Легенда о Тёмной Принцессе

Глава I. Вступительная.

Утро.

Тяжёлая нервная поступь. Лёгкий, белый, чистый снег ложится на тротуары. Через пару минут он темнеет, перемешиваясь с грязью. Февраль почти всегда был таким мерзким и неприятным. Слишком тепло для зимы, слишком холодно для лета.

Что такое депрессия? На протяжении всего моего пути до колледжа я думала над этим вопросом. Нет, я знала, конечно, что такое депрессия, но пыталась понять: я настолько привыкла быть на каком-то своём дне, что так и не впала в неё, или же я из неё не выходила долгие годы, что уже и не могла вспомнить, когда бы чувствовала себя хорошо? И имела ли я вообще на неё право? Быть может, моё сердце было жестоким и чёрным с рождения? Я вздрогнула. Нет. Это точно было не так.

Я тут же нервно схватилась пальцами за голову, касаясь щёк, путаясь в волосах. Ресницы скользнули по ладоням. Когда всё изменилось? Лет в шесть? Да, именно тогда. С приходом силы. Будь она проклята. Я подумала об этом и тут же осеклась. Сила была тем, что пока что удерживало меня на плаву. Не хватало мне ещё и её лишиться. Да и не такой уж большой она была, чтобы доставлять мне какие-то серьёзные проблемы.

Я тяжело вздохнула. Развела тут сопли. Надо было двигаться дальше, и не только по улице. В рюкзаке лежал билет, и напоминание о нём приятно грело меня. Сегодня я сделаю это. Сегодня я уеду. И никто и никогда меня больше не найдёт.

Внутри появился страх, опять это невыносимое чувство. Ну и что, что я буду делать, если уеду? Как будто бы где-то там, в другом месте, моя жизнь станет лучше. Глупая надежда. Я купила этот билет, прекрасно понимая, что они меня всё равно найдут, что я всё равно не решусь сесть на поезд. У меня и денег почти-то нет жить дальше.

Всё. Все мысли – после колледжа.

Ещё было очень рано. Я всегда старалась прийти пораньше, чтобы натыкаться на как можно меньшее количество людей. Так уж складывалось, что общаться с ними у меня совсем не выходило. Я будто бы была обречена быть вечно чужой для любого другого человека. Друзей у меня совсем не было, хотя я и пыталась сделать несколько обречённых попыток завести подобные отношения со сверстниками. Всё напрасно. Люди избегали меня и обходили стороной.

Шестнадцать лет я провела в одиночестве. Хотя нет, я привираю. Лет до шести у меня были родители, и тогда я была счастлива. А потом меня забрали у них. У меня отняли семью. Я знаю, что они всё это сделали специально. Тогда я не могла этого понять, но понимаю сейчас. Какие-то странные бумаги, странные свидетельства у органов опеки. Мама плакала, я плакала, много судебных разбирательств. Её признали умалишённой, отца – наркоманом. Меня запихнули в детский дом. Никогда они не признаются мне, но я-то знаю, что это всё они сделали, это было в их власти. Те, с кем я работаю. Они думали, что когда я вырасту, то могу быть полезна им. Они сделали всё, чтобы одинокая, обезумевшая от несчастья я согласилась на них работать. Я не могла догадаться раньше, но теперь-то я точно знаю, я чувствую, я уверена в этом. Вот только и они осеклись. Я оказалась слишком, слишком слабой. Сколько бы я ни работала, ни старалась, сила не росла, оставаясь в каком-то пограничном состоянии. А теперь им уже было слишком поздно избавляться от меня.

Из детдома меня забрали, когда мне исполнилось одиннадцать. Конечно же, тогда я согласилась на их предложение. Разве могли у меня быть сомнения? Но ничего. Это всё не важно. Я получила от них всё, что могла, но не собираюсь и дальше быть марионеткой в их руках. Я смогу сбежать.

Рядом со мной послышался кашель. Я подняла голову. Преподаватель по латыни стоял рядом и внимательно изучал меня. Он был довольно молод, чуть больше тридцати, скупой на эмоции, но всё же невероятно харизматичный. Не люблю блондинов, но его можно было бы даже назвать красивым. Высокий, худощавый, с лёгким оттенком усталости на лице. Он поправил очки и едва заметно улыбнулся одним уголком губ. Я поняла, что всё это время он стоял рядом, а я, погружённая в свои мысли, не замечала его. Когда он понял, что выдернул меня из моих мыслей, то указал куда-то вниз. Я проследила за его жестом. Тогда он пояснил:

– Подоконник. Ты на нём сидишь. Забыла о правилах?

– О, простите, – я мигом вскочила и отошла к противоположной стене, всем видом изображая, что это была не я. Он кивнул и ушёл в кабинет.

Лишь только стало ясно, что выходить он в ближайшее время не собирался, как я тут же юркнула на прежнее место. Если они так хотели, чтобы мы не садились сюда, то им стоило поставить хоть парочку скамеек в коридоре.

Я убрала длинные рыжие пряди волос за ухо и дважды стукнула друг о друга подошвами своих берцев. Полчаса до занятий, а никого и нету почти. Я была одной из немногих, для кого обучение в медицинском колледже не составляло особой проблемы. Я была достаточно дисциплинирована, легко осваивала задаваемые объёмы литературы, справлялась на практических занятиях. Вовсе не потому, что я такая талантливая и трудолюбивая ученица. Мне попросту было больше нечем занять себя. Меня не трогало это пресловутое подростковое становление и созревание, которое, казалось, как чума выкосило моих одногруппников. Я будто бы была старше всего этого, и потому мне попросту больше ничего не оставалось, кроме как зубрить учебники.

Пара началась в восемь. Как обычно, было много опоздавших. Я села на первую парту крайнего ряда, самое нелюбимое место всех студентов и удивительно недооценённое. Многие думают, что последние парты являются самыми глухими и незаметными для преподавателей – ошибочное мнение. Первые парты на самом деле были куда более глухой зоной, нежели последние. Этим я частенько и пользовалась. Мало кто обращал на меня там внимание. Именно поэтому я частенько рисовала на полях тетради, читала книги или дремала на ненужных лекциях. Но не сегодня. Сейчас я достала билет, уложила его перед собой и сверлила взглядом. Как будто бы это могло что-то изменить или помочь мне в принятии решений.

– Собралась куда-то поехать?

Это был лишь шёпот, но внезапное обращение ко мне было такой редкостью, что я вздрогнула. Это была Мелисса, моя соседка по парте. Странная личность, она и сама была не особо болтлива, судя по её облику, увлекалась готикой, но иногда бывало, она могла заговорить со мной. Честно говоря, я даже забыла на какой-то момент, что я тут вообще не одна. Немного помявшись, я тихо ответила:

– Ещё не знаю наверняка. Возможно. А может и нет.

Она кивнула без всякого энтузиазма. Потеряла интерес. Как обычно, я не смогла поддержать разговор. Но через время она вновь добавила:

– Ну значит, завтра и узнаем, уехала ты или нет, – и после чуть улыбнулась. На сей раз кивнула я и тоже попыталась улыбнуться.

В час дня пары закончились.

Надо было решаться. Это был мой шанс. Сейчас. До вечера они не обнаружат моего исчезновения.

Я накинула свою кожанку, рюкзак и налегке побежала к маршрутке. Надо было одеться в дорогу потеплее. Это может стать проблемой… Я отбросила эти мысли прочь. Вновь ищу поводы отступить. Хватит.

Опомнилась я уже на вокзале. Людей было много, и каждый будто бы растворялся в эдаком бесконечном потоке единой массы. И я тоже, тяжело вздохнув, шагнула вперёд, сливаясь с потоком, растворяясь, становясь этим странным, чёрным, живым существом, состоящим из людей.

Моя электричка уже стояла в ожидании пассажиров. Я юркнула в неё, выбрала место в уголке, у окна, и забилась туда, выглядывая на улицу. Я решила ехать куда-то в область, тогда нигде не фиксировали мой паспорт, и я надеялась, что так меня будет тяжелее найти. Да и достать нужную сумму на поездку в ту же столицу гораздо сложнее.

Меня всё больше и больше охватывало волнение. Было по-настоящему страшно, и хотелось вскочить и выскочить из вагона. Тогда я достала из рюкзака книгу. Теперь самое время. Она позволит мне отвлечься от лишних мыслей.

Они и вправду очень скоро оставили меня в покое, унося в мир воображения. Электричка начала своё движение. Вагон был почти пуст. Медленно-медленно набирали ход колёса. Картинки за окном постепенно сменялись одни другими. Я включила плеер. Когда мы выехали из города, пейзаж стал ещё более тоскливым: бескрайние поля, голые деревья, мрачное, серое небо. Пустота. Прямо будто бы внутри меня. Ничего кроме отчаяния. Я сделала привычное движение, чуть мотнув головой, как будто бы отмахиваясь от этих мыслей. Вновь открыла книгу. Отвлечься.

Иней.

Глава II

Где-то спустя два часа на мое измученное стрессами тело навалилась усталость. Мне захотелось спать. Я положила голову на стекло и закрыла глаза. Сон пришел моментально.

Не знаю наверняка, сколько я проспала, наверное чуть больше часа, но очнулась, когда за окном было уже темно и мы проехали довольно много станций. Наверное скоро надо будет выходить, но сказать точно я сейчас не могла – электричка останавливалась на множестве станций, из-за чего путь занимал больше времени, чем обычно.

Я долго не могла понять, что выдернуло меня так резко из сна, но тут вновь раздался сильный, тяжелый звук захлопывания дверей. Точно. Меня разбудил звук из тамбура: двери электрички раскрывались, а теперь закрылись. Я вновь посмотрела в окно и поняла, что именно было не так. Мы были на ходу. Отреагировав слишком поздно, даже вскочить не успела, на входе моего вагона появился мужчина. Длинные черные волосы были собраны в хвост, открывая его необычные, правильные, красивые, немного азиатские черты лица. Он был одним из тех, чей возраст сложно определить по внешности. Иногда казалось, будто бы ему больше сорока, а иногда ему нельзя было дать и больше двадцати. Остальные люди будто бы не замечали его.

Заметив меня, он победно улыбнулся, облокотился о стенку вагона на входе и скрестил руки на груди. Одет не по погоде, как и я, но не думаю, что для него это имело значение. На нём были обычная черная водолазка, черные брюки и темно-бордовый кожаный плащ. Что нехарактерно для мужчин – он любил красные, агрессивные цвета в своём облике. Они добавляли ему демонической ауры.

Я потупила взгляд, пытаясь не обращать на него внимания. Наверняка сейчас он внимательно смотрит мне в глаза и усмехается, холодно, нахально, надменно. Но он продолжал стоять на месте и вряд ли собирался ехать со мной так до конечной станции, потому я вздохнула, набралась смелости и медленно подняла глаза, упрямо упираясь в его. У его карих глаз всегда был немного винный оттенок, но сейчас он был заметен даже сильнее обычного. Словно его радужка наполнилась кровью. Когда я поднимала на него глаза, я уже знала, что обречена на поражение в войне в гляделки – смотреть в глаза людям трудно, особенно для меня. В итоге я сдалась слишком быстро уводя взгляд в сторону окна. Краем зрения я заметила, как медленно и лениво, словно довольный, сытый кот, он двинулся ко мне, легко и непринужденно сел рядом, кладя руку на спинку скамьи.

– Решила на экскурсию съездить? – если бы издевающимся тоном можно было бы убивать, он наверняка стал бы серийным убийцей. Если только уже не был.

– Бабушку навестить, – буркнула я в ответ.

– О. Ты нашла себе бабушку? Кто эта несчастная женщина и как долго ты ей угрожала, прежде чем она согласилась стать твоей родственницей поневоле?

– Виктор! – недовольно чуть вспылила я.

– Что, моя очаровательная? Я ведь еще даже и не начинал, а ты уже даришь мне сладкую силу. Какой ты все же очаровательный источник энергии. Эдакий, – он взял прядь моих волос и чуть потянул на себя, – комок нервов.

С этими словами он отпустил мою прядь. Я почувствовала легкую усталость и сонливость. Дело в том, что Виктор питался отрицательными эмоциями и регулярно вытягивал мои. Каждый раз, когда он выводил меня из себя он улыбался шире обычного. И каждый раз потеря энергии вызывала во мне невероятную усталость. Я недовольно поморщилась.

– Как ты нашел меня?

– Ами, прежде чем кого-то искать, кого-то надо потерять. Сегодня я должен был забрать тебя после твоих занятий и отвезти к себе, где мы бы ждали сбора. Сегодня дело, Ами. И так уж вышло, что я видел и то, как ты выходила из здания, и то, как садилась на маршрутку, и то, в какую электри…

– Ладно-ладно, поняла! – прервала его я с раздражением.

– И я видел твой билет, еще вчера.

Я окончательно вспыхнула от гнева. Да он же просто игрался со мной! Позволял мне нервничать и переживать все это время, когда у меня не было ни единого шанса скрыться от них. Я-то думала, что совершаю побег, а по факту просто выставляла себя дурой. Почему я вообще уснула в электричке, от усталости или потому что Виктор где-то неподалёку забирал мои негативные эмоции?

Голос мой задрожал:

– А если бы…если бы ты не видел…у меня бы вышло?

Он глухо засмеялся:

– Конечно же нет! Ами, тебя очень легко найти. Это те нюансы магии, которые ты могла бы узнать, если бы занималась усерднее и слушалась дядю Виктора. Но… если для меня твои шалости, это лишь повод опустить тебя с небес на землю и позлить тебя, – он немного помолчал, – то другие не будут это так расценивать.

В сердце закрался страх. Меня обдало холодом. Мне конец. Но тут же я почувствовала опустошение. Виктор выпивал эмоции.

– Нет, ну честное слово, ты просто подарок судьбы для меня! Я бы даже женился на тебе ради такого, – Виктор опять заливисто засмеялся и я поняла, что редкие пассажиры электрички стали оборачиваться на нас. Я бросила в его сторону взгляд полный ярости.

– Корявая, – ах, это ласковое прозвище, которое Виктор придумал мне пару лет назад и которое неминуемо использовал в разговорах со мной, – мне кажется я и так достаточно проучил тебя. Твое счастье, что я видел билет. Если бы я обнаружил твой побег, тогда же, когда и остальные, я бы уже не смог тебя прикрыть. Но я не собираюсь говорить остальным о твоей попытке слинять.

Я удивленно вскинула голову и посмотрела на него с недоумением. Было непривычно, что Виктор делает что-то настолько благородное. Обычно он бесконечно поучает меня и измывается надо мной в процессе.

– Меньше положительных эмоций, иначе я передумаю. Идем.

Он взял меня за руку и потащил в тамбур. Люди в электричке ещё более подозрительно покосились на взрослого мужчину, тянущего девочку-подростка куда-то из вагона, но никто не сказал и слова. Трусы. Я нервно сглотнула, понимая, что нам предстоит перемещение. Это была моя самая нелюбимая процедура и сколько бы меня не убеждали, что скоро я привыкну, привыкание никак не наступало. Двери в тамбур захлопнулись позади нас. Я выглянула в окно: темнота, внутри которой порой мелькали мрачные силуэты деревьев. Среди общего тарахтения электрички раздался голос Виктора:

– Знаешь, если ты прижмешься ко мне, возможно будет не так плохо.

Я перевела взгляд на него, ловя его хищную улыбку и внутри меня вновь возникло раздражение. Но он был прав, потому я все же подошла к нему поближе, пусть мне и было немного неловко. Я была совсем невысокого роста, и скорее всего намного выше уже не стану. При своих метр шестьдесят пять, я едва доставала Виктору до ключиц, а мои глаза неизменно видели грудь вместо лица. Он осторожно обхватил меня одной рукой за плечи, а вторую положил мне на макушку. Окружающее пространство: предметы в вагоне, дверь тамбура, пейзаж за окном и усталые стены электрички, стали растягиваться, растворяться. Я будто бы побывала в сломанном лифте, который тянуло и дергало в разные стороны. Я закрыла глаза. Меня очень сильно затошнило. Рука Виктора отпустила меня и я осела на землю, а если быть более точной, то на жесткий ковер.

Когда тошнота чуть спала, я открыла глаза. Мы были в комнате, судя по всему гостиной, какой-то квартирки. Телепортация была необходимой частью выживания многих магических существ. Как мне говорили, я тоже могла бы ее освоить, и у меня даже выходило, совсем чуть-чуть, но тошнило меня тогда как правило ещё сильнее.

– Твоя прогулка заняла много времени, потому у нас нет больше возможности пить чай, уж прости, – он не дал мне руку, чтобы я поднялась и прошел куда-то за мою спину.

Я осмотрелась. Это была очень маленькая, но изысканная комната, с дорогой мебелью и приятным дизайном мелкого интерьера. Прямо как с картинки дизайнерского каталога.

– Это твоя квартира? – спросила я, потихоньку вставая. Виктор ушел куда-то, как мне показалось, в сторону кухни.

– Угу. Вроде того.

Все было ясно – он тут не жил. Это была идеальная квартира, с идеальным порядком и ничто здесь не говорило о том, что в квартире пребывает человек. Сюда завезли всю нужную мебель, поработали дизайнеры и она так и осталась нетронутой. Интересно, жил ли Виктор вообще где-нибудь? Как будто бы поймав мои мысли, он внезапно произнес с кухни:

– Я ночевал тут пару раз. Но, так как мне запрещают приводить сюда шлюх, то остаюсь я здесь не часто, никакого смысла.

– Тебе видимо совсем не нужна квартира.

– Отели полностью выполняют мои прихоти.

– А как же дом?

– Корявая, порой ты бываешь исключительно сентиментальна. Это лишнее качество в нашей сфере, тебе так не кажется?

Опять нравоучения. Я прошла на кухню, окончательно приходя в себя. Я конечно не удивилась, когда увидела, что Виктор здесь не водичку пил и не бутерброды кушал. На кухне помимо обычных элементов быта была роскошная барная стойка, за которой он стоял и что-то себе наливал. Он даже не посмотрел в мою сторону, но произнес, понимая мои мысли:

– Это единственный компромисс, на который они согласились пойти. Поставили ее, при условии, что я не буду на заданиях пьяным. Знаешь как иногда хочется уложить на нее кого-нибудь и хорошенько…

– Мне нельзя слушать о таком, я несовершеннолетняя, – сухо прервала я его. Грубые шутки Виктора я знала наизусть.

– Накормить и напоить. Фетиш у меня такой, кормить и поить девушек, когда они лежат. А о чем подумала ты, Корявая? – он залпом выпил содержимое своего стакана. Я плохо разбиралась в алкоголе и потому, мне было совершенно непонятно, что это было. Коньяк? Виски? Бренди?

Виктор пил почти всегда. Но никогда он не был пьян. Как будто бы он просто не мог опьянеть. Но если ему долго не давать алкоголь, то он пребывает в исключительно отвратительном расположении духа и естественно больше всего отыгрывается на мне.

– Так сегодня какое-то дело?

– И да и нет. Сперва сбор. Немного необычного характера. Но больше я ничего не могу тебе объяснить. А после дело, которым займешься ты, – Виктор ткнул в мою сторону пальцем, допивая уже вторую порцию алкоголя при мне, – Хлеб настоял.

Хлеб это руководитель нашей команды. Вообще-то его звали Брэд, но с нашей легкой руки у него появилось прозвище, а сам он не возражал. Лишних вопросов Виктору я не задавала, давно привыкла, что мне на них все равно не ответят. Приходится наблюдать и делать выводы самой.

– У меня нет с собой нужной одежды.

Это был довольно важный момент. Многие задания требовали соответствующей экипировки. Виктор окинул меня насмешливым взглядом:

– Ну, если бы ты разделась, я бы мог материализовать на тебе нужную одежду.

– Ты же можешь это сделать и без моего раздевания.

– Да, но должна же быть хоть какая-то плата за услугу?

Я покачала головой:

– Не думаю, что тебя устроят формы маленькой, несформировавшейся, шестнадцатилетки.

– Ну надо же, как самокритично. В соседней комнате лежит твоя одежда, можешь переодеться. Я подожду тут.

Я удалилась в спальную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Эта комната была значительно меньше кухни, но чуть больше зала. Здесь помещалась двуспальная кровать, стол со стулом и шкаф. Комната была обычной, и Виктор не соврал, сказав, что ночевал здесь пару раз. Плед с постели был сорван и валялся на полу. Там же валялась и моя одежда. Я недовольно фыркнула, сняла свою одежду и аккуратно сложила ее на кровати. Затем подняла одежду с пола: черные брюки военного покроя, из довольно прочного и крепкого материала, но при этом не сковывающие движения, такого же покроя черная водолазка.

Мне очень нравилось, как и ребятам из команды, носить плащи, но они были абсолютно не практичны во время схваток, а потому плащей мне не выдавали. Я накинула кобуру на пояс и разместила в ней Стар М40 Файрстар и Вальтер P88. Два основных пистолета, которыми я пользовалась. Иногда я брала Браунинг, но тот же Файрстар был легче в использовании для меня, особенно для моей маленькой руки. Пистолетами пользоваться приходилось не часто, но если приходилось, то…то дело было дрянь. Как-то мы застряли в переулке с несколькими свежеобращёнными оборотнями, которые не могли себя контролировать. Обычно боль от пуль заставляет их принять человеческий облик, но только не у молодых. Они шли на нас неостанавливаемыми шкафами и когда все телепортировались от туда, я оказалась зажатой у кирпичной стены. Не было ни малейшего шанса юркнуть между ними и одного мне пришлось вынести выстрелом в голову. Мне всё ещё снились кошмары того, как он превращается в обычного мужчину со стеклянным взглядом. Двое других окончательно взбесились и наверняка разорвали бы меня на части, если бы Филипп вовремя не подоспел туда. Мы редко бывали на заданиях всем составом и в тот раз недооценили наши силы, выходя на дело. Вопрос нужно было решить мирно, но что-то пошло не так.

В тяжелом, плотном, черном сапоге, который я натянула, был запрятан еще кольт, именно пистолет, не револьвер. Им я пользоваться не любила, но на всякий случай всегда держала про запас. Впрочем, мне говорили, что моя нелюбовь к нему вызвана непривычкой. Отдача у него плавнее и мягче, чем у того же вальтера.

Сапоги были не совсем обычными. Внутри подошвы были встроены небольшие лезвия, которые выдвигались при правильном, сильном ударе подошвы друг о друга. Помимо этого, порой я надевала специальные ножны, чтобы спрятать в одежде метательные ножи: в рукавах, на бедрах, икрах и парочка на спине. Это нужно было на случай, если у нас отбирали пистолеты на входе, но позднее начинался хаос в помещении. Так было, когда всё тот же Филипп разозлил одного некроманта. Филиппу с его владением магией было не так страшно, а вот я тогда могла серьёзно пострадать. В этот раз здесь не было ни ножей, ни ножен под них.

Длинные, рыжие волосы я собрала в два низких хвоста. За волосы мне нередко влетало от Виктора, он требовал, чтобы я каждый раз убирала их полностью, например под балаклаву, но я продолжала игнорировать его. Наверное это моё подростковое безрассудство и упрямство. А может я просто стала меньше ценить свою жизнь.

Я вернулась на кухню. При виде меня на лице Виктора появилась странная довольная усмешка. Как будто бы он что-то задумал. Но как обычно догадаться было трудно. Он обвел меня пальцем и сказал:

– Защита.

Я кивнула. Среди нас было принято перед каждым делом обволакивать себя небольшим защитным щитом. Это позволяло нам оставаться незамеченными для обычных людей. Щит можно было при необходимости усилить, но тогда это затрачивало больше сил и энергии. Впрочем, не для всех. Я довольно неплохо справлялась с этим, хотя больше я ни в чём не была так талантлива. Виктор все время твердил мне про какой-то особый внутренний потенциал, но я не понимала, чего он от меня хочет. Я была откровенно слабее всех других в команде. Хотя физически меня хорошо натаскали, я бы даже сказала – отлично. Уроки рукопашной борьбы, акробатика, всё моё свободное время было занято тренировками. Я всё ещё не могла нанести достаточно сильного удара в силу своей комплекции и возраста, но это хорошо компенсировалось владением холодным оружием. Хоть что-то.

Удивительно, но Виктор пощадил мое самочувствие и до места встречи мы поехали на машине, а не телепортировались. Дорога была короткой и все это время мы ехали молча. Он привез меня к набережной. Здесь, вместо асфальта, была выложена старая каменная плитка: ее построили несколько столетий назад, еще для повозок с лошадьми. Мы припарковали машину и ещё чуть прошлись. Было очень сыро, весь снег растаял, но из-за туманов дорога не высыхала, потому я пыталась не поскользнуться на гладких камнях. Еще минут десять мы шли вдоль набережной, пока не свернули к домам, уходя вглубь темноты. Для меня не было особых трудностей с тем, чтобы гулять по тёмным переулкам, я довольно хорошо видела в темноте – некое физическое преимущество по сравнению со среднестатистическим человеком.

Вдали показались фигуры людей, кажется, в сборе были все и ждали лишь нас. Когда мы подошли ближе, к нам чуть навстречу выдвинулся Хлеб:

– Почему так долго?

Ни я, ни Виктор не посчитали должным отвечать. Хлеб окинул нас мрачным взглядом. Теперь я могла разглядеть всех и команда была далеко не в полном составе. Здесь были два верных спутника Хлеба, экстрасенсы, которые без перерыва крутятся рядом с ним и чьи имена я отказывалась запоминать. Милена – слабенькая ведьма, которая откровенно не переносила меня на дух и терпела кажется лишь потому, что я была под неким покровительством Виктора, которого она очень боялась. Фил – сильный колдун, ужасно неприятный, самовлюбленный тип. Но он, пожалуй, был сильнейшим в нашей команде. Хотя этого нельзя было сказать наверняка, ведь никто в точности не знал, на что способен Виктор. Он никогда не раскрывался больше, чем того требовала ситуация, но всегда выглядел удивительно холодно и самоуверенно. И я не увидела никого из тех ребят, с кем я обычно старалась быть вместе на любых заданиях.

В тени стояла еще одна фигура и как бы я не всматривалась, узнать эту персону я не смогла. Фигура отошла от дома, о стену которого опиралась и двинулась к нам чуть ближе. У меня по коже пробежал неприятный холодок. Что-то нервировало меня в этой встрече. Передо мной оказался молодой парень, на вид лет двадцать-двадцать пять, хорошо слажен. Он был довольно высоким, я попробовала мысленно прикинуть и сравнить его с Виктором, и мне показалось, что он мог быть даже немного выше. Я продолжила скользить изучающим взглядом по незнакомцу: его светлые, густые волосы едва заметно вились у лица, пара локонов падали и на само лицо, на глаза, вызывая во мне острое желание смахнуть их. Сами же глаза привлекали больше всего внимания: из-за темноты они казались почти синими и очень холодными, словно замёрзшее озеро. Необычный цвет, но пугающе безжизненный. Его внешность создавала впечатление невероятно светлого юноши, но его движения, его взгляд не были ласковыми или нежными. Наверное, если бы мне понадобилось когда-либо писать книгу и описывать маньяка-убийцу – я бы описала его именно так. А вторым персонажем этой книги был бы серийный убийца Виктор.

Когда он подошел ближе ко мне, внезапно на его лице произошла странная перемена: тонкие, бледные губы изогнулись в улыбке, всё его лицо будто бы отчаянно пыталось отразить теплоту, доброжелательность и дружелюбие. Он протянул мне руку:

– Привет. Похоже я не знаком пока что только с тобой. Меня зовут Дмитрий, – его голос заставил меня вздрогнуть. Глубокий, бархатистый, такой можно было бы слушать бесконечно долго. Я все еще не могла понять, что за странная перемена произошла с его лицом. Он был действительно рад? Я не чувствовала в нем подлинной радости. Это маска? Но тогда почему он не надел ее раньше, пока я еще не могла рассмотреть его? Моя крохотная рука утонула в рукопожатии. Довольно длинные пальцы, рука крепкая, мощная, выделяющиеся на белой коже вены, уходили выше, под черную рубашку.

– Ами, – ответила я чуть хрипло. Горло пересохло от волнения. Он наклонил голову.

– Необычное имя, для нашего региона. Не находишь?

– Здесь много необычных имён. Может быть это какая-то магия? Но у меня не было возможности спросить родителей, почему они назвали меня так, их отняли у меня до того, как я стала достаточно взрослой.

Позади послышался раздраженный вздох Хлеба. Я отняла свою руку, как будто бы освобождая ее. Но ощущение этого рукопожатия еще какое-то время преследовало меня.

– Зачем ты так разоделась? – вопрос Милены поставил меня в ступор. Я бросила уничтожающий взгляд на Виктора. Его лицо излучало бесконечную радость от того, что он сделал кому-то гадость.:

– Теперь-то тебе точно придется при мне раздеться, да, Корявая?

Я стала лихорадочно искать на земле, чем бы в него швырнуть.

– Ами, не время для детского сада. Мне надо, чтобы ты переоделась, – голос Хлеба звучал более чем раздраженно, – Виктор должен был привести тебя в порядок у себя дома. Ты должна будешь выманить вампира из его логова, не вызывая подозрения. Когда он выйдет с тобой на улицу, мы уже займемся им. Отправлять кого-то другого не вариант, он почувствует сильную магию.

Понятно. Просто прекрасно. Я наживка и отправляют меня туда, говоря прямым текстом, что это все потому, что я ничего не стою в этой группе. Просто великолепно.

– И во что я должна быть одета?

Фил щёлкнул пальцами, меняя в одно мгновение одежду на мне.

– Вот так вот подойдет.

На мне оказалась кожаная, обтягивающая юбка чуть выше колена, белая блузка. Волосы были чуть собраны у корней, но основная их длина падала мне на плечи, красивой рыжей волной. Сверху блузки была накинута легкая курточка. И что самое печальное, он переодел меня в сапожки на каблуках. Максимально неудобная обувь, если мне придется защищаться и убегать. Я почувствовала, что под курткой, сзади на поясе мне что-то упирается. Как оказалось, это был мой файрстар. Я вытащила его, чтобы проверить, стоит ли он всё ещё на предохранителе и вернула обратно. Ну что же, хоть какая-то защита, значит шансы выйти живой становятся чуть-чуть выше. Чуть-чуть. Ведь я иду к вампиру. Пистолет вряд ли поможет мне, только если я смогу ошарашить его на время, а потом только бежать…

Я с печалью взглянула на каблуки:

– Как шлюха.

– Так надо. По пути объясню, идем.

Мы пошли вдоль домов. Я и Хлеб шли впереди, все остальные, чуть поодаль. Виктор шел замыкающим, совсем далеко от общей группы, с новеньким, Дмитрием. Они о чем-то очень тихо беседовали.

– Проблема в том, что этот вампир держит свой бордель. Для заманивания девушек в свой "бизнес" он использует вампирский гипноз и зачастую даже поит их своей кровью. Было уже несколько прецедентов случайных обращений. Девушек превратившихся в вампиров он вышвыривает из своего борделя, уповая на то, что они умрут от голода и обессиленные от света солнца, поскольку молодые, только обращенные вампиры еще тяжело переносят его. Но несколько выжили и сильно одичали, чем создали нам немало проблем. Уже были смерти. Потому Виктор и Фил задумали с ним поболтать…тут-то и возникла загвоздка. Как оказалось, этот вампир поставил на весь свой бордель очень сильную защиту. Ни один маг не может в нее пройти, зато могут обычные люди. Твоя сила еще настолько слаба и непостоянна, что щит ее не воспримет, и ты сможешь проникнуть внутрь. Притворись обычной девушкой, он должен клюнуть на тебя. Всеми силами вытащи его наружу. Не знаю как, но сделай это. Здесь мы его уже и обработаем.

Я кивнула головой, изображая уверенность, хотя внутри меня все сжалось в маленький комочек. Возможно, меня и вправду сегодня ждет смерть. Никогда прежде еще не приходилось работать вне команды. Мы вышли к крохотному, обветшалому дому, в котором, судя по вывеске, расположился бар: "Потерянный рай". Сложно было представить, что в таком маленьком, старом здании может быть бордель.

– Основная часть находится в подвалах, – я вздрогнула от голоса Виктора, оказывается он уже стоял позади меня.

– И как я его там найду?

– О, это совсем несложно. Лиловая дверь. Ты точно сразу поймешь.

Что-то в его голосе мне не понравилось, слишком подозрительно он звучал. Но на расспросы сейчас не было времени. Нужно было идти и я двинулась к борделю, пытаясь успокоить свое дыхание.

Перед подъемом на ступеньки я почувствовала силовой барьер. Он немного потянулся, неуверенный до конца, стоит ли меня впускать. Любой человек и не заметил бы его, но в моем случае, он тянулся как жвачка, но все же впустил. Я обернулась на группу. Они уже стояли в напряжении, готовые в любой момент наброситься на вампира. Я бросила последний взгляд на новенького, на Дмитрия. Мне хотелось понять, о чём он сейчас думает, но никаких эмоций нельзя было прочесть. Его лицо не выражало абсолютно ничего.

Я шумно выпустила воздух и пошла внутрь. Как оказалось, внешность обманчива и бар был не так плох, как его вывеска. Пусть он и был совсем маленьким: пара столиков, да длинная барная стойка. Единственное, что сильно мешало здесь долго находиться, это запах. Здесь было душно и не очень приятно пахло.

Людей не было, лишь за стойкой стоял бармен. Ему было около сорока. Долговязый, белобрысый мужчина с сильно оттопыренными ушами. Он тут же взглянул на меня, отвлекшись от просмотра маленького телевизора, стоявшего на холодильнике с выпивкой. Думаю, я и так выглядела достаточно напуганной, но я постаралась изобразить еще большую растерянность и добавить неуверенности в голосе. Я рассеянно затараторила:

– Простите, я тут бродила со своим парнем, но мы…поссорились. И я убежала. А теперь я заблудилась, и понятия не имею, как мне уехать отсюда, меня ждут дома. Может быть, вы могли бы мне вызвать такси? Но только у меня совсем нет денег с собой.

Мужчина не был вампиром, значит, не он был мне нужен. Потому, чтобы точно застрять здесь подольше, я добавила:

– И я очень плохо себя чувствую, кажется, перебрала с алкоголем. Нет у вас здесь нигде туалета?

Бармен внимательно смотрел на меня и молчал. Потом внезапно он широко распахнул рот, и я увидела, что у него нет языка. Я не просто вздрогнула, меня действительно затошнило. Не от того, что это выглядело ужасно, к подобному я давно привыкла, просто от неожиданности его действий. Мужчина вышел из-за барной стойки и обошел ее, я сделала неуверенный шаг назад. Мать его, может быть мне просто уйти и сказать, что они не заставят меня в этом участвовать? Бармен показал мне на спуск вниз пальцем, на который до этого я не обращала внимания.

Я поблагодарила его, пытаясь не убежать с криками прочь и подошла к спуску в полу. Как назло здесь была винтовая лестница. Убегать по такой будет очень неудобно. Я вновь окинула ненавидящим взглядом свою обувь – могли бы дать хотя бы балетки.

Взявшись за одну единственную периллу, я пошла по кругу, спускаясь прямиком в источник духоты. Мне нужна была лиловая дверь. Это немного пугало меня. Дело в том, что я не знала точно, что собой представляет лиловый цвет. Что-то вроде фиолетового? А что, если там будут все оттенки фиолетового, то какой мне выбрать? Мне вспомнился странный тон Виктора, как будто бы был какой-то подвох. И когда я спустилась вниз, я замерла как вкопанная. Теперь я точно знала, как выглядит лиловый цвет, ведь все двери были одинаковыми. Сволочь.

Я уперла руки в боки и чуть постучала ногой. И что мне теперь делать? Открывать каждую? Идти назад и спрашивать точную дверь? Бармен без языка вряд ли мог мне в этом помочь. Я прислушалась. Из разных мест отчетливо доносились стоны. Ох, нет, открывать каждую дверь будет очень плохой идеей. Придется полагаться на свою интуицию и слух. Так я покрутилась возле них некоторое время, все не решаясь.

В итоге я прошла по коридору, до самой последней. Казалось, что позади нее не было никаких звуков. По крайней мере, если там кто и был, то они вряд ли занимались чем-то, что я боялась увидеть и значит, могли бы помочь мне найти хозяина заведения.

Я медленно опустила ручку двери и потянула на себя. На какой-то миг мне даже показалось, что оттенок этой двери немногим отличался от других. В комнате было довольно темно, но я сразу заметила просторный кабинет, с роскошным письменным столом и широким черным кожаным диваном напротив. Какая банальность. Но многим вампирам было свойственно после "смерти" окружать себя глупыми элементами роскоши, будто бы они пытались восполнить что-то, что у них отняли вместе с человеческой жизнью.

Я зашла в комнату и почти сразу же позади меня шмыгнула тень, которая прикрыла за мной дверь. Не то наиграно, не то взаправду, я испуганно обернулась: передо мной стоял мужчина, на вид немногим за сорок, облокотившись о стену возле входа. Он выглядел безупречно, как и многие другие вампиры. Даже, если он не был красив при жизни, сейчас его внешность вызывала внутри меня восхищение. У него были каштановые, коротко стриженые волосы, чуть бледноватая кожа, из-за которой особенно сильно выделялись его острые скулы. Он немного поджимал губы, типичная привычка вампиров, которые так и не привыкли к деформации челюсти после обращения.

Я взглянула в его глаза лишь на секунду. Карие, с небольшими красными крапинками. Он "питался" совсем недавно. Я тут же увела взгляд: большинство вампиров владеют гипнозом, потому очень важно не держать с ними зрительного контакта слишком долго. Судя по плавности и осторожности его движений, ему было уже больше сотни. Но это не самый древний вампир, которого мне приходилось встречать.

– Что за очаровательное создание посетило наш скромный уголок? – его голос будто бы мурлыкал, он был явно доволен моим появлением.

– Пппростите, – я не намеревалась заикаться, но мой собственный страх сработал мне на пользу, – дело в том, что я была тут с парнем неподалеку и мы поссорились. И я убежала от него. Он привез меня сюда на машине, я совсем не знаю этого места и теперь мне надо как-то добраться домой. И у меня совсем нет денег или мобильника. Мне надо вызвать такси до дома, а завтра я бы непременно взяла деньги у родителей и завезла бы их, вернула.

– Вот оно что, – судя по голосу вампир улыбнулся.

Я по-прежнему не смотрела ему в глаза. Он прошел к своему столу:

– Я закажу тебе такси. Как же можно отказать такому прелестному цветку.

На его столе стоял стационарный телефон, большая редкость, когда вокруг у всех есть мобильники, хотя в подвале он мог попросту не ловить. Он поднял трубку и набрал какой-то номер. Я заметила, как он аккуратно, незаметно, нажал кнопку спуска. Он не собирался никуда звонить. Все ясно, он клюнул на наживку. Надо быть начеку.

– Алло. Здравствуйте, – его голос буквально пел, столько в нем было удовольствия от происходящего, что незнающий мог принять это радушие за открытость и дружелюбие, – можно пожалуйста заказать такси? Речной переулок, тридцать восемь.

Я мысленно усмехнулась. Он даже адрес соврал, поверив, что я не знаю местности. Речной переулок был значительно ниже.

– А поедем мы… – он отвел трубку чуть в сторону, – Куда отвезти?

Я поняла, что вновь случайно взглянула ему в глаза и очень быстро посмотрела в сторону. Он ведь именно этого сейчас и добивается.

– На седьмую линию, пятнадцать.

– Очаровательно. Седьмая линия, пятнадцать. Сколько? Да-да, замечательно. Спасибо, до свидания, – он положил трубку, – Придется немного подождать, сказали, что машина приедет через двадцать минут. Но не волнуйся, я оплачу такси, деньги сможешь занести позднее.

– Спасибо вам огромное!

– Ну что же, мне право не сложно. Может быть чаю, пока ждешь такси?

– Ну… – я как будто бы замялась от стеснения, – наверное можно было бы.

– Замечательно. А пока я делаю чай, быть может, расскажешь, из-за чего вы так поссорились со своим парнем? Мне показалось, тебя это сильно тревожит. Бросать свою девушку ночью, даже из-за ссоры очень не по-мужски.

Ну надо же, какую замечательную нить доверия он вьет. Теперь легко понять, как попадались к нему все прочие молодые девушки. Я попыталась изобразить сильную подавленность и сжатость. История построилась в моей голове мгновенно.

– Он…начал приставать ко мне. Я не хотела. И тогда он попробовал принудить меня…и я ударила его. И убежала прочь. Он кричал мне вслед.

Я артистично выдавила из себя слёзы. Я знала, чувствовала, что вампир улыбался. Ему это нравилось. Да, как это частенько бывало, регулярные убийства взрастили в нем изрядного садиста. Он упивался страданиями других.

– Твой молодой человек поступил очень неправильно. И ты молодец, что убежала от него…и пришла ко мне, – последнее он добавил уже едва слышно, – Как тебя зовут?

– Натали, – моментально соврала я. Это было имя моей нелюбимой одногруппницы и видимо частичка меня захотел прикрыться её образом.

– Ну что же, Натали, меня зовут Игорь и ты можешь считать меня своим другом.

Он плавно подошел ко мне и протянул чашку. Чай пах очень ароматно. Я взяла чашку из его белоснежных пальцев.

– Спасибо, – после чего я сделала вид, что отпила, на деле, лишь касаясь губами чая. Конечно, он владеет гипнозом, по словам Виктора, но никто не может утверждать, что он не пользовался какими-то более банальными решениями в затуманивании разума девушкам. Я не хотела оказаться на их месте.

– А можно…пожалуйста сахар?

– Ох, конечно, что же это я. Сейчас подам. Так чай нравится?

– Пока что довольно горячий, но спасибо.

Он ушел ко мне за спину и я потеряла его из поля зрения. Это заставило меня напрячься. Я не могла подавать вида, что жду от него нападения, потому я напрягла слух. Он копошился где-то позади какое-то время, как будто бы и вправду искал сахар, но через время звук утих. Настала тишина. Секунду. Вторую. Мое сердцебиение ускорилось. И тут я почувствовала. Едва заметно он оказался позади меня и склонился над шеей. В тот же миг я вскочила и развернулась. Вновь на секунду я посмотрела в его глаза. Они горели красным – пора. Выплеснув чай ему в лицо, я бросилась к двери, успев распахнуть ее. Его движения были стремительнее и он тут же перехватил меня.

– Куда же ты торопишься?

Он схватил меня за талию и резко дернул назад. Настолько сильно, используя свою силу, что я отлетела к стене с зеркалом. Я ударилась затылком и разбила его на множество осколков. В глазах потемнело, я осела на колени.

Попытавшись приподняться на руках, я кажется, порезалась. Он вновь оказался рядом, схватив меня за горло одной рукой и подняв над землей. Адреналин в моей крови зашкаливал. Мгновенно я выхватила спрятанный файрстар и в ту же секунду выстрелила ему опять же в лицо. Он не успел ничего сделать, не ожидая подобного поворота событий. Вампир взвыл, разжимая руку и закрывая ею лицо. Я не знала, как быстро он будет регенерировать, всё зависило от его личных способностей, но поскольку он питался не так давно, то скорее всего у него уйдёт на полную регенерацию не больше пятнадцати секунд. Я рванула вновь к двери и вырвалась наружу. Кто-то открыл другие двери, видимо услышав звуки выстрела.

Пересекая коридор, я услышала, как вампир вываливается из кабинета.

– Чёртова сука! -заорал он и бросился за мной следом. Мне нужно быть быстрее, максимально быстрее, любая ошибка могла стоить мне жизни.

Я буквально взлетела на половину лестницы одним рывком, но он был уже рядом. Я выскочила на поверхность, к бару, за малым не давая ему ухватить меня за ногу. Бармен был здесь же, за стойкой, смотря то на меня, то на то, что было позади меня глазами полными ужаса.

Пожалуйста. Только вырваться наружу.

Я вылетела на улицу, на веранду, но все еще не пересекла линию щита. В этот момент я подвернула ногу из-за своих жутких сапожек. Это заставило меня замешкаться и вампир схватил меня за волосы. Чертовы волосы! Рывком он дёрнул меня назад, на себя. А ведь до щита оставалось всего ничего! У меня не было ни одного ножа с собой, чтобы хотя бы отрезать эти чертовы пряди!

Вампир приподнял меня за волосы, больно натягивая их. С его лица капала кровь на землю, но раны уже почти полностью затянулись.

– И откуда же у тебя пистолет, маленькая дрянь? Парень подарил? – он буквально шептал мне на ухо. Затем поднял голову и посмотрел за пределы щита, – ах, ну надо же. Вы отправили ко мне приманку! Интересно. А ведь я почти попался на вашу удочку. За такое шоу, я сделаю вам подарок, убью мерзавку на ваших глазах, притом так, чтобы она, как следует поорала вам на прощанье.

Конец. Я в ловушке. Виктор стоял напротив, совсем недалеко, только пару шагов пройти, но ничего нельзя было сделать. Вампир вновь вздернул меня за волосы выше, оголяя мою шею. Вампирские укусы могут быть почти безболезненными, но сейчас никто не собирался со мной осторожничать. Он резко вонзился мне в шею зубами, разрывая плоть. Я взвизгнула от боли.

Хлеб отчаянно пытался пробиться сквозь щит. Я заплакала. Вампир отпустил мою шею, но лишь для того, чтобы вновь разорвать плоть клыками. Он вгрызался в шею, не кусая, а разрывая ее, пуская как можно больше крови. Она текла повсюду, по шее, груди, руке, на землю. Я хваталась руками за голову вампира, пытаясь хоть как-то вырваться. Бесполезно. Вампирская хватка сильнее человеческой и уж тем более моей.

Я погружалась в бездну. Вокруг меня постепенно все темнело, глаза закрывались. Даже боль казалась уже далекой и незначительной. Я умираю? Ясность сознания туманилась. Внутри меня все будто бы переворачивалось, руки и ноги перестали слушаться. Я обмякла, позволяя вампиру спокойно пить. Он даже ослабил хватку и я опустилась ногами на землю. Я перестала слышать, что происходило вокруг, не слышала больше ударов членов команды по щиту, они что-то кричали, но голоса их были далеки. Я слышала лишь собственное сердцебиение, которое было удивительно громким. Я ведь потеряла уже много крови? Оно должно стучать тише и медленнее. Стук. Стук. Мощный удар. Холод. Меня накрывало холодом. И кровь моя казалась мне теперь холодной. Смерть совсем рядом.

Тогда это и произошло. Мое тело будто бы стало внезапно и не моим вовсе. Все мышцы напряглись, из ниоткуда вновь появились силы. Вампир заметил это, но для него было поздно. Я резко дёрнулась, позволяя клыкам вновь разорвать кожу на шее, вскочила, раскрутилась на месте так, что оказалась позади вампира. Прежде чем он до конца понял, что произошло я резко и сильно толкнула его ногой вперед. Вампир потерял равновесие, падая сквозь щит. Не успев опомниться, его схватили за руки, полностью вытаскивая с защитной территории, набрасываясь на него.

Послышались крики. Судя по всему его поджарили. Я этого уже не знала наверняка, потому что сама осела на колени и из последних сил поползла наружу. Выйти из щита можно было легко, не то что войти, кто-то помог, схватил меня за протянутую руку и рванул на себя, сел рядом, уложил к себе на колени. Дальше я уже ничего не помнила. Я отключилась.

Онемение.

Глава III

Когда я проснулась, то увидела не яркий свет больницы и кучу капельниц, а потолок своей спальни. Как человек после наркоза, в первую очередь я подумала о каких-то, совершенно странных вещах, а именно о том, что плафоны на лампе надо бы протереть от пыли. Лишь только потом, вялой рукой я потянулась к шее.

Никаких следов от укусов, никаких шрамов или даже ссадин. Абсолютно ровная кожа. Это означало, что кто-то исцелил меня, при том полностью. Удивительная трата сил, сложно представить, чтобы кто-то добровольно в нашей команде пошёл на такое. Видимо, я действительно заслужила такую поблажку. Либо я была в очень плохом состоянии. Если вспомнить о количестве потерянной крови, то возможно, уже выползая за пределы щита я была почти что трупом.

Голова была тяжелой. Я медленно повернула ее на подушке, осматривая комнату. Плотные шторы были затянуты, и сквозь них едва ли проступал свет. Понять, который был час – невозможно. Взглядом я нашла часы. Три часа дня. Долго же я проспала. Но не критично. Пропустить один день колледжа ничем не грозит.

В голове был непонятный звон, иногда мне даже казалось, что я слышала какие-то голоса. Я попыталась прислушаться, уловить о чём эти голоса мне говорили, но ничего не вышло. Оставалось только перестать обращать на них внимание. Я поползла на кухню, где смогла поставить чайник и открыть холодильник. У последнего я и замерла, пытаясь понять, чего я хочу съесть. Еда выглядела совсем неаппетитно, как будто бы пролежала здесь несколько дней, хотя я и приготовила её вчера. Может быть, заказать еду на дом? Нет, так долго я ждать не могла и не хотела. Омлет. Просто и сытно. А потом можно будет и выбрать еду на дом, если захочется чего-то еще.

Чайник засвистел, взбитые с молоком и зеленью яйца, приятно зашумели, вылитые на сковороду с маслом. Я стала приходить в норму, а желудок все больше требовал еды. Даже и не думала, что могу так проголодаться. Голод был утолен, чая оставалось еще пол кружки, где-то из запасов были выужены крекеры. Тишина стала потихоньку давить на меня, хотя в ней же я находила приятное умиротворение. Жаль, мне нельзя было заводить кошку, она бы явно красила мне мою жизнь в такие моменты. Но хотя бы я могла подкармливать синиц с помощью кормушки за окном.

Я набивала побольше крекеров в рот, чтобы избавиться от гнетущей тишины и слышать только хруст. Да уж, моя жизнь полна радостных событий. Тут-то на меня и накатили в полной мере события прошлого дня. Чувства били внутри меня с особой силой: страх, бесконечный страх и клыки, врывающиеся в мое тело. Меня затрясло. Внутри все всколыхнулось, я схватилась рукой за горло, пытаясь убрать это отчетливое ощущение прикосновения.

Раздался звонок мобильного.

– Очнулась?

На автомате я кивнула головой. Потом поняла, что Виктор, который мне собственно и позвонил, меня не видит.

– Да, недавно.

– Поела?

– В процессе.

– Тогда доедай и собирайся на тренировку.

Надежда отдохнуть сегодня улетела в далекие края. С последней попыткой я уточнила:

– А проводит ее мне сегодня кто? Милена?

– Нет, я.

Сердце упало на дно. Меня добьют.

– Хватит ныть, Корявая, ты и так спала двое суток.

– Сколько?! -я воскликнула, не в силах скрыть удивление.

– Двое суток, сегодня пошли уже третьи. Потому быстрее, ты не в лучшей форме. Ты разочаровала меня на этом задании, не хочу повторения такого позора опять. Будет серьёзный разговор.

–Ты видел, как меня одели?! Мне дали хоть немного…

Он меня перебил:

– Без споров, и поживее, через пять минут буду.

Он положил трубку. Его голос был холодным и пустым. Всё как обычно, никакой поддержки. Мне вновь невыносимо сильно захотелось сбежать. И это вся моя жизнь. И почему я не умерла тогда, от рук того вампира? Захотелось заплакать, но я отругала саму себя за такую слабость. Но неужели нельзя было дать мне хотя бы капельку заботы? Я вспомнила, что когда я теряла сознание, кто-то взял меня на руки. Я вспомнила это ощущение. Это были определенно мужские руки, и это не мог быть Виктор или Филипп. Получается, это был тот самый новенький, Дмитрий? Но тогда это означало, что он был довольно силён.

Я надела свои спортивные брюки, водолазку, кроссовки и собрала волосы в высокий хвост. В таком виде мне будет жарко, но придется потерпеть. Тренировки с Виктором всегда очень жёсткие и потому нужно максимально защитить кожу от возможных порезов. Хотя это вряд ли мне сильно поможет.

Он заехал со мной на машине, удивительно, что не стал мучить телепортацией.

– Ты разминалась дома?

– Ты мне дал всего пять минут, когда бы я успела?

Наши тренировки проходили в большом старом складском помещении, которое они переоборудовали под тренировочный центр. Вся команда занималась в каком-то другом месте, это же Виктор лично выбил зачем-то для меня. Лишь только мы вошли вовнутрь, как Виктор дал задание:

– Разминаешься пятнадцать минут и бежишь пять километров. Я вернусь через полчаса.

Это же еще полчаса покоя. Полчаса без Виктора. Сказка. Интересно, как далеко можно сбежать, если я попробую сделать это сейчас? Или, возможно, я успела бы найти веревку и повеситься. Все лучше, чем заниматься с ним.

Когда он ушел, мне очень хотелось лечь на пол и замереть. Но я понимала, что лучше сейчас размяться, иначе потом мне будет значительно больнее. Разогревалась я совсем немного и почти сразу же побежала легкой трусцой по складу, постепенно увеличивая темп. Ненавижу бег, но я понимала, что это одно из самых важных упражнений. Это нечто, что может помочь мне выжить однажды. Не всегда стоит принимать бой, зачастую лучше просто убежать, как бы унизительно это не звучало. Никому не нужно глупое геройство, если силы не равны.

В тот момент, когда я заканчивала бежать последний круг, появился Виктор. В руках у него мелькнули ножницы. Я слишком поздно сообразила что происходит, как он фурией подлетел ко мне и схватил за волосы. Я поняла, что он всё же решил их отрезать. Мигом я взвизгнула и ударила по паре точек на его руке, которые мне показывали прежде. Его рука ослабила хватку достаточно, чтобы мои волосы успели выскользнуть, прежде чем он обрезал мою рыжую гриву. Я резко обернулась, принимая защитную позицию. Его лицо было таким же холодным и ничего не выражающим, но голос был угрожающе вкрадчивым. Это очень пугало, кажется Виктор был зол:

– Скажи мне, Корявая, а почему ты не сделала ничего подобного на последнем задании? Где витали мысли твоей очаровательной головушки?

Я все еще тяжело дышала после бега, сглотнула. Тем временем Виктор продолжил:

– Или быть может твои волосы, тебе дороже твоей жизни? Отрежь их к чертям собачьим, вчера тот вампир схватил тебя именно за них! – под конец он даже повысил голос.

Я насупилась и тихо прошептала:

– Нет.

Виктор отшвырнул ножницы в сторону. Мрачно взглянул на меня.

– Тебя еле откачали. Я столько тренировал тебя, тебя столько Милена гоняла, столько практических занятий было показано, можно было бы сделать столько ходов, а ты попалась в его когти, как первоклашка, – голос его все также был невероятно холодным, но говорил он со мной громче обычного, – неудобная обувь? Ударь врага по ноге каблуком. Всего секунда замешательства и ты бы выскочила за пределы щита.

– Но мы бы не вытащили его наружу, миссия была бы завалена, – тихо буркнула я. В его глазах мелькнул недобрый огонек. Я напряглась.

– Ты расцениваешь свою жизнь как пушечное мясо, которое можно пустить в качестве наживки для жалкого вампира?

– Судя по тому, как вы со мной обращаетесь…

Я не договорила, поскольку он резко оказался рядом со мной, его рука была на моей шее, крепко сжимая ее. Виктор улыбался. Мне стало гораздо сложнее дышать.

– Мышление глупого, заносчивого подростка, который думает, что с ним все обращаются несправедливо и никому он не нужен. Цени хотя бы то время, что я на тебя трачу, поверь, у меня есть и другие дела. А теперь марш делать планку.

Он отпустил руку. Кажется, останется синяк. Занятие прошло тяжело, но не смертельно. Преимущественно Виктор давал мне задания для тренировки разных комплексов мышц, но сегодня обошлось без отработки приемов и ударов. Если дело доходило до них, то он меня не жалел и я обязательно уходила избитая.

Всё время тренировок я бесконечно продолжала жалеть себя. Я так от всего этого устала. И Виктор, прекрасно чувствуя мои эмоции, даже не пытался их оттянуть на себя, позволяя мне утопать в своей горечи.

– Я бы не позволил тебе там погибнуть, Корявая.

Я открыла бутылку с водой и сделала глоток.

– И что же ты собирался делать? Вы же сказали, что щит очень сильный.

– Если ты думаешь, что у меня тайны только от тебя, то это не так. Не доверяй Хлебу, доверяй только мне. Это спасёт твою жизнь.

Он опять говорил какими-то загадками. Могло ли быть так, что Виктор мог сломать щит? Может быть он не захотел делать этого, чтобы опять не показывать всех своих сил?

Вернулась домой я не так поздно, потому я приняла душ и решила пойти прогуляться, все лучше, чем сидеть в четырех стенах. Мне не у кого было даже узнать домашнее задание, потому дел у меня и подавно никаких не было.

На улице было всё также мерзко, холодно, но хотя бы не ветрено. Людей вокруг было много, но весь город был как будто бы в коме, не было абсолютно ничего, что могло бы порадовать глаз. Окружающие кутались в свою одежду, изредка кашляли, наступали друг другу на ноги, прижимаясь на остановках и тихо бурчали: "Прошу прощения". Вокруг стояли голые, чёрные деревья, машины повсюду месили грязь. В моем городе так всегда. Здесь почти не бывает снега, который мог бы укрыть всё своими белоснежными одеждами, а снег я очень любила и загадывала его на каждый Новый Год.

Я немного постояла возле дома, кормя маленьких птичек крошками, после чего двинулась дальше. Я медленно передвигалась, то по шумным центральным улицам, то скрываясь в маленьких переулках. Кругом царило одиночество. Этот холод сковывал не только тела, но и чувства людей. Зимняя спячка и все в этом мире замерло в предвкушении пробуждения и весны.

После сорока минут таких прогулок, я решила укрыться от депрессивных мыслей в кофейне. Она была маленькой и невзрачной, но хозяева отчаянно пытались создать в ней уют, поставив маленькие свечки на каждый столик и увесив окна милыми гирляндами, с теплыми, желтыми огоньками. Здесь было около четырех столиков, кислый кофе и приторно сладкие пирожные. Это отпугивало от нее большинство посетителей, и потому сюда приходили в основном те, кто избегал новых знакомств и встреч. Словом, такие же, как я.

Я взяла себе чаю, обычный, пакетированный, взяла одно сахарное пирожное и уселась за столик в углу, возле окна. Кроме меня в кафе сидела еще пара ребят, моего возраста, парень и девушка. Судя по всему, они были частыми посетителями этого места, пытавшимися уединиться и вдоволь намиловаться вдали от посторонних глаз. Я чуть недовольно хмыкнула. В моей жизни никогда не было друзей и уж точно никогда не могло быть отношений. И, наверное, тут возраст все же брал свое, а может и любопытство. Мне невыносимо сильно хотелось влюбиться, но все не было подходящих кандидатов. Слишком другой я была для них, а они для меня. Ровесники меня не любили.

С горечью я вгрызлась в пирожное, не особо заботясь, как выгляжу сейчас. От души набив рот, я услышала, как зазвенел колокольчик и дверь открылась. Я замерла на секунду, чтобы взглянуть на нового посетителя и тут же пожалела о том, что не потратила это время на то, чтобы запить коварную сладость. Совершенно внезапно для меня, на пороге оказался Дмитрий. Он сразу же заметил меня и брови его удивленно взлетели вверх. Кажется, я чуть покраснела от смущения и попыталась незаметно дожевать то, что начала есть. Он подошел к моему столику:

– Вот уж кого не ожидал тут встретить.

Я запила бисквит ча