Свобода как повод влюбиться

ГЛАВА 1

Стоунвилль – это маленький провинциальный городок, окруженный зелеными долинами, пастбищами и лугами. Я здесь родилась, выросла и даже поступила на работу в маленькую юридическую контору.

Но обо всем по порядку.

Мой прадед был судьей, дед законником, отец нотариусом, и я тоже стремилась заниматься правом.  Я блестяще закончила престижный университет в Ноксе, вернулась в родной Стоунвилль и столкнулась с ужасной проблемой: тяжб в городе было так мало, что за них приходилось едва ли не лезть в драку. Не смотря на предвзятое отношение мужчин, я получила место младшего клерка в конторе Фредерика Лемма. Почти два года я носила бумажки и кофе, и лишь недавно получила статус защитника. Однако радоваться было рано. Мне поручали заведомо проигрышные дела и не удивительно, что я хотела уехать в столицу, где кипела настоящая работа. Но на каждое мое обращение в столичные конторы приходил вежливый отказ. Женщина-законник – это же смешно. Хорошенькая белокурая женщина – смешно вдвойне, пусть она и лучшая выпускница университета.

Казалось, во всем королевстве не найдется мне места. Я выписывала журналы, изучала судебную практику, дивилась тому, что происходит в Ноксе: то магические всполохи, то незаконный оборот артефактов, то незадачливый чернокнижник или колдун.

А в Стоунвилле тишь, да гладь. До вчерашнего дня… пока мне не передали приглашение на встречу с неким господином.

Эрвин-плейс на центральной, вечно шумной улице, казался островком уныния. Одноэтажное здание, фасад которого украшали стеклянные витрины, было образчиком роскоши. Простые смертные, вроде меня, сюда не совались. Сонный швейцар с безразличным щербатым лицом и рыжими прядками волос, торчащих из-под шляпы, лениво приподнял веки.

– Ваше имя, леди?

– Джейн Хоткинс.

Швейцар что-то сверил в списке и произнес сухо:

– Прошу за мной.

  В Эрвен-плейс я была впервые. Скромно шла за швейцаром, озираясь по сторонам. Говорили, что морепродукты здесь стоили, как арендная плата за все помещение конторы Лемма. Я охотно верила. Позолоченные рамы, дорогой шелк, белые мраморные статуэтки – аристократы, наверняка, чувствуют себя здесь, как дома. Меня же такая роскошь смущала. Я сразу начинала пересчитывать, куда могла бы потратить такую кучу деньжищ, что здесь отдают за чашку кофе.

  На шелковых обоях поблескивали золотые лилии, а на краешках хрустальных бокалов – искорки солнца. Пахло цветами – они повсюду, в горшках, в фарфоровых вазах, на рисунках ковров.

За столом, укрытым тонкой шелковой скатертью, расположился незнакомец: пожилой мужчина с напомаженными усами и тщательно-уложенными волосами. Элегантный и беспристрастный, одетый, точно лорд, он внимательно оглядел меня, а затем поднялся и жестом предложил мне сесть. Швейцар тут же испарился.

– Добрый день, госпожа Хоткинс. Позвольте представиться, – улыбнулся мужчина, – меня зовут Джозеф Клейтон. Это я оставил вам приглашение, – и он слегка склонил голову в знак приветствия.

Джозеф Клейтон – самый известный в Вергилии защитник и основатель столичной конторы «Глас Фемиды». В свое время я направляла туда резюме и, к сожалению, получила категоричный отказ. Это было неудивительно, ведь в этой конторе работали настоящие звезды юриспруденции.

Я едва нашла в себе силы сидеть смирно.

Когда утром я обнаружила на рабочем столе записку, то предположила, что у меня появился очередной клиент, но даже представить не могла, что меня пригласил сам лорд Клейтон!

– Госпожа Хоткинс, – сказал он, – я тороплюсь, поэтому буду краток. Спрошу прямо: вы хотите у меня работать?

Я стоически вынесла штурм эмоций, охвативших разум. Внешне спокойная, внутри я была словно натянутая струна.

Мечта всей моей жизни… и вот так? Этого не может быть!

Это, вероятно, шутка.

Клейтон вскинул брови, поторопил:

– Ну что, вы согласны?

По крайней мере, это не сон – украдкой я ущипнула себя за руку. Слуховых галлюцинаций у меня никогда не было. Но вот незадача – Клейтона здесь попросту не может быть. Что он забыл в Стоунвилле?

Молчание затянулось и лорд произнес:

– Вы не хотите работать в «Фемиде»?

– Разумеется, хочу, – с жаром выпалила я. – Но, лорд Клейтон, как вы узнали обо мне? Мое резюме…

– Вот и замечательно, – мужчина извлек из чемоданчика какие-то бумаги. – Вам нужно подписать договор. Срок вашей службы – один год. Не беспокойтесь, если новичок проявляет себя хорошо, я увеличиваю срок еще на год. Что ж, может, закажем кофе и обсудим условия?

– Да, но…

– Все вопросы после, – оборвал он. – Вам будет нужно переехать в Нокс. На первое время мы вас обеспечим жильем и средствами. Но прежде вы должны уволиться из конторы господина Лемма.

  Я растерянно кивнула.

Определенно, это не ошибка. Он знает мое имя и место моей работы.

– Условия стандартные. Вот, ознакомьтесь.

Я любезно приняла договор, внимательно прочитала, и снова уставилась на лорда.

– Вам что-то непонятно, госпожа Хоткинс?

– Нет-нет, мне все ясно, я только… как вы…

– Так вы подпишите? – спросил он, пододвигая ко мне ручку, – или мое предложение вас не заинтересовало?

Не уверена, что на работу в «Фемиду» попадают именно так, но…

Такую возможность я упускать не собиралась. Кроме того, договор содержал стандартные условия, никакой кабалы и мошеннических пунктов там не было, уж я-то знаю.

Договор был подписан, и лорд Клейтон с довольным видом передал мне мой экземпляр, свой убрал в чемодан.

– Срок на увольнение и сбор вещей – одни сутки, – сказал он. – Я купил билеты на поезд в Нокс. Жду вас завтра на вокзале в девять утра. Не опаздывайте, – для приличия он сделал пару глотков принесенного ароматного кофе и покинул Эрвен-плейс.

Как-то поспешно все это.

 После его ухода я раскрыла свой экземпляр договора и углубилась в чтение. Размер моего жалованья превышал мой сегодняшний доход в три раза. За каждое выигранное дело дополнительно выплачивалось вознаграждение в размере двух фунтов золота.

Внутренний голос вопил, что для простушки из Стоунвилля предложение о работе в «Фемиде» слишком большая честь. Впрочем, я постаралась поскорее избавиться от неприятных мыслей.

  Итак, у меня оставались сутки, чтобы завершить все дела в Стоунвилле, и я знала, как распределю время. Во-первых, я уволилась, что не составило особого труда, ибо мы с Леммом имели разные взгляды на работу защитника. Во-вторых, как и всякий оперившийся воробышек, я отправилась за благословением к отцу.

  Наш старый дом на окраине Стоунвилля, где жил господин Хоткинс, уже давно вызывал серьезные опасения. Стоит ли говорить о том, что, если ветер дунул бы чуть сильнее положенного, то дом улетел бы к чертовой матери? Мой отец поговаривал, что его крыльцо уже второй десяток лет грозит провалиться в преисподнюю под его ногами. После смерти матери, он покинул службу и нанялся в местную газету, а его жилище стало напоминать логово махрового холостяка.

Отец приготовил ужин, открыл бутылочку крепкого вина.

  Сидя за столом, я раздумывала над тем, как сказать ему, что собираюсь покорять Нокс. Тут нельзя было колебаться, надо сразу: «Я еду в Нокс». Безапелляционно.

– Что-то случилось? – спросил отец.

И после этого вопроса, мое: «Я еду в Нокс» казалось вполне естественным, но я сказала:

– Да нет, так… просто.

– Угу, – промычал отец, – так просто тебя не дождешься. Говори уже.

  Прямолинейность – отличительная черта всех Хоткинс.

– Мне нужно уехать. Надолго. На год, как минимум.

– Угу, – снова мычание.

  Мы минут пять ковырялись в тарелках. Я ждала вопросов, зная, что любопытство его сморит.

– Куда?

– В Нокс. Пригласили. На работу.

Отец сделал пару глотков вина и откинулся на стуле, сложив на груди руки. Ну вот, началось.

– Рассказывай, Джейн.

  Я чувствовала себя паршивой овцой в стаде. Все дети, как дети, а моему отцу досталась сумасшедшая дочь: нехозяйственная, непрактичная, не жаждущая заарканить ярмом брака какого-нибудь бедолагу и нарожать ему с десяток детей. Карьера – это все, что мне было нужно для счастья. Я мечтала о собственной конторе в Ноксе, так называемой «Конторе Д. Хоткинс». Мечтала, чтобы мое имя гремело на всю Вергилию.

– Готовлю план завоевания мира. Решила начать с Нокса, – улыбнулась я, – а если серьезно, меня позвал Джозеф Клейтон в «Фемиду».

  Отец никогда ничему не удивлялся. Пожалуй, если бы я сказала, что король Вергилии позвал меня замуж и завтра у меня коронация, отец пожал бы плечами.

– Уверена, что это не обман?

  Ох, этого я и боялась. Голос разума в лице отца уже начал свою кропотливую работу.

– Я прочитала договор. Два раза. Если Клейтон не написал пару условий невидимыми чернилами, то бояться мне нечего.

– А дела? Какие дела тебе поручат?

– Также как и везде. Выбирать не придется. Что дадут.

– Когда уезжаешь?

– Завтра.

  Чуть позже мы с отцом вышли во двор, спустились по скрипучим ступеням и расположились на крыльце, наблюдая, как падают с черного неба звезды. Я взглянула на фасад дома, подумав, что через год куплю отцу новый дом где-нибудь на берегу моря.

Уезжая, я лелеяла мысль о работе в «Фимиде».

Новая жизнь уже распростерла свои объятия.

ГЛАВА 2

 Пробиваясь сквозь толпу на перрон, я пыталась увидеть лорда Клейтона. Когда разглядела его фигуру, укутанную в черный фрак, помахала рукой. За мной плелся мальчишка-носильщик, пыхтя от тяжести багажа. Я изящно держала зонтик от солнца, стараясь произвести впечатление благородной дамы. Дорожное платье, которое пылилось еще с тех пор, как я покинула отчий дом и переселилась на несколько миль южнее, немного жало в талии, но с утра я убеждала себя, что оно мне впору.

– Доброе утро, лорд Клейтон!

– Доброе, госпожа Хоткинс. Вижу, вы в прекрасном настроении.

– Я еду в Нокс, и, безусловно, настроение у меня отменное.

– Рад это слышать, – ответил лорд, – весьма рад. Пройдемте в вагон?

  Конечно, у лорда Клейтона были билеты в люкс. Мы расположились на мягких бархатных сидениях, и мой спутник заказал холодного чаю со льдом. Я сделала будничное выражение лица, несмотря на то, что хотелось прыгать от восторга.

  Когда поезд двинулся, выдувая громкий свист, я с замиранием сердца думала о Ноксе. И неминуемо я взглянула в окно, прощаясь со Стоунвиллем: с мощенными булыжником улочками, с бакалейными лавками, со снующими между домов мальчишками-трубочистами, с запахами лугов и свежей выпечки. Здесь прошло мое детство, и я чувствовала горечь расставания. Но впереди меня ждало блестящее будущее, к которому я всегда стремилась.

Плавное течение моих мыслей прервали слова Клейтона:

– Госпожа Хоткинс, у меня для вас есть определенное дело.

  Вот тут у меня дрогнули поджилки. Начало нехорошее, а тон еще хуже. Разумеется, у него должно быть какое-то дело, но чтобы определенное, специальное для меня…

– Что за дело? – я медленно крутила чашку в ладонях, стараясь быть непринужденной.

– Вы читали ваш договор?

  Каверзный вопрос с досадной подковыркой. Стала судорожно вспоминать, что могла пропустить и где проколоться.

– В нем прописано, – продолжил Клейтон, – что вы не имеете права отказаться от разбирательства, каким бы оно ни было, и не можете отказаться защищать человека, кем бы он ни был.

  Ну, это даже не подковырка. Это данность, с которой я сразу согласилась. Выбирать, знаете ли, не приходится.

– Понимаю и согласна. Вы имеете в виду аморальных личностей: убийц, воров, насильников.

  Клейтон вскинул брови.

– Не совсем так, – тяжело вздохнул он, – не совсем так.

– Если вы беспокоитесь о моих нравственных принципах, то могу вас заверить, я, первым делом, защитник и юрист, а уж затем трепетная дама.

  Лорд удивился еще больше, поставил чашку на стол и почесал затылок.

– Хотите сказать, что у вас совершенно отсутствуют принципы?

– Напротив. Но, когда дело касается работы, я толстокожая, как бегемот.

  Клейтон улыбнулся краешком губ.

– И могли бы защищать любого?

– Разумеется, да, – и подумав: – А это не повредит моей карьере?

  Собеседник поторопился занять рот чашкой чая, сделав несколько глотков и сохраняя молчание.

  Сомнение плюхнулось на дно сознания и противно зашевелилось.

– Лорд Клейтон, вы же выбрали меня не случайно?

  Он оторвался от созерцания стоунвилльской флоры, проносящейся в большом застекленном окне вагона.

– Я? О, нет, я не выбирал вас.

– Вы не могли бы уточнить, милорд? Мне передали записку с просьбой о встрече в Эрвин-плейс. Это приглашение предназначалось не мне?

– Вам, конечно, вам, – сказал он, коротко улыбнулся, пошевелил усами, – но выбрал вас не я, а другой человек. Тот, которого вы должны защищать.

– А кого я должна защищать?

– Одного человека.

  Я с досадой шлепнула себя по колену. Неужели мне дадут в подзащитные ненормального садиста, приговор которому заблаговременно очевиден?

– Лорд Клейтон, – обратилась к собеседнику с премилой ледяной улыбкой, – я ведь подписала договор?

– Да, – подтвердил он.

– Тогда расскажите, наконец, в чем суть разбирательства, и кто подзащитный. Поверьте, мне никуда от вас не деться. В договоре прописана огромная неустойка, если я откажусь.

– Разумно, – согласился он, – но у меня есть опасения…

– По рельсам назад я не побегу, – заверила его, – и истерику закатывать не буду, даже если мне предложат защищать беглого каторжника. Я не боюсь трудностей.

– Похвально, госпожа Хоткинс, но дело в том, что ваш подзащитный аристократ.

  Я захлопала ресницами, потом глотнула чай, поерзала на сидении.

– Ну, готова признать, что аристократ гораздо лучше беглого каторжника.

  Что-то недоговаривает старый плут. У меня ведь за плечами не десятилетия практики, не сотня выигранных дел, чтобы я – обычная провинциальная защитница с грандиозными замашками – имела честь представлять интересы аристократа.

– На первый взгляд, да, – нехотя согласился Клейтон.

– Назовите его имя.

  Мой спутник напрягся, набрал в легкие побольше воздуха и вымолвил:

– Лорд Роберт де Вер.

– … де Вер? – усмехнулась я.

– Н-да.

– Де Вер, значит? – с этими словами я завертела головой из стороны в сторону.

– Вы что-то ищите, госпожа Хоткинс? – осведомился растерявшийся защитник.

– Да, ищу, – произнесла я, поджимая губы. – Рубильник, аварийный стоп, кнопку «выкл», если позволите. Как остановить этот поезд?

  А ведь мне и в голову не могло прийти, что я когда-нибудь стану защитником скандально известного графа де Вера, новости о котором докатились даже до Стоунвилля. Моей карьере конец! Она закончилась, так и не начавшись.

– Госпожа Хоткинс, это не такая уж плохая новость, – попытался смягчить Клейтон. – И, поверьте, вашей карьере ничего не угрожает.

Ага, я ведь женщина. О какой карьере может идти речь в отношении неизвестной девицы из провинции?

О, дело де Вера, несомненно, очень громкое. И никто в здравом уме не хотел бы стать защитником этого богатого аристократа, ибо…

– У этого графа, простите за прямолинейность, нет никаких шансов избежать отсечения головы, – отчеканила я.

  Лорд созерцал меня из-под полуопущенных ресниц. Поезд неожиданно въехал в тоннель. Я прикрыла веки. Шестеренки работали быстро, хоть и не без усилий. Платить неустойку, в случае отказа, я буду до конца жизни. Кроме того, мне придется вернуться в Стоунвилль и терпеть насмешки коллег. В случае если соглашусь, то столкнусь с обвинением в лице короля Вергилии, после чего моя будущность, как защитника, будет предрешена.

– Полагаю, у меня нет выбора? – спросила, когда тьма отступила, и вагон снова залил солнечный свет.

– Я уже отправил лорду телеграмму, в которой сообщил, что договор подписан, и мы выезжаем.

  Прочь эмоции, нужно взглянуть на ситуацию трезво.

– На какое число назначено слушание?

– Ровно через неделю, госпожа Хоткинс. У вас есть время, чтобы разработать линию защиты.

  Хоть линию, хоть кривую… разрабатывать там нечего. Пожалуй, на слушании мне придется танцевать с бубном, чтобы хоть как-то развлечь присяжных.

– Вы, как юрист, должны понимать, что бороться бессмысленно, – я попыталась воззвать к разуму лорда Клейтона. – Выступать против законов королевства – самоубийство, пытаться доказать то, что недоказуемо – глупо. Вы сообщили об этом его сиятельству, вашему лорду?

– Разумеется, я понимаю. И он понимает. Закон Вергилии требует, чтобы в споре между вельможами, если один из них представитель древнего почитаемого рода основателей, выступал защитник чести дворянина, – завитые усы снова зашевелились: – Древний закон должен быть соблюден.

– Это не имеет смысла, – хмыкнула я. – Вина лорда де Вера в том, что будучи верным вассалом короля, он отказался от исполнения его законного требования, проистекающего из таких же древних законов. Почему де Вер уклоняется от них?

– Вы все поймете, когда познакомитесь с графом.

  Хоть с ним, хоть с самим чертом, это ничего не изменит. Я твердо убеждена: сказал король, надо делать, а не нос воротить.

– А если лорд передумает и все-таки выполнит приказ его величества?

– Исключено, – отозвался Клейтон, – не передумает даже под страхом смерти.

– У него девять жизней?

– Что?

– Девять жизней, как у кошки, – усмехнулась я, – или ветер в голове?

– Он образован и исключительно умен.

– Может, какая-то хроническая болезнь, не позволяющая исполнить королевский приказ?

– Не понимаю. Что вы имеете в виду?

– С девицами как у него? – отбросив ложную скромность, поинтересовалась я. – Говорите, лорд Клейтон, защитник тоже, что и священник!

– С этим все в полном порядке.

– Может, та леди страшна, как жерло вулкана? – не знаю, почему сравнила, просто показалось, что жерло вулкана должно быть очень страшным.

– Леди Амелия прекрасна, как ангел.

  Я скрыла снисходительную улыбку, и едва не возвела глаза к потолку с громогласным: «Что за болван этот де Вер?»

– Именно поэтому ему грозит, – я характерным жестом провела по шее, – отсечение головы. Занятно. Мне действительно захотелось познакомиться с этим лордом.

– Вы получите удовольствие.

– О, не сомневаюсь… – я глянула в окно, видя, что нам предстоит очередное погружение во мрак тоннеля.

ГЛАВА 3

  Южную часть Нокса облюбовали аристократы и щеголяли друг перед другом великолепием замков и усадеб, а также размерами плодородных земель и пахоты. Мы с лордом Клетоном ехали в карете, за окном простиралось поле, на котором работали заложенные крестьяне. Пахло травой, солнцем и дымом.

Земли лорда де Вера были обширны и, разумеется, не менее плодородны, чем у соседей. Кому, интересно, достанется это богатство после вынесения королевского вердикта?

  Я поправила ленты шляпки и подергала ворот платья – было невыносимо жарко.

  Распахнув книгу, углубилась в чтение. Разговаривать не хотелось, но настойчивый взгляд усатого хитреца сверлил мне переносицу.

– Вы много читаете, – сказал он. – Мы, кстати, пересекли границу графства де Ла Вер. Эти земли испокон веков принадлежали роду де Веров.

– Говорят, богатство любого дворянина определяется количеством душ, которые ему были заложены или перешли по наследству. Сколько человек трудится на его землях?

  Лорд Клейтон с интересом за мной наблюдал. На губах играла легкая ироничная улыбка.

– Порядка двух с половиной тысяч.

– Н-да…

– Лорд де Вер читал вашу статью про свободу слова, которую вы написали для Нокс-пост, когда еще учились. И был впечатлен.

– Неужели? – я удивленно вскинула глаза, закрыв книгу, но заложив палец на странице, где остановилась.

– Граф остался крайне доволен вашей позицией по этому вопросу. Он очень тщательно отбирал кандидатов в защитники. Для начала он запросил данные всех выпускников Нокского юридического университета, которые закончили учебное заведение с отличием за последние пять лет. Он просмотрел все публикации кандидатов, а также запросил резюме. В итоге выбор пал на вас, госпожа Хоткинс.

– Я польщена, – сказала я и нахмурилась: – Но на кой черт, простите за грубость, такой отбор?

  Клейтон откашлялся в усы, или рассмеялся – я так и не поняла.

– Госпожа Хоткинс вы, определенно, прямолинейный человек. Это может стать досадным поводом для разлада с его сиятельством, ибо у него безупречное воспитание и манеры истинного аристократа.

– О-о-о, это, конечно, все меняет, – иронично протянула я. – Что ж он не выбрал себе в защитники какого-нибудь дворянина, например, вас?

– Вы же знаете, что ни один дворянин не пойдет против короля. И я не являюсь исключением.

– Тогда передайте лорду де Веру, что ему придется потерпеть мою прямолинейность.

  Клейтон вздохнул, не спуская с меня хитрого взгляда.

– Вы упомянули, что мне будет предоставлено жилье, – я окончательно захлопнула книгу, перейдя к насущным вопросам. – Мне сгодится любая крохотная квартирка в Ноксе.

– На время подготовки к слушанию вам выделят гостевые покои в доме лорда де Вера.

Вот это новость!

– Побойтесь бога, лорд Клейтон! Я в доме холостого мужчины, гм… пусть и человека с безупречным воспитанием и манерами истинного аристократа, – закатила глаза. – Вы пытаетесь снова обвести меня вокруг пальца?

– Это вынужденная мера, госпожа Хоткинс. Вам может угрожать опасность. Лорд де Вер вынужден терпеть колоссальное давление извне, откровенную травлю в политических кругах и затишье в торговле. У него много недругов, решивших воспользоваться ситуацией.

  Только и слышу: «Лорд де Вер… лорд де Вер…» До меня хоть кому-нибудь есть дело? И когда я уже увижу его сиятельство?

  Когда мы, наконец, приехали, я валилась с ног от усталости.

Мощенный камнем внутренний двор, готический фасад трехэтажного дома, увитые плющом окна, башенки и шпили, как на самом настоящем замке. Я выпрыгнула из кареты, разминая ноги. Увидела, что перед крыльцом стоят встречающие: дворецкий и лакеи.

– Ну, что ж, желаю вам удачи, госпожа Хоткинс, – раздался за моей спиной голос лорда Клейтона.

  Я обернулась.

– А вы?

– А у меня много дел, – он поторопился захлопнуть дверцу кареты и стукнул кучеру. – Вперед!

  Не успела я хорошенько разозлиться, как кто-то рядом тактично покашлял.

– Доброго дня, госпожа.

  Я хмуро глянула на дворецкого. Тот был абсолютно невозмутим. Красивый, холеный, черноволосый молодой мужчина с поразительной выправкой и беспристрастным взглядом – истинный дворецкий!

Я тяжело вздохнула и сказала:

– Ведите меня прямиком к хозяину.

– Встреча с лордом назначена на три часа, а сейчас только полдень. Не угодно ли вам обустроиться в комнате и пообедать?

Вот так дела!

– В три, так в три, – пробормотала я. – Где моя комната?

– Прошу за мной.

  Огромный холл с начищенными сверкающими полами, невероятной красоты скульптуры, канделябры из серебра, вазы с благоухающими цветами, зеркала, картины в позолоченных рамах, расписные потолки, на лестнице расстелена царственная пурпурная дорожка, с потолка свисает огромная хрустальная люстра – сколько же нужно слуг, чтобы поддерживать все это в идеальном порядке? У меня закружилась голова, так как я вертела ей из стороны в сторону с невероятным упорством.

  Мы поднялись на третий этаж и вошли в гостевые покои. Двое лакеев, обливаясь потом, внесли следом мои чемоданы. Служанка, белобрысая пышнотелая девица, исполнила поклон. Дворецкий вручил ключ от покоев и напомнил, что Лиззи – так он назвал служанку – в моем полном распоряжении, и что через нее я буду получать необходимую информацию насчет распорядка дня в доме.

  Ах, тут еще и распорядок есть!

Две какие-то девчонки в передниках уже топали в ванной комнате, таская воду, попутно в покои ввозили тележку с яствами. Я склонилась над одним из блюд, приподняла крышку, обнаружив внутри три рулета, размером с мой мизинец. Затем прошагала к окну, чтобы не мешать прислуге, робко огляделась. Комната была изысканной и светлой, совершенно необитаемой. Как тут можно жить, когда боишься до чего-нибудь дотронуться? Где, скажите на милость, я смогу оставить недоеденный бутерброд?

– Любезный, – поманила дворецкого пальцем, – а меня нельзя поселить в другую комнату? – спросила шепотом, но вокруг внезапно воцарилась тишина.

  Служанки переглянулись, лакей вскинул брови, а дворецкий наклонился ко мне и с изумлением спросил:

– Госпожа, вам не нравится комната?

– Комната изумительная, но… как вам сказать…

– Понимаю, – дворецкий мило улыбнулся, – комнату еще не украсили, как следует. Но это дело времени.

– Не украсили? – настала моя очередь недоуменно раскрыть рот.

– Ленты, цветы, банты – все, как подобает для будуара юной леди. Лорд де Вер хотел, чтобы вы чувствовали себя здесь, как дома.

  Ох, и, видимо, перестарался. Чтобы я чувствовала себя как дома, прислуге пришлось бы недельку не вытирать в покоях пыль.

  Поняв, что мою просьбу восприняли, как недовольство, я прошагала к креслу и аккуратно присела на краешек, опасаясь опираться на спинку. Ко мне тотчас подлетела Лиззи:

– Желаете пообедать, госпожа? К сожалению, лорд де Вер приедет лишь к трем. Он очень не хотел, чтобы вы дожидались его, не пообедав.

  Я усмехнулась. Какой-то театр абсурда… мне так не нравится. Не люблю, когда со мной носятся, как с высокородной дамой. Знаю, что потом будут говорить служанки на кухне: «Представьте, ей не понравилась лучшие гостевые покои!» или «Когда она ела рулеты из осьминога, у нее краснело лицо и выпучивались глаза, будто ей подали какую-нибудь гадость».

 С тяжелым вздохом я склонилась над блюдами.

– Что выберете, госпожа? – почтительно осведомилась Лиззи, видя, что я затрудняюсь. – Могу предложить вам змею в маринаде под сыром или «эр-гранье» из мяса омара… ммм… редкий деликатес.

Святые небеса!

– Может, перейдем сразу к десерту? – пожала я плечами.

– О, – служанка закусила губу. – Как скажете…

– Из чего он? – спросила я с подозрением.

– Сливки, шоколадный крем, сироп и хрустящая вафля.

– Другое дело.

  На лице Лиззи обозначилась лишь одна эмоция – облегчение. Она поставила передо мной блюдо, сняла крышку и… вуаля!

– Это он? – уголки моих губ тут же опустились.

– Он, – подтвердила служанка.

– А почему такой маленький? – я осмотрела миниатюрный кусочек вафли и хаотично-размазанный по тарелке сироп. С краешку, дополняя ансамбль, лежал листик мяты.

– Чтобы сохранить вашу фигуру в идеальной форме, – лаконично ответила Лиззи.

  Резонно.

  Когда я, недовольно сопя, пережевывала десерт, раздался тихий звоночек из ванной.

– О, все готово, госпожа, – сообщила Лиззи.

  Сначала меня решили откормить, затем помыть… к чему меня готовят вообще?

  Вытерев губы салфеткой, я поднялась, и мы со служанкой вошли в ванную комнату и устремили взгляды на вздымающиеся над лоханью клубы ароматного пара. В воде плавали лепестки роз. Две девушке стояли у лохани, вытянувшись по струнке и держа полотенца.

  Намек понятен – барышни хотят, чтобы я разделась. Но я, если честно, девица, и оголяться перед другими не приучена. Я перевела взгляд на Лиззи и нахмурилась.

– А я могу помыться в одиночестве?

  Девушки жутко смутились, покраснели и опустили головы.

– Госпожа, если вы сомневаетесь в чистоплотности Элен и Хло, а так же в их умении…

– Стоп-стоп, – оборвала я, – ни в чем таком я не сомневаюсь. Просто… эм… – взглянула на девушек, поняв, что никакие доводы их не убедят, и сдалась, – ну, ладно.

  Мне помогли раздеться. Помогли, то есть расстегнули за меня все пуговицы, крючочки и развязали завязочки. Умелые руки распустили мои волосы и бережно стянули с меня платье, корсет и нижнюю сорочку. Я вошла в воду, чувствуя себя идолом для поклонения. Поначалу я шарахалась от чужих рук, испуганно и жеманно улыбаясь, но потом ко мне потихоньку пришло понимание того, что водные процедуры могут приносить настоящее удовольствие. Запахи кружили вокруг, расслабляя тело. Могу поклясться, я бы уснула, если бы не легкий шепоток Лиззи:

– Госпожа, какое платье вы изволите надеть на встречу с его сиятельством?

  Будто обухом по голове! Платье на встречу? Для этого нужно наряжаться? В моей сонной голове началась усиленная работа.

– Серое, – заключила я после некоторых размышлений.

 Оно было довольно скучным, деловым и обыденным – самое то.

  Лиззи не посмела возражать, хоть и тяжко вздохнула.

  Когда я вернулась в комнату, платье лежало на кровати. Белый школьный воротничок под горло, белые манжеты – моя самая любимая деталь в этом наряде. Девушки помогли мне одеться, усадили на пуф перед зеркалом, спросив, какую я хочу прическу.

– Пучок. Строгий пучок.

– У вас такие красивые белокурые волосы, госпожа, – Лиззи проявила вольность, оставив пару прядей вдоль лица, но я не придала этому значения.

  Мне предложили несколько запахов от известного парфюмера Нокса. Оказывается, лорд де Вер был так любезен, что купил целую коллекцию ароматов, не зная моего вкуса.

  Пришлось подождать, когда часы пробьют ровно три, ибо граф придерживался определенного распорядка, и его сиятельство нельзя было беспокоить раньше или позже, а затем всей процессией мы двинулись на первый этаж, где находился кабинет.

ГЛАВА 4

  Прежде чем я столкнусь лицом к лицу с его сиятельством, лордом Робертом Греем Фрэнсисом четвертым, графом де Вером, я немного поведаю о нем. Кроме дурацкого длинного имени, у него был еще один недостаток. Впрочем, возможно, это и не недостаток вовсе. Граф де Вер был выходцем из древнего рода основателей Вергилии, в его жилах текла кровь великих существ, которых называли мортами.

Благородная магическая раса, к слову.

Когда-то давно мортов восхваляли и почитали их, словно богов, сошедших на землю. Их сила была безгранична и безжалостна: ни добра, ни зла – равнодушна и неумолима, как стихия. Морты принесли с собой магические предметы, напитанные древней магией – источники их силы. Алчные люди пытались похитить эти артефакты, а, если получалось, магия предметов завладевала их сердцами, выжигая в них все хорошее – так появились темные маги, обладающие силой артефакта.

Морты со временем стали заключать браки с людьми, но дети от таких браков рождались со слабыми всполохами магической силы. Они были красивы, как и все морты: белокожи, светловолосы – но ограниченны в силе. И поколение за поколением морты практически утратили магию. А вместе с тем и свое влияние и могущество в мире людей.

А теперь магия, неподвластная королю, и вовсе вне закона.

После того как камердинер его сиятельства доложил о моем появлении, двери кабинета распахнулись, и я вошла в комнату.

Кабинет оказался огромным. В окна, которые не были зашторены, бил яркий солнечный свет. На полу лежал мягкий ковер со странным ромбовидным узором. В камине, невзирая на то, что было лето, трепыхался огонек.

В кабинете помимо самого лорда были посторонние, которых я сразу вычислила: лакей в форме, подливающий его сиятельству чай, и управляющий, пытающийся что-то подписать, подкладывая графу документы. Когда я вошла, лорд де Вер поднялся и поклонился.

– Добро пожаловать, госпожа Хоткинс, – сказал он.

  И вот полукровка-морт передо мной: высокий, широкоплечий мужчина с белоснежными волосами, бледной кожей и серыми глазами. Красавец, каких поискать.

– Лорд де Вер, очень приятно с вами познакомиться, – бодро заговорила я, – можете называть меня госпожа Хоткинс или Джейн. Я – ваш защитник, – с этими словами я подошла и протянула ему руку.

  В этот момент у него было такое лицо, будто небо обрушилось на землю. Кроме того, на меня растерянно и смущенно глядели управляющий и лакей, которые оторвались от своих дел, дабы улицезреть восьмое чудо света – рукопожатие между мужчиной и женщиной.

– Ваше сиятельство, – я потрясла его руку и, не дожидаясь приглашения, села на стул напротив и потянулась за листком и пером, – позволите?

Лорд де Вер кивнул, не спуская с меня глаз.

Судя по всему, вела я себе непозволительно. Но мне было откровенно плевать на манеры, раз уж я вынуждена защищать де Вера, рискуя не только карьерой, но и жизнью.

Запасшись бумагой и чернилами, я приготовилась записывать.

– У меня будет несколько вопросов, но начну я с требований.

  Его сиятельство опустился на стул и сказал управляющему:

– Вы свободны, Себастьян. Я приглашу вас позже, – затем обратился к лакею: – Принесите чай для госпожи Хоткинс и разожгите камин.

  Де Вер положил локоть на стол, коснулся губ кончиками пальцев и взглянул на меня. Я ощутила, что меня изучают, тщательно и с интересом.

– Я понимаю, о чем вы говорите, госпожа Хоткинс, – раздался его приятный голос, – мне очень жаль, что мы не успели приготовиться к вашему приезду как следует. Мне доложили, что вам не понравилась комната. Хочу заверить, что в доме еще двенадцать гостевых покоев, и вы вольны выбрать любые. Их украсят так, как вы захотите.

  Я усмехнулась.

– Милорд, все в полном порядке. Но требования у меня есть. Мне нужен кабинет, где я могла бы чувствовать себя… более свободно. Без лент, украшений и прочей женской ерунды. Во-вторых, доступ к вашей библиотеке. Не сочтите за наглость, но я привыкла много работать с документацией. В-третьих, в моем распоряжении всегда должна быть лошадь, чтобы я имела возможность выезжать в город. В-четвертых, прошу освободить меня от чудовищного распорядка, которому подчинены все обитатели этого дома.

– Чудовищного? – в голосе мужчины проскользнули насмешливые нотки.

  Надо ж, за что зацепился! Теперь придется объяснять, что я имела в виду.

– Я не живу по распорядку. Я и распорядок – вещи несовместимые. Обещаю, что не буду расхолаживать прислугу. Все, что мне нужно – каждое утро крепкий кофе и ломтик сыра с булочкой. Я всегда завтракаю, не вылезая из кровати.

– Что-то еще? – сквозь легкую улыбку осведомился собеседник.

– Люблю нормальную еду, а не аристократические блюда.

  Де Вер склонил голову и сощурил глаза, пытаясь понять, что представляет собой Джейн Хоткинс.

– Ваши требования удовлетворены. Но у меня есть одна просьба.

– Чтобы я поскорее вернулась в Стоунвилль? – пошутила я. – Не угадала?

  Его сиятельство одарил меня одной из своих премилых улыбок.

– Я попрошу вас ежедневно со мной ужинать, если вы не против.

– Договорились.

  В этот момент вошел лакей с подносом, прошагал и поставил его на стол. Затем этот ненормальный принялся раздувать пламя в камине. Я вздохнула, поддела пальцами ворот платья.

– Вам жарко? – обеспокоенно осведомился лорд. – Эдуард, потушите огонь!

  Морты даже в жуткий зной мерзли, поэтому де Вер был закутан в изысканное черное пальто.

– Не стоило беспокоиться, – отозвалась я, хоть и облегченно перевела дыхание. – Ну что ж, приступим к делу? – не дожидаясь ответа, спросила. – Расскажите, ваше сиятельство, чем вам так не угодила леди Амелия?

  Его губы вновь тронула насмешливая улыбка. Странно, что мои вопросы и манера изъясняться не вызывали у него неприязнь и недоумение, как у любого разумного человека.

– Дело не в леди Амелии.

– Вы повздорили с королем?

– Я похож на глупца?

  Провокационный вопрос.

– Лорд де Вер, – начала я, как можно мягче, – в Стоунвилле, откуда я родом, принято говорить прямо. У нас есть поговорка про человека, который плюет против ветра.

  Он нахмурился и, наконец, изменил позу, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки.

– Считаете, что не справитесь с ветром, госпожа Хоткинс?

– Эм… Я верю в суд, хотя в вашем случае он не получится беспристрастным.

– В этом вы правы, – улыбнулся граф.

Улыбнулся так непринужденно, что я не выдержала:

– Вас смешит мысль, что вас неминуемо подвергнут наказанию?

– Нет, – вымолвил он. – Буду откровенен с вами, мне непривычно видеть перед собой женщину-защитника.

А вот это интересно.

– Вы шовинист? – вскинула я бровь.

– Нет, но я из разряда тех мужчин, которых коробит, когда на их защиту встает женщина.

  Коробит его.

Я удержалась от желания сказать какую-нибудь гадость. Впрочем, я должна понять его светлость. В его окружении все дамы – сплошь трепетные лани.

– На чем мы остановились?

– Я хотел бы спросить вас кое о чем, госпожа Хоткинс, – произнес де Вер, – почему вы взялись за это дело?

– Взялась? То есть по доброй воле? О, нет, милорд. Мне озвучили дело после подписания договора.

  Де Вер вдруг нахмурился, и его лицо разом лишилось мягкости. Он поддался вперед, положил сцепленные замком руки на стол. Я успела насчитать три массивных перстня на его крепких длинных пальцах прежде, чем он сказал:

– Лорд Клейтон указал в договоре неустойку?

– Естественно.

– Я выплачу за вас эту сумму. Вы вольны сами решать, чего вы хотите.

С ума сойти!

– То есть могу отказаться, и ничего мне за это не будет?

– Верно.

Нелепейшая ситуация, скажу я вам.

– Так Клейтон действовал не по вашему указанию?

– По моему, разумеется, – ответил де Вер. – Я приказал ему привезти вас, госпожа Хоткинс. Но мы, к сожалению, не обговаривали методы. Он перестарался. Я не люблю играть нечестно, вот в чем дело.

– Вы понимаете, что, если я откажусь, вам не найти защитника? – спросила прямо. – Ни один здравомыслящий человек не станет защищать вас против короля Вергилии. Это самоубийство и конец карьере. С одной стороны я даже понимаю лорда Клейтона.

– Разве мои проблемы должны повлиять на ваше решение?

– Черт побери! – фыркнула я. – Если я откажусь, вам придется снова искать защитника, а промедление или заминка может дорого вам обойтись.

– Да.

– Только не говорите, что от моего решения зависит ваша жизнь.

– Не собираюсь.

Я долго упрямо смотрела в глаза де Вера, чувствуя, что доводы разума проигрывают зову сердца. Он не отводил взгляд.

– Вы должны понять, чего хотите, госпожа Хоткинс. Тогда мы поймем, стоит ли продолжать беседу.

  Я снова подергала ворот платья, чувствуя, что до меня добралось пламя преисподней.

– Что будет, если я проиграю?

– Разумеется, вы проиграете. Этот суд не для того, чтобы выиграть.

– Замечательно, – усмехнулась я, – чаша весов склоняется в пользу возвращения в Стоунвилль.

– Чтобы наш разговор был обстоятельным, я должен упомянуть о размере вашего вознаграждения. Сто тысяч фунтов. Вы получите эти деньги за участие в деле, если останетесь в моем доме. При любом исходе.

  Я не привыкла к долгим решениям, но сейчас задумалась. У меня была возможность вернуться в Стоунвилль и избежать неустойки. Но если вернусь, кем я буду? Защитником, отказавшимся защищать своего клиента? Трусихой? С другой стороны, начинать карьеру со столь большого фиаско? Быть защитником человека, который обречен умереть? Какая глупость!

– Что ж, – вздохнула я. – По рукам.

Были у этого решения и другие причины, и главная заключалась в том, что я для де Вера – последняя надежда.

– Все-таки мы отвлеклись, – откашлявшись, я склонилась над бумагой. – Вы должны ответить на некоторые вопросы. Предупреждаю сразу, юлить нельзя. Готовы?

– Разумеется. Спрашивайте.

– Я многое читала о вас. Пресса, знаете ли, любит искажать факты. Я знаю, вы были отлучены от двора, и у вас была отозвана часть патентов на торговлю.

– Да, но я до сих пор могу торговать специями, – ответил лорд. – Это моя исключительная привилегия, как представителя древнего рода.

– И вы сохранили земли…

– Эта земля закреплена за мной и моими будущими наследниками пожизненно.

– В случае вашей смерти кому отойдут эти земли?

– Короне. Но все не так однозначно. Я планирую наследовать их и, смею надеяться, король одобрит это решение.

– Полагаете, после всей этой истории он будет столь милостив к вам?

– Мы договоримся.

– Вы собираетесь наследовать родственнику… кхм, своему ребенку?

Де Вер вскинул бровь.

– У меня нет детей, госпожа Хоткинс. Незаконнорожденных, в том числе. Родственников у меня тоже нет. Но я планирую завещать все своему управляющему.

– Гм… – нахмурилась я, вглядываясь в лицо лорда.

Как правдоподобно он умеет шутить с серьезным лицом. Шутит же?

– Что ж, ладно. Но почему, позвольте уточнить, вы не выполнили приказ короля?

– Я всегда был верен короне. Я готов к любому приказу, но только не к этому. Жениться на женщине против ее воли и вопреки моим желаниям я не стану.

– Поясните милорд, я все еще не понимаю вашего субъективного «не стану». Брать в жены женщину, которую одобрит король – это древнейший обычай, накладывающий на потомков мортов определенные обязательства.

– Я волен сам принимать решения – вот закон. Разум и свободная воля присущи человеку по праву рождения, госпожа Хоткинс. И я буду защищать это право, даже если придется умереть.

  Я на несколько секунд выпала из реальности. Аристократ, толкующий о свободе – что-то новенькое.

– Хотите сказать, – начала я, – что вы заупрямились из-за этого? Из-за собственных убеждений?

– Да.

– Готовы лишиться головы ради того, чтобы признали вашу свободу.

– Нет, зачем мне свобода без головы? Я хочу, чтобы признали право каждого на свободный выбор и свободную жизнь.

  Я не знала: плакать мне или смеяться. В качестве подзащитного мне достался богатый до чертиков, чокнутый и опальный аристократ.

  Я долго молчала, сжимая в пальцах перьевую ручку.

– Считаете меня странным? – без обиняков спросил де Вер.

– До жути, – призналась честно, – и как этим апеллировать в суде?

– Предоставьте это мне.

  О, поглядите-ка!

– Боюсь, в вашем случае нельзя опираться на закон, хотя стоит попробовать поискать в кодексах Луи четвертого. Некоторые нормы еще применяются.

– Моя библиотека в вашем распоряжении.

– Как так получилось, милорд, что вы, богатый аристократ, выросший в определенных кругах, с определенным мировоззрением, увлеклись концепцией свободы?

– Случилось так, госпожа Хоткинс, что когда мне было десять, мой отец в пылу ярости убил человека за то, что тот украл две серебряные ложки. Этот человек, в свое время, был продан отцу. Он был рабом, вещью. Как вы знаете, иметь подневольных – это норма для высшей аристократии.

  Пришло понимание того, что человек, сидящий напротив, интересней и глубже, чем я могла представить. И он, определенно, располагает к себе. С ним хочется говорить.

– И вы считаете, что каждый человек обладает свободой?

– Да. Свободой мыслить, поступать и распоряжаться собой, как ему хочется.

– И даже крестьяне, вспахивающие вашу землю?

– Они в первую очередь.

– Безграничная свобода, как медаль, имеет две стороны. Когда человек имеет право поступать так, как ему заблагорассудится, это может закончиться печально.

– Свободу может ограничить только закон. Справедливый закон. А сейчас эта привилегия отдана людям. Ни один человек не может распоряжаться другим.

– Не могу с этим спорить.

  Он улыбнулся, и мое сердце судорожно забилось. А ведь этот мужчина довольно… привлекателен, особенно тогда, когда улыбается. Впрочем, сейчас мне стоит думать вовсе не об этом.

– Госпожа Хоткинс, вы позволите тоже задать вам несколько вопросов?

– Конечно, позволю.

– Что заставило вас стать защитником?

– О, ваше сиятельство, это очень просто: мои прадед, дед и отец занимались правом. Я выросла с твердым убеждением пойти по их стопам.

– Это было в детстве. Сейчас вам двадцать пять, и вы до сих пор мечтаете об этом?

– Еще сильнее, чем раньше.

– И все-таки вы остаетесь, зная, что ваша мечта из-за этого может не осуществится.

– Хороший защитник не отказывается от своего клиента и не бежит от трудностей.

– Вы умеете держать удар, я вижу. Расскажите о себе еще что-нибудь, – под его взглядом мне вдруг сделалось неуютно.

– Даже и не знаю. Я, допустим, не люблю магию. Она меня пугает, как и все потустороннее. Я знаю, что морты когда-то обладали магией, но сейчас утратили этот дар. А еще я – чудачка по больше вашего. Меня в университете звали бумажной королевой, потому что я постоянно рылась в архиве и таскала с собой книги. Да я до сих пор так делаю.

– Это очень мило… – отозвался мужчина, не спуская с меня взгляда.

И между нами вдруг повисло молчание, такое неловкое и странное, что я почувствовала себя уязвимой.

  Де Вер взглянул на часы.

– Мне пора идти, госпожа Хоткинс. Надеюсь, вечером за ужином вы составите мне компанию?

  Я тоже посмотрела на часы и поразилась, что мы проговорили целый час.

– Боюсь, сегодня я оставлю вас в одиночестве. Я должна заглянуть в библиотеку.

– Хорошо, но прошу на завтра ничего не планировать.

– На целый день?

– На целый день.

– Договорились. Что ж, была рада познакомиться, – я поднялась и снова протянула ему руку.

  Де Вер тоже поднялся, ответил рукопожатием. Нас разделял стол, но я все равно почувствовала изысканный тонкий запах его парфюма, который мне определенно понравился.

  Пока я шла к двери, спиной чувствовала взгляд де Вера и боялась наступить на подол юбки. Выйдя,  перевела дыхание и встретила понимающий взгляд дворецкого.

– Госпожа Хоткинс, вас проводить? – поинтересовался он.

– Да, пожалуйста… Как пройти в библиотеку?

ГЛАВА 5

  Стола оказалось мало. Я расположилась на полу, разложив вокруг себя книги. Кодекс короля Луи четвертого пестрил закладками.

  Когда стало темнеть, я зажгла свечи, расставила их по периметру. Лиззи время от времени заглядывала ко мне с вопросом, не желаю ли я отужинать, и дождалась лишь того, что я закрыла дверь изнутри. Я не любила отвлекаться от работы.

  Оказывается, весьма полезно освежить университетские знания на сон грядущий. Помогает крепче спасть, ибо в сон меня потянуло знатно. Я поднялась, размяла затекшие конечности и огляделась. Взяла с пола одну из свечей и пошла вдоль рядов с книгами, читая корешки. Философские трактаты, учения и – о, небо – магическое искусство.

Магические опусы были запрещены законом, но здесь преспокойно стояли на полках ровными томиками. Мортам разрешалось хранить магические книги, хотя бы потому, что морты и сами были существами магическими. Однако за попытку воспользоваться знаниями, почерпнутыми в подобных книгах, кара ждала и простолюдина и господина.

Свернув в другой ряд, я подняла свечу повыше, чтобы разглядеть тематику: «Религия и религиозные учения». Скукота… Пошла дальше в надежде увидеть хотя бы томик легкого развлекательного чтива, однако меня ждало: «Естественные науки. Физика и математика». Интересно, лорд де Вер читает что-нибудь другое? Если судить по библиотеке, круг его интересов обширен и весьма скучен. Надо бы дать его сиятельству пару привезенных мною книг.

  Я подошла к окну, подмечая, что сильно стемнело. День окончен, а я так и не нашла ни одной зацепки. Ни в одном из семи кодексов не сказано по поводу возможности отказа вассала короля жениться. Прямо это нигде не предусмотрено. Зато предусмотрена обязанность исполнять приказы монарха. Ох, дело проигрышное, как ни крути.

  Потерев виски и зевнув, я вскинула голову и увидела, что в окне одной из башен маячит свет: он исчезает и вновь загорается, будто подавая какой-то сигнал. Что бы это могло значить?

– Госпожа Хоткинс? – раздался голос за дверью и громкий стук. – Вы еще здесь?

  Я оторвалась от окна, подошла к двери, впуская в библиотеку дворецкого. Он приподнял канделябр, оглядывая меня с удивлением.

– Уже полночь, госпожа. Не угодно ли вам лечь спать?

  Я взглянула в окно, поняв, что сигналы в башне прекратились.

– Видимо, пора.

– Вы не ужинали, – констатировал дворецкий, – лорд де Вер приказал мне проследить за тем, чтобы вы обязательно поели.

– Вот как? – удивилась я. – Он всегда так внимателен к гостям?

– Всегда.

– А на ужин тоже будет змея?

– Его сиятельство распорядился, чтобы для вас приготовили что-нибудь, гм… попроще.

  Я польщено улыбнулась. «Что-нибудь попроще» – именно то, что нужно.

– Мне не хотелось будить Лиззи, – произнесла я, зная, что из-за этого недовольство прислуги только возрастет.

– Не стоит беспокоиться, госпожа Хоткинс…

– Джейн. Зовите меня Джейн. В этом доме слишком много рамок и ограничений. Давайте допустим маленькую фамильярность?

– Как вам будет угодно, – заулыбался дворецкий, – можете обращаться ко мне по имени – Адам.

  Могу с уверенностью сказать, что Адам согласился на подобное отступление от правил лишь из вежливости, но я всерьез решила перетянуть его на свою сторону. Он был не стар, напротив, еще не достиг сорока. В черных, как смоль волосах поблескивала ранняя седина. Адам, несмотря на то, что был весьма красив, старался быть до неприличия хладнокровным и сдержанным.

– Адам, может быть, вы расскажите о том, что происходит в доме?

  Дворецкий насторожился. Может, подумал, что я решила покритиковать слуг? О, я не столь глупа, чтобы жаловаться тому, кто отвечает за их работу.

– Вам ведь тяжело приходиться? Свободные уже попросили расчет, а подневольные?

– На землях лорда де Вера нет рабов, – объявил Адам, открывая двери столовой. – После смерти отца, его сиятельство дал всем вольную. Лорд принял на работу тех, кто захотел, и исправно платит им жалованье.

– Невероятно, – искренне удивилась я. – Этого не может быть!

– На плантациях специй работают преданные и верные люди, другие же не приживались. Есть, конечно, недовольные. Всех его сиятельство не может обеспечить работой, его лишили торговых патентов. Люди стали поднимать волнения. Они забыли, как тяжело им было при старом лорде.

Мы вошли внутрь, освещая помещение зажженным канделябром. Адам предложил мне располагаться, зажег свечи, а сам удалился на кухню. Я скучающе зевнула, села на стул и откинулась на спинку, прикрыв веки.

Вынуждена признать, что далеко в поисках нужного закона я не ушла. Придется завтра опять корпеть над книгами, так как отыскать решение можно только в судебной практике. Услышав шум, я тряхнула головой, отгоняя сон, и распахнула глаза.

  Передо мной витал призрак. Женщина в белом. Банальное, черт побери, привидение!

  Я отпрянула, упала вместе со стулом навзничь, путаясь в юбке, и завизжала, что было сил. Вот проклятье! Никто не предупредил меня, что в поместье живет привидение. Я их на дух не переношу. Где там были мои амулеты?..

***

  Не знаю, воспринимал ли де Вер то, что я говорила, всерьез? И воспринимал ли всерьез меня? Не имею ни малейшего представления о том, что могли подумать обо мне слуги. И что будут думать впредь.

Я поникла в кресле, сложив на коленях сцепленные руки. Ненавижу, когда на меня смотрят вот так: как на маленькую и наивную девочку. И ненамного де Вер старше меня, чтобы выказывать свое снисхождение. Разница между нами всего четыре года. О, проклятье, он еще и платок протягивает.

  Вытерев глаза, я постаралась изобразить спокойствие. Получилось ли? Во взгляде его сиятельства пляшут смешинки. Он будто хочет разжать мои ладошки, оторвать от лица, успокоить, убаюкать. Такие мужчины, как он, заставляют нас, женщин, чувствовать себя слабыми.

– Я вас разбудила?

  А ведь рядом с этим человеком действительно легко почувствовать себя маленькой и беспомощной. В нем сквозила уверенность и сила. Да и этот разворот плеч, большие ладони, крепкие пальцы свидетельствовали о том, что де Веру нечего бояться.

– Все хорошо, госпожа Хоткинс. Вы уверены, что успокоились?

– Вы не предупреждали, что у вас водятся привидения, милорд, – произнесла я возмущенно, – я бы десять раз подумала прежде, чем остаться.

– Вам просто показалось, – сказал де Вер, и я нахмурилась.

– Я еще в здравом уме, и со зрением у меня все в порядке. Я вас уверяю, в доме завелся призрак, и чем быстрее вы это поймете, тем быстрее от него избавитесь.

  Граф вздохнул и сделал знак дворецкому, чтобы тот разогнал прислугу, которая столпилась в коридоре. Двери в столовую захлопнулись. Мы остались одни.

– Как она выглядела? – спросил де Вер уже серьезно.

  Я насторожилась.

– Так, значит, вы тоже ее видели? – победно вскинула бровь.

– С чего вы взяли?

– Вы сказали «она», а я не упоминала, что видела именно женщину.

  Де Вер тихо рассмеялся.

– Хорошо, госпожа Хоткинс, сдаюсь, – он поднял вверх ладони, – я ее видел.

– Почему не вызвали королевских охотников или вед? В наше время с призраками успешно справляются. По закону любое магическое существо подлежит отлову.

– Боюсь, вы задаете слишком много вопросов.

  Услышав такой ответ, я опешила и не сразу поняла, что де Вер тактично послал меня к черту.

– Неужели вы думаете, что мне подобное соседство понравится?

– Я этого не говорил.

– Я должна терпеть еще и привидение!

– Еще и? – спросил он, сощурив глаза. – А что еще вам приходится терпеть?

  О, много чего. Я ведь никогда не жила в доме с мужчиной.

– Если вы отказываетесь вызвать охотников, – скрестив на груди руки, я надула губы, – я сама их вызову. Завтра.

– Я настоятельно рекомендую вам этого не делать, – сухо, но очень твердо сказал де Вер. – Ни одного королевского мага не будет в моем доме. И даже не спорьте.

– Эти маги, в отличие от вашей нечисти, легализованы. Все их способности зафиксированы в королевском ведомстве. Они уж точно не представляют угрозу. Неужели вы собираетесь нарушить закон Вергилии?

– Да, собираюсь, – отрезал лорд.

– Ну тогда… – изумленно задохнулась я, – вам придется выносить мои приступы истерики. Я боюсь этих тварей до чертиков, и если еще хоть раз увижу…

– Не беспокойтесь. Больше не увидите, – сказал он с какой-то странной уверенностью. – В моем доме вы в безопасности.

– Тогда пусть Адам проводит меня до комнаты.

– Я сам вас провожу, – он поднялся с кресла и протянул мне руку.

  О, эта протянутая широкая ладонь внушала мне больший трепет, чем возможная встреча с привидением. Длинные изящные пальцы… к ним хотелось прикоснуться. Я аккуратно опустила кисть в его прохладную руку, почувствовав, как сердце подскочило к самому горлу. Вскинула глаза и встретила прямой заинтересованный взгляд де Вера, в котором загорелся золотистый огонек. Какое невероятное ощущение.

– Милорд, – протянула растерянно, – ваши глаза… они другого цвета.

– Со мной такое бывает, – ответил он уверенно и совершенно обыденно, – я потомок мортов.

  И этот потомок, этот мужчина был близко… Я могла бы коснуться его сомкнутых губ, провести ладонью по его гладковыбритой щеке, дотронуться до белоснежных волос.

Я медленно и неотвратимо теряла волю.

– Вам нужно отдохнуть, Джейн. Вы устали.

  Он произнес мое имя так нежно и заботливо, что я замерла и до боли закусила губу.

– Милорд? – спросила, – нас учили, что морты утратили силу. Но ведь некоторые умения остались?

– Почему вы спрашиваете, госпожа Хоткинс?

– Хочу знать, с кем имею дело.

– Некоторые да, но я, к сожалению, не унаследовал почти никаких способностей. Мой цвет глаз меняется в зависимости от эмоций, которые я испытываю.

– Но, я надеюсь, ваши способности учтены в королевском ведомстве?

– Разумеется, – произнес де Вер, – иначе бы я тоже подлежал отлову, как любое магическое существо.

– В Вергилии почти не осталось мортов. Я слышала еще о лорде Прангусе и леди Мирт и на этом все. Вы поддерживаете с ними отношения?

– Мой отец был очень суров, госпожа Хоткинс. Он не считал нужным общаться с кем-либо и, думаю, многие из мортов обо мне того же мнения. Впрочем, согласен, я никогда не стремился наладить с ними отношения, хотя нам приходилось сталкиваться при дворе.

  Он аккуратно положил мою руку на изгиб своего локтя и вывел меня в коридор.

– Мы забыли свечу, – спохватилась я и дернулась было назад, но рука, опустившаяся на мои пальцы, заставила меня передумать.

– Я прекрасно вижу в темноте.

– Еще одна ваша особенность, милорд?

– Да.

– И что еще вы умеете делать?

– Некоторые маленькие фокусы, госпожа Хоткинс.

– Надеюсь, вы мне их продемонстрируете?

– Если представится возможность, – де Вер отлично умел уклоняться от ответов.

 Поднимаясь по лестнице, я была вынуждена прижаться к мужчине крепче, дабы не упасть и не свернуть шею.

– Не страшно? – в его голосе почувствовалась улыбка.

С ним можно не бояться даже полдюжины мертвецов. Под ладонью я ощущала мягкий бархат домашнего сюртука, и мне было спокойно.

– Вы так и не сказали, почему не захотели наладить отношения с другими мортами?

– Я счел их несколько… другими.

– Простите?

– Кровь мортов ставит их на пьедестал, а я не желаю стоять на пьедестале.

В этом мужчине было слишком много благородства, чтобы мое девичье сердце не дрогнуло.

Я различила дверь в свои апартаменты, и даже расстроилась, что путь отнял у нас так мало времени. Мне совершенно не хотелось спать, напротив, я желала говорить с лордом де Вером дольше, быть может, до самого утра.

– Спасибо за компанию, милорд.

  Наши руки разъединились.

– Доброй ночи, госпожа Хоткинс.

  Я развернулась, извлекла из кармана ключ и принялась с усердием искать им замочную скважину. Неожиданно мужские руки объяли меня в кольцо, ладонь его сиятельства обхватила мою кисть и направила ее в верном направлении. Ключ ловко юркнул в замок и провернулся. Я же перестала дышать от нахлынувших враз эмоций. Де Вер все еще стоял за моей спиной, прижавшись к ней грудью. Его дыхание щекотало щеку.

– Благодарю, – хрипло вымолвила я.

  Раздались его шаги, а я влетела в комнату, захлопнула дверь и сползла по ней на пол, тяжело дыша. О, небо, о чем я только не успела подумать, когда этот мужчина был рядом!

ГЛАВА 6

 Лиззи застала меня за работой.

К десяти я была уже в библиотеке.

Мысли возвращали меня во вчерашний день, а вернее ночь, которую я провела практически без сна. И самым ярким воспоминанием было не привидение, которое, убеждена, все еще слоняется где-то рядом, а лорд де Вер, ибо человек, идущий против системы в угоду своим принципам, заслуживает уважения.

– Доброе утро, госпожа Хоткинс. Я принесла вам завтрак, – бодро возвестила служанка, ставя поднос на стол.

Чашка дымящегося кофе и горячая булочка с расплавленным сыром – замечательно!

  Схватив булочку, я спросила:

– И часто у вас тут встречаются покойники?

  Ее лицо, которое и так выражало крайнюю степень смущения, �