Комсорг 2
Название: Комсорг 2
Автор(-ы): Иннокентий Белов
Глава 1
Наконец-то поезд привез меня вечером под своды Московского вокзала и тут же выплюнул в густую толпу встречающих-провожающих граждан. Народ суетится с допотопными чемоданами и рюкзаками, пакетами и свертками, ни одного изделия на колесиках я не увидел.
Не те еще времена на дворе, совсем не те.
«Черт, обратно вообще очень долгой дорога показалась, учитывая, сколько неотложных дел ждет меня в Ленинграде», – вспоминаю я.
И еще какая сладкая девушка сильно тоскует без меня в женском общежитии, ругаясь вполголоса на пропавшего малолетку. Охмурил сладкими речами и взрослыми делами, а теперь куда-то уехал без положенных в этом случае объяснений.
Имеет все основания, конечно, ругаться Светлана.
По дороге я более-менее успокоился, все же не каждый день так безжалостно калечишь человека.
Но мне хорошо понятно, что не человека, а редкую и очень опасную тварь в человеческом обличии.
Просто какого-то зеленого человечка, прикинувшегося жителем планеты Земля, которого вообще не жаль ни капли, хочется только побыстрее смыть его зеленую слизь со своих ботинок.
Хотя теперь внутренний голос требует делать подобное, как можно чаще:
– Это же не последний маньяк, про которого ты вспомнил? Других тоже можно вообще не жалеть! Станешь выступать всезнающим ангелом мщения с большим мечом!
Не последний, ой, не последний маньячила, если память снова что-то выдаст.
Видно, что такой взрыв лютой ярости выдал организму множество адреналина и кучу эндорфинов, которые зашли как наркотик прямо. Хочется повторять и повторять снова те сильные удары, которые обезобразили чудовище.
Особенно со знанием всех деяний маньяка в самое ближайшее время в том же ростовском парке «Авиатор».
Знание о том, что десяток невинных людей не окажется жестко замучен уже в этом году – греет душу на самом деле.
И еще примерно два с половиной или даже три десятка людей в последующем времени останутся живыми, а то же государство не потратит многие миллионы на его поиски.
И особенно простота случившегося, как получилось встретиться с любителем побегать по паркам и лесопосадкам – она тоже радует. Никуда ему оказалось не деться от встречи со мной и моей мощной ножкой от табурета, не пошел бы маньяк через кладбище, так получил бы свое около машины, хотя бы меняя в это время колесо.
С фонариком, ножкой и понятным желанием бить только первым и сразу – не смог бы ничего мне противопоставить маньяк со своим ножом в портфеле и длинными руками взрослого мужика.
Полное знание будущего – оно помогает делать правильный и своевременный вывод.
Адреналин и страх за свою личную жизнь кинули меня в беспощадную атаку, не дав ему ни единого шанса.
Получается, что я смог реально просчитать маньяка, пусть не очень осознанно, но крайне эффективно.
Не все ему, твари ужасной, самому внезапно на беззащитных жертв нападать, нашелся и для него самого такой прошаренный мститель. Выбил самым коварным образом акцентированным ударом растерявшегося от нежданной встречи с милицией Андрея Романовича безо всякого предупреждения из сознания и возместил ему примерно одну сотую долю страданий его предыдущих жертв, чтобы уже больше никогда подобного ужаса не случилось с другими.
Теперь не по лесопосадкам будет очень резво с ножом бегать, а о вовремя поданной утке мечтать, тварь.
Если еще выживет, конечно.
В поезде случившееся постарался вспомнить изо всех сил и решил про себя, что сделал все возможное, чтобы меня никто не опознал в будущем. Много где я засветился и даже паспорт мой бабка, сдавшая мне квартиру, видела, но она каждый день новый документ принимает в залог, поэтому вскоре напрочь забудет молодого паренька, с которого все же выжала сторгованную им поначалу пятерку.
То, что меня хорошо разглядела вахтерша во взрослом общежитии – ни о чем не говорит. Тот же пострадавший от моего кулака наглец или соседи по скамейке меня тоже могут обязательно узнать, но, только в том случае, если им кто-то мою фотографию покажет?
Взять-то ее неоткуда точно.
Вахтершу обязательно расспросят, кто приходил или интересовался маньяком, она меня вспомнит с большой долей вероятности, но мое даже очень подробное описание утонет в десятках тысяч похожих парней, живущих поблизости.
Никто ведь даже не подумает, что разобраться с маньяком приехал откуда-то очень издалека парень, у которого имеется невозможное по обычной жизни послезнание.
Наверняка, будут думать на кого-то из того же техникума следователи, как только поймут хоть что-то о сложившейся репутации самого Чикатило в учебном заведении. И сопоставят эту репутацию с тем местом, где найдут его тело и его же машину с одним пробитым колесом. Обычно следаки далеко от места преступления не удаляются даже в мыслях, а назначают виноватого из окружения пострадавшего.
Решат, что он или с кем-то на свидание поехал, или все же вел реально очень подозрительную деятельность в таких местах под покровом ночи.
Оказаться ночью избитым на кладбище – ну само по себе довольно подозрительно, нормальные люди в такое время там не шастают.
Официально я нигде не засветился, никто, кроме бабки, не видел мой паспорт или еще какие-то документы. Про нее еще нужно узнать и как-то найти старую барыгу в другом городе, что вообще за гранью возможного.
Вполне возможно, что начальник милиции Шахт, узнав о насильственной смерти или особо тяжких повреждениях подозреваемого маньяка, сопоставит мои анонимные письма с этим случаем, но концы все равно ведут в очень большой город.
Где никого так просто не найдешь.
Да никто в тех же Шахтах особо не будет рыть землю, скажут, получил подонок наконец-то полностью по заслугам от кого-то из родственников жертв и быстренько замнут дело. И в Новочеркасске обязательно к такому же мнению придут, как только ознакомятся с характеристиками на Чикатилу по прежним местам жительства и с его нескольких предыдущих работ. И особенно самой последней из техникума, причем, очень удивятся, что такого «ценного специалиста» с явными психическими отклонениями вообще взяли туда работать.
Никаких громких процессов власти точно не допустят.
Не может в Советской стране оказаться никаких маньяков, тем более, что таких давних и заслуженных членов КПСС с более чем двадцатилетним стажем.
Так что просто уничтожат мои анонимки все причастные к этому делу люди и чиновники, чтобы не осталось никакой связи с Чикатило у направляющей и контролирующей силы советского общества.
Что всезнающая, мудрая партия не отреагировала должным образом, не разобралась с самим Чикатило, если он виновен и не пресекла слухи о Чикатиле, если оказался чист перед законом и партией.
А просто пустила вендетту на полный самотек.
Нравится мне самого маньяка называть просто Чикатилой, уже давно в моем времени стало именем нарицательным.
На квартиру к Таисии Петровне приехал на метро. Снова поразился бледным, даже синеватым питерским лицам в вагонах и на эскалаторах, такое разительное отличие от уже дочерна загорелых жителей Ростовской области.
В наше время круглогодичные поездки на теплые курорты и тот же солярий дают заметное другое впечатление от внешности ленинградцев.
То есть – теперь питерцев или петербуржцев.
Прошел мимо пункта правопорядка, где несмотря на позднее время все еще горит свет. Подумал, что делает там мой умеренный пока недоброжелатель и не пора ли с ним хорошо подружиться, потом оказался дома.
– Ах, дом, милый дом, – радостно мурлыкаю я, поднимаясь по лестнице.
Светки нет, поэтому только с очень обрадовавшейся мне хозяйкой попили чаю, я умял половину городского батона с маслом и принял горячую ванну, после завалился спать на роскошной тахте.
Это вам не узенькая жесткая полка плацкарта, где не вытянуть ноги и все время пахнет чьими-то грязными носками.
Как-то измотала меня эта поездка, и должен был так поступить по совести, и все равно очень тяжело получилось.
И морально, и физически тяжело. Хорошо, что я взрослый мужик и смог начать экзекуцию нелюдя жестко правильно.
Очень мне не понравилось где-то пропадать целую неделю, и чтобы четверо суток в поездах сидеть на своей полке в основном. Книги, конечно, немного скрасили невыносимо долгий путь, но все равно здорово надоело. Это все потому, что я человек из гораздо более комфортного будущего, а так бы всему был счастлив, как чисто советский подросток.
Не знающий ничего лучшего в своей немудреной жизни.
Ладно, хоть в момент крайнего нервного напряжения и определенного испуга в руке не дрогнул табурет.
Ну, то есть его основная составляющая и направляющая часть.
Еще на душе стало заметно спокойнее, что я на редкость правильно определился с самой фигурой маньяка.
Не напал на первого попавшегося мужика, а провел правильно-планомерную работу по установлению его личности.
И около общежития лицо в лицо встретились около, опять же, приметной машины и, самое главное, подробно узнал его настоящую репутацию среди других учащихся техникума, так что ошибки никакой не может оказаться.
Что не в параллельной реальности случайно оказался и совсем невинного человека так беспощадно изуродовал.
Ножик у него в портфеле не зря лежит, а для привычного кровавого дела, и по паркам с кладбищами не просто так гнида по вечерам бегает. Ищет ведь какого-нибудь пьяного или совсем беспомощного человека и на что-то надеется своим извращенным сознанием.
То есть уже отбегался навсегда. И отнадеялся тоже, теперь вся его оставшаяся жизнь – это постоянная Боль!
Именно с большой буквы.
Утром Света забежала с проверкой, вернулся ли я наконец из долгой поездки, про которую ничего не хочу рассказывать. Все же почти на целую неделю исчез с ее горизонта, девушка явно скучает без моего надежного плеча.
Привыкла уже к постоянной поддержке и совместному времяпровождению, да еще в общаге, наверняка, начали весьма ехидно интересоваться, почему она к милому ночевать не едет теперь, как делала обычно четыре месяца подряд.
– Неужели поругались? Типа – поматросил и бросил, все мужики козлы и тому подобное.
Первой красавице общежития таких сочувствующих много найдется, чтобы яду напустить под видом дружеского сочувствия. Хорошо, что Светочка в себе девушка сильно уверенная и на примитивные подколки не поведется.
Внешне не поведется, а вот внутри может очень затосковать.
Успела меня разбудить, когда ей дверь хозяйка открыла, сама поставила чайник и заварила крепкого чаю.
– Игорь, индийский со слоном закончился! Принеси еще пару пачек больших! – слышу я с кухни ее голос.
Ого, оставлял же недавно, прямо перед отъездом, две пачки! Куда подевались? Хозяйка подругам раздала или Светик в общагу таскает? Нужно будет у всех спросить, а то непорядок какой-то намечается.
Наверно одну Светка утащила, а остальное Таисия Петровна с подругами распили.
Понятно, что пачку ей в комнату общаги обязательно нужно утащить, чтобы подружек угощать, тем-то такие дефициты редко перепадают. На основном производстве они еще не получают продуктовые наборы, как настоящий рабочий класс, а в моем бывшем училище с такой роскошью все печально обстоит.
Не то, что в областных СГПТУ, там и черничный сок литрами в красивых тетрапаках из все еще братской Югославии выдают в продуктовых наборах будущей рабочей смене, и много еще чего другого. Фирменного и недоступного обычным школьникам.
Я-то думал еще недавно, что большая пачка чая это двести пятьдесят грамм, а там всего по сто двадцать пять грамм оказывается.
Забыл уже давно, что сколько стоило и весило в Советском Союзе, разные подделки из времен развитого капитализма давно уже ввели в непонятки мою здорово заполненную память.
И ведь даже не подозревал никогда, то есть внимательно не разглядывал описание этого самого чая, наивно думая до седых лет, что его производят в таком виде именно в Индии по заказу СССР.
– А на самой пачке производителем упоминается Московская чайная фабрика.
Как поделилась со мной сокровенным знанием сама Софья Абрамовна, подкованная в этом вопросе на уровне настоящего эксперта:
– В качестве вариантов купажа называются смеси из двух третей грузинского чая и одной третьей индийского, а также для чая «со слоном» первого сорта: 55% грузинского, 25% мадагаскарского, 15% индийского и 5% цейлонского чая, довольно сложная смесь. В качестве возможного сорта индийского чая называется дарджилинг, который один из лучших индийских сортов.
Вот такую лекцию от директора я как-то на работе прослушал с немалым удивлением.
Ну, мы такой продукцией очень успешно торгуем, правда больше пачками грузинского и азербайджанского чаев.
Что это совсем не премиум-сорт, а скорее крепкий середняк среди чаев. Что краснодарский чай лучше того же индийского, который покупает не задорого Советский Союз, желая сэкономить дефицитную валюту. Что азербайджанский чай на уровне грузинского, который собирают комбайнами, а не вручную и поэтому там попадается много «веточек», портящих хороший в принципе вкус.
– В СССР данный чай выпускается на ряде чаеразвесочных фабрик, в том числе на Московской, Иркутской, Рязанской, Уфимской, Одесской. Основная из них – именно Иркутская, потому что по удобству логистики и ее квадратные пачки со слоном гораздо более популярны, чем продолговатые. Именно из таких пачек получается самый крепкий чефир, что очень ценится в определенных кругах. И такие товарищи даже смогли надавить на руководство фабрики, когда оно решило отказаться от особо качественной заварки в квадратных пачках.
– На зонах, что ли? – проявил я знания, не очень распространенные среди школьников в городе Ленинграде, в отличии от всей остальной страны.
На что моя директриса только улыбнулась.
– Откуда у вас, София Абрамовна, такие разносторонние познания о предмете? – только и смог спросить я, заметно удивленный рассказом.
– Диплом по чаям писала когда-то, – отмахнулась она. – Иди работай, Игорь.
Так я и не понял, диплом в техникуме или институте, но это не важно.
Света убежала в фазанку, у нее сегодня одна практика на комбинате, остался месяц учебы, и она перейдет на последний, третий курс. Чего очень ждет с понятным нетерпением, ведь уже через год сможет работать и зарабатывать какие-то настоящие деньги.
Настоящие, конечно, только смотря, с чем именно их сравнивать.
И поедет на каникулы в свою родную Нерехту, в связи с чем уже я испытываю определенное волнение. Отпускать девушку на пару месяцев туда точно не хочу, засосет ее местная трясина однозначно, когда под окнами будут стоять рядами женихи с цветами, как на параде, да еще все при костюмах. Придется придумать ей здесь какое-то интересное дело, пристроить на работу на те же пару месяцев. От возможности честно заработать денег подруга моя не откажется точно.
И чтобы обязательно оказалось место с вариантом немного себе отлевачить, а то ее привычка быть самой настоящей честной комсомолкой – строительницей коммунизма меня немного пугает. Были бы это шестидесятые годы или даже семидесятые на дворе, тогда пусть бы и ладно, но теперь конец строительства социализма виден мне уже невооруженным взглядом.
Скоро представится «Ювелир» Андропов, потом ничем не запомнившийся Константин Устинович и к власти придет творец перестройки и знатный реформатор с родимым пятном на лысине.
Совсем другие грядут времени, поэтому мне необходимо хоть немного отформатировать сознание подруги в сторону личного обогащения, чтобы не получила она огромного разочарования в начале девяностых, когда привычный мир очень быстро рухнет на ее ошеломленных глазах. К тому времени мы уже может не оказаться вместе, даже независимо от моих усилий, но мой ребенок к тому времени уже вполне способен существовать на этом свете.
Выбросит меня обратно из этого тела, произойдет какая-то случайная трагедия или же меня закономерно вычислит Комитет Глубокого Бурения? Или просто прихватят на обычной спекуляции опера из отдела?
Все может случить, но лучше всего подготовить нежную девушку к новой жизни хоть в какой-то возможной степени.
А работа в магазине при каком-никаком дефиците – реальная школа жизни для нее.
Я встаю, здороваюсь с Таисией Петровной, пью чай и собираюсь на улицу проводить подругу, чтобы появиться с ней около училища и развеять все досужие домыслы насчет того, что кого-то кто-то поматросил и наконец бессовестно бросил.
Помахал там рукой знакомым пэтэушницам, теперь спешу в Райпищеторг, снова радуясь, что находятся здание училища и моя новая работа всего в трехстах метрах друг от друга.
Долче вита – как говорят на Аппенинах.
Там киваю знакомому теперь вахтеру и поднимаюсь сразу в кабинет парторга, где меня встречают как-то неласково.
– Давно тебя не видела, – довольно саркастически говорит Валентина Дмитриевна.
Ха, а чего ей меня вообще часто видеть? Набор в комсомольскую ячейку идет по плану, утвержденному лично мной и с ней же согласованному. В апреле уже девять человек там числится, в мае присоединятся еще Ира с Людой, а июне новый грузчик, когда покинет школу. Наберется двенадцать членов, потом каждый месяц по одной новой комсомолке вдруг внезапно захотят вернуться в ряды передового авангарда советской молодежи, а в начале октября сразу пять новых членов решат поставленную передо мной высоким руководством непосильную задачу.
Поплачу за них взносы только один месяц, тот же октябрь, а дальше такая катавасия сразу же схлопнется, наверно, что так же закончится моя так называемая синекура при торге.
В принципе нормальная советская показуха, чтобы отчитаться в нужный момент, а там дальше хоть трава не расти.
Перед съездом ВЛКСМ в составе комсомольской организации Райпищеторга будет числиться ровно двадцать или даже двадцать один комсомолец. Так что я задачу-минимум выполню, пусть заставив при этом поволноваться сексапильного парторга с крепкой задницей и третьего секретаря райкома комсомола, самого товарища Третьякова, курирующего процесс воссоздания ячейки в нашем торге.
Нужен ли я останусь торгу в прежнем качестве – на темной воде вилами писано?
– А что случилось? Нужен был срочно? – отвечаю я женщине.
– Пойдем поговорим, – у нее в кабинете опять имеются чужие уши, а тема разговора довольно деликатная, явно, что не для всех.
– Я тебе звонила несколько раз. Ты где пропадал? – сразу же наезжает она на меня, едва мы выходим в коридор.
– Уезжал к родственникам в Краснодар. Там дядя, который меня почти вырастил, очень плох, – на ходу сочиняю я сильное по смыслу оправдание.
Хотя сам понимаю, что оправдываться никак не стоит, не тот это случай.
Не стал я отпрашиваться, сам не захотел, чтобы выглядело это дело, как будто я завишу от какого-то разрешения. Наглядно показываю, что мне вообще не требуется ничьего дозволения.
Не про Ростов же с Новочеркасском мне рассказывать. И про мои кровавые там похождения.
– Так нельзя пропадать! Ты должен ставить меня в известность! – строго говорит Валентина.
– Это зачем так нужно поступать? – делано удивляюсь я. – Дела с набором в ячейку движутся полным ходом, а насчет остального я вам ничего не должен.
– Ты же курьер и тебя всегда могут вызвать на работу! – все-таки выкладывает Валентина Дмитриевна мне свое новое видение проблемы.
Ну, все обстоит именно так, как я и думал опытным своим умом. Сначала заманили пустыми обещаниями, а теперь еще хотят нагрузку курьера повесить на мои широкие плечи. Так согласись один раз и потом будешь с утра до вечера в торге штаны просиживать, дожидаясь команды отвезти бумажку куда-то на самый край Ленинского района.
То есть – отнести, ведь служебный велосипед мне никто выдавать не собирается.
Вообще-то на хорошем велике летом, да еще проворачивая кое-какую торговлю, можно и покататься по всему району, чтобы познакомиться с интересными людьми в нужных каждому советскому гражданину местах.
Но сейчас придется реально показать зубы парторгу, чтобы у нее не осталось никаких иллюзий насчет моего юного возраста и слабой психики пубертатного подростка, когда его очень настойчиво запихивают четвертым уверенным размером груди куда-то в тесный угол. Прямо под портретом того самого товарища «Ювелира».
Тем более, что мне это сделать совсем нетрудно.
– Кому я могу сдать обязанности комсорга и когда мне прийти за трудовой книжкой? – вот так холодным тоном я делаю обоснованную ставку на то, что легко прожму Валентину вместе с ее пышным бюстом в том же голубоватом пиджачке.
Ответить парторгу нечего, поэтому она сразу сдает назад. Она уже нашла для райкома комсомола виновника на тот случай, если не удастся набрать необходимое число комсомольцев. Того, который возможно не справится с наиважнейшим делом современности и текущего момента, а поэтому обоснованно выступит громоотводом в таком случае.
Снова влезать в безнадежные поиски другого комсорга она явно не собирается.
Но и директор торга со своими заместителями уже в курсе новой рабочей единицы, поэтому для меня есть поручения куда-то там съездить, что-то отвезти и что-то наоборот забрать в торг.
– Ты же получаешь зарплату курьера? Вот и поработаешь, не развалишься! – машет она на меня рукой.
– Да я-то не развалюсь, но тут дело принципа. За комсорга то мне ничего не платят! – легко отбиваю ее доводы.
Она же не знает мои проблемы насчет какого-то рабочего места, чтобы числиться там для вида.
Договорились все же, что я буду приходить с утра и узнавать о том, что от меня ждут. Не каждый день, а хотя бы через день. Сдал я немного назад, потому что мне самому нужно экстренно захватывать новые рынки сбыта эстонского дефицита.
Пришла пора осваивать все имеющиеся в моем распоряжении остальные торговые точки района, а пока ничего лучше, чем появиться там поначалу, как свой же законный посыльный из торга, имеющий все права пройти за прилавок даже до директорского кабинета, я не могу себе представить.
Так я думаю сейчас и только потому пошел навстречу желаниям парторга, что шоколад и конфеты у меня довольно слабо стали покупать в уже знакомых мне хорошо магазинах, а от жвачки теперь отказываются почти все знакомые с ней покупатели.
Все-таки советская жевательная резинка очень уж сильно уступает иностранной.
Пусть одна штука импортной в городе с рук стоит тот же рубль, как моя пачка с целыми пятью пластиками, но ее хватает на пару дней жевания. В то время как эти пять пластиков через час уже превращаются в липкое безвкусное ничто.
Второй тип эстонской жвачки, которая по четыре подушечки в упаковке за шестьдесят копеек, стал попадаться значительно реже, но она тоже не слишком надолго остается ароматной по сравнению с пластиками.
Так что пока охваченные моей торговлей магазины уже не могут скупить накопленные в холодильнике гигантские запасы кондитерки. Как говорится при диком капитализме – явно наличествует кризис перепроизводства, то есть навезенная мной кондитерка слишком долго занимает место в холодильнике, а это вообще-то неправильно.
И срок годности у нее бывает, что имеется довольно близкий, и при внезапном появлении сотрудников, от чего я вообще не застрахован, она будет конфискована в первую очередь, именно как доказательство подготовки и осуществления явной спекулятивной деятельности.
Можно заниматься, конечно, одними шмотками, так будет гораздо легче, но нормально закупиться изделиями эстонской швейной промышленности получается, к сожалению, не в каждую поездку. Так закупиться, как когда-то со Светой у нас вышло – больше не получилось ни разу. Когда я скупил сразу девять молодежных курток и получил кучу денег сверху, а обычно мне их перепадает всего пара.
А именно с шоколадками, кондитерскими наборами и жевательной резинкой у меня сейчас связи отличные наработаны. Поэтому нужно солидное расширение рынка продаж и остальные три четверти неохваченных моей торговлей магазинов могут мне в этом процессе зримо помочь.
И еще одно немаловажное обстоятельство – в прикормленных мной местах я уже приучил покупателей к низким довольно ценам, теперь трудно будет что-то серьезно в сторону повышения цены изменить. Когда ценник на каждой шоколадке или коробке конфет остался прежний, а моя цена вдруг вырастает.
На самом деле я просто изначально поставил слишком низкие цены на свой товар, учитывая, что пачка резинки отходится мне в шестьдесят шесть копеек с десятипроцентной долей продавцам в таллинских магазинах.
Плюс еще доставка и прочие расходы на деньги сверху в билетных кассах и таксисту.
То есть примерно четвертной сопутствующих расходов за одну поездку вынь да положь!
Поэтому и продавать ее нужно минимум за рубль двадцать, а ту же шоколадку за восемьдесят копеек предлагать хотя бы за рубль сорок, а лучше все полтора рубля.
Сейчас еще у советских людей нет столько лишних денег на руках, все же не восемьдесят девятый год на дворе, а всего лишь восемьдесят третий. По сроку совсем немного, а на самом деле совсем разные эпохи тогда получились.
Когда-то социализм был на века, а вот потом уже стал виден умным людям его неизбежный конец.
Но лучше я буду возить поменьше и продавать подороже, а для этого как раз с завтрашнего дня начну старательно посещать остальные продуктовые магазины нашего района.
Глава 2
После немного нервного, больше для нее, конечно, общения с Валентиной я возвращаюсь домой, набираю полный рюкзак дефицитов и прохожусь по близлежащим магазинам.
Но сначала достаю из холодильника и переворачиваю все упаковки с шоколадом, выбирая те, у которых срок годности ближе всего подошел к концу. Жевательной резинки это не касается особо, а вот с шоколадом и конфетами можно немного прилипнуть, придется потом самому есть или отдавать за половину цены.
Необходимая такая постоянная деятельность для каждого советского гражданина, пытающегося выкружить немного или даже много деньжат на спекуляции товарами народного потребления. Которые наистрожайшим образом запрещено перепродавать друг другу советским гражданам, но соблазн больше страха. Проверять и контролировать сроки годности, а еще обязательно держать товар в большом холодильнике, сделанном на экспорт, купленном опять же на деньги от спекуляции и при всем хорошо понятной смазке при покупке такого изделия в магазине.
Пока попросили четвертной, а еще пару лет пройдет и уже полтинничек придется добавлять сверху.
В холодильнике таких подходящих по сроку немного нашлось, но продавать лучше конечно с них начинать. Похоже, я не проверил какую-то партию во время оптовой закупки в Таллине, а теперь остался всего месяц для беспроблемной реализации. Когда можно с честным видом смотреть в глаза покупательницам.
Покупатели у меня редко бывают, но иногда всякие мясники или грузчики что-то берут своим семьям, или на подарки подругам и их детям.
Разговаривает такие товарищи со мной довольно грубовато, как привыкли вести себя с начальством и покупателями. Приходится терпеть не слишком уважительное отношение по молодости своей и терпеливо доносить всем по очереди, что я настоящая звезда бокса и удар слева у меня смертельный.
Здоровенных мясников таким прогоном, конечно, не испугать, но это мне и не требуется, главное что-то просто ответить.
Привираю, понятное дело, но без наглой рекламы мне никак. По сравнению с мясниками я совсем щуплый пацан, поэтому должен хоть на словах ставить себя не только мелким спекулянтом, но и спортсменом изрядным.
Красивые этикетки почти заграничного качества и слова на великом эстонском языке здорово помогают продавать примерно такой же по составу шоколад, как от фабрики Крупской.
Меня не было в городе почти с целую неделю, хотя я и так навещаю две разные смены продавцов всего по разу. Больше ходить нет никакого смысла, если только какой-то заказ отдельно не сделают работники советской торговли.
На улице в конце апреля стало совсем тепло, сладкая шоколадная продукция еще и поэтому заметно теряет интерес общественности, что появляется большой запрос на мороженое и лимонады. Эту продукция я возить, конечно, не могу из Эстонии на руках, хотя там куча красивых маленьких бутылочек с особо вкусным лимонадом часто появляется в продаже.
Сам постоянно покупаю разные на пробу, молодой организм на довольно нервной работе требует побольше сладких напитков, особенно вкуснейшей эстонской газировки.
Торговля сегодня совсем не радует даже по старым дешевым ценам, продаю всего на двадцать рублей кондитерки и еще один давно залежавшийся сарафан мне приносит десятку сверху.
– Так себе результаты, конечно. А ведь скоро майские праздники, но они не совсем по такому дефициту заточены. Тут всем мясо на шашлыки требуется и болгарский кетчуп, ну еще водочка, а никак не шоколадки. Три часа ходьбы, хоть почти без риска, прибыль всего около пятнадцати рублей. Еще завтра так пройтись и неделю можно в этих магазинах вообще не появляться. Ну, я еще собрал два заказа на женские вещи, которые принесут рублей тридцать, то есть всего около шестидесяти принесет эта неделя, если больше ничего не закажут.
– Если посчитать в месяц – двести сорок! Скромненько, но на жизнь хватит, все же не самая маленькая зарплата для мужика в наше еще такое стабильное время. Понятно, что народ здорово накушался моего товара, значит придется осваивать район полностью, а этим местам дать пока отдохнуть, – подвожу я итоги. – Еще и за курьера получу свою денежку, тогда выберусь по доходам уже в верхний сегмент женихов Ленинграда, если, конечно, смотреть только из рабочего класса. От барменов и официантов с администраторами я начинаю беспомощно отставать по доходам. Даже до приемщиков стеклотары не дотягиваю, хотя не уступаю, наверно, фотографам с их нечастыми халтурами.
– Ну, этих профессиональных фотографов у меня в прошлой жизни немало работало и знаю я их тоже великое множество. Все, что заработают слева, тихонько пропьют в тишине лаборатории, обсуждая с коллегами излишнюю жесткость снимков Никона по сравнению с Кэноном.
Правда, в моем теперешнем положении пока есть много других преимуществ, я не должен постоянно пропадать на рабочем месте. У меня развязаны руки заниматься интересными вещами. Или не интересными, но по жизни необходимыми, как например та же поездка в Ростов-на-Дону. Кто бы меня отпустил с работы без отпуска на столько времени спасать человечество за свой личный счет?
Всегда могу смотаться в Таллин и там что-то прикупить из новых шмоток, да еще вообще не перерабатываюсь по жизни, что тоже очень немаловажный фактор. Довольно расчетливо зарабатываю почти сказочные для все еще девятиклассника деньги, но вот именно сейчас наметился небольшой кризис в продажах.
Ну, не небольшой, а прямо солидный такой провал. Прямо, как в Пятигорске, который товарищ Бендер так ловко продавал в книге и в кино.
Летом на шоколаде и конфетах с жевательной резинкой много не поднимешь, это точно. Даже на весенне-осенних куртках. Тут совсем другой товар нужен, те же красивые сарафаны и футболки с иностранными словами на великом эстонском языке.
Из-за поездки в Ростов я пропустил очередную вылазку в Таллин, просто хорошие правильные дела явно мешают заниматься делами прибыльными, да еще и денег забирают немало на расходы.
«На билеты ушло сорок рублей, там квартира еще двадцать, остальное по мелочи, но десятка наберется, то есть семьдесят минусом! А мог бы тут столько же примерно заработать! Одно радует, что Чикатилу заминусовал конкретно так навсегда. Без такого поступка никакого большого смысла в поездке не оказалось. Второй раз пришлось бы ехать, раз он все-таки ускользнул от ментов ростовских. А так сплошные убытки получаются. Накладное все дело – людей спасать, что тогда спартаковских болельщиков, что сейчас будущих жертв маньяка. Накладное, но все же необходимое», – одергивая я себя и продолжаю разговор с самим собой.
– Судьба дала тебе возможность прожить новую жизнь не просто так, а с каким-то большим смыслом. Так что уж будь любезен сам лично воплощать отмщение и аз воздавать всяким гадам, ну и сигнализировать постоянно анонимным образом куда следует и кому следует. Толку, правда, от этих сигналов пока не замечено, этот чехословацкий самолет в Поти так и сел наверно в болото. А про тот, столкнувшийся с горой в Армении, я так же ничего не узнаю, как про жесткую посадку на Камчатке. Печатать в газетах или рассказывать по телевизору такие плохие новости в стране победившего социализма не желают ни за какие коврижки. Это тебе не современная продажная пресса, которая каждый чих и пук любой мало-мало значимой медийной личности разнесет на всю страну.
– Но ехать еще раз в начале июня в Ростов-на-Дону, чтобы лично встретиться с капитаном теплохода – уже явно лишнее. Лучше начну заранее заказывать телефонные переговоры на междугородних пунктах, раз теперь его домашний номер у меня есть, главное тут, чтобы самому не звонить с домашнего телефона. Поймаю момент, когда капитан окажется дома и предупрежу его про опасность столкновения с мостом около Ульяновска именно пятого июня. Искренне надеюсь, что рассказ о возможной катастрофе с множеством жертв и его будущей печальной судьбе сподвигнет капитана не спать теперь никогда во время прохождения коварно опасного моста.
– Конечно, встретив его в подъезде, можно все высказать и просто уйти в туман, пропасть без следа, а вот то, откуда ему звонили на домашний номер – все данные обязательно останутся в базе.
– И, если он кому-то расскажет про такие звонки с сильно непонятными предупреждениями про еще не наступившее будущее, органы обязательно заинтересуются таким провидцем, назовут меня Кассандрой, а вскоре будут знать, откуда звонили и из какого отделения междугородней связи точно. Еще, если он быстро обратит на такие непонятные сигналы внимание того же КГБ, на которого имеет обязательно самый прямой выход, то еще мою внешность смогут вспомнить те же кассирши с переговорного пункта. Фоторобот там составят, например, поэтому вскоре мой приблизительный портрет будет у каждой постовой собаки.
– И тогда тебя очень быстро прихватят, дорогой попаданец в советское прошлое из капиталистического будущего, товарищ Игорь Бессонов. Дойдет фоторобот до того же участкового капитана и все, он такой момент не упустит никогда. Ты должен все правильно понимать, что рискуешь сейчас много чем в своей новой жизни, предупреждая капитана теплохода и спасая его жизнь вместе с двумя сотнями, если не четырьмя, пассажиров. Послезнание станет твоим проклятием, ну, то есть может им стать.
– Зато ты так точно можешь дозвониться до самого капитана заранее, а приехав в Ростов, вполне может получиться, что сам не встретишь его вообще нигде. Он-то живет на самом теплоходе, куда тебя никто не пустит, а если даже прорваться к нему, то вскоре дежурная команда по приказу своего капитана крепко-накрепко схватит и будет держать такого странного товарища, чтобы с чистой совестью передать в руки родной милиции. Уж несколько попыток дозвониться точно свяжут тебя с ним, и как он распорядится полученной информацией – теперь будет уже его дело.
– Можно в свой город вернуться, вряд ли там меня будут искать. Но проблема с участковым никуда не денется все равно. Так что звони по телефону, раз уж так невмоготу снова ехать в Ростов, но будь готов к совсем неожиданному визиту людей в черном. Не обязательно он случится, только лучше оказаться к такому повороту судьбы готовым полностью. А для этого придется поработать как следует этот месяц, – разговариваю я сам с собой, выкладывая на кухне купленные по знакомству пачки чая со слоном.
– Игорь, ты с кем разговариваешь? – слышу я голос хозяйки из ее комнаты.
– Сам с собой, Таисия Петровна, – отвечаю я и собираюсь на тренировку.
То есть просто в зал, так как у нас там по понедельникам, средам и пятницам есть даже две тренировки, одна в пять часов для школьников вроде меня, вторая в семь для более старшей группы.
Обе мне сейчас не подходят по времени, так как я должен в пять часов около фазанки встречать Светочку при полном параде. Как полномочный и официальный жених, уже предложивший честь по чести расписаться в ближнем ЗАГСе на улице Москвиной и жить вместе всю оставшуюся жизнь до гроба.
Сейчас в теле пылкого подростка я на все такое готов, но хорошо понимаю, что волны житейского моря всегда могут любые надежды сурово выбросить на берег судьбы. И оставить там засыхать.
Поэтому я отправляюсь на «Локомотив» к трем часам, когда открывается официально зал и там в полном одиночестве разминаюсь, стучу по грушам, а потом здорово нагружаюсь битами и штангой. Тренер заглянул, увидел меня и исчез, я у него теперь на самом хорошем счету. Как сильный боксер и еще спонсор общества «Локомотив».
На все мне хватает полтора часа, после чего я спешу вместе со спортивной сумкой прямо к путяге, радуясь, что здорово нагрузил свое тело сегодня.
«Да и вообще, раз уж я залезаю с ногами в эти предсказания будущего, то лучше мне так уж сильно не торопиться с торговлей. Чем больше наторгуешь – тем больше можешь потеряешь. От того, сколько я заработаю к Новому году, восемь тысяч или только шесть – для меня ничего особо не изменится. Вкладываться в недвижимость мне еще рано, а, чтобы больше заработать, придется гораздо больше рисковать. Только будет еще обиднее, если эти деньги себе в итоге заберет государство. И чем больше заберет, тем естественно окажется обиднее. Если я получу лет семь-восемь, то выйду только к началу девяностых, поэтому делать какой-то тайник для денег нет особого смысла. Нужно их потратить в ближайшее время, сами родители с таким делом не справятся точно. Поэтому уменьшаю обороты, не демпингую, продаю товар только за хорошую цену и еще усиленно посещаю зал бокса. Набрать побольше боевого веса, раскачать тело и победить на каких-нибудь городских соревнованиях мне точно не помешает.
Демпинговать мне вообще не с кем, нет у меня конкурентов пока на таком мелком бизнесе с серьезными доходами.
– А квартиру государство и так может у меня забрать, если я получу срок, так что все довольно двояко получается. Только, если кого-то через брак в нее прописать, ту же Светлану, и еще ребенка ей сделать тогда обязательно.
Поэтому около фазанки я встречаю Свету с большим букетом белых роз в руке, успел договориться в «Горцветторге», пока пробегал мимо на тренировку. Там у меня пока особо знакомых нет, не наша торговая районная контора они, а общегородская, но пара эстонских шоколадок и пятерка сверху решили вопрос, заодно еще приобрел себе новую точку сбыта на будущее.
Отрекомендовался симпатичным продавщицам, кто я такой и где работал, где сейчас работаю, мне сразу предложили зайти завтра утром и показать, что у меня есть из интересного.
Так что охальницы моей мужской чести и прочие завистницы Светкиного личного семейного счастья оказались наглядно посрамлены и убиты наповал на месте солидным букетом из роз.
– Это что такое? – недоверчиво смотрит моя подруга, отойдя в сторону от мгновенно притихших подружек.
Не привыкла еще правильно к широким жестам с моей стороны, а я только что пересмотрел жизненную политику, уже в который раз в новой жизни и решил хорошенько потратиться на нас обоих.
– Это новая жизнь, милая моя. Самое ее начало, – я вручаю букет, подставляю руку подруге крендельком, и мы гордо уходим в другую от метро сторону.
Это довольно символично, что мы уходим от долгой и тяжелой дороги в общагу, от самой фазанки по нагретым солнцем улицам совсем одни, как бы отдаляясь от Светкиного коллектива. И от ее возможного будущего в горячих цехах на пекарном производстве «Красного пекаря».
– Пора нам с тобой одеться получше, ведь один раз живем. Купим тебе и мне по паре фирменных джинсов, и тебе еще хорошие кроссовки нужны.
– А тебе? – спрашивает сильно удивленная такими неожиданными тратами подруга, прижимая мой локоть к своей высокой груди.
– А у меня есть же. Эти адики московские, им сносу нет.
Ну, от такого фирменного гардероба Света отказаться не может, хорошо понимает, как выгодно будет выглядеть в этом случае. Да и вообще, какая советская девушка откажется от американских или еще каких фирменных штанов цвета индиго? Которые обещает купить твой парень, с которым вы вместе спите и живете почти семейной жизнью?
Поэтому мы сразу идем на квартиру, я весело машу рукой вышедшей покурить у овощного Людмилке и дожидаюсь от нее ободряющего кивка, мол, правильной дорогой идете, товарищ!
Да, товарищ умело правильно использует свободное время дома, показывая Светлане небо в алмазах на новенькой широкой тахте. Дело наше молодое, ретивое, а шикарная фигура подруги вместе с запахом ее цветущего тела зовет и зовет на подвиги любви.
Таисия Петровна по моей просьбе погуляла с подругами немного больше обычного, и я все успел из запланированного в романтическом плане.
– Я у тебя всю следующую неделю поживу, – застенчиво почему-то спросила меня подруга, быстро сбегав в ванную, пока я приводил кровать в порядок.
Значит, все-таки смогли так называемые подруги внести заметное беспокойство в душу Светланы. И она решила всем показать, что все у нее в порядке на личном фронте, хотя понимает отчетливо, что я буду все время приставать с разными непристойными предложениями. И деваться от них на нашей тахте совсем некуда.
Есть у нее такое еще от матери, что нельзя жить полной сексуальной жизнью, разрешая все своему мужчине каждый день. А только по большим праздникам и все равно не все, что захочется.
Ну, не знаю, может у нее отец ленивый и безынициативный, что его таким образом подстегивают шевелиться побольше, вообще явно не мой случай.
Но сейчас Света понимает, что предстоят очень серьезные расходы на нее саму и меня необходимо поощрить по максимуму.
Вечером прогулялись по Московскому проспекту, зашли во «Фрунзенский», поели мороженого в кафе, но больше ничего интересного там не нашли.
Почти дошли до «Аленушки», но я посмотрел издалека на толпу азербайджанцев, курящих там около входа и раздумал нарываться, поэтому свернул к метро по пешеходному переходу.
Ага, значит уже в это время местные гастарбайтеры посещают кафе, а мои знакомые стиляги наверно еще нет.
Фирменной пиццерии рядом с самой «Фрунзенской» тоже еще нет, но должна вскоре появиться. Впрочем, мне с моим юным возрастом, довольно невпечатляющей внешностью и такой козырной созревшей подругой, как Светочка, появляться в таких блатных местах – просто еще один повод подраться. И подраться точно не с ровесниками.
Явно, что не стоит нарываться на проблемы со взрослыми мужиками, хотя с охраной на входе я вполне могу подружиться, если продолжу реально выступать и побеждать на ринге.
Найдутся общие темы для разговоров тогда и кое-какое приятельское отношение от таких же спортсменов.
Уже во всех ленинградских кафе и барах стоят вышибалы или воротчики на входе, официально называемые пока «гардеробщиками». Такой же здоровенный мужик стоял и в «Аленушке». Где-то дальше на Московском начинал свою карьеру в «Розе ветров» Кумарин, но теперь он уже перебрался барменом в «Таллин».
Так что мы со Светой прогуливаемся по нашему району, иногда я встречаю знакомых фарцовщиков и интересуюсь у них парой джинсов на меня и на подругу.
– Есть «Монтана» за двести пятьдесят и «Вранглер» за двести сорок юксовых, – слышу я более-менее подходящее предложение от одного знакомого, у которого старший брат ходит в загранку.
Попсовая «Монтана» с молниями идет дороже нормальных джинсов на болтах и с историей, есть такое непонятное недоразумение в этой советской жизни, но, что есть, то есть.
– Ладно, подумаю, – и я беру телефон парня. – А если оптом? Сколько за две пары?
– Спрошу у брата, – отвечает довольно худощавый и интеллигентный мажор, одаряет Свету заинтересованным взглядом и уходит.
– Дорого то как! Игорь! Неужели ты хочешь по таким ценам покупать? – поражается подруга.
– Да поспрашиваю еще пока. Вряд ли сильно дешевле что-то появится, но я сегодня зайду к паре знакомых, – неопределенно говорю я.
На самом деле я готов за такие деньги купить именно 501-й Ливайс, насчет «Вранглера» сильно сомневаюсь. Сейчас он даже по цене и точно по понтам уступает той же «Монтане» в общественном мнении не очень продвинутой публики.
У продвинутой публики джинса с молниями на карманах и прочими украшашками сурово не котируется, только 501-й и только болты на гульфике.
Можно еще в Таллине этим делом поинтересоваться, там бывает тоже много пьяных финнов, джинсы за двести рублей вполне возможно найти. Местные фарцовщики на своем эстонском легко находят общий язык с всегда поддатыми финнами. Однако в такой покупке есть лишний риск, могут меня так же попробовать кинуть, как на нашей Галере или сдать тем же ментам.
За полтинник экономии так нарываться я не хочу, весь мой финансовый успех в прибалтийском городе связан еще с тем обстоятельством, что никто из фарцующей и однозначно стучащей органам публики там меня вообще не знает.
Пробегая время от времени по Старому городу или в том же Таллинском универмаге я вижу иногда, как совершаются подходы к гуляющим там фирмачам. Как круто прикинутые по шмоткам пареньки что-то активно рассказывают тем же финнам и потом уходят с некоторыми в туалет заниматься обменами. Как за ними бдительно присматривают неприметные товарищи с цепким взглядом – такое тоже видел пару раз.
На меня в типично совковой одежде никто особо внимания не обращает, это одно из условий успешной и беззалетной работы на чужой территории. Так что не стоит мне открывать свою личность и тем более, чтобы на кулаках разбираться в случае кидалова.
В Таллине, конечно, не все так жестко, как на Галере в Питере, но я там все равно чужой.
Поэтому поищу товар через немного знакомых фарцовщиков в нашем районе, тут все гораздо надежнее будет.
Вечер пошел в уютной семейной обстановке, поиграли с Таисией Петровной в подкидного и потом долго не могли уснуть, слушая бормотание ее телевизора.
Утром счастливая подруга убежала на учебу, а я отправился приступать к обязанностям курьера.
Глава 3
На следующий день я не стал пить с утра горячий чай и плотно завтракать, чтобы не потеть лишнего после предстоящих интенсивных велосипедных прогулок на свежем воздухе. Обошелся бутылкой ряженки, хладнокровно продавив пальцем полосатую крышечку из фольги.
Проводил свою подругу до фазанки, поболтал немного со знакомым парнем, как там у них жизнь на Энергетиков и узнал, что гопники местные совсем озверели:
– Постоянно к девчонкам пристают по вечерам и на нас кидаются. Приходится круг делать и к общаге подходить с другой стороны, прячась за домами.
– Чего, уже до такого дошло? А вы чего? – не очень я удивлен, честно говоря.
Все к такому и шло, парней мало в общаге, а они вообще не бойцы сами по себе.
– А этот рябой, которого я навернул? – вспоминаю я про здорового поклонника Светки.
– Он уже из путяги ушел, нашел взрослую бабу рядом, у нее живет и где-то теперь работает.
Посочувствовал парню и подумал, что нужно забирать Светку оттуда совсем. Пока чего не случилось нехорошего.
– Жил бы там, организовал бы самооборону какую-то из общажных пацанов. А так нет смысла никакого лезть в чужие проблемы, – понимаю я про себя. – На совсем другом конце города.
Для первых поездок по магазинам и для лучших впечатлений на потенциальных покупательниц мне совсем не нужно попахивать свежим потом молодого жеребца. Поэтому держу себя в руках и обхожусь ряженкой, тем более перед майскими установилась прекрасная солнечная погода в Ленинграде и его окрестностях.
Покататься на новеньком велосипеде прямо за счастье получается, пусть по совсем неподходящим для этого дорогам и тротуарам великого города, приходящего в закономерный упадок вместе с концом этого социального строя.
Думал быстро разобраться с делами в торге и сразу ехать по адресам, но пришлось там все же задержаться.
Пришлось выяснять рабочие моменты работы курьера и бороться за свои же пролетарские права с местной бюрократией.
Сначала добежал до здания Райпищеторга, где в первый раз от самого парторга получил список магазинов на районе, куда нужно доставить какую-то документацию. Таких оказалось немного, всего четыре штуки, но вот забрать еще какие-то документы мне необходимо уже в двенадцати магазинах.
– Этак меня совсем загоняют! – ворчу я, чтобы изучить реакцию Валентины.
– Молодой еще, чего тебе стоит! – делает она лицо кирпичом.
Продавила меня на серьезную работу на самом деле, а теперь делает вид, что так было сразу же договорено.
Лицемерит, понятное дело, так у нее самой должность такая, можно сказать, что именно по такой лицемерной теме, в которую давно уже никто не верит.
«Ничего, проедусь я по всем магазинам, наведу связи, тогда могу послать и тебя со своим торгом, и тем более райком комсомола в далекое эротическое путешествие. Откатаю весь район и составлю план личных посещений, – прикидываю я про себя возможное будущее. – Наведу первые связи, а потом вам всем сделаю ручкой».
Но понимаю про себя, что зря так гоношусь. Обманула меня парторг, понятное дело, но зато все равно в мою пользу все получается с работой.
Ведь официальная работа хоть какая-то мне тоже нужна, а ничто из того, где я могу пристроиться, не идет ни в какое сравнение с должностью курьера, абсолютно свободно раскатывающего по нужному району. Раскатывающего по своим делам и числящегося одновременно на работе. Сторожем могут и не взять несовершеннолетнего, там все же материальная ответственность имеется, а в остальных местах обязательно нужно присутствовать, хотя бы сутки через трое. Сидеть тупо на месте вместо того, чтобы развозить дефицитный товар и зарабатывать на каждом заходе в магазин – явно не имеет никакого смысла для меня.
Тем более будет сильно мешать поездкам в Прибалтику и вообще всей уже хорошо налаженной жизни.
Так что я ругаюсь на Валентину, которая сдала мою независимость в торге начальству и явно обещала мне то, что никак не может гарантировать. Но в глубине души понимаю, что для меня именно должность курьера – реальная синекура.
Но я не сдаюсь, если постоянно не качать права, то будешь бегать по чужим делам по десять часов в день за самый мелкий прайс. Мне нужно определиться с комфортной работой на торг, делая главным образом свои продажи. Я готов на самом деле много своего свободного времени торговать, так что интерес кататься по магазинам у меня есть прямой, но про это знать никому в торге пока не стоит.
В тот же Таллинн можно и по выходным кататься, но и на неделе с такой работы сорваться можно легко.
Все равно, конечно, узнают рано или поздно в торге, что курьер служебный не просто так катается по казенным делам, а со своим личным спекулянтским интересом. Да еще не бегает пешком, а как весьма обеспеченный человек раскатывает на здорово дефицитном в СССР складном велосипеде марки «Кама».
Я поэтому никуда не бегу сразу же, как глупый подросток, получив список и пачку документов, а солидно выписываю адреса магазинов и названия, потом определяюсь по имеющемуся у меня атласу Ленинграда. Все это делаю в кабинете парторга за свободным столом, явно мешая ей заниматься своими делами, но Валентина терпеливо ждет. Составляю правильный маршрут и вижу, что ногами бегал бы часов восемь, пока всех посетил бы. Магазины раскиданы в районе Фонтанки, от Московского проспекта до района порта, это именно на сегодня и завтра.
Ногами часов восемь, а вот на велике за пару точно справлюсь, но про такое знать никому не нужно.
А то потом появятся срочные доставки и меня совсем загоняют по торговым делам уже без моего интереса.
– А билеты на трамвай и троллейбус оплачивать будут? – сварливо спрашиваю парторга, придумав повод докопаться как следует.
– Да что там эти копейки? – отмахивается она.
Ну, это уже наглость – гонять курьера за свой счет! Которому обещали какую-то несбывшуюся синекуру.
– Ага, там три копейки за трамвай, тут четыре копейки за троллейбус, там пять за автобус – и рубль за день накатается! – не унимаюсь я. – Я за свой счет кататься точно не буду, не столько мне платят, чтобы по рублю в день на общественный транспорт тратить!
Вопрос, поднятый мной, признается вполне серьезным ошеломленным моим напором парторгом, поэтому мы идем в бухгалтерию торга, чтобы попробовать как-то компенсировать мне эти расходы.
Я уже жалею, что поднял такой вопрос, но отступать пока не собираюсь, мне интересно ознакомиться с мнением специально обученных людей.
– Билеты? На общественный транспорт? В расходы? – закатывается смехом весь кабинет. – Для нашего нового курьера? Га-га-га!!!
И радостно заливаются еще пуще, давая себе законный перерыв от скучных подсчетов.
Понятно, что пробить стену наплевательского отношения ко мне я так сразу не смогу, не будет бухгалтерия заниматься тем, чтобы считать билеты из общественного транспорта и возвращать мне деньги. Так мне сразу и сказали в бухгалтерии, когда я привел туда парторга. Или она привела меня, если сказать правильно.
Мне оно, конечно, и так не нужно, но сейчас эти расходы – реальная проза жизни для мало зарабатывающего курьера.
Я же пока маскируюсь под такого бедолагу, никто здесь не догадывается даже, как именно я буду совмещать работу с приработком. Что за день поездок буду наторговывать примерно свой оклад, возможно даже с квартальной премией.
Про нее мне тоже Валентина рассказала, но меня эти пятнадцать-двадцать пять процентов раз в квартал вообще не воодушевили.
– И как же тогда я буду от Фонтанки с Московского добираться до Нарвской? Пешком, что ли? Так я могу посетить пару магазинов за день и все! А мне их вон сколько понавесили! – деру я горло. – Тут у меня улица Газа есть около Военно-морского госпиталя, Двинская улица около порта и еще Московский проспект около метро «Московские ворота». Метро есть не везде, и мне придется с тремя пересадками добираться! – повышаю я голос, привлекая всю бухгалтерию к решению моих, а, значит, что и их тоже проблем.
Я позарез нужен бухгалтерам, чтобы отправлять ведомости и отчеты с обнаруженными ошибками поскорее на переделку в магазины и привозить их обратно. Так что в решении моей проблемы с транспортом они заинтересованы даже больше меня, ведь раньше сами лично катались по магазинам с бумагами.
Что им самим очень не нравится, ведь не на служебной машине начальника торга, конечно, разъезжали, а тоже своими ножками или на трамвайчике вместе с простым народом толкаться, часто бывающим некультурным в переполненных вагонах.
Или вызывали директоров в торг, что доставляло тем тоже мало радости, так что появление молодого и расторопного курьера всем очень понравится. Уже понравилось, как я вижу, вон сколько лишних хлопот на мои плечи сразу перевесили.
– Давайте мне общий проездной на все виды транспорта! И все! – предлагаю я взрослым тетям.
Но заводить отдельную ведомость для учета ради одного месячного проездного за шесть рублей никто не хочет.
– Так выписывайте за счет торга всем работникам! Чего деньги общие экономить! – еще одно революционное предложение, но тут на меня просто шипят главбух и ее заместитель.
Что есть фонды такие и еще такие, и эти расходы в них не вписываются. Короче – не моего чахлого ума дело!
«Знали бы вы, сколько я денег делаю просто на поездках в другую республику и продажу дефицита только по своим, помалкивали бы про мой чахлый ум, конечно», – опять думаю я про себя.
Мне он тоже не особо нужен, этот проездной, но могу его Светке отдать, если она продолжит кататься в общагу, хотя у нее же ученический есть, так что ей пока не требуется. Сам я общественным транспортом редко пользуюсь, до Варшавского пешком хожу, торговля вся в пешей доступности, да и у самого ученический все еще имеется, он до конца летних каникул действует. Потом уже продлять в фазанке нужно с сентября месяца, но вряд ли я этим буду заниматься.
После этого бухгалтера посовещались и предложили, в качестве более-менее приемлемого для них самих и для меня тоже решения, выделять мне ежеквартальную премию побольше, чтобы я мог часть ее тратить на транспорт. Не пятнадцать процентов, как обычно, а все сорок.
– Все, что можем! Или так, или никак! – отрезала главная бухгалтерша. – И так тебе, мелочи пузатой, самую высокую ставку по премии квартальной выпишем!
– Это примерно тридцать рублей получается от моего оклада! Маловато будет за такие хлопоты на три месяца! – не соглашаюсь я, хотя понимаю, что больше выдавить ничего не удастся. – И деньги нужны мне сейчас, а не через три месяца!
– Нормально, как раз на месяц десять рублей получится! Премию в начале июля получишь! – отрезает главный бухгалтер, дочку которой только недавно с применением административного ресурса загнали в комсомол.
И она немного должна парторгу за ее глупый и бессмысленный демарш со взносами, высказанный мне и Валентине прямо в лицо. Прямо антисоветская деятельность какая-то при правильном угле рассмотрения обнаруживается, если году так в тридцать седьмом бы это случилось.
Лет десять без права переписки по тем суровым временам.
Но на дворе уже восемьдесят третий, совсем не до такой крамолы сильно загруженным работникам комитета глубокого бурения.
– Да уж, осчастливили прямо, – качаю я головой, но хорошо понимаю, что из бухгалтерии я выжал уже все, что мог.
На велике на дорогу до Фонтанки около Адмиралтейских верфей и обратно уйдет всего пара часов с заездами по магазинам, то есть до Ленинградского Адмиралтейского объединения, как оно называется сейчас. И там магазины нашего торга раскинули свои длинные щупальца.
Предметом деятельности Ленинского райпищеторга является розничная торговля продо�