Его наследник
Глава 1
Игорь.
Когда дверь за последним участником совещания закрылась, я выдохнул.
Присел на стул и ослабил немного галстук. Открыл бутылку воды, стоявшую на столе, и плеснул в стакан. В горле пересохло от такого количества разговоров. Устал жутко, но времени поддаваться слабостям у меня нет. Никто никогда не знает, что испытывает Игорь Тихомиров. Все уверены, что я всегда в боевом духе, и вообще — несгибаемый железный человек. Впрочем, так и есть.
Сегодня был важный и довольно напряжённый день. Мы встречались с партнёрами на большой конференции, какая проводится раз в полгода, чтобы обсудить все направления, по которым теперь работает наш концерн. Некоторые партнёры одновременно и конкуренты, готовые тебя сожрать в любой момент, едва оступишься, и ходят подо мной лишь потому, что я сильнее. На данный момент. Но я не отдам им власть над этим городом так просто. С ними нужно держать ухо в остро, играть на шаг впереди. Эти партнёры — акулы с зубами не тупее моих, их нельзя недооценивать.
Вдруг на весь зал, нарушив тишину, раздался звук вибровызова телефона. Повертел головой, не понимая откуда идёт шум. Опустил глаза вниз, и увидел, что под моим стулом прямо на паркете валяется чей-то гаджет. Взял его в руки — мне он не знаком. Сбросил вызов. Кажется, кто-то из членов конференции выронил своей телефон. Нужно отдать его на ресепшен, вспомнят и вернутся. Снова кинул взгляд на экран и застыл на месте, даже дыхание задержал от того, что я там увидел.
С яркого дисплея на меня смотрел…мой погибший сын. Артём, такой, каким он был в возрасте лет четырёх. Но у него никогда не было такой фотографии, я бы знал о ней. Да и как она могла попасть на заставку чужого мобильного телефона? Ничего не понимаю.
Сжал сильнее в руке гаджет и нажал на кнопку селектора:
— Ольга, службу безопасности в белый конференц-зал.
Скинул вызов, даже не слушая, поняла ли меня девушка. Если секретарь не услышала с первого раза — это её проблемы, и она за это поплатится. Все в компании знали порядки работы у меня, и выполняли инструкции чётко. Спустя несколько минут в коридоре послышался топот нескольких пар ног и в зал вошли трое высоких и мощных мужчин в строгих чёрных костюмах.
Я перевёл взгляд, остановил его на одном из них, более опытном и не таком молодом. Начальник службы безопасности Владимир смотрел на меня, ожидая приказов или вопросов. Остальные меня и не интересовали.
— На, — протянул ему найденный телефон.
Владимир молча забрал из моей руки гаджет и снова встал, ожидая продолжения от меня.
— Найди того, чей это телефон. Сегодня он был забыт после конференции. Нужны все данные о владельце, какие сможете найти. Особенно меня интересует мальчик на заставке. Я жду.
Безопасник понял по моему тону, что нужно решать проблему как можно скорее. Кивнул и твёрдой походкой направился к выходу. Бойцы последовали за ним.
***
Через час Владимир уже стоял в моём кабинете, держа в руках папку с информацией.
— Игорь Сергеевич, принёс всё, что имеется в базе. В принципе, тут довольно немало.
Он подошёл к столу и протянул мне папку, на которую я лишь бросил хмурый взгляд и вернулся к письму на экране монитора — нужно ответить немедленно, это важнее личных дел.
Начальник охраны проследил за моим взглядом, развернул папку и начал докладывать поставленным голосом:
— Телефон принадлежит некой Вере Прибрежной, двадцать семь лет, работает на «Консталтинг-Оптима», помощник начальника отдела рекламы. Весьма успешный, хотя устроилась туда не так давно, но быстро поднялась по карьерной лестнице за два года после выхода из декрета. Показала себя как талантливый маркетолог.
— Достаточно, — оборвал его. — Ребёнок?
— Сын Веры — Богдан, четыре года.
— Отец кто?
— В графе «Отец» — прочерк. Указано, что Вера никогда не была замужем и делала ЭКО.
Я начал понимать, откуда растут ноги у этой истории.
— В медицинском научном центре Давыдова?
— Минуту, — ответил Владимир и зашелестел страницами в поисках нужной информации. Потом поднял глаза на меня. — Так точно, центр Доктора Давыдова.
Всё ясно. Теперь пазл сложился. И эта ситуация меня очень и очень злила.
— Оставьте документы тут. Можете идти.
Начальник охраны положил папку на край стола и вышел, оставив меня в тишине. Минуту я подумал, барабаня пальцами по дорогому дереву мебели, потом нажал кнопку связи с секретарём:
— Соедините с доктором Давыдовым, медицинский научный центр. Скажите, это срочно по личному вопросу.
— Конечно, соединяю, — ответила девушка, и на время в трубке образовалась тишина, пока она дозванивалась в центр.
Положил трубку на стол и включил громкую связь, а сам взял в руки папку с делом Веры Прибрежной и развернул. Сразу перед глазами появилась фотография, прикреплённая к папке обычной канцелярской скрепкой. Двадцать семь лет? На меня смотрела молодая девушка, года двадцать три, не больше. Тонкая, хрупкая, почти детское какое-то личико, даже не сказал бы никогда, что она уже мама четырёхлетнего мальчишки. Такое ощущение, что она его старшая сестра, а не мать, настолько молодо выглядела. Хотя нет, на сестру она тоже не тянет — совсем не похожа с Богданом. Вообще не единой общей черты. Неужели её саму этот факт никогда не смущал? Она не мать и не сестра на вид ребёнку, а будто бы…просто нянька. Впрочем, так и есть — Прибрежная ему чужая.
— Добрый день, Игорь Сергеевич, — услышал голос на том конце провода.
Давыдов принял звонок.
— Здравствуйте, Андрей Евгеньевич. Сразу без прелюдий перейду в делу, очень важный вопрос. Я внезапно нашёл мальчика, как две капли воды похожего на моего сына. Вы же сказали мне четыре года назад, что мой эмбрион умер. Как вы мне это объясните?
Повисло молчание. Давыдов явно пребывал в состоянии шока не меньшего, чем я сам, когда увидел эту фотографию сегодня днём.
— Да, по нашим данным эмбрион действительно погиб, — наконец, ответил мне Андрей. — Вы ничего не путаете, Игорь Сергеевич? Может быть, вы обознались?
— Ты думаешь, я не узнал бы собственного сына? Не путаю. Через два часа, Давыдов, я жду тебя с объяснением, каким образом к девушке, которая делала у вас ЭКО четыре года назад, попал мой якобы погибший эмбрион.
— Да, я понял. Я всё сейчас выясню и подъеду.
Нажал на отбой. Сейчас Давыдов будет носом землю рыть, чтобы найти того, кто допустил ошибку при работе с эмбрионами. Совершенно очевидно, что произошла какая-то путаница. Мой сын жив. Его родила Вера Прибрежная.
Мне нужны доказательства.
Глава 2
Врач не подвёл и приехал вовремя. Он неуверенной походкой подошёл к столу и сел в кресло напротив меня после того, как я коротко ему кивнул. Я смотрел на него, нахмурив брови, и мой взгляд заставлял нервничать Давыдова — он то и дело меня положение тела, а на лбу выступила испарина. Я молчал и ждал, когда Андрей начнёт рассказывать. Поднял брови, и он начал говорить:
— Я поднял информацию в нашей системе, — пододвинул ко мне папку с документами из архива центра. — И выяснил, что четыре года назад произошла ошибка. Я тоже о ней не был в курсе. Виновный попытался скрыть следы своей халатности и…
— Мне плевать, в курсе ты или нет, — оборвал его холодным тоном. — Дальше.
— Понимаю, — нервно глотнул доктор. — В следствии этой ошибки ваш эмбрион действительно остался жив и попал к Вере Прибрежной. Она не знала, что эмбрион не принадлежит ей, ни о чём не подозревая, выносила и родила мальчика. Девушка считает его своим сыном.
— Да, но по факту она — просто суррогатная мать. Верно?
— Ну, если брать аспект науки, то да — яйцеклетка Веры не участвовала в оплодотворении, а значит, она — не биологическая мать Богдана, а…инкубатор, если можно так выразиться.
— А если сдать тест ДНК, мальчик будет моим?
— Да, ведь набор ДНК взят с вашего сына. Значит, этот ребёнок — его близнец, только родившийся позже. Я обязательно проведу проверку и накажу всех виновных в этом деле.
Да, но сына, которому тогда был необходим этот брат-близнец, уже не вернуть.
— Прошлого не исправить. Но у тебя есть возможность искупить эту ошибку в настоящем.
— Как? — тихо спросил врач, осознавая груз своей вины.
— Езжай к Вере. Уговори её отдать ребёнка. Делай, что хочешь, но она должна отказаться от него в мою пользу.
Андрей хмыкнул, и поправил галстук. Потом прочистил горло и решился высказаться:
— Вы…понимаете, что это невозможно? Мать не отдаст своего ребёнка.
— Так ты объясни ей, что он она никакая не мать.
— Но Вера уверена, что мальчик — её родной сын.
— Меня не волнует, в чём уверена Вера. Даю сутки. Свободен.
Глава 3
Вера.
Без телефона как без рук. Угораздило же потерять свой гаджет на вчерашней конференции! Сим-карту не удалось восстановить без потери контактов, теперь ищу по записной книжке от руки нужные номера.
В дверь позвонили. Бросила взгляд на часы — ещё нет девяти утра. Ну и кто такой невоспитанный ходит по гостям так рано? Распахнула дверь и увидела на пороге доктора Давыдова.
— Доброе утро, — поздоровался он со мной.
— Доброе, — удивленно ответила, совершенно не понимая, чтобы он мог забыть у меня дома столь рано утром.
— Помните меня? Доктор Давыдов Андрей Евгеньевич. Вы у нас делали ЭКО, Вера.
— Конечно, — ответила я. — Проходите.
Отошла вглубь небольшого коридора квартиры, врач зашёл следом, прикрыв дверь за собой.
— Вера, разговор будет очень серьёзный. Где можно присесть?
— В гостиной, — указала я рукой на комнату слева от нас.
Мужчина прошёл к дивану и сел. Он коротко глянул на меня, поправил манжеты на рубашке, а потом собрал руки в замок и заговорил:
— Простите, что так рано, но дело не терпит отлагательств. Вера, должен сообщить вам, что спустя четыре года выяснилось, что при проведении вашей процедуры ЭКО была допущена…ошибка.
Я заволновалась. Мне уже не нравилось начало разговора. Давыдов же продолжил:
— Дело в том, что эмбрион, который был подсажен, вам не принадлежал. Его, к моему большому сожалению, перепутали с чужим, что привело нас всех в неудобную, и даже патовую, ситуацию.
— То есть, вы хотите сказать, что мой сын вовсе не от того донора, про которого вы мне рассказывали?
— Да, Вера. Донором случайно оказался совершенно другой мужчина. Он хотел воспользоваться точно таким же экспериментальным эмбрионом, как и ваш. Только другим. Сотрудники лаборатории перепутали пробирки. Ваш — погиб, а второй попал к вам.
— Так, и что? — сузила глаза.
Доктор немного помялся, поправил галстук, который и без того выглядел идеально, и ответил:
— Мужчина, что стал по факту отцом вашего ребёнка, обнаружил ошибку. И теперь он требует права на мальчика.
У меня внутри всё рухнуло в этот момент. Пальцы в миг заледенели.
— Как это — требует права? Он ему никто, просто донор. Ведь он подписывал об этом документы. Как этот донор узнал, что ребёнка выносила и родила именно я? Ведь вы обещали мне конфиденциальность. Вы что — раскрыли ему мои данные? Вы хотите, чтобы я в суд на вас подала за это?
— Вера, успокойтесь, пожалуйста. И дослушайте. Простите. У меня не было выбора. Этот мужчина — очень влиятельный, он сам откуда-то достал эти данные. Я лишь подтвердил, что вышла ошибка. Он не донор. Тоже пациент, как и вы. Этот человек хотел оплодотворить суррогатную мать. Он знает о том, что у вас оказался его эмбрион.
Это что ещё за мужчина такой, у которого столь длинные руки, что даже к доктору в картотеку смог залезть? Или Давыдов попросту блефует. Не хочет говорить, что сам информацию и предоставил.
— Значит, так, — встала я на ноги и сложила руки на груди. — Я ничего не знаю. Богдан — мой сын, и я никому его не отдам, даже если выяснится, что его донор — сам президент. Ваша ошибка — вот и разбирайтесь с ней сами. А меня оставьте, пожалуйста, в покое. Ему нужен сын — так пусть сделает ещё одного. Мужчине это явно проще, чем выносить и родить другого мне. Я могу вообще больше не иметь детей. Вы ведь знаете, почему я делала ЭКО без мужа.
— Да, знаю, — почесал макушку врач. — Вера, вы правы. Но я тоже оказался в этой ситуации по вине всего одной ошибки. Роковая случайность. Поймите, этот мужчина… Он вас всё равно не оставит в покое. Этот ребёнок был очень важен для него. Он не сможет родить другого такого же.
— Почему это?
Теперь уже встал Давыдов и нервно заходил по комнате.
— Вы не всё знаете. Эти материалы были для вас засекречены. Разработки только начинают получать практику. Этот эмбрион…не обычный ребёнок. Он — клон. Погибшего сына этого донора. Другого такого уже не сделать. И поэтому он намерен отобрать Богдана. Это его сын, а не ваш.
— Что? Клон? Вы серьёзно? — брови поползли наверх.
Да нет, такого быть не может! Фантастика какая-то.
— Да. Медицина уже вышла на новый уровень. Я ведь говорил, что эмбрион экспериментальный. Вы стали частью этого эксперимента, и должны были выносить клона, только другого. Но к вам попал сын этого мужчины. Понимаете, мальчик…болел. Его было уже не спасти. И тогда его отец обратился в наш центр, чтобы мы сделали клона ребёнка.
Господи, на самом деле история ужасная… Очень печально. Но выходит…
— И мой эмбрион, он тоже..?
— Да, он тоже был клоном. Пробирки перепутали. А вы родили чужого сына. Если донор обратится в суд, вероятно, вы проиграете, потому что мужчина, как я уже ранее сказал, весьма и весьма влиятельный. Биологически вы Богдану не мать, выносили его и воспитали, но вы ему…чужая. Лучше по-хорошему пойти донору навстречу, потому что по результату теста ДНК, он будет отцом на все возможные проценты. И всё равно его заберёт. Поверьте мне как врачу, я знаю, что говорю.
О том, что у учёных получилось создать первого клона, информация известная. Но что я стану одной из тех, кто выносит и родит такого ребёнка, я не могла и подумать. Давыдов весьма туманно изъяснялся по поводу материала и донора для моего будущего малыша, но я так хотела сына, что половину просто прослушала и не придала значения. И всё подписала, что согласна…
Но это ничего не меняет. Богдан мой, я не намерена его отдавать, и неважно, родной он мне или нет.
— Так, ну хватит. Мне неважно, что хотел этот мужчина, имени которого вы мне даже не сказали. Он что, настолько знаменитость?
— Да.
— Ну и чёрт с ним! Ребёнка не отдам. Уходите немедленно, или я вызову полицию.
— Вера, вы не знаете, с кем вы связываетесь. Отдайте ему ребёнка, я готов на любые ваши условия. Мы сделаем вам бесплатно ещё одно ЭКО, поможем выносить, родить, выходить, только соглашайтесь. У нас у всех будут очень большие проблемы.
— Нет, — меня вдруг начал разбирать истерический смех от нереальности всего происходящего. — Вы себя слышите, что вы вообще предлагаете? У вас самого дети есть?
— Да, но…
— Вы их кому-нибудь отдадите? — перебила его.
— Нет, — вздохнул Андрей Евгеньевич.
— А почему меня об этом просите и пугаете каким-то сумасшедшим мужиком? Я искренне сочувствую его потере, но ведь должен понимать, что Богдан не имеет к нему никакого отношения, даже если он и является биологическим отцом? Я и ребёнок не виноваты, что вы там что-то все дружно перепутали!
— У меня не та ситуация совершенно. Сравнение тут неуместно.
— Я сказала, нет! Разговор закрыт. Уходите.
Я отвернулась от него, ожидая что он уйдет, наконец. Давыдов встал на ноги, ещё потоптался и выдал свой последний козырь.
— А деньги? Давайте, я куплю у вас мальчика. Сколько вы хотите? Миллион? Хотите, два? Рублей, разумеется. Я согласен. Называйте сумму.
Я обернулась на него, сверля злым взглядом:
— Да вы вообще уже обалдели, что ли? Вон отсюда! Мозги себе купите на эти деньги. ОБА!
Доктор махнул рукой и пошёл к выходу. У двери он обернулся:
— Зря вы. Пожалеете ещё, что пошли ему наперекор. Я предупредил.
Дверь за ним захлопнулась.
Глава 4
Давыдов ушёл, а я так и осталась метаться по комнате в квартире, которая показалась вне вдруг слишком тесной, мне было нечем дышать. Дрожащими руками приоткрыла окно и вдохнула морозный воздух.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Пришло успокоение, дыхание выровнялось. Теперь можно подумать.
Итак, что мы имеем:
Какой-то мужчина, который был не донором, а желающим оплодотворить через ЭКО суррогатную мать, выявил ошибку. Он хочет забрать моего ребёнка. Потому что это ЕГО сын.
Я никогда не думала об этом, но когда столкнулась с тем, что пытаются претендовать на моего ребёнка, очень испугалась. Как это он его заберёт? А я? Я не смогу без Богдаши. Он — моя семья, мой сынок. А он как без мамы? Этот мужик что — совсем с головой не дружит? Как можно разлучить мать с ребёнком? Даже если он мне по факту не родной — я его носила, кормила, рожала. У меня с ним самая настоящая связь матери и сына, и плевать нам обоим на гены и клетки, на всех их, науку и медицину!
Действительно, после результата ДНК, вероятно, он будет признан отцом. Но я ведь не знала ничего! Любой суд встанет на защиту матери в такой ситуации. Квартира у меня есть, пусть в ипотеку и платить ещё долго, но она есть. Мне дали этот кредит по большому знакомству в жилом комплексе. Незамужним ипотеку не дают, но выход есть всегда, если очень стараться.
И теперь я его обязательно найду. Не знаю кто ты, тот, кто хочет отнять моего сына, но ты не получишь его. Живая или мёртвая, я тебе его не отдам!
Ещё вдох-выдох. Я спокойна. Я всё решила. Если он так хочет — будем судиться. Ведь не может же мир быть настолько несправедлив? Богдан ему что — игрушка? Он ведь должен учитывать его желание быть рядом с мамой, мальчик ещё маленький. Да и как себе папаша представляет его появление в жизни сына? Что я ему скажу? На самом деле вон тот злой дядя — твой папа, и хочет тебя отнять насовсем? Ребёнок ни за что его не примет. Сын будет чувствовать враждебный настрой к матери.
Ну пусть попробует объяснить ему сам, откуда вдруг взялся папа, если будет продолжать настаивать на отцовстве.
***
Игорь.
— Найди того, кто напортачил с этим проектом. Хочу видеть его у себя.
— Понял, Игорь Сергеевич.
Говорил по телефону, когда раздался стук в дверь. В кабинет заглянула секретарша.
— Подожди, — сказал в трубку и вопросительно глянул на неё.
— Доктор Давыдов пришёл, Игорь Сергеевич.
— Зови, — кивнул и вернулся к трубке. — Перезвони через час.
Повесил трубку и положил телефон на стол, откинулся на спинку кресла. Наблюдал за Давыдовым, пока он шёл по кабинету и садился напротив.
— Добрый день.
— Добрый. Как продвигается дело, Андрей Евгеньевич?
Он хмуро помолчал.
— Никак. Простите. Я не смог уговорить её.
Устремил ледяной взгляд на него. Я очень не люблю, когда мне иду наперекор. И не выполняют моих поручений.
— Может, плохо объяснял? — спросил его.
— Перепробовал, всё что мог. Предлагал ещё одно ЭКО, любая помощь, даже деньги.
— А она что?
— К чёрту послала и выгнала меня вон. Вера наотрез от всего отказалась. Она не отдаст ребёнка.
Помолчал немного, задумавшись. До этого момента были мысли поискать решение для нас обоих, я нисколько не собирался умолять ее заслуги как матери. Честно признался себе, что поддался эмоциям, когда речь зашла об Артёме. То есть, Богдане…
Когда эмоции отошли на задний план, я стал искать рациональное решение. Всё же она мать, не стоит так кардинально ее вычёркивать из жизни ребёнка. Я хотел как минимум положенную мне половину прав на сына.
Но теперь…
Не отдаст… Что ж, посмотрим, насколько ты тверда, Вера. Пусть скажет это в глаза и покажет уже мне, какой она крепкий орешек.
— Я вас понял. Материалы для суда готовьте.
— Вы намерены всё же судиться? — заискивающе посмотрел на меня Андрей.
Он знает, что будет глобальный скандал для его медицинского центра в случае судебной тяжбы. Но мне плевать — не надо было косячить. И вообще, бесит, когда люди логику не могут включить. Зачем переспрашивать, если итак ясно выразился? Куда ещё они мне нужны? Любоваться на эти бумажки? Только время моё тратит.
— Если я попросил документы для суда, это значит что..? — обратился к нему.
— Что вы намерены обращаться в данный орган, — откликнулся он.
— По-моему, понятно было сразу, что вариант ответа один. Готовь, передашь мне. Свободен.
Отвернулся от него, взяв в руки ежедневник. Очередной тяжёлый день, когда некуда даже обед воткнуть нормальный, но мне нужно найти время для Прибрежной. Она напросилась на личную встречу с Игорем Тихомировым.
Давыдов молча ушёл, а я стал прикидывать, в какое время можно было бы её вписать. Например, на время ужина. Сделал пометку, взял в руки трубку и набрал внутренний номер безопасников:
— Это Игорь. Возьмите у Владимира данные Веры Прибрежной. Она должна быть сегодня в ресторане в восемь вечера. Он знает, какой ресторан. Работайте.
Завершил диалог. Нажал кнопку селектора.
— Да, Игорь Сергеевич? — ответила тут же секретарша.
— Забронируй стол на восемь вечера в ресторане. Будет гостья, пусть её внесут в список. Запиши имя — Вера Прибрежная.
— Я поняла. Всё сделаю.
Отключил связь, и снова на время задумался.
Вера, Вера. Что ж ты нарываешься? Даже не предожила никаких мирных вариантов, обсудить как-то вопрос, просто выгнала врача, ещё и послала. Я же тебя теперь раздавлю, как блоху, и невинные глазки овечки тебя не спасут. Хочешь потягаться со мной?
Попробуй.
Глава 5
Вера.
Вышла из офиса и уже хотела идти к машине, как передо мной откуда не возьмись появились трое мужчин в чёрном и окружили.
— В чём дело? — не на штуку испугалась и застыла на месте, переводя взгляд с одного на другого.
Уже темно, на дворе зима, поздний вечер, и на улице почти никого нет. Сколько раз обещала себе на засиживаться до темноты, но работа была неотложная.
— Не бойтесь. Вера, вы приглашены на ужин с Игорем Тихомировым. Садитесь в машину.
— С…кем?! — открыла рот от удивления.
Игорь Тихомиров? Пригласил меня на ужин? Это всё равно, что министр обороны позвал бы меня с ним выпить кофе. Подозрительно как-то, но как сбежать от них?
— Поедемте, Вера.
Не успела я и шага ступить в сторону, как сильные руки вцепились в меня в районе предплечья и потащили к джипу, который стоял недалеко от нас.
— Да пустите! Куда вы меня ведёте? — тянула я руку, но он был сильнее, и к тому же ему стал помогать второй, потому что я слишком сильно упиралась об асфальт. — Эй! За похищение сажают.
Не поняла сама, как они так быстро это проделали, но меня просто закинули в открытую дверь машины, на заднее сидение. По бокам уселись двое и закрыли дверь, заперев меня в середине, а третий сел на водительское место. Завёл машину и поехал.
Сердце бешено билось в груди. Я крутила головой и лихорадочно думала. Что они хотят вообще, понять бы? Тогда бы я постаралась придумать, как быть.
— Куда мы едем?
Быть зажатой между ними не очень приятно. И страшно.
— В ресторан, — бросил ленивый ответ тот, что говорил со мной изначально.
В ресторан? Странные насильники. Сначала они кормят жертву или набираются сил сами?
— Зачем? Я вам там к чему нужна?
— Ты нужна не нам, — посмотрел на меня молодой мощный парень. — С тобой хочет говорить Игорь Сергеевич. Поэтому перестань трястись и успокойся. Ничего плохого мы тебе не сделаем. Особенно, если не будешь упираться. И болтать!
Я замолчала. С остальными просьбами одного из лысых амбалов не справилась — трястись и боятся не перестала. В голове носились испуганными бабочками мысли.
Что могло понадобиться от меня Игорю? Тихомиров меня в лицо-то не помнит, потому что я на совещании с ним была только один раз, и то, потому что начальница сильно заболела и не смогла быть сама, послала меня. Единственное, что приходило мне на ум, из причин, которые могли бы связать меня и Игоря — потерянный гаджет. Но какой повод? Он нашёл мой телефон и решил передать мне его лично? Ничего не понимаю, от этого ещё больше дрожу.
Не сказала бы, что руководитель строительного концерна — приятный собеседник. У него слишком мало времени на личные встречи, и уж точно для меня места в его жизни бы никогда не нашлось. Значит, я что-то сделала, чем обратила на себя внимание Тихомирова. Но что? Не могу догадаться, но врядли это нечто приятное для меня.
Пока я размышляла, мы успели доехать и припарковаться у одного из самых помпезных ресторанов. Ну кто бы сомневался, что такой как Игорь, проводит вечера только здесь. Я неплохо зарабатываю, но в этом заведении мне хватит разве что на сок вместо полноценного ужина.
— Выходи. И без глупостей, — услышала я голос своего провожатого.
Пришлось идти, как под конвоем, потому что лысый снова клешнёй вцепился в моё пальто, и убежать у меня всё равно бы не вышло. Ну вроде бы за Игорем не было замечено никогда каких-то грязных дел, возможно, мне и нечего бояться на самом деле. Паниковать ещё рано. Но способ, который Тихомиров выбрал для приглашения на разговор, более чем странный. Не очень дружелюбный, как минимум.
Мы прошли мимо нескольких общих залов в коридор с вип-комнатами, и остановились возле одной. Лысый постучал в дверь.
— Входите, — ответил мужской голос из глубины комнаты.
Мужчина в чёрном открыл её и сказал:
— Вот она.
Он пихнул меня в спину, заставив зайти внутрь, и закрыл за мной дверь. Мой взгляд встретился со льдом пронзающих карих глаз Игоря Тихомирова.
***
Мужчина сидел в кресле и изучал меня, наклонив голову набок. Как будто я зверёк какой в клетке. Скользил холодными глазами по мне, оценивая. Мне было по-прежнему страшно. Ничего хорошего от этого человека ждать не приходится. Молчание и его цепкий взгляд на моём теле давил. Я оглянулась по сторонам, не зная что делать и что говорить.
— Добрый вечер, — произнёс Игорь.
Голос его будто резанул по ушам — низкий, глубокий, ледяной, как и его взгляд. Он будто пробирался под самую кожу, до костей.
— Здравствуйте, — ответила ему, продолжая стоять на входе как загипнотизированный его глазами кролик.
Мужчина поднял руку и указал ладонью в кресло напротив него, приглашая меня сесть тоже. На плохо слушающихся ногах пошла к нему и присела на край. Спина была напряжена от волнения, я просто не смогла бы сейчас расслабиться под прицелом карих глаз.
— Так вот ты какая, Вера Прибрежная. Понятно, — Игорь взял в руки меню и стал изучать.
Что происходит? Он знает моё имя, привёз для разговора, но ничего не говорит, а просто изучает ассортимент ресторана. Ещё и тыкает мне, как будто я ему соседка из пятого подъезда. Нахал.
— Что я здесь делаю? — решилась задать вопрос и отвлекла его от чтения.
Он поднял глаза на меня, и я вдруг похолодела ещё больше. Смотрел так, будто я сделала что-то неправильное, то, что ему не нравится.
— Узнаешь, когда я решу об этом говорить, — сказал и вернулся к меню.
Хорошее начало беседы. Приятный вечер в приятной компании. Молча сидела и смотрела на свои руки, пока он листал карту с блюдами.
— Тебе что-нибудь заказать? — спросил он так, будто мы сюда вместе приехали, чтобы просто поужинать. — Извини, я буду ужинать при тебе. Отдельного времени на разговор у меня нет.
— Спасибо, не нужно, — ответила ему.
— Как хочешь.
Он нажал на кнопку селектора, установленного для связи с персоналом и сделал заказ только для себя.
— Через пять минут всё будет, Игорь Сергеевич!
Молча нажал кнопку отключения. Неприятный тип.
— Итак, пока несут еду, мы с тобой побеседуем, — снова уставился он на меня, как питон на свою жертву. — Ты знаешь, как меня зовут?
— Игорь Тихомиров, — ответила ему и опустила глаза.
Не могу выдерживать на себе его взгляд. Не получается.
— Ну да. Если ты работаешь на «Консалтинг» и бываешь на совещаниях с руководством, должна знать, кто у руля.
Ещё бы. Все знают эту акулу, в красках. Сожрёт, и костями не подавится. И конкурентов, и неугодных «своих». Это он обо мне до этого дня навряд ли слышал. Пока ему что-то от меня не понадобилось. Но спрашивать ничего я больше не решилась.
— Теперь о теме разговора. Хотя ты сегодня уже беседовала об этом с доктором Давыдовым.
Вскинула резко голову. Вот, значит, зачем он меня позвал. Страх перед этим мужчиной никуда не делся, я всё ещё прекрасно помнила, кто передо мной. Но сейчас меня стала захватывать злоба и ненависть. Пусть он хоть Папа Римский, но если Тихомиров хочет отнять у меня ребёнка — я буду сражаться с ним пока дышу.
Уставилась на него теперь сама, не мигая:
— Ясно. Вы — донор Богдана.
Глава 6
Игорь.
Даже немного удивился, как резко изменилось её поведение, и атмосфера в комнате тоже будто заколыхалась вокруг нас. Тонкая, невысокая — и вдруг такая энергетика в ней. Сейчас снесёт меня своим внутренним цунами. Не часто встречал столь ощутимую бурю в женщине.
Она кажется куда интереснее вблизи, чем на фото. Там она тоже весьма мила, даже жаль, что обстоятельства знакомства у нас не очень приятные. В жизни ещё более красивая, ловлю себя на мысли, что разглядываю её. Глазу даже придраться не к чему. Хорошенькая девочка. Но придётся мне её чуть-чуть обидеть. Я не мразь, и с женщинами никогда не воевал, но здесь слишком серьёзный вопрос. Извини, малыш, но каждый сам за себя. Я тоже люблю своего сына. Он тебе достался не по праву.
До этой минуты мне было комфортно. Я находился на своей территории в привычных условиях — девушка дрожала и боялась того, что я ей скажу. Но как только речь зашла о мальчике, она будто спичка вспыхнула. Вера злилась, я чувствую её эмоции, будто она открытая книга сейчас.
Взгляд какой дерзкий стал. Неужели вдруг перестала бояться? Зря.
Поменял позу, положив нога на ногу, и снова заговорил:
— Да. Только не донор, а отец. Соображаешь, умница.
— Тут не нужно много мозгов, чтобы понять. Вы не могли знать, что ко мне приезжал Андрей Евгеньевич. Если только…не послали его сами.
Ну хоть логические цепочки строить умеет, уже неплохо. Ненавижу общаться с тугодумами.
Вера сложила руки на груди, закрываясь или будто защищаясь от меня этой позой, и спросила:
— И что? Вы считаете, что у вас выйдет лучше уговорить отдать моего сына?
Она нервничала, я же был спокоен. Я уверен в исходе этого дела.
— Полагаю, что да.
От моей наглости она на время растерялась.
— Прочти, — опустил возле неё папку с документами, которая до этого лежала на краю стола.
Она с секунду смотрела враждебно, потом взяла папку в руки и развернула. Какое-то время вчитывалась, хмурилась, мило кусала губы, задумавшись. Плохая привычка, особенно для делового разговора.
— И? — сказала она, когда отложила в сторону бумаги и снова встретилась с моими глазами своими голубыми. — Всё это мне уже поведал Андрей Евгеньевич.
— Это материалы для суда. Я так понял, что мирно решить вопрос у нас не получается?
— Нет, — с вызовом ответила она.
Смелая. Но ей это не поможет.
Наклонился чуть ближе, и Вера невольно отпрянула к спинке кресла:
— Ты проиграешь, пойми. Мы оба только время потеряем. Меня признают отцом, как бы ты не сопротивлялась, будет по моему.
Мои слова ранили её, заставив растерять былую дерзость, но потом девушка взяла себя в руки:
— Подавайте в суд. Я тоже найму адвоката, и найду, что сказать. Я не отдам Богдана. Мира не будет.
А вот теперь ты, Вера, меня разозлила.
***
Вера.
— Я подам, не переживай. Вот только у тебя ещё есть шанс согласиться решить вопрос мирно, — сказал Игорь.
Я смотрела в ответ в глаза твёрдо, но внутри меня бился страх. И он стал в разы больше после этой фразы. Тихомиров ведь действительно многое может. А я — нет.
— Вы мне угрожаете? — спросила его, пряча истинные эмоции.
— Предупреждаю. Пока у тебя есть хорошая работа, есть чем платить за ипотеку, в МОЁМ жилом комплексе, кстати, я советую подумать. Поискать мирное решение. Ты ведь знаешь, что даже если я не стану отнимать у тебя права на ребёнка, его не отдадут под опеку матери БЕЗ жилья.
Лёгкие тут же стянуло. Он готов меня просто растоптать ради своей цели? Ему ничего не стоит меня уволить так, чтобы и туалеты мыть не взяли. Тогда квартиру заберёт банк за неуплату кредита, а может, и сам Тихомиров. Я знала, что дома его, но не думала, что мне это когда-то может выйти боком. Хочет лишить меня всего, чтобы суд отдал ему Богдана, а на матери-бомжу? Мои шансы остаться опекуном в самом деле упадут до случая чуда…
— Вы понимаете, что ребёнка травмируете, если лишите его матери?
— Вы будете общаться. Я не запрещаю.
Он говорил так, будто уже выиграл, и меня со счетов сбросил. Мне ужасно хотелось его ударить, я еле держалась. И еще зарыдать хотелось.
— Богдан будет плакать без меня. Он даже уснуть не сможет в вашем доме. Ваш дом ему чужой, вы ему тоже чужой. Сын вас совсем не знает.
— Ты поможешь нам подружиться.
— Я не буду этого делать!
— Будешь.
— Нет, — твёрдо ответила, давя комок в горле.
— Так, достаточно, — вдруг оборвал наш спор Игорь.
Он достал из папки ещё документы и положил их передо мной. Сверху упала ручка.
— У меня больше нет ни времени, ни желания с тобой спорить. Последний раз по-хорошему предлагаю — подписывай.
— Что это? — спросила, догадываясь и сама.
— Признание меня отцом, — не моргнув глазом, ответил Тихомиров.
Но я не готова его признавать! Тогда он точно заберёт Богдашу. Какой он к чёрту отец! Его не было в нашей жизни, когда я рожала, выхаживала маленького сына, не спала ночами, а потом тянула нас обоих одна. А теперь он внезапно хочет стать отцом МОЕГО ребёнка?!
— Я не буду подписывать. У Богдана есть только мама.
Игорь глянул на меня так, что я даже собралась в ком под его ледяным взором.
— Сказал, подписывай, — тихо повторил он.
Даже голоса не повысил ни на тон, а я снова вся затряслась.
— Нет, — снова упёрлась я.
Тихомиров протянул руку, схватил мою и сунул в ладонь ручку насильно.
— Пиши, — прорычал он.
Не говоря ни слова, просто пульнула эту ручку в него и угодила в район груди. Она отскочила от него и со стуком шлёпнулась на пол. Мужчина проследил за ней взглядом, а потом вернул его на меня.
Что я наделала? Я кинула ручкой в Игоря Тихомирова?!
Застыла в ужасе. Он меня сейчас по стене размажет просто. Зря я, но это был порыв эмоций, проконтролировать который я не смогла. Он нарушил моё пространство, схватив за руку, и я отреагировала.
Игорь встал на ноги, подошёл ко мне вплотную и взял в ледяные пальцы моё лицо, заставив властным жестом смотреть на себя. Карие глаза даже потемнели от гнева, они метали гром и молнии:
— Сколько времени? — внезапно спросил он.
Я растерялась от его вопроса и застыла на месте. Потом неосознанно вцепилась в его руку, пытаясь убрать. Не хочу, чтобы касался меня. Никогда.
— Отвечай на вопрос. Часы висят на стене. Читать стрелочки умеем?
— Восемь-сорок пять, — ответила ему.
— Запомни этот час, Вера Прибрежная. В этот день ты объявила войну Игорю Тихомирову.
Он небрежно бросил мой подбородок, отошёл в сторону и отвернулся.
— Пошла вон отсюда.
Дважды просить меня не пришлось. Я схватила дрожащими пальцами сумку и пулей вылетела из комнаты, чувствуя в свою спину острый, как нож, взгляд Игоря.
Глава 7
Бежала из этого ресторана, не оглядываясь.
От кого бежала? Не знаю. Не думала же я, что Игорь или его амбалы, вдруг побегут за мной? Но ноги несло, и лишь оказавшись на улице, я растерянно остановилась.
Моя машина осталась на парковке у офиса. Придётся вызвать такси. Всё ещё мелко трясущимися руками, открыла меню телефона и стала заполнять данные в приложении.
Адрес… Чёрт, какой тут адрес? Огляделась, но таблички не нашла на здании.
Пришлось возвращаться и спрашивать у сотрудников местонахождение их прекрасного заведения, которое, как я надеюсь, больше не увижу. Ассоциации останутся неприятные.
Уже сидя в машине, немного начала успокаиваться. Я так долго не выдержу и поймаю нервный срыв. Едва этот мужчина появился в моей жизни, как я дышать спокойно перестала. Почему он вообще узнал об этой ошибке? Почему именно он? Не мог оказаться донором Богдана какой-нибудь простой смертный, а не этот Господин Жизни? За что я так провинилась перед небесами, что отец моего сына не водитель поезда, а легенда строительного бизнеса Игорь Тихомиров?
Я знаю его имя давно. Еще с тех пор, как только устроилась в «Консалтинг». В каждой компании всегда знакомят заочно с теми, кто играет в отрасли работы фирмы главенствующие роли. Таковую занимал Игорь. Я слышала о нём много и часто, и сделала выводы, что человек он жёсткий, требовательный, не умеющий прощать ни других, ни себя. Семьи у него почему-то нет, хотя по фото он казался довольно привлекательным мужчиной.
В холле лежали бизнес-журналы, где часто публиковались статьи о Тихомирове с фотографиями. Когда впервые увидела его лицо крупным планом, невольно рот открыла и засмотрелась. Мужественные упрямые губы, с чёткими линиями, твёрдый волевой подбородок, небольшая аккуратная щетина, которая ему безумно шла, и глаза…
Карие глаза даже с фотографии пронзали насквозь. Я смотрела в них на глянце, и мне было холодно, вот прямо физически ощутимо. Я даже его фотки боялась на полном серьёзе! Представляла — встретить этот взгляд вживую! Боялась, что умерла бы от страха сразу же.
Закрыла этот журнал и убрала обратно. Брр! Неприятный тип, хоть и красивый, прямо сил нет не смотреть на него. Удивительно, что Игоря пока так никто и не окольцевал. Лакомый ведь кусок для тигриц. Да даже я так считаю, если честно, хоть и не тигрица.
Однако, Тихомиров не выходил из головы, почему-то его глаза будто вшились на подкорку. Я раз за разом возвращался к этому журналу и опять смотрела на него. Потом снова убирала и говорила себе, что веду себя как дурочка, но через пару дней возвращалась и опять смотрела на фото, настолько он меня тогда впечатлил.
Но такой мужчина может быть только мечтой для таких как я, рядовых сотрудниц его компании-партнёра, коих у него тысячи. Я даже никогда не оценивала его как человека, для меня он всегда был загадочной красивой картинкой. Как кумир, может быть. Недостижимый, далёкий.
Единственное, во мне всегда Игорь вызывал настоящее уважение — дела он вёл очень талантливо. Мне, как человеку, вращающемуся в этой же сфере, было это понятно. Тихомиров — отличный руководитель, пусть и строгий. Наверное, таким и должен быть настоящий ферзь в бизнесе. Иначе он бы никогда не добился таких высот.
Потом как-то отпустило, я забыла про него. До совещания, на которое меня не так давно отослали, потому что полномочия и опыт уже позволили.
Что там говорили? Я не помню. Будто оглохла и видела-слышала лишь Игоря. Он не посмотрел на меня ни разу за всё многочасовое мероприятие, но я и не ждала. Нереально представить себе, чтобы ОН обратил на меня своё царское внимание. Тихомиров говорил, что-то рисовал маркером на доске большой и сильной рукой. Я же с трудом заставляла себя слушать смысл слов, а не его бархатный низкий голос, и только и хотела, чтобы он рассказал что-нибудь ещё. В итоге в блокноте было всего несколько сиротливых пометок, а о чём шла речь я понимала только примерно. Благо, я всегда включаю на важных совещаниях диктофон, и дома буду переслушивать, чтобы представить доклад перед начальницей. Да и просто — буду переслушивать. Этот голос можно слушать вечно…
Эх, достанется же такой кому-нибудь…Так я думала ДО встречи с ним.
Началась история с Богданом. Откуда я могла бы знать, что отец моего ребёнка и Игорь Тихомиров — один и тот же человек? Когда я услышала о том, что меня ждёт на разговор ОН — удивилась и испугалась совершенно искренне. Это было слишком нереально. Волшебство какое-то.
А когда узнала причину… Мир будто рухнул. Моя жизнь — карточный домик, а Игорь просто дунет на него, и домик развалится так, что и не собрать назад.
Тихомиров — отец Богдана?!
Как такое могло выйти? Почему именно со мной?! Он заберёт всё, что захочет, если ему это нужно. И Богдана, и меня, и даже наших рыбок из аквариума. Заставит прийти и вынуть их из воды специально обученных этому людей. Для него нет ничего нерешаемого, мне ли это не знать!
Мечтала познакомиться с ним ближе — вот и познакомилась.
«Бойся своих желаний, они имеют привычку сбываться» (с).
Или хотя бы уточняй! Мечта исполнена — мы познакомились, и я ощутила всю «прелесть» взгляда карих глаз на себе.
На самом деле, я ведь трусиха та еще. Я даже фотки его боялась, что уж говорить, что сидя в кресле сегодня мне хотелось попросить его заказать баночку нашатыря вместо ужина и периодически его вдыхать, чтобы от страха, который ел меня изнутри, оставаться в сознании. Я тряслась так, что еле смогла это скрывать.
Вся симпатия к нему как женщины, отошла на задний план, стоило ему сказать, что это ОН.
ОН хочет отнять МОЕГО Богдана.
Сегодня я видела перед собой не просто властного мужчину, знаменитость в мире строительной сферы, но врага. И я не знаю, откуда во мне взялась смелость твёрдо стоять на своём, и даже швырнуть в него ручкой. Просто очень разозлилась.
Теперь он мне эту ручку чуть ли не в лицо запомнит на всю жизнь.
Такси остановилось возле дома, и я выпала из бурного потока мыслей об Игоре. Оплатила заказ, поднялась к себе и поставила чайник на газ. Надо выпить немного чая на травах, больно нервы расшалились. До сих пор била дрожь, я даже пиджак снимать не стала, мне было чертовски холодно.
Что дальше? Неужели выполнит свои угрозы?
А почему нет? Я ему кто — да никто! Просто какая-то тётя Мотя, у которой оказался его сын. Ещё и артачиться которая. Наверное, я бы на месте Игоря мне бы тоже хвост прищемила. У него есть всё для этого — власть, деньги, положение. С чего он должен меня жалеть и понимать? Это не о Тихомирове.
Единственный, кого он пожалеет — это Богдан. Я попробую достучаться до него через сына, если он всё же выиграет суд.
Да, я намерена судиться. Не верю я, что у матери отнимут дитя. Это слишком жестоко! Судья должна меня услышать. А я в свою очередь начну тоже искать юриста, способного защитить меня. Только кто же пойдёт против этой акулы?
Ну да ладно. Раскисать ещё рано. Буду раскисать, когда он начнёт действовать против меня. Если начнёт.
Урод ещё… КОЗЁЛ!!
Фу, Вера, прекрати немедленно, ты же девушка. Ты не ругаешься. Уже все мои самые недобрые стороны разбудил, папочка хренов!
Всё. Тихо. Я спокойна. Я справлюсь.
Глава 8
Вера.
Каждый новый день просыпалась со страхом, что сегодня что-нибудь случиться. Но жизнь не стоит на месте, вереница обычных дел утянула меня, и я думать забыла про Тихомирова на время.
Богдан снова заболел в саду, и мне пришлось взять пару дней больничного, потому он больной не станет сидеть с моей мамой, ему только меня подавай. Начальница осталась недовольна, и начала говорить о том, что в последнее время я злоупотребляю её добротой и "бегать по больничным" стала слишком часто. Но я ведь не специально! Однако, как и всегда — всем всё равно.
Не устаю себе это повторять. Всем плевать на меня и на моего ребёнка. Родила его себе — вот и тащи сама на своём горбу. Я не жалуюсь, но порой все же очень тяжело. Лишиться работы я не могу — кто тогда будет выплачивать ипотеку? Мне придётся оставлять его с бабушкой, он исплачется сам и изведёт её, но выбора мало. Деньги за слёзы сына — отлично, но деваться мне совершенно некуда. Дай Бог, чтобы после этой очередной простуды сынишка походил хоть пару недель в сад без перебоев.
***
Болезнь Богдана отступила, и я отдала его бабушке, а сама помчалась разгребать завалы, которые за два дня успевают собраться в офисе. Перед очередным напряжённым днём, заглянула в почтовый ящик, и кроме привычных квитков нашла еще и письмо.
Из суда.
Так. Начинается…
Дрожащими руками вынула конверт и надорвала бумагу. Вынула два белых листа и прочла. Знала заранее, что там будет, и всё равно как ледяным душем облили.
Игорь Сергеевич Тихомиров подал на меня в суд с требованием признания отцовства и получением опекунства над Прибрежным Богданом Андреевичем. Заседание состоится через три недели, если мы не урегулируем конфликт мирно. Тут же был приложен второй лист, где Игорь Сергеевич приглашал меня на досудебную беседу через две недели.
Сердце билось в груди так, что мне казалось, что сейчас оно пробьёт грудную клетку. В ушах стоял шум от крови, закипевшей по венам. Я стояла, зажав в кулаке это письмо, и никак не могла заставить себя дышать.
Он сделал это. Хотелось плакать, но отчаиваться нельзя. Мне нужно ехать. Слёзы сами полились из глаз. Нельзя садиться в таком состоянии за руль, и я стала спешно вызывать такси, утирая слёзы, из-за которых не видно было кнопки. Стала ждать машину.
Ну что же, пора искать активно юриста. Сомневаюсь, что на этой досудебной беседе мы сможем договориться. Права — пол беды, и то я не согласна, но опекунство? Он вообще не в себе уже?
Приложение оповестило меня, что такси подано, и я вышла из подъезда все ещё сжимая в руке белые бумажки. Сунула с раздражением их в сумку, попыталась успокоиться. Мне ещё целый день работать. Зря я заглянула в ящик с утра, испортила себе только настроение. Но предупреждён — значит, вооружён.
Добралась до работы без пробок и вовремя, у меня даже осталось время, чтобы выпить кофе и привести нервы в порядок, хотя это не очень-то просто. Чувствовала я себя беспомощной мухой, которую Игорь Тихомиров мечтает прихлопнуть. И может.
Прошла мимо своего отдела к кофемашинам и нажала на кнопку «Капучино». Пока аппарат готовил заказ, снова задумалась. Может, попросить помощи у начальницы? Хотя бы юриста посоветует хорошего. Она, конечно, не обрадуется суду с Тихомировым, но рано или поздно она все равно узнает. Уже через четырнадцать дней у нас беседа во время рабочего дня — мне придётся показать Ларисе письмо, чтобы она меня туда отпустила. Не пойти не могу — я должна знать, что задумал этот человек.
Пока кофе пила, ко мне подошла Рита Сазонова. Она — моя коллега по отделу и подруга. Ей я могу доверить всё. И, конечно, она не могла не заметить моё белое как простынь лицо.
— Доброе утро.
— А? — обернулась я на неё растерянно. — Привет, Рит.
Она окинула меня ещё более внимательным взглядом. Купила и себе порцию кофе и встала почти вплотную со мной, чтобы другие сотрудники, тоже заряжавшиеся бодрящим напитком с утра, не могли услышать нас.
— А теперь рассказываем, Прибрежная, — сказала мне подруга. — Я такого лица у тебя никогда не видела. Не ври, что у тебя умерли рыбки.
— Не вру. Рыбки живы, — ответила ей и отпила кофе ещё.
— Рассказывай, — настаивала Рита.
Молча достала смятые бумажки из утреннего конверта и отдала ей.
— На. Читай.
Сазонова взяла из рук листы, разгладила и вчиталась в текст.
— Чего?! — спустя минуты две заорала она на всю комнату отдыха, а потом вспомнила что мы тут не одни и стала говорить тише. — Это нельзя обсуждать тут.
— Ну как бы да, — хмуро отозвалась я.
— До обеда подожди. Это ж капец, — покачала головой Ритка.
— Спасибо. Поддержала, — глянула на неё.
— Так. Не раскисать, ясно? Дел вагон. Пошли, переделаем все, в обед поговорим. Тебя итак тут все потеряли, пока Богдан болел.
Глава 9
До обеда я дотянула худо-бедно. А в перерыв Ритка утащила меня в кафе подальше. Пообедали на скорую руку, и она пересела на диван поближе ко мне:
— Ну? Что это «Письмо счастья» означает? Тихомиров в самом деле — отец Богдана?!
— Рит, ну кто отец, если он подаёт в суд? — довольно нервно спросила я, и Сазонова поняла, что задавать глупых и очевидных вопросов не стоит. — Он случайно стал его донором. Получается, биологически — да, отец.
— Вот это новости… — брови Ритки скрылись за чёлкой от удивления. — Но как это вышло?
Я коротко пересказала диалог с Давыдовым, а потом и встречу с Игорем лично. И о том, что закончилась она не очень-то хорошо…
— Клон, значит… Медики уже начали воплощать в жизнь своё мега-открытие.
— Да, клон, — подпёрла я подбородок рукой.
— Тогда это объясняет, почему вы оба попали в один и тот же центр. Только там занимаются данным вопросом. Ты еще и деньги немалые отдала за беременность.
Подруга не знала всех подробностей. Но теперь смысла утаивать я не видела.
— Рит, я не платила за ЭКО.
— По мед. показаниям сделали бесплатно? — догадалась она.
— Да. И сказали, что эмбрион создан не совсем стандартным способом. Но он обычный ребёнок. Мне хотели подсадить другого клона. Но ошиблись, и оплодотворили сыном Игоря. Такая вот история.
Сазонова вздохнула и почесала задумчиво макушку.
— Вот уж точно — история. Хоть кино про вас снимай. А потом он узнал как-то про ошибку и вышел на тебя?
— Да. Я не знаю как, но узнал. Теперь он требует права на ребёнка и опеку над ним, потому что у матери нет своего жилья.
— Ну подожди расстраиваться, — погладила меня по плечу Рита, видя, как я дёргаюсь. — Там обязательно будет психолог, который оценит положение вещей и поймёт, что он Игоря вообще не знает. Не отдадут ему Богдана. Пусть и отец, но он ему чужой, а ты мать.
— Правда? Психологи могут вступиться? — тут же уцепилась я за эту информацию как за спасательный круг.
— Конечно. Это же травма для ребёнка.
Я смотрела на нее, а спазм, сжимавший внутри органы всё это время, ослаб и отпустил. Дышать стало легче. Может и правда, не всё в этом мире можно решить деньгами?
— Но адвоката найми. Так вернее будет.
— Найму, — кивнула я. — Сегодня же займусь этим.
Мы немного помолчали, а потом Ритка снова заговорила:
— Нет, нууу… С одной стороны, я могу его понять.
— Игоря? — вскинула я брови в удивлении. — А меня кто-нибудь попытается понять в этой жизни?
— Да не бузи, — осадила меня подруга. — И тебя понимаю. Но ты не знаешь, какая была трагедия с его семьёй? Иначе бы так не говорила.
— Откуда бы мне знать? Мне не было это интересно.
— Да я тоже не коробочка для сплетен, просто я-то работаю давно здесь. И эти все события разворачивались при мне. Тихомиров пытался скрыть всё от прессы, но разве это возможно?
— И что с ним произошло? — спросила я, понимая, что речь сейчас пойдёт о его сыне.
— Ну про его ребёнка ты уже поняла. Но началось с того, что его жена разбилась на машине, вместе с водителем. Мальчик тогда еще был совсем маленький, и уже болел. Чем — никто не знает, Игорь ненавидит об этом говорить и скрывает подробности — ну ещё бы. Так вот, после потери матери, болезнь ребенка стала прогрессировать. Он искал способы помочь сыну, всё перепробовал, видишь, даже клона пытался сделать. Но ничего у него не вышло, и деньги никакие не помогли. Это было как раз четыре года назад. Когда ты забеременела.
Слушать это было очень тяжело. Мне вдруг стало больно за Игоря. Грустно и страшно за маленького мальчика, которого не спас даже такой всесильный папа. Невольно на глаза набежали слёзы. Ну за что мир так несправедлив? Даже к детям.
— Очень печально. Я бы никому не пожелала такой доли.
— Ну да. С тех пор он один. Успокоился, пришел в себя, вернулся к делам. Только зверем рычит, когда речь заходит о еще одной жене и ребёнке. Наверняка, ему говорили родные — женись снова, пусть жена родит тебе другого. Перестанешь так страдать. Но он никого не слушает. Тихомиров всегда всё делает по-своему. Теперь понимаешь, как его накрыло, когда он увидел Богдана? Как-то же он о нём узнал.
Кивнула. Руки дрожали от всей этой истории. И в моём сердце настырно поселилась жалость к этому мужчине, прямо ничего не могла поделать с собой. Стала смотреть на ситуацию иначе.
— Я понимаю. Мне безумно жаль его, но ведь он должен понимать, что мой Богдан — не лекарство от боли? Он даже по характеру, наверное, совершенно другой. Богдан — не его сын. По крайней мере, не тот же самый.
— Думаю, понимает. Но его бомбануло, Вера. Поэтому всё так.
Мы снова помолчали. Нет, он все же меня бесит больше, чем жалко его. Меня Игорь не пожалел. Он заставит, по сути, пройти всё тоже самое меня! А ведь должен тогда понимать, что это такое и что я испытываю сейчас.
— Я всё равно не отдам ему Богдана миром, — упрямо вскинула подбородок.
— Может, ты тоже слишком категорична, Вер?
— В смысле?
— Ну почему бы не дать ему шанс подружиться с ребёнком?
— Ну уж нет, — обрубила я Сазонову. — То, каким способом он требует права на него, меня злит. Это не Игорь нужен Богдану, а Богдан Игорю. А за сына отвечаю я. Вот пусть сначала попросит нормально.
— Подумай, Вера. Всем нужен папа, так же как и мама. Другие судятся, чтобы признали отцом насильно, а ты вашего внезапно нарисовавшегося папашу гонишь.
— Потому что он угрожает. Работы лишу, квартиры. Это что — способ борьбы с женщиной? С матерью, если уж на то пошло, его ребёнка?
Я возмущена была просто, что Рита вдруг стала защищать Игоря! Меня бы кто защитил от него.
— Я думаю, это всё-таки эмоции. Он не ублюдок, такого не водилось за ним никогда. Просто ты сразу ощетинилась, резко отказала. И тебя можно понять, и его. Подумай также и о том, что Тихомирову ничего не стоит не только разрушить твою жизнь, но и устроить.
Устроить? Задумалась невольно.
Ну вообще-то, да. Если бы мы решили вопрос мирно, наверняка, он бы устроил жизнь Богдаши, а значит, и мою.
— Боюсь, что если позволю ему получить права, он совсем заберет сына у меня. Вон, уже и опеку требует…
— Требует? Пусть. Он может миллион долларов от тебя потребовать, но это не значит, что он их получит. Суд и психологи разберутся. В нашей стране очень защищают права матери, потому что это напрямую влияет на психику ребёнка. Так что не факт, что опеку отдадут ему, даже если он лишит тебя всего. Но звучит не очень, конечно. Однако, ты Вера, уже постаралась для этого. Ты хорошо подумала, в кого ты ручки швыряла, м?
Опять стало стыдно. Наверное, Сазонова дело говорит, и эти стороны проблемы я даже не видела, пока она не сказала. Псих меня начал отпускать, и я стала оценивать ситуацию более трезво.
— Я не хотела. Он сам напросился, — теребила я смущённо в руках салфетку.
— Не хотела, но кинула.
— А ты бы что сделала? — вскинулась я. Все против меня! — Молчала бы сидела? А если бы твоего Димку попытался отнять один из участников привилегированного списка нашего союза компаний, ты бы как поступила?
— Нет, не молчала бы, — отбила Сазонова. — За своего Диму я бы выгрызла ему бронхи!
Её глаза загорелись праведным гневом.
— Серьёзно? А меня что тогда ругаешь?
— Блин… Ну это же Тихомиров…
— Да хоть принц Персии! Я ему ребёнка не намерена отдавать.
— Это понятно. Но ты не забывай, что у тебя сына требует не кто-то, а Игорь. Даже лучше бы принц Персии требовал. Было бы проще. Лариса не знает?
— Нет ещё.
— Надо сказать. Все равно узнает.
— Скажу.
Мы обе погрузились в невесёлые мысли. Рита не знала, что ещё на всё это сказать, а я просто нервничала.
— Как у вас всё сложно, ребята. Мой тебе совет, Верунчик, иди на эту досудебную беседу не с враждебным настроем. Попытайся его услышать. Ты сейчас на эмоциях, соображаешь не очень хорошо с перепугу — уж извини, но я-то тебя знаю. Постарайся успокоиться, и думай о том, что ребёнку Игорь зла не желает. Он любил сына, а теперь, возможно, сможет полюбить и твоего. У Богдана появится папа, у тебя — защита. Это ведь совсем не плохо. Ты разве не задолбалась тащить всё на себе? Он может твою ипотеку погасить за пятнадцать минут. Один звонок — и всё. Он может её даже просто списать, это ведь его комплекс! Для него это не деньги. Подумай об этом.
Глава 10
Как мне не хотелось бы отсрочить разговор с начальницей, но смысла тянуть кота за хвост нет ровно никакого. Мне придётся всё равно сказать, что Тихомиров подал на меня в суд. Раз уж письмо сегодня с собой, заодно и покажу сразу, когда мне необходимо отсутствовать на рабочем месте.
Представляю, какую головомойку мне устроит Лара, когда узнает о войне с Игорем. Как бы не уволила вообще, боясь гнева высшего руководящего состава. Даже несмотря на её ко мне хорошее отношение, я теперь опасна для неё, как ни крути. Каждому своя рубашка к телу ближе!
Ещё днём я попросила её задержаться вечером для важного разговора. Можно было и после обеда поговорить, но признаюсь честно — я струсила. Мне не хватило силы духа. Но теперь отступать некуда. Нужно идти.
Дождалась, когда часы перевалили отметку, означающую конец рабочего дня, отложила папки с эскизами, выключила компьютер. Поправила волосы, расправила одежду. Нервничала, и эти жесты скорее были уже неврозом, нежели мне действительно требовалось привести себя в порядок.
Взяла свою сумку, положила в неё телефон. Ещё раз оглядела стол — всё ли убрала? Время умышленно тянула. Но мне неудобно, когда меня ждут. Вздохнула и отправилась в кабинет начальника отдела по рекламе.
— Ну давай, что там у тебя? — нетерпеливо спросила Лариса, стоя возле стола.
Она тоже собирала папки в стопку и мечтала поскорее отправиться домой. А тут я, с сенсационными новостями…
Я помялась немного, потом подняла на неё глаза и заговорила:
— Лариса, у меня тут проблемы личные. В общем, в суд подали на меня. Тебе придётся меня отпустить на досудебную беседу, ну и сам суд.
Она перестала заниматься документами и внимательно уставилась на меня.
— А ну-ка, сядь, — махнула она рукой на стул, и сама уселась в своё кресло. — Рассказывай, чего натворила? Ты знаешь, у нас скандалы в компании не терпят.
— Знаю. Потому и говорю. Пока еще суда не было. Я рожала сына через ЭКО. В общем, выяснилось, что донором Богдана был…Игорь Тихомиров.
— Чё?? — Лара чуть не выпала из кресла и выпучила глаза на меня. — Тихомиров? Наш Тихомиров?
— Да.
Начальница ошалело смотрела на меня ещё несколько секунд. Потом пару раз моргнула, и видимо, это привело её в чувство, и она заговорила снова:
— Так. И чего он хочет?
Я достала из сумки письмо из суда и отдала женщине. Та взяла его и окунулась в чтение.
— Признания отцом Богдана.
— Так признай, в чём проблема? — подняла она глаза на меня