Самый нежный злобный босс
Глава 1
Когда же он остановится? Это невыносимо… Наволочка из серебристого шёлка уже пропиталась моими слезами, хоть выжимай. Дорогое постельное бельё – выбирали вместе, ещё тогда, когда наша история напоминала красивую картинку, залитую солнечным светом. Кто же знал, что постепенно романтический этюд превратится в мрачное багрово-чёрное полотно, изображающее преисподнюю… Осталось потерпеть ещё немного, я сильная, справлюсь. Главное, что его излюбленная прелюдия уже позади. Именно из-за неё я залила слезами полкровати. Сегодня он особо зверствует. Понимает, что вряд ли сумеет ещё раз заманить меня в ловушку, а значит, это его последний шанс – отрывается по полной. Как же глупо я попалась… Сколько можно… Когда он меня отпустит? Но ничто не продолжается вечно, и этот кошмар тоже так или иначе закончится.
Катя
Да, надо признаться, я выгляжу чересчур довольной для человека, недавно сменившего роскошный пентхаус на тесную квартиру в типовой многоэтажке, хорошенькую ярко-синюю «шкоду» – на маршрутку, дизайнерский гардероб – на дешёвые шмотки с Алиэкспресс.
Подругам, конечно, надо обязательно выяснить причину моей необоснованной оживлённости. По их мнению, у меня нет ни одного повода для веселья. Они считают, что я рухнула с небес в тартарары.
– Катюша, колись, чему радуешься? – поинтересовалась Полина. – В лотерею выиграла? На распродаже хорошо оторвалась? А-а-а… неужели… любовника завела?
Мы вместе работаем в центре переводов под названием «Аванта».
– При чём тут любовник? Разве кто-то сравнится с Катиным мужем? Он шикарный… – мечтательно вздохнула Маша и принялась раздражённо тыкать пальцем по клавиатуре. – Чёрт, опять клавиша залипла!
– О муже, насколько я понимаю, можно забыть, – компетентно заявила Полина. – Значит, появился бойфренд!
– Не фантазируйте, – оборвала я пустые разговоры. – Не всё в этой жизни обязательно вертится вокруг мужчин. Просто хорошие вести из дома.
И это действительно так. Если раньше каждый звонок домой вызывал слёзы, то теперь всё чаще появляется повод для радости. А ещё и осень в этом году изумительная – ясная, солнечная. Пока ехала на работу, только и успевала удивляться обилию красок.
– Девочки, работаем, работаем! – на пороге директорского кабинета возник наш любимый начальник, Глеб, и как дирижёр оркестра (или настоятельница женского монастыря) взмахнул ухоженными ручками.
Шеф чудо как хорош – чёрные брюки в обтяжку, сшитые из какой-то загадочной космической ткани, перстни, цепочки, мерцающий кулон. Тончайший кашемировый пуловер подчёркивает великолепные линии торса. Возможно, начальник появился из кабинета, чтобы гневно опровергнуть мою фразу о том, что мужчины – не самое главное в жизни. В его-то – уж точно главное!
– Девочки, почему опять болтаем? Должны работать, не поднимая головы! Арбайтен, шнелле! Мария, не ломай компьютер! Полина, немедленно убери печенье со стола, вот немедленно! – распорядился Глеб. – Фу, крошек насыпала, грязнуля! Кошмар!
Он даже ругать нас умудряется с придыханием и сексуальными обертонами, а когда всем доволен, то и вовсе душка.
– Катюша, солнышко, зайди ко мне, – мурлыкнул он.
– Вот! Сейчас Катюше опять самый жирненький заказ достанется, – беззлобно пробурчала в спину Полина.
– Цыц, негодница! – обернулся директор. – Жирненький или диетический, достанется или нет – приказы начальства не обсуждаются. Трудимся, девочки, не болтаем. Ты, Полиночка, уже неделю переводишь сайт кондитерской фабрики. И всё никак! Нарываешься, подруга! Премии лишу.
Глеб попытался эффектно откинуть назад шевелюру, совершенно забыв, что два дня назад он избавился от блестящей чёрной чёлки, доходившей ему до подбородка, и стал счастливым обладателем короткого ёжика. А по бокам волосы и вовсе сбриты под ноль. Зато на подбородке – стильная щетина.
Шеф посторонился, пропуская меня в кабинет, и ласково положил руку на плечо. Это единственный мужчина, чьи прикосновения я готова вынести без нервной дрожи, так как давно знаю, что девушки волнуют Глеба не больше, чем вопрос сокращения популяции бирманских обезьян.
При нас шеф раскрепощён, ведёт себя естественно, не маскируется. Но когда офис вдруг навещают выгодные клиенты, Глеб на всякий случай снимает украшения, меняет манеру поведения и превращается в обычного парня, но, конечно, чрезвычайно красивого – глаз не отвести – и очень ухоженного. Но мы-то знаем, что мужской сути в нём меньше, чем говядины в докторской колбасе.
Я работаю в фирме Глеба уже семь лет, начала сотрудничать ещё во время учёбы в университете. За эти годы видела от начальника только хорошее. А говорят, в природе встречаются очень злобные боссы, любимое занятие которых – есть чайной ложечкой мозги подчинённых. Даже специй не добавляют, жрут прямо так. Уф, как страшно! Нам с подругами очень повезло, у нас такой милашка.
– Солнышко, ну что ты опять напялила! – сразу же приступил шеф к обсуждению важных производственных проблем. – Сейчас буду ужасно ругаться! Вот прямо да! – предупредил Глеб, устраиваясь за столом в мягком кожаном кресле. Я пристроилась напротив. Шеф подпёр подбородок рукой, задумчиво прикусив мизинец. Таким образом я могла насладиться видом его идеальных розовых ногтей и красивых губ, покрытых фруктовым блеском.
– А что? Отличная блузка. Нарядная. Новая.
– Катерина, я тебя не узнаю! Меня пугает катастрофическое изменение твоего вкуса – и в худшую сторону. Где то элегантное синее платье? А серый костюм? А фиолетовая блузочка, я от неё пищал? Ты божественная блондинка, у тебя шикарный гардероб. И что вдруг стряслось? Откуда это необъяснимое влечение к китайской эстетике? Теперь ты одеваешься как… – Глеб презрительно поморщился и закатил глаза. – … ну я даже не знаю!
Я гордо расправила на груди волан из полиэстера. Да, понимаю, моя кофточка, купленная в интернете за двести пятьдесят рублей, для Глеба то же самое, что доширак для шеф-повара парижского ресторана.
Но уж извините. В жизни разные случаются ситуации.
– Конечно, твои внешние данные многое компенсируют… И тем не менее. Нельзя же скатываться так низко!
У нас в офисе свои порядки. Отсутствие маникюра у подчинённой способно ввергнуть шефа в пучину отчаянья. У самого Глеба ногти всегда идеальные, отполированные.
На кухне – изящный белый сервиз, кофе и чай можно пить исключительно из него, за пренебрежение блюдцем – расстрел. И не дай бог кто-то посмеет притащить грубую керамическую кружку – тут же ею и получит по тыкве. Микроволновку, холодильник и кофе-машину, а также все остальные поверхности необходимо натирать тряпочкой со специальным немецким средством. Всё должно сверкать и источать приятный аромат.
У окна в крупных напольных вазах – две огромные орхидеи, белая и лиловая, наша вечная головная боль. Если они вдруг поникнут, зачахнут, нам конец, проще тогда самим застрелиться! Вокруг привередливых растений мы танцуем с бубном, каждое утро первым делом осуществляется проверка – не скучают ли наши красавицы, каков тургор листьев, хорошее ли состояние корней. Все сотрудники офиса сдали сложный экзамен на тему «Фаленопсисы: классификация, морфология и гибридизация».
В общем, красота и стиль в нашей фирме возведены в культ.
А уж блузка из дешёвого полиэстера способна вызвать у шефа приступ чёрной меланхолии.
Ничего не поделаешь. Я и сама тоскую по своим нарядам, по ванной комнате с джакузи, по утерянной возможности добираться до офиса в собственном автомобиле, а не в тесной маршрутке… Но это всё ерунда. Я приобрела гораздо больше, чем потеряла.
– Глеб, доступ к гардеробу для меня пока закрыт. Ничего не поделаешь.
– Ах! Почему же ты до сих пор не забрала вещи?! Ты меня удивляешь, Катя! Что ты тянешь? Или планируешь вернуться? Точно, раз не забираешь вещи, значит, мосты ещё не сожжены. Ты передумала? Хочешь обратно? А знаешь, отличный вариант.
– Ни за что! Только не это.
– Надо же… Отвергаешь весьма соблазнительного мальчугана, – Глеб задумался, видимо, вызывая в памяти образ моего мужа. Взгляд сразу затуманился. – И чем не угодил?
Весь офис ломает голову над этим вопросом.
– Чем-то. Глебушка, а для меня есть какое-то задание?
Наверняка шеф пригласил меня в кабинет не только для того, чтобы наехать из-за блузки и посплетничать о моём муже.
– Да. Катерина, завтра с одиннадцати часов и пока не отпустят работаешь в областной администрации. Они ждут делегацию итальянских бизнесменов из Ломбардии. Губернатор обещал уделить им внимание, а штатный переводчик заболел.
Я похолодела. Только не отправляйте меня в обладминистрацию! Там я обязательно встречусь с Ириной Анатольевной, и, не сомневаюсь, мадам вцепится в меня, как коршун в тушканчика… На секунду я даже ощутила, как в спину впиваются когти. Последний раз, когда мы виделись со свекровью, её маникюром можно было вскрывать консервные банки, а взглядом – шинковать сельдерей. Как же не хочется с ней встречаться!
– Что-то не так? Ты не рада? – удивился шеф.
Тонкая натура, он всегда улавливает малейшие оттенки настроения.
– Может, отправить туда Полину? – робко предложила я.
– Ценю твой юмор! Ха-ха-ха, – делано рассмеялся Глеб.
– Неудобно перед девчонками. Ты на самом деле всегда отдаёшь мне самые выгодные заказы.
– Потому что ты лучшая. А Поля насочиняет. Итальянцы уедут в твёрдой уверенности, что губернатор планирует развязать ядерную войну между нашей областью и Ломбардией.
Он прав. Итальянский у Полины хромает на обе ноги, как правительственная пенсионная политика. Один раз я стала свидетелем, как Поля мучительно подбирала итальянский эквивалент выражению «цилиндрическая шайба с горизонтальным спиралеобразным каналом и переменной угловой скоростью вращения». Даже смешно! Что тут думать? Я такие фразы перевожу на автомате, отключая мозги.
Да, Глеб правильно делает, что держит Полину исключительно на письменных переводах. Машку в обладминистрацию он тоже не отправит, её опасно выпускать в свет, она у нас ходячая неприятность. Однажды даже едва не сломала священный фаленопсис. Глеб побледнел, как вампир, и пятнадцать минут верещал ультразвуком. Значит, Маше к губернатору нельзя, обязательно случится какой-нибудь конфуз, и в результате мы ударим в грязь лицом перед иностранцами.
Есть у нас одна крутая сотрудница, Лидия Андреевна, реальный сэнсэй синхронного перевода. Но она сейчас болеет, ОРВИ.
Значит, мне снова достался лакомый кусочек. Поработать полдня в областной администрации – это заманчивое поручение. Надо радоваться своей удаче и страстно благодарить Глеба за предоставленную возможность. Во-первых, итальянцы, во-вторых, приём высшего уровня. Это не то что просидеть целый день в офисе, скучая над пачкой сертификатов на электротехническое оборудование.
Если бы не опасность напороться на мою властную свекровь, то я бы запрыгала от радости, получив от шефа подобное задание.
– Спасибо, Глеб! – поблагодарила я. – А тема встречи? Что меня ждёт, к чему готовиться? Нужна специальная лексика?
– Не знаю, не сказали. Но, думаю, ерунда, ничего серьёзного. Итальянцы приезжают с рабочим визитом, губернатор им выделит полчаса. Тут, наверное, прозвучат общие фразы. А потом фуршет и знакомство с достопримечательностями города.
Сказка! А от свекрови – если вдруг замечу в конце коридора её точёный силуэт – быстро смоюсь.
– Глеб, спасибо огромное!
– Но гардеробчик верни, окей? Поработай над этим вопросом.
Ах, если бы это было так просто сделать! Пока я смогла выцепить только мой драгоценный ноутбук – ценное и незаменимое орудие труда. Но чего мне это стоило… Лучше не вспоминать, до сих пор мороз по коже.
Глава 2
Катя
Стильный офис «Аванты» располагается на первом этаже жилого здания. Плоские ступеньки полукругом, сбоку – пандус, тонкие чугунные перила в завитках, гравировка на матовом стекле входной двери. На вывеске – изящная каллиграфическая надпись, название фирмы словно выведено чёрной тушью. Да, у нас всё красиво.
По бокам от лестницы – две клумбы. Несмотря на то, что лето давно закончилось, сейчас уже начало октября, наш палисадник усыпан цветами – горят пурпурно-красные, оранжевые, лимонно-жёлтые многолетники. Как красиво!
Чувствую, сейчас Глеб погонит Машу на сельскохозяйственные работы, и красна девица, возмущённо сопя, отодвинет перевод рекламного проспекта и отправится на клумбу выщипывать пинцетом жухлую траву и обрывать со стеблей подгнившие листья.
Заодно подышит свежим воздухом, погода чудесная! Главное, чтобы бетонное крыльцо не снесла, неловко повернувшись, и чугунные перила не погнула – Маша у нас мастер.
Меня тоже часто отправляют рыхлить землю на офисных угодьях – аргументируя тем, что я самая младшая. Не девочка, конечно, уже двадцать шесть, но Маша и Полина ещё старше – двадцать девять лет и тридцать два года соответственно. Подруги – хорошенькие глазастые шатенки. Но обе не замужем и без детей, и у них часто случаются приступы неконтролируемой паники – катастрофа, время уходит, биологические часы тикают, принц рыщет где-то за горизонтом, всё зря, жизнь не удалась.
Бедняжки. Сочувствую. Но если честно… мне бы их проблемы!
***
Сегодня я отправилась в бизнес-центр, расположенный на соседней улице. Сверкающий на солнце параллелепипед из чёрно-синего стекла подпирает голубое небо. Высотное здание оккупировано офисами разнообразных фирм. Некоторые, особо крупные, занимают целый этаж, как, например, строительная компания «Армада» – она расположилась на двадцатом. А мне нужно пониже, на двенадцатый, в офис фирмы, занимающейся поставками медицинского оборудования. Директор будет участвовать в телеконференции с зарубежными партнёрами (а попросту – болтать с ними по скайпу), а я посижу рядом в качестве говорящей приставки. Хорошенькой такой приставки – с большими глазами и блестящими волосами оттенка спелой пшеницы…
Валерий Николаевич – отличный клиент: зовёт часто, базируется близко, платит честно. За полгода сотрудничества я стала специалистом по медтехнике, выучила множество узкоспециальных терминов. Это значительный взнос в копилку моего профессионального опыта, очень этому радуюсь.
…Чётко отстрелявшись на телеконференции, заслужила похвалу от директора фирмы. Мы обменялись вежливыми фразами:
– Спасибо, Екатерина, вы умница, одно удовольствие с вами работать.
– Пожалуйста, Валерий Николаевич. Всегда рада. Спасибо, что приглашаете.
Директор фирмы ещё и конфеты подарил, и добрых десять минут восхищался моим внешним видом. Кстати, в отличие от Глеба, его абсолютно не волновало была ли белая блузка с воланом сшита неопознанной китайской фабрикой или той же самой фабрикой, но уже под эгидой знаменитого бренда (уж мы-то знаем, что все эти наряды отшиваются на одних и тех же линиях).
Милый клиент заметил, что острый ум идёт приятным бонусом к моей безупречной внешности, а ведь никто не ждёт подобного от «такой ослепительной блондинки». Иными словами, он прошёлся на тему особого устройства мозгов у хорошеньких светловолосых девиц. Ладно, пусть. Меня совсем не задевают анекдоты о блондинках.
Валерий Николаевич даже простенькую юбку-карандаш заценил, очень уж она ему приглянулась. Возможно, тем, что обтягивала мои бёдра, как резиновая перчатка.
В просторном стеклянном холле офис-центра, залитом солнечными лучами, я застегнула до подбородка синюю куртку и нетерпеливо потопталась несколько минут у лифтов: в один не влезла, второй не работал, третий мельтешил, как сперматозоид, – не поймать.
Подумала, что быстрее спущусь по лестнице, двенадцатый этаж – ерунда!
И я побежала вниз, с грустью вспоминая, как точно так же, бегом, спускалась с Эйфелевой башни. Очередь к лифту наводила на мысль, что в кабинке каждому выдают по золотому слитку, поэтому мы с Вадимом не стали ждать. Я прыгала по железным ступенькам, а муж мчался следом и кричал, что я ненормальная и должна немедленно остановиться, иначе упаду. Даже чудесное воспоминание четырёхлетней давности о поездке в Париж уже окрасилось в мрачные тона. Всё словно залито чёрными чернилами. Он всё испортил.
Что ж, спуск с Эйфелевой башни мне удался гораздо лучше, чем с двенадцатого этажа бизнес-центра. Тогда я была в удобных мокасинах, а сейчас нет, и где-то между пятым и четвёртым этажом зацепилась за ступеньку высоким каблуком и полетела вниз, на лестничную клетку.
Прямо на какого-то мрачного крупного мужика. Он поднимался навстречу и ловко преградил мой стремительный полёт железным бицепсом и каменной грудью. По ощущениям – словно попыталась с разбега протаранить бетонную стену.
Я тут же задёргалась в плотном кольце его рук. Минута, другая… а этот чурбан неотёсанный даже и не думал отпускать добычу! Вцепился, прижал к себе.
– Руки убери! – выкрикнула я, содрогаясь от близости мужского тела.
Знакомое ощущение беспомощности накатило жаркой липкой волной, на лбу от ужаса выступила испарина. Я начала яростно извиваться и брыкаться и даже ощутимо приложила мужика коленом. Его физиономию – и так не очень-то красивую – буквально перекосило от боли.
– Да ты сдурела! – рявкнул он и разжал, наконец, руки.
Я сразу же отпрыгнула в сторону.
– Идиотка! Ты что творишь, дура малолетняя?!
– А что ты меня лапаешь?!
– Да я тебя спас! Ты бы ноги переломала, курица белобрысая!
– Вот ещё!
Мужлан, дубина! Обстреливая незнакомца гневными взглядами, я одёрнула юбку и поправила куртку. Ещё чувствовала на спине мёртвую хватку его ладоней, он буквально расплющил меня на себе. Неандерталец!
Он с трудом восстановил дыхание. Наверное, я перестаралась. Сам виноват, нарвался. Нечего лапать! А ещё – не надо впрягаться, когда не просят. Ничего бы я себе не переломала, извернулась бы, как кошка, ухватилась за перила. Я столько часов провела на фитнесе, что умею бегать по стенам и потолку.
А этот тип просто воспользовался ситуацией, чтобы всю меня ощупать. Маньяков, желающих развлечься подобным образом, пруд пруди!
– По щекам бы надавать за такие дела, – зло пробормотал мужчина, окончательно придя в себя после моей «благодарности» за спасение.
Я замерла на мгновение, а потом презрительно фыркнула и ринулась вниз по лестнице – и в том же темпе.
– Хамка! – крикнул он вслед.
– Кретин!
В вежливости и предупредительности ему не откажешь, хоть прямо сейчас отправляй на приём к английской королеве.
Ну… я тоже умница, недалеко от него ушла – могу проводить мастер-класс по этикету.
***
– Ты странная! – заметили подруги.
– Катюша? – Глеб всплеснул руками и сложил губы в вопросительное сердечко.
Они втроём сидели за столом, тесно прижавшись друг к другу, и с восхищёнными вздохами рассматривали на планшете фотографии известного голливудского актёра, в последние дни из-за развода попавшего под прицел папарацци.
Голубочки! А работать кто будет?
– Катюша, случилось чего? – спросила Полина. – Входную дверь чуть головой не пробила.
– Всё нормально! – отрезала я. – Вот, ешьте конфеты, подарили.
И я уткнулась в экран ноутбука, всем видом показывая, что намерена перевыполнить дневной план по работе со сложной документацией. В отличие от лентяев, занятых ерундой.
Внутри всё дрожало. Перед глазами стояла физиономия противного мужика. Сколько ему? Наверное, хорошо за тридцать. Хмурый небритый шатен с карими глазами и сосредоточенно сдвинутыми бровями. На переносице – вертикальные морщины. Волосы практически отсутствуют, почти как и у Глеба. Но у шефа – элегантная причёска (наверное, три часа просидел в кресле дорогого стилиста), по бокам и над шеей выбриты красивые полоски. А этот питекантроп просто тупо снёс шевелюру под ноль, а потом его волосы немного отросли. И все дела.
В плечах косая сажень – да, я попыталась затоптать крупную мужскую особь. Нет, не затоптала, но расправилась лихо, будет знать, как прижиматься к девушкам!
Надеюсь, никогда больше его не встречу. Впредь, появляясь в бизнес-центре, буду ездить исключительно на лифте. Никаких лестниц. Любит ходить пешком? Пусть ходит.
Кирилл
Глухо матерясь, Кирилл доковылял до своего офиса на седьмом этаже. Чтобы он ещё раз пошёл пешком! Нет уж спасибо, лучше на лифте. То ещё удовольствие, когда на тебя камнепадом с небес валятся хамоватые блондинки. Ладно бы аккуратненько и нежно прилегла сверху, так она же сразу брыкаться начала как ненормальная, да ещё и коленом заехала, идиотка малолетняя!
Кирилл, кивая направо и налево сотрудникам, пожимая руки и отвечая на ходу на вопросы, добрался до рабочего кабинета и устроился за столом.
– Кофе принесите кто-нибудь! – яростно крикнул он в приоткрытую дверь, за которой начинались просторы опен-спейса. Через пару минут нарисовалась единственная женщина в штате, бухгалтер Антонина Романовна, грузная пятидесятилетняя дама, и поставила на стол перед начальником тяжёлую кружку с дымящимся кофе.
– Ну, я же не вас имел в виду, Антонина Романовна! – опять расстроился Кирилл, почтительно приподнимаясь в кресле. С бухгалтером он разговаривал уже другим тоном, мягко. – Что, больше некому? Сидят там, затаились, охламоны. Спасибо!
– Мне не трудно, Кирилл Андреевич! Даже приятно о вас позаботиться. Заодно сейчас и поэксплуатирую от души, вы мне две тонны бумажечек подпишете.
– Давайте, – вздохнул начальник.
Поставив жирный росчерк на десятке документов с логотипом компании «Импульс» и удовлетворив таким образом запросы главбуха, Кирилл вызвал другого сотрудника – молодого, звонкого Николая. И сразу недоверчиво покосился на его джинсы – те были настолько узкими, что больше походили на лосины и почти трещали на ляжках парня. Как он их натягивает? С мылом?
– Николай, в четверг приезжают французы. Я тебе поручал проконтролировать. Мы готовы принять гостей?
– Всё в полном порядке, Кирилл Андреевич, осталось только найти переводчика.
– Здрасте! У нас же есть отличная переводчица – Лариса.
– Ногу сломала. Я ей звонил. Осколочный перелом со смещением.
– Господи! Как умудрилась-то?
– В выходные на коньках покаталась на ледовой арене.
Кирилл прищурился, пытаясь представить себе Ларису на коньках, уверенно пересекающую каток в красивой ласточке. Ничего не получилось: молодая женщина весила за сто килограммов, и вообразить чаровницу в роли Юлии Липницкой никак не удавалось.
Зато из тьмы подсознания выплыла белым лебедем бывшая жена – вот она-то отлично каталась на коньках. Анжела в детстве занималась в спортивной секции и даже умела делать различные пируэты и аксель в один оборот. Когда-то давно, ещё до того, как Анжела села на строгую диету, составленную из мозгов и печени мужа, Кирилл охотно ходил с женой на каток и наблюдал за её выкрутасами. Она была стройной эффектной блондинкой, и смотреть на неё было одно удовольствие.
С бывшей жены мысли вновь вернулись к девице, только что пойманной на лестнице. Нет, она была, к счастью, не на коньках, в сапожках, иначе покромсала бы Кириллу ноги в лапшу – с её-то воинственным темпераментом.
Мелочь белобрысая, а туда же, драться! Доказано: ждать чего-то хорошего от красивой блондинки так же глупо, как выращивать крокодила для производства чёрной икры. Надо быть непроходимым глупцом, чтобы поверить в удачу этого предприятия. И икры не дождёшься, и ногу, того гляди, отхватят.
Кирилл передёрнул плечами. Бр-р…
За два года совместной жизни Анжела до такой степени вымотала Кирилла, что теперь он на любую белокурую барби глядел с отвращением.
Эта кукла на лестнице именно такой и была. Тот же самый типаж – распахнутые серые глаза с длинными загнутыми ресницами, пухлые розовые губки, точёный носик, жемчужные зубки… Смотреть противно!
– Значит, с Ларисой нам облом, – вздохнул Кирилл. – Как жаль, отличный специалист, так хорошо справлялась. Но они в перевод-бюро должны были предложить замену.
– А нет у них сейчас никого, – беспечно махнул рукой Николай. Он переминался с ноги на ногу у стола начальника и украдкой посматривал на экран айфона, зажатого в ладони.
– И о чём ты думаешь, Коля?
– Так до четверга ещё уйма времени! – жизнерадостно ответил юноша. – Не беспокойтесь, Кирилл Андреевич, всё организуем в лучшем виде. Я найду какого-нибудь переводчика.
– Мне не нужен какой-нибудь. Я хочу самого лучшего. Чтобы терминологией владел. Чтобы от зубов отскакивало. Чтобы губами удивлённо не шлёпал, как карась, услышав «ударная дробилка с вертикальным ротором». Знаем, проходили. Попадётся какая-нибудь тупица и загубит переговоры. Нам эти французы очень нужны, их надо заманить и удержать. И если вдруг наше общение превратится в каторгу из-за корявого перевода, я тебе не прощу.
Известная французская компания, производящая башенные краны, славилась на весь мир, и Кирилл очень надеялся убедить французов, что его фирма станет идеальным представителем их интересов в регионе. Поэтому он собирался развернуться по полной программе, очаровывая гостей русским гостеприимством.
– Всё понял, Кирилл Андреевич, – с энтузиазмом воскликнул сотрудник. – Пошёл искать суперпереводчика!
– Давай, – вздохнул Кирилл. – И кофе мне ещё принеси. Не стыдно вам Антонину Романовну гонять?
– Сейчас организую, – недовольно поджал губы Николай. – Вам бы, Кирилл Андреевич, личного помощника. А ещё лучше – помощницу. Я, всё-таки, с технической документацией работаю. А приём гостей, кофе… Это, вообще-то, не по моей части.
Директор компании задумчиво посмотрел на подчинённого. То ли от души радовался его мудрому и ценному предложению, то ли прикидывал, как парнишка будет смотреться, если его подвесить к потолку вниз головой.
– Нет, мне, конечно, несложно… – промямлил Николай. Он почесал нос. – Просто вы так загружены… Вам необходим человек, который будет заниматься всей этой мелочёвкой.
Тяжёлая пауза длилась.
– Сейчас сварю кофе, – наконец, принял верное решение Коля. – Чёрный, как вы любите.
Кирилл прищурился.
– Две ложки сахара! Я помню, помню! – испуганно прокричал Коля уже из-за двери.
Когда зарвавшегося подчинённого сдуло ветром, Кирилл снова подумал о вредной блондинке на лестнице. В груди взметнулась волна гнева и раздражения, но потом он снова ощутил, как девчонка барахтается в его объятьях, словно пойманный зверёк, и негодование куда-то испарилось.
Глава 3
Катя
В нашем городе два типа новостроек. Строительная компания «Сириус» застраивает город дешёвыми «панельками», «Армада» – элитными жилыми комплексами.
Раньше я обитала в просторном пентхаусе с выходом на большую террасу, откуда по вечерам открывается отличный вид. В фильмах на подобных террасах герои потягивают шампанское, наблюдая за панорамой ночного города, или ужинают за столом с длинной белой скатертью и красной розой в высокой вазе. Да, ночью красиво, а днём, конечно, особо любоваться нечем – здания и дорожные магистрали промышленного города-миллионника утопают в сизо-розовом смоге.
Уже два месяца я просыпаюсь по утрам в крошечной квартирке на семнадцатом этаже типовой многоэтажки. Эти безликие дома высятся частоколом вдоль реки. Они выросли в одно мгновение, во дворах – муравейник, на этажах в длинных коридорах – бесконечные двери, за каждой – клетушка на одного, камера, келья.
Студия устроена так, что, открыв входную дверь, тут же упираешься носом в окно. Общая площадь – двадцать шесть квадратных метров. Наверное, такого же размера была отделанная чёрным мрамором ванная комната в пентхаусе. Вместо кухни – кафельный уголок, и человек более крупной комплекции может, лёжа на диване, складывать ноги в раковину. Но для меня нормально. Мои ноги, конечно, радуют длиной, но в противоположную стену всё же не упираются. Вот и славно!
Главное, арендная плата составляет семь тысяч рублей, и эта цифра греет сердце. К тому же, квартира новая, сдавалась с чистовой отделкой. Поэтому по утрам, открыв глаза, я вижу нежные голубые обои и идеально-белый потолок. Линолеум, сантехника, стеклопакеты – всё новое. Отлично! Штор, правда, пока нет, но на семнадцатом этаже это не проблема: если кто-то захочет полюбоваться, как я выхожу голышом из ванной, ему придётся нанять вертолёт. Не проще ли посмотреть бесплатное эротическое видео в интернете?
Хозяйка жилья, когда у неё появились свободные средства, вложила деньги в покупку двух студий. Как выяснилась, не одна она была такой умной. И вот теперь мается с квартирами, хотя снизила цену уже до минимума. С такой арендной платой она даже не отбивает износ жилья и нервы, затраченные на поиск постояльцев. Весь город утыкан подобными многоэтажками с крохотными студиями, предложение намного превышает спрос. Поэтому хозяйка мне рада и дорожит моим присутствием в её шикарных апартаментах. Она даже снабдила меня на первое время постельным бельём, кастрюлькой и другой посудой, потому что у меня с собой и чайной ложки не было.
***
Глеб разрешил не заезжать утром в офис, и я сразу отправилась в областную администрацию, переживая из-за возможной встречи со свекровью. По дороге – пока бежала от остановки к правительственному зданию – успела поговорить с мамой. Они с моим младшим братом Олежкой живут в маленьком соседнем городке. Бедная мама, так её жаль. Ей всего сорок шесть, другие женщины в этом возрасте ещё носят мини и занимаются йогой в фитнес-клубе. А у моей – измученный вид, морщины на шее и дикая усталость в глазах. Последние три года для неё, как и для меня, превратились в настоящее испытание. Но мы выкарабкались, выжили под этим артобстрелом, организованном судьбой, когда два несчастья обрушились на нас одно за другим…
Но теперь всё хорошо. Ещё бы окончательно отвязаться от мужа…
– Катюша, привет!
– Мама, ты получила деньги?
– Спасибо, солнышко. Но как же ты сама? Я переживаю.
– Всё нормально, не беспокойся, мне хватит.
Но если выпадет снег (а снег в октябре для нас обычное дело), не представляю, в чём я буду ходить. Надежда, что Вадим отдаст мои вещи, тает с каждым днём. Поехать к маме и порыться в шкафу не вариант.
Во-первых, от старой одежды ничего не осталось, я давно уже всё сначала перевезла к себе, когда поступила в универ, а потом, выйдя замуж, выкинула за ненадобностью. Во-вторых, если мама узнает, как со мной обошёлся Вадим, она будет шокирована. Она, конечно, не сможет отказаться от моей помощи, потому что иначе им с Олежкой не выжить. Но волнений ей это точно добавит.
– Как же, Катя? Ты теперь ещё и за квартиру должна платить. А ты всю зарплату мне отправила.
– Мама, у меня кроме зарплаты ещё подработка. По ночам перевожу тексты и с иностранцами занимаюсь по скайпу.
– Не спишь!
– Да сплю я!
«Иногда».
– Доченька, а вы с Вадимом не помиритесь? Нет? Никогда? – жалобно произнесла в трубку мама. – Не вернёшься к нему?
– Нет.
– Ох… Катюша, вот я даже не знаю… Они так нам помогали всё это время – Вадик, Ирина Анатольевна. Они буквально нас спасли. Я очень им благодарна. Понимаю, ты разлюбила. Бывает. Но Вадим-то тебя обожает, он жить без тебя не может!
Ещё бы. Лишился живой игрушки. Сейчас, наверное, убивается. Мысль об этом доставляет мне большое удовольствие.
– И ведь такой хороший парень! Доченька, но это неблагодарно! Так не делается!
– Мама, давай не по телефону, ладно? Я бегу по улице. У меня сейчас устный перевод.
– Да, конечно, извини, не буду тебе мешать!
***
На приёме у губернатора отстрелялась на пять с плюсом. Итальянцы тарахтели, как цикады, я тарахтела ещё круче. Даже удостоилась доброжелательного и заинтересованного взгляда самого губернатора. Ух ты, как почётно! Словно получила Оскар. И только страх быть пойманной Ириной Анатольевной отравлял мне удовольствие от общения на итальянском.
И ведь она меня поймала!
Ловко выхватила из толпы, когда мы с итальянцами и сотрудниками протокольного отдела чинно маршировали в сторону лифтов, чтобы спуститься в холл и погрузиться в автобус.
– Катюша, здравствуй! – прозвучало за спиной.
Я дёрнулась, повинуясь паническому воплю в голове: «Катя, убегай скорее!», но приросла к месту. Свекровь уже крепко держала меня за руку чуть повыше локтя.
– Здравствуйте, Ирина Анатольевна, – чуть слышно пробормотала я.
Свекровь, как обычно, пленяла красотой и ухоженностью. Причёска идеальная, кожа сияет. Сегодня Ирина Анатольевна была в элегантном зелёном костюме с крупной брошью на лацкане. Чёрные бриллианты? В таком количестве? Да ну! А что, запросто. При её-то доходах и возможностях. Но так как чиновнице не пристало прямо на рабочем месте демонстрировать уровень своего благосостояния, она может небрежно отмахнуться, мол, это всего лишь бижутерия.
– Зайди ко мне, Катенька.
В её устах нежное «Катенька» звучало как некролог.
– Но я не могу, Ирина Анатольевна! Сопровождаю делегацию.
– Ничего страшного, три минутки они тебя подождут, – свекровь царственно кивнула сотруднику администрации, мол, я тут на некоторое время экспроприирую у вас блондиночку.
Я с сожалением посмотрела на удаляющуюся по коридору делегацию, как на потерянное спасение. Меня словно уносило на отколовшейся льдине в ледяное северное море. Итальяшечки, милые, не бросайте меня!
– Ирина Анатольевна, мне надо бежать! – пробубнила я, а свекровь тем временем втолкнула меня в свой кабинет – огромный, помпезный. С портретом президента, флагами, золотым гербом и массивными кожаными креслами.
Мадам – птица высокого полёта. Коршун, я уже говорила. При старом губернаторе имела вес, а при новом каким-то образом даже усилила своё влияние, несмотря на то, что новый руководитель привёл собственную команду. Нет же, внедрилась, удержалась, преуспела. Умная, хитрая, властная женщина. Умеет манипулировать людьми и добиваться поставленных целей.
А ещё она невероятно красива.
– Сядь.
Сдерживая вздох, я опустилась в кресло.
– Катюша… Милая, вернись к Вадику, – ласково начала свекровь. – Ну что ты… Погуляла и хватит. Сколько можно обижаться? Поссорились, я понимаю, с кем не бывает. Но теперь пора бы уже и помириться.
Сегодня меня атакуют с двух сторон. Причём, отказывать нелюбимой свекрови так же трудно, как и любимой маме. Всё-таки Ирина Анатольевна очень многое для нас сделала.
– Нет. Не могу, – глухо пробормотала я.
– Но почему? Что случилось? Ведь у вас всё было так хорошо! Вы идеальная пара! Вадик готов носить тебя на руках. Он тебя боготворит! Где ты ещё найдёшь такого мужчину?
Я бросила на свекровь отчаянный взгляд, но тут же отвела глаза в сторону и опустила голову. Что я ей скажу?
– Знаешь, Катерина, вообще-то, поступаешь ты по-свински! – в голосе зазвучали стальные ноты, в глазах сверкнула злоба. – Четыре года ты жила на всём готовом, купалась в роскоши. Кем ты пришла в нашу семью? Бедной студенточкой. У тебя же ни гроша за душой не было! А потом? Ты ни копейки не тратила ни на дом, ни на себя, всю зарплату отдавала маме. А сколько денег мы перечислили на лечение твоего брата? Вадим, кстати, вполне мог бы найти обеспеченную невесту, с хорошим состоянием, с влиятельными родителями. Но он полюбил тебя с первого взгляда! Ты помнишь, как у вас всё начиналось? Какая это была трогательная и романтическая история!
Да, верно. Но ведь не я всё это уничтожила! Он.
– Твоя семья оказалась в тяжёлой ситуации. Кто вам помог? Вы бы справились сами? Нет, конечно. И вот теперь, когда твой брат здоров, ты сбежала. Ещё и подала на развод. Ты же разбиваешь сердце моему сыну!
Я опустила голову ещё ниже. Мечтала только об одном – пусть она выговорится и отпустит меня к итальянцам. Заждались уже, наверное, преют в автобусе, бедняги, и удивляются, куда запропастилась переводчица.
Ирина Анатольевна напряжённо постучала пальцами по столу – моё молчание её не удовлетворяло, она ждала более эмоциональной реакции.
– Катя, мне очень не хочется портить наши отношения. Если честно, я уже на грани, потому что вижу, как мучается мой единственный сын.
– Ирина Анатольевна, извините, я пойду… Люди ждут, неудобно задерживать иностранных гостей.
– Подожди, Катерина, мы не договорили!
– А вы не могли бы сказать Вадиму, чтобы отдал мне какие-нибудь вещи? – нерешительно попросила я. – Зима на носу, а мне не в чем ходить. Я не говорю о шубе, нет! Пусть отдаст хотя бы пуховик, сапоги…
Свекровь удивлённо подняла брови.
– Трусы, косметику, – подумав, быстро добавила я.
Лифчики пусть оставит себе. Обойдусь как-нибудь. Купила один-единственный, ношу и радуюсь. Сначала, правда, хотела сэкономить, всё так дорого стоит. Попыталась рассекать вообще без лифчика. У меня не такая уж большая грудь, компактная, ничего общего с силиконовыми дыньками. Но сразу выяснилось, что ходить без бюстгальтера невозможно. Как я намучилась с соскáми! Это же сплошное природное коварство! Чуть прохладным ветерком подуло – они сразу дыбом. Кто-то пикантно пошутил – опять окаменели, можно натягивать между ними верёвку и сушить бельё. И всем вокруг заметно. Кошмар какой-то!
Ужасно напугала Глебушку. Когда под тонким трикотажем вдруг проявились мои восставшие соскú – буквально выскочили на бедного начальника из засады, как диверсанты, – шеф сразу покраснел, начал задыхаться, ручками замахал… «Убери это, Катя, убери немедленно!» Куда, блин, убрать? Под мышки засунуть? Не получится!
В общем, пришлось разориться на покупку лифчика.
Смогу ли я вернуть мою коллекцию белья? А ещё – литературу по иностранным языкам, учебники, словари, драгоценности и бижутерию, бигуди, фен и плойку, маникюрный набор, любимую кофейную чашку, платья и юбки, джинсы и брюки, свитера и джемперы, футболки, шорты, блузки, лодочки, угги, ботфорты и жокейские сапоги, духи и коллекцию лаков для ногтей, шапки, снуды и шарфы, тренчкоты, пончо, пальто…
Да, я понимаю… Всё куплено на деньги Вадима, последние годы я фактически была у него на содержании, потому что всю зарплату отправляла маме. И что с того?
Как же трудно девушке вмиг лишиться всех своих милых вещичек! Я сейчас как потерпевший кораблекрушение – стою под пальмой на необитаемом острове и с отчаяньем вглядываюсь в лазурную гладь моря. Нет, набедренная повязка безумно бы мне подошла (соскú, опять же, симпатичные, бойкие!), но люди-то не поймут. Да и снег обещали на следующей неделе.
– Он что, ничего тебе не отдал? Совсем? – растерялась свекровь.
– Даже зубную щётку, – сдала я её сыночка. – Только ноутбук вернул.
Я даже осталась без телефона! Глеб отдал мне свой старый, золотой, со стразами. Хорошо, что список контактов копировала в ноутбук – смогла восстановить.
– Но это говорит только о том, что Вадим не теряет надежды тебя вернуть. Он верит, что ты опомнишься! – быстро нашлась Ирина Анатольевна.
– Но ходить-то мне не в чем.
– Ладно, я скажу ему. Однако… Катя, я всё же надеюсь на твоё благоразумие. Забери заявление и забудь о разводе.
Я промолчала.
– Не хочу с тобой сражаться, но моё терпение не бесконечно. Не вынуждай меня. Подумай, что тебя ждёт.
– Что?
– Да ничего хорошего!
Я удивлённо пожала плечами.
Напугала. Вот просто умираю от страха! А не смешно ли это – объявлять мне войну? Всё равно, как если бы слон вполне серьёзно решил сражаться с муравьишкой. У нас с Ириной Анатольевной разные весовые категории. Даже сотой части её влияния достаточно, чтобы стереть меня в порошок.
И она это сделает? И станет более счастливой?
Да ладно, не убьёт же. После того, что я вытерпела от её сыночка, меня трудно чем-то напугать.
Глава 4
Катя
Очень жаль, что в сутках так мало часов, мне нужно тридцать. Если бы ночи были длиннее, смогла бы заработать больше денег для моей семьи.
По ночам занимаюсь с иностранцами на языковой платформе. Это удивительный сервис, позволяющий найти ученика в любом уголке земли, провести урок и получить за него деньги в мгновение ока.
Муж, конечно, не позволил бы мне сидеть по ночам у компа, разговаривая с кудрявыми бразильцами или чёрными, как смоль, эфиопами. Придушил бы…
Людей, желающих выучить русский, в мире миллионы, и их стремление понятно. Владея иностранными языками, могу по достоинству оценить прелесть родного. Русский – совершенно изумителен, но какой же он трудный! Смеёмся с моими учениками над их попытками произнести звук «ы» или слово «здравствуйте», вместе страдаем над глаголами движения.
На языковой платформе я сразу пришлась ко двору. Едва повесила приветственное видео и опубликовала портфолио, немедленно потянулись ученики. Конечно, я понимаю, очень приятно, когда язык вам преподаёт русская сероглазая матрёшка с нежным голосом и отличной дикцией, а не какой-нибудь лохматый картавый крокодил. Так и знания усваиваются гораздо лучше.
Сначала, чтобы пробиться, отчаянно демпинговала – поставила цену четыре бакса за урок. За два месяца набрала учеников, заработала рейтинг и подняла ставку до десяти долларов.
Теперь каждую ночь провожу в обществе Франчески из Гваделупы, Джеймса из Америки или кого-нибудь ещё. Но, если честно, предпочла бы скромное общество моей подушки. Я всё время хочу спать!
Использую любую возможность провалиться в сон, не пренебрегаю даже двадцатью минутами. Но кроме онлайн-общения с иностранными учениками остаются ещё письменные переводы, их присылают на электронную почту из других городов. Над этим тоже приходится сидеть и порой даже мучиться, несмотря на мою квалификацию.
Нагрузка, конечно, дикая. Но, во-первых, я молодая и здоровая. Во-вторых, уже целых два месяца упиваюсь свободой и поэтому готова свернуть горы.
Теперь мне можно всё, любые безумства. Выхожу из ванной и нагло бросаю полотенце куда придётся. С мстительным удовольствием оставляю на ночь немытую чашку в раковине. Ем шоколадку и щелчком запускаю бумажку в космос.
Смешной протест мышонка, счастливо избежавшего мучительной смерти в мышеловке. Но я-то знаю, чем для меня обернулись бы все эти простые действия ещё совсем недавно, поэтому ловлю кайф от любого телодвижения. Теперь могу делать всё, что захочу. Никто не будет следить за мной и учитывать каждый «промах», чтобы потом, содрогаясь от похоти, придумывать для меня наказания.
По вечерам, вернувшись из офиса, смотрю в окно с семнадцатого этажа, вижу, как сверкает вечерний город, и пью чай из новой чашки. Потом растягиваюсь по диагонали на разложенном диване и сплю до первого урока. Полночи занимаюсь преподаванием, у моих учеников как раз день в самом разгаре. Утром просыпаюсь, и сразу же на меня обрушивается солнечная лавина счастья: я одна! Одна в квартире. Его нет рядом, я вырвалась из плена.
А ещё, мы вытащили Олежку, и мама вот-вот найдёт работу… Осталось получить развод и постараться всё забыть. Это трудно, но я должна себя заставить, потому что постоянные воспоминания о моём браке доведут до психушки.
Больше никогда и ни за что я не впущу в свою жизнь мужчину.
Кирилл
И почему мысли всё время возвращаются к эпизоду на лестнице? Знатно эта маленькая дурында приложила его коленом. Но ведь не поэтому он о ней вспоминает? Получил за дело, сам виноват… Так сильно в неё вцепился, чуть кости не переломал вредной козявке… Её блестящая шелковистая макушка была прямо у него под носом, он даже запомнил этот тонкий аромат…
– Кирилл Андреевич, йеху-у! Нашёл отличного переводчика! – радостно доложил Коля, вторгаясь в кабинет и отрывая босса от размышлений.
Сегодня парень загодя вооружился кружкой горячего кофе, чтобы предупредить несанкционированное использование его персоны в качестве секретарши. Он, конечно, всё равно принёс кофе, но не под давлением, не потому, что его отправили в поход увесистым пинком, а по доброй воле. Просто захотелось сделать приятное хорошему человеку, любимому начальнику, вот и всё.
– Екатерина Николаевна Скворцова, центр переводов «Аванта», – отрапортовал Коля. – Языки: основные – французский и итальянский, дополнительно – английский и немецкий. Технический и научный перевод. Большой опыт работы, отличные рекомендации.
– Вот и славно! – обрадовался Кирилл. – Если с большим опытом, то наверняка она не из тех красоток, что вчера закончили иняз, а сегодня уже испуганно таращат глазки на переговорах, не в силах перевести двух слов, и губят имидж компании. Мы с этим сталкивались, да, Николай?
– Эм… – Коля почесал затылок. – Так надо было узнать её возраст? Когда учёбу закончила? А я не спросил. Могу уточнить.
– Не надо, всё в порядке.
– В общем, я разговаривал с директором «Аванты». Наша переводчица будет в восемь утра стоять у подъезда, адрес сейчас уточню. Вы её подхватите по дороге в аэропорт. Гостиницу забронировал самую лучшую. Буду ждать вас там в цветастой шали, монистах и с запотевшим шкаликом на подносе, и орать: «К нам приехал, к нам приехал Кристиан Гийомович дорогой!»
– Я те поору!
– Ещё изучил протокол. В прошлый раз французы приезжали толпой, и мы возили их на микро-автобусе. Но сейчас приедут втроём. Это всё меняет! Знайте, Кирилл Андреевич, самоё почётное место в автомобиле – справа сзади. Посадите туда главу делегации, Кристиана. Вы, конечно, за рулём. А переводчицу, я думаю, надо назад, посередине между гостями. Пока из аэропорта будете ехать, она потрындит с мужиками о том, о сём.
– Я думал Кристиана рядом с собой посадить.
– Ошибка! – радостно уличил начальника Коля. – Смысл? Вы же всё равно не сможете с ним разговаривать. Да и место это считается самым опасным. Поэтому запихивайте Кристиана назад.
– Понял.
– Дальше. В отеле я французов устрою, а на десять утра зарезервировал отдельный кабинет для делового завтрака. Сразу же будет пропитание. И почавкаете, и пообщаетесь.
– Молодец, Коля! – искренне похвалил директор. – И чего ты ныл – не могу, не могу. Всё у тебя хорошо получается!
– А транспортные декларации на фронтальные погрузчики так и лежат, не заполнил.
– Да ты спятил! – возмутился начальник. – Они уже вчера были нужны!
– Но я не успеваю! Вы же поручили заниматься французами! – обиженно заметил юноша.
– И что? Ты успевай, Николай, надо. Привыкай работать в режиме многозадачности.
Эту фразу директор компании произнёс до того вкрадчиво, что Коля внезапно ощутил непреодолимое желание совместить свой силуэт с дверным проёмом.
– Вы правы, Кирилл Андреевич! Что это я! Подумаешь, декларации. Сейчас быстренько с ними разберусь. Кофе ещё принести?
Катя
Однако, не даёт покоя угроза свекрови. Что она со мной сделает? Что задумала? Будет мстить? Потребует вернуть деньги, потраченные на Олежкины операции? Ох… Там же миллионы…
– Катенька, лапушка, зайди, – проворковал Глеб. – Мария, горе моё, прекрати немедленно! – следом сразу заголосил он.
Маша испуганно пригнулась над принтером, из которого едва ли не зубами тянула на волю смятый лист бумаги. Зная Машину сноровку, можно было не сомневаться: она выживет, принтер – нет.
– Дай, я сама, – Полина со вздохом оторвалась от перевода, чтобы помочь подруге.
В нашем офисе царит дух взаимовыручки. Я, например, с утра успела перевести в дополнение к своим электротехническим сертификатам ещё и три страницы для сайта кондитерской фабрики. Спасала Полинку. Коллега окончательно погрязла в бисквитном печенье и шоколадных рулетах. Бедняжка зашивается, Глеб точно лишит её премии. Живописный и соблазнительный сайт кондитерской фабрики никак нельзя было отдавать Поле – она сладкоежка и захлёбывается слюной, читая описания пирожных. Клавиатура уже превратилась в болото, хлюпает. А мозг у девушки отключается, ей не до переводов.
В кабинете Глеб удивлённо пощупал ткань моего наряда, повернул меня вокруг оси, рассматривая очередную блузку – из блестящего серого шёлка, с большим бантом.
– Ах, какое чудо! Вот это я понимаю! – восхитился шеф. – Как же тебе идёт, Катя! Не зря я всегда хвалю твой вкус.
Не стала уточнять, что блестящий шёлковый артефакт принадлежит той же серии – «Распродажа – наше всё» и «I ♥ China». Пусть человек порадуется, если это для него так важно.
А вообще не знаю, существуют ли другие фирмы, где работать так же приятно и комфортно, как у нас. Сама, конечно, не сталкивалась, но девочки постоянно рассказывают, да и в фильмах видела, что в природе существуют ненормальные начальники, которые норовят ухватить подчинённую за мягкое место. Подкрался и хвать за попу! Кошмар! Я бы не пережила, двинула бы что есть силы. Как радостно осознавать, что моя попа имеет для Глеба ту же ценность, что новая модель айфона – для пеликана.
– Вчера у губернатора ты была на высоте, – снова похвалил шеф.
Глеб добрый, добрый, однако не поленился позвонить в администрацию и уточнить, хорошо ли я справилась с переводом. Репутацию «Аванты» он холит и лелеет так же рьяно, как кубики своего пресса.
– Катюшка, намечается крупный заказ, – Глеб возбуждённо потёр руки. – Завтра тебя заберут прямо из дома в восемь-ноль-ноль, жди внизу. Только позвони сегодня вот этому парню, Николаю, и сообщи адрес. Ты же не сказала, где теперь живёшь, я не знаю. Поедешь в аэропорт встречать французов.
– О, французский язык, наконец-то! Как я по нему соскучилась! А к кому приезжают французы? Какое предприятие? Сфера деятельности? Лексику надо учить?
Глеб заглянул в ежедневник:
– Компания «Импульс». Так, сейчас найдём их сайт… – шеф принялся, изящно оттопырив пальчик, листать страницы на экране смартфона. На чехле красовалась очаровательная рыжая лисица. – Вот! Слушай. Компания «Импульс» занимается комплексными поставками электротехнической продукции для промышленных предприятий. Ха! Как же тебе повезло! Электротехника – твоя излюбленная тема.
– Да уж, – скептически хмыкнула я.
– А мы случайно не для них переводим ту пачку сертификатов?
– Сертификаты заказало «Урал-электро».
– Но всё равно! Значит, лексикой ты уже владеешь. Считай, даже и готовиться не надо.
– На всякий случай ещё пробегусь по электротехническим терминам.
– Обязательно. Сейчас я тебе скину в мессенджер ссылку на сайт. Оп-па! Улетела. Изучай, моя радость.
– Спасибо.
– Раньше «Импульс» приглашал Ларису из «Инглиша», но она сломала ногу. Как несправедлива жизнь: кому-то гипс, а кому-то – крупный заказ. Французы собираются сотрудничать с «Импульсом» на долговременной основе, и если ты понравишься владельцу, то считай, что мы отбили у «Инглиша» золотого клиента. Лариса-то теперь надолго зависнет на больничном. А ты будешь загружена работой по самую макушку. Тут тебе и твой любимый французский, и рестораны, и деньги, и даже поездки. Возможно.
– Классно! – я не удержалась и захлопала в ладоши. – Постараюсь завтра очаровать французов.
– Да они растают, когда тебя увидят. А уж если услышат, какое у тебя божественное произношение… Когда ты щебечешь по-французски, я готов сменить сексуальную ориентацию!
– А вот этого не надо, Глеб! – испугалась я. – Оставим всё, как есть.
– Оставим, – кротко согласился начальник. – Полагаю, у меня всё равно не получится. «Импульс» тебя забронировал сразу на четыре дня.
– Ого! Но… Значит, и на выходные тоже.
– А что поделаешь!
– Хотела к маме съездить на уик-энд.
– Съездишь на следующей неделе. Работа важнее.
– Это да, – вздохнула я. Соскучилась по маме и брату.
– Таким образом, Катя, с завтрашнего утра поступаешь в распоряжение к новому боссу.
– Ах, если б он был как ты, Глебушка!
– Исключено, ты же понимаешь. Я уникален и неповторим. Никто со мной не сравнится, – совершенно серьёзно сказал шеф.
– Да, – искренне подтвердила я.
– Можешь в офисе не появляться. Только иногда телеграфируй, мол, скучаю, тоскую, по-прежнему люблю.
– Обязательно!
– Ой, забыл же сказать самое главное… – Глеб хлопнул себя по лбу. – Тут возникла одна проблема.
Глава 5
Катя
Тоже мне, проблема! Вроде взрослые люди…
Но нет, шеф, конечно, прав. В нашей работе надо учитывать все нюансы, ведь переводчик встраивается в акт коммуникации, а это сложный процесс. И если не обращать внимание на психологическое состояние заказчика, тебя ждёт провал.
И вот, здрасте! Как выясняется, нашего перспективного клиента бесят блондинки. Об этом Глебу шепнула на ушко Лариса из «Инглиша» (даже сотрудницы конкурирующих фирм без ума от моего прелестного шефа, млеют, когда вдруг позвонит, и готовы сливать информацию вёдрами).
Итак, у заказчика аллергия. Директор «Импульса» не переносит блондинок – ни в натуральном виде, ни в ощипанном… ой, нет… то есть, в общем, никак.
– Видишь, какой оригинал! – вздохнул Глеб и украдкой посмотрел в зеркало. Взъерошил тёмный ёжик волос. – И что нам делать?
– А этот Кирилл… Он не из ваших?
– Нет.
– Он только блондинок не переваривает? Брюнетки, шатенки и лысые усваиваются хорошо?
– Вроде бы, да.
– Чем же мы ему не угодили?
– Бывшая утомила. Достала. В общем, Екатерина, делать нечего! Дуй в парикмахерскую. Мы не можем потерять выгодного клиента из-за твоей неполиткорректной шевелюры.
Я уставилась на шефа.
– Дам тебе денег и позвоню стилисту. На твою-то гриву краски много уйдёт. Вот зачем столько отрастила? Ничего, будем считать затраты на стилиста первоначальным вложением в выгодное предприятие. Нам очень нужен этот клиент. Вот очень!
Я поняла, что сейчас у меня не только шевелюра, но и челюсть станет неполиткорректной – с грохотом упадёт на пол.
– Ау, солнышко! – помахал директор через пять минут. – Что с тобой? Ты зависла!
– Глеб, ты в своём уме? Я не буду перекрашивать волосы в угоду какому-то странному типу!
– Солнышко, но ты же понимаешь… Зачем тебе нервный клиент? Будет отвлекаться на твои волосы, психовать, путать слова от злости… В результате ты переведёшь что-то неправильно, мы потеряем перспективного заказчика. А если понравишься клиенту, и с французами у него выгорит, ты надолго будешь обеспечена интересной работой и великолепными гонорарами.
– Глеб, я этого не сделаю, даже не мечтай! – хотела продемонстрировать начальнику средний палец, но вовремя вспомнила о субординации и показала только фигу.
– Сделаешь!
– И не надейся!
– Быстро в парикмахерскую, я кому сказал! – змеёй прошипел директор. Он взволнованно дышал и нервно теребил ворот нежно-голубого джемпера.
– Нет.
– Да что же это такое! Я не знаю, не знаю! – истерично воскликнул Глеб и заломил руки, а потом даже затопал ногами. Металлические медальоны-подвески на голенищах его высоких кожаных сапог зазвенели. – Как с вами работать?! Почему вы такие вредные! Одна печеньки трескает, как гусеница, не может остановиться, другая всё ломает, как Шрэк, Лидия Андреевна постоянно на больничном! А ты дерзишь и не слушаешься!
– Пойду работать, – сказала я, повернулась к Глебу спиной и направилась к двер�