Посмотри, на кого ты похожа

Дневник новой русской
Сентябрь
1 сентября, понедельник
У меня когда-то была толстенькая книжка в шершавом зелёном переплёте – дневник девочки, которая весь школьный год записывала, как дружила и ссорилась с подружками, училась играть на скрипке и получала двойки. Я преподаю в университете, поэтому мой личный дневник каждый учебный год начинается первого сентября и заканчивается в мае, а лето уже за год не считается, лето – это отдельная маленькая жизнь.
Летом я разрабатываю планы своих новых действий, потом ужасно пугаюсь их и тогда использую спец. псих. приём.
Если мне предстоит так много дел, что:
1. Я дрожу от ужаса, потому что мне не успеть все сделать.
2. Я дрожу от ужаса, потому что мне не успеть ничего сделать.
3. Я мечтаю забраться под одеяло и там, под одеялом, сделать вид, что это не я, —
то я пишу Список!
Смысл составления Списка состоит в том, что, кроме того, чтобы с закрытыми глазами поводить ручкой по листку бумаги, от меня абсолютно ничего не требуется. Моё подсознание всё давно уже решило за меня и само поставит на первое место самое важное. Следовательно, все остальное можно сделать когда-нибудь потом или не делать вообще.
Например, в прошлом году я решила начать заниматься спортом (отнюдь не для того, чтобы добиться спортивных рекордов, а чтобы похудеть, и это был только один из многих-многих моих планов, потому что я не какая-нибудь дурочка, озабоченная только лишними килограммами, пагубными для моей внешности, а совсем напротив – кандидат педагогических наук, психолог, мать Муры и ещё некоторых зверей). Так вот, когда я написала отдельный Список для занятий спортом, то его пункты подсознательно распределились следующим образом:
1. Есть больше фруктов и овощей (диета по Брэггу).
2. Есть больше сметаны, копчёной колбасы, мороженого и др. вкусного жирного (модная диета по Аткинсу).
3. Есть макароны отдельно от хлеба и картошки (мучное совершенно необходимо в нашем холодном мокром климате, где начиная с сентября уже невыносимо хочется пельменей).
Из данного Списка видно, что нужно есть больше фруктов, овощей, вкусного жирного (осталось только напомнить подсознанию, что оно забыло про шоколадные батончики), а чего можно вообще не делать (например, для пункта «заниматься спортом» подсознательно вообще не хватило места).
Со Списком можно произвести ещё кое-какие манипуляции. У профессионального психолога вроде меня всегда имеются при себе другие глаза, которыми он может внимательно рассмотреть свой Список, и тогда ему становится совершенно ясно, что и первые пункты списка когда-нибудь рассосутся сами собой.
Допустим, мне не удалось похудеть, соблюдая строгую диету (см. Список), но это лишь означает, что подсознание знало, что мне и не нужно было худеть, потому что ему доподлинно известно: вся эта худоба – изобретение модельеров-гомосексуалистов, не знающих, что пельмени благотворно влияют на настроение. К тому же я из литературы знаю, что у свиней бывает болезнь анорексия: они не хотят есть, худеют… и тощая свинка становится жутко нервной и подверженной любому стрессу.
Но этим летом я никаких Списков не составляла, потому что у меня роман – роман с Романом!
Сегодняшнее утро, первого сентября, началось как обычно – коротеньким бодрым скандалом с Муркой.
– Мура, а почему ты идёшь в школу без портфеля? – поинтересовалась я.
Поинтересовалась осторожно, потому что с подростками нужно обращаться очень тактично – а вдруг Мура подумает, что это покушение на её личную жизнь.
Роман тоже сегодня провожает свою дочку в школу. (Нисколько не страдаю из-за того, что вчера он не пожелал мне спокойной ночи. А сегодня – доброго утра, впервые за два месяца и двадцать три дня.) Глупо расстраиваться, что он сейчас стоит с цветами на школьном дворе рядом с женой! Первое сентября – день семьи.
…Может быть, я не слышала звонка? Проверю мобильный… Никто не звонил. Мобильные телефоны – очень плохое изобретение, подрывающее психологическое здоровье нации. Раньше всегда можно было сидеть у подруги и быть совершенно уверенной, что тебе в это время обрывают телефон. А потом позвонить самой и небрежным голосом сказать, что, мол, мне передали, что ты звонил. Ах, это не ты… ну, меня всё равно не было дома…
Летом у всех каникулы, и у взрослых тоже, а первого сентября начинается настоящая жизнь. И одеваться нужно по-другому – вместо коротеньких брючек и детской футболки из «Манго» пришлось натянуть на себя бежевый костюм. В этом костюме я похожа на собственную бабушку. Откуда он у меня? Купила в состоянии глубокого умопомрачения по поводу осознания себя женщиной за тридцать? Единственное, что меня утешает, это новые ботинки с длинными пустыми носами, как у старика Хоттабыча. (Раньше считалась красивой маленькая ножка, а в этих супермодных ботинках мой 35-й размер смотрится как 43-й, и вроде бы это модно, а значит, красиво.) Странная мода, но что же делать, если мы с Мурой – две модные продвинутые девушки!
Мура уставилась на меня с неприятным прищуром.
– Ты в этих ботинках как молоденький панк.
Я довольно приосанилась.
– Или старенький рэппер.
(Чёрт, противная Мурка! Ну ладно, я ей тоже покажу, будет знать, как называть меня стареньким рэппером.)
– Мура! Где твой портфель?!
– Лев Евгеньич ночью стырил из холодильника колбасу, – наябедничала Мура, – а Савва Игнатьич сейчас разделывает рыбу под твоей кроватью.
Всё ясно, намекает, что по сравнению с животными она, Мура, ведёт себя очень прилично. Чтобы отвлечь моё материнское внимание от своей особы без портфеля, Мура специальным сердитым голосом закричала Льву Евгеньичу:
– Ворюга! Кто стырил колбасу, я тебя спрашиваю? Ты… ты… ты мне больше не собака!
Лев Евгеньевич в ответ протянул лапу, скромно и ненавязчиво. (Очень интеллигентно с его стороны не обращать внимания на крик собеседника – о какой, мол, колбасе идёт речь, колбаса – это пустяки, дело житейское.)
– Мурка! Где портфель?!
– Вот. – И Мура показала на крошечную, с ладонь, сумочку, похожую на косметичку.
– А где же у тебя учебники или хотя бы тетради? Кто учится в десятом классе, ты или я?!
Мура вытащила из «косметички» крошечный блокнотик.
– Это – для всех предметов сразу?! Ты… – Я даже не знала, что сказать. – Ты…
– Тебе хотелось бы, чтобы я была отличницей? – подсказала Мура.
Облегчённо киваю. Да, именно это я и собиралась сказать.
– Но тогда у меня будет морда чайником.
Недоуменно спросила:
– Почему чайником?
– У всех отличниц морда чайником, – убеждённо ответила Мурка.
Я тщательно рассмотрела себя в зеркале в прихожей. Вроде бы не чайником, хотя я всегда-всюду отличница. Правда, зеркало старинное, говорят, что эти старинные зеркала очень приукрашивают… Только я собралась быстренько убить Мурку, как вспомнила, что лекция начинается не в десять, как я привыкла, а в девять. (Очень подло со стороны деканата первого сентября ставить мне лекцию с раннего утра, когда я и так грущу по поводу начала учебного года.)
Хлопнула дверь. Решила, убью Муру вечером.
…Где мои лекции? В ящике письменного стола нашла лифчик «Wunderbra», который потеряла навсегда в прошлом году. Лекций нет, примерила этот чудный лифчик, который мгновенно превращает маленькую грудь «В» в приличную «С» или даже пышную «D»!
А-а, вот они, мои лекции, с прошлого учебного года ждут меня тихонечко в мешке с неглаженным бельём.
Зазвонил телефон. Мама. Голос озабоченный, как всегда с утра.
– Холодно, пятнадцать градусов и ветер. Обе наденьте колготки.
– Мы уже в колготках, и в рейтузах, и в валенках, вот только никак не могу найти свою ушанку. Пока, целую.
– Нет, не пока!.. Я сказала – надеть колготки!
Искала колготки и в суете чуть не забыла накормить Льва Евгеньича и Савву Игнатьича. Хорошо, что Савва Игнатьич не даёт себе пропасть – деловито скребёт когтями пол и мяукает так, как будто его не кормили целый год, а ведь только вчера завтракал. Так, в большую миску насыпать большие шарики, в маленькую маленькие колечки. Чёрт, перепутала! Ладно, сами разберутся, кому что. Другие в худших условиях живут, и ничего.
На дверной ручке обнаружила записку: «Мамочка! Вообще нюх потеряла! Взяла мой крем! И ещё говоришь, что это я его у тебя украла! А мне его папа специально привёз! И кто спёр мои духи? За человека меня уже никто не считает! Забрала все мои ушные палочки! Съела ты их, что ли? Ну ты даёшь. Только успевай следить. Твоя верная дочь Мура».
На первом этаже столкнулась с Петюней. Господи, как же от него пахнет! Как будто это не Петюня, а бачок скисшего вина. Ещё пихает меня своим помойным ведром! Так бы и дала ему! Но всё-таки решила – пусть живёт! Каждый имеет право пахнуть как хочет. Петюня неожиданно замер на пороге и крепко прихватил меня за локоть, обдав жутким запахом. Прилично ли будет помахать рукой перед носом? Боюсь, что нет.
– Ох, и них… себе… – выдохнул Петюня, обводя глазами двор. – Я, блин, две недели из дома не выходил… занят был… а тут, блин, ваще та-ако-ое…
И правда, за те две недели, что Петюня был занят, в нашем дворе словно из-под земли возникла европейская роскошь: двор замостили плиткой, подъезды украсили чугунными козырьками и решётками, а на месте помойного бака возвели фонтанчик. Только он не брызгается.
– Выселять нас будут, – убеждённо пробормотал Петюня. – И тебя выселят. Бандюганы, видать, въехали. Новые русские. А помойка-то теперь где? Или прямо новым русским в фонтан сыпать?
Я махнула рукой в сторону соседнего двора, и Петюня заковылял туда со своим ведром. Приятно дышать свежим воздухом, а не Петюней.
Я издалека улыбнулась своей машине размером с небольшой автобус, радуясь, что Денис такой забывчивый! На вид его-мой «лэндровер» – настоящий джип, не хуже людей. У него даже есть страшный металлический кенгурятник, похожий на оскаленные зубы вампира. На самом деле «лэндроверу» лет двести, и он возродился к новой жизни в руках русских умельцев-эмигрантов в «левом» гараже в Германии, а мне невероятно повезло, потому что:
1) Денис пригнал этого никудышного старикана в Питер;
2) Пытался продать его сначала за девять тысяч долларов, постепенно сбавляя цену до трёх, а потом вдруг обиделся и начал заново продавать за двенадцать;
3) Вообще не смог продать старикана и года три назад временно забыл его у меня навсегда.
Теперь, когда Денис разбогател и заважничал, зубастый старикан ему без надобности, поэтому «лэндровер» так и остался со мной. Он ещё очень хорош собой, несмотря на то, что у него отваливается водительская дверь, а ручка переключения передач примотана к моему сиденью изолентой. Но другие водители не знают, что это джип-муляж, и, уступая мне дорогу, обзывают меня новой русской на танке.
Моя машина упиралась носом в какой-то столбик с цепочкой. Вот люди, совсем без соображения. Ладно фонтанчик, а столбики-то им зачем? Только мешают мне машину ставить.
Кто это стучит в моё окно? Я совсем не могу отвлекаться, когда завожу старикана. У него склочный характер: захочет – поедет, захочет – нет, мне с ним сначала надо пошептаться. Вот я и заискивала: «Сю-сю-сю, ты как сегодня, ничего?..»
И тут стук в окно, противный такой стук, одним скрюченным пальцем.
– Вы поставили машину на моё место!
Невысокий лысый человек в спортивных штанах и джинсовой рубашке, подпоясанный ремнём, на ремне висят кожаные футляры – сумочка, мобильный телефон и ещё много всего. Вроде как портупея. Может быть, он военный? В отставке. Неужели Петюня прав – началось? А мы премиленько жили в замусоленном дворике своей замусоленной компанией. Но ведь наш дом находится на Владимирском проспекте, считай, на Невском… Мы и так долго продержались без – как лучше сказать? Новых русских?
Не люблю я это выражение, «новые русские»… Что-то в нем есть обидное, как будто все остальные – никому не нужное старьё. Я и студентам всегда говорю, что понятие «новый русский» возникло как позитивное, а не как негативное, и обозначало вовсе не анекдотического распальцованного персонажа, а новый для России тип человека, который много работает и мечтает о достойном настоящем и будущем для своей страны и собственных детей. А все эти анекдоты про гонки на «мерседесах» в малиновых пиджаках и золотых цепях появились уже потом, когда общество продемонстрировало свою категорическую неготовность к демократическим переменам… Ой, черт, опять стучит!
– Это моё место! – нервно прикрикнул на меня Лысый.
Я почти совсем не растерялась и сказала:
– Извините нас, пожалуйста, мы тут с ней всегда стоим… с машиной моей. Очень много лет, года два уж точно. А что?
– А я сюда вчера переехал. Летом квартиру купил, ремонт сделал. И двор заодно. – Лысый гордо повёл рукой в сторону фонтанчика. – И теперь тут будет платная парковка.
– Сколько? – обречённо спросила я, надеясь, что рублей пятьсот в месяц (а вдруг семьсот?).
– Двести долларов в месяц. Вам можно сто.
– Почему это всем двести, а мне сто? – обиделась я.
– На машину вашу поглядел… сейчас будете выезжать, смотрите не рассыпьтесь!..
Обычно люди думают – ого-го, джип, значит, новая русская! А Лысый в портупее сразу разобрался!
Между прочим, неприлично так презрительно оглядывать чужую, нашу с Денисом, собственность. Джипа-инвалида, что ли, не видел! И тут я наконец поняла, о чем, собственно говоря, идёт речь. Сто долларов! В месяц! За парковку!
У меня бывает заторможенная реакция на всякого рода неприятности. Обычное дело, если кто понимает – сознание отключается, чтобы не воспринимать то, что ему не нравится. Решила, сейчас постою за свои интересы! Всего-то и нужно расслабиться, прокрутить в голове все варианты ответов, выбрать самый лучший, взвесить все последствия и в спокойной размеренной манере донести свои взгляды на стодолларовую парковку до собеседника.
– Ну ладно, до свидания, у меня лекция, – сказала я, быстренько завелась и вырулила из двора.
Не поняла, почему все гудят? Оказалось, гудят мне, я просто немного не рассчитала и неизящно развернулась, мгновенно оказавшись центром клубка машин, никому сзади меня не проехать, впереди тоже, да и сбоку…
Из чёрной «Волги» выскочил водитель и заорал на меня нечеловеческим голосом. Почему он так нервничает с утра? «Тебе на “Оке” надо ездить, а не на танке! – заорал он. – Направо рули, теперь налево!..» Я сделала вид, что старательно кручу рулём в разные стороны. Пришлось ему сесть за руль – мой руль, не свой.
И тут из чёрной «Волги» вышла жена доброго водителя, на вид лет сорока и килограммов девяносто, недовольное лицо. Она не дрожала, не грызла ногти, не трясла руками и не подёргивала левым глазом, но меня, с моим опытом, не обманешь: это стандартный случай – клиент с избыточным весом. Делится всего на два типа:
1. Толстушка, довольна собой.
2. Толстуха, недовольна собой.
Задача психолога (моя) и состоит в том, чтобы привести Толстуху в состояние Толстушки.
Решила, на добро нужно отвечать добром, и пока её муж выруливает меня из пробки, в ответ на его любезность я сейчас помогу ей (быстренько научу сохранять душевные силы, жить в согласии со своим весом, etc).
– Грустите ли вы иногда? – ласково спросила я и, не дав ей возможности ответить, сразу же задала следующий вопрос: – Бывает ли у вас напряжение в области шеи?
Толстуха кивнула.
– Я психолог, – сказала я специальным голосом, каким объявляют «Я врач». – У вас есть пять минут, рассказывайте.
Толстуха оглянулась и принялась рассказывать, не понижая голоса, поскольку нас никто не слышал, потому что вокруг все кричали, ругались и гудели.
– Пока мой муж, подполковник, находится на службе, я очень занята, читаю любовные романы, буквально проглатываю по одному роману в день…
Как интересно жить, столько можно встретить неожиданностей! Я уже приготовила несколько рекомендаций, как смириться с избыточным весом, но Толстуха оказалась совершенно новым, неизвестным мне типом клиента с избыточным весом, и волнует её совсем-совсем другое!.. Начиталась любовных романов и требует от своего подполковника нежных чувств. Хочет от него всяких признаний, и чтобы он ей нежно дышал в ушко, и это после рабочего подполковничьего дня! Что же делать? Такую проблему, как у неё, не решить и до конца жизни, а уж тем более на проезжей части…
– Вы выпишете мне таблетки? – спросила подполковница.
– Таблетки?
И в этот момент добрый подполковник вежливо крикнул, чтобы я садилась за руль и убиралась отсюда, пока он меня не убил.
– Пока не стоит, лучше так… съедайте перед приходом супруга шоколадный батончик, и вы сможете нежничать за себя и за подполковника, сохраняя гармонию в супружеских отношениях… До свидания, всего вам хорошего!..
(Всем известно, что шоколад повышает количество эндорфина в мозгу, а эндорфин – это наркотик радости и нежности, так что ничего плохого я не сказала.)
– Сколько батончиков? Два?! – закричала подполковница, высовываясь из окна машины. – Два или три?
Лекция (первый курс, аудитория 226) началась пять минут назад, и я бежала по университетскому коридору, то есть очень хотела бежать, но пришлось продираться сквозь студентов, как в метро в час пик.
В нашем университете раньше был дворец Салтыковых, то есть наоборот, наш университет находится в бывшем дворце. Эти дворцовые коридоры хороши для того, чтобы плести интриги, а для нескольких тысяч студентов и меня они как комариный носовой проход для слона. Зато у нас на балах бывал Николай, всегда забываю, какой именно, и Пушкин поссорился с Дантесом…
…Ф-фу, наконец-то! Аудитория 226, я в ней весь прошлый год читала.
– Здравствуйте, а вот и опять вы! – сказала девочка-круглые очочки с первой парты.
Студенты стучали ногами и кричали: «Ура! Психология! Даёшь психологию!» Была приятно удивлена, раскланивалась во все стороны. Вот так – страна знает своих героев. Я ещё с ними не знакома, а уже разнёсся слух, как меня зовут и как здорово я читаю! Хо-хо!
– Ну, давайте начинать. Я вижу, вы уже знаете, что весь первый курс я буду читать у вас психологию, и даже знаете, как меня зовут…
– Мы второй курс… Вы у нас в прошлом году уже читали, – сказала девочка-отличница-круглые очочки. – Вы, наверное, аудиторию перепутали…
Удалилась из 226-й аудитории, сгорбившись и неловко помахивая рукой, как осветитель, сгоряча выбежавший на сцену.
Вслед кричали:
– Не уходите от нас! Мы хотим психологию! Мы вас любим!
Приятно, когда тебя так встречают! То есть провожают. Как же я мучилась в прошлом году! Они шептались, шуршали бумажками, чавкали конфетами, звонили телефонами, и каждый ещё немножко бубнил себе под нос. Но платное обучение – дело тонкое. Если выгонять всех, кто чавкает и шуршит, можно вообще без студентов остаться.
Наконец нашла нужную мне 302-ю аудиторию. Ух ты, как красиво! Голубой с золотом зал, вид на Неву. Здесь была чья-то спальня, кажется, Долли – внучки Кутузова.
Я сказала все, что полагается сказать первому курсу, поздравила и вообще. Главное, не забыть договориться с ними насчёт мобильных телефонов, а то так и будут непрерывно трезвонить на разные голоса. (Сама-то я мобильный не выключила. Ещё чего! А вдруг Роман позвонит?) Вот, пожалуйста, – на всю аудиторию зазвучал чей-то «Турецкий марш».
– Вы теперь студенты университета, взрослые люди. Как у любого взрослого человека, у вас бывают неотложные дела, по сравнению с которыми наши лекции… – На секунду задумалась. «Наши лекции, что? Чепуха собачья? Не-ет, наши лекции не фунт изюму!» – Наши лекции могут быть для вас не столь важны. Поэтому включайте виброзвонок, и если случится что-нибудь очень-очень срочное и вы почувствуете, что дрожите всем организмом, – пожалуйста, не привлекая к себе внимания, тихонечко выйдите из аудитории.
(В данный момент я сама мечтаю, не привлекая к себе внимания, тихонечко выйти из аудитории, – очень хочу в туалет. Не нужно было пить утром кофе, кофе всегда действует на меня как мочегонная таблетка.) Терпела, делая вид, что просто очень люблю безостановочно разгуливать по аудитории взад-вперёд…
Минут через пять к нам в аудиторию ворвалась парочка – парень и девушка. Машут кому-то, кивают и улыбаются, как будто они припоздавшие долгожданные гости. А когда они наконец вдоволь наулыбавшись, отправились на свои места, я заметила, что у парня – о господи! – голая попа! Сзади на джинсах огромные дыры, видны загорелые ноги, красные трусы и немного белой попы. А на девушке нет юбки! Или такая маленькая, что мне её не разглядеть. Во мне тут же проснулся строгий и завистливый к чужим длинным ногам преподаватель, и я произнесла:
– Люди общаются друг с другом не только при помощи слов, жестов, мимики, но и на языке одежды. Подумайте, что мы сообщаем о себе своей одеждой?
Аудитория оживилась. Кричат – что, что?! Решила не продолжать, стало жаль эту парочку дураков – сейчас обсмеют их всем потоком.
Лекция закончилась, и я уже мечтала покурить, но местные отличницы-круглые очочки с первой парты волновались – а что же всё-таки сообщает о себе девушка «без юбки»? Девчонки вроде хорошие, спрашивают не из вредности, а из интереса, хотят все знать.
– Если женщина чрезмерно подчёркивает одеждой свою сексуальность, значит, у неё проблемы в этой сфере или вообще комплекс неполноценности. Зачем привлекать всеобщее внимание к своей, например, попе? Ведь попа – это то, что есть у каждого человека.
Всё-таки моя работа – лучшая в мире! Никто-никто не может зайти в аудиторию и сказать – вы НЕ ТАК читаете психологию. Или – вы не имеете права говорить студентам слово «попа». Или – а ну-ка отправьте факс и немедленно дайте кофе в кабинет, да побыстрее.
Роман пока не позвонил. Ничего, позвонит вечером. У нас было такое красивое лето, вовсе не июнь-июль-август… Лето – это маленькая жизнь, особенно в нашем климате.
Вечером поставила машину на своё обычное место. Что я скажу Лысому, что? Может быть, жалостно пробормотать: «Знаете, я одинокая женщина с ребёнком, и вся моя преподавательская зарплата – это сто пятьдесят долларов…» Или нет, лучше презрительно обдать его холодом: «Я живу в этом доме всю жизнь и не собираюсь вступать с вами в отношения по поводу парковки…» Или даже лучше сразу поставить его на место: «Этот двор вам не принадлежит, любезный…»
…Заметила Лысого, но не успела убежать.
– О, привет, привет, как дела?.. – Глупо улыбнулась, старательно помахивая рукой как младенец, которого только что научили делать «до свидания», и сделала вид, что очень спешу. Потом ему всё скажу.
…Роман не звонит, и это правильно, зачем ему отвлекаться в день семейного счастья и благополучия? Если бы я была замужем, я бы, наверное, осуждала всех, у кого, как у меня, роман с женатым Романом.
…Неужели бы осуждала? Всех, без разбору? А если у этих всех любовь?
Ровно в половине двенадцатого раздался звонок. Это Роман!
Оказалось, Женька. По ней можно часы проверять. У них в Германии программа «Время» идёт на два часа позже, чем у нас, так Женька насмотрится новостей с Родины и ну названивать.
– У вас скоро вообще не будет никакой свободы слова. Я знаю, это всё ваш Путин.
Женька его не любит и меня против него настраивает, а мне хочется верить в своего Гаранта Конституции. Мы учились с ним в одной школе. Он, конечно, старше, но всё равно, мы – однокашники, и он мне иногда снится. Если президент снится женщинам своей страны, можно ли рассчитывать, что всё пойдет, как надо?
Брежнев мне не снился. Он, кстати, тоже был неплох – как дедушка, но дедушка это что-то по определению позавчерашнее, не идущее с тобой в будущее.
Когда Путина выбирали первый раз, телеведущий предвыборной передачи спросил: «А если бы вам надо было на четыре года уехать из страны, с кем бы вы оставили своих детей?» – И зачитал несколько имеющихся у него вариантов ответа: Путин, Явлинский, Зюганов. Путина на передаче не было, Зюганов призывно выпятил живот, а Явлинский приосанился и заёрзал – со мной, со мной!
Я тогда задумалась. Если оставить присматривать за Муркой Зюганова, то, конечно, она будет сыта, но вдруг по приезде меня встретит моя Мура с добрым большевистским прищуром в глазах? Да ещё зубом начнёт цыкать? С Явлинским не оставлю! Он про Мурку вообще забудет. А с Путиным как раз будет хорошо – встретит меня моя Мура, чистенькая, присмотренная, в белых гольфиках, учится на одни пятёрки и после уроков посещает кружок хорового пения. Загляденье! И на родительские собрания он к ней вовремя ходит. И я тогда выбрала – оставлю Муру с Путиным. Других вариантов «нашу детку покачать» у меня не было.
С Женькой мы быстро обсудили:
1. Мои новые ботинки с мысами.
2. Мой роман с Романом. (Женька считает, ещё не всё потеряно и он сегодня позвонит.)
3. Наше с Женькой материальное положение. Оба наших положения не очень-то хороши: Женьку только что уволили с должности немецкого бухгалтера, и она получает пособие по безработице. Хорошо, что звонки из Германии такие дешёвые и она может мне звонить без всякого учёта её материального положения, а о своём положении я планирую подумать потом.
Ещё звонок! Это точно Роман! Бросилась на телефон, как Лев Евгеньич на звук высыпаемого в миску корма.
Нет ничего обиднее, чем броситься на звонок Романа, а звонок оказывается мамой, как будто кроме мамы я никому не нужна. Мама интересовалась Муриными отметками. Какие отметки первого сентября, тем более у Муры?! Первые сведения о Муриных успехах поступят не раньше декабря – в декабре меня обычно вызывают в школу. Сказала маме, что Мурка получила пятёрку по литературе и четвёрку по истории.
Может быть, Роман ещё позвонит? Он же знает, что я допоздна не ложусь, читаю.
Звонила Алёна, потом Ольга.
Решила, буду записывать из разговоров с девочками самое интересное, а то мне никакого дневника не хватит. Или лучше просто по очереди. Сегодня очередь Алёны.
Из интересного – Алёна сказала, что они закончили ремонт в новой квартире, приступают к меблировке и очень скоро устроят новоселье, но это будет не обычная вечеринка, а УЖАСНО ВАЖНОЕ СВЕТСКОЕ МЕРОПРИЯТИЕ. Очень хочу на мероприятие, жаль, что оно будет не скоро – Алёне с Никитой осталось обставить пять комнат и две кладовки.
Ещё (из важного). Алёна очень таинственным голосом сказала: «Я должна посоветоваться с тобой как с психологом…» – и замолчала.
При помощи спец. псих. приёмов её удалось расслабить и разговорить.
Оказалось, дело в том, что Никита весь последний год обращает на Алёну очень мало внимания. То есть она только сейчас сообразила, что весь последний год, сначала-то ничего не замечала, – пока квартиру новую покупали, пока ремонт делали, теперь думают как обставить, то, се, и она и не заметила, что сексуальная жизнь свелась от раза в неделю к… ну, в общем, она не помнит, когда в последний раз было…
– Когда? – строго спросила я. (Психолог как врач должен знать всё.)
Алёна увиливала и пыталась обвинить в отсутствии сексуальной жизни внешние обстоятельства, например пуделя, который спит у них в постели и рычит, когда Никита пытается до неё дотронуться, но это выглядело неубедительно – Никита ростом и толщиной больше шкафа, и я ни за что не поверю, что он опасается карликового пуделя размером с телефонную трубку.
Очень удачно оказала Алёне психологическую помощь со ссылками на специальную литературу.
Однажды я целую неделю страстно увлекалась иудаизмом и прочитала в научно-популярной книге, что в Талмуде сексуальная жизнь расписана строго. Женщина имеет законное право требовать, чтобы муж спал с ней каждый день. Если муж работает, то она твёрдо может рассчитывать на два раза в неделю. Но если её муж погонщик ослов, то ему разрешается спать с женой всего один раз в неделю, ну, а уж если он погонщик верблюдов, тогда он имеет право спать с ней раз в месяц.
Я сказала Алёне, что, очевидно, все дело в различии взглядов – Алёна видит Никиту погонщиком ослов, в то время как сам Никита мыслит себя погонщиком верблюдов и даже хуже.
Роман не позвонил, улеглась в постель с книгами. Взяла у Мурки Донцову, а чтобы Мурка не видела, что я читаю, подложила под неё увесистый чёрный том «Постижение истории» Тойнби. Мурка войдёт, а я – раз! – Донцову под одеяло, и лежу себе с «Постижением истории» как интеллигентный человек.
Но оказалось, что читать Донцову – всё равно что вместо балета в Мариинке смотреть по телевизору «Ментов» и объедаться пористым шоколадом, а я всё-таки потомственный питерский интеллигент, кандидат наук, проф. психолог.
Читала английский роман из серии «У камина», и мне казалось, что я:
1. Иностранная старушка в седых буклях из середины 60-х годов прошлого, между прочим, века.
2. Бывают старушки живенькие, а я довольно-таки вялая и небольшого ума, зато страшная зануда.
Нет, больше я серию «У камина» не покупаю. Мечтала поменять вялый старушонский роман на неполное собрание сочинений Донцовой в трёхстах томах. Она милая женщина (видела её по телевизору во всех передачах), и графоманит тоже мило. Сидишь себе вместе с ней в уютном мире, где никто не умничает, а варят сливовый компот и чинят ботинки, а ещё её можно читать во сне (можно ли сказать СПЯ?).
Позвонил, позвонил! В 12:35! Сказал так тихо, что я еле расслышала (дома жена и тёща): «Спокойной ночи, любимая!»
…А как теперь, когда лето закончилось, будут складываться наши с Романом отношения в сложных условиях жены и тёщи? Что, если и мне достался погонщик верблюдов?
5 сентября, пятница
В два часа (сегодня две лекции – на первом курсе и на пятом) встречаемся с Романом под часами в университете! Идти нам некуда – утром у меня лекции, вечером дома Мура, а у него с утра до вечера – жена и тёща. Ничего, погуляем в Летнем саду.
Гуляли с Романом в Летнем саду. Поцеловались под Нимфой, как два школьника, а когда я открыла глаза, то заметила двух моих студентов – очень внимательно меня рассматривали и смеялись, вышло неловко.
Быстренько посчитали с Романом – если я читаю на первом, втором и пятом курсах потокам по сто человек, плюс вечерники и заочники – получается, что меня всегда подстерегает опасность случайно встретить в городе пятьсот-шестьсот человек, при которых я должна хорошо себя вести – не целоваться, не курить, не нарушать правил дорожного движения. Считаю, несправедливо. Что я, не человек, что ли?! Вообще уже жизни нет!
Уже собирались печально разойтись по машинам, но Роман вдруг предложил:
– Поедем гулять на залив.
С Романом всегда есть ощущение – что-то может случиться, и он ужасно нравится мне своей неожиданностью!
Оставили мою машину у Летнего сада и поехали в Ольгино. Погода была совсем летняя, под ногами скрипел серый песок, хотелось присесть с совочком и формочками. С трудом нашли местечко и уселись среди фантиков, пакетов от чипсов и огрызков. Роман рассказывал про работу. У него есть проект – пакет новых программ, которые он будет предлагать на разные каналы телевидения и на радио. Роман – продюсер, и на его визитке написано: «Продюсерский центр «Авангард». Генеральный директор».
Я раньше никогда не видела живого продюсера, только в титрах голливудских фильмов, и влюбилась в него потому, что он из совершенно другого мира. Невзирая на то, что внешне он совсем не тот тип, который мне обычно нравится.
Я сама бывшего стандартного роста метр шестьдесят пять (теперь по сравнению со своими студентками оказалась просто Дюймовочкой) и очень худенькая, то есть всё время забываю – раньше была очень худенькая. У меня почему-то особенно плохая память на мой вес, и в магазинах я сначала радостно кидаюсь к вешалке с 42-м размером, потом озадаченно перехожу к 44-му, и только потом к 46-му, да ещё производители одежды ужасно подло норовят меня обжулить и сшить 46-й размер таким маленьким, что приходится обращаться в 48-й, а это уже чревато психологической травмой.
Итак, поскольку я бывшая Дюймовочка, мне всегда нравились мужчины начиная с метра восьмидесяти пяти, в крайнем случае восьмидесяти трёх, и такие… с мощным разворотом плеч, крупными руками и подчёркнуто мужественными лицами. А Роман невысокий, узкоплечий, с тонким интеллигентным лицом и даже в очках. Зато продюсер. И самое главное (не для него, для меня), что Роман каждую неделю появляется на голубом экране!
Сейчас, конечно, не пятидесятые годы, и телевидение давно уже вошло в каждый дом, поэтому этот его телевизионный имидж подействовал на меня совсем не так, как на героиню фильма «Москва слезам не верит», когда она сразу же отдалась какому-то проходимцу с телевидения. Но я тоже раньше никогда не видела живого телеведущего в режиме реального времени! Роман ведёт передачу «Музыка и не только», про музыку и не только.
Роман сказал, что ему со мной очень хорошо, потому что мы не просто спим вместе, а я живо интересуюсь его проблемами, а вот его жена безразлична к его проектам. Я очень мечтаю работать на телевидении и встречаться со всеми этими интересными людьми (уверена, что у них там тоже есть псих. проблемы, и я бы им пригодилась), а жене Романа, наверное, неохота работать на телевидении, и в этом все дело.
– Давай снимем номер в мотеле! – говорит Роман.
О-о! В мотеле!.. Как в кино! Никогда ещё не снимала номер на час в придорожном мотеле. Мне очень понравилось это предложение! Когда мы подошли к мотелю, я вдруг вспомнила, что не собиралась сегодня ТАК встречаться с Романом, а думала, мы просто погуляем, и всё… Что же делать? Неужели теперь, когда у меня появилась потрясающая возможность впервые почувствовать себя проституткой из американского фильма, всё рухнет только из-за того, что на мне белые хлопковые трусики?!
Трусики белые, лифчик не помню какой, может быть, чёрный, а может, и бежевый… А вот что касается моих ног, то эпиляцию я ещё не сделала. И очень вероятно, что гольфы у меня чуть-чуть разные – один чёрный, а другой прозрачный. Точно сказать не могла, потому что на мне были брюки и ботинки с мысами.
– Как ты думаешь, хозяйка мотеля думает, что мы гонимые всем миром любовники? Или что ты снял меня на час? – спросила я.
Роман сказал, что я себе льщу и уже вышла из того возраста, когда снимают на час…
В номере в шутку немножко подрались и помирились…
Как раз вчера вечером Алёна спросила меня: «Тебе с этим твоим Романом хорошо?» (Она в последнее время слишком волнуется насчет секса.) Я сказала, хорошо. Но ведь всё зависит от того, что такое хорошо и что такое плохо. Мне хорошо, когда меня любят и нежничают со мной.
И между прочим, я знаю от клиенток, которые специально приходят ко мне обсудить свою интимную жизнь, что слухи о женском оргазме сильно преувеличены. Очень многие начали испытывать что-то похожее на страсть только после тридцати, и далее тогда никто-никто не может быть уверен до конца, что это он и есть – тот самый хвалёный оргазм. А одна знаменитая художница призналась в своих мемуарах (мемуары были написаны по-французски), что в её в постели побывали чуть ли не все поэты Серебряного века, и что же?! Оказалось, что от поэтов не было никакого толку, и свой первый оргазм дама испытала в семьдесят шесть лет! Хорошо, что меня с детства учили иностранным языкам, а то бы мне никогда не пришло в голову читать по-французски и я не узнала бы о таком интересном, вселяющем надежду факте.
Роман и не заметил, что трусики белые, а лифчик чёрный, только потом сказал, что ему больше нравятся цветные комплекты. Но я же не виновата! Попробовал бы Роман пожить с Мурой! Мурка страстно клептоманит все моё, особенно она вороватая на носки и колготки! Что мне остаётся, то и приходится носить… Но в мире есть вещи, которых я не могу понять. Зачем, к примеру, Муре мои трусики на два размера больше, чем её? Если честно, на четыре.
Вечером решила, что сегодня был слишком тяжелый, эмоционально и сексуально насыщенный день, чтобы читать «Постижение истории», поэтому читала новую Маринину. Не детектив, а роман-лонгэтюд, как я люблю. Больше всего на свете я люблю романы длиной в целую жизнь, и чтобы было много мельчайших подробностей, которые вроде бы лишние, но оказывается, нет.
Читала, пока не во сне не уронила на себя книгу. Почему я так люблю романы? Почему я люблю романы больше, чем «Постижение истории»?
Приснилось, что я писательница и выступаю с речью: «из вариантов “триллер, любовный роман и детектив” я выбрала детектив, и написала “Шерлока Холмса”». Зал аплодирует, и вдруг встает мама с четырехтомником Конан Дойля. Во сне меня мучил вопрос: почему именно мама?
10 сентября, среда
Вернулась из университета в пять часов, мечтая о пельменях.
Только я прилегла на диван с пельменями (немного сметаны, уксус и соевый соус, вкусно), позвонила мама. Спросила:
1. Где Мура (не меньше пяти раз, а я давала разные ответы, на выбор).
2. Какие у Муры отметки (я сказала: пятёрки и четвёрки, завтра для правдоподобия вверну какую-нибудь троечку).
3. Что у нас на ужин (мама хотела получить очень подробный ответ, и я подробно описала различные соусы к пельменям).
– Мам, ты узнала телефоны спортивных клубов? Помнишь, я тебя утром просила?
Я взяла инициативу на себя. Дело в том, что я собираюсь пойти на аэробику, на шейпинг и на степ. Или на акваформинг. Ещё есть каланетика. Все зависит от того, в каком из этих названий не требуется танцевать у всех на виду, а можно лежать в углу незаметным тюленем и оттуда заискивающе улыбаться инструктору.
– Я хоть раз забывала о твоей просьбе?
– О боже, конечно, нет, не то что я!
У меня никогда нет под рукой ни ручки, ни бумаги, зато всюду валяются нитки, напёрстки и ножницы, как будто я не преподаватель, а швея-мотористка или напёрсточник.
– Мам, сейчас. Поищу ручку в Муриной комнате.
В Муркину комнату входишь, как будто падаешь в шкаф, потому что вся её одежда лежит в Куче на полу. Мурка уверяет, что в Куче всегда строгий порядок. Она с кровати протягивает руку и не глядя вытягивает оттуда именно то, что ей нужно. Где же ручка? Свой старый письменный стол Мурка собственноручно распилила (у ребёнка золотые руки) и выволокла на помойку. Как она умудряется делать уроки, лёжа на кровати? С другой стороны, какие у Муры уроки?.. На кровати ничего нет, только Муркина косметика, драная мочалка и яблочные огрызки. Под кроватью – тоже ничего. Нет, кое-что нашлось: джинсы, моя любимая белая рубашка, книжка «Всё о сексе», апельсиновые корки.
– Мам, сейчас, погоди, не могу найти ручку…
– Я бы её убила за такой бардак! Но ты же ей всё позволяешь!..
Вот и не всё, не всё! Возьму и убью за такой бардак! …Или не убивать? Вообще-то Мурка ещё очень маленькая, а вокруг неё такой огромный мир с огромным количеством разных вещей… и как в таком случае я могу требовать, чтобы в её комнате был полный порядок? Наука считает, что у чересчур аккуратного подростка обычно не все в порядке с психикой, комплексы там всякие, то, се…
…Та-ак, на моей белой рубашечке пятна от апельсина… Понятно, почему она её тут прячет.
Ящик тумбочки у кровати – последняя надежда. Я открыла ящик, а там – ПРЕЗЕРВАТИВЫ. Сердце бухнуло в коленку.
– Мам, я перезвоню.
Видимо, у меня был такой убитый голос, что мама мгновенно начала истерически кричать:
– Что?! Что случилось?! Что?! Что?!
– Ногу свело. Перезвоню.
Я сидела и тупо разглядывала зелёные глянцевые упаковки. На каждой упаковке нарисован огромный динозавр. Это что, намёк?
ВСЁ! Я УПУСТИЛА СВОЕГО РЕБЁНКА. Нужно было её наказывать, щипать, бить и обижать! Можно было бить свернутой в трубочку газетой – не больно, но обидно. Мне советовали наказывать газетой Льва Евгеньича, когда он был маленький, но я не хотела унижать его достоинство.
Я плакала, сидя на Муриной кровати, немножко даже подвывала: «О-о-о! В пятнадцать лет! Что же мне теперь делать?! О-о-о! Пятнадцать лет!»
Перед моим внутренним взором возникла моя дочь Мура, почему-то в лохмотьях и с младенцем на руках. Без кандидатского диплома, без диплома о высшем образовании и даже, кажется, без школьного аттестата. Это я во всем виновата! А кто же ещё?! Я развелась с Денисом, и ребёнок растёт без отца. Был бы отец, он бы ей показал!.. На секунду перестала плакать, задумалась, – интересно, что бы такое мог показать Денис?..
Хлопнула дверь в прихожей. Мура пришла! Так, спокойно, я же психолог. Необходимо собраться и умно повести разговор. Но как, как?! Рыдать и умолять больше так не делать? Пообещать купить белое пальто из «Манго», которое она выпрашивает с лета? Но она и так настоящий пальтовый маньяк – у неё есть пальто длинное чёрное в крапинку, короткое песочное, ещё полудлинное розовое… К тому же белое пальто очень непрактично… Что же мне делать, что?!
– Ты чего воешь на всю квартиру? Песни поешь, что ли? И почему именно на моей Куче?
Я молча, исполненным достоинства и горечи жестом указала на зелёные упаковки в открытом ящике тумбочки.
– А что тебе не нравится? – удивилась Мура. – Хочешь, я тебе тоже дам. Мне что, жалко, что ли?
Вот это да! Я просто прийти в себя не могла! Моя дочь испорченный подросток, а я – мать-преступница! И с работы меня надо выгнать, я не имею права оказывать другим психологическую помощь…
– У тебя что, тоже комары завелись? Ты же говорила, что в твоей комнате комаров нет. Сама запихнула ребёнка в одну комнату с комарами, и сама обижаешься.
Искоса рассмотрела зелёные пакетики. «Раптор. Новая формула». Ура-ура, действительно пластины от комаров!! Не сразу поверила своему счастью. А на вид вылитые презервативы! Такие… с фруктовым запахом.
Теперь главное – не растеряться.
– Мура! С этой минуты я ввожу новое наказание. – Звучит глуповато, как будто у нас в семье уже имеется приличный набор наказаний – не очень старое, старое и очень старое! – Я не разговариваю с тобой за беспорядок в комнате час… Нет, двадцать минут. За покраденную белую рубашку я не разговариваю с тобой ещё двадцать минут. – Всё вместе сорок минут. По-моему, по-божески.
– А можно пятьдесят минут с перерывом на рекламу? Хоть сериал спокойно посмотрю. Ладно, мамочка, только не надо делать вид, что это не ты, а настоящая мать!
Я пробиралась к выходу по свежепротоптанной тропке между джинсами и свитерами, а Мура продолжала меня воспитывать:
– Все матери как матери. Посмотри на Ирку-хомяка, просто загляденье! В длинном пальто, сверху накрашенные губы, снизу каблуки. – Мурка показала руками, где у настоящих матерей верх, а где низ. – А ты! Стоишь тут в солдатских ботинках и клетчатых штанах до колен. Ты небось и в университет так ходила?
– Нет, ну не то чтобы… – увильнула я от ответа. – Но, коварная Мурка, ты же сама сказала, что это чудные штаны и в них можно всюду пойти!..
– Всюду, где нет людей!
– Мура-дура.
Я чувствовала себя очень счастливой. У нас с Мурой всё идёт как надо, у меня Роман, а у Муры нет презервативов!!!
Вечером позвонила Ольга. Мы не разговаривали несколько дней, потому что Ольга была на двух пресс-показах, потом делала репортаж на Ленфильме, потом посещала Лежачего. Собирается на фестиваль от своего глянцевого журнала, радуется жизни, несмотря на то, что никогда не была замужем!!!
Причины того, что Ольга не замужем:
1. Потому что киножурналистка хочет выйти замуж только за актёра или режиссёра.
2. Актёры кино все глуповатые или голубоватые. (Ольге лучше знать.)
3. Режиссёров мало и на всех не хватает. (У некоторых людей вообще такая планида, что им лучше не стоять в очереди. Например, когда-то давно, ещё в университете, мы с Ольгой стояли в очереди за чудными югославскими колготками, так вот – именно на нас колготки закончились, а что уж говорить о режиссёрах! Не удивляюсь, что Ольге не хватило.)
Сегодня Ольга была так довольна жизнью, что даже пыталась нарушить наши две договорённости. Первая – не пересказывать мне сюжеты фильмов, которые она смотрит, потому что она журналистка и смотреть кино – её работа, а я – зрительница и не очень-то люблю кино. Вторая договорённость – не говорить мне про Лежачего больше десяти минут подряд.
Так вот, Ольга опять перечислила все преимущества работы в модном глянцевом журнале и преимущества своего Лежачего.
Преимущества работы:
1. Очень приличная зарплата.
2. Гонорары за отдельные материалы.
3. В редакцию можно являться к часу дня, а то и вообще не приходить.
Преимущества Лежачего:
1. Гений. (Прямо сейчас творит гениальное произведение – новое слово в области литературы, музыки и геополитики.)
2. Возможно, очень скоро встанет. (Лежачий не выходит из дому уже много лет, потому что творит и потому что всегда находится какая-нибудь дура, которая приносит ему на дом еду и сигареты. Для меня загадка – что он может предложить в ответ. Секс? Но для этого все же необходимо хоть немного привстать с дивана… Со стороны Лежачего совсем неглупо вести душеспасительные беседы в обмен на продукты питания и сигареты: секс нужен не всем женщинам, зато всем хочется, чтобы их внимательно выслушали или хотя бы сделали вид.)
3. И начнет зарабатывать много денег режиссурой разных театральных проектов (не понимаю, почему именно режиссурой, – ведь у Лежачего нет никакого высшего образования и куда-то потерялся школьный аттестат).
4. Очень тонкая душа, которой Лежачий исключительно хорошо понимает Ольгу.
Я тактичный человек, поэтому не стала навязывать Ольге своё мнение о Лежачем, только спросила, что именно дают ей эти странные отношения. Может быть, чувство защищённости и уверенности в будущем? Ольга многозначительно проговорила, что я ничего не понимаю, и Лежачий даёт ей ДРУГОЕ. Что?
18 сентября, четверг
Утром проснулась с неприятным ощущением, что непременно должна сделать что-то по хозяйству, чтобы больше к этому уже не возвращаться. С трудом вспомнила, что именно – решить вопрос с деньгами. Что мне делать – работать и зарабатывать или отобрать и поделить?
1. Работать и зарабатывать. Работать и зарабатывать?
Зарплата за сентябрь будет только восьмого октября, шесть тысяч рублей.
Что ещё насчёт работать и зарабатывать?
Я очень надеюсь на консультирование. После того как люди соберут урожай на своих дачных участках, они обнаружат, что у них поднакопилось проблем, и начнут искать психолога, то есть меня. Только пусть у них будут не особенно сложные проблемы, потому что, во-первых, я от всей души желаю им всего самого наилучшего, а во-вторых, боюсь, что со сложными проблемами я не справлюсь.
2. Отобрать и поделить. Отобрать и поделить?..
Отобрать я имею в виду у Дениса, поделить тоже между мной и Денисом. У нас с ним чудные отношения, пока дело не доходит до денег, то есть алиментов.
Какое мерзкое слово «алименты»! Лучше буду называть эти его двести долларов… ну, например, «вспомоществование».
Долго не могла дозвониться Денису, а когда наконец линия освободилась, повесила трубку. А вдруг к телефону подойдёт Алла? Почему-то не хочу с ней разговаривать, когда собираюсь просить у Дениса денег. В остальное время, свободное от выпрашивания, мы с ней подружки.
Но, с другой стороны, почему я должна её бояться? В смысле денег. Я же не для себя, и вообще, он обязан.
Лучше я позвоню Денису на мобильный.
– Денис, привет, это я!
– Слышу, что ты. Привет.
Голос нерадостный. Откуда он знает, что я звоню не просто поболтать?
– Ты забыл про деньги за июль и август. И за сентябрь бы тоже неплохо.
– Сегодня только восемнадцатое сентября.
– А зато август уже закончился, и июль гоже, – скромно напомнила я.
– Я, между прочим, живу в Германии, а не на соседней улице! Мне каждый раз надо просить, чтобы кто-нибудь передал!..
Сейчас он небрежно переведёт разговор на что-нибудь другое.
– А как вообще дела? Как Мурка? Машина-то ездит?
Рассказала про Мурин портфель, новый двор, отваливающуюся дверь в машине. И вскользь, как бы между прочим, напомнила:
– Так ты не забудь про деньги. И за сентябрь тоже. – Теперь надо прикрикнуть. – Денис! Ты меня слышишь?!
Почувствовала, как от моего окрика Денис подобрался. Хорошо бы он придерживался этой привычки ещё лет десять, пока Мурка не станет сама себя содержать. Или, по крайней мере, не начнёт сама для себя просить.
– Откуда у меня такие деньги? За три месяца сразу? – меланхолически задал вопрос Денис. – Ты что думаешь, я миллионер? Может быть, ты считаешь, что моя квартира в дорогом районе ничего мне не стоит? Или два «мерседеса» – их, по-твоему, мне даром дали? А отдохнуть в пятизвёздочном отеле надо человеку три раза в год или нет?! А у нас с Аллой вся одежда, даже домашние тапки, от Версаче. Ты хоть представляешь, сколько это стоит?!
Когда Денис рассказывает про свои горести, я могу думать о своём. Главное, не забыть громко сочувственно вздыхать. Спросила только:
– Может быть, тапки можно не от Версаче? Давай я здесь куплю Алле тапочки из овечьей шерсти, очень хорошенькие… всё экономия…
– Ты не понимаешь, – с ласковой безысходностью сказал Денис. – Мы с Аллой обязательно должны быть в тапках от Версаче, иначе все решат, что у меня плохо идут дела…
Я опять вздохнула и сказала, что понимаю.
– Ничего, – с надеждой в голосе проговорил Денис, – когда-нибудь Мура выучится, начнёт много зарабатывать и сама будет меня содержать.
– Не хочу тебя расстраивать, но у неё свои планы. – Неприятная часть разговора была закончена, и я уже приободрилась. – Мурка сказала, что будет долго учится, очень-очень долго. После института – аспирантура, потом докторантура, потом профессантура…
Денис вздохнул. Он знает, что его дочь Мура на всё пойдёт, чтобы не работать, даже на то, чтобы ещё лет десять обучаться первым попавшимся наукам.
Денис вовсе не жадина-говядина, а, наоборот, очень щедрый человек – ему ничего не жалко для себя, а когда мы жили вместе, ему было ничего не жалко для меня. Он мог потратить последние деньги мне на кофточки и тут же, абсолютно счастливый, присматривал мне к этим кофточкам новые юбочки. Потому что мои новые кофточки и юбочки были у него «для себя». А теперь у него «для себя» Алла в тапках от Версаче, Муру он любит и гордится, но уже все, она – не «для себя». Мурка – вынужденная статья расходов, вроде счетов за свет и телефон. Платить не хочется, но и сидеть в темноте без телефона тоже не вариант.
Но ведь и я отнюдь не образец бездумной щедрости, сметающей на своём пути все преграды здравого смысла – например, ужасно жадничаю на книги. Когда кто-нибудь просит почитать мою книгу, я прежде всего делаю вид, что не расслышала, потом говорю, что я точно знаю – эта книга потерялась. Если же всё-таки приходится отдавать свою книгу в чужие руки, то я моментально забываю всякие приличия и начинаю причитать: «Жалко мне книжечку мою, ой, как жалко!» В общем, у меня самой по части жадности рыльце в пушку. Денис же не виноват, что у него Мурка не для себя… Придётся мне просить ласково. Ничего, на то я и мать, – попросишь-попросишь, и выпросишь.
Денис ещё раз вздохнул, особым интимным вздохом. Сейчас начнёт жаловаться на Германию.
– Как же мне осточертела эта Германия! Тоска, общаться не с кем. Твёрдо решили – вернёмся в Питер.
Денис с Аллой как чеховские сестры, вечно стонут – в Москву, в Москву (то есть в Питер)!.. Потому что у нас в Питере театры и вся необходимая им остальная культура. Например, Донцову и Устинову можно купить сразу же, как только они выходят, а так им приходится ждать, пока я пришлю. Женька вот тоже подвывает, что в Германии ужасно скучно, а в плохие минуты кричит – к черту Германию, вернусь домой! Никто не вернётся.
Когда Женька переехала в Германию, я решила, что и мне надо, и стала приставать к Денису, что мы должны уехать, ради ребёнка Муры, и так далее по списку, что в таких случаях говорят. Он кричал мне, тоже по списку, – что в его пожилые годы за тридцать нечего делать в чужой стране и что он не намерен все начинать с нуля ради моих нездоровых отношений с Женькой. Не в смысле, что мы лесбиянки, а в смысле, что такие большие девочки, как мы, должны научиться жить в разных странах.
А потом, в результате череды очень сложных драматических событий, которые я сейчас толком не могу припомнить, Денис уехал в Германию, а мы с Мурой остались в Питере. Денис считает, что это я его бросила. То ли отказалась с ним уехать, то ли, наоборот, отказалась остаться в Питере.
Зато из Германии дёшево звонить, и Женька звонит по нескольку раз в день – то мне, то Мурке. А мы с Мурой частенько гостим у неё и объездили уже все окрестные страны на маленьком дешёвом автобусе. Есть такие туры – «Вся Европа за сорок минут», чудная вещь, если у кого мало денег и длинный любопытный нос, который он хочет сунуть в каждый встречный замок или собор.
– Алле привет передай. Пусть позвонит мне вечером. Пока, целую.
Алла и без моего приглашения позвонит. У неё, кроме меня, подруг нет. Алла давно живёт в Германии, всех питерских подруг давно потеряла, а новых не нажила. Эмиграция – жуткое дело в смысле дружбы, потому что взрослым людям непросто подружиться, а поссориться почему-то, наоборот, очень легко. Вот ей и приходится дружить с кем попало, даже с первой женой своего мужа. Я с ней тоже дружу, и мы всей семьёй – с Муркой, Денисом и Аллой – вместе веселились в НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОМ УЖАСЕ – Диснейленде.
Именно там, в Диснейленде, у меня и открылись на неё глаза – вовсе Алла не мой родственник, как я привыкла считать, а скорее друг или даже просто хороший знакомый…
В Диснейленде Алла затащила меня в какой-то поезд, который уходил в небо, хитростью усадила в кабинку и сказала – не бойся, здесь совсем не страшно. А я же вижу и нюхаю – здесь уже кого-то до меня тошнило, и понимаю, что надо спасаться. И тут кабинка ка-ак поскакала по горам, ка-ак заухала жутким воем! Я поняла, что кричать бессмысленно, – всё равно не спастись, поэтому я заплакала. Когда мы приземлились, Алле пришлось вызывать местного врача, чтобы он вынул меня из этой чёртовой карусели и уговорил открыть глаза.
Иногда я думаю (но только в очень-очень плохие минуты, когда мне кажется, что моя жизнь полностью не удалась), что Алла со мной дружит не потому, что я такая классная первая жена, а потому, что я рассталась с Денисом, а теперь у него – два «мерседеса», квартира в центре Европы и Алла в тапках от Версаче. Я так думала два раза.
…А что здесь такого, у каждого человека бывают тайные гадкие мысли, в которых ему стыдно признаваться! На самом деле это неправда, и Алла просто со мной дружит.
19 сентября, пятница
Днём ездили с Романом в Ольгино. Сегодня было не так волнующе, как в первый раз (даже самое интересное приключение когда-нибудь становится рутиной). Совсем не как в кино, а просто два не очень юных человека, которым негде встречаться, снимают номер в дурацком мотеле, а лучше бы они сидели у себя дома, пили чай и смотрели программу «Время»…
По дороге в город Роман вдруг стал ужасно несчастный и сказал, что совсем не хочет ехать домой, что мне гораздо легче, потому что моя жизнь с концом лета не изменилась – мне не надо вдруг привыкать к тому, что совершенно чужой человек толчётся у меня под ногами.
Странно, когда жену называют «совершенно чужим человеком». Возьмём, к примеру, Дениса. Он, хоть и бывший муж, но не чужой мне человек, а очень даже близкий родственник. А у Романа такое количество невостребованной нежности, как будто он не взрослый мужчина, и не было у него когда-то свадьбы с кольцами, фатой и походом к Вечному огню. История его брака обычная, такая же, как у всех. Институтский роман, первый невнятный секс. Вроде это и есть любовь, и надо немедленно жениться. Потом ребёнок, потом спохватился – ой, а где же она, любовь? Какая-такая любовь, нет никакой любви. Начались любовницы. А теперь я. Не любовница, а любовь. (Это не я много о себе понимаю, он сам так сказал.) А разве у нас было по-другому? На первом курсе мы, ленинградские девочки, осматривались, чуть-чуть высовывая свои нежные носики из детской жизни. На втором и третьем тоже. А к концу третьего курса вдруг заметили, что наши провинциальные сокурсницы уже успели выйти замуж, за наших, между прочим, личных ленинградских мальчиков. И тогда мы стали нервничать и торопиться, потому что если кто в двадцать лет ещё не собирался замуж, то мог уже вполне считаться старой девой. И мы суетливо приглядывали себе мужей и хищно вцеплялись в тех, кто поближе, а в результате у всех все оказалось одинаково – в двадцать лет свадьба в фате и с куклой на капоте, в двадцать один ребёночек. А лет так в двадцать пять, когда наши молодые родители уже смирялись с тем, что они бабушки-дедушки, и были готовы сидеть с нашими детьми, мы в первый раз влюблялись.
Мы забрали мою машину от университета и на двух машинах поехали к моему дому. На Невском развернулись параллельно, как будто мы все ещё в любви, а затем я его немножко обогнала!
Долго целовались в машине во дворе напротив нашего дома, чтобы Мурка случайно не увидела, а на прощание Роман опять немножко жаловался на жену. А кому же ещё ему рассказать, если я – самый близкий ему человек?!
Я, как проф. психолог, понимаю, что в несчастной семейной жизни не может быть виновата только его жена, а сам Роман – натуральный ангел, случайно слетевший на землю прямо в мои объятия. И что так положено – рассказывать любовнице про жену плохое. Он же не может говорить мне: «Ах, она у меня такая душечка!»? Но Роман рассказывает такое, что вряд ли придумал бы нарочно, даже если бы он очень хотел меня разжалобить.
Говорит, что его жена недобрая, разогнала всех его друзей и давно уже не хочет с ним спать. Все женатые любовники моих подруг утверждают, что они сами своих жён не хотят, а один настолько набрался наглости, что сказал, что спать с женой – всё равно что полоть грядку с укропом: работа кропотливая, скучная и неблагодарная.
Но вот как раз Роману я верю! Мужику очень трудно сказать, что жена не хочет с ним спать!
– Слушай, а откуда взялся ребёнок, если всё так запущено?
Роман пожал плечами и сказал, что точно не знает. Может быть, ему удалось подсыпать ей в чай снотворное? Говорит, что жена не разговаривала с ним почти всю беременность.
А ведь не разговаривать совсем не интересно! Я, к примеру, все девять месяцев вела постоянный репортаж о своём самочувствии для всех, кого удавалось заставить слушать! А врач в роддоме попросил меня помолчать хотя бы во время родов.
– Она только у входа в роддом заговорила. Повернулась ко мне от двери и сказала: «Зря мы с тобой это затеяли», – со свежей обидой произнёс Роман.
Странно! Ребёнку же надо с радостью рождаться, а она – «Зря»! Бедный Роман!
– И ещё… она дочку наказывает.
– Это она молодец! Наказание – необходимая часть воспитания, – заметила я. Это кто-то умный сказал, не помню кто. Макаренко, Песталоцци, В.И. Ленин? Я так давно мечтаю Муру наказать. Только до сих пор не могу остановиться на виде наказания, хотя мне и пришлась по вкусу идея бить её свёрнутой в трубочку газетой…
– Она с ней не разговаривает. Может три дня не разговаривать. Скажи мне как психолог…
Как психолог я бы её укусила! Зачем люди рожают ребёнка – чтобы любить и беречь или чтобы страстно наказывать?
Я быстренько приняла лекторский вид:
– Многие женщины, подсознательно склонные к жестокости, выбирают молчание как способ наказания мужей и детей. Сильнее способа пролонгировать конфликт не существует. Не разговаривать с девятилетним ребёнком!!! Более жуткого насилия просто нет! Ты ей скажи, что так с девочкой нельзя!
Оказывается, она и с Романа тоже очень строго спрашивает за каждую провинность. Тут другие ставки. За мелкую провинность – забыл купить хлеб или прошёл в комнату в ботинках – день молчания, за крупную – например, приехал на дачу в субботу вместо пятницы – до двух недель, по курсу. Рекорд молчания – месяц.
– Да? А зачем молчать? Мне всегда хотелось доскандалить… – рассеянно сказала я, и мы начали прощаться.
Было ужасно жалко расставаться, просто невозможно! А если бы (может же человек помечтать!), если бы… не я к себе, а он к себе… а мы вместе ко мне.
Хм, вот так, прямо сейчас – ко мне? У меня вообще-то не убрано… И ещё я устала от такого накала чувств и хочу просто поваляться на диване, может быть, даже не сняв ботинок. Но ведь если бы мы жили вместе, такого накала страстей не было, а был бы нормальный семейный вечер. Мне бы не было так одиноко. Вот, например, сейчас Муры нет дома, и мне вот-вот может стать очень одиноко, как только я немножко поваляюсь на диване в ботинках… А так у нас будет нормальный семейный вечер. Сначала Роман захочет ужинать. Кстати, сегодня у нас на ужин супервыбор: пельмени «Дарья», киевские котлеты «Дарья», блинчики с творогом «Дарья». Может ли быть, что он не такой страстный любитель «Дарьи»? Тогда придётся варить ему суп. (Мы с Муркой вообще не любим настоящую еду, мы любим сухарики с колбасой, паштетом и сыром. Особенно мы любим камамбер и копчёные сырные палочки. А многие мужчины хотят вечером получать полный обед – первое, второе и компот. Надо посмотреть, продаётся ли в нашем магазине замороженный суп «Дарья».)
После ужина-обеда Роман будет смотреть телевизор, а телевизор будет орать, громко. (У мужчин слух устроен не как у женщин, они любят, чтобы было громко, а я при звуке чуть громче шепота прямо на глазах превращаюсь в собаку Баскервилей.) А вдруг он скажет: «Ты болтаешь по телефону уже два часа»? Или: «Прекрати читать в постели»? Надо как-нибудь незаметно выяснить, мешает ли ему свет. Зато мы всегда будем рядом, и мне не будет так одиноко.
А мне и так не одиноко. Нормально мне! Я давно подозревала, что все истории про горькую жизнь заплаканных одиноких женщин сильно преувеличены. Это не важно, есть ли у тебя муж, важно, есть ли у тебя жизнь. Вот я – сейчас сварю пельмени, вечером подружусь с Мурой, потом немножко поговорю по телефону с мамой, Женькой, Иркой, Ольгой и Алёной. Затем буду читать новый детектив Акунина… то есть «Постижение истории». Моя жизнь на сегодня полностью устроена, и омрачает её только неотступное беспокойство – позвонит ли Роман пожелать мне спокойной ночи.
Октябрь
2 октября, понедельник
С понедельника всегда начинается новая жизнь, поэтому я очень твеёрдо решила прямо сегодня сказать Лысому, что не собираюсь платить за парковку сто долларов.
Кралась по двору к машине, оглядываясь по сторонам. Поймала неодобрительный взгляд Лысого – он заметил меня из окна и быстро-быстро выбежал во двор.
Но ему меня не победить – сейчас я пущу в ход весь свой профессиональный психологический арсенал. Самое важное для того, чтобы общение было продуктивным, – это правильно войти с человеком в контакт. А то многие люди уже заканчивают общение и даже уже успели поссориться, а в контакт так и не вошли. Совсем не то мы, психологи.
Неотрывно смотрела Лысому в глаза и улыбалась.
– Чего это вы на меня так уставились? – подозрительно спросил Лысый.
Вот дурень, не фига не понимает, что я вхожу с ним в контакт по всем правилам психологической науки. Для хорошего контакта необходимо принять в точности такую же позу, как собеседник, поэтому я широко расставила ноги, втянула голову в плечи, а руку заложила за спину, как будто у меня там пистолет.
– Ты чего, издеваешься? Передразниваешь меня? – заурчал Лысый.
Мы, психологи, как правило, легко можем поймать ощущение неясной угрозы, исходящей от собеседника, поэтому я отступила к подъезду, не переставая улыбаться и преувеличенно радостно помахивая рукой. Очень скоро решу проблему с Лысым раз и навсегда. …Хотя, если проблемы не решать, они как-то решаются сами: или передумают с этой платной парковкой, или вообще ишак сдохнет… Нет, Лысый-то пусть живёт, я в том смысле, что он про меня забудет.
Ровно в двенадцать часов, когда выстрелила пушка на Петропавловке и я, как обычно, испугалась, что неожиданно началась война, всех преподавателей сняли с занятий и срочно собрали на внеочередное заседание кафедры. Завкафедрой пришла без лица, а старенькие преподаватели сидели и боялись, что принято внезапное решение их уволить.
Оказалось, что никого не увольняют, просто у нас ЧП. Трое наших студентов-второкурсников арестованы за распространение наркотиков в особо крупных размерах. Сказали, что срок чуть ли не двадцать лет. Когда назвали фамилии, я громко вскрикнула на всю аудиторию: «Не может быть!» Один из них – мой студент, ужасно симпатичный мальчик с породистым лицом и чистыми глазами, совершенно точно, что из хорошей семьи. Весь семестр сидел на первой парте и задавал умные вопросы. В прошлую сессию он получил у меня на экзамене четыре, расстроился и приходил пересдавать на пятёрку. Неужели для него распространять наркотики в особо крупных размерах такое обыденное дело, вроде как в выходные подработать официантом, что он совсем не волновался и не боялся, и для него, распространителя наркотиков, было важно – четыре или пять по психологии? Теперь его посадят в тюрьму. Как он мог?! Ужас-ужас-ужас! Так расстроена, что чуть не забыла, что мне необходимо очень срочно сделать педикюр и эпиляцию. Завтра я встречаюсь с Романом, а волосы на ногах растут быстро, в отличие от короткой стрижки, которую потом приходится отращивать годами!
Читала лекцию и никак не могла сосредоточиться на психоанализе, потому что внимательно рассматривала студентов и все думала, скольким из этих мальчиков и девочек те трое пытались… распространить… Металась между рядами и подозрительно вглядывалась, не плывут ли у кого глаза.
– Что это с вами, может быть, вам нужно выйти? – сочувственно спросили меня студенты.
Я сказала, что всё в порядке, кроме одного неизвестного им ужасного случая, о котором я не имею права сказать: трое наших студентов распространяли наркотики, и задала встречный вопрос:
– Кто из вас считает, что тяжёлые наркотики – плохо, а лёгкие – ничего страшного?
Половина аудитории подняла руки.
– Вы дураки, не понимаете, – горячо начала я, – если человек принимает лёгкие наркотики, это значит, что он уже ПЕРЕСТУПИЛ и дальше ему уже не так страшно сделать следующий шаг. И ещё, самое главное – он уже поймал кайф и теперь никогда не забудет, какое голубое было небо, когда он… ну, сами понимаете…
Рассказывала про то, какие у человека бывают способы защиты, не в смысле что палкой или пистолетом, а психологические. Самый главный – отодвигание от себя неприятных мыслей, как будто картинка становится все меньше и меньше, пока совсем не исчезнет… Ужасно нервничала, хотела, чтобы они поняли – когда один разочек делаешь что-то плохонькое, уже гораздо, гораздо легче сделать что-то очень плохое! Попросила поднять руки тех, кто понял и согласен. Подняли руку два человека. Это очень мало. С другой стороны, если считать на живые души, – две души все же не так плохо.
Въехала во двор, размышляя, как бы хорошенечко припугнуть своих студентов и спасти ещё хотя бы несколько душ, и тут вспомнила: педикюр! эпиляция!
На Пушкинской, если пройти дворами, недалеко обнаружила салон красоты «Нимфа». Салон престижный, и педикюр у них тоже соответствующий, но я решила быть настоящей женщиной, которой для себя никаких денег не жалко. Я всегда делаю педикюр осенью и зимой, потому что меня очень радуют тайные яркие бусинки лака под колготками и ботинками. А маникюр мне почему-то делать не интересно, хотя руки с короткими, как у первоклассницы, ногтями у меня всё время на виду, и за сессию я подписываю ими по сто зачёток в день.
У девушки на груди бейдж «Татьяна – мастер по педикюру и маникюру». Ну почему, почему все Татьяны такие тщательные? Неужели нельзя – раз-раз, и всё?! Мечтала сбежать с одной напедикюренной ногой. Девушка спросила меня, можно ли ей выбрать лак на свой вкус. Лак на её вкус оказался ужасным, ярко-малиновым. Татьяна очень строго велела мне сделать ещё и маникюр и учила меня, как следить за ногтями. Это очень просто, надо только на ночь протирать ногти тоником, бальзамом и эмульсией, мазать кремом (для разных ногтей свои жидкости и свой крем) и пить специальные витамины для роста ногтей. Я постеснялась спросить, зачем растить когти как у коршуна, – ведь мы же ими не защищаемся и не добываем пищу, но вовремя догадалась, что ногти – её заработок, чем больше ногтей, тем ей лучше. Взамен рекомендаций по ногтям я дала мастеру по педикюру и маникюру психологический совет – как ей быть с ребёнком-двоечником. Сказала, пусть не расстраивается, двойки у мальчика – это нормально, даже очень хорошо, пусть радуется, что у неё растет настоящий мужчина – свободный и независимый. Оказалось, у неё девочка.
После педикюра делала эпиляцию, очень-очень больно! Просила косметолога оставить немного волос сзади и сбоку, но она не разрешила, потому что все надо делать как следует, а не шаляй-валяй. Чтобы отвлечь меня от боли, рассказывала про возможные методы омоложения меня. (Неужели я так выгляжу, что?!)
Массаж лица с витаминной масочкой, улучшает цвет лица, подтягивает кожу. Десять сеансов, сеанс 400 рублей. (Уверена, что я этого достойна.)
Микротоки, улучшают и подтягивают лицо. Десять сеансов, вместе с массажем, 950 рублей. (Неужели я этого достойна?)
Мезотерапия, улучшает сразу все, буквально даже на глазах вырастают новые длинные ноги. Оказалось, один укол стоит 2000 рублей, а нужно пять уколов.
Итак, за 10 000 тысяч рублей в мою личность введут какой-то коллаген, и при этом нельзя исключить вероятность, что со мной произойдет то же, что с нашей соседкой Иркой.
Мы с Иркой учились в одной школе. Школа была химическая, и такая её специализация сильно повлияла на Иркино самосознание. Ирка считает себя веществом в пробирке. Взвешивает себя, выпаривает, выпадаёт в осадок, нагревает, сушит и взвешивает сухой остаток. Прошлой осенью Ирке пообещали, что она будет выглядеть как Катрин Денёв, и тогда Ирка вшила золотые нити. Зимой оказалось, что на морозе нити просвечивают и Иркино лицо получается в клеточку. В этом году обещают тёплую зиму, так что Ирка не очень расстраивается. Но по-настоящему слабое место у Ирки – носогубные складки, и не потому, что они у неё отличаются какой-то особенной глубиной, – просто ей так кажется. Ирка – сторонница кардинальных решений, но решить вопрос со складками раз и навсегда ей пока не удалось. Этим летом она залила в них специальный очень дорогой гель и жутко переживала, что гель действует всего полгода. А этот гель взял и протёк дальше в Иркины щеки, преимущественно в правую. Я думала, у неё флюс, а оказалось – гель.
Похожая ситуация случилась у меня в десятом классе на уроке химии. Надо было капнуть в пробирку одну маленькую капельку («Только одну!» – кричала химичка), а я случайно или нарочно бухнула сразу много, и из пробирки полезла страшная чёрная пена, а я все продолжала лить как заворожённая, пока химичка не схватила меня за руку и не поставила в угол. Постой, говорит, тут в углу, отдохни от эксперимента, а то ты что-то слишком перевозбудилась. И там, в углу, я поняла, что за этой химией нужен глаз да глаз.
Но у Ирки нет времени постоять в углу и подумать, поэтому теперь ей приходится откликаться на Мурино: «Ира-клетчатый хомяк» (сокращенно Ирка-хомяк). Мура состоит с ней в чересчур коротких отношениях. Ирка сама её распустила и позволяет фамильярничать, и теперь тут ничего нельзя поделать. У меня этот коллаген тоже может поплыть, куда ему захочется. В глаза?! Буду как свинья с заплывшими глазками. А если в нос – нос отвиснет как белый гриб-переросток… Может быть, мне повезёт и гель поплывёт в уши. Буду тогда носить свитер с высоким горлом.
Косметологу я тоже дала психологический совет. Её друг хочет отдыхать осенью в Турции, а она зимой кататься на лыжах. Посоветовала им ехать в Турцию зимой: открыли горнолыжный курорт со склонами прямо на пляже. Я почти уверена, что где-то об этом слышала.
Нет, мне никогда не расстаться с Татьяной – мастером по педикюру-маникюру! Я забыла у неё кольцо. Искали всем салоном, вызвали уборщицу, администратора, и некоторые клиенты в предвкушении скандала тоже с удовольствием присоединились. Кольца нигде не оказалось. Администратор салона хотела вызывать милицию, а я её отговаривала ленивым голосом:
– Да бросьте вы, девочки! Из-за стекляшки милицию вызывать!.. Хотя… всё-таки память, в пятом классе с подружкой в галантерейке купили… Может, милиция и найдёт…
Кольцо молниеносно, как в мультфильме, обнаружилось на полу. Бриллиант в потемневшем серебре. Бриллианты старой огранки – вылитые стекляшки, потому что раньше их не умели обрабатывать. Это кольцо мама Дениса подарила мне на рождение Муры.
Объяснила директору и девочкам про психологический подход к пропаже кольца и к жизни в целом, дала им свою визитку, сказала – если будут психологические проблемы, всегда могут мне звонить.
7 октября, суббота
Только мы с Муркой к восьми часам вечера уже почти что совсем пропали без пищи, как пришла мама. Принесла голубцы в томатном соусе и шарлотку. Самое большое счастье, какое только может выпасть человеку, – это жить в пределах досягаемости мамы и голубцов в томатном соусе!
Я съела три голубца, потом ещё один маленький, и незначительный кусок шарлотки (диета начнётся, когда пойду на шейпинг), Мурка – два голубца и половину шарлотки. В половине девятого пришла Ирка-клетчатый хомяк с мужем Петром Иванычем. У него просто нюх на мамины голубцы! Мы знакомы сто лет, и совершенно свои люди, поэтому Пётр Иваныч решил рассказать маме о том, как устроится Иркина жизнь, если с ним что-нибудь случится. Петру Иванычу сорок лет, он не болен и не является представителем криминального бизнеса, просто он старше Ирки на три года и считает, что ровно на эти три года Ирка его переживёт.
Пётр Иваныч уверял нас с мамой и Мурой, что необходимо вкладывать деньги в банк и в недвижимость, и «если что», Ирка сможет легко получить, справиться, осмотреться и так далее.
Мама сидела вся красная и смотрела на меня с выражением «ты неправильно живёшь», «посмотри на кого ты похожа» и «надо больше думать о будущем». Во мне зашевелился маленький неприятный червячок, который появляется, когда кажется, что у других людей все есть, а ты на обочине жизни. Где, кстати, моя банковская карточка? Ну, то есть карточки у меня нет, но если бы я нашла свой паспорт, я могла бы её завести и перечислять на неё зарплату.
Хотя… В мировой литературе столько примеров, когда огромные состояния улетучивались в момент, да я и на собственном опыте знаю, что с денежными вложениями все не так просто… Однажды у меня уже была хорошенькая синяя банковская карточка. Я положила на неё деньги и представила, как буду везде расплачиваться карточкой – небрежно и чуть устало, с видом человека, давно привыкшего к банковским операциям. С этой карточкой мы с Мурой поехали к Женьке в Германию, и только вставив свою чудную карточку в автомат, я вспомнила, что этого кусочка пластика недостаточно, чтобы посыпались деньги, – нужен код. А вот код я как раз забыла, – думала, что запомню, и не записала, а сама забыла, с каждым может случиться. И вот мы с Мурой без копейки денег за границей, зато с карточкой. Не буду сейчас вспоминать все унижения, которые нам пришлось вынести, выпрашивая деньги сначала у питерского банка по телефону (банк решил, что я сумасшедшая попрошайка, откуда-то узнавшая их телефон), а потом у Женькиных соседей. Самое неприятное было уже в Питере, когда мне пришлось объяснять в банке, что я одновременно забыла код и потеряла саму карточку, да и паспорт тоже куда-то делся… Я не могла получить свои деньги долго, очень долго, да ещё банковский менеджер по работе с клиентами предложил мне за счёт банка проверить вменяемость…
…Так что лучше вообще не думать о будущем в смысле денежных вложений, потому что не всегда удаётся их так легко получить. Гораздо важнее думать о будущем своих детей, и я решила – начну думать о Мурином будущем прямо сейчас.
– Давайте обсудим Мурину судьбу, – предложила я. – Куда Муре поступать, если у неё нет никаких наклонностей, кроме как врать, что у всех двойки, и её личная двойка на этом фоне смотрится почти как тройка?
– Муре ещё год учиться в школе, почему именно сейчас? – удивилась Ирка.
– А когда?! – удивилась я, и мы стали обсуждать Мурину судьбу.
– Куда тебя тянет, Мурочка? – спросила мама.
– Меня тянет в «Бенетон», в «Манго» и в «Мехх», – честно ответила Мура.
– Нечего тут даже обсуждать, – мама махнула рукой. – Наша Мурочка пойдет на филфак.
И правда, это самое простое решение. Куда же ещё можно отдать девочку из интеллигентной семьи? В моё время (звучит ужасно, как будто мне лет двести-двести двадцать) таких, безо всяких склонностей, девочек родители сдавали в технические институты, как бутылки в ларёк. Отдавали девочку без диплома, взамен получали девочку с дипломом. И эти девочки там как-то даже прилично учились. Любой человек средних способностей в состоянии учиться везде, хоть на металлургическом, хоть на театроведческом. Потом, конечно, могут возникнуть проблемы. Сейчас, например, из этих девочек образовалось целое поколение сорокалетних тётенек вообще без всякого места в жизни…
Да, на филфак. К тому же Мурка учится в самой престижной гуманитарной гимназии города. Там учились дети всех-всех-всех – Собчака и Гребёнщикова, консулов, артистов и т. д. И наша Мура также получает там глубокие знания по всем предметам.
– Конечно, на филфак. Сейчас мы все вместе проверим Мурины знания, – предложила мама. – Мурочка, детка, кто написал «Грозу»?
– Не помню.
Мама нервно почесала за ухом Льва Евгеньича (обычно они в холодных отношениях, потому что мама не любит воров), неловко озираясь по сторонам, хотя никого, кроме нас с Иркой и Петра Иваныча, не было.
– А «Вишнёвый сад», кто написал «Вишнёвый сад», Мурочка?
– Грибоедов, – ответила Мура, но, увидев наши лица, моментально сдала назад: – Не Грибоедов? А кто?
– Что написал Достоевский, Мура?! – спросила мама, бессильно откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.
Мура – добрая девочка и всегда хочет порадовать бабушку.
– Знаю! «Бесы» и «Отцы и дети»… – с готовностью сказала она. – Нет, ну только не надо меня уверять, что не Достоевский! Лягушку в «Отцах и детях» резали?! И старушку резали там же! Что, нет? Зато я знаю, Чехов написал «Ваньку Жукова» и продолжение, ну, когда он вырос. – «Дядя Ваня».
– Мурочка! Теперь мы поговорим о поэзии! Каких ты знаешь русских поэтов? – вкрадчиво произнесла мама, и у меня вдруг возникло ощущение агрессии с её стороны.
– Маяковский! Маяковский написал «Человек в штанах». Ещё русских поэтов знаю – Пушкин, Лермонтов, Блок, Евтушенок.
– Кто раньше жил, Блок или «Евтушенок»? – подозрительно спросила мама.
Но Муру сбить было трудно.
– Одновременно.
Мама думает, что Мурка придуривается, но я-то знаю – ничего подобного. Разве что совсем чуть-чуть, для увеселения публики. Вся мировая культура просвистала мимо нашей Муры. Трудно сказать, кто виноват, – семья или школа, но ведь не я же, и не моя Мура! Значит, остаётся школа! Эта элитарная школа полностью отбила у Муры охоту к процессу познания.
Для меня не читать – то же самое, что не есть, не пить и вообще не жить. Я читаю всегда – утром, до того, как встать, за едой, в машине в пробках… Однажды, когда я стояла в пробке на Фонтанке и читала, из соседней машины высунулся водитель и говорит: «Вам-то хорошо, у вас автопилот!»
Только один раз в жизни я не читала целый месяц. Когда умер мой папа. Я тогда была ещё очень маленькая. Мне было тридцать два года. Папа тоже был ещё не окончательно взрослый, ему было всего пятьдесят четыре. Вечером мы все вместе, с мамой, Муркой и Денисом, пили чай и пели наши любимые песни: «Стоял я раз на Невском, держался за карман…», потом «Цыплёнок жареный», и ещё «Крутится-вертится шар голубой». И было как-то особенно тепло, а может, это я потом придумала, а на самом деле было обычно, и я бы ни за что не запомнила этот вечер, если бы той ночью папа не умер. И когда я стояла над ним, уже неживым, мне было как будто лет пять, так я чувствовала. И если кто-то спрашивает меня про родителей, я говорю: «Мой папа умер» и тут же у меня внутри всё наполняется слезами, как будто это было вчера и мне всё ещё очень мало лет, пять-шесть, не больше. Вот тогда я целый месяц не могла читать, брала книгу и тут же начинала плакать. А вообще я всё время читаю. И не понимаю, как у меня выросла такая грандиозная невежда как Мура.
Мурка заметила выражение моего лица и решила оправдаться.
– А зато я знаю, кто написал «Дневник Бриджит Джонс», первый том… и второй тоже, – похвасталась она и затихла в предвкушении похвалы.
– Молодец, Мурочка. – Мама улыбнулась печальной улыбкой обитателя последнего островка культуры в нашем мире. – Твоя мать – кандидат психологических наук – вырастила очень продвинутую девочку!
Откуда мама знает слово «продвинутая»? Читает журнал «Афиша»?
Мама ушла домой, а Ирка-хомяк всё сидела и сидела, просто какой-то каменный гость! Я наврала ей, что мне нужно готовиться к лекциям, но Ирка сказала, лекции – это ерунда.
Тогда я придумала, что сейчас ко мне с любовными намерениями зайдёт Роман. И тут Ирка уселась поудобнее и сказала, что она только одним глазком и вообще не помешает…
Я не сдалась и сообщила, что мне необходимо срочно с ног до головы обернуться морскими водорослями для улучшения цвета кожи лица и тела. Это Ирка-хомяк посчитала за уважительную причину и наконец-то убралась, а я собралась читать «Постижение истории», а вовсе не новый детектив Акунина. Противная Мурища спрятала нового Акунина от меня в своей комнате. Но мы с Львом Евгеньичем прокрались в её комнату, как следует порылись в Куче и нашли всё, что хотели, – я Акунина, а Лев Евгеньевич недоеденный бутерброд с сыром.
Поздно вечером, почти ночью, мне в голову пришла блестящая, совершенно новая революционная идея насчёт Муры. Факультет международных отношений! Не могла дождаться утра, растолкала Мурку и спросила, не хочет ли она стать послом?
– Лучше я выйду замуж за посла и буду послихой, – ответила Мура.
Значит, не против! Очень хорошо, профессия должна нравиться! Вот только не помню, ориентируется ли Мура в политике… Мура сказала, что как раз очень хорошо ориентируется, что президент Франции Як Цидрак, и мгновенно заснула.
Як Цидрак? Президент Франции? А что, может, она и права, мне это имя тоже знакомо…
Вспомнила, откуда я знаю это имя: «Жили-были три китайца… Поженился Як на Цыпе, Як Цидрак на Цыпе Дрипе…»
Список дел на завтра:
1. Позвонить Денису и убедить его, что Мура будет послом, а для этого необходимы большие вложения, прежде всего на репетиторов…
2. Не забыть надеть бордовый комплект, завтра встречаюсь с Романом, ура-ура-ура!
9 октября, понедельник
Утро.
Опаздывала на лекцию, одевалась второпях, быстро разняла Льва Евгеньича и Савву Игнатьича (подрались на Муриной кровати за недоеденный глазированный сырок), размышляла, не вступить ли мне с ними в борьбу за сырок, – не успела позавтракать.
Эпиляция и педикюр не пригодились, потому что Роман не нашёл места, где я могла бы их продемонстрировать.
Никогда не угадаешь, будет ЧТО-НИБУДЬ или нет, жаль только, что уже сделанные процедуры нельзя приберечь на следующий раз как неиспользованные. Содержать себя непрерывно в приличном виде – это настоящая тяжёлая работа без сна и отдыха: только сделаешь педикюр и считаешь, что можешь быть свободна, как наступает время краситься, и так далее.
Вот если бы мужчинам надо было:
1. Всегда-всегда удалять волосы на ногах и на руках, и ещё в области бикини.
2. Бросаться с пинцетом на каждый случайный волосок на лице.
3. И кстати, выщипывать брови, – и было бы даже страшно подумать, что они могут появиться в общественном месте с усами.
Ладно, чёрт с ней, с напрасно сделанной эпиляцией, это даже лучше, что ему хочется просто быть со мной, а не только секса! И Роман все равно умеет сделать из каждой встречи праздник! Подарил мне цветы – огромный сине-жёлтый букет.
Не люблю я эту целлофановую пышность вокруг цветов. И цветы тоже не люблю. Мне кажется, есть что-то безнравственное в том, что у них такие нежные срезанные головки, как будто это девочки в задранных юбочках и кружевных панталончиках. Но я ему не скажу, потому что он решит, что я неблагодарная.
– Ты любишь суши? – спросил Роман, и я сказала, что да, люблю.
На самом деле я люблю итальянскую еду – пасту, всё равно какую, пиццу, тоже всё равно какую, лучше с ветчиной, и жирные десерты – тирамису или пинокоту… Ещё мороженое люблю, лучше с вареньем. Американская еда тоже хорошая – гамбургер или стейк с жареной картошкой. Ещё можно морепродукты, только тогда уж, чур, креветки, потому что мидии и что там ещё бывает, пахнут как подгнивший осенний пруд. Но сейчас каждому продвинутому человеку положено любить суши, и я постеснялась показаться Роману примитивной обжорой, которая только и мечтает нахряпаться макаронных изделий, вот мы и пошли в суши-бар на Невском у Аничкова моста.
Я не знаю, что в этом суши-баре случилось со мной, кандидатом психологических наук, матерью Муры, кормилицей Льва Евгеньича и Саввы Игнатьича, лектором, который стоит себе спокойненько перед сотнями студентов, и т. д., но почему-то я совершенно растерялась.
Заказать я ничего не смогла, шныряла глазами по меню и мямлила что-то невразумительное. С Денисом мы не ходили в суши-бары, потому что их тогда ещё не развелось в таком количестве, как сейчас. А уже после Дениса почти все мои ресторанные опыты были с Женькой, а с ней мы, во-первых, всегда экономим, ведь каждому понятно, что лучше новая двадцать пятая кофточка, чем дурацкий обед в ресторане, а во-вторых, она тоже склоняется к пицце и жирным десертам.
Как человеку, до зубов вооружённому психологическими знаниями, мне известно, что, если ты не уверен в себе, самое лучшее – не стесняться и не комплексовать, а честно сказать: «Я этого не умею, помогите мне». Обычно я вполне уверена в себе, но тут почему-то испугалась, что Роман решит, что я дура дикая, и просто ткнула пальцем в какую-то картинку в меню, надеясь, что это не будет огромное блюдо для гиппопотама…
Когда мне принесли огромное блюдо для гиппопотама, я подумала: «Теперь Роман решит, что я или обжора, или жадина». Сначала я попыталась есть это палочками, но палочки взметнулись к потолку, словно я знаменитый жонглёр, только я их не поймала. А Роман управлялся палочками так, будто воспитывался в японском детском саду.
– Хочешь васаби? – спросил Роман.
– Конечно. Я очень люблю васаби, – с уверенным видом завсегдатая суши-баров сказала я, посмотрела, что делает Роман, и тоже взяла себе кусок какой-то зелёной пасты из маленькой плошечки. И у меня тут же закатились глаза и выступили слезы.
– Очень-очень вкусно, – пропищала я, когда немного отдышалась от этого васаби для дикарей из племени огнеедов.
Внутри у меня так страшно всё горело, что с обычной вилкой я тоже не справилась и сначала забрызгала белый свитер Романа соевым соусом, а потом плюхнула себе на юбку кусок сырой рыбы. (Этого он не заметил, потому что я небрежным движением смахнула рыбу под стол ему на брюки.)
А вокруг меня все управлялись с палочками как настоящие любители японской кухни, и только одна я была деревенской девчонкой, которая сморкается в рукав, в то время как все остальные уже вовсю пользуются носовыми платками. Роман рассказывал мне про работу, то есть про телевидение. Он не собирается всю жизнь оставаться телеведущим (а что, по-моему, телеведущим тоже неплохо, все мечтают когда-нибудь попасть в телевизор, а он уже сидит в нем каждую среду в три часа дня), он же всё-таки продюсер, у него и на визитке так написано. Я-то думала, что продюсер – это тот, кто даёт деньги на проект, но не знала, что такие продюсеры бывают только в Америке. Оказывается, продюсер как раз наоборот – хочет получить деньги под свой проект. Вот и Роман как раз ищет финансирование под свой проект, у него имеется одна совершенно блестящая идея программы. (Мне ужасно нравится слово «программа».) И вот для своей суперпрограммы (что-то про музыку, во всяком случае программа называется «Музыкальные страсти») он ищет это финансирование и не может найти, потому что оказывается, что это самая трудная часть в работе продюсера.
Я очень-очень хорошо понимаю трудности Романа, потому что мне тоже будет очень сложно получить у Дениса деньги на финансирование Муриных репетиторов. (Считаю, моя идея насчёт Муриного будущего просто блестящая.)
Роман был очень воодушевлён и подробно рассказал мне свой план. Сначала он пойдёт к главному продюсеру на канал СТС (канал! продюсер!) и покажет там свой синопсис. Мне ужасно нравится слово «синопсис», оно почти такое же зовущее, как «сцена», «антракт» и «буфет». Точно не знала, что означает «синопсис», но решила, что спрашивать не буду, лучше посмотрю потом в словаре.
Роман сказал, что его жена совсем не интересуется его проблемами! Вот это она зря. Самое главное для мужчины – это вовсе не обед и секс, а чтобы его слушали и понимали. Как будто ей трудно подождать, пока Роман по-настоящему увлечётся своим рассказом, затем незаметно подкрасться к телефону, за спиной набрать номер лучшей подруги и, сохраняя на лице понимающее выражение, потихоньку утечь от него в другую комнату. Я, как психолог, всегда очень-очень внимательна к проблемам Романа, потому что все они про телевидение и шоу-бизнес! Я тоже немного причастна к шоу-бизнесу – в пятом классе играла принцессу, прицепив старый цигейковый воротник на мамин голубой халат до полу. Только хотела рассказать Роману, какой я имела успех в цигейковом воротнике, как он сказал, что надо идти домой. Ой, а я думала, что после суши-бара я как раз смогу продемонстрировать ему свою эпиляцию, а то к следующему разу мои ноги уже опять ухудшатся… Хорошо, что я психолог и знаю – нельзя показывать свою обиду на женатого любовника за то, что он уделил мне меньше времени, чем я рассчитывала, потому что это унизительно!
– Как домой? Уже домой? – проговорила я. – Тогда и мне тоже надо домой, то есть в «Манго», там как раз распродажа летней коллекции.
– Малышка, «Манго» тебе уже не по возрасту.
– О-о-о… – Я завыла от неожиданности. – Ну почему, почему не по возрасту?!
Откуда он знает про «Манго»?! Откуда?! А вдруг у Романа есть молодая любовница? Ведь мне уже тридцать пять, а ему всего тридцать пять, к тому же я уверена, что на телевидении кишмя кишат юные девицы. «Молодая любовница Романа покупает себе одежду в “Манго”», – мрачно думала я и представляла, как Роман стоит рядом с примерочной кабинкой, любуется на неё и раздумчиво говорит: «Очень хорошо, просто замечательно»…
– Я придумал для тебя занятие, чтобы тебе не было одиноко вечерами, – сказал Роман, пытаясь отвести мне глаза. – Напиши книжку.
С чего он взял, что мне одиноко? У меня на шее Мура, мама, Женька, Лев с Саввой, Алёна, Ольга, «Постижение истории»…
– Книжку? Последнее, что я писала, было сочинение на тему «Образ Наташи Ростовой». А о чём мне писать? И в каком жанре?
– Это очень просто. Возьмём фразу: «Вера смотрела в небо». В разных жанрах это выглядит по-разному. Например, любовный роман с клубничкой: «Вера смотрела в небо, пока его рука настойчиво искала её трусики».
– А чего их искать? Как будто трусики бывают на носу!
– Ладно, не притворяйся. Представь, что тебе задали сочинение, и пиши.
Я почти научилась есть палочками, к тому же у них обнаружилась дополнительная функция – палочки оказались очень подходящими для воровства, такие длинные! Под конец я так наловчилась ими управляться, что довольно ловко вытащила из пачки Романа сигарету, и уже подумывала, не стянуть ли мне с соседнего стола одну очень симпатичную суши с огурцом. Но Роману нужно было уходить.
Я медленно двигалась по Невскому в моем любимом крайнем правом безопасном ряду, не тратя времени зря – очень серьёзно работала над сюжетом своего будущего произведения.
Всем известно, что лучше всего продаются детективы, поэтому ключевая фраза будет звучать так: «Вера смотрела в небо и не обратила внимания, что рядом с ней произошло двойное убийство». Ещё сейчас в моде мистические триллеры, и тогда надо начинать так: «Вера смотрела в небо и не заметила, как из-за дерева появился оборотень». (Оборотень может быть в погонах или ещё какой-нибудь.) А может, это будет простая правдивая история из современной жизни? «Вера смотрела в небо, а в это время рядом с ней прошёл совершенно свободный олигарх и прижался к ней надёжной спиной». Да, неплохо… Уже чувствую себя писательницей! Интересно, какой будет гонорар? Сделаю ремонт, поедем с Мурой в Лондон или лучше на острова… Маме куплю шубу из стриженой норки, Савве и Льву Евгеньичу – резинового петуха. Но ведь писательница должна знать своих героев, а я совсем ничего не знаю про олигархов! Решила, что у всех олигархов было тяжёлое детство, они прижимались грязными носами к витринам и всего хотели, хотели, хотели! Пусть мой личный олигарх будет из лимитчиков. Но как он стал олигархом? Ничего, напишу намёткой, например, так: «Нищета. Лимита. Мрамор, бриллианты, нефтяные скважины. Олигарх». (Буду как Блок: «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека».)
Пока я работала над сюжетом, какой-то сумасшедший гаишник бежал перед моей машиной по Невскому и махал кому-то жезлом. Очень-очень медленно проехала мимо гаишника и нечаянно выбила из его рук жезл. Оказалось, он бежал за мной и махал тоже мне.
– Понимаете, я писательница… – сказала я. – И вот вы знаете, как это бывает, задумалась о своих литературных делишках, а тут вы…
Гаишник оказался милым и любящим литературу, не взял у меня ни права, ни деньги и почему-то сказал, что психам не место на дорогах. Почему?
Когда я дома стягивала с себя брюки, из них на пол вывалилось что-то чёрное. Подумала, что-то страшное и загадочное, но это оказались всего лишь колготки, которые притаились в моих брюках со вчерашнего дня. Как я могла утром влезть в брюки вместе со скомканными колготками и проходить так весь день?! Хорошо, что у нас сегодня не получилось встретиться ТАК! Представляю, как удивился бы Роман, если бы стал бы меня раздевать, а внутри меня обнаружилось ещё немного разной одежды про запас! Судьба всегда знает, что делает.
10 октября, вторник
Договорилась с Алёной встретиться на углу Невского и Маяковской с целью совместного похода по магазинам (так и не удалось попасть в «Манго», много литературных дел).
…Роман не звонил, но я не особенно переживаю – у меня, между прочим, тоже до фига собственной жизни, например, завтра я иду в гости – на новоселье к Алёне. Это будут не простые, а очень-очень роскошные гости, и я прямо сейчас возьму и куплю себе настоящее вечернее платье на сезонной распродаже в «Манго».
В «Манго» потеряла голову, носилась среди детской одежды жирным престарелым бегемотом. Ой-ой-ой! Самый маленький размер – сорок шестой…
Продавщицы в этом магазине ужасные. Одна принесла мне брюки и сказала – это самый большой, просто огромный размер. В самый большой, просто огромный размер я не влезла.
Ситуация трагическая. Видимо, Роман был прав – все эти чудесные короткие брючки и рубашечки мне не по возрасту…
Перемерив весь магазин, поняла: вообще одеваться – мне не по возрасту.
Нигде человек не выглядит так ужасно, как в примерочной кабине – много, очень много жирного тела синего цвета. Целлюлит везде: на ногах, на бёдрах, кажется, даже на ушах. Такой человек вообще не имеет права мечтать об одежде. Зачем ему одежда, если он такой урод?
Если бы я была владелицей магазина, я бы снабдила свой магазин примерочными кабинками с кривыми зеркалами, в которых все выглядели бы немного похудей, чем в жизни. И тогда весь мой товар мгновенно попал бы в лапы толстеньких тётенек, а у меня была бы невиданная прибыль! Но я не владелица магазина, я всего лишь писательница…
Купила Мурке два свитерочка и брюки, а для меня всё оказалось слишком маленькое, к тому же в клеточку, в полосочку и с кружавчиками. Алёна сказала, что в такой одежде меня можно вести в ясли. Подруга утверждала, что моя концепция одежды неверная, я одеваюсь, как будто мне двенадцать лет. Может быть, она права и мне нужно купить себе длинную чёрную юбку, чёрный пиджак и белое кружевное жабо. Но взрослая одежда дорого стоит, а ведь ещё Коко Шанель говорила: «Очень дорогая одежда старит». А может быть, она говорила: «Дорогая одежда ОЧЕНЬ старит»?
Поэтому в качестве вечерней одежды я решила купить новый чёрный свитер.
Список свитеров:
1. Чёрный свитер в резинку, раньше такие назывались «лапша». (Слишком молодёжный для меня?) Отложили до 20:00.
2. Чёрный свитер, шерстяной, то, что раньше называлось «че-ше». (Слишком взрослый для меня?) Отложили до завтра. Странно, почему они так хотят мне продать этот свитер, что даже согласны отложить его до завтра? К тому же он стоит сто долларов, это всё равно слишком дорого, и тогда я не смогу купить ещё брюки, которые мне по правде нужны. Человек, который получает среднюю зарплату 5650 рублей, как я, может покупать себе по одному сантиметру свитера каждый месяц.
3. Чёрный свитер, очень дешёвый, чистая синтетика, значит, скатается как собака.
Итог: 1. Все магазины города завалены условно моими чёрными свитерами. 2. У Муры много новых вещей.
Еле доехала домой, машина совсем плоха, пыталась заглохнуть при каждом удобном случае.
Вечером рассказывала Женьке про трудности с финансированием проекта Романа. Женька ехидно заметила, что я превратилась в курицу, живущую только интересами своего любовника.
Интересно, почему курица выбрана символом преданности, действительно ли она живёт интересами петуха, и если да, то какими именно? Если взять добычу червяков, так это в принципе все та же проблема финансирования…
Неправда, что я живу только его проблемами! А кто присматривал себе свитера, как бешеный кролик?! И завтра идёт в гости?!
Когда мы с Мурой поужинали у телевизора (котлеты по-киевски «Дарья») и собирались послушать музыку и, может быть, немного потанцевать, позвонила Ольга. У неё плохие, просто ужасные новости – её уволили из глянцевого журнала. Ольга горестно перечисляла, что она потеряла:
1. Очень приличную зарплату.
2. Плюс гонорары.
3. Самое главное – в редакцию можно было являться к часу дня, а то и вообще не приходить.
Ольга сказала, что можно пойти в любую «жёлтую» газетёнку, но она хороший профессионал и ни за что не пойдёт, а лучше будет голодать.
– Но как же мне голодать, ведь у меня Димочка… – горестно сказала Ольга.
Я тактично промолчала, только сказала, что лучше будет, если она бросит Лежачего прямо сейчас.
– Он гений, а ты дура, – ответила Ольга довольно мирно.
И правда. Она сама могла бы голодать, но у неё на руках Лежачий, его нужно кормить, курить и одевать… Хорошо, что Ольга недавно купила ему видеокамеру и у Лежачего как раз есть отличный план по зарабатыванию денег художественной видеосъёмкой…
Перед сном меня страшно мучила совесть за то, что я столько всего хотела в магазинах: и свитеров, и брюк, и рубашек, и даже один пиджак. Но, с другой стороны, я не крашусь (а косметика стоит сумасшедших денег) и не делаю массажей и масок в салонах красоты и не обёртываюсь там дорогостоящими водорослями (как Алёна). Единственное, на что я трачу деньги, – это книги (и то только потому, что в книжном магазине на меня находит затмение, а тут уж я не виновата) и дешёвая молодёжная одежда. Так за что меня ругать? Я вспомнила, что вообще-то ничего не купила, только хотела. Единственное, что мне по правде надо, – это маленькие полусапожки, замшевые, на небольшом каблучке. Хоть я теперь и писательница, но пока ещё не Лев Толстой, чтобы ходить босиком.
Уже совсем засыпала и вдруг вспомнила – забыла посмотреть в словаре, что такое «синопсис». Оказалось, это жутко важное незнакомое телевизионное слово означает всего лишь завлекательное краткое содержание. (Я тоже в начале скучной лекции, чтобы заинтересовать студентов и вселить в них надежду, объявляю – сегодня я расскажу вам про любовь и др., а сама потом рассказываю про теорию познания и др.)
14 октября, суббота
В субботу утром у меня всегда одинаковое настроение – очень радостное и приподнятое. Если я знаю, что вечером иду в гости. Не могу сказать, что я взяла перед собой обязательство по субботам непременно веселиться на людях: как человеку самодостаточному мне всегда есть чем заняться: почитать «Постижение истории» или подготовиться к лекциям (тем более теперь, когда я почти что начала писать книгу), но если я никуда не иду, то вечером почему-то всегда нахожу себя перед выключенным телевизором в пижаме с зайчиками и в размышлениях, что где-то кипит настоящая жизнь с презентациями, клубами, фуршетами, балами, дружескими вечеринками, и все они кипят без меня.
Сегодня утром мне срочно нужно пойти в секс-шоп. Часов в десять, когда я уже почти что ушла в секс-шоп, позвонила Женька. Она рыдала и собиралась эмигрировать обратно в Питер.
– Заче-ем я сюда приехала! Мне в Германии ва-абще негде познакомиться! Не то, что тебе в Питере!.. – склочно завела Женька.
Ей кажется, что в Питере меня ожидает разнузданная вакханалия интересных знакомств нон-стоп. Где, по её мнению, я могу знакомиться, – в кинотеатре «Мираж-Синема», в автосалонах? На конференциях, расширенных форумах, в песочнице?
– Да-а, тебе-то хорошо, у вас клубы… – продолжала ныть Женька.
Клубов у нас много, это правда, но с элитными клубами легко можно запутаться и попасть в клуб для геев, а в недорогих ночных клубах тусуются одни подростки. Подумав как следует, я предложила Женьке пойти вечером одной в стильное дорогое кафе и томно сидеть там за чашкой кофе весь вечер, и тогда кто-то, потрясённый её неземной красотой, обязательно подсядет и… Или можно посмотреть в Интернете… А что? По-моему, на Западе все так делают.
– Иди ты на …! – рявкнула Женька и, желая ей помочь, я напрягла все свои мыслительные способности.
– Говорят, ещё на кладбище хорошо знакомиться, – наконец проговорила я, и Женька нервно швырнула трубку.
Решила, ни за что не буду ей звонить. Я же не виновата, что Женька с утра сидит там, в Германии, совершенно одна и представляет, как я в это время развлекаюсь:
1. В боулинге поражаю столпившуюся вокруг меня восхищённую публику необыкновенной ловкостью в метании шаров.
2. С сигаретой, лучше с сигарой, небрежно зажатой в уголке губ, показываю класс игры на бильярде.
3. В стрип-клубе засовываю стриптизёру банкноту за резинку трусиков.
4. Веселюсь как дитя в зале игральных автоматов, играя в «однорукого бандита».
5. Моюсь в vip-сауне с последующим пением караоке в банкетном зале.
Кажется, это все, что предлагает мегаполис в лице журнала «Афиша» по развлечению меня.
Вернулась с полдороги в секс-шоп и позвонила Женьке – как я могла быть такой гадиной, как?! Я совсем забыла – у меня есть Роман, Роман, Роман!.. а у Женьки-то сейчас никого нет…
Просила у Женьки прощения, была прощена, обещала позвонить ей сразу, как вернусь из секс-шопа, и вообще весь день быть с ней на связи. В субботу люди просто обязаны держаться вместе во избежание резкого обострения синдрома никомуненужности.
Наконец направилась в секс-шоп. Не то чтобы это мой обычный субботний маршрут – проверить, не завезли ли туда что-нибудь новенькое, – просто Алёна сказала, что я должна купить подарок на новоселье именно в секс-шопе, и даже дала мне ближайший адрес – в пяти минутах от меня, у Кузнечного рынка.
Итак, я должна подарить Никите САМЫЕ СЕКСУАЛЬНЫЕ ТРУСИКИ для Алёны, а для него – специальную пилюлю, которую Алёна наутро после новоселья подмешает ему в кашу, чтобы сто килограммов живого Никитиного веса яростно набросились на неё совсем как после свадьбы, пятнадцать с половиной лет назад.
Я не очень-то хотела идти в секс-шоп, но Алёна сказала, что купить трусы, состоящие из двух маленьких треугольников, и возбуждающую пилюлю – мой дружеский долг. Сама Алёна не может купить эти чёртовы трусы и волшебную пилюлю, потому что:
1. Собирается сказать Никите, что эти трусики, ха-ха-ха, подарила ей я, всем известный придурок.
2. Умрёт от ужаса в секс-шопе, а мне всё нипочём.
…Где же проклятая Алёнища углядела этот секс-шоп? Вот рынок, напротив рынка канцелярский магазин, затем булочная…
Магазин обнаружился рядом с булочной. Нужно подняться на второй этаж, а на площадке второго этажа две двери, одна в магазин «Рыболовные снасти», а другая – в секс-шоп.
Удобно покупать всё разом: на рынке овощи, потом в булочную – там шоколадные булочки, можно ещё пирог с маком, очень вкусный… потом купить новый вибратор, потому что старый уже совсем износился, и по мелочи, возбуждающих пилюль – себе и знакомым раздать…
Дверь в этот секс-шоп довольно ободранная. Всё-таки Алёна очень тактичная, наверное, она заботливо подумала, что более респектабельное местечко мне не по карману. Значит так, с независимым лицом зайду и сразу же смело скажу: «Только вы не думайте, это я не для себя». Но ведь продавщица наверняка решит, что я вру, а сама с утра до вечера только и делаю, что мечтаю об искусственном члене. А вдруг там продавец?! Тогда вообще не пойду! Рассмотрим другой вариант. Проще всего сказать правду: «Мне, пожалуйста, самые сексуальные трусики и пилюлю-возбудитель на день рождения моей подруге».
Сначала я немного, минут десять, постояла на пустой площадке, делая вид, что я здесь просто так, может быть, чего-то жду. Потом, воровато озираясь, я ещё раз проверила, не видит ли меня кто-нибудь, и зарулила к ободранной двери. И тут, услышав, что снизу кто-то поднимается по лестнице, мгновенно ринулась обратно на площадку и с размаху залетела в магазин «Рыболовные снасти».
И этот кто-то зашёл за мной и встал за моей спиной.
Присмотрела очень миленьких игрушечных рыбок. Продавец сказал, они называются воблеры. Почему, чтобы поймать воблу, необходимо столько маленьких хорошеньких пластмассовых рыбок?
Этот кто-то, видимо, сильно заинтересовался мной, потому что так и стоял за моей спиной и не отходил от меня ни на шаг. Я оглянулась, чтобы его рассмотреть, поняла, что ошиблась – кто-то не сводил влюблённого взгляда с воблеров, и вообще – ТАКИЕ мужчины не знакомятся в магазинах «Рыболовные снасти»…
Мужественное усталое лицо, лёгкая вчерашняя небритость, подбородок выдвинут вперёд… есть такой тип, не красивый, как артист театра и кино, а просто – мечта всех девочек. Я к ним ни в школе, ни в институте даже близко не подходила. Эти мужественные красавцы обязательно презрительно прищурятся и скажут: «Ты что, девочка, у тебя СО МНОЙ ничего не может быть никогда». Так зачем ставить себя в унизительную ситуацию заранее запрограммированного отказа в любви, дружбе и знакомстве?
Всё же какое счастье, что я не выставила себя настоящей маньячкой, направляясь в секс-шоп на глазах такого мужчины! Но с другой стороны – кому-то они всё-таки достаются! Например, конкретно эта мечта всех девочек в свои около тридцати шести-семи-восьми не может же быть ничейной – зачем-то ведь она купила какою-то специальную удочку и к ней специальную леску. Для чего? Видимо, рассчитывает при помощи рыбалки накормить семью. Значит, семья есть, и, скорее всего, семья большая.
Я сделала вид, что любуюсь игрушечными рыбками, и искоса разглядывала небритого красавца. Он уважительно смотрел на нас с воблерами и был так невероятно хорош, что мне пришлось купить этих рыбок, сама не знаю почему.
Красненького длиннохвостого и синего с зелёной головой воблеров я купила по совету мужественного красавца, а вот насчёт жёлтого мы с ним не сошлись во мнениях. Красавец сказал, что это ерундовый, никому не нужный воблер, а по-моему, хорошенький. (Чувствовала себя очень-очень женщиной, потому что у него такой хриплый низкий голос, который обычно принадлежит только очень-очень мужчине.) Купила жёлтого воблера тоже. Думаю, эти чудные воблеры будут замечательным подарком Никите, наверняка он ничего не имеет против рыбалки. Алёне я скажу, что купила этих воблеров в секс-шопе (последняя разработка сексологов), – ведь рыбалка, без сомнения, очень релаксирует и направляет все мысли мужчины от рыбы к сексу.
Воспользовавшись тем, что небритый красавец не мог отвести глаз от воблеров, я выскочила на площадку и, нервно оглядываясь, всё-таки заскочила в секс-шоп и ткнула пальцем в первые попавшиеся трусики.
Небритый красавец положил удочку в припаркованный рядом с магазином чёрный «лэндровер», очень похожий на мой, только у него все двери целы и бампер не примотан скотчем. Жаль, что я ничего не понимаю в «лэндроверах», а то могла бы по машине определить, к какому… относится мой новый знакомый красавец.
Но к чему «какому»? Какому классу? Так у нас нет классов, особенно среднего. Предположим, что этот «лэндровер» дорогой, и что нам это даёт? Мужественный красавец запросто может оказаться:
1. Бандитом на дорогой машине.
2. Удачливым продавцом с Кузнечного рынка.
3. Скромным олигархом, у которого есть ещё много машин, а «лэндровер» он взял у своей домработницы, чтобы съездить за воблерами.
4. Полярником или менеджером отдела продаж.
5. Рыбным маньяком.
6. Кем угодно.
Нет, определить что-то можно только по лицу… Или по одежде! Чёрные джинсы, бежевая куртка с кожаным воротником в стиле «мачо» – точно такую носит манекен в витрине магазина «Camel».
«Кхе-кхе… э-э… вас подвезти?» – предложил небритый красавец, и я ответила, что, мол, спасибо, нам с воблерами тут недалеко. В нашей семье есть секрет, передающийся из поколения в поколения – не садиться в машину к незнакомцам. Зачем он идёт со мной по Владимирскому? Хочет продолжить упоительную беседу о воблерах? Впервые в жизни рядом со мной идёт мечта всех девочек, и я могла бы быть совершенно счастлива, но почему он молчит и только иногда откашливается басом? А с продавцом об удочках и лесках щебетал как птенец!
Так, молча, мы дошли до моего дома. То есть он молчал, но кто-то же должен говорить? Мне легко найти тему для беседы с незнакомыми людьми – это профессиональное, и тем, кому трудно, я всегда советую вести лёгкую светскую беседу на простые, близкие собеседнику темы, например о политике, новинках литературы и искусства, а вот съезжать на личные, только нам самим интересные делишки – неправильно. Говорить желательно ненавязчиво, беспечно, но с тонким подтекстом, помогающим сближению.
– Представляете, сегодня Савва Игнатьич не пришёл ночевать, сейчас придётся его искать по дворам… – светским голосом начала я.
Красавец дико посмотрел на меня и промолчал.
– А Лев Евгеньич утром, как никогда виртуозно, украл мой бутерброд, и представляете, вот дурак, спрятал его у меня под подушкой…
Красавец как-то странно дёрнулся, но не произнёс ни слова. По-моему, он решил, что у меня два сожителя – один погуливает, а другой псих и ворюга.
– Они у меня звери, – робко пояснила я.
Я все ждала, что он скажет – не угостите ли кофе? И думала, что ответить. Домой не пущу ни за что, вдруг он маньяк? Тем более он такой крупный, я ему по плечо. Что если он хотел купить в секс-шопе наручники и хлыст? Маньяки, как правило, ловко маскируются под нормальных людей. Когда Мура была маленькая, я однажды решила её как следует припугнуть и очень-очень страшно рассказывала про злых дядек, так страшно, что сама испугалась. А Мура говорит: «Я всё поняла, только не поняла, как же я узнаю, что это злой дядька? А если у него добрые глаза?»
Вот именно, глаза!!! Мы с небритым красавцем – часть животного мира, а как устроено в животном мире, я прекрасно знаю: если Лев с Саввой долго смотрят друг другу в глаза, значит, вот-вот начнётся драка. Отсюда очень важный для собственной безопасности психологический приём – не смотреть в глаза незнакомому человеку, иначе можно спровоцировать агрессию, то есть он бросится и укусит.
Решила, сейчас проверю – посмотрю ему в глаза. Не бросился. Глаза серые, взгляд внимательный.
– Ну… э-э… до свидания, кхе-кхе…
– Хотите кофе? – Я сказала это не потому, что хотела его заманить домой и там познакомиться, и не потому что отмела свои подозрения, я просто очень испугалась – вдруг он догадался, какие мысли бродят в моей голове.
– Нет, кхе-кхе… я тороплюсь.
Красавец молча довёл меня до подъезда и не попросил телефон.
– Позвоните как-нибудь, – небрежно, просто из вежливости, проговорила я и записала свой телефон на его пачке сигарет «Давидофф».
– Счастливо, – сказал красавец.
Очень-очень приятный человек. Пачку можно случайно выкинуть… Всё как в школе, как в институте – такие мальчики не для меня.
Сначала Мурка поочерёдно доставала для меня из своей Кучи что-то блестящее-полосатое-клетчатое в рюшечку с большими бантами и маленькими пуговицами-стразами, но после бурного непродолжительного скандала я всё-таки надела чёрные брюки и маленький чёрный свитер.
– Ты похожа на летучую мышь, – недовольно пробурчала Мура.
Ну и пусть! Чем быть чересчур нарядной мышью в бантах и рюшечках, лучше я буду скромной, но уверенной в себе чёрной мышью.
Одеваться меня научила одна моя подружка француженка (может быть, это неправильно, но нам с ней нравится). Люсиль писала диплом на тему «Синонимы к слову «выпить» в русском языке» и для этой своей научной работы очень много шлялась по гостям и собирала там материал. Однажды, когда мы с ней направлялись на очередную вечеринку, Люсиль зашла за мной, одетая в бесформенный чёрный балахон, мятый и немножко драный, и спросила меня со своим прекрасным французским акцентом: «Я не слишком нарядно одета?» А сама в какой-то драной тряпке! Француженки лучше всех разбираются в том, как себя вести, одеваться и всё такое, и я теперь всегда слежу за тем, чтобы не быть слишком нарядной.
У Алёны сегодня первый приём в новой квартире – новоселье, но не для близких друзей, а для всяких новых знакомых. Из близких друзей приглашены только мы с Ольгой. Мы ещё ни разу не были у Алёны после окончания ремонта, поэтому кое-что оказалось для нас неожиданным (прихожая немного напоминала красную гостиную в Зимнем дворце), а кое-что непонятным (мемориальная доска на входной двери). На белой мраморной плите были выгравированы цифры.
– В честь кого эта мемориальная доска? – испуганно спросила Ольга, показав пальцем на дверь – Кто-то умер?
– Это просто наши дорогие памятные даты: дата покупки квартиры и дата окончания ремонта, – пояснил Никита.
– Но тут же не всё! А где же даты оформления в нотариате, окончания сантехнических работ? – И Ольга, хихикнув, пихнула меня локтем, а кто-то злобный во мне тоже пихнул меня локтем и хихикнул.
– Ты на джипе? – громко поинтересовалась Алёна, как будто я каждое утро выбираю из своего парка машин что-нибудь новенькое, то джип, то «мерседес», то «Волгу». Тем более Алёна прекрасно знает, что мой старикашка стоит сломанный во дворе.
Ольга скривилась и ущипнула меня:
– Алёна специально так сказала, она хочет, чтобы её гости знали, что у тебя есть джип!
Ольга совсем не злобная, просто она любит посплетничать со мной про Алёну. Дело в том, что по своему внутреннему миру они очень разные. Ольга маленькая чёрненькая, в юбке до полу и серебряных цепочках, а Алёна большая толстоватая блондинка в туфлях на шпильках, склонная к розовым сумочкам со стразами. Алёна досталась мне в школе на второй парте у окна, а Ольга в университете, вот им и пришлось стать самыми близкими людьми, но разница в мироощущении пышной розовощёкой блондинки и замученной бледненькой брюнетки всё-таки постоянно даёт себя знать.
Мы похвалили дизайн прихожей и мемориальную доску и отправились на экскурсию по квартире. Всё было новое, красиво блестело и переливалось, как в каталогах, и повсюду были расставлены сувениры, привезённые Алёной и Никитой из разных стран. Алёна раньше работала в туристическом бизнесе, продавала путёвки за границу и обратно, и, наверное, у неё образовался комплекс человека, который всех провожает: клиенты улетают и улетают далеко-далеко, а он всё стоит и стоит, и машет платочком… Поэтому Алёна очень часто ездит по миру, но, надо отдать ей справедливость, путёвки всегда покупает в своей бывшей фирме. У нас с Алёной и Ольгой раньше была совершенно одинаковая материальная ситуация в смысле покупки джинсов за счёт экономии на кефире и докторской колбасе. Правда, Алёна с Никитой долго жили в коммуналке, а Ольге от бабушки досталась квартира на Ржевке, и ещё Ольга первая начала ездить за границу на фестивали от разных журналов.
А потом все изменилось. Алёна с Никитой твёрдой поступью направлялись в сторону богатства (у Никиты сначала был один продуктовый магазин, потом два, а теперь я не знаю сколько), а Ольга потихоньку двигалась в сторону бедности, но ведь и Алёнино богатство, и Ольгина бедность с точки зрения мировой революции совершенно условны, и мы всегда с гордостью говорили, что это на Диком Западе люди дружат по принципу равенства материального положения (богатые с бедными ВООБЩЕ не дружат), а для нас, духовных людей, не имеет никакого значения, кто уже был на Мальдивах и Сейшелах (это Алёна, а не мы с Ольгой), а кто нет. Но сегодня, в этой новой Алёниной роскоши, нам стало немного не по себе. (Ничего, мы сейчас привыкнем и все встанет на свои места.)
В гостиной висела картина с изображением ясеня или дуба. Оказалось, ясень или дуб – это генеалогическое древо, это своё древо Никита специально заказывал какому-то художнику, чтобы он успел к новоселью. Откуда оно взялось, это древо? Раньше ничего такого не было, были просто Людмила Иванна и Сергей Николаич. Они обычно до зимы живут на даче во Мшинской, у них там грядки. Самих Людмилы Иванны и Сергея Николаича сегодня не было, но зато от них было древо, и огурцы, и помидоры, и ещё здоровенные красные перцы. Алёнины мальчишки тоже были обозначены только на древе, Никита отправил их вместе с пуделем на выходные во Мшинскую за картошкой и морковкой.
Ольга громким, довольно напряжённым голосом спросила Алёну, почему это Алёна не пригласила своих подруг из туристической фирмы, с которыми она проработала почти десять лет? Алёна немного покраснела и скороговоркой ответила, что непременно позовёт подруг отдельно, и прошептала нам с Ольгой: «Вы представляете, что с ними будет, когда они сюда придут? Да и вообще… они от всех очень отличаются, это же совершенно другой круг…» Ольга торжествующе зашипела мне на ухо: «Сегодня Алёна впервые приняла историческое решение разделить бедных и богатых. Ты-то вписываешься в её новую концепцию, ты же у нас новая русская на джипе с квартирой почти на Невском, да ещё в придачу психолог».
– Ага, а тебя Алёна пригласила потому, что ты киножурналистка и можешь веселить публику рассказами об актёрах, – иронически ответила я.
Ольге просто обидно, что её выгнали из журнала, вот она и бросается на Алёну: подумаешь, древо, подумаешь, подруг из турфирмы не позвала…
– Алёна так изменилась, так изменилась, – ворчала Ольга. – Раньше её любимая фраза была: «Это очень дорого», а теперь «Это же совсем недорого».
Я порылась в памяти и вспомнила, что правда – Алёна всё время ужасно радуется, что килограмм очищенных королевских креветок совсем недорого, и сумочка от Гуччи тоже недорого. Сделала блиц-псих, анализ её личности и поняла: Алёна просто боялась, что, хотя их материальное положение сильно улучшилось, но всё-таки килограмм креветок и сумочка от Гуччи ей пока что дороговаты, и теперь радуется, что всё-таки нет, совсем недорого!
Алёна объявила, что еда сегодня будет испанская, потому что вся вечеринка испанская, потому что они с Никитой только что вернулись из Испании, а Испания – хорошая страна, и они присмотрели там дом совсем недорого. И тут во мне зашевелилось ЧТО-ТО.
Я немного расстроилась, догадавшись, это ЧТО-ТО – завистливый червячок, и спросила у него, точно ли он завидует? Он ответил – да, он тоже хочет дом в Испании (море, солнце, вино…). Я всё-таки психолог, и это очень удобно – всегда могу оказать себе срочную псих. помощь и поддержку. Так… Мне нравится Алёнина сумочка от Гуччи, и новые вазочки тоже очень нравятся, особенно эта, с узором из переплетающихся листьев… И ещё мне нравится Алёнина спальня, такая пышная, лакированная, ну и пусть немножко слишком богатая. Спальня и должна быть пошлая, с розовым кружевным покрывалом и ночным колпаком под подушкой… Вот только я ни за что бы не хотела получить в придачу к сумочке и креветкам толстого и довольно-таки капризного Никиту, который чуть что не по нему, орёт на Алёну благим матом.
Оказав себе срочную псих. помощь, я вызвала Ольгу покурить на кухню и сообщила ей, зажав между баром и холодильником:
– Мы с тобой завидуем Алёне, и с научной точки зрения мы абсолютно правы.
– Я завидую?! – возмутилась Ольга.
– Потому что зависть – это сравнение себя с окружающими, а человеческий мозг, особенно такой высокоразвитый, как наш с тобой, производит эту операцию непрерывно. Но… вот скажи честно, ты хочешь, чтобы у Алёны немедленно отняли сумочку Гуччи и килограмм королевских креветок? – спросила я Ольгу.
– Нет, ни за что! – испугалась Ольга. – Пусть радуется! Она, между прочим, всё детство жила с братом в одной комнате, а Никита тоже всё сам, и никому ничего плохого не сделал, пускай гордится своим древом! А ты что, предлагаешь отнять у неё креветки?
– Ты что, дура, что ли? – облегчённо ответила я и обрадовалась – вовсе мы с Ольгой не злобные чудовища, ура, ура!
Я, как всегда, очень-очень мечтала о сладком, поэтому сунула нос в духовку и крикнула Алёне в гостиную:
– Эй, Алёна, что у тебя на сладкое – меренги?!
– Нет, это альпухаррские соплильос. Как раз из яичных белков, сахара и миндаля! – крикнула в ответ Алёна.
И мы пошли в гостиную совершенно примирённые с Алёниным богатством.
Не забыть рассказать Женьке, что главное блюдо называлось паэлья-марискада. Алёна подала свою паэлью по всем правилам, в широкой плоской сковороде (специальная сковорода-паэльера). Рис, наверху креветки, ракушки, мидии, кальмары, ещё что-то зелёное. Она отдельно жарила курицу в оливковом масле, отдельно лук, чеснок и петрушку, тоже в оливковом масле. Добавляла помидоры, горох и креветки и смешивала с содержимым первой сковородки. Ещё отдельно жарила кальмаров, мидии и добавляла рис. Рис тоже тушила отдельно, с красным перцем и шафраном. Мы с Женькой в Испании много раз заказывали паэлью, надеясь, что вдруг паэлья окажется не гадостью, но она всегда была гадостью, а Алёнина марискада была очень вкусная.
Гостей было три пары и ещё две одинокие девушки по виду от двадцати пяти до сорока. Всех я видела впервые.
Один толстый дяденька (толще Никиты) очень весело рассказывал о своём путешествии по Франции.
– Приехали в Версаль, решили, раз уж Версаль, надо по пруду на лодочке покататься. А там на пруду лилии. Мы ка-ак дали по этому Версалю! У меня эти лилии ВОТ ТАК стояли!
Странно, что-то я совсем не помню лилии в версальском пруду! Наверное, мы с Женькой смотрели не туда, например на скульптуру Людовика Четырнадцатого.
Искоса поглядывала на одинокую блондинку. Только что выпили за её новую машину, белый «мерседес». Наверное, блондинка – менеджер высшего звена, потому что всё время вставляла в разговор английские слова. Очень хотела познакомиться с ней поближе, потому что она совершенно новый, неизвестный мне тип женщины – вся глянцевая, гламурная, пафосная, воплощение журнала «Топ-Менеджер». Но блондинка смотрела так строго и холодно, что к ней было страшно подойти. Почему-то у неё нет одного бокового зуба, невозможная загадка – почему? Наверное, ей просто некогда пойти к врачу.
Блондинка сказала, что прямо сейчас, сразу после того, как съест паэлью-марискаду, она поедет на своём белом «мерседесе» на вечеринку в Хельсинки. В Хельсинки ехать часа четыре…
Вот это женщина! Даже не попробует альпухаррские соплильос?
Лучше я поближе познакомлюсь со второй девушкой, Стеллой, она мне показалась как-то попроще.
Стелла подробно рассказывала мне про отель, который она строит на Васильевском острове, а я преданно глядела ей в глаза и кивала. Отель на Васильевском острове её (Стеллы), и соседнее здание тоже её, и ещё что-то тоже все её. У Стеллы есть строительная документация, контракт, дедлайн и правильные температурные условия хранения кирпича для отеля.
Я поняла, что просто преклоняюсь перед Стеллой, – как она сумела сделать так, что все это стало ЕЁ: и строительная документация, и контракт, и дедлайн, и правильные температурные условия хранения?
Стелла говорила со мной один час двенадцать минут, и я почти окончательно впала в транс – голова покачивалась в такт её словам, а улыбка превратилась в больную оскаленную гримасу, это у меня профессиональное. А у Стеллы совсем нет совести, я же всё-таки не на работе!
За десертом Менеджер высшего звена и Стелла обсуждали экстремальные виды спорта. Стелла борется с налоговой полицией, а Менеджер умеет водить самолёт и катер. Мне очень хотелось как-нибудь подобраться к Менеджеру, поэтому я тоже решила принять участие в разговоре.
– Что касается экстрима, – светски заметила я, – у меня есть одна знакомая. Она однажды очень хотела понравиться инструктору по прыжкам с парашютом и для этого пробралась на вертолёт и прыгнула с парашютом прямо с этого вертолёта. Так она, представляете, прямо в полете описалась, чтобы не сказать похуже…
Подчеркнув, что я тоже имею отношение к экстремальным видам спорта, я почувствовала, что стала вровень с Менеджером, и только хотела продолжить беседу, как Алёна вызвала меня в коридор:
– Знаешь, хоть у Менеджера и Стеллы есть деньги и «мерседесы», всё равно они обе ужасно несчастные – без семьи и без детей.
– Ты с ума сошла! – возмутилась я. – Я тебе говорю как психолог – они абсолютно счастливы и самодостаточны. Вон у них сколько всего – вечеринка в Хельсинки, самолёт, катер и вообще…
Алёна упрямо считает, что у таких успешных дам под маской успеха таится отчаянная тоска, но я подозреваю, что она думает так оттого, что у неё самой нет никакого успеха, только Никита и мальчишки.
К концу вечера мы все по-настоящему сдружились, и я спросила Менеджера, как это ей удаётся быть такой нечеловечески стройной?
– У меня была такая история! Не дай бог никому! – сказала Менеджер и подозрительно алчно впилась в меня глазами.
«Нет! Только не это!» – закричала я, но только мысленно, а вслух сказала:
– Давай, рассказывай (мы уже были на «ты») всё подробно, мне очень интересна твоя история – не дай бог никому…
Может быть, у меня началась профессиональная деформация? Это такая болезнь, когда прокурор обвиняет не только в суде, но и дома. Или полковник на трамвайной остановке кричит толпе пассажиров: «Раз-два, стройся!» Или учительница младших классов ласково и строго смотрит на всех взрослых как на дебилов. А на мне, видимо, надето специальное психологическое лицо, которым я сообщаю окружающим – валяйте, рассказывайте мне все, что пожелаете.
В итоге чудно скоротала время в гостях:
а) один час двенадцать минут выслушивала про всё, что накопилось у Стеллы,
б) один час сорок восемь минут про то, как от Менеджера ушёл муж. А муж ушёл странно, как в анекдоте, я думала так в жизни не бывает. Этот её муж вышел в магазин и позвонил Менеджеру через месяц. Сказал, что нужно срочно делить квартиру. Оказалось: пока муж был в магазине, у него ребёнок родился. И он узнал об этом и не вернулся домой, а отправился посмотреть на ребёнка, ну, а ребёнку квартира нужна, это как раз понятно. Вот он и позвонил.
Вряд ли Менеджер привирает – такая серьёзная женщина, которая знает слово «бизнес-план», не смогла бы придумать подобную пошлую бабскую историю. Менеджер деловито сообщила, что в связи с уходом мужа у неё теперь дедлайн по поиску партнёра, то есть сейчас все её организаторские способности брошены на очень срочный поиск мужчины, и она уже просмотрела несколько кандидатов.
Неужели Алёна права, и у такого успешного Менеджера под маской успеха таятся одиночество и тоска? Иногда случается, что дилетант оказывается проницательнее профи и совершенно неожиданно открывает новые закономерности, гипотезы, теории или ещё что-нибудь такое.
Насчёт поиска мужчины я посоветовала Менеджеру больше обращать внимания на животный мир. Ведь мы все – неотъемлемая часть природы, а ведь природа почему-то устроила так, что все самочки имеют очень скромное оперение или окрас, да ещё и норовят спрятаться от самца или, по крайней мере, сделать вид, что прячутся. Непонятно, зачем природе это нужно (как же тогда привлечь самца?), но это научный факт. (Рекомендовала Менеджеру посетить зоопарк, пусть проверит.) И вот один исследователь провёл эксперимент и довёл рыбок-самок до того, что они не уплывали от самцов, как обычно, а, кокетничая и подмигивая, плыли своим самцам навстречу.
– Догадайся, что случилось с рыбками-самцами? Спорим, не догадаешься?
Менеджер не смогла догадаться.
– Сдаёшься? – торжествующе спросила я. – А ведь все самцы без исключения стали импотентами.
Менеджер всё очень хорошо поняла и поклялась принять в самом скором времени скромный, положенный самочке природой вид, и спокойно ждать, пока самцы приплывут к ней сами.
Ольга уехала к Лежачему, а меня обещала подвезти Стелла – она живёт по соседству со мной, на Жуковского.
– Ну всё, мне прямо, а тебе по Фонтанке, – сказала Стелла, и я растерянно выплюхнулась из её машины в двух минутах езды от моего дома. Как странно, ей всего-то и надо было довезти меня до Владимирского, развернуться и минуты через три она была бы у своего дома, на углу Литейного и Жуковского. Наверное, у Стеллы был дедлайн по приходу домой.
Дрожа и оглядываясь на страшные подворотни, я бежала по тёмной Фонтанке. Зато пока бежала, очень хорошо поняла, почему у Стеллы есть контракт, правильные температурные условия хранения кирпича и отель на Васильевском.
Засыпая, я размышляла о будущем своей дочери Муры. Может быть, Муре поступать на менеджмент? Очень модно и престижно! Только чем Мурка будет управлять… Трудно представить область деятельности, нуждающуюся в Муркином управлении. А вдруг, чтобы добиться успехов в менеджменте, нужно уметь, как Стелла, высадить человека на тёмной улице в двух минутах езды от его дома. Зачем Мурке соревноваться? Она только с виду пофигистка, а в душе текучая и нежная, и совсем не приспособлена к борьбе за место под солнцем. Моя Мура только улыбнётся и уйдёт в сторонку, и сделает вид, что ей и так неплохо, а ей будет плохо, я знаю… Она будет переживать, что другие стали менеджерами высшего звена, а она – среднего или даже совсем низшего. Совсем уже во сне очень жалела Менеджера и Стеллу и благодарила бога за то, что у меня есть Мурка, а у Женьки Катька.
15 октября, воскресенье
Утром позвонила Алёна, рыдала: трусики не сработали, и пилюля-возбудитель тоже. Алёна сказала, лучше она будет думать, что некачественной оказалась пилюля-возбудитель, а не Никита.
– Это просто безобразие, – согласилась я, – почему эти производители не рассчитывают свою пилюлю на Никитин вес, мы будем жаловаться…
Решили:
1. Алёне срочно приобрести книгу «Всё, что вы хотели узнать о сексе, но боялись спросить».
2. Не говорить Ольге (приятно, что я ближе Алёне, чем Ольга), что трусики не сработали, а сказать только, что пилюля не подействовала.
23 октября, понедельник
Вечером встречаюсь с Романом, очень рассчитываю исправить моё плохое, просто ужасное настроение (плохое настроение почти всю неделю, сегодня особенно, потому что моя жизнь не удалась). Но сегодня вечером я опять почувствую, что жизнь прекрасна, потому что у меня есть близкий человек, которому интересно про меня всё, буквально каждая мелочь (очень-очень близкие люди и существуют для того, чтобы поддерживать друг друга в этом чужом и недоброжелательном мире).
Список неприятностей – причин плохого настроения:
1. Не заводится машина (а ведь это вопрос не только моего времени, потраченного на ремонт, но и денег, сколько?).
2. Мало того, что приходится ходить пешком и оставлять старикана во дворе совершенно одного, так ещё и Лысый злится, что я мешаю ему продолжать работы по благоустройству двора. (Лысый разошёлся и хочет построить ещё один фонтан, справа от помойки.) Какого чёрта ему нужен ещё один неработающий фонтан? Может быть, Лысому не дают покоя лавры Петергофа?
3. И куда же деваться старикашке, если он не заводится и не может убраться из двора на время проведения строительных работ?
4. У Муры двойка по физике, а всего четыре (четыре двойки).
5. И всякие мелочи, например, не виделась с Романом больше недели. Ну ладно, я вполне самодостаточный человек, но как же он без меня, просто интересно.
Записываю перед сном.
Встречались с Романом в квартире его друга. Друг одолжил Роману квартиру с шести до половины восьмого, но Роман сказал: «Лучше уйти минут двадцать восьмого и не забыть всё-всё убрать».
Секс был какой-то грустный, но быстрый. Или быстрый, но грустный.
…Раздетый человек, если посмотреть на него свежим взглядом, очень смешной. Почему у него в середине такое смешное туловище, по бокам четыре лапы, а у каждой лапы ещё по пять маленьких отросточков? Наверху торчит шея, на шее голова, а из головы растут уши, – нет, ну если свежим взглядом?! И почему это существо с лапами и ушами не понимает, что физиологическая реакция на секс у мужчин и женщин разная! И психологическая тоже разная!
Ну и что, нельзя же требовать от мужчины, чтобы он всегда был на высоте (совершенно не имею в виду бесполезные, никому не нужные глупости, которыми мужчины пытаются охарактеризовать качество секса, вроде сколько раз и др., а имею в виду только его вовлеченность, нежность, др.).
И ещё совершенно недопустимо каждый раз добиваться каких-то невероятных оргазмов… И вообще оргазмов. В конце концов, это претензия, которую можно предъявлять только к собственному организму, а не к чужому!..
Обидно, но ничего не поделаешь – для мужчины всё заканчивается с фактическим концом, а женщине хочется ещё чего-нибудь, например, поговорить о том, что у меня очень плохое настроение…
Роман был погружен в себя и расстроен. У него неприятности – он очень рассчитывал на петербургский канал, но там ему сказали, что программа Романа – это не их формат. (Меня ужасно возбуждаёт слово «формат».)
Формат – это как размер, цвет и фасон (если взять, допустим, платье) вместе взятые. К примеру, наш завкафедрой считает, что мои любимые клетчатые брюки до колен – это не мой формат, потому что клетчатые брюки не подходят мне по возрасту, по положению и по росту, т. е. они должны быть длинные. А мы с Мурой считаем, что клетчатые брюки как раз мой формат.
На этом неприятности Романа не закончились. Ещё сказали: «Твоя программа – не наша целевая аудитория». С аудиторией мне более или менее понятно: студентам дневного отделения я подробно рассказываю про психоанализ, вечерникам в рамках культурного ликбеза сообщаю, что у каждого из них имеется подсознание, бурлящий котёл врождённых инстинктов, ну, а заочникам просто показываю портрет Зигмунда Фрейда из моих рук.
Очень хотела рассказать Роману про сломанную машину и про Муркины двойки по физике, потому что я прекрасно знаю главное правило общения – если человек рассказывает вам про свои неприятности, нужно быстренько рассказать ему в ответ про свои, чтобы он не думал, что только у него одного дела идут не очень.
«А у меня машина не очень, и Мура тоже», – сказала я, но оказалось, что на другом канале Роману сообщили, что его проект – это проект их мечты, и что они вообще даже просто потрясены его гениальностью по части формата, аудитории и синопсиса, и теперь осталось только найти спонсора. Почему он переживает, если его так хвалили? Видимо, я ещё не все понимаю в телевидении и шоу-бизнесе.
Напоследок Роману захотелось ещё раз обсудить со мной формат программы и целевую аудиторию, и я не стала грузить его своими глупостями, чтобы не получилось, что его дела ерунда, а мои очень важные (тем более что насчёт машины можно посоветоваться с Денисом).
Может быть, это и к лучшему, потому что в литературе приводится совершенно иной, противоположный подход к общению, – если человек рассказывает вам про свои неприятности, ни за что нельзя рассказывать ему в ответ про свои, чтобы он мог порадоваться, что хотя бы у вас дела идут неплохо.
Начиная с без десяти семь Роман незаметно поглядывал на часы, и я решила соврать, что тоже спешу (вечерняя лекция), но не успела.
«Извини, малышка, мне пора», – сказал Роман ровно в семь, и мы ушли. Помыть чашки, поправить покрывало на диване – это всё я забыла, но чайник, кажется, выключила. Или нет?
Хорошо, что не рассказала Роману про сломанную машину и Муркины двойки. Вышло бы неловко – Роман мог подумать, что я жду от него предложения помочь с ремонтом или с уроками. Тем более что двойки и сломанный старикашка не идут ни в какое сравнение с программой, форматом и целевой аудиторией.
2 ноября, четверг
Смирилась с бесконечными ударами судьбы (машина сломана, Мура получила ещё две двойки по физике) и немного приободрилась (американцы платят бешеные деньги, чтобы хоть немного походить по специально отведённым местам, а я могу всюду пройтись пешком совершенно бесплатно; Мура вырвала из дневника страницу с двойками и теперь нам с ней стало поспокойней).
Так вот, только я приободрилась и у меня стало ровное хорошее настроение, как вдруг, пожалуйста, – меня сегодня очень сильно обидела наша проректор (из-за неё я чувствовала себя совершенно беззащитной в этом чужом и недоброжелательном мире).
Я направлялась к ней в кабинет уверенная, что она всегда счастлива меня видеть. Проректор любит поболтать со мной о моде, о женской доле, а особенно о своей жизни. В ожидании обычного радостного приёма я, как всегда, заглянула в её кабинет с подарочным лицом «Вот она я», но там, в кабинете, совершенно неожиданно для меня оказалось лицо «Я вам сейчас покажу». Проректор выставила на меня рога и выпустила когти и ка-ак заорёт:
– Что вы себе позволяете!.. Приходить ко мне!.. Когда я занята!.. А вы!..
От неожиданности я мгновенно улетучилась из кабинета и весь день очень-очень переживала, что не смогла достойно поставить её на место. Чем я провинилась, почему меня выгнали? И почему один человек может выгнать другого? Только потому, что он СИДИТ В КАБИНЕТЕ? И НАЧАЛЬНИК? Но ведь не я же поступила невежливо и даже очень грубо, так почему именно мне так неприятно?
Виделась с Романом, хотела рассказать ему про то, как меня обидела проректор, но не успела, и теперь мне очень-очень грустно. Почему? Как психолог знаю – если у человека совершенно немотивированное плохое настроение – ему необходим шоколад. Если под рукой нет шоколадки и лень идти в магазин, можно использовать и другие методы, например, выговориться или записать свои мысли.
На всякий случай, я сделала и то, и другое, и третье, – съела большую шоколадку «Виспа», написала «Трактат о хамстве», а потом зачитывала всем по телефону.
Трактат о хамстве
Что именно нас невыносимо обижает, если нам нахамили? Ведь не мы же плохо себя вели, а кто-то другой. И какое нам до него дело?
Значит, дело, не в этом, а в том, что мы не смогли достойно ответить на хамство.
Но достойно ответить на хамство в принципе невозможно. А раз так, то нечего и переживать.
Дополнительно провела социологический опрос на тему: «Как вы реагируете на хамство?»
1. Алёна: «Мгновенно хамлю в ответ».
(Не подходит, потому что я не умею так быстро найти у себя подходящее к данной конкретной ситуации хамство. Хамство отыскивается через минуту-другую, когда оно уже никому не нужно.)
2. Ольга, Женька, мама. Тут же теряются и предъявляют обидчику растерянные глаза и такой обескураженный вид, как будто им в этот вид только что плюнули. Делятся на два подвида. Первым (Женька, мама) требуется от десяти минут до месяца, чтобы найти достойный ответ, что не имеет значения, так как время все равно уже упущено. Вторые (Ольга) вместо того, чтобы искать ответ, плачут, напиваются, канючат или увольняются.
Выводы:
Мы не ожидаем, что на нас наскочат и нахамят, потому что наш принцип в отношениях с людьми – мир, дружба, жвачка. Мама, Ольга, Женька (и Алёна, у неё просто большая выучка вследствие долгой работы в женском коллективе), и я тоже – очень милые ангелы, приносящие в жизнь доброту, любовь и участие.
3. Остальные (наша кафедральная секретарша). Постоянно находятся в состоянии круговой обороны, поэтому никому не приходит в голову им хамить. У таких людей всегда немного красные щеки, напряженный взгляд, выдвинутый вперед подбородок, из глаз торчат иголки.
(Не подходит из эстетических соображений.)
Рекомендации:
Обратиться к врачу насчёт желудка и больше заниматься сексом. Секс поможет расслабиться и воспринимать мир, как будто он вас любит-обожает, а не норовит постоянно подкузьмить.
Сегодня был день ссор, обид и конфликтов. У Мурки тоже конфликт. С историком. Мура говорит, что историк «прид-дурок». Ему двадцать два года, и вот после института он пришёл работать в школу на полторы тысячи рублей.
– А может быть, это его призвание, – высказала я предположение.
– Какое у него призвание, получать полторы тысячи рублей? – возразила Мурка. – Мы с девочками считаем, что мужчина должен зарабатывать деньги, иначе он не состоятелен и несексуален.
…Хм, Мура с девочками считают, что историк несексуален…
Перед сном думала – надо бы отругать Мурку с девочками за то, что они находят историка несексуальным.
С другой стороны, я как раз сегодня рассказывала первому курсу, что темперамент у людей бывает разный, и некоторые темпераменты совсем не сочетаются друг с другом. Например, холерику и меланхолику друг с другом трудно. Холерик всегда такой возбуждённый и безжалостно треплет и щекочет меланхолика (морально, не буквально), и от этого меланхолику плоховато живётся.
И вдруг одна студентка подняла руку и сказала, что темперамент – это полная туфта, то есть, извините, полная ерунда, а главное, чтобы партнёр много зарабатывал, тогда и на темперамент можно… Кажется, она сказала «положить», потом поправилась. И тут многие закричали: правильно, правильно, главное много зарабатывать! И я представила: пришёл весёлый Холерик домой и видит, у него там Меланхолик сидит в уголке и плачет. Холерик и щиплет Меланхолика, и щекочет, и дразнит, а Меланхолик всё плачет и плачет. Тогда Холерик интригующе говорит: «А у меня много денег…», но Меланхолик грустно улыбается и произносит сквозь слезы: «Покажи, что ты мне принёс?» Совершенно новое, свежее слово в науке!
Но если уж это «поколение пепси» все равно не такое духовное, как наше, раз уж Мурка с девочками такие меркантильные особы, то почему бы моей Муре не стать врачом-стоматологом, ведь всем известно, что стоматологи хорошо зарабатывают. Правда, мои друзья-врачи всегда утверждают, что стоматолог – не настоящий врач, и даже говорят: «Кто учился на стомате, тот не врач, а хрен в халате!» Но зато Мура сможет поддержать Дениса в старости, а заодно сделает Женьке правый верхний зуб, он у неё растёт немножко вбок.
В медицинский сдают химию и биологию, а вот как раз с химией у Муры совсем не так плохо, как с физикой.
Не могла дождаться утра, чтобы поделиться этими мыслями с мамой, Мурой и Женькой.
Ноябрь
4 ноября, суббота
Утром проверила Мурины знания по химии. Я со школы помню, что в этой химии все очень просто, надо только понять, что кислоты начинаются на H, а спирты оканчиваются на группу OH.
– Ну-ка, Мурка, скажи быстро, на что кончаются спирты?
– Спирты? – переспросила Мура. – Спирты кончаются на «ы».
Некоторые политические деятели тоже не очень-то хорошо учились в нашей школе, а какую сделали карьеру, загляденье! Вот и моя Мура тоже – репетиторы научат её отличать лягушку от старушки, и дело в шляпе! Зато какая профессия – чистенькая, в белом халате, если что, всю семью вылечит! И всегда в руках кусок хлеба.
Что-то я сегодня плохо себя чувствую, тошнит и кружится голова. И горло болит.
– Мура, меня тошнит и кружится голова. Что это со мной? Скажи как будущий врач!
– У тебя кариес, – ответила Мурка и унеслась в школу.
А гулять с Львом Евгеньичем, как всегда, мне… А меня и так тошнит… И тут у меня внутри все похолодело и задрожало, а рука сама потянулась набрать Женькин номер. В Германии семь утра, но моё дело не терпит никаких отлагательств.
– Женька, всё пропало! Меня тошнит, у меня задержка.
– Дура ты, у тебя не задержка, а климакс! – сказала Женька.
– Нет, задержка, задержка! – заверещала я.
Это она со сна просто не разобралась. Какой может быть климакс в тридцать с небольшим?!
Окончательно проснувшись, Женька отреагировала на мое сообщение как заправский гинеколог и принялась задавать мне наводящие вопросы – когда последний раз было то, а когда последний раз было сё…
– Купи тест на беременность, – посоветовала она.
Не понимаю, зачем мне тест? Взрослым опытным женщинам он ни к чему, и так понятно, всё-всё за беременность – тошнит, и болит горло.
Тошнит, кстати, уже совершенно невыносимо, хорошо, что у меня сегодня только вечерние лекции… Надо будет поговорить с деканатом, пусть изменят мне расписание, беременным необходимо больше спать.
– Ни о каких беременностях не может быть и речи. Сделаю аборт, – сказала я.
– Правильно, – одобрила Женька.
– Ни за что не буду делать аборт, – непоследовательно сказала я.
Стыдно признаться врачу, что я в моем возрасте не умею предохраняться, а главное, я принципиальная противница абортов. Это убийство. Раньше все делали аборты, но теперь, когда мы стали как-то ближе ко всем религиям сразу, мы ни за что не хотим, чтобы нас осуждали церкви, к котором мы не принадлежим. Я не считаю, что аборт – это убийство, потому что откуда мне знать? Просто если у кого-то уже есть Мурка или Катька, сделать аборт всё равно, что… В общем, невозможно. Очень-очень боюсь маму.
– Представляю, что скажет твоя мама, – хихикнула Женька.
Я тоже представляю. Ну ладно, я знаю, как решить проблему с мамой, – пусть сама увидит, что я беременна, когда ребёнок уже родится.
Слабым голосом сказала Женьке, что не могу с ней больше разговаривать, – мне нужно перед уходом на лекцию натереть себе морковку.
Тереть морковку поленилась, а решила, что лучше сообщу всем новость.
Ольга брала интервью у кого-то очень важного и даже не смогла со мной толком поговорить. Пообещала приходить гулять два раза в неделю. Врёт, обманет! У самой то просмотры, то пресс-показы.
Я повесила трубку и представила, как иду с коляской по Владимирскому, одна. С озверелым видом поглядываю на часы каждые пять минут, проверяя, не прошли ли положенные для прогулки два часа. Или стою над песочницей со скучающим лицом. Или веду ребёнка за ручку в детский сад, тоже одна. А самое ужасное – в первый класс, и опять всё сначала – палочки, крючочки…
…А Романа что-то нигде не видно, наверное, он на работе.
Алёна сказала, что она очень может сейчас со мной все подробно обсудить и как раз вчера видела чудные кружевные конверты, недорого, всего двести долларов.
Повесила трубку и подумала – Алёна станет ездить за границу, Ольга расти профессионально, все будут ходить на вечеринки, в театры и на боулинг, а я буду радоваться, наблюдая, как растёт малыш. Рожать ребёнка в тридцать шесть лет очень опасно – что, если лет через двадцать меня примут за его бабушку?
Перезвонила Женька и велела настроиться на позитивный лад с помощью аутотренинга. Аутотренинг – это очень просто, надо только лечь, закрыть глаза, расслабить руки, ноги и голову и повторять вслух замогильным голосом, одновременно расслабив челюсти: «Я очень счастлива, просто очень, и Мура тоже очень обрадуется, особенно обрадуется Лев Евгеньевич (обожает отнимать у детей мячики и играть сам)».
Я случайно заснула, а когда проснулась, оказалось, что аутотренинг замечательно помог – я абсолютно счастлива и сейчас позвоню Роману.
– Встретимся вечером. У меня лекция в восемь, так что давай в Летнем саду в половине седьмого, – сказала я. – Нет-нет, ничего не случилось (зачем пугать человека!), просто нужно ОЧЕНЬ СРОЧНО поговорить об одном ОЧЕНЬ ВАЖНОМ ДЕЛЕ, не волнуйся.
Всегда важно заранее обдумать трудный разговор, и я очень тщательно обдумала, как правильно построить беседу. Существует несколько вариантов, для удобства рассмотрим в списках.
Вариант первый:
1. Якобы случайно встречаем Алёну.
– Ой, ну до чего же вы хорошая пара! Какие же у вас будут красивые дети! – умиленно говорит Алёна как бы между прочим.
Предполагаемая реакция Романа: радуется, немедленно хочет красивых детей.
Примечание. Не забыть подговорить Алёну.
2. Якобы случайно завести Романа в аптеку и посоветоваться с ним, какой тест на беременность лучше выбрать. Купить тест.
Предполагаемая реакция: полон радостного нетерпения поскорей узнать результаты теста.
Примечание. Не забыть зайти в аптеку. И где именно в Летнем саду я смогу использовать тест?
3. После покупки теста кокетливо называть Романа «папочкой».
Предполагаемая реакция: умиление.
Примечание. Можно иногда называть его «папулькой».
Вариант второй (просто разговор):
Краткие тезисы разговора:
1. У меня будет ребёнок.
Предполагаемый ответ Романа: «Не у меня, а у нас!»
2. Я – самостоятельная женщина и выращу ребёнка сама.
Предполагаемый ответ: «Мы будем растить нашего ребёнка вместе».
3. Я не хочу выходить за тебя замуж, потому что ты уже женат.
Предполагаемый ответ: не могу представить, что он скажет. Это очень хорошо, потому что в любом плане должен присутствовать элемент неопределённости.
4. Помоги найти врача!
Примечание. Не забыть надеть чёрненький беретик и присесть на скамейку.
Предполагаемый ответ: «Ну надо же, как в кино, – она ждёт ребёнка, а он не хочет, он подлец, а она святая».
Примечание. Что, если он не знает текста моего любимого фильма «Москва слезам не верит»?
Гуляли в Летнем саду с половины седьмого до без десяти восемь. Был очень грустный разговор. Роман впервые сказал, что он меня любит. (Мужчины стараются избегать этих чудных слов: «Я тебя люблю», и возможно, они правы, потому что после них на душе становится тихо и печально, как будто что-то улетело навсегда.) Сказал, что за лето я стала ему самым близким человеком, что я необыкновенная (ура!) и он ни за что не согласен со мной расстаться. Насчёт расстаться не поняла, вроде бы я ничего об этом не говорила.
– Я буду думать, как теперь быть, – сказал Роман очень мужественно и ответственно.
Но с другой стороны, – подчеркнул Роман, – он ещё не знаком с моей дочерью (это правда, я принципиально не знакомлю Муру, Льва Евгеньича и Савву Игнатьича с теми, с кем у меня романы), и нас впереди ждёт очень много сложностей, а нужны ли нам эти сложности…
Я была такой же благородной, как он, и перечислила ему пункты 1, 2 и 3. По пункту 3 («Я не хочу выходить за тебя замуж, потому что ты уже женат») Роман кивал и говорил: «Да-да, конечно».
Мне его ужасно жалко! Это такая сложная ситуация…
Предположим, Роман меня любит и хочет, чтобы у нас был ребёнок. А жену он не любит, но зато у них уже есть ребёнок. Если бы он и так собирался от них уйти, все бы сошлось, но до сегодняшнего разговора он и не думал никуда уходить. Получается, что интересы его нового ребёнка как бы перечёркивают интересы его старого ребёнка, и это неправильно, так не годится.
Утешала Романа, сказала, пусть не расстраивается, всё как-нибудь образуется, мы должны относиться к этому как к самой большой в мире радости, и эта наша радость ни за что не обернётся гадостью для его жены и ребёнка.
На прощание Роман рассказал мне новости про свой проект. Он хотел пойти к генеральному продюсеру одного канала (там он ещё не был), а знающие люди сказали, что продюсер на грани съёма. Тогда Роман пошёл к его заместителю, но тот ничего не решает, и теперь надо действовать через арт-директора. Роман очень переживает, говорит, пока он будет ходить, кто-нибудь украдёт его идею и выпустит такую же программу.
Уверяла Романа, что этого не произойдёт и всё кончится хорошо.
Роман необыкновенно ласково обнял меня на прощание (испытывал ко мне огромную дополнительную нежность как к матери своего будущего ребёнка) и сказал:
– Пока, скоро увидимся, не раньше пятницы, позвоню!
Пришла на лекцию очень уставшая от проблем и чувств, еле-еле поднялась на третий этаж – беременность даёт себя знать.
Не понимаю, почему студентки первых парт изо всех сил корчат мне страшные рожи. После лекции они окружили меня, молчали и молча страдали. Я думала, у них случилось что-то ужасное.
– Простите, пожалуйста, у вас… – наконец решилась одна девочка и стрельнула глазками вниз и в сторону, в мою.
Я попыталась рассмотреть себя сзади. О боже! Красное пятно!
Чуть не умерла от стыда.
Объяснила девочкам, что, если вдруг с ними на людях произойдёт что-нибудь ужасное, неприятное, пусть ни в коем случае не паникуют, не извиняются, относятся к себе с юмором – мол, с кем не бывает.
Из туалета позвонила маме. Я всегда сразу же звоню маме, когда у меня неприятности, если только это не касается Муры и не связано с деньгами, работой, моими романами и др.
– Случилось ужасное, – шептала я в воротник свитера, чтобы никто не услышал. – Самое ужасное, что может случиться с человеком, стоящим у доски на виду у ста человек. Нет, не угадала, я не описалась. Намекаю: если этот человек – женщина в светлых брюках…
Решила, теперь в критические дни буду надевать на лекции что-нибудь непромокаемое, например, купленный в Диснейленде красный длинный дождевик с капюшоном…
Вечером звонила Женька. Она купила специальные витамины для пожилых беременных (это не очень обидно, так как пожилыми беременными считаются все, кто старше двадцати пяти) и хорошенький слюнявчик с обезьянкой. Пришлось признаться, что я перепутала даты.
– Я же говорю, климакс, – совершенно нелогично отозвалась Женька. – Ничего, слюнявчик с обезьянкой тебе ещё пригодится. У тебя полная потеря памяти и маразм.
Роман не позвонил. Странно, он же не знает, что особые нежности по случаю беременности могут быть отменены, но не позвонил. Почему?
8 ноября, среда
УРА-УРА, очень счастливый день! Всё по порядку.
Рано утром Лысый попытался поругаться со мной навсегда.
– Ваша кошка спит на моем «мерседесе». А если она на него…? (Не могу произнести это слово, написать тоже не могу.) Я потом машину от вони не отмою!
– Савва Игнатьич? Спит? Я ему скажу, он больше не будет…
Лысый посмотрел на меня диким взглядом и сказал, что поскольку он лично заинтересован в новом фонтане, то предлагает подвезти меня на этом… как его… ну, в общем, на верёвке приволочь меня на станцию техобслуживания! Как мило с его стороны!!!
…А что если у Лысого коварный план – заманить и бросить меня вместе с моей машиной, а самому овладеть наконец местом моего старикана во дворе? Возвести там дозорную башню?
– А собаку зачем берёте с собой? – спросил Лысый.
– Лев Евгеньич большой любитель долгих путешествий. К тому же хочу, чтобы он подождал на станции, пока сделают машину, и сам прирулил домой. А то он очень избаловался и не приносит никакой пользы…
Кажется, Лысый твердо решил, что я сумасшедшая, потому что больше вопросов задавать не стал, а молча привязал меня к себе верёвкой, и мы порулили в сервис.
Ехали долго, очень долго, потому что я очень боялась:
1. Потеряться от «мерседеса».
2. Въехать «мерседесу» в зад.
3. Всего.
Лысый высовывался из окна и орал: «Ты что там, уже умерла, давай быстрей!».
Провела три незабываемых часа на станции техобслуживания в чистом поле. Там не было даже кафе, всё-таки одинокая женская доля стра-ашно тяжела… а Лысый зачем-то сидел со мной. Лысого зовут Марат.
Посоветовала ему вместо возведения фонтана заняться благотворительностью, но он сказал, что благотворительность ни к чему, потому что очень скоро в нашей стране вообще не будет бедных.
Как это не будет бедных? Ведь у всех маленькие пенсии, а учителя и врачи получают крошечные зарплаты!
Я сначала испугалась, что Лысый знает секретный план правительства: полностью избавиться от бедных, например, вывезти куда-нибудь всех пенсионеров, учителей и врачей, но оказалось, что это я не поняла, а у правительства есть совсем другой план. Оказывается, все хорошее для бедных возьмётся из какого-то ВВП. Лысый сказал, ВВП – это валовой национальный продукт. Не поняла, что это, но постеснялась спросить, чтобы Лысый не подумал, что я экономически неграмотная дура. Очень обрадовалась, что у правительства много этого ВВП, надеюсь, хватит на всех.
В отличие от меня, Лев Евгеньич не беседовал на темы экономики и финансов, а упоительно провёл время – носился по всей станции, выпрашивая еду. Мастера орали – уберите собаку, она у вас очень страшная (это боксёр-то страшный, вот трусы!), и на всякий случай угощали Льва Евгеньича бутербродами.
Роман не звонил, наверное, решается с программой.
10 ноября, пятница
Ещё один очень счастливый день!!! Потому что всегда все хорошее бывает сразу!!! Или почти сразу, быстро.
Только я вернулась из университета, как раздался звонок. Я думала, что это Роман, а оказалось звонили из салона красоты «Нимфа». Хотят устроить в салоне маленькую психологическую консультацию из одной меня, и пригласили меня консультировать! (Не зря я там раздавала психологические советы направо и налево.) Они там прикинули, что психолог в салоне красоты – это неплохая идея. И позвонили мне!
Считаю, замечательная идея устроить приём в салоне красоты! Клиентка посидит-посидит в бигуди и, увидев табличку «Приём психолога», непременно вспомнит, что ей изменяет муж. Или подставит свои лапы под педикюр и подумает – как же ей развить в себе лидерские качества, и почему бы не начать прямо сейчас – вот как раз и табличка «Приём психолога». Или другие нерешённые проблемы.
Тем более у наших людей есть большое предубеждение против психологической помощи. Им кажется, что все проблемы могут быть прекрасно решены и с друзьями на кухне, а если он обратился к психологу, значит, на самом деле просто постеснялся заглянуть к психиатру. Ну, а в салоне красоты – другое дело: между стрижкой и педикюром залететь в кабинет психолога – никто и не заметит, и самому покажется, что это не всерьёз, а так, баловство.
Уверена, что за лето не потеряла квалификацию и у меня все получится. Приём будет стоить триста рублей – меньше, чем педикюр. С другой стороны, почему манипуляции с чужими ногами должны стоить дешевле, чем с чужой душой? Тогда детектив должен быть дешевле философской книги, а это не так.
…Да ещё половину забирает салон… Ладно, рынок сам мне скажет, сколько я стою.
Перед сном ничего не читала, только просмотрела «Психотерапию на практике» Виктора Франкла – для того, чтобы освежить свои психологические знания. В предисловии написано, что Виктор Франкл во время войны находился в концентрационном лагере и там сочинил эту книгу о смысле жизни и ценности существования.
Дальше (после предисловия) пока читать не стала. Смогла бы я в концлагере размышлять о смысле жизни? Думаю, нет. Я бы только боялась, мечтала о еде и старалась увильнуть от работы. Это потому что я женщина, а женщины не склонны к философским рассуждениям, а больше думают, как бы выжить.
Долго не могла заснуть, пыталась вспомнить – были ли женщины-философы, жил ли кто-нибудь из них в бочке, как Диоген, или в пещерах и питались ли они червями, как не помню кто? Кажется, нет…
Роман не звонит, а я могла бы посоветовать ему не расстраиваться так из-за программы, а начать думать о смысле жизни и ценности существования. Решила тренировать силу воли – не буду писать дневник, пока Роман не позвонит.
Но ПОЧЕМУ ОН НЕ ЗВОНИТ??? ЧТО Я СДЕЛАЛА ПЛОХОГО (кроме того, что оказалась не беременна, но он же ещё об этом не знает)???
12 ноября, воскресенье
Наконец позвонил Роман, очень грустный и нежный, виновато спрашивал, как я себя чувствую.
Я слабым голосом ответила – пока неплохо.
Не могу объяснить своё странное поведение никому, даже себе и Женьке, но я НЕ ХОЧУ признаваться, что у меня оказалась мнимая беременность.
14 ноября, вторник
Звонил Роман, очень печальный и ласковый, робко спрашивал, как я себя чувствую.
Сказала небрежно-мужественным голосом – неплохо, немножко тошнит, но это ничего. Не понимаю, почему я так себя веду.
17 ноября, пятница
Звонил Роман.
В первую минуту разговора подумала, – пора сказать правду, ведь такой обман может завести очень далеко.
На второй минуте передумала – не признаюсь ни за что!
В конце разговора решила – признаюсь месяцев через шесть-семь.
Почему я никак не могу расстаться с мыслью, что я могла бы иметь этого совершенно левого ребёнка? Наверное, это что-то подсознательное, очень глубокое, не могу понять, что именно.
Посоветовалась со всеми, почему я так странно себя веду, – как настоящая шантажистка.
Алёна свысока заявила, что мне в глубине души очень хочется настоящую семью с мужем и ещё одним ребёнком. Считаю, это глупости, чушь, ерунда, кто из нас психолог, она или я? И потом, надо говорить не «в глубине души», а «подсознательно».
Ольга довольна, что ей не нужно будет приходить гулять с ребёнком два раза в неделю.
Женька сказала: «Иди вон, придурок». Считаю, грубо, без учёта моей тонкой душевной организации.
Денис обеспокоен, как рождение ребёнка отразится на Муре. (Не зря я с ним развелась, всё-таки он ужасный эгоист, даже не потрудился понять, что у меня виртуальная, чисто духовная беременность.)
Вечером случайно нашла в глубине шкафа Мурины первые ботиночки.
24 ноября, пятница
Сегодня иду в салон «Нимфа» к пяти часам. Салон работает до девяти вечера, и я успею принять человек пять или шесть. А может быть, даже семь.
Восемь часов.
Уже три часа сижу в кабинете одна (как дура). Ну почему, почему ногти и волосы кажутся им важнее, чем собственная душа? Неужели так никто и не придёт?! А у меня здесь по-настоящему уютно. Принесла из дома лампу с зелёным абажуром (зелёный успокаивает) и красную скатерть (красный возбуждаёт).
Ой-ой, кто-то стучится! Быстро убрать книжку и сделать серьёзное психологическое лицо «Я вам сейчас помогу»!
Заходит дама около сорока, одета дорого и неинтересно, сверху чёрный пиджак и снизу тоже что-то вроде чёрного пиджака. Направляется ко мне с таким видом, как будто сейчас выгонит меня из-за стола и усядется сама. У меня тут в шкафчике приготовлены чашки и чай-кофе для расслабления клиентов.
– Хотите кофе? Или чаю? – ласково спрашиваю я.
– У меня нет времени распивать чаи. Я – главный бухгалтер в крупной фирме. Я делала укладку и зашла просто… из любопытства. А так я бы ни за что к вам не пришла, потому что привыкла справляться со своими проблемами сама.
Но я понимаю: если пришла, значит, ей есть в чем признаться. Хоть бы она поскорей начала признаваться, а не повернулась и не ушла, а то моя карьера в салоне бесславно закончится, даже не начавшись.
От страха молчу. И она молчит. Сама пришла к психологу, и сама меня за это ненавидит. Спрошу, как её зовут. Для человека нет ничего слаще, чем звук собственного имени. (В любом конфликте, даже в трамвайном скандале, стоит поинтересоваться именем собеседника.)
Главный бухгалтер, кажется, решила взять дело в свои руки. Сухо отчиталась: живёт с мужем двадцать лет, с работы приходит поздно.
– У меня всё под контролем. Муж меня встречает, дома идеальный порядок.
Ни за что не хотела бы быть её мужем. Мне бы пришлось бросить футбол по телевизору и выстроиться в прихожей для торжественной встречи. Что же мне делать дальше, что?! Кстати, интересно, какой у неё муж? Спрошу как-нибудь завуалированно, чтобы она не поняла.
– А какой у вас муж?
– Ну, мой муж человек слабый, неуверенный, не то, что я… Его любая неприятность выбивает из колеи…
Какая же может быть проблема у такой властной тётки? Думаю, что забитый до полного мужского унижения муж выскользнул из-под её копыт единственно возможным способом – изменил ей! Я бы ей тоже изменяла потихонечку.
– Ну, в общем, я подозреваю, что муж мне неверен.
«Ура, ура! Всё-таки я – гениальный психолог! Раскалываю людей как орешки! Правда, тут лёгкий случай, не могла же эта железная леди сама завести любовника, ха-ха! Уверена, что у неё, кроме мужа, никого никогда не было, да и с мужем она спит строго по плану!»
– Неверен? – спрашиваю я. Это мой самый любимый приём: если не знаешь, что сказать, – повторять эхом, человек обязательно ещё что-нибудь расскажет, а я в это время смогу подумать.
Отлично, сработало! Дальше рассказ льётся потоком. У Главбуха налицо все стандартные симптомы: на работе думает, чем сейчас занят муж, дома прислушивается к телефонным разговорам, вскрыла какие-то адресованные ему письма, – правда, оказалось, что это реклама. Я слушаю не очень внимательно, потому что ещё не знаю, что ей сказать дальше.
– А что для вас означает измена?
– Как что? Что для всех людей.
Объясняю ей, что измена для всех означает разное. Кому-то физическая измена не так важна, как влюблённость без всякого намёка на секс, а для других очень болезненна именно физическая измена, не могут простить, и всё тут. Встречаются очень ревнивые люди и даже насекомые – эти жуки-ревнивцы осуществят контакт со своей самочкой, а потом ещё для верности долго-долго сидят на ней, чтобы другой самец не подлез. По-моему, очень интересная информация, но Главбуху она почему-то не понравилась.
– При чем здесь насекомые? Мы-то, слава богу, не жуки! А измена есть измена, и не выдумывайте глупостей.
Это полный провал! Я НЕ ЗНАЮ, что делать дальше!
– А вы сами когда-нибудь изменяли мужу?
Вот сейчас-то она повернётся и уйдёт! Но у меня случайно вырвалось, честное слово!.. И вдруг Главбух выпрямилась, подалась ко мне и доложила:
– Я изменила мужу двадцатого августа в семь пятнадцать вечера. Ровно три недели назад. Но это получилось чисто случайно, на работе…
Ух ты, этого я никак от неё не ожидала, чтобы на работе! Ну ладно, каждый может ошибиться.
– А давно вам кажется, что муж вам изменяет?
Задумалась.
– Нет… недели две… но я уже вся измучилась!
Молчу. Она меня нарочно путает! У меня болит голова, и я уже не понимаю, кто кому изменил. Сейчас скажу – извините, ничем не могу вам помочь, до свидания… И уйду домой, чтобы больше сюда не возвращаться. Педикюр буду делать в другом месте.
– Вы хотите сказать, что на воре шапка горит? Что я его подозреваю, чтобы не я была виновата, а он? – спрашивает Главбух.
Совершенно не ожидала, что она так ловко разберётся в своей проблеме, молодец.
– Может, мне ему признаться? – облегчённо вздыхает она.
Бедная, неужели она правда мучается оттого, что перестала быть безупречной женой, которой муж всем обязан?
– Вы уверены, что, если вы ему признаетесь в этой случайной связи, вам потом удастся вернуть ему покой? Сами же говорили, что он из-за каждой ерунды впадает в панику. Может, лучше будем его беречь? Он же у вас типичный меланхолик, живёт, отвернувшись носом к стенке.
– Да-да! Он просто не выживет, если мы ему признаемся!
Мы с ней быстренько решаем, что муж ей не изменял, свою ревность она придумала, чтобы не считать себя виноватой, а признаваться ей никак нельзя.
Не обменяться ли нам с ней признаниями, раз уж она мне все так откровенно рассказала? Я могла бы в ответ тоже кое-что рассказать про себя… Нет, лучше не буду, а то Главбух решит, что меня надо исключить из психологов за аморалку. Лучше сделаю ей напоследок что-нибудь приятное:
– Вы удивительно сильная женщина! Только вы можете сохранить счастье и покой вашего мужа! Всё, как всегда, в ваших руках!
Довольно кивает. Ей нравится держать всё в своих руках.
Женщина уходит из кабинета с суровым лицом, забыв, что только что мы с ней были близкими людьми, но у двери оборачивается и кидаёт сквозь зубы: «Спасибо».
– Пожалуйста, – сказала я, – приходите ещё.
По-моему, всё прошло неплохо…
Пришла домой такая уставшая, что даже почти не дружила с Мурой.
– Что было в салоне? – спросила Мурка.
– Ничего особенного, обычная работа… Косметолог уговаривала меня прийти к ней делать специальный массаж – целлюлитный массаж попы.
Мура очень оживилась и сказала, что она тоже пойдёт на массаж.
– Фига! Тебе-то зачем? У тебя ещё нет целлюлита.
– Нет, пойду. Лягу рядом и буду тебя отталкивать и подставлять свою попу.
От усталости почти совсем не могла разговаривать по телефону, только кратко рассказала Женьке про Главбуха со всеми подробностями и профессиональными комментариями.
Улеглась спать в дырявой фланелевой пижаме, в которой спала Мура с десяти до двенадцати лет. От этой пижамы проходит усталость.
Это консультирование ужасно-ужасно изматывает! Потому что принимаешь на себя чужие проблемы! А если бы у меня сегодня было пять клиентов или два? Засыпая, думала о Главбухе (так всегда бывает у профессиональных консультантов) – представляла себе её мужа: думаю, невысокий, с лысиной и в очках, добрый.
25 ноября, суббота
В половине двенадцатого утра у меня уже очень разыгрался субботний синдром никомуненужности. И всё потому, что некоторые люди (звонила Ольга, сегодня вечером идёт на фуршет с пирожными) назло мне по субботам ведут светскую жизнь на приёмах, презентациях, в буфетах и кулуарах.
Несправедливо, что возможности субботних развлечений часто зависят от места работы. Ольгина работа – написать о приёме по поводу вручения премии «Ника» или фуршете по поводу вручения премии Тэффи, а у меня по субботам часто бывают лекции.
Без четверти двенадцать позвонил Роман и спросил меня осторожно, как больную:
– Ты как, ничего?
– Сегодня прекрасно.
Небрежно сказала, что встала на учёт в консультацию и присмотрела коляску.
– Малышка…
Роман так долго молчал, что я испугалась, что он в глубоком обмороке и сейчас, не подумав, ляпнет из обморока что-нибудь такое, после чего мне придётся думать о нем нехорошо, а я не хочу думать о нем нехорошо, хочу думать, как есть, – РОМАН МИЛЫЙ И ЛЮБИТ МЕНЯ. У меня защипало в глазах.
– Я больше не беременна, не состою на учёте в консультации и не присмотрела коляску, – пробормотала я срывающимся голосом.
Что же делать… Как проф. психолог, я прекрасно отдаю себе отчёт во всем, что происходит вокруг меня, в том числе и в Романе. Когда в одном и том же человеке бушует такая сложная гамма чувств (любовь ко мне, долг перед женой, желание пойти вечером в «Тадж-Махал»), то он, этот человек, просто не решается сразу сказать правду – как он хочет иметь от меня ребёнка! Это нормально. (Я не считаю, что мужчины должны всегда, без перерыва, оставаться героями, они ведь люди и тоже имеют право на ужас.)
Но Роман-то как раз геройски повёл себя в этой сложной ситуации беременности, ведь он мог сказать мне, чтобы я сама разбиралась, и что там ещё говорят в таких случаях женатые люди, а он ничего не сказал!
– Пойдём вечером в «Тадж-Махал»? – предложил Роман, забыв, что я только что снялась с беременного учёта и мне не до развлечений. – Послушаем блюз.
Я очень-очень хочу в клуб! Хотя не люблю блюз, даже ненавижу! Но в клуб пойду-пойду-пойду!
– «Тадж-Махал»? А-а, знаю… там, кажется, восточная кухня? – протянула я.
Никогда не слышала об этом клубе (любой человек может догадаться, что в заведении с названием «Тадж-Махал» не подают борщ с пампушками и медовуху). Не понимаю, почему я делаю вид, что являюсь самым настоящим клубным завсегдатаем. Если честно, вся эта новая клубная жизнь прошла мимо меня. С Денисом мы развлекались по-студенчески – кухонные посиделки с друзьями, шашлыки на дачах и детские дни рождения.
До без четверти двенадцать у меня не было никаких возможностей светской жизни, кроме как отправиться с Алёной в ознакомительный поход по бутикам, зато теперь мне предстоит настоящий выход в свет!!! Правда, во время экскурсии по бутикам я могла бы всласть наговориться с Алёной, с которой я беседовала по телефону два раза вчера вечером и один раз сегодня утром.
В начале третьего я решила как следует подготовиться к вечеру и намазала лицо очень полезной для кожи голубой глиной.
В три часа встретились с Алёной в галерее бутиков «Новый Пассаж», и Мурка тоже увязалась с нами. (Я в своё время после школы вела дневник личных наблюдений над природой, читала по-французски и по-немецки и ещё писала стихи верлибром, а вот у Муры совершенно иная сфера увлечений: она очень сильно увлекается ходьбой по магазинам и моими подругами.)
У входа Мурка притормозила и критически оглядела меня.
– Нас оттуда выгонят, как бомжей, – уверенно заявила она. – И что у тебя с лицом? Ты какая-то серо-голубая, особенно нос.
Я очень испугалась – как обидно, что именно сегодня я так плохо выгляжу, но вовремя сообразила, что забыла смыть с лица омолаживающую голубую глину. Но мне простительно, я кандидат наук, а учёные вообще люди рассеянные. У нас в университете одна доцент пришла на лекцию без юбки. В аудитории сняла пальто, бросила его на первую парту и случайно взглянула вниз… Смотрит – а юбки нет! Ей повезло, что колготки надела не рваные, а ведь всякое бывает, потом стыда не оберёшься…
Я полюбовалась на себя в витрине. Хорошенькая, глаз не отвести, – длинное чёрное пальто, из-под него джинсы, не видно, что старые, а из-под джинсов супермодные ботинки с мысами!
Бродили по мраморному зданию, кое-что гламурно, что-то пафосно и всё конкретно дорого. По-моему, в галерее дорогих бутиков должно быть уютно и обаятельно, и ещё должно продаваться множество мелких, изящных и недорогих вещичек – шарфы, платочки, штучки всякие. А этот наш «Пассаж» похож на мраморный сортир в пятизвёздочном отеле – красиво и впечатляет, но если не хочешь писать, совершенно нечего делать.
Мурка планировала зайти в «Эскаду», но струсила. Уверяла, что все нормальные люди опасаются заходить в дорогие магазины.
– Неужели тебе не страшно? Продавщицы же подозревают, что ты тут ничего не купишь.
– Зачем мне думать об этом? Они сами тоже не купят, а я к тому же не продавщица, – рассеянно ответила я и увидела у стойки с вешалками Алёну. А на вешалках ВСЁ ТАКОЕ КРАСИВОЕ, в кружевах, стразах и бусинках!
Я потрогала розовый пиджак с перьями, как у павлина.
– Пиджачок «Унгаро», первая линия, – с гордостью сказала продавщица. – Цена две тысячи долларов.
Что такое «первая линия»? Самое лучшее? Неужели кто-нибудь сможет прикинуть на себя это оперение, не чувствуя себя павлином? Приличный человек должен быть всегда со вкусом одет в джинсы (лучше старые) и чёрный свитер.
– А у нас на этот пиджачок распродажа, – продолжала продавщица. – Уценка – восемьдесят процентов!
Ага! Мне повезло! Распродажа! Немедленно приобрету себе этот розовый хвост! Задыхаясь от возбуждения, я прошептала Алёне:
– А что… всего двести долларов? Я не поверила своему счастью! Двести долларов по сравнению с двумя тысячами – это просто подарок! К тому же розовое оперение так красиво и очень мне пойдёт, не то что старые джинсы и чёрный свитер!
Я разволновалась и совсем забыла, что у меня нет двухсот долларов на немедленную покупку:
– Мне совершенно необходим этот пиджачок! Где я ещё достану «Унгароперваялиниязадвестидолларов», сама подумай!
Алёна с Мурой хором кричали мне гадости – нетактично с их стороны.
– Ты в этом розовом хвосте, как сумасшедший фазан! Куда ты его оденешь? (Мура.)
– Всюду, всюду!.. И не оденешь, а наденешь, сколько раз говорить! Сегодня надену, в клуб «Тадж-Махал»!
– Этот розовый хвост тебе мал! (Алёна.)
От обиды забыла, что нахожусь в бутике, схватила Алёну за плечо и немного потрепала.
Но оказалось, что дралась зря, это розовое оперение на меня не налезло, то есть почти налезло, особенно если втянуть живот и не просовывать руки в рукава.
…Из-за Мурки с Алёной у меня никогда-никогда не будет розового хвоста «Унгароперваялиниязадвестидоларов»… А так было бы хорошо – с восьмидесятипроцентной скидкой…
Дальше экскурсия пошла кое-как. Мурка запала на вельветовый костюмчик с оборочками, украдкой гладила костюмчик по юбке и себя к нему пристраивала. Алёна злилась и совсем как в прежние добогатые времена каждую минуту обиженно повторяла, что здесь все очень дорого.
Мы выпили кофе с очень вкусными пирожками в кафе «Аврора». (Я съела два и откусила у Алёны, Алёна тоже съела два, откусила у меня и у Мурки.) Расстались с Алёной, и тут я заметила, что Мурка дуется и даже чуть не плачет.
– Скажи мне, для кого всё это?
Не сразу догадалась, что Мурка имеет в виду… Хм, часовой пробег по роскошной жизни не пошёл Муре на пользу. Спросила, как пятилетний ребёнок: кто же она, Мура, на фоне бутиков, – очень бедная или просто бедная?
У меня ещё оставалась пара часов до встречи с Романом, и я быстренько объяснила ребёнку, что Армани, Версаче, Эскада, Соня Рикель – очень красиво, но предназначено для такого тоненького слоя людей, что его и не видно. А большинство людей, в России и в других странах, одеваются в нормальных магазинах, ездят на недорогих машинах и раз в