Милашка. Зачёт по соблазнению

Глава 1

День сегодня стоял чудесный для конца лета. Солнечный, жаркий, безветренный. Я шла по улице и жмурилась, подставляя лицо лучам и улыбаясь. Настроение было отличное, впереди уйма свободного времени. Помахивая корзинкой с яйцами, – я ходила к бабе Вале, у неё свой курятник и потрясающе вкусные яйца, – рассеянно размышляла, что можно опять махнуть на озеро. Благо день будний, и народу там мало, только деревенские скорее всего. Ну и отдыхающие дети, учёба начнётся только через неделю.

Кстати, об учёбе. Бабуле удалось выторговать мне ещё целый год, чтобы решить, куда податься. Однозначно, не в столичный Университет, туда мне категорически нельзя. Почему, бабушка не говорила, но сказала, что так хотели мои родители. И пусть я помнила их очень смутно, но верила, что плохого точно не посоветуют родной дочери. Да и попасть туда сложно с ходу, всё-таки, высшее учебное заведение для ведьм, колдунов и других иных, отличных от людей. Огромный комплекс зданий в центре, включающий в себя и общежития – я в интернете видела. Бабушка предложила другой вариант, попроще, рядом в районном центре. Простой и незатейливый колледж для ведьм, на факультет общего ведовства. После него я спокойно могу открывать своё дело: тут, вдалеке от столицы, с ведуньями напряжёнка. А в столицу соваться – ну его, там конкуренция бешеная, и ещё и наверняка раздел по территориям и сферам влияния. Без своей клиентуры ехать туда вообще нет никакого смысла.

Я подошла к воротам бабушкиного дома, крепкого, двухэтажного, снаружи отделанного камнем, а внутри – тёплым деревом. Мы жили тут вдвоём, сколько себя помню. Родители мои погибли в автокатастрофе, когда мне было двенадцать, и я их совсем не помню. Они редко приезжали к нам, и бабушка – мой самый родной и близкий человечек, я рада, что ещё целый год пробуду рядом с ней. Открыв калитку, вошла и остановилась, уставившись на незнакомую иномарку тёмно-синего цвета. У нас гости? Не знаю, от чего, но сердце дрогнуло, пропустило удар, и в животе завозилось беспокойство. Гости у нас редко бывали, и всё больше свои, деревенские. На таких машинах – никого. Сглотнув, я осторожно обошла машину по кругу и приблизилась к крыльцу. Если бы что-то опасное, бабушка бы позвонила, предупредила. С другой стороны, а вдруг у неё не было времени?!

– Да ладно, глупости какие, – пробормотала я тихо и поднялась по ступенькам на крыльцо, открыв дверь.

Хорошо, она не скрипела, распахнувшись совершенно бесшумно. Ой, надеюсь, не совершаю глупости! Оставив корзинку в сенях, я на цыпочках, прислушиваясь, двинулась дальше, радуясь, что и ламинат не скрипит, как деревянные половицы. Смутные голоса раздавались с кухни, и я направилась туда, немного воодушевлённая. Вряд ли бабуля стала бы звать гостей в кухню, если бы они были неприятными. Да и голоса вроде женские. И я уже увереннее приблизилась к приоткрытой двери в кухню.

– …Понимаешь, Мира, у нас нет выбора, – усталый, незнакомый, и судя по тому, как назвала она бабулю, хорошая знакомая. – Или она сама поедет, или за ней приедут.

Наступила тишина, во время которой я пыталась понять, о чём это они. По спине внезапно пробежал холодок, пришло понимание, что – наверняка обо мне. Кто за мной приедет и куда мне надо ехать?!

– Я понимаю, Вера, – а это бабуля, и голос такой, грустный, что аж сердце сжалось. – Когда-нибудь это должно было случиться. Но я надеялась, что Ладушка к тому времени уже войдёт в полную силу и обретёт цвет.

Щекам стало тепло от выступившего румянца. Ах, да, я – серая ведьма, что значит, не инициированная. Сила мне подвластна пока в меньшей степени, и только основное: азы целительства, травничество, низкоуровневые простенькие заговоры. Инициация наступала после первой ночи с мужчиной, и от неё зависело, какой цвет будет у моей силы, тёмный или светлый. Если всё по доброй воле и обоюдной симпатии, то – белый. Если же против воли, или мужчина потом в течение недели бросал или предавал, то – тёмная. Конечно, я хотела быть первой, поэтому и не торопилась, собираясь подойти к вопросу серьёзно. Если уж не по великой любви, я не настолько наивна, чтобы верить в таковую с первого взгляда, то хотя бы чтобы парень был хороший и приятный. Вот, может, в колледж пойду, там начну потихоньку думать над решением вопроса. В нашей деревне подходящих вариантов не имелось от слова совсем.

Не дожидаясь продолжения разговора и уже уверенная, что он касался именно меня, я смело шагнула в кухню, разглядывая гостью.

– Привет, ба, я принесла яйца, – спокойно произнесла, кивнув бабушке.

Женщина сидела за столом, ухоженная от кончиков волос до кончиков модных модельных туфель. Стильная причёска, жгуче-чёрные волосы уложены идеальными волнами. Красиво подведённые глаза ярко-синего цвета. Алая помада, но на ней она смотрелась не вульгарно, а лишь подчёркивала образ. Деловой костюм бирюзового цвета, белоснежная блузка с брошью, украшенной крупным сапфиром. Лак на ногтях сочного вишнёвого цвета, на тон темнее помады. И неожиданно – тёплый взгляд, обращённый на меня.

– Зд-дравствуйте, – чуть запнувшись, пробормотала я, внезапно застеснявшись потёртых джинсовых шорт и футболки, и простой длинной косы ниже талии.

– Ладушка, это Вера Петровна, – представила гостью бабуля. – Она Верховная Светлая ведьма, приехала в гости.

– Лада, – кивнула я.

– Садись, милая, – предложила Вера Петровна, и улыбнулась. – Я хочу поговорить с тобой.

Я осторожно пристроилась на краю стула, выжидающе глянув на неё.

– Что-то случилось? – осторожно спросила, а сердце невольно ускорило стук, разгоняя целый коктейль эмоций по крови.

Вера Петровна отвела глаза и кивнула, потом вздохнула.

– В Ковен пришло официальное приглашение из Университета, – заговорила она, и у меня перехватило дыхание, а по спине скатилась волна холодных мурашек. – Тебя зачислили на первый курс ведьминского факультета. И через неделю ты должна быть на занятиях.

Сглотнув, стиснула пальцы, не сводя с неё напряжённого взгляда.

– Но… как же… – растерянно пробормотала, не понимая, как так возможно. – Я же не подавала документов…

– Это неважно, – глухо ответила Вера Петровна. – Те, кто сделал это, не нуждаются в документах, – она криво усмехнулась, в глазах ведьмы мелькнуло мрачное выражение. – Ты уже в списках первокурсников.

– И… кто это? – почти шёпотом спросила я, страшась услышать ответ.

– Эдгар Рыков, – произнесла гостья и поджала губы, побарабанив ногтями по столешнице. – Это он провернул.

– Зачем? – я нахмурилась, имя было незнакомое.

– Он хочет сделать тебя своей личной тёмной ведьмой, – теперь заговорила бабушка, нервно комкая полотенце и пряча глаза. – Рыковы долго тебя искали, Ладушка, – выдала она, и я озадачилась ещё больше.

Значит, от них меня прятали. Угу. Понятно, что ничего непонятно, но вот намерение этого Эдгара мне очень не нравится.

– Кто такой этот Эдгар Рыков? – уточнила я, не давая эмоциям выйти из-под контроля.

Первый испуг прошёл, и рефлексировать и истерить я не собиралась. Раз невозможно избежать этого ненужного мне зачисления, надо думать, как избежать уготованной участи. Быть изнасилованной очень не хотелось, как и становиться тёмной. Насылать проклятья, порчи, заговоры на болезни и смерти… Бр-р-р. Точно, не моё. Ещё и потерять способность испытывать любовь, нежность, радость, и… Никогда не стать матерью. Да, у тёмных ведьм не бывает детей. Они или берут на воспитание из детдомов, или некоторые отваживаются на магический способ поддержания беременности, но и тогда нет никакой гарантии, что всё пройдёт удачно.

– Полукровка, некромант, сын Рената Рыкова, – начала рассказывать Вера Петровна. – Его мать – тёмная демоница, и от неё Эдгару досталась вторая ипостась. Не полноценный демон, но может перекидываться, правда, это отнимает много сил, – я вздрогнула и поёжилась. – Помощник своего отца во всех делах, все тёмные подчиняются клану Рыковых и работают на них, – ведьма поджала губы. – Сам Эдгар имеет свой бизнес, занимается всякими нехорошими делишками. Конечно, и основной работой тоже, вызовы демонов, сущностей, призвание души умершего для выяснения каких-то обстоятельств, и так далее. Иногда, если что-то случается в городе, то и мэрии помогает. Жёсткий, беспринципный, добивается поставленных целей, несмотря ни на что, – Вера Петровна длинно вздохнула и с сочувствием и тревогой глянула на меня. – Ты чем-то привлекла их внимание, Лада, и это очень плохо. Они стараются каждую серую ведьму подмять под себя, поэтому мы как можем, защищаем своих.

– И… вы что-то можете предложить мне? – спросила я с замиранием сердца.

Поникшая было надежда подняла голову, и я даже подалась вперёд, с нетерпением вглядываясь в лицо светлой ведьмы.

– Могу, – она задумчиво улыбнулась и подпёрла кулаком подбородок. – Есть один способ, но специфический, – призналась Вера Петровна, и улыбка стала смущённой. – Видишь ли, это проклятье.

Мои брови поползли вверх в удивлении, и возглас вырвался сам:

– Что-о-о?!

– Проклятье, единственное, которое разрешено светлым, – спокойно подтвердила женщина. – Оно защитное, Лада. Если кто-то посмеет тебя принудить к близости, то оно отреагирует на твои эмоции, – она сделала паузу и закончила. – Нападающий получит блокировку магии и мужское бессилие, – на этих словах я невольно покраснела, понимая, о чём она. – И снять это проклятье сможет только тот, кто наложил. То есть, я, – Вера Петровна откинулась на спинку стула с довольным видом.

– Даже если мужчина мне понравится, то всё равно… – решила всё-таки уточнить, несмотря на смущение.

– О, в этом случае проклятье не сработает, – ведьма издала смешок. – Если ты сама решишь, что мужчина достоин твоего внимания. Так что, согласна?

Набрав в грудь воздуха, я кивнула. Неизвестно, что ждёт в этом самом университете, да и в столице тоже всякое может случиться. А проклятье – хорошая защита. Вряд ли Рыковы отправятся качать права к Вере Петровне и заставлять её снять это проклятье с меня. А я буду под защитой. Что же до личной жизни… Вот когда она появится, тогда и подумаю. Пока же рано. Гостья кивнула и поднялась, встряхнув кистями.

– Подойди, – мягко позвала она.

Я приблизилась, сглотнув от волнения, украдкой вытерла влажные ладони об шорты.

– Закрой глаза, – снова попросила Вера Петровна, и я послушно выполнила, хотя было очень любопытно, что она станет делать.

Сначала ничего не происходило. Я только ощущала странное тепло, волнами гулявшее по телу. А потом ведьма начала тихо, монотонно читать заговор на древнем языке. Кожу тут же закололи сотни невидимых иголочек, захотелось поёжиться, но я боялась пошевелиться и нарушить процесс, а потому терпела. Ощущения усилились, теперь будто ползали муравьи, и желание почесаться стало непреодолимым. Я из последних сил держалась, крепко зажмурившись, голова слегка кружилась, а речитатив Веры Петровны вводил в странное состояние транса. Слова сливались в монотонный гул, то понижаясь до шёпота, то взмывая вверх, дрожа и переливаясь, и в какой-то момент я перестала понимать, где нахожусь, и кто такая.

Однако долго это не продлилось. Прекратилось всё внезапно: ведьма резко замолчала, и её тёплые ладони легли мне на плечи.

– Всё, Лада, – выдохнула она, и я сразу открыла глаза.

Оглядела себя и ещё успела заметить исчезающие на коже причудливые тёмно-синие узоры, отдалённо похожие на кельтские. Все неприятные ощущения пропали, и чувствовала я себя нормально.

– Теперь можешь собираться, – гостья немного устало улыбнулась и опустилась на стул, длинно вздохнув.

Я встрепенулась и поспешила к себе – и правда, надо собраться. Страх прошёл, и появилось предвкушение, и я даже улыбнулась. Господи, это же главный Университет столицы! И я там буду учиться! Ох. Дыхание на мгновение пресеклось, улыбка стала шире. Колледж, конечно, хорошо, но университет всяко лучше. А с проклятьем мне теперь не страшно никакое насилие, спасибо Вере Петровне. Поднявшись к себе, я вытащила вместительную сумку и занялась сборами, мельком в окно увидев, что гостья вскоре уехала. Время до вечера пролетело незаметно, бабушка активно помогала, собрав свою аптечку на все случаи жизни. Пузырьки, сухие сборы, мази, и прочее – я аккуратно уложила драгоценный ящичек на самое дно, заботливо обложив вещами. Кстати, последних оказалось не так уж и много.

– Я буду тебе переводить деньги, Лада, – напутствовала бабуля, когда мы после обеда прервались поесть. – Учись, раз такой шанс выпал, и будь очень осторожна, – она вздохнула и погладила меня по руке, лежавшей на столе. – С работой не надо торопиться, не нужна она пока тебе. Да и… опасно это может быть, – понизив голос, добавила она.

Я понимала, о чём ба говорит. Я никого в столице не знаю, а устраиваться помощницей в первую попавшуюся лавку тоже может быть чревато последствиями. Не говоря уже о том, чтобы самой что-то делать и продавать. Ну его. Кутить на широкую ногу всё равно не собираюсь, бабушкины доходы позволяли нам жить вполне нормально. А я, как выучусь и займусь своим делом, уже буду потом ей помогать.

На ночь пришлось выпить успокоительного отвара, взбудораженная завтрашним переездом, я опасалась, что не смогу заснуть. А электричка отходила в десять утра, и ехать полтора часа. Потом ещё до центра добираться, в общежитие устраиваться. Лучше приехать пораньше. А вот утром ждал неприятный сюрприз…

Я как раз уже почти позавтракала, допивала чай, доедая последний оладушек с домашней сметаной, когда с улицы раздался шум подъехавшей машины. Мы с бабулей вздрогнули и посмотрели друг на друга, я с испугом, она с беспокойством.

– Вера Петровна? – с надеждой спросила я почему-то шёпотом.

Бабушка медленно покачала головой.

– Она всегда звонит перед тем, как приехать, – ответила моя родственница и прищурилась.

Сглотнув, отставила пустую чашку с чаем, но спросить, кто это тогда, не успела. Раздался звонок, и я чуть не подскочила от неожиданности. Бабуля поднялась, в её взгляде мелькнул недобрый огонёк.

– Пойду, открою, – и вроде сказала это спокойно, но у меня по спине пробежал холодок.

Бабуля хоть и не обладала силой ведьмы, но была травницей, и очень хорошей. У неё от любой хвори имелись свои сборы и микстуры, и в нашей деревне, да и в окрестных её знали и уважали многие. Ссориться не рисковали, потому что никогда не знаешь, когда понадобится помощь, а характер у бабушки сложный. Она обиды долго не прощает. Конечно если… если это тот, о ком я думаю, то на мою бабулю ему глубоко начхать, и сердце ёкнуло в тревоге за единственного близкого мне человека. Я потеряла всякий интерес к завтраку и подошла к окну, встав сбоку, чтобы всё видеть, но меня особо не было заметно со двора.

Бабушка подошла к калитке, открыла и тут же отступила под напором шагнувшего вперёд мужчины. Я отпрянула от окна, уставившись на него и чувствуя, как волоски на коже встают дыбом. Он мне не понравился сразу. Хищные черты лица, чуть прищуренные глаза, ленивая, полная превосходства улыбочка. Короткие тёмные волосы, широкий разворот плеч, футболка обтягивает натренированное тело, подчёркивая даже на вид крепкие мускулы. Такой себе хозяин жизни, считающий, что все вокруг ему обязаны. Если бы я, ничего о нём не зная, встретила где-нибудь просто на улице, то, наверное, могла бы сказать, что по-своему незнакомец был притягателен, может, даже красив. Той опасной мужской красотой, её ещё называют порочной. Но я не собиралась поддаваться на неё и отступила ещё на шаг в глубь комнаты.

Гость что-то спросил у бабушки, бросив мимолётный взгляд на дом, и на какое-то мгновение показалось, он заметил меня. По коже прошлись холодные мурашки, я обхватила себя руками и прикусила губу, порадовавшись, что уже оделась в обычную футболку и джинсы, и накинула лёгкую джинсовую куртку. День хоть и тёплый, но ветерок прохладный, да и как-то не хотелось рассекать по столице в коротких шортиках. Опять же, мало ли что…

Между тем незваный гость перестал улыбаться, скрестил руки на груди и что-то снова сказал бабуле, после чего она развернулась и пошла обратно в дом. Я с облегчением выдохнула: приглашать его ба не стала, и слава богу, что мужчина остался во дворе, оглядываясь с ленивым равнодушием. Ну да, у него-то небось хоромы посолиднее нашего скромного домика! Но нам с бабушкой хватало вполне. Почему-то я не сомневалась, что вижу перед собой Эдгара Рыкова, того самого некроманта, вознамерившегося сделать меня своей личной тёмной ведьмой.

– Он приехал за тобой, – с порога заявила бабуля, поджав губы. – Сказал, что лично отвезёт в город.

Я сглотнула и помотала головой, паника плеснула в голову ледяной волной, и по телу прошлась дрожь.

– Я н-не поеду с ним! – выпалила, с трудом не сорвавшись на крик.

В этот момент я совершенно забыла о защитном проклятье, инстинкты вопили дурным голосом, что в одной машине с этим типом я ни за что и никогда не поеду! Вот вообще! Бабуля длинно вздохнула, бросила в окно раздражённый и хмурый взгляд и тяжело присела на стул, подперев кулаком подбородок.

– Я бы и сама тебя с ним не отпустила никуда, – тихо ответила она, избегая смотреть на меня. – Но ты же понимаешь, Ладушка…

Да, я понимала. Я отлично всё понимала. Если не выйду сама, Рыков вынесет меня отсюда. И сбежать не получится, это глупо, из деревни только на электричке и можно уехать. Ну ещё автобус ходит, но это до трассы идти полчаса, не меньше, и не факт, что не проторчишь на остановке чёрт знает сколько. Прикусив губу, я сцепила руки в замок, сердце тяжело и неровно билось в груди от страха.

– Проклятье защитит тебя, Лада, – твёрдо произнесла бабуля. – Ничего он тебе не сделает, даже если захочет.

Буду надеяться… Молча кивнув, я подошла к ба и крепко обняла, запретив себе шмыгать носом, хотя там отчаянно свербело. Нет, плакать не буду, а то бабушка ещё больше расстроится. Она обняла в ответ, прижав к себе, и коснулась губами виска.

– Удачи, Ладушка, – прошептала бабуля, погладив по спине. – Всё у тебя хорошо будет. Пиши обязательно, и звони, если что. И приезжай на выходных.

– Конечно, бабушка, – ответила и выпрямилась.

Потом подошла к стоявшей у выхода сумке, надела босоножки с на мгновение задержав дыхание, вышла из дома на крыльцо, стараясь смотреть куда угодно, но не на Рыкова. Он откровенно пугал, я ощущала его пристальный взгляд всей кожей, и по ней бегали нервные мурашки, и я с трудом удерживалась от того, чтобы не передёрнуть плечами. Эти несколько шагов до него показались вечностью, и как не подогнулись дрожащие коленки, понятия не имею. Тишина становилась плотнее с каждым мгновением, воздух чуть не потрескивал от напряжения. Я остановилась в метре от некроманта, чувствуя, как от ауры силы и властности волоски становятся дыбом. Рыков подавлял. Даже ничего не делая, он буквально вынуждал съёжиться, сделаться как можно незаметнее и спрятаться где-нибудь среди песчинок под ногами. Лишь бы не смотрел.

– А ты хорошенькая, – протяжно произнёс он низким, чуть хриплым голосом.

Некоторые называют такой сексуальным. Но у меня от его предвкушающих интонаций по спине пробежала холодная дрожь, и в горле пересохло от страха. И никакие уговоры, что проклятье защитит, не помогали. А вдруг у Рыкова есть защита?! Вдруг он догадался, что Вера Петровна поставит мне такую охранку?!

– Ну пойдём, ведьмочка, – вкрадчиво произнёс он и даже галантно забрал мою сумку, хотя она и не была тяжёлой.

Так и не поднимая глаз, я молча последовала за ним, не рискуя оглянуться и бросить последний взгляд на дом и бабушку. Она наверняка следила за мной в окно, а я… боялась расплакаться. Нет, показывать эмоции и свой страх этому некроманту не собираюсь! Мои губы сжались, и страх немножко отступил, упрямство и гордость придали сил. Что бы он ни думал там насчёт меня, ничего у него не получится! Пусть другую ведьму ищет себе. Я расправила плечи и подняла подбородок, уставившись в спину, обтянутую белым хлопком футболки. Представила, какой Рыкова ждёт облом, если он полезет ко мне. И даже смогла улыбнуться, пока он не видит.

Передо мной придержали калитку, и выйдя, я увидела большой, блестящий внедорожник. Конечно, чёрного цвета. Конечно, с красивой и стильной аэрографией: некромант в плаще и с посохом, с которого стекали фиолетовые потоки силы, укрощал скелетов и зомби, встающих с кладбища. Ну, сразу понятно, кто владелец. Я тихонько хмыкнула про себя, обошла машину, терпеливо дожидаясь, пока Рыков откроет, и когда сигнализация моргнула, взялась за ручку задней двери. Вот уж ни за что не сяду рядом с ним! Да только она не открылась. Вместо этого распахнулась рядом, на переднем сиденье. Ой.

– Прошу, Ладочка, – раздался насмешливый голос. – Присаживайся.

Вот… урод, а! Насупившись, я забралась на сиденье, упорно избегая смотреть на Рыкова, и мельком осмотрелась. Внутри салон отделан настоящей кожей, играла ненавязчивая тихая музыка, а вот запах не понравился. Тяжёлый, плотный, что-то восточное, сандал, пряности и ещё какие-то нотки. В носу защекотало, и захотелось тут же открыть окно, проветрить. Справившись с порывом съёжиться в углу как можно дальше от Рыкова, я замерла, обняв рюкзак и глядя на босоножки на своих ногах.

– Ну, поехали, – непринуждённо заявил некромант и завёл машину.

Я робко надеялась, что удастся избежать разговора, но Рыков считал иначе. Мы ехали по деревне, и, судя по всему, пока меня трогать не собирались, и мужчина решил развлечься беседой.

– Долго же мы тебя искали, Лада, – весело заявил он. – А ты оказалась совсем под боком. Ну ничего, теперь всё сложится. Выучишься, станешь дипломированной тёмной ведьмой…

– Почему именно я? – рискнула спросить, обрадовавшись, что голос прозвучал почти нормально. – Выбрали бы другую, уверена, в столице много желающих…

Рыков расхохотался, и я замолчала, с досадой понимая, что сморозила глупость. Ну кто в своём уме по доброй воле пожелает быть изнасилованной в свой первый раз? Дура, Корнилова, точно.

– О, нет, Ладочка, лично мне нужна именно ты, – отсмеявшись, заявил Рыков. – Почему – это уже другой разговор. Когда-нибудь, может быть, я и расскажу. А пока просто прими, как данность: ты будешь моей помощницей и личной тёмной ведьмой.

Я прикусила губу, ничего не ответив. Да, мои желания тут вряд ли станут учитывать, и то, что в этом случае я никогда не смогу стать матерью и полюбить, тоже никого особенно не волновало. Кроме меня. Тёмный маг во всей красе, эгоцентризм и самомнение зашкаливают за все возможные пределы. Впрочем, а что ещё я ждала?

– Не переживай, платить буду хорошо, – тем временем продолжал Рыков, и… его ладонь легла на мою коленку, слегка погладив. – Сможешь позволить себе жить в роскоши, отдыхать на дорогих курортах, цацки там всякие, шмотки, – небрежно произнёс он, пока я пыталась осторожно отодвинуться.

Пальцы гуляли по бедру вверх-вниз, и от этих прикосновений даже через ткань джинсов было неприятно. Очень. До дрожи и холода в животе. Бросив мельком взгляд в окно, мне стало ещё больше не по себе: мы уже выехали из деревни на трассу, и по обеим сторонам тянулся сплошной лес. Ой. В горле встал ком, дыхание перехватило, особенно когда Рыков без предупреждения свернул на какую-то боковую просёлочную дорогу. Я лишь смогла выговорить непослушными губами:

– А… К-куда мы? Город же дальше…

– А мы и не в город, пока, – Рыков повернул ко мне голову, хищно улыбнувшись, и взгляд чёрных, как агаты, глаз буквально обжёг. – Ты же умная девочка, всё понимаешь, да, Ладочка?

Голос некроманта стал вкрадчивым, ладонь чувствительно сжала бедро, и как он ухитрялся одной рукой небрежно управлять машиной, я не знаю. Вот тут мне стало по-настоящему страшно, все мысли вылетели из головы. Я молча попыталась скинуть конечность с ноги, но не вышло: Рыков резко остановился, выключил мотор и повернулся ко мне.

– Ну что ты, детка, не дёргайся, только первый раз будет больно, – с гадким смешком произнёс он и поймал мои руки, рывком дёрнув к себе.

В груди всё оборвалось. Я даже закричать не смогла, голос отказал. Просто молча и ожесточённо пыталась высвободить руки, но… Рыков легко завёл их за спину, прижав меня к себе и мой нос уткнулся прямо в его футболку. От шибанувшего в нос парфюма с тем же тяжёлым, восточным ароматом закружилась голова, и к горлу подкатил горький ком. А между тем запястья Рыков чем-то зафиксировал – подготовился, сволочь! Я дёрнула руками, с ужасом ощущая, что не могу ими пошевелить, и от собственной беспомощности в животе всё смёрзлось в ледяной ком.

– П-пусти… Пусти-и! – прохрипела всё-таки, дёрнувшись снова. – Н-не трогай, скотина!

– О, какие мы слова знаем, милашка, – мурлыкнул некромант, опрокидывая меня на спинку кресла и нависнув, его тяжёлое дыхание обжигало лицо. – Приличные девочки так не выражаются.

И его губы прижались к моим, жёстко, властно, так, что стало больно. Язык настойчиво попытался проникнуть сквозь плотно стиснутые зубы, а горячие ладони проворно выдернули футболку из-за пояса джинсов, забираясь под неё. Касаясь обнажённой кожи, нагло скользя вверх. Я издала глухой возглас, выгнулась, от накрывшей паники перед глазами всё потемнело, и сердце набатом стучало в груди. Ну и где же это чёртово проклятье?! Когда оно действовать начнёт?! Я мотнула головой, пытаясь прервать поцелуй, и около уха раздался тихий, довольный смех Рыкова.

– А знаешь, так даже интереснее, – выдохнул он, и… рывком задрал футболку, обнажая грудь, едва прикрытую кружевным бюстиком. – Мне нравится твоё сопротивление, Ладочка, это так заводит…

И тут он замер, уставившись с непонятным выражением на моё тело. А я вдруг ощутила, как кожу словно закололи сотни невидимых иголочек, осторожно опустила глаза и… Ого. Вон оно как, оказывается, работает. На животе стремительно расцветали тёмно-синие узоры, сплетаясь в причудливый рисунок, и видимо, Рыков отлично знал, что это такое. Резко отдёрнув ладони, он выпрямился, перевёл взгляд на меня. В тёмной глубине горело настоящее бешенство, красивые черты лица исказились от ярости.

– Кто. Это. Сделал? – тихим, ровным голосом спросил он, указав на узоры.

А они и не думали пропадать, и вместо того, чтобы смутиться от собственного вида, я вдруг поняла, что мне смешно. Видимо, на нервной почве, и ещё от сладостного чувства победы в моём первом серьёзном столкновении с суровой реальностью. Губы сами растянулись в улыбке, но я ничего не ответила, с вызовом вздёрнув подбородок. Нет, не дождётся. Чтобы ещё Веру Петровну попытались заставить снять с меня единственную защиту? Глаза Рыкова сузились, он скрипнул зубами, нависнув ещё ниже и буквально гипнотизируя взглядом.

– Значит, во-от как, да? – мягко произнёс он, и в его тоне слышалась неприкрытая угроза. – Думаешь, «Щит чистоты» спасёт тебя, ведьма?

Ага, теперь знаю, как называется проклятье. Красивое название. Но я молчала, напряжённая и едва сдерживающая смех, щекотавший горло.

– Я же всё равно узнаю, кто это сделал, и будь уверена, избавлю тебя от него, – пальцы Рыкова на мгновение коснулись моей щеки, но от этой ласки я едва не отшатнулась. – Ты не уйдёшь от меня, Лада, запомни это.

Длинно выдохнув, некромант осторожно, стараясь не касаться кожи, поправил футболку, потом за локоть выпрямил меня и освободил руки. Я тут же поспешно заправила одежду в джинсы, отодвинувшись как можно дальше от него, и подняла с пола упавший рюкзак. Дальше до самого города мы ехали в тишине, и если честно, меня она совершенно не напрягала. Я даже успела задремать немного. Но когда Рыков въехал в город, тут же проснулась, прилипнув к окну. Как ни удивительно, но я первый раз приезжала в столицу, бабушка никогда не брала с собой, а я и не рвалась. Мне хорошо и спокойно было в нашей деревне. А теперь, раз уж представилась возможность, почему бы не насладиться?

Спальные районы с безликими одинаковыми коробками высотных домов вскоре сменились парками, скверами, элитными постройками и торговыми центрами. Широкие улицы с яркими витринами, модные магазины, бутики, кафе, рестораны. И люди, много людей. Все куда-то спешили, от пестроты одежды рябило в глазах, мимо проносились машины. Господи, как здесь жить?! Я же заблужусь в первый же выход! Такой большой город, и ни одного знакомого в нём! Не называть же таковым Рыкова… А дома становились всё больше похожие на старинные особняки, украшенные лепнинами, коваными балкончиками, горшками с яркими цветами. Мы подъезжали к самому центру, где и находился целый квартал, принадлежащий Университету.

Машина приблизилась к воротам в высокой ограде, тоже кованой, остановилась у шлагбаума, и он тут же начал медленно подниматься – Рыков небрежно махнул пропуском перед носом бдительного охранника.

– Добро пожаловать в Университет, – впервые за прошедшие полтора часа подал голос некромант, сворачивая на широкую аллею, обсаженную липами. – Общежитие дальше, здесь учебные корпуса.

Общежитие выглядело вполне неплохо. Современные девятиэтажные здания, дорожки со скамейками вокруг, деревья, кусты жасмина и сирени. Даже магазины внизу, что очень обрадовало, не придётся бегать за территорию. Настоящий город в городе, действительно. Рыков остановился около двухэтажного здания, на котором висела вывеска «Администрация», вышел, и я поспешно выбралась вслед за ним. Скоро, скоро он уйдёт, и я останусь одна, наконец-то. Непроницаемое лицо Рыкова напрягало, казалось, он что-то задумал, и мне это точно не понравится. Не покидало беспокойство, что некромант знает, как обойти проклятье.

– Идём, – бросил Рыков, направляясь к входу.

Я молча последовала за ним, не задавая вопросов. Следующие полчаса прошли в хлопотах по оформлению. Подозреваю, без Рыкова я бы проторчала тут весь день, а так, мне очень быстро сделали пропуск на территорию, он же карточка, куда начисляют стипендию, и он же – ключ от двери в общежитие. Ещё маленький нюанс: когда мы были у коменданта, Рыков как бы невзначай обронил:

– Ей – отдельную комнату, без соседей.

Мои щёки вспыхнули при этих словах, и хотя пожилая женщина в очках никак не отреагировала, лишь молча кивнув, я почувствовала себя очень неловко. Представляю, что она подумала. И надеюсь, что Рыков не станет вламываться ко мне без спроса! Не сомневаюсь, у него здесь везде свободный проход.

– Я поставлю вам на ауру метку, – вежливо сказала комендант, обращаясь ко мне. – Чтобы защита Университета пропускала вас тоже.

– Хорошо, – так же вежливо ответила я.

Она прикрыла глаза, подняла перед собой руки, и изобразила в воздухе замысловатый знак, а у меня по спине прокатилась волна мурашек. Больше никаких неприятных ощущений я не испытала. А на карточке-пропуске проступила руна, вспыхнула золотистым и побледнела.

– Всё, можете идти, – комендант открыла глаза. – Третий корпус, пятый этаж, пятьсот пятнадцатая комната. – Столовая тоже есть, поскольку вы иногородняя, вам полагается бесплатный завтрак и ужин, в пропуске это отмечено. Вход на территорию Университета – с шести утра и до двенадцати ночи. Не опаздывайте, защита вас просто не пропустит.

Я робко улыбнулась и кивнула, пряча карточку.

– Спасибо, – пробормотала и поднялась. – Я могу идти?

– Да, конечно, всего хорошего, – женщина тоже кивнула и вернулась к бумагам.

Мы вышли. Я не рисковала смотреть на Рыкова, надеясь, что он не пойдёт провожать дальше, до общежития. Не хочу, чтобы меня видели в его компании! Почему-то не сомневалась, что его тут многие знают. И не хочу, чтобы думали, что я – его девушка! Губы поджались, внутри заворочалось глухое раздражение. Какие бы у него ни были планы на меня, они не сбудутся. Я сделаю всё для этого. Мы так же, ни говоря ни слова, вышли на улицу, и я повернулась к Рыкову, храбро взглянув ему в лицо.

– Спасибо, дальше я сама, – как можно твёрже ответила, отступив на шаг.

Он же, засунув руки в карманы, усмехнулся, лениво так, с пренебрежением, и кивнул. От взгляда, прогулявшегося по моей фигуре, захотелось поёжиться, кожа покрылась холодными мурашками.

– Устраивайся, Лада, – кивнул он. – До встречи, ведьмочка.

После чего развернулся и пошёл к машине. А я – в обратную сторону, искать свой корпус и знакомиться с новой обстановкой. И всё время, пока не скрылась за углом, чувствовала спиной пристальный взгляд некроманта. А завернув за здание, прислонилась к стене, прикрыв глаза и чувствуя, как дрожат колени, длинно выдохнула. Ох. Надо срочно отвлечься и заняться насущными делами, это отвлечёт от тревожных мыслей о Рыкове и собственной дальнейшей судьбе.

Глава 2

Некромант с трудом сдерживал ярость и раздражение, поднимаясь в лифте в просторный кабинет отца на последнем этаже высотки в самом центре города. Судорожно стиснутые пальцы, чёрные провалы глаз и ходящие желваки, а ещё – почти непреодолимое желание что-нибудь разбить, разрушить. Зверь рычал и рвался, чувствуя настроение хозяина, но Рыков научился его контролировать, как и собственную силу. Иначе все кладбища в столице регулярно приходилось бы упокаивать. Причём, ему же самому. А грязную работу Эдгар не любил.

У отца никого не было, поэтому младший Рыков без стука открыл дверь, проигнорировав слабый возглас секретарши – тёмной ведьмы. И личной любовницы Рената, это Эдгар тоже прекрасно знал. Мать была в курсе и не возражала, а секретарша – Кристина, что ли? – имела достаточно ума, чтобы не претендовать на большее и довольствоваться малым. Рамона сквозь пальцы смотрела на интрижки мужа, поскольку и сама не без греха, однако слишком наглых могла и убрать с шахматной доски. Особенно тех, кто сдуру мог посчитать, что главному некроманту столицы пришла пора поменять супругу.

Хмыкнув своим мыслям, Эдгар вошёл в просторный кабинет с панорамным окном и широким столом из красного дерева, подошёл к бару в углу и достал оттуда бутылку дорогого коньяка. Ренат, отложив ручку с золотым пером, проводил его пристальным взглядом, не спеша начинать разговор.

– Как всё прошло? – наконец спросил Рыков-старший, пока сын в несколько глотков проглотил алкоголь, даже не ощутив букета и вкуса.

– Никак, – сквозь зубы процедил Эдгар, сжав в пальцах бокал так, что он угрожающе затрещал. – На ней «Щит чистоты»! – выплюнул он и повернулся к отцу, в тёмных глазах сверкала ярость. – Наверняка Максимова постаралась, твар-рь светлая! – прорычал некромант.

Такие же тёмные, как у сына, глаза прищурились, Ренат в отличие от сына не спешил злиться. Соединив кончики пальцев, он откинулся на спинку дорогого директорского кресла и невозмутимо обронил:

– Неприятно, но ожидаемо. Подозреваю, дражайшая Вера Петровна давно приглядывает за девчонкой, – в голосе Рената послышались ироничные нотки. – Но к сожалению, Эд, мы не можем надавить на неё, не нарушив равновесие, – старший некромант скривился, как будто кислый лимон укусил. – Эта ведьма хоть и светлая, но крепко сидит на своём месте, и связи тоже у неё имеются. А развязывать новую войну из-за девчонки, пусть и перспективной, мне пока не хочется.

Эдгар хмуро глянул на отца, плеснув ещё порцию виски.

– И что тогда делать? Ждать, пока она найдёт себе покровителя и станет тоже светлой? – желчно спросил он.

– Нет, – последовал невозмутимый ответ, а потом Ренат продолжил. – Зайди с другой стороны. Влюби её в себя.

Глаза Эда распахнулись в удивлении, он уставился на отца с недоверием.

– Что?..

– Влюби её, – терпеливо повторил Ренат. – Девочка молоденькая, романтичная, наивная. У тебя бездна обаяния и харизмы, – он усмехнулся. – Стань паинькой и дай ей понять, что в её силах перевоспитать плохого мальчика, – его глаза блеснули предвкушением. – Юные девочки падки на такие приманки, Эд. А потом соблазни и сообщи о невесте, – равнодушно продолжил Ренат. – И готовая карманная тёмная ведьма с внушительным потенциалом у тебя в руках.

Его сын помолчал, взгляд стал задумчивым. Некромант поболтал янтарную жидкость в стакане, пригубил, потом протянул:

– Она же меня возненавидит, думаешь, станет потом работать?

Ренат рассмеялся.

– Дорогой мой, у неё выжжет все чувства, ты о чём? Для неё станет важным лишь выгода, посмотри на Кристину хотя бы. Она когда-то тоже любила меня, – самодовольно сообщил Ренат. – А теперь работает на меня уже пять лет и послушно раздвигает ножки и открывает ротик по первому моему щелчку. Зато отдыхает на островах в бунгало и может позволить себе брэндовые шмотки с последних показов, – некромант с презрением скривил губы. – Настоящая тёмная. Такой и твоя Лада станет, увидишь. Только вот что, с Жанной пока не стоит публично появляться, иначе спугнёшь нашу милашку, – понизив голос, добавил Рыков-старший.

Эдгар усмехнулся в ответ, отставив стакан и скрестив руки на груди.

– Жанне это не понравится, – отозвался он, но сожаления в его голосе не слышалось.

Идея отца нравилась ему с каждым мгновением всё больше. Да, пожалуй, это в самом деле отличный ход. Перевоспитание плохого мальчика путём появления чистой и наивной девушки, в которую тот непременно влюбится. Чем не классический сюжет любовных романов, их девы так любят читать? Лада, скорее всего, не исключение.

– Неужели не приструнишь собственную невесту? – поддел Ренат, выгнув бровь. – Она вроде не дура и должна понимать, что верность в понятие договорного брака не входит. Но любовницы приходят и уходят, а жена – она навсегда, – назидательно добавил старший Рыков, подняв палец. – Она родит тебе детей, наследника, и это гораздо важнее того, что ты там кого-то трахнул случайно, потому что случай подвернулся.

Эдгар закатил глаза и фыркнул.

– Только лекций мне не надо читать. Ладно, я поехал, – он направился к выходу из кабинета. – Поговорю с Жанной как раз и продумаю этапы охмурения милашки.

– Удачи, – раздалось ему вслед.

По пути к машине Эдгар набрал номер невесты – роскошной суккубочки, отличной любовницы, не чуравшейся никаких экспериментов и готовой воплотить в жизнь любые фантазии некроманта. Даже самые откровенные. При воспоминании о Жанне Эдгар ощутил, как кровь быстрее побежала в жилах, а в паху потяжелело. Да, пожалуй, сбросить напряжение сексом – лучший выход. Может, хоть тогда мысли об этой синеглазой наивной ведьме перестанут выводить его из себя. Обломов Эдгар не любил, если не сказать больше, а особенно тех, кто их устраивал. И Лада ещё очень пожалеет, что не пожелала покориться обстоятельствам добровольно.

– Слушаю, – раздался в трубке низкий, с сексуальной хрипотцой, голос суккубы, выдёргивая Эдгара из размышлений о его головной боли. – Эд? Что-то случилось? – в тоне Жанны проскользнуло лёгкое удивление.

– Да, солнышко, – мурлыкнул некромант, открывая машину. – Мне надо расслабиться, ты дома?

Жанна издала смешок, от которого у Эда все волоски встали дыбом от предвкушения.

– Для тебя – всегда, милый, – проворковала суккуба. – Есть пожелания, Эдди?

– Меня разозлили, – признался он невесте.

– О-о-о, – томно протянула Жанна, и Эдгар представил, как она облизала полные губки.

Очень умелые, надо признать, и член просто встал колом от этой мысли, чуть не разрывая джинсы.

– Мой мальчик хочет пожёстче? – выдохнула Жанна, и все инстинкты Эдгара взревели, требуя выжать газ до предела и мчаться к невесте без всяких правил и светофоров.

– Порадуй меня, крошка, – хрипло ответил он, выруливая со стоянки и удерживая телефон плечом.

– Жду, – коротко бросила суккуба и отключилась.

А Рыков порадовался, что жила Жанна недалеко, в элитном квартале малоэтажных домов, в шикарной двухэтажной квартире с личной террасой, маленьким бассейном и целым банным комплексом. И джакузи, и две парных – обычная и турецкая, и душ с эффектом тропического дождя. Жанна любила роскошь во всём. Владелица целой сети модельных агентств, а по сути – контор по оказанию элитных эскорт-услуг, – она могла себе это позволить. Всё-таки, не просто содержательница обычного борделя, провести время в обществе девочек Жанны стоило весьма приличных денег.

Въехав в ворота жилого комплекса, где жила невеста, Эдгар припарковался у знакомого подъезда и чуть ли не бегом поднялся по ступенькам. Кивнув консьержке, он направился к зеркальному лифту, хотя в доме всего было три этажа. Но на каждом – двухэтажная квартира. Доехав до последнего, Эдгар вышел на площадку с единственной дверью и достал ключи, открыв замок. На мгновение ярко вспыхнула магическая защита, пропуская его, и Рыков шагнул через порог.

Его встретил полумрак и приятная, ненавязчивая мелодия. Пахло жасмином с лёгким привкусом восточных благовоний, но самой хозяйки в просторном холле было не видно. Эдгар снял обувь и поспешил в гостиную, с предвкушением ожидая встречи с Жанной. Она всегда точно знала, как угодить его настроению, в какие игры он хочет играть сейчас. Истинная суккуба. Некромант свернул в дверной проём, отделённый от короткого коридора полупрозрачной органзой, синей с серебристым отливом, и застыл, разглядывая Жанну.

Она стояла на коленях, раздвинув их, и кроме крошечного кружевного треугольника на ней больше ничего не было. Шею охватывал кожаный ошейник со свисающей между полных, налитых грудей цепью. На запястьях – наручники со специальными креплениями, шикарные огненные волосы собраны в высокий хвост, открывая длинную шею. Жанна смотрела ему в глаза, изогнув пухлые губы в улыбке, чуть опустив ресницы, и глубоко дышала, привлекая внимание к тугим шарикам сосков. Уже возбуждённая и готовая для него.

– Мой господин, – низким, бархатным голосом произнесла Жанна, слегка выгнувшись в пояснице и ещё шире раздвинув колени.

Рыков медленно улыбнулся, не сводя с неё взгляда, и неторопливо подошёл, остановился рядом, заложив большие пальцы за ремень джинсов. Чуть наклонился, ухватил хвост, оттянув голову Жанны назад, и заглянул в глубокие, фиолетовые с серебристой искрой глаза суккубы. Они затягивали, манили за собой, обещая все удовольствия, какие только можно себе представить. Алые губы приоткрылись, розовый язычок дразняще провёл по ним, и Эдгар шумно выдохнул, сжав сильнее шелковистые пряди и намотав на кулак. Всего лишь на мгновение мелькнула совсем другая картинка, как на месте Жанны стоит та, строптивая, но уже покорная и послушная…

Резко выдохнув, Рыков впился жадным поцелуем в приглашающе открытый ротик, другой рукой ухватившись за цепь на ошейнике. О да, Жанна прекрасно знала, что ему сейчас надо. Ноздри уловили едва заметный, пряный запах её желания, и в крови вспыхнул огонь. Эдгар слегка прикусил нижнюю губу Жанны, втянул её в рот и наконец отстранился, с предвкушающей усмешкой глядя в потемневшие до цвета неразбавленных чернил глаза суккубы.

– За мной, – негромко бросил он и выпрямился, потянув за цепь.

Рыков направился по коридору, не оглядываясь, а Жанна, одним грациозным движением перевернувшись, направилась за ним. На четвереньках. Как и полагается послушной… игрушке. Ухмылка на губах Рыкова стала шире, во взгляде зажёгся огонёк, а джинсы стали тесными и неудобными. Хорошо, специально оборудованная комната находилась недалеко, и Эдгар толкнул дверь, переступив порог.

Стены обиты малиновым бархатом с тиснёным узором. Окон тут не было вообще, горели лишь два светильника по углам, создавая интимный полумрак. В настоящем камине потрескивали дрова, в воздухе разливался аромат благовоний с нотками фруктов и восточных пряностей. Жанна любила такие запахи, и Рыкову они тоже нравились. Они очень подходили суккубе. У камина – удобное мягкое кресло, рядом с ним на столике – его любимый коньяк и стакан, блюдце с нарезанным лимоном, сыром и жареными зёрнами кофе. В пепельнице лежала приготовленная сигара его любимой марки. На круглой, широкой кровати – чёрное бельё с рисунком из розовых лепестков. Не шёлковое, из тонкого хлопка. Ну конечно, кому, как не владелице элитных борделей знать, что шёлк крайне неудобен, пусть и выглядит красиво и романтично. Он страшно скользкий…

А ещё, на специальной подставке рядом с кроватью лежали разнообразные плётки, штук пять на выбор. Да, Рыков предпочитал именно их всяким там игрушкам, похожим на мухобойки. Да и Жанну настоящая боль заводила сильнее. Некромант подошёл к креслу, опустился в него с тихим вздохом удовлетворения и расслабленно откинулся на спинку, наблюдая за Жанной сквозь ресницы. Она села рядом с креслом, всё так же раздвинув колени и положив ладони на бёдра, молча глядя на него с ожиданием во взгляде. Рыков же неторопливо раскурил сигару, налил коньяка, пригубил, наслаждаясь этим самым предвкушением и рассматривая совершенное тело.

– Раздень меня, – лениво обронил Эдгар, поставив стакан и положив сигару.

Жанна выдохнула:

– Как пожелает мой господин.

Не сводя с него подёрнутого дымкой желания взгляда, суккуба выгнулась кошкой, красиво отставив попку, которую не прикрывало ничего. Трусики только спереди имели кружевной треугольник, сзади лишь ниточки, не позволявшие белью свалиться. Ладони Жанны легли на его бёдра и медленно заскользили вверх, к паху, а сама она подалась вперёд. Так, что полные груди мягко прижались к напряжённому члену, потёрлись об него. Пальчики Жанны шустро вытащили футболку из-за пояса джинсов, коснулись обнажённой кожи, погладив кубики пресса на животе. Рыков длинно выдохнул, прикрыв глаза и откинув голову на спинку, наслаждаясь этой мимолётной лаской умелой любовницы. Она точно знала, как прикоснуться к нему и где, чтобы у него напрочь отшибло способность соображать.

Вот и сейчас подушечки скользили по груди едва дотрагиваясь, задирая футболку, и Рыков поднял руки, позволяя Жанне снять одежду совсем. Уронив её на пол, она прижалась к его уже обнажённому торсу горячим, мягким телом. Эдгар отчётливо ощутил горошинки сосков, к которым тут же захотелось прикоснуться, сжать их так, чтобы Жанна вскрикнула от сладкой смеси боли и удовольствия. Но он удержал инстинкты, дав возможность любовнице развлекаться дальше.

– Мой господин позволит? – низким, грудным голосом мурлыкнула суккуба, и Рыков едва заметно кивнул.

Тёплые губы прижались к его груди, шаловливый язычок пощекотал, обвёл вокруг одного плоского соска, потом принялся за другой. По телу Эдгара прошлась волна горячей дрожи, разлившись внизу живота, и немедленно захотелось избавиться от джинсов. Жанна спускалась слишком медленно, дразня и легонько прикусывая, порхая пальчиками по торсу и лишь распаляя его желание. Эдгар ухватил её за хвост и слегка потянул, хрипло выдохнув:

– Хватит. Дальше.

Она поняла правильно. Выпрямилась, грациозно опустилась снова на колени и принялась за его джинсы. Расстегнула, он приподнялся, позволяя стащить ровно настолько, чтобы высвободить ставший просто каменным член. Жанна снова посмотрела на Эдгара, не торопясь прикасаться. Послушная суккубочка. Очень. И тем сильнее хотелось уложить её поперёк колен и как следует отшлёпать. Просто потому, что она не давала ему повода для наказания. Ох, как ему нравились эти игры! Это пьянящее ощущение власти над красивой, чувственной женщиной, её покорность. Ноздри Рыкова хищно раздулись, глаза сверкнули, и дыхание сделалось тяжёлым, неровным. Он потянулся к сигаре и небрежно кивнул, давая знак.

Жанна медленно облизнулась, словно дразня, и наконец тонкие пальчики нежно обхватили твёрдый ствол, погладили бархатистую, тонкую кожу. Эдгар едва не охнул от прострелившей позвоночник от поясницы до самого затылка молнии удовольствия. Ох, да. Жанночка определённо лучшая из его многочисленных любовниц. Эдгар полностью расслабился, доверившись умелым рукам и губам суккубы, позволил жаркому, пряному наслаждению растечься по телу, наполняя каждую клеточку. Юркий язычок облизал чувствительную головку, нежно пощекотал самую серединку, и Рыков не удержался, тихо зашипел, намотав хвост Жанны на кулак и слегка оттянув.

– Так, детка, да-а, – тягуче произнёс он, стряхнув пепел и набрав ароматный дым сигары.

Теперь уже горячий рот взял в плен его член, медленно вбирая в себя до самого конца, глубоко, так, что Эдгар почувствовал, как головка упёрлась в горло. А после Жанна глотнула, и он едва не кончил прямо сейчас. Сдержался в последний момент. Вот чертовка, что творит! Не-ет, так быстро закончить веселье некромант не планировал, и зашипев, он резко дёрнул за хвост, заставил Жанну выпустить его достоинство. Вот и повод. Не торопясь отпускать, пристально глядя в фиолетовую глубину взгляда суккубы, Эдгар усмехнулся, потом пригубил виски. Жанна терпеливо ждала, не шевелясь и так же глядя на него с лёгкой улыбкой на губах.

– Поторопилась, дорогая моя, – негромко, с явным удовольствием обронил некромант.

– Простите, господин, – проворковала демоница.

Она знала, что ему нужен повод, и легко его дала. Такая опытная в минете суккуба прекрасно понимала, что делает. Эдгар в очередной раз убедился, что сделал прекрасный выбор, решив жениться на Жанне. Она в самом деле понимала его, как никто. Некромант поднялся, скомандовал:

– Сними их.

Жанна послушно стянула с него джинсы, снова замерла, ожидая указаний, и они последовали.

– На кровать, животом, живо.

И снова она сделала то, что Эдгар хотел: опустилась на четвереньки и добралась до постели именно так, соблазнительно выставив попку и призывно повиливая. Внизу живота пылал настоящий огонь, и ах, как хотелось оставить все игры и уже ворваться в это желанное тело, войти до упора, почувствовать, как сомкнутся мышцы вокруг напряжённого ствола! Жанна улеглась на кровать, распластавшись на ней и послушно расставив широко ноги. Так, что открывался отличный вид на едва прикрытое кружевной тканью лоно, и Эдгар даже отсюда видел, что оно откровенно мокрое. Жанна хотела его не меньше, чем он её, но – сначала наказание. Некромант неторопливо повернулся к подставке, перебрал плётки и выбрал любимую. Из нескольких длинных шнурков с крупными узелками на конце. Такая оставляла отчётливые следы и причиняла довольно ощутимую боль.

После чего приблизился к готовой принять наказание суккубе, ласково провёл хвостами плётки по сливочно-белой попке. Всего через мгновение её раскрасят красные полосы, а тонкие пальцы сомнут покрывало в попытке сдержать стон. Эдгар улыбнулся, продолжая водить кожаными хвостами по упругим ягодицам, а второй ладонью обхватил член, слегка сжав его. О, эти томительные мгновения предвкушения! Как же он любил их смаковать, растягивать, чтобы внезапно, когда Жанна совсем не ожидает, резко взмахнуть и стегнуть от души подставленную попку!

– Кто у нас плохая девочка? – мурлыкнул некромант, с удовольствием отметив, как вздрогнула суккуба, а на коже проступили те самые красные полосы от плётки.

Любовница едва слышно всхлипнула и покорно ответила:

– Я, мой господин! Простите!

И снова удар, Жанна дёрнулась, не издав ни звука, но ногти заскребли по тонкому хлопку белья. Да, вот так. Ладонь Эдгара продолжала равномерно двигаться, а мысли… Мысли свернули на случившееся утром. Вот так надо воспитывать непокорных ведьмочек, плёткой и наказанием. Тогда они становятся сговорчивыми и покладистыми. Третий удар лёг поперёк уже ярко-розовой попки, дыхание некроманта участилось, а взгляд стал отсутствующим. Сейчас перед ним лежала совсем не Жанна, а другая, и это она вздрагивала и ёрзала, тихо хныкала, не смея стонать. Потому что её хозяин не разрешал. Шумно выдохнув, Эдгар погладил горевшую кожу хвостами, чувствуя, что сдерживаться становится всё сложнее. Но – игра захватила его, опутала невидимыми нитями, и потом, он ещё не закончил наказание.

Отложив плётку, Рыков подошёл к раздвинутым ногам Жанны ближе, опустил ладонь на упругую ягодицу, чувствительно смял. Суккуба всхлипнула и напряглась под его прикосновением. Эдгар знал, что ей больно, и – ей это нравится.

– Хоро-ошая девочка, – хрипло выдохнул он, и пальцы переместились между ног, к лону.

Туда, где всё промокло и остро пахло пряным ароматом желания. Жанна выгнулась, подставляясь под прикосновения, спина напряглась. Эдгар провёл по горячему местечку, легко отодвинул кружево, открывая нежно-розовую плоть, поблёскивавшую от выступивших соков. Медленно погладил, надавил на чувствительный бугорок, и Жанна тихо вскрикнула, выгнувшись сильнее. Эдгар тут же убрал пальцы, прикрыв глаза, облизнул, смакуя сладковатый вкус, и приказал:

– Забирайся на кровать, детка. На спину, и ножки пошире.

А теперь пришла пора повеселиться как следует. Суккуба ловко забралась на кровать, улеглась, как было сказано, понятливо подняв руки и расставив ноги, не сводя с него наполненного ожиданием взгляда. Рыков же, довольно усмехнувшись, сначала направился к стоявшему в углу комоду, где хранились разнообразные игрушки. Открыл один из ящиков и достал одну из них. Металлический фиксатор с кожаными манжетами для лодыжек. Самое то для того, что он задумал… Вернувшись к кровати, Эдгар закрепил штуку на ногах Жанны и раздвинул трубку на максимум, полюбовавшись на дело рук своих. Теперь суккуба при всём желании не могла соединить колени, даже если очень захочет. Осталось последнее…

Через несколько минут руки Жанны были надёжно прикреплены к изголовью кровати, и теперь любовница оказалась в полном распоряжении некроманта. Эдгар устроился между её ног, и суккуба послушно подтянула колени выше, открываясь для него ещё больше. Кружевной треугольник лишь символически прикрывал лоно, отчего желание потекло по венам огненной лавой. Ладони Эдгара легли на бёдра Жанны, медленно спускаясь ниже, он навис над суккубой, любуясь беспомощным и безумно соблазнительным видом лежавшей под ним женщины. И снова воображение сыграло с ним шутку, на мгновение на месте Жанны Эдгар представил Ладу…

– Не кончай, – ласково произнёс он, наклоняясь к призывно торчавшим, напряжённым вершинкам груди.

Некромант услышал, как Жанна судорожно сглотнула и тихо отозвалась:

– Да, мой господин.

О, для чувственной суккубы этот приказ – пытка из разряда инквизиторских. Эдгар прекрасно знал, как довести её до состояния, когда Жанна хныкала и упрашивала, чуть не плача, и, пожалуй, не только она. Вот и потренируется перед соблазнением строптивой. Его язык коснулся ложбинки между упругих холмиков, провёл влажную дорожку к одной груди. Неторопливой спиралью обрисовал тёмную ареолу, самым кончиком пощекотал твёрдую горошину соска. Жанна коротко вздохнула, выгнувшись навстречу, и Эдгар тут же отстранился, легонько подув. Суккуба зашипела, и он продолжил, мысленно усмехнувшись, шалея от ощущения власти над этим совершенным телом. От её покорности, и уже вовсе не показной. Жанна дрожала от сдерживаемых эмоций, натянутая, как струна, Эдгар слышал тяжёлое дыхание любовницы, музыкой отдававшееся в ушах.

Снова наклонился, накрыл ртом вершинку, слегка втянул и тут же чувствительно прикусил, оттянув зубами. Жанна охнула в голос, дёрнулась, и некромант продолжил изысканное издевательство – по-другому не сказать. Снова обвёл языком, подразнил, перешёл ко второй груди, посасывая и покусывая до тех пор, пока соски не превратились в налитые вишни, так и манившие к себе.

– Вот та-ак, Жанночка, – мурлыкнул Эдгар, поймав себя на том, что слишком увлёкся фантазиями.

На языке вертелось имя проклятой ведьмы, и пришлось приложить усилия, чтобы вернуться в настоящее. Ладони некроманта накрыли грудь Жанны, помассировали, и теперь уже пальцы сжимали и поглаживали, доводя суккубу до исступления. Она ёрзала, вздыхала, кусала губы и тихо всхлипывала, дрожь становилась сильнее. А Эдгар пьянел, впитывая её страсть всем существом, сам ощущая себя ненасытным вампиром. Ну или инкубом. Жанна, запрокинув голову, уже слабо постанывала, вздрагивая от каждого прикосновения, и некромант наконец оставил в покое раздразненную грудь, приступив к самому сладкому. Наклонился над животом, пощекотал дыханием чувствительную кожу, провёл ладонями вдоль плавных изгибов совершенного тела суккубы.

Потом так же неторопливо проложил дорожку из поцелуев к самым трусикам, ловя каждое движение Жанны, но снимать бельё не стал. Ему так больше нравилось, когда на ней оставалась хоть какая-то одежда, особенно бельё. Эдгар чуть отстранился, втянул носом терпкий, пряный запах желания суккубы. Большим пальцем провёл по промежности, чувствуя, как промокла ткань, и Жанна снова всхлипнула.

– Хочешь, детка, да? – ласково произнёс Эдгар, наслаждаясь каждым мгновением.

– Х-хочу, – выдохнула она, подаваясь навстречу, чтобы продлить ласку.

Но Рыков тут же убрал руку и легонько шлёпнул Жанну по бедру.

– Лежи смирно, – приказал он, и суккуба замерла, облизывая губы и запалено дыша.

Прикрыв глаза, Эдгар наклонился, накрыл ртом кружево, прихватив зубами, и Жанна выгнулась, тихо вскрикнув. Рыков довольно улыбнулся и языком отодвинул ткань, попробовав на вкус нежную плоть. Суккуба низко, длинно застонала, и от этого вибрирующего звука у Эдгара аж волоски по всему телу встали дыбом, но он не собирался прекращать игру. Чуть отстранился, мысленно махнул рукой и, поддев тонкую ниточку трусиков, без труда резким движением порвал. Ничего, у Жанны хватает белья, ну и, в подарок купит что-нибудь новое. А вот теперь уже ничего не мешало наслаждаться видом возбуждённой до предела любовницы, и Рыков аккуратно раздвинул лепестки, не торопясь приступать к главному.

Ему доставляло удовольствие растягивать эти мгновения, смаковать их перед тем, как довести Жанну до самой грани. Где она совсем покорная, вымаливает у него разрешение кончить, а потом… Эдгар зажмурился и медленно выдохнул, усмиряя разбушевавшиеся эмоции, стоявший колом член аж заныл от предвкушения. Позже, не сейчас. Сначала он сделает всё, чтобы показать Жанне, кто тут хозяин. «И Ладе… потом…» – вкрадчиво шепнул внутренний голос.