Измени со мной

Глава 1 – Измени со мной

– Измени со мной! – внезапно вырвалось у меня, и Кристина перестала улыбаться. С её прекрасного лица исчезло то мимолётное выражение, которое она являла исключительно глядя на меня, и я тут же пожалел, что расслабился и ляпнул эти слова.

– Дурак ты, Ром, – коротко ответила она и разочарованно отвела глаза, но из объятий моих выпутываться не спешила.

Ну, раз так, значит, надо воспользоваться шансом, да? Ведь если бы действительно не хотела, давно послала бы, а не танцевала со мной, медленно покачиваясь в такт музыке. Я набрался храбрости и попытался придать своему голосу легкомысленность. Если что, не поздно перевести всё в шутку.

– Я не собирался вас специально подслушивать, но вы, девушки, всё время забываете, что я мужик, а не мебель в вашем кабинете.

– И что же ты подслушал? – всё же подняла она на меня возмущённый взгляд зеленовато-карих глаз, от которого у меня каждый раз мурашки бежали по телу.

Прямо как сейчас.

– То, как вы фантазировали, с кем бы стали изменять, чтобы отомстить неверному мужу. Я понимаю, что всё это было в шутку и даже сама Светка, которая завела разговор, не стала бы изменять своему Коле с Геной. Да и Гене она не так уж и нравится. Но ты…

– А что я? – испытующе посмотрела она на меня.

Я на всякий случай огляделся, не станет ли кто-то подслушивать нас в этот раз, в этом логове сплетниц и интриганок «бухгалтерии» надо держать ухо востро. Даже поздним пятничным вечером после празднования дня рождения их главной фурии, когда уже все, кто остался либо задумчиво гипнотизируют два недоеденных торта, сидя за столом, либо уже уехали домой. Разве что три девицы из отдела кадров, которых тоже пригласили, сидящие возле окна, могут что-то перехватить, но они, похоже, заняты чем-то своим очень интересным.

– А ты так и не ответила им, – напомнил я содержание того разговора, от которого у меня честного представителя сильного пола, уши в трубочку сворачивались. – Я так понял, что не смогла выбрать.

– И поэтому ты предлагаешь свою кандидатуру? – чуть насмешливо спросила она, но во взгляде мне почудилось, что она не просто так спросила, а ей действительно интересно.

– Так я просто идеально подхожу! Да и не могу я, как джентльмен позволить кому-то из моих неотёсанных и грубых коллег без капли фантазии выполнять такую ответственную работу.

Кристина прыснула, то ли изобразив скептический смешок, то ли и вправду не впечатлилась моей саморекламой. Но я-то только начал!

– А кто говорил о том, что вы будете что-то выполнять? Это же так, фантазии были. Ты же сам сказал, что всё слышал, – начала увиливать она.

– А как вы ещё планировали изменять мужьям? Без участия других парней?

Кристина снова изменилась в лице и едва вернувшаяся мимолётная улыбка исчезла полностью, неосознанно она даже потёрла пальцами моё плечо, будто задумалась над этим вопросом. А как же она будет изменять?

– Это были фантазии, ты что не понял? Просто каждая из нас примерялась к ребятам в офисе, считай вот такой завуалированный «конкурс красоты».

– Ого, и как? У меня есть шансы оказаться на первом месте в твоём рейтинге? – мои руки скользнули по её тонкой талии вверх, чтобы помочь ей ответить на этот вопрос утвердительно. Ведь каждый раз, когда я так делал, её сердечко начинало стучать чаще, а к щекам приливала кровь.

Как хотелось увидеть это снова. Особенно если она в этот момент будет думать обо мне.

– Ром, это была шутка. Глупость. Я не собираюсь изменять Матвею, и ты в курсе этого. Зачем ты меня дразнишь?

Я так заводился от её этих витиеватых оправданий, будто бы я не вижу, что ей не безразличен. Просто она называет это скромным и неприятным для мужчины словом «друг». А Матвей её – тот ещё козёл.

Поэтому я продолжил!

– А ведь больше всего дразнит только то, что ты на самом деле хочешь. Ты бы выбрала меня? – допытывался я, понимая, что ответ очевиден. Никто из нашего офиса не мог её привлечь в большей степени, чем я. Не после всего того, что между нами было.

И не было, но очень хотелось. И я очень надеюсь, что не мне одному.

– А если нет? – склонила она голову набок.

– Ну как нет? Ты же сама сказала, что это конкурс красоты, а кто для тебя может быть «красивей», чем я? Тем более что после того, как все твои подружки разобрали начальство, остались только продажники, а их на конкурс даже звать не стоило.

– Дело не в красоте, Ром, ты же мой друг.

Ну, вот оно, ненавистное слово «друг». Хочешь убить мужчину и снять шкуру наживу, как с медведя, чтобы положить под свои ноги, назови его другом. Ты мой лучший друг, Ромочка, – пуля промеж глаз.

– То есть то, что я красивый ты не отрицаешь? – продолжил допытываться я, удивляясь, почему она до сих пор не сбежала, как обычно. Ох, уже это шампанское, оно творит чудеса с женской храбростью, доставая её из самых укромных уголков.

Кристина будто бы задумалась, разглядывая моё лицо, мужественную щетину, которую я не успел сбрить, спасибо начальнику, поднявшему меня сегодня в пять утра, и «бездонные» голубые глаза. Все женщины ведутся на мои голубые глаза и начинают звать меня Ромочка ещё до того, как я открываю рот в первый раз. Проверено, проштамповано, с гарантией!

– Не отрицаю, – чуть тише ответила она, и на её щеках разлился мягкий розовый румянец.

О, спасибо, французы, что изобрели этот божественный женский напиток, ударяющий им в голову. Только так и можно выудить правду из «подруги», как бы абсурдно это ни звучало. Я красивый для неё и этим всё сказано! Первый шаг сделан!

– Ну вот, значит, я идеальный кандидат на то, чтобы изменить со мной. А то, что я ещё и твой друг, открывает тебе невероятные возможности!

– Это какие ещё возможности? – не переставала она удивляться моей наглости.

– Доверять мне и точно знать, что наша тайна будет в надёжных руках, что я стану твоим верным любовником и не проболтаюсь при первой же возможности, как Матвей.

– Что? – Кристина замерла.

С моего лица сползла улыбка. Спасибо шампанское, что и мой язык развязало. Кажется, я зашёл слишком далеко.

– Что? – изобразил я из себя полного идиота. Впрочем, я он и есть. Не собирался я ей это говорить. Уж не вот так точно. К этому надо было основательно подготовить.

Хороший из меня друг.

– Что значит, как Матвей? – нахмурилась она и теперь отстранилась от меня, прервав наш чувственный «дружеский» танец. Нервно убрала за ухо выпавший из причёски локон.

Я попытался прожевать и проглотить свой предательский язык. Хотя может быть зря я? Может быть, именно сейчас на этом офисном междусобойном недокорпоративе и пришло самое подходящее время узнать, что её гражданский муж Матвей изменяет ей вот уже несколько месяцев?

Чем этот день хуже других? Чем я хуже говнюка Матвея? Тем, что я скажу правду вместо него?

Ей я не могу врать. Почти. Не на эту тему точно. И чем больше ударов сердца отделяют вопрос от ответа, тем больше я убеждаюсь в этом.

– Давай выйдем, жутко душно, – намекнул я на то, что разговор не для праздных зевак с растопыренными ушами. Сплетен потом не оберёшься.

Но Кристина повела себя совсем не так, как я ожидал. Она резко развернулась и быстро пошла к креслу в уголке, где лежала её сумочка, накинула ремешок на плечо и тут же направилась к выходу. Явно не со мной разговаривать, а, кажется, собралась уезжать домой.

– Крис, постой! – рванул я за ней.

Она не притормозила в коридоре, а только ускорилась, стуча каблуками прямиком к лифту на этаже. Я догнал её, когда она вынуждена была остановиться и сердито уставиться на табло с номерами этажей.

– Зачем ты так? – резко спросила она, но так и не взглянула на меня.

– Как так? – я оперся спиной на стену возле дверей лифта.

– Я думала ты мне друг! А ты! – двери разъехались, и Кристина ворвалась в лифт, будто там была не клаустрофобная железная коробка, а ещё один длинный коридор, по которому ещё есть куда бежать от меня.

– А я? Что я? – я влез в закрывающиеся створки и встал перед ней, лифт тронулся. – Я вообще не понимаю, как ты до сих пор не заметила того, что твой Матвей ходит налево!

– Ты врёшь! – упрямо уставилась она на меня, распахнув свои глазищи. Сама хотела в это верить же, не вопросом, утверждением кинула в меня.

Я закипал от этой несправедливости.

– С чего я вру? Может, я… – я взъерошил свои волосы от волнения, – может, я потому и предложил, чтобы ты изменила ему со мной и отомстила за его неверность, что мне невыносимо больно смотреть на то, как он тебя обманывает! А ты ни сном, ни духом!

– Или ты просто запал на меня и теперь оговариваешь Матвея! А Ром? У тебя просто язык, наконец, развязался и ты решил, что можешь из-за того, что… что… – она запнулась и я на мгновение задумался, что же она может сказать ужасного про меня, чтобы оправдать в своих глазах своего неверного почти мужа.

– Что? – помог я ей. – Руби уж.

– Что не можешь свой нижний мозг под контролем держать! Вот что! Из-за этого ты считаешь, что я предам мужа и прыгну к тебе в постель, только предложи! Ты ведь такой неотразимый!

– Крис, ну это же бред! Ты сама это знаешь!

Лифт качнулся, останавливаясь, и она лишь секунду смотрела на меня как на предателя, чуть раздувая ноздри в гневе. А потом развернулась и звонко зашагала по мраморному полу просторного холла к стеклянным дверям на выход.

– Я же твой друг! Ты сама говорила, – как последний идиот бежал я за ней по стоянке, – причём тут мой член и то, что он думает?

Кристина остановилась только у своей машины и открыв сумочку, чтобы достать ключи, обернулась.

– А в Питере? То, что было там, ты тоже спишешь на дружбу?

– Мы же уже разобрались с Питером, зачем ты начинаешь опять, а?

– Я тоже думала, что разобрались, – с обидой в голосе проговорила она и покачала головой, – а ты оказывается, просто затаился. Выжидал всё это время подходящего момента, чтобы пойти в наступление. Придумал вот такой мерзкий предлог, что мне изменяет Матвей, и приплёл дурацкую женскую игру с примерянием к себе других мужчин. Ты… ты…

Ну, что тут скажешь. Я, наверное, и вправду болван и неправильно оценил характер самой Кристины, раз понадеялся, что она от одной только новости об измене Матвея, прыгнет мне на шею. Но, кажется, всё вышло ещё хуже, чем я думал.

– Я такой, какой я есть, – виновато сказал я, и положил руку на водительскую дверь, чтобы она не села в машину и не уехала от меня. Кажется, на этот раз навсегда.

– Ты дурак, Рома! – констатировала она неоспоримый факт, – Матвей не стал бы мне изменять. Я выхожу за него замуж через три месяца. И тебе ничего не светит, какими бы подлыми методами ты ни решил воспользоваться!

– Хочешь, я тебе докажу? – попытался я вытянуть счастливый лотерейный билет. Шанс один к миллиарду.

– Хочу, чтобы ты меня оставил в покое. Насовсем! – прикрикнула она в конце, дёргая дверь. Мне пришлось убрать руку, но перед тем, как Крис села в машину, я увидел, какая боль отразилась в её глазах.

Боль от того, что Матвей ей изменяет? Она всё же поверила?

Или от того, что она оттолкнула только что меня?

Я бы хотел быть эгоистом и верить во второй вариант. И да, я и есть эгоист. Но не с тем, что касается Кристины. Она слишком важна для меня. Слишком дорога.

И я не хочу быть её другом.

Я хочу быть с ней.

Глава 2 – Зая моя

Я тихо сняла туфли в прихожей, и на пальчиках прошла в гостиную, где негромко работал телевизор, несмотря на поздний час. Я не позвонила Матвею, когда уезжала из офиса, как обещала перед тем, как он уехал домой, и он мог волноваться за меня. Особенно если бы узнал, что я ещё час каталась по городу, чтобы выпустить пар.

Мой мобильник, брошенный на пассажирское сидение, несколько раз надрывался своим жужжанием и пытался свалиться на пол от вибрации, но трубку брать я не стала. Ромка перешёл все границы со своим заявлением, и это было уже не смешно, даже если в начале и заставило улыбнуться. Я и так знала, что он считает себя красавчиком и думает, что девушки от него просто падают замертво.

У меня на него иммунитет!

Но такое сказать про Матвея! Да он совсем… да что он… о себе возомнил?

Напился, не иначе. Вот протрезвеет, тогда и посмотрим, как он заговорит. Он просто распалился от нашего с девчонками разговора, и у него разыгралась фантазия. Тем более несложно его понять, учитывая, что у него давно нет девушки. Ну, да, мы с коллегами обсуждали наших офисных парней, кто кому нравится и чисто гипотетически, с кем хотелось бы оказаться в постели.

Гипотетически! Не более того.

Так вообще все делают.

Но это не значит, что мы всерьёз собирались изменять. Уж я-то особенно! У меня есть Матвей, и мы счастливы, мы давно живём вместе, собираемся официально оформить наши отношения. И то, что я не ответила на вопрос, не значило, что мне больше некого было выбрать в нашей конторе, кроме Ромки. На нём свет клином не сошёлся.

И вообще. Я же уже выбрала когда-то Матвея, и он работает в той же компании, что и я, пусть мы и нечасто пересекаемся из-за того, что трудимся совершенно в разных сферах и отделах. Но это вполне можно было бы считать за роман на работе, о котором шла речь. Разве нет?

Ромка заставил меня понервничать своими эмоциями. Всё же не даёт ему покоя наша поездка в Питер, но я не могу ничем ему с этим помочь. Ему уже давно пора понять, что та искра, что промелькнула между нами, как ему показалось, не значила ровным счётом ничего. Пролетела и растаяла.

И всё.

Я остановилась в дверях и с умилением посмотрела на любимого. Матвей спал сидя на диване и вытянув ноги, крепко обнимая подушечку, которую я обычно подкладываю под свою спину, когда мы вместе смотрим фильмы. Это так мило.

Я бесшумно подкралась по мягкому ковру и осторожно встала коленями на диван возле его ног. Протянула ладошки к лицу и поцеловала его в приоткрытые мягкие губы.

– М-м, зая, – проснулся Матвей, сонно раскрывая глаза и притягивая меня к себе руками, – ты наконец-то, вернулась.

Он сладко улыбнулся и затянул меня в ещё один нежный поцелуй тут же игриво проходясь языком по губам. Кажется, кто-то и вправду рад меня видеть.

– Я соскучился, – произнёс он, едва отрываясь от губ, – как посидели? Кто-нибудь станцевал стриптиз?

Да, пронеслось в моих мыслях, Рома устроил мне душевный стриптиз, оголив то, что мне совсем не хотелось увидеть. Но к чёрту Рому.

Матвей крепче обнял меня и завалил на диван, тут же выкинув подушечку, которая затесалась между нашими телами. Накрыл меня своей крупной, широкоплечей фигурой, почти полностью скрывая под собой. Я такая миниатюрная по сравнению с ним со своим ростом и весом, что кажусь Дюймовочкой на его фоне. Он был таким горячим ото сна, что я чувствовала это даже сквозь одежду.

– И я соскучилась, – ответила я, когда его губы переместились на мою шею. – Чем занимался без меня? Смотрел кино? – попыталась я завести вежливый диалог.

– Мечтал о моменте, когда заполучу тебя в свои объятья. Ты такая холодненькая с улицы, хочешь, я тебя согрею?

С этими словами он потянул в стороны мою блузку так, что маленькие скользкие пуговички выныривали из петелек одна за другой. А когда открылись округлости в плотном гладком бюстгальтере, начал их целовать, довольно мыча, будто заполучил нечто невообразимо вкусное к ужину.

Мне только и осталось, что застонать, когда он подхватил меня под спину своими большими ладонями и нырнул лицом в глубокую ложбинку.

– Ох, Матвей, – выдохнула я, не на шутку распаляясь, – мне бы в душ сходить… я целый день в офисе…

Он отодвинул одну мягкую чашечку и поймал губами мой сосок, отчего по телу пробежалась волна мурашек.

– Не хочу отпускать, я и так тебя ждал весь вечер, – рука, что осталась под спиной уже ловко расстегнула крючочки и бюстгальтер совсем ослаб. Матвей сдвинул его вверх и уже открытым ртом ласкал мою грудь, все больше возбуждаясь, что я чувствовала своим бедром, к которому он прижался. Я тоже уже тяжело дышала, с головой ныряя в этот его разнузданный жар желания.

Рука любимого проскользнула по моей ноге и задрала юбку выше бёдер, пальцы скользнули мне между ног, и я резко вдохнула, подаваясь навстречу этому движению. Матвей оторвался от моей груди и поднялся на колени, торопливо задрал юбку двумя руками и стянул с меня сначала тонкие, почти прозрачные чулки, будь неладен офисный дресс-код, а потом за ними и трусики-стринги.

Не желая ждать больше ни минуты, он спустил свои домашние штаны, оказавшись по ними без белья, и сразу же пристроился между моих коленей, чтобы вставить.

– Хочешь меня? – игриво спросил он хриплым голосом, прислоняя головку к моим мягким губкам внизу, но дальше не двинулся, – или хочешь всё-таки в душ?

– Тебя, – застонала в нетерпении я, – конечно, тебя! Ох!

Он втолкнулся внутрь довольно резко, но это не было неприятно, хоть и чуть суховато из-за спешки. Матвей задвигался сразу же глубоко и размашисто, постанывая на каждом движении, задышал открытым ртом от удовольствия. Я прогнулась в спине и шире раздвинула колени, желая продолжать не меньше, чем он. Громкими шлепками и шумным дыханием заполнилась просторная комната.

Когда моё дыхание участилось ещё сильней, а низ живота начало заполнять расползающееся тепло, Матвей опустился на локти надо мной и принялся целовать в губы, захватывая их по одной и смешивая наше дыхание, постанывая в них и шепча:

– Моя девочка, моя маленькая, такая…

Он ускорился, работая теперь одними бёдрами и вжимая меня в диван, я застонала громче и отрывистей, чувствуя, как сейчас моё нутро вспыхнет оргазмом. Любимый потянулся одной рукой и поднял мою ногу ближе к груди, это сделало своё дело, и я выгнулась, упираясь затылком в мягкие подушки. Внутри всё сжалось, и горячая волна разлилась по телу, отдавая ритмичной пульсацией.

– О-о-х… котено-ок, – застонал почти сразу после меня Матвей и продолжил двигаться, насладившись моими трепыханиями и конвульсиями не своём члене.

Меня уже вело от переполняющих физических ощущений, тело словно расплавлялось и превращалось в мягкий пластилин. Неосознанно я сжимала внутренние мышцы от удовольствия, и Матвей не смог продержаться сильно дольше меня. С громким протяжным стоном он кончил, вжимаясь последние разы особенно глубоко. Затем уткнул своё лицо в моё плечо, обжигая кожу горячим дыханием.

Я обнимала его и гладила по светлым, чуть вьющимся волосам и не могла нарадоваться нашей горячей близости, нашей любви. Как? Как можно этого человека подозревать в неверности? Как можно даже подумать о таком, когда он вкладывает столько чувства в наши отношения. Настоящего чувства!

– Твоя юбочка помялась, – виновато поднял глаза Матвей, чмокнул меня сладко, придётся погладить. Ты юбочку, а я тебя.

Я засмеялась, хоть под его тяжестью и дышать-то было сложно.

– Опять меня на гладильную доску хочешь нагнуть.

– Я люблю шалить. А ты разве нет, мой игривый котёночек?

– Люблю, – я улыбаясь, чмокнула его в нос. – Но лучше тебе с меня слезть, пока я не превратилась в коврик.

Посмеиваясь, довольный Матвей разъединил наши тела. Я почувствовала, как прохладный воздух забирается между влажными частями тела. Мы не пользовались презервативами уже давно, полностью доверяя друг другу. А через несколько месяцев я перестану пить таблетки, и после свадьбы мы вплотную займёмся продолжением рода.

От этой мысли моя улыбка становилась шире.

У двери в комнату в сумочке, которую я поставила на пол, зажужжал мобильный. Он продолжал это делать, пока мы нежились и целовались в полуодетом виде на диване. Потом прерывался и начинал снова.

– Ну, кто там такой назойливый? – Матвей недовольно обернулся.

– Не знаю, плевать, мы заняты, – отмахнулась я почти уверенная, что я знаю, кто это звонит.

Теперь зазвонил телефон Матвея, который лежал на подлокотнике дивана до начала нашей страсти, а теперь валялся на ковре рядом. Матвей ворчливо зарычал и встал с меня, натянул на бедра штаны и поднял с пола телефон. Нахмурился, глядя на экран, и резко ответил, приняв вызов.

– Ром, ты охренел? Ты на часы смотришь хоть иногда для разнообразия?

Громкость стояла большая, потому мне было слышно и то, как Ромка взволнованным голосом начала расспрашивать его.

– Крис дома? Она вернулась? Она трубку не берёт!

– Зачем тебе Кристина в нерабочее время? – грубо огрызнулся любимый.

– Она за руль села после шампанского! На звонки не отвечает! Дома она или нет? – его голос заставил меня вздрогнуть. Неужели и вправду так волновался, а я ведь видела десяток его сообщений, но даже читать не стала.

– Да дома она уже, отвали! – резко закончил Матвей и прервал звонок. Недовольно сунул телефон в карман штанов и посмотрел на меня с укором.

Я смущённо опустила вконец измятую юбку и надвинула на место задранный лифчик.

– Я выпила всего один бокал, и это было за час до отъезда, ничего уже не осталось. Я хорошо ела! Честно!

– Смотри у меня! – пригрозил он пальцем, – отберу ведь машину, будешь на такси домой ездить! И вообще, твой Рома уже скоро у нас в постели окажется. Осади его или это сделаю я!

Я намеренно пропустила мимо ушей угрозу насчёт Ромки.

– Это моя машина и ты не можешь её отобрать.

Матвей сжал губы, но не стал продолжать эту тему.

– Я пойду всё-таки в душ, спать уже пора ложиться. И ты давай тоже, – он махнул руками на мой растрёпанный вид, – иди переодевайся.

Когда Матвей ушёл, и в ванной зашумела вода, я всё же вытащила телефон из сумки и пролистала длинный список пропущенных звонков и непрочитанных сообщений.

Ох, Ромка. Куда же тебя несёт?

Сняв рабочую одежду, я отнесла её в ванную и бросила в корзину для белья, потом осторожно подошла к душевой дверце и уставилась на моего будущего мужа, намыливающего себя губкой.

– Матвей? – позвала я его.

– М-м? Что? – не оборачиваясь, спросил он.

– А почему ты назвал меня заей, а не котёнком, как всегда?

Глава 3 – Давай вырежем границу

– Ну, Ромочка, – Катя придвинулась ещё ближе ко мне за столом в общей офисной кухне. Выждала момент, когда все разбежались, налив кофе и набрав свежих кексов, что принесли из буфета. – Ну, пойдём со мной в кафе, пообедаем, – продолжила она, – тебе не надоело есть одни печенья и булки отсюда? Поедим нормальной еды, супчик твой любимый, Том Ям. А?

– Кать, я не голоден, – спокойно ответил я, снова делая вид, что больше всего на свете меня интересует кофе в моей кружке добытый из кофеварки, которым я две минуты назад обварил свой язык почти до состояния бесчувственного куска мяса. И теперь, когда я его заливаю в рот, всё равно ничего не ощущаю, потому даже не морщусь.

– Как ты можешь быть не голоден, два часа дня уже, а ты с семи на работе? – продолжала назойливая Беляева. Некоторое время назад я и был бы, наверное, рад её вниманию, всё же не последняя красавица в нашем офисе. Но не сейчас.

Сейчас я в засаде!

С самого утра караулил Кристину, чтобы поговорить с ней, но та, как назло, только и делала, что шифровалась и скрывалась от меня, будто совершенно не желала видеть. Несмотря на то что мы работаем над одним проектом, она умудрялась постоянно кого-то ко мне подсылать вместо себя или решать все вопросы через переписку в рабочем чате, чтобы я не задал лишних вопросов.

Хотя… я бы даже и не вопросы задавал. Скорей наоборот, хотел бы дать ей ответы, которые ей не понравятся.

– Рома! Ну, что с тобой? – Катерина сложила бровки домиком и губки надула, тёмно-розовая помада делала их визуально ещё больше, чем накачанный в них филлер.

Если бы я себя не знал, то подумал бы, что она пытается за мной приударить. Но я себя знаю, и этот мужик совсем не из приятных. Любит обижать и расстраивать красивых девушек на досуге, да так, что они потом от него, как от чумы бегают.

– Давай в другой раз, у меня живот болит после вчерашнего, – наконец-то, придумал я вменяемую отговорку. После вчерашнего празднования дня рождения главбуха пара человек вообще не пришли на работу, отравились. Торт или пирожные были несвежими, я не знаю. Катя вот жива, здорова и очень прилипчива.

– Это потому ты так внезапно сбежал? Я думала, ты меня домой проводишь, как в прошлый раз, – проговорила она чуть более сладким голосом, и я медленно перевёл взгляд на её идеально накрашенное лицо.

В прошлый раз я провожал её домой два с половиной месяца назад, и это было после дня рождения начальника отдела кадров, куда и меня по старой дружбе пригласили. Нет, в принципе было весело, потому что малинник кадровичек разбавляли мы половиной отдела разработки, и соотношение девчонок к парням стало почти два к одному. Всё лучше, чем на днюхе главбуха, где на каждые десять девчонок оказалось трое наших, особо стойких. И все угощения – сплошные торты и шампанское, так и умереть можно от диабета.

Но Катя. Она в тот раз неплохо накатила Мартини, и одну её домой отпускать было нельзя. К её счастью, я живу на соседней улице и вызвался побыть рыцарем в сверкающих доспехах. Отвёз её домой на такси и даже поднял на этаж, открыл выпавшим из её рук ключом квартиру и почти занёс её туда.

Сам я, конечно, тоже был «красавец», потому что начальник отдела кадров Глеб Семёнович, кроме Мартини для девчонок, припас ещё и вискарь для мальчишек. Но если я попал ключом в замочную скважину – значит, почти трезв!

Кроме одного НО.

В какой-то момент я очнулся в Катиных объятьях, а её язык обнаружился в моём рту. А мой в её. Ну и руки в соответствующих ситуации позициях на нужных выпуклостях человеческого рельефа. Если бы Катю не затошнило, то не знаю, чем бы это всё кончилось. Очередным поводом для сплетен это точно! Потому что Катя сразу понесла бы по офису благую весть о том, как я хорош в постели (а это так!), и на меня оглядывались бы с блеском в глазах все свободные девушки, включая главбуха, которая первой разморозила это тошнотворное «Ромочка» в момент моего трудоустройства и выдачи зарплатной карты.

В этом, конечно, ничего плохого не было… но только два месяца назад. Сейчас я бы категорически этого не хотел. Не после Питера.

– Я бы не смог тебя проводить в этот раз, – я скосил глаза на наручные часы, если Кристина не придёт сейчас за чаем, то тогда она появится не раньше пяти вечера, когда её отдел ходит всей толпой на перекус.

Катя придвинулась ещё ближе, скрипнув стулом по мраморному полу.

– Ты плохо себя чувствовал, да? – сочувственно спросила она и положила руку на моё колено. Явно не та часть тела, которая у меня вчера могла болеть, ну да ладно.

– Очень! – соврал я лишь отчасти, потому что чувствовал себя паршиво, но не физически, а морально. Меня мучила совесть, которая пришла в гости ровно в тот момент, когда выветрилось шампанское, и я понял, что же я наделал с моей бедной Кристинкой.

Как бы я ни размечтался о своём, она всё же любит Матвея. Любовь зла, полюбишь и такого горного козла, как он, но сердечко её разбивать не хотелось. Вот что это за выбор такой, а?

– Ром, а давай я за тобой поухаживаю? Пойдем, ко мне в кабинет, у меня лекарства разные есть для желудка? Быстро тебя на ноги поставим, как новенький будешь! – воодушевлённо рассказывала она мне свои планы, но я, глядя в её глаза, начал отчётливо понимать, что ставить она собралась только нужную ей часть меня, а не всего целиком.

– Я… – в мозгу вата, язык варёный, – у меня назначено к начальнику на ковёр через десять минут.

Как легко врать, когда ложь во спасение меня же любимого.

Сквозь стеклянную стену кухни я увидел Кристину, идущую по коридору прямо в мою сторону, сердце подскочило к горлу и мысли тут же заспотыкались, как пьяные. Рука, тянувшаяся к кружке с остатками ещё горячего кофе, вдруг соскользнула из-за нетвёрдой хватки, и та завалилась на бок. Бурый напиток хлынул на стол и жидким водопадом с него прямо на мои колени и, судя по вскрикнувшей и подскочившей Кате, её тоже.

– Ай, ой! Горячо! – Она уже стояла, почти отбросив стул, и пыталась стряхнуть с себя горячие капли. – Моя юбка!

Я не мог оторвать взгляд от Кристины, его к ней будто гвоздями прибили. Она словно плыла в замедленной съёмке, точёная фигурка под белой блузочкой и узкой юбкой, волосы, схваченные наспех заколкой «крабиком», и эти локоны, вечно рвущиеся на свободу. Как и моё сердце.

Ой, всё. Опять накрывает.

Машинально я нащупал салфетки на подставке, даже не переводя взгляд на Катю, и начал тереть ей что-то, где-то… мягкое.

– Ну всё, Хромов! С тебя ужин за испорченную юбку! Кофе не отстирывается!

– Хорошо, ужин так ужин! – на автомате ответил я.

– Я выберу время и место! И не увиливать! – возмутилась она моим невниманием. Чего жалуется, я вон на всё уже согласен. Потому что…

Она идёт ко мне…

Или не ко мне, а к кексам, но мне без разницы. У меня паралич нервной деятельности, включая функции мозга.

– Хорошо, Кать! Прости меня неуклюжего, я нечаянно, – я обратил на неё внимание, понял, что вытираю там, где девушек лапать некультурно, но она всё равно не против. – Ты мне напиши потом, хорошо? Сейчас беги, пока тебя не увидели с этим пятнищем!

– Ой, да! – от мысли, что она может опозориться на весь офис, Беляеву, как ветром сдуло, и она умчалась в свой кабинет, зализывать раны… в смысле ожоги от моего горячего кофе, и обморожения от холодного внимания.

Я тут же подскочил как ошпаренный, что в принципе было объективной реальностью, и подошёл к кофеварке, чтобы изобразить, что именно это мне здесь и сейчас и нужно. Просто шёл мимо из своего кабинета куда-то на север и решил заглянуть в кухню, наполнить кружку горячим безвкусным кофе. Обычный вторник в офисе…

– Привет, – Кристина поставила свою кружку на стол, и открыла шкафчик, где стояла коробка с чайными пакетиками.

Она со мной разговаривает! Я выдохнул как полный дебил, но, кажется, достаточно тихо, чтобы не услышала этого позора.

– Привет, как ты себя чувствуешь? Голова не болит после вчерашнего?

Кристина спокойно уложила пакетик в кружку, включила чайник и только после этого обернулась на меня.

– Не болит, – ответила Крис, но её взгляд опустился на мои брюки, где прямо по ширинке расползлось тёмное пятно. – Кажется, я прервала вашу с Катей беседу?

Она же не думает, что я увлажнил штаны с другой стороны, глядя на надутые порно-губы нашей кадровички? Значит, слухи всё-таки ползали и добрались даже до Крис?

– У меня с ней ничего нет! – выпалил я, кажется, краснея.

Кристина подняла взгляд и недоумённо моргнула, от её невообразимых глаз у меня засосало под ложечкой.

– Жаль, я бы желала тебе настоящего счастья, даже с Катей! – с жаром сказала она. Наигранно?

Даже? Что значит, даже? Да на Катю пол-отдела разработки в ночную смену медитирует, а мне и напрягаться не надо!

– В смысле? – я тупил, такое при ней бывает.

– Ну, тогда ты бы не стал говорить мне такие вещи про Матвея, – она вновь опустила глаза и отвернулась к своей красивой прозрачной кружечке с какими-то иероглифами, чтобы поправить верёвочку у чайного пакетика, будто ей неудобно лежать.

Блин, я её расстроил, кажется, очень сильно. Я уже сто раз пожалел, что проговорился про измену, но она выглядит такой грустной, будто спросила Матвея, и он ей всё подтвердил? Может быть такое?

– Я не хотел тебя вот так расстраивать, но Матвей…

– Ром, ты меня не просто расстроил! – вдруг возмутилась она, – я половину дороги только и думала об этом! Что он меня может обманывать! Ты себе не представляешь, каково это? Что это значит?

– Ну почему ж, я – начал было я вспоминать моё не самое счастливое прошлое, но у Крис так блеснули глаза, что я проглотил слова. – Ты права, я не знаю. И мне жаль, прости меня.

Ну, вот как это, а? При звуках флейты теряю силу воли? Соберись Хромов, ты мужик или где? Её жених какую-то бабу у нас прямо в офисе шпилит, а она страдает по нему! Скажи, скажи!

– Я ему вчера такое сказала! – поделилась она, и я заметил, как часто начали подниматься её плечи от дыхания. Разволновалась. Вот я козлина-то.

– Какое? – перешёл я в режим виноватого, но заботливого друга.

– Я ему… – она глянула на меня коротко и чуть зарделась, – я его чуть ли не в постели спросила, почему он меня назвал заей, а не котёнком! Ты представляешь, что он почувствовал? Что он подумал, как я о нём думаю? Что я тебе поверила!

Она взглянула на меня так, будто это я её Матвею по самому ценному напильником прошёлся, а не она спросила какую-то милую глупость, про зайчиков и котят. А потом у меня перед глазами всплыла эта картина, где бугай Матвей, что на полголовы выше меня, подминает под себя её хрупкую фигурку, называя котёночком. Взгляд начала застилать красная пелена с жирными чёрными точками.

Кофе перепил, не иначе. Шутка ли, ждать её тут два часа на каждой чашке делая вид, что она первая. Тахикардия как перед инфарктом.

Или это Кристина на меня так действует.

– А он что? – изобразил я беспокойство.

– А он… – Крис замялась, – обиделся! Пришлось просить прощение! Как вообще такое могло в голову прийти? Зачем ты мне это сказал? Глупая была шутка!

Я открыл было рот, но слова просто не лезли из меня. Застряли как фура в дворовой арке. Чёрт, я не могу. Ей так больно! Я не могу делать ей больно! Хоть убейте меня, и кожу снимите живьём!

– Это всё шампанское, – я виновато опустил глаза.

Она тоже начала снова теребить верёвочку.

– Ром, нам надо поменьше видеться с тобой, – вдруг грустно сказала она.

– Что? – опешил я. Как это поменьше? Мне надо побольше! У меня ломка начинается, я загнусь без её глаз и этого карамельно-цветочного запаха духов. Вслух вышло скромней, – как поменьше? Мы же работаем на одном проекте?

– Ну вот только по работе и общаться, Матвей ведь прав.

– Это в чём же?

– Мы с тобой слишком близки для друзей.

– Мы? Мы просто хорошие друзья! Мы столько пережили вместе! Мы просто сблизились как… как люди! Не больше! Заботимся друг о друге, общаемся, работаем, в конце концов!

– Пора уже очертить границу нашей дружбы, Ром.

– Границу? – вот теперь моё сердце, кажется, начало крошиться и осыпаться куда-то под ноги.

– Да, границу, – повторила она это ужасное слово, – у меня скоро свадьба. Мне нужно ей заниматься, выбирать платье, оформление, приглашения.

– Так я могу помочь!

– Ром, – она посмотрела на меня так печально, будто сама не верила, что говорит эти слова. – Не ты, это будут делать мои подруги. А ты… сходи поужинать с Катей.

Она слышала наш разговор с Беляевой. И что? Пытается теперь себя заменить этой надувной куклой?

– Крис… – меня будто в ванну с жидким азотом макнули.

Она налила кипяток в кружку и подняла её осторожно двумя руками.

– Я пойду, Ром, – она отвернулась, – увидимся на планёрке.

Бросила через плечо и ушла. А моё сердце потащилось за ней на верёвочке, как отжатый и промытый чайный пакетик.

Глава 4 – Это круассан, а не ревность

Рома сегодня снова работал у нас в кабинете. За последние несколько месяцев из-за расширения штата это уже пятый раз, когда он приходит к новичкам натаскивать их по проектам и их правильному просчёту. Он, как замначальника отдела разработки, курирует взаимодействие с нашим финансовым, чтобы мы правильно оформляли всю денежную составляющую их контрактов и программ техподдержки. Сложно, но очень интересно. Правда, с первого раза, новички небыстро въезжают в специфику и поэтому он снова у нас, обучает очередную сотрудницу.

Мне из другого конца кабинета было отлично видно, что первые пару часов до обеда новая девушка Ира сначала долго хмурилась, пытаясь вникнуть, а потом постепенно её лицо разгладилось под его спокойный, тихий голос, и она даже начала улыбаться. Он, наверное, снова шутит в своей манере, чтобы снять напряжение и избавить Иру от неуверенности в своих силах.

Я вздохнула и опустила взгляд на свой монитор с таблицами и цифрами, у меня есть своя работа и её надо доделать, а не наблюдать как шпион за тем, что делает Рома.

В прошлый раз он так тихо сидел, что про него забыли и начали обсуждать парней офиса, что вылилось в итоге в тот неприятный разговор. Хотелось надеяться, что его предположение всё же было шуткой.

Ира рассмеялась, и я снова подняла глаза над монитором, выглядывая в их сторону. Рома умудрился ровно в тот же момент взглянуть на меня, и я вспыхнула, будто застала его за чем-то, что не стоило видеть, и быстро отвела глаза. Блин, это же ещё более палевно, чем просто пялиться на него втихую.

Когда-то давно и я тоже сидела вот так, с распахнутыми от ужаса глазами, и мой мозг отказывался воспринимать сложную информацию, но Рома… Его голос и присутствие рядом делали своё волшебство, да так, что на следующий день только и хотелось совершить ошибку, чтобы он снова пришёл и сел рядом. Так делали, как минимум, двое из наших девчонок, и я понимаю почему. Они тоже до сих пор с лёгкой улыбкой и, быть может, даже завистью посматривают на счастливицу Иру.

А потом был Питер и вежливая, но всё же отстранённость Ромы, которую он держит со всеми коллегами, куда-то пропала. Потерялась в той долгой дороге, как и расстояние между нами.

– А ты бы его выбрала, да? – шёпотом спросила Марина, чуть наклонившись из-за соседнего стола в мою сторону. Я шикнула на неё, пока Рома не услышал ещё один ненужный разговор.

– Ты о чём? – я сделала вид, что не понимаю или банально не помню.

– Ты знаешь, о чём я. И я знаю. Я вижу, как ты на него смотришь весь день, – не унималась Марина.

Мы, конечно, с ней дружим, но не настолько, чтобы я выкладывала ей все свои мысли относительно Ромы.

– Давай не сейчас, – я глянула на неё, нахмурившись.

– Пойдём чаю нальём!

– Я не хочу, – чуть более громко отмахнулась я, понимая, что она что-то задумала.

– Хочешь! – возразила она, – Пойдём. Принесёшь ему кекс или пирожок, а то он с утра не ходил на перерыв, так и сидит у нас.

Я только сейчас поняла, что да, Рома так и сидит с момента прихода к нам утром, даже не смотря на то, что всё, включая Иру, уже ходили на перерывы раза по три. Голодный, наверное. Отчего-то я заволновалась.

– Ладно, пойдём, – пришлось согласиться на её хитрое предложение. Мы встали из-за столов и тихо прошли через кабинет на выход. Я старалась не смотреть на него, проходя мимо, но будто бы спиной чувствовала на себе его взгляд.

Я теперь постоянно его чувствую, если оказываюсь рядом. Всю ту неделю, что прошла с момента, как я объявила ему, что пора провести границу. Кажется, между нами появилась не только она, но и широкая заградительная полоса и колючая проволока. Рома едва разговаривал со мной.

На кухне сидели пара одиночек с кружками из разных отделов и Беляева с подружкой за столиком у окна, они рассматривали что-то в её телефоне. Мы налили себе чаю и уселись в противоположном углу. Это была идея Марины, она недолюбливала Катю за то, что она являлась у нас главным распространителем слухов. Сказать что-то при ней, означало почти стопроцентную гарантию, что скоро об этом будет знать вся компания, вплоть до уборщиц.

Марина даже не поставила на стол свою кружку, а сразу начала жадно пить. Я села рядом спиной к окну. Мой чай был пока слишком горячим, чтобы пробовать его, потому я просто поставила кружку рядом с бумажной тарелкой, на которой лежал круассан для Ромы.

– Ты выбрала самый красивый круассан, – зачем-то сказала Марина.

– И что?

– Ничего, – пожала плечами она, делая вид, что ничего не задумала. Но её распирало вопросами, это было видно. Не прошло и минуты, она выпалила, – вы что поссорились?

– Кто? – я сегодня не была настроена разгадывать ребусы.

– Кристина! Ты и Рома, конечно же. Вы уже почти неделю толком не разговариваете, ты не ходишь с ним на перерывы пить кофе, не обсуждаете до хрипоты ваш проект, всё в чате строчите. Что за кошка между вами пробежала?

Этого кота зовут Матвей, нервно подумала я, но отвечать так не стала. Это слишком личное.

– Вы после совместной командировки были просто не разлей вода, а теперь друг на друга только тайком смотрите, не говори мне, что ничего не произошло, – заговорщицки зашептала Марина, поглядывая на Катю.

– Просто всё, наконец-то, встало на свои места, мы с Ромой коллеги и друзья. И ведём себя соответственно.

– А до этого тогда, кем были? – задала, как ей казалось, логичный вопрос подруга.

И я зависла на этом вопросе, честно не зная, как ответить. А до этого, кто мы друг другу были? Друзья, как я считала. Как мы и договорились. Я посмотрела на самый красивый и румяный круассан, лежащий на тарелке. Не знаю, выбрала бы я его для Матвея.

– Твоё молчание очень красноречиво, подруга, – не выдержала Марина моего ступора.

– Нет между нами ничего, и не было, не надо придумывать, – я невольно вздохнула.

– Тогда, почему ты мне не рассказываешь, что было в Питере? Мне? Твоей лучшей подруге! Я знаю, всё о твоих родителях, сестре, о том, как ест Матвей и что предпочитает в сексе, но что случилось в Питере, ты не говоришь. Как так? Что это за тайна такая? Тем более, если Рома тебе просто друг?

– Ничего там не было! – вспыхнула я, – ничего, что стоило бы обсуждать!

Сердце забилось быстрее, хотя причин для того совершенно не было. Ничего не произошло в Питере. Просто об этом «ничего» мы пообещали друг другу никому не рассказывать. Вот и всё!

– Я тебя не понимаю, Крис. Даже если и вправду ничего не было и вы с ним просто друзья, почему перестали общаться? На него же смотреть больно, он весь потух, выцвел как будто. Раньше только и было слышен ваш смех, а теперь тишина и печальные взгляды. Ну разве бывает такое с друзьями?

– Бывает, – я виновато отвела глаза. Я ведь тоже заметила, как разительно изменилось его поведение, он даже перестал флиртовать с девушками. А раньше только и делал, что дразнил меня этим.

– Это из-за Матвея? И вашей свадьбы? Это его была идея? Да? – прозорливо предположила Марина. – Он ревнует?

– Нет, он не ревнует! – нервно ответила я, – и вообще это была моя идея, потому что мы проводили с Ромой слишком много времени. Я замуж выхожу и должна проводить его со своим женихом, разве это не логично?

– Твой жених работает на другом этаже в другом отделе, вы разве что пообедать вместе можете, да домой уехать. А Рома всегда рядом.

– Именно! Рядом и слишком близко, – я снова уставилась на круассан. Видимо, настолько близко, что я даже не предполагала, что на его шутливый вопрос мне захочется дать ответ.

Не знаю, ответила бы я «да», но, кажется, и «нет» не смогла бы сказать.

К этому выводу я пришла поздно ночью после дня рождения, когда Матвей успокоился и лёг спать. Я долго анализировала свою реакцию на всё произошедшее в тот день и пришла к неутешительному выводу.

Я не верю в измену Матвея, о которой сказал Рома. И это прекрасно в наших отношениях – полное доверие!

Но при этом я не смогла бы дать Роме чёткий ответ на его другой вопрос. Когда его руки скользили по моей талии, а невыносимо голубые глаза с искорками заглядывали в мои, я совершенно неосознанно начинала смотреть на его губы.

Потому что помню их вкус.

– Рома, я нашла! – вдруг громко и радостно завопила Беляева, и мы с Мариной обернулись на неё, – сегодня или никогда! Хватит кормить меня завтраками, покорми меня уже ужином! Я кинула тебе ссылку на ресторан, жду тебя после шести, зайди за мной! – нарочито громко говорила она в телефон.

Будто хотела, чтобы все её гарантированно услышали. Или конкретно я услышала.

Я нервно сжала губы и отвернулась к столу. У Ромы сегодня свидание с Катей, как я ему и посоветовала. Ужин почти наверняка закончится проводами домой и Беляева, наконец, сможет рассказывать всем не только о том, как он шикарно целуется, но и продолжение.

Которое я не хочу слушать!

– Пойдём! У нас много работы! – я резко встала, и, взяв кружку с недопитым чаем, быстро пошла в сторону своего кабинета.

Круассан остался одиноко лежать на столе.

Глава 5 – Эгоизм или героизм

Где была моя голова, когда я соглашался отвести её на ужин? Нет, я помню, конечно, что она была прикреплена к телу, как и положено, но вид идущей ко мне Кристины, явно заставил потерять контроль над языком. Он и ответил без моего ведома. Неделю надеялся, что она забудет или смирится со своей участью. Не вышло.

Ресторан Катя выбрала японский, но приличный, не забегаловку, где таджики крутят роллы с тем, что купили в соседнем супермаркете, а среднего звена тематический, с красивой стилизованной под японский домик обстановкой. Где-то здесь, я знал, даже проводят чайные церемонии, и танцуют гейши для развлечения гостей. Девушки официантки ходили по залу в аккуратных скромных кимоно, вежливо улыбались и все время кланялись.

Беляева в третий раз перевернула страницу меню и снова наклонилась ко мне через стол, чтобы в развороте я видел не блюда японской кухни, а её декольте.

– Давай что-нибудь похожее выберем? Ты что любишь из рыбы? Угорь, тунец, лосось?

– Осьминогов, – наобум ответил я, смутно вспоминая, на что похожи эти резиновые штуки на вкус. Вроде на силикон.

– Да? – Катя забегала глазами по картинкам и названиям блюд, и я понадеялся, что осьминогов там нет. – О! Здесь шикарный Том Ям с тигровыми креветками и мидиями, тебе точно его закажем. Будешь? Конечно, будешь! – спросила и сама же ответила она.

Я бы удивился, если бы она потащила меня в другой ресторан, всё что она помнила о моих предпочтениях в еде, это как раз несчастный суп. Если бы не желание мне угодить, стала бы она идти в ресторан, где еда точно такая же, как в доставке, только в два раза дороже? Не знаю, какой цели она добивается, поесть за мой счёт или слопать моего угря на десерт, оба варианта для меня могут оказаться слишком дорогими.

Первый, потому что она удивительно много ест для её фигуры, а второй, потому что о последствиях этой дегустации очень быстро узнает половина конторы, включая Кристину.

Я не хочу, чтобы она слушала, как Беляева делится впечатлениями. Пусть и отправила меня сама же на «стоянку для коллег» со своими границами. И вообще, впарила свидание с Катей взамен себя, будто я только и делал, что искал с кем бы замутить!

От этой мысли я закипал, но тут же сам себя остужал мысленной пощёчиной. Ты, Хромов, полный болван, потому что изначально согласился быть с ней друзьями. Чего теперь жаловаться на жизнь? Вот погуляю у неё на свадьбе и успокоюсь. Хотя, скорей всего, если меня вообще пригласят, я буду тем самым неудачником, кому в конце празднования жених будет подправлять аэродинамические свойства лица своим кулаком. Какая свадьба без драки, да?

– Ром, а что пить будем? Давай вино? – слишком ласково спросила она.

– Зелёный чай, завтра рабочий день, – довольно сухо ответил я, сделав вид, что выбираю, какой сашими у меня вызывает аппетит. Да никакой! Хотя пожрать надо бы. Закажу самые банальные роллы, чтобы Катя убедилась в том, что я скучный и предсказуемый. Может, отстанет.

– Ну, не-е-ет! – протянула она, открывая узкий буклет с напитками. – Такую вкуснятину нельзя портить чаем, это же фу. Надо белое вино или, может, рисовую водку? Давай по водочке, а? Просто разогреемся.

Я поднял на неё взгляд с ярких картинок риса, завёрнутого в рыбу или, прости господи, бекон. Разогреет меня и запрыгнет пока тёпленький? Пришлось вздохнуть. Не знаю, зачем, но, наверное, так будет лучше для того, чтобы давление на сердце сбросило пару бар.

Может правда покрепче?

– Ладно давай, – я закрыл меню, – заказывай. Мне суп и «Филадельфию», а себе, всё, что понравится. А я пойду, умоюсь.

– Конечно, Ром! Я всё закажу! – обрадовалась она. Ну всё, половина меню сейчас будет на столе или самая дорогая непонятная рыбина, которую она же потом и не будет есть.

Я быстро ретировался в дальний конец зала и заперся в маленькой уборной комнате, где встал перед зеркалом. Что-то меня кидает в жар сегодня, и вообще как-то хреново последние дни. Сидеть весь день и смотреть из-за монитора на Кристину… для этого уже не хватает моего хлипкого здоровья. Какая же она была сегодня воздушная. Поглядывала на меня украдкой и быстро прятала глаза.

Неужели сожалеет о «границе», которую сама же прочертила? Скучает? Вдруг думала обо мне весь день?

Ага, щаз! Размечтался! О Матвее она думает.

Я открыл кран и поплескал в лицо холодной водой, на рубашке остались тёмные мокрые пятнышки. Кого я пытаюсь обмануть? На фоне Матвея, с которым она вместе уже два года, я просто осёл рядом с элитным скакуном. У него и деньги, и должность… и Кристина. Она его любит, как она же и говорит. А в то, что она может врать в этом вопросе, я не могу поверить. Я же видел их вдвоём, у Крис так глаза горят, когда она на него смотрит. Это тебе не из-за монитора выглядывать и слать смайлики в чате.

Она же не может просто взять и перестать его любить?

Я набрал ещё одну пригоршню воды, но уставился на неё, так и не плеснув в лицо.

Нет, я правда болван, либо мозги сегодня спеклись. Конечно, она его разлюбит, если узнает об измене! Это же предательство чистой воды! Девушки такого простить не могут. Кристина уж точно, она такая правильная и честная, что это был бы настоящий удар по её чувствам.

Только что это за выбор такой, если для того, чтобы открыть Крис глаза на её неблаговерного, мне придётся сделать ей очень больно?

Я выпустил воду из рук и уставился на свою мокрую физиономию в зеркало. Это эгоизм или героизм?

Я же не просто так хочу, чтобы она узнала об измене. Я хочу её спасти от ещё большей боли, когда Матвей променяет её на какую-нибудь любовницу. Например, когда уже будет поздно и они поженятся, а потом придётся делить имущество, детей… Или он вообще бросит её беременную!

Чёртова тахикардия почти перекрыла мне кислород, даже шея покраснела. От мысли, что может произойти, если измена вскроется позже, после свадьбы, и как Матвей просто уничтожит этим мою маленькую Крис, у меня зашкаливал пульс, и подскакивало давление, будто я старпёр на молодой любовнице.

Я расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке и попытался остыть.

Кажется, я не могу этого оставить просто так. Это теперь дело чести и совести. Этот ублюдок не должен обманывать её вот так запросто, натягивая кого-то на рабочем месте. Это должно ему дорого обойтись. А Крис? Я позабочусь о ней после, я её не оставлю. А если сама меня пошлёт, значит, так тому и быть. Но пусть лучше найдёт нормального мужика, чем с этим кобелём останется.

Надо только узнать, кого Матвей так задорно шпилит, что решился об этом похвастаться в корпоративном спортзале. Узнать и разоблачить. Добыть доказательства, неопровержимые и твёрдые. Макнуть его самодовольную физиономию в ту субстанцию, что он заслуживает.

Только вот как узнать такую интимную информацию?

Я вытерся бумажными полотенцами и вышел из туалета, спешно направился к столу, чтобы заправить, наконец, мой голодный, ничего не жравший весь день организм хоть чем-то, что мой желудок сможет переварить вместо самого себя.

Ну, конечно!

Я приближался к столу и смотрел на живой эпицентр сплетен в конторе. Катя наконец-то обрела в моих глазах свою роль, предначертанную судьбой и провидением. Она точно должна знать, с кем Матвей Востров развлекается на досуге втайне от невесты.

Я уселся и сразу заметил крошечные чашечки с рисовой водкой, она не пошутила. Ну ладно, для храбрости мне она пригодится, миссия должна быть выполнима, хотя бы таким способом и если мне для того, чтобы спасти Кристину, придётся ещё раз выпить с Беляевой, я пойду на любые жертвы!

– Рома! – обрадовалась она, – я уже заказала всё, давай выпьем пока, готовится.

– Давай! – воодушевлённо ответил я, вдохновлённый новым предназначением моей никчёмной жизни. Поднял прозрачную посудинку с крепким напитком.

– За нас! – обрадовалась она ещё сильней тому, что я на всё соглашаюсь. Поднесла свою чашку и чокнулась.

Я практически зашвырнул водку в рот и тут же проглотил, даже не дав ей разогреть язык. Она обожгла пищевод и с грохотом слышным в соседнем зале упала в пустой желудок. Показалось, что даже в кровь всосалась мгновенно, потому что жар снова ударил в лицо. У Кати, выпившей свою порцию целиком, тоже заблестели глаза.

Пока я собирался с мыслями, как её спросить про Матвея и не сразу же спалиться причиной этого интереса, она щебетала о всякой ерунде, обсуждала, кого куда повысили и за что уволили, кто пошёл на обучение, кто получил штраф, а потом и плавно перешла к тому, у кого с кем интрижка.

С этими рассказами её взгляд начал блуждать по моему лицу, залипать на губах, потом вдруг останавливаться на расстёгнутом вороте рубашки, где была едва видна тонкая серебряная цепочка.

– А Смирнова думает, что никто не знает о них с Игнатьевым отношениях, будто все слепые вокруг, представляешь? Но это же так очевидно! – не унималась она, едва давая вставить мне полслова. Ей в голову явно ударили все три чашки водки, что она поглотила между роллами. Распалилась не на шутку и даже начала ещё более усиленно строить мне глазки и наваливаться высоким бюстом на стол.

Я, исключительно ради благой миссии, опускал туда взгляд и делал вид, что увлечённо разглядываю. Но благо суп не дал мне захмелеть слишком сильно и начать проявлять искренний интерес.

– Не представляю, – ответил я на её последнюю фразу. – От твоего зоркого глаза невозможно такое скрыть.

– Конечно! – гордо подняла она подбородок и налила ещё немного водки нам обоим, – если я что-то захочу узнать, я узнаю.

– Да? Что угодно? – спросил с вызовом я, поднимая чашку.

– Абсолютно! – как-то слишком томно выдохнула она.

– А знаешь, с кем в офисе спит Востров?

– Не знаю, – изогнулась она в позе: «я буду ломаться, уговаривайте меня». – Но могу узнать.

– Узнаешь? У меня к нему личные счёты за одну старую подставу.

Беляева довольно улыбнулась, будто на её спиннинг только что зацепился упитанный марлин.

– А что мне за это будет? – она облизнула кончики бамбуковых палочек, чуть высовывая кончик языка.

– А что ты хочешь? – начал торговаться я.

– Ты знаешь, – уклончиво ответила она. Захватила с тарелки последний ролл с угрём и слишком медленно и наигранно понесла его ко рту.

Раньше я всегда задавался вопросом, зачем в ресторанах закручивают роллы такого размера, что их ни в один рот не пропихнуть целиком? Сегодня я понял. Чтобы выявлять истинные таланты и показывать сверхъестественные способности.

Катя раскрыла свой пошлый, абсолютно порнографический рот, и вытащила немного язык на нижнюю губу, затем картинно уложила туда палочками ролл, и с лёгкостью спрятала его внутри целиком, смыкая губы. Я сглотнул.

Этот ролл – стопудово я.

Она смотрела на меня так, будто не рис с рыбой жуёт, а уже меня ест. Раздевает как банан, облизывает, засасывает и доедает до конца, а потом тканевой салфеткой утирает уголок губ, где остались мои биологические следы, а не соевый соус. Это будет сложней, чем я подумал.

Особенно потому, что мой нижний мозг начал подавать двойственные сигналы, но это чисто физика. Тут и монах бы не устоял.

– Я понял, – вырвался у меня дурацкий ответ. Кровь от верхнего мозга слегка отлила и сократила доступный для использования словарь.

Я посмотрел в свою тарелку и недоеденные роллы «Филадельфия», надеюсь, сыр в них просроченный и рыба с душком. Я бы лучше сегодня отравился.

– И благодарность вперёд, – самодовольно откинулась на спинку стула Беляева, совершенно точно распознавшая сигналы моего организма. Небось зрачки расширились, сволочи предательские. – А то я и так ужина ждала целую неделю. Юбка, между прочим, была моя любимая! – напомнила она, и я едва не закатил глаза. Удержался в последний момент.

Не понимаю, зачем ей я нужен? Чего она так настойчиво липнет, вокруг столько народу? Она смотрела уже откровенно плотоядно.

Я поднял чашку и махнул залпом остатки водки.

Не очень нравится мне этот вариант.

Глава 6 – Вставь ключ и поверни обратно

– М-м-м, ты такой мягкий и тёплый.

– Только не падай раньше времени, – Катя повисла на моих плечах, обвив их руками, пока я пытался отодвинуть её от лифтовой панели и нажать на нужный этаж. – Как ты завтра на работу пойдёшь?

– У меня быстрый… метаболизм, – ответила она куда-то в шею, и впечаталась в неё губами. Я сразу же вспомнил о красной помаде на них, которая каким-то чудом уцелела после ужина, ни разу не будучи подправленной. Особо стойкая, наверное.

От неё пахло пряными сладковатыми духами с лёгкой ноткой рисовой водки. Я знал, конечно, на что я шёл, соглашаясь на этот ужин, но чем ближе был час расплаты, тем меньше мне его хотелось. Именно потому, что я нормальный свободный мужчина, а Беляева вполне аппетитная и красивая женщина. Её формы, её сладкий запах начинали будоражить моё тоже не вполне трезвое сознание красочными картинами о том, как я обвожу эти формы руками, сминаю и жадно целую.

Мой физический голод делал эти картины ещё более яркими, и Катя, прижимающаяся к моей груди своим пышным бюстом, ритмично поднимающимся в вырезе платья, не помогала их развеять, а наоборот, затмевала доводы разума. А они, надо сказать, раздавались все тише и тише, заглушаемые её шумным дыханием возле моего уха.

Слишком долго я был один.

Когда мы выбрались из лифта и подошли к её двери, я выдохнул с мыслью о том, как хорошо, что она хотя бы может сама ходить, а не как в прошлый раз, когда мне пришлось буквально нести её последние метры. Однажды я пожалею о своём рыцарстве, особенно с такими дамами «совсем не сердца» как она.

Я встал перед дверью, как Илья Муромец перед сказочным камнем: «Направо пойдёшь – себя не обманешь. Ляжешь дома спать с чистой совестью и ноющими я