдвое медленнее, чем делаю это обычно, – и не дожидаясь ответа, Хмур отключился от контакта своего информатора.

На горизонте забрезжил крохотный шанс на спасение. ОВБешники не дураки, не смогли распутать клубок и просто убрали из общины раздражитель. Отвели удар в сторону. Отправили свидетелей в Агрокомплекс.

Наверняка у этой схемы было двойное, а то и тройное дно, но выбирать мору не приходилось. Ему ясно давали понять, где искать свидетеля, но по какой причине? Он не знал. В верность Морячка он не верил – тот был ещё той сукой. Хмур использовал его, как самый последний запасной вариант. И надо же, этот вариант, что называется, «выстрелил».

Настала пора собираться в путь.

Глава 3. Пригород

Выспаться этой ночью нам не удалось. По Агрокомплексу прошла багровая волна. В каждом помещении, в каждом коридоре и закутке, разгорелись мерцающие красным цветом лампы. Они кричали: беги, прячься, спасайся, забейся под землю – близится импульс!

Агрокомплекс, как и весь окружающий его участок пригорода в виде фабрики, станции преломления и студенческого городка, не был связан с низинным городом. Но это не означало, что у него нет собственных подземных коммуникаций.

Мы спустились туда во всеоружии. Сопровождаемые каким-то офицером и десятком бойцов, которые жили в той же казарме, что и мы, только в другом её крыле. Судя по всему, патрульные были проинструктированы на наш счёт. Разговаривал с нами исключительно офицер, да и то в довольно узком ключе, показал наше место и отвалил вместе с патрульными в смежные помещения, дальше по коридору.

В этот раз импульс вышел мощнее обычного. ИскИн капитально заглючил, завалив моё зрение сонмищем невообразимых значков и другой мути. Голова на подобные пляски отреагировала ожидаемо: ноющей болью поселившейся в висках и затылке.

Но были в такой ситуации и свои плюсы. Вместе с волной смертельной энергии прошёл новый пакет настроек «Оазиса». Я уже знал из общения с Дедом, что такие файловые пакеты приходят раз в три-четыре импульса. Они призваны помочь людям выжить, несут в себе информирование различного толка, а так же всевозможные плюшки, зависящие от статуса человека в этом мире. Например, главы общин получают один пакет данных, а старатели – совершенно другой. Хотя между собой файлы нередко пересекаются. Именно от «Оазиса» люди получили систему виртуальных денег, некоторые навыки и умения для биоблока, а так же информацию об окружающем мире в целом.

От нечего делать пришлось залезть в свои файлы, как только импульс пошёл на спад, а ИИ снова начал работать. Голова разболелась на славу, да и подташнивало довольно серьёзно. Единственным выходом из подобной ситуации было – отвлечься.

– Ис, пробегись кратко по полученной инфе.

– Информации немного. Самая важная для носителя касается биотических улучшений. С её помощью в течение ближайших двадцати четырёх часов я смогу завершить анализ биотических возможностей вашего организма. А значит, смогу предоставить перечень новых навыков или же умений, исходя из текущего количества внедрённого биоматериала.

– Отлично! Ты даже не представляешь, как меня это радует. Давай дальше.

– Судя по полученной информации, система «Оазис» постоянно модифицирует саму себя и пытается удалённо перехватить управление и доступ к работающим, но брошенным системам мира. Так, например, в этот раз «Оазису» удалось перехватить контроль над ещё работающими останками атмосферных очистителей. В пакетах данных содержится информация о том, что после ряда техногенных катастроф по всему земному шару атмосфера Земли находится в плачевном состоянии. Но если никто не помешает извне, то в течение ближайших сорока лет уровень загрязнения атмосферы будет снижен более чем на пятьдесят процентов.

– Так и сейчас вроде как неплохо. Дышать же можно.

– Повсеместно повышен уровень радиации и химического загрязнения. При условии работы очистителей в старом режиме, уровень загрязнения должен был усугубить ситуацию вплоть до критической.

– Ясно. Что-то ещё?

– Немногое. Получены рекомендации, касающиеся кибернетических улучшений биологических носителей. Развитие биоблока и улучшение тела носителя ограничено критической отметкой безвозвратных изменений, влияющих на психику. Соответственно, «Оазис» пришёл к выводу, что людям стоит обратить свой взор на двадцать четвёртый век развития их цивилизации, который вы называете «Золотой эпохой кибернетики». Человечество отказалось от широкого внедрения кибер-технологий. Биотехнологии оказались удобней и гораздо эффективней. Но в текущей ситуации, более широкое применение подобных улучшений может положительно сказаться на выживании всего вида в целом.

– Это всё?

– Да, носитель. Согласно протоколу «Оазиса» мы получили стандартный пакет данных.

– Хорошо. Выйди со мной на связь, когда закончишь анализ.

– Принято.

Импульс закончился, мы вернулись в свой кубрик на первом этаже казарм. Хотели лечь спать, но тут тревожные лампы снова замерцали. Но в этот раз никто не прибежал и не повёл нас вниз. Лишь пришло скупое сообщение от Бучи, в котором говорилось о повышенной активности изменённых и новом нападении на общину.

Сомкнуть глаз не удалось до самого утра. Всю ночь над ухом громыхало приглушённое эхо взрывов и бесконечная карусель трескотни автоматического оружия. Туда-сюда катался лифт в конце коридора, вплетаясь в сонм других звуков, и без конца кто-то топал на лестнице.

Только с рассветом я погрузился в тревожный сон, так и не раздевшись и сжимая в руках новенькое оружие. Лидеры Агрокомплекса не соврали: обеспечили нас по самое не балуйся. На смену утерянному на набережной АСУ, мне выдали автомат MR-5. Эта германская машинка была маленькой, практически невесомой и модернизированной под наш девятимиллиметровый патрон.

Боеприпас, кстати, выдали так же щедро. Несмотря на то, что основную массу составляли обычные патроны производства Башни, около тридцати процентов всего боезапаса было современными поделками. Энергетические, плазменные, десяток «умных», способных слегка менять траекторию полёта через систему прицельной синхронизации и доставать противника за препятствиями, конусные, разлетающиеся за метр до врага горстью осколков и многие-многие другие. Их было мало, но по нынешним временам целое состояние. Вполне достаточное, чтобы жить безбедно пару-тройку месяцев в бесконечных кутежах. В нашем же случае их количества хватало, чтобы заменить каждый третий патрон в обойме технологичным.

Не поскупились и на дополнительное вооружение и всевозможные примочки. Тяжёлый пистолет «Багратион-95» занял своё место в поясной магнитной кобуре. Полуавтоматическая кинетическая винтовка «Вайпер» стала приятным довеском к уже имеющемуся вооружению. Ухватистая, точная, а самое главное бесшумная, она ни в какое сравнение не шла с «Соколом», которым так любили пользоваться в общине Кардинала.

Снилась мне какая-то дурь. Я без конца перебирал разобранное оружие, но мне постоянно чего-то не хватало, чтобы собрать его полностью. И там, во сне, я жутко паниковал. За спиной что-то двигалось, давило взглядом на плечи и затылок, а я всё не мог собрать проклятущее оружие. И откуда-то знал, что если обернусь, это неизвестное нечто кинется на меня в ту же секунду.

Проснулся от того, что вставший чуть раньше Дед хлопнул по плечу.

– Вставай соня. Хорош дрыхнуть, сообщение от Бу… О-о, – глаза старателя сошлись на стволе, которым я ему ткнул промеж бровей, самую малость не коснувшись кожи. – Ты бы не шутил так.

– Прости, кошмар приснился.

– Вот и буди тебя после этого. Пристрелишь к херам бедного Деда, а без Деда тебя сожрут. В общем, так себе ты ученик, Найд. Всё норовишь учителя до гроба довести.

– Да иди ты, старый пень. Тебя доведёшь, ага.

Так беззлобно переругиваясь со своим напарником, я поднялся, отложил оружие и отправился в душ. Не успел толком смыть с себя сонную дрёму, как завибрировал ППК. Буча снова звал нас и попросил пошевеливаться. Настала пора приступать к работе…

***

Пригород. Уходящие вдаль леса, рукотворные озера, обставленные по периметру парящими платформами с домиками для отды