Дочь моего врага
Пролог
Ворота со скрипом распахнулись, и в проходе показался рослый мужчина. Он остановился и, прищурив глаза, посмотрел на небо. Закатное солнце, последними лучами игравшее в молодой листве, рассыпалось золотыми монетками по траве и кустам.
– Хорошо! – сладко, с хрустом, потянулся мужчина и вытащил из кармана пачку сигарет. – Свобода!
– Игорь Сергеевич. – Слева показалась предупредительная рука охранника с зажатой в пальцах зажигалкой.
Мужчина приложился к огоньку и с наслаждением выдохнул дым.
– Прощай, Михалыч. Больше не свидимся. – Из-под насупленных бровей мелькнули льдинки пронзительных зеленых глаз.
Охранник невольно вздрогнул, отвел взгляд и машинально поправил на плече оружие. Заключенный усмехнулся углом рта.
– Нет, Игорь Сергеевич, как же мы без вас? Надеюсь, не последняя ходка.
– Надейся, Михалыч, надейся.
Мужчина опять криво улыбнулся, похлопал его по плечу, протянул широкую ладонь конвоиру, который сопровождал его, и пошел неторопливо к дороге. Охранники смотрели ему вслед. Треугольная спина выпрямлена, сильные ноги шагали ровно и словно пружинили, отталкиваясь от земли. Никакой суеты и лишних движений. Все четко, размеренно и спокойно, лишь изредка взлетала рука с сигаретой и падала, а над головой появлялся дымок.
– Хороший парень, – с сожалением произнес Михалыч и нажал кнопку, включающую механизм ворот. Они натужно заскрипели.
– Михалыч, смажь ты пазы, наконец! Сколько можно говорить! – поморщился седой конвоир. – А Чума… Ну да… Хороший. Слишком правильный только. Кланяться не умеет. Такие, как он, и пропадают ни за грош.
– Лишь бы мстить не начал.
– Этот может. Вспомни, как он камеру построил. Такого порядка, как при нем, никогда не было. Хотя…
– Что хотя?
– Кто в наше время мстит? Порода мелковата. Век графов Монте-Кристо прошел. Прижмет хвост небось и будет жить тише воды ниже травы.
– Да, жалко парня! И куда он теперь пойдет?
– Смотри, его уже ждут.
Конвоир показал рукой на черный внедорожник, из которого выбежал водитель и с поклоном приветствовал освободившегося заключенного.
– И все равно неспокойно мне, – покачал головой Михалыч, наблюдая в сужающуюся щель за встречей знакомых, а может, и друзей.
Ворота захлопнулись, а охранники вернулись к своим обязанностям.
Глава 1
Игорь приблизился к джипу и поприветствовал водителя рукой.
– Как я рад! – Молодой вихрастый парень, с восхищением поглядывавший на освободившегося босса, распахнул перед ним дверь пассажирского салона.
– Я тоже рад, Петруха, что ты не забыл меня, – ответил заключенный, но садиться не стал. Он захлопнул дверь и приказал: – Ключи дай!
– Игорь Сергеевич, я сам, – испугался водитель и спрятал руку с зажатыми в кулак ключами за спину.
– Петь, не перечь! Все равно отберу. Адреналин нужен! Кровь разогнать по сердцу и по телу. Задолбала меня тюряга!
– Игорь Сергеевич…
– Петруха, не буди во мне зверя!
Паренек протянул ключи боссу, тот похлопал его по плечу и направился к месту водителя. Петр потоптался немного в нерешительности и забрался на переднее пассажирское сиденье. Игорь видел, с какой тоской он посмотрел назад, и усмехнулся: боится. Парень пристегнул ремень безопасности и вцепился в него обеими руками. Глаза бедного водителя наполнились влагой страха.
Игорь сел, вставил ключ в зажигание, ласково погладил теплый руль, поправил зеркало заднего вида. Взгляд застыл на отражении. На него смотрел суровый мужик, хотя Игорю недавно исполнилось тридцать три – возраст Христа, как говорят. Жизнь в тюрьме и невзгоды никого не молодят. Он почесал небритый подбородок с ямочкой посередине, крякнул и широко улыбнулся:
– Ну, поехали!
Мотор взревел. Петруха сжал пальцы так, что побелели костяшки. Чума весело хмыкнул и надавил на газ. Джип рванул по дороге.
– Не ссы, Петруха! – весело крикнул босс. – Прорвемся! Рассказывай!
Он опустил стекло и положил на край рамы левый локоть. Правая рука сжимала руль. Встречный ветер свистел, ревел, бил в лицо, заставлял щуриться и перекрикивать какофонию звуков. Мимо с визгом проносились автомобили, и тогда джип покачивало на воздушной подушке. Водители грозили кулаками в открытые окна и что-то кричали, рядом Петр взвизгивал, как испуганный щенок, но Чуме было на всех наплевать: он наслаждался свободой и скоростью.
– Ч-что? – заикаясь, спросил водитель.
Бедный парень не сводил глаз с шоссе, видимо, пытаясь поймать момент опасности и вовремя сгруппироваться.
– Да расслабься ты, Петруха! Ты же знаешь, как я вожу машины. Все будет окей! Ты выполнил мое поручение?
– Д-да.
– Ладно, все! Не дрожи! И откуда ты такой трусливый взялся? – Игорь убрал ногу с педали газа и снизил скорость. – Доволен?
– Я не трусливый, а осторожный, – вздохнул облегченно Петр, но не расслабился, а еще крепче вцепился в ремень. – Зато вы, Игорь Сергеевич, слишком отчаянный. За два года многое изменилось. Сейчас везде на трассе камеры. Вы хотите снова угодить за решетку? Или штраф заплатить?
– Не трясись так. Что за водитель у меня? – Чума покосился на Петра и пошутил: – Может, мне другого нанять?
– Наймите, – дерзко ответил тот и поджал обиженно губы. – Только он не будет преданно ждать вас два года, перебиваясь случайными заработками.
–Понял. Прости, друг! Рассказывай.
– С чего начать?
– С главного. Кому я обязан тюремным счастьем. Я не верю, что мой экономист обворовал фирму и сбежал за границу, оставив меня в дураках. Я в людях редко ошибаюсь.
– В общем так. Я узнал, что подставил вас Владимирский.
– Стоп! Это какой? Тот, у которого сеть магазинов «Надежда»? Или хозяин строительной компании «Влади-трест»? Ни одного не знаю. И где я им дорогу перешел?
– Строитель, Владимирский Григорий Иванович. Ему понадобилась земля под застройку элитного поселка на окраине Москвы, ну, он приказал поискать, кому тот участок принадлежит. Его ребята вышли на вас, а дальше все по известной схеме: рейдерский захват, хозяина под следствие, а его компанию себе.
– А разве сейчас девяностые? Просто обратиться ко мне и предложить сделку в голову не пришло?
– Зачем? Он со всеми так действует. Сила привычки. По-другому не умеет.
– А что ты о нем узнал?
– Крепкий мужик. Нам в нынешнем положении не по зубам. Прикрываясь благотворительностью, строит элитные дома для толстосумов. Кинет копеечную спонсорскую помощь в какой-нибудь детский дом, раструбит об этом на всю страну, а потом занимается своими планами без ограничений. Есть поддержка в министерстве и в Думе. Помехи убирает на раз. Захотел – сделал. Везде связи.
Н-да! Чума постучал пальцем по рулю. Действовать сгоряча с таким не получится: нужен хороший план. А вот провести разведку боем… Это надо обдумать. Пока мыслей никаких в голове не было. Информации маловато.
– Если узнает, что я освободился, опять атаковать начнет?
– Нет. Вы его больше не интересуете. Он мелкий и средний бизнес, как тараканов, давит. Раз, и все. Сразу и намертво. Никто больше на ноги встать не может.
– Та-а-ак! Веселая картина, – хмыкнул Игорь. – А семья?
– Женат. Жена – светская львица…
– Так! А вот это уже интересно.
– Ничего не выйдет. Тощая, как палка, немецкая грымза, но умная… Держит своего Владимирского в кулаке. Это она придумала план захвата ваших земель.
– Вот черт! Кто еще есть?
– Дочка.
– Как она?
– Малолетняя оторва, – Петр засмеялся. – Вечно ищет приключения на свою хорошенькую попку.
– Прямо и хорошенькую?
– Ага. Симпатичная девчонка, но не модель. От таких нормальные парни шарахаются, как от чумы. Ой, простите! Я не хотел вас задеть!
– Да ладно тебе! И чем эта чума знаменита?
– То в клубе напьется и подерется с кем-нибудь, то в препода во время лекции тетрадкой запустит: посмотрел он, видите ли, не так, то еще что учудит. Не удивлюсь, если и наркотой балуется. Настоящая чума!
– Чума… Хм! Да, перспектива не из лучших. Что делать будем, как компанию возвращать?
– Не знаю. Игорь Сергеевич, вы у нас голова. Что-нибудь придумаете.
Дальше ехали молча, каждый размышлял о своем. Игорь прибавлял скорость, потом спохватывался и снова ехал, соблюдая правила. В голове роились разные мысли, но они не могли испортить ему отличное настроение: душа пела и радовалась свободе.
Когда въехали в Москву, он повернул машину по привычному маршруту, но Петр внезапно закричал:
– Нам не туда!
Игорь ударил по тормозам, они заскрипели по асфальту.
– Петь, ты решил меня добить? Почему кричишь?
– Простите, нам в другой район надо.
– И где я сейчас живу?
– Игорь Сергеевич, – Петр замялся и спрятал глаза, – я снял двушку на окраине. – Он немного помолчал и совсем тихо добавил: – в Бирюлево.
– Где? – взвился Игорь и ударил кулаком по рулю. – Смерти хочешь? Что я там забыл?
– На большее у меня денег не хватило.
– А мои деньги где? А мой дом? Они куда исчезли? Владимирский настолько мелочен, что и это прихватил?
– Нет. Здесь Елена Сергеевна, ваша подруга, постаралась.
– Аленка?
Неприятное известие ударило по мозгам. Игорь припарковал машину у бордюра, чувствуя, что дальше вести ее не может. Когда он попал в тюрьму, Аленка была в ужасе. Она привыкла к спокойной и богатой жизни, рыдала, что без него для нее свет не мил. А что оказалось? Мил, да еще как! А он, идиот, ей верил!
– Бля… – дальше понеслись непереводимые словосочетания, и от каждого выражения Петр вздрагивал и втягивал голову в плечи: в старину гонцу, принесшему плохие вести, грозила смертная казнь.
Наконец Игорь выплеснул злость вместе с матами и замолчал. Голова загудела, как чугун, и наполнилась тяжелыми мыслями.
– Ладно. Поехали в твою двушку. Будем план дальнейшей жизни строить! Хотя… нет! Бабу хочу! Мозги плавятся! И двигать ногами не могу, штырь колом стоит. Сейчас мне надо какую-нибудь сучку растерзать.
Чума развернул машину и направил ее в центр города.
***
Лиля торчала перед зеркалом уже битый час и внимательно рассматривала себя. Вроде бы ничего, а парня до сих пор не заимела. Почему? Лицом не уродина, наоборот, ни одного прыщика, вон какая кожа гладкая, и крем не требуется, чтобы ее поддерживать.
Глаза вполне ничего. Не блюдца, но и не щелки. Все в меру. Цвет, правда, подкачал, серо-буро-малиновые, как папка говорит, но Лиля с ним не согласна. У нее глаза-хамелеоны. Цвет меняют в зависимости от освещения. Могут быть серыми, синими и зелеными. Редкое явление.
Носик ровный, без черных угрей, а вот рот подкачал. Лиля провела пальцем по губам. Верхняя слегка приоткрывала передние зубы, и девушке это не нравилась. Она давно уже решила, что, как только начнет жить самостоятельно, исправит их форму с помощью пластики. Почему-то именно они ее раздражали безмерно.
И Лиля знала почему. Именно сегодня наметилась убойная вечеринка, и пацаны со старшего курса решили заглянуть. Кажется, даже Димка Рокотов придет, а он очень нравился Лиле. Вдруг она даже будет целоваться?
Лиля зажмурилась и представила картинку. Вот Димка подходит к ней, берет пальцами за подбородок и смотрит на нее прямым взглядом, будто хочет проникнуть в душу. Лиля тает от счастья, кладет ему на плечи ладони и зажмуривается, а сама встает на носочки – такой он высокий – и тянется к парню губами.
– Какая ты красивая! – говорит он ей, – у тебя в глазах море играет.
Димка наклоняется и целует ее. Сначала нежно, будто бархатом касается, верхнюю губу, потом нижнюю. Но вот он проводит языком по внутренней поверхности, касается зубов и проникает в рот.
Лиля тяжело задышала, облизала пересохшие губы и упала на кровать. Рука сама потянулась к потаенному местечку в трусиках. Только коснувшись напряженного бугорка, она вдруг опомнилась и вынырнула из фантазии.
– Ничего себе, как он меня заводит! – пробормотала она и села.
Как же, будет она целоваться! Мама наказала ее и заставила сидеть дома чуть ли не под замком. А все фотосессия виновата! Будь она неладна! Лиля зло стукнула кулаком по кровати и упрямо топнула ногой.
Фотосессию мама задумывала для того, чтобы исправить плохое впечатление, которое сложилось о ее девочке в светской тусовке. Лиля должна была изображать послушную дочку в семейном кругу. Разве мама поверит, что приглашенный модный стилист решил полапать ее, за что и получил коленом в пах.
В результате в интернете появились фото, где она со зверской физиономией машет ногами, а желтые таблоиды еще и приписали, что дочь магната Владимирского – настоящая стерва и полное родительское разочарование.
Лиля сжала кулаки. Нет, на вечеринку она должна попасть, это точно! Она схватила телефон, забралась с ним под одеяло и позвонила лучшей подружке, с которой вместе училась в школе, а теперь и в вузе.
– Настя, придумай что-нибудь! Я из дому не могу выйти, маман заперла, – шептала в микрофон Лиля.
– Что я придумаю? Уже никаких идей не осталось, все перепробовала.
– Скажи, что к зачету готовиться собирались.
– Марта Эриковна не поверит. Зачетная неделя прошла, а сессия еще не началась.
– Заболей смертельно, что ли!
– Ага! Я такая на пороге смерти буду звать подружку. Зачем? Попрощаться? Или последний макияж сделать?
– Ну, Настюха, придумай что-нибудь, – канючила Лиля, не зная, каким способом вырваться из дома.
Что делать? Просто невезуха какая-то. Она чуть не плакала.
И мама сегодня, как назло, не пошла в фитнес-центр, а пригласила тренера к себе: Лиля слышала ритмичные звуки музыки, доносившиеся из домашнего спортивного зала.
– Лиль, ты как-нибудь сама, – откликнулась Настя. – Я тебя буду ждать в такси в десять вечера у ворот твоего дома. Если не выйдешь, тогда, увы, уеду, Димку твоего заберет Анька Стрельникова. Она на него давно глаз положила.
– Настя, не трави душу. Я ей глаза выцарапаю, пусть только попробует. – Лиля разозлилась не на шутку. – В десять не рано? Родители еще спать не лягут.
– Нет. Мы пока доедем до клубешника, уже ночь на дворе будет. Все пропустим.
– Да понимаю я, не рви душу!
– А ты снотворное родителям в ужин подсыпь.
– Ты с ума сошла! Хочешь, чтобы я в кутузку загремела? Маман это быстро организует. Или все карты заберет, без гроша в кармане оставит. Тогда точно придется о выходах забыть. А то еще вообще за границу отправит, чтобы под ногами не мешалась.
– Короче, Лилька, думай сама. Покедова!
– Хорошо ей говорить! – ворчала девушка. – У нее родители из-за границы не вылезают. Живет практически весь год одна, а тут тотальный контроль!
Да, у Лили была другая ситуация. Строгая немка-мать, воспитанная такими же непреклонными родителями, контролировала каждый шаг дочери.
Правда, Лиля себе в этом признавалась, она не была послушной овечкой, постоянно попадала в нелепые ситуации. В результате мать уже не знала, как выучить дочь и выдать ее замуж поскорее, сбыть с рук постоянную головную боль.
Так ничего и не придумав, Лиля осторожно выглянула за дверь комнаты и прислушалась. Где-то внизу, в глубине дома она слышала голоса родителей, а это значит, сбежать точно не получится: вся прислуга ее будет караулить.
Но сдаваться она не умела. Характер, что называется, нордический. Если что-то задумывала, то шла к цели напролом.
Девушка вернулась к себе. Она побродила по комнате, прикидывая, как лучше одеться, чтобы не вызвать подозрений, и подошла к зеркалу, стоявшему на полу. Лиля прикладывала к себе наряды и отбрасывала их на кровать: в любом платье она вызывает подозрение. Разве что осталось нацепить на себя пижаму.
– Стоп! А это идея! – обрадовалась она. – Пижамный стиль сейчас в моде. И мама не догадается, что я так собираюсь выйти из дома.
Лиля надела короткие кожаные шорты и блестящий серебристый топ, а сверху нацепила на себя кокетливую пижаму, сунула ноги в домашние тапочки-зайчики и вышла из комнаты. Никакого макияжа, все естественно и скромно. Настя наверняка прихватит косметику с собой.
Она спускалась по лестнице и прислушивалась. Так, здесь скрипит ступенька. Надо ее перешагнуть. А тут она задевает плечом картину, значит, должна спускаться ближе к перилам. А еще камеры. Лиля знала, где они находятся, осталось каким-то образом не попасть под объектив.
Или… идея созрела мгновенно. Быстрее, в спальню родителей. Девушка бесшумно поднялась на второй этаж, и сразу бросилась к прикроватной тумбочке, где она знала, мама хранит снотворное. Она открыла пузырек, высыпала на ладонь две таблетки, подумала немного и добавила еще две.
Также бесшумно снова побежала вниз, но спуститься не успела.
– Лиля, ты куда? – услышала она голос мамы. – Зачем так рано надела пижаму?
Женщина стояла у подножия лестницы и смотрела на дочь. Тонкую фигуру обтягивали шорты и спортивная майка, лоб и шея лоснились от пота, и Марта Эриковна аккуратно промокала их полотенцем.
– Ох, я что-то утомилась, – ответила девушка и зевнула во весь рот.
– Фу, как некрасиво! Дочка, оставь ты свои вульгарные привычки! – нахмурилась мать. – Ты ужинать будешь?
– Нет. Я возьму в комнату стакан кефира и лягу пораньше спать. Меня эта зачетная неделя совсем измотала.
– Хорошо, отдыхай. Правда, мне Настя звонила, но поздоровалась и бросила трубку.
«Вот коза! Простое задание выполнить не может!» – рассердилась на подругу Лиля.
– О, Настя просто перепутала номер и позвонила тебе, а хотела мне, – выкрутилась девушка.
– Хорошо, отдыхай. А я думала, что вы куда-то опять собираетесь.
Мама пошла через холл, покачивая ягодицами, в упругость которых вложено много сил и денег, а Лиля кинулась на кухню. Она приготовила три чашки кофе, кинула в две из них снотворное, поставила их на поднос и понесла напитки в комнату охранников.
– Ребята, как жизнь? Чем занимаетесь?
На нее уставились две пары удивленных глаз: они впервые видели дочку хозяев в своей коморке, а то, что она придет, вырядившись в пижаму, вообще, кажется, шокировало парней.
– Дом охраняем, – ответил большой рыжий охранник по имени Михаил.
– Точно. Сейчас на обход пойдем, – подтвердил второй, кажется, Алексей, или Сергей? Лиля никак не могла вспомнить, как его зовут, и оставила попытки.
Он сначала вскочил, потом сел, явно не догадываясь, как должен себя вести при девушке в пижаме.
– Ой, вы весь наш участок через мониторы видите? – воскликнула Лиля, протягивая секьюрити кофе.
Те взяли чашки. Лиля подняла свою, делая вид, будто хочет стукнуться, охранники вынуждены были ответить. Она пригубила напиток, те, как загипнотизированные, выпили тоже.
– Да, конечно.
– А можно я с вами посмотрю?
Отказать дочери хозяйки парни не могли. Лиля схватила стул, придвинула ближе к мониторам и, отвлекая охранников кофе и разговорами, глазами искала слепые зоны. Таковых почти не было, поэтому она очень надеялась, что, когда решит сбежать из дома, охранники будут крепко спать и ее не задержат.
– Ребята, а вы собак когда кормите?
Спросить напрямую, когда выпускают на волю парочку итальянских мастифов, которых специально натаскивали на ловлю воров и не подпускали никого с лаской и угощением, она побоялась.
– Уже покормили. Стараемся, чтобы они голодными по территории не шастали.
– А-а-а!
– Хотите их навестить? Они в вольере на заднем дворе.
– Нет, что вы. Я не люблю собак, – отмахнулась Лиля. – Вы пейте кофе, пейте. Я еще сделаю.
Охранники опустошили чашки, Лиля забрала их и унесла на кухню. Все, что могла, она сделала, теперь оставалось томительное ожидание.
Лиля нервничала, кусала ногти и накручивала себя. А вдруг родители сядут в холле телик смотреть? Нет, обычно папка торчит вечером в своем кабинете, а мама в спальне, но вдруг!
А если снотворное на охранников не подействует?
Ох! Что будет, если они уже успеют собак с цепи спустить, а Лиля боялась этих тварей до дрожи.
А Настя? Может, она решит, что у Лили не получилось сбежать, и не приедет?
– Все будет хорошо, – успокаивала себя Лиля.
Сегодня ее единственный шанс закадрить Димку. В универе он на нее даже внимания не обращает, как она ни старается. И все время какие-то кошелки рядом крутятся.
Лиля засунула телефон в карман пижамной куртки, в бюстгальтер спрятала электронную карту и немного наличных и без четверти десять приоткрыла дверь. Она прислушалась к притихшему дому – ни звука, где-то далеко звучала музыка, и все. Девушка осторожно спустилась по лестнице, на цыпочках прокралась к окну и посмотрела через стекло – никого. Собак тоже не было видно.
Тогда она, стараясь, как ниндзя, выбирать только темные места, прокралась к выходу и выскользнула за дверь. Бегом спустилась по ступенькам, прячась за кустами, добежала до ворот и, никем не преследуемая, выбралась на дорогу.
Такси она обнаружила в квартале от дома.
– Ты почему так далеко остановилась? – набросилась Лиля на подругу. – Я думала, что уже не найду вас.
– Дура, – прошипела Настя. – Конспирация. Я и так чуть концы от страха не отдала, пока тебя ждала. Ну и видок у тебя!
– Девушки, мы поедем или будем болтать? – спросил водитель.
– Конечно поедем. Клуб «Пандора» на улице 1905 года знаете? Вот туда, – назвала адрес Настя.
– Прямо в пижаме и поедете?
– Это пижамный костюм, – вскинулась Лиля. – А у нас будет пижамная вечеринка.
– Ну-ну, – буркнул таксист, но завел мотор.
Лиля встрепенулась. Сейчас она думала только о Димке Рокотове, который ждал ее где-то там, вдалеке, и вовсе не жалела о совсем побеге. С последствиями она уже привыкла разбираться потом.
Глава 2
В клубы и бары, где раньше часто пропадал Игорь Чумаков, он ехать не захотел: неизвестно, как отреагируют на его появление бывшие друзья. Он просто поглядывал по сторонам, выискивая более-менее приличное местечко, и краем уха слушал нытье Петра.
– Игорь Сергеевич, давайте не пойдем в клуб, – уговаривал его водитель, – что мы там забыли? Я вам в двушку девочек приведу, сколько захотите.
– Как ты не понимаешь, Петруха! Я два года сидел в клетке, хочу посмотреть, как изменился мир, – не соглашался Игорь и ехал дальше.
Он сгорал от нетерпения, представляя в руках бокал пива с горкой пены, и осязаемо чувствовал, как пузырьки лопаются на губах и освежают пересохшее горло. Почему он хотел именно пиво, а не изысканные напитки, которые пробовал в прошлой жизни, Чума и сам не знал, но его хотелось нестерпимо.
Празднично одетый люд торопился к вечерним развлечениям. Мимо проносились привлекательные и не очень названия: «Колизей», «Пальмира», «Крыша мира», Max bar, «Карибы».
– О, здесь часто зависает дочка Владимирского, – воскликнул Петр и показал пальцем на мелькнувшее за окном название. – Пригретое местечко для ее компании.
– Где?
– Проехали уже. Видите, «Пандора».
Игорь посмотрел в зеркало: в укромном уголке улицы светилось неоном привлекательное название клуба, у входа которого стояла очередь.
– Кажется, модная развлекаловка. Вот тут и тусанем по полной, – засмеялся он, развернул джип и направил его к стоянке.
– Нас сюда не пустят, – расстроился Петр. – Фейсконтроль.
– А чем мой фейс может не понравиться?
Игорь посмотрел на себя в зеркало. Видок, конечно, не айс, но и не убогий.
– Они могут любого выгнать, – простонал Петр.
Игорь усмехнулся. Он прекрасно понимал опасения своего водителя, но сидеть тихо, как мышь в норе, тоже не собирался. Свобода пьянила, бурлила в душе и требовала немедленной разрядки.
– Пусть только попробуют меня не пустить!
Попасть в клуб действительно оказалось не так просто: вход караулили, как церберы, охранники. Игорь вразвалочку прошел вдоль толпы пестрой молодежи, отодвинул в сторону первого в очереди посетителя и насмешливо посмотрел в глаза щуплому секьюрити в строгом костюме и галстуке: этот недоносок точно его не остановит.
Но парень смело перекрыл ему дорогу.
– Дресс-код.
– Какой на хрен дресс-код? – тихо спросил Чума, добавив металла в голос.
Этот прием действовал на сокамерников магически. Но секьюрити не знали, кто такой Чума, поэтому отреагировали спокойно.
– Парень, не бузи. Иди спокойно в соседний бар, к нам нельзя в кроссовках.
– Почему?
– Спортивный стиль, – пожал плечами охранник и попытался отодвинуть Чуму рукой, чтобы пропустить двух девчонок.
Но Игорь не согласился с таким решением и пошел грудью на щуплого парня. Он взял того за галстук и потянул на себя.
– Чтобы выпить кружку пива, я должен нацепить костюм и удавку на шею? Вот кто ты такой? Простой охранник…
– Игорь Сергеевич, пойдемте отсюда, – тянул Чуму за локоть водитель.
Но ситуация того только забавляла. Он даже не злился, просто хотел покуражиться, почувствовать свою силу и власть.
– И что?
– А я денежный мешок! Я твой засранный клубешник с потрохами куплю и тебя тоже.
Охранник спокойно скинул руку Игоря и усмехнулся ему прямо в лицо:
– Господин, я звезд футбола выводил, известных актеров и диджеев. Теперь мой список пополнится еще и денежным мешком.
– А давай! Попробуй, выведи!
Они стояли, как два молодых петуха, и сверлили друг друга взглядами, но ни один не решался напасть первым. Охранник, видимо, пытался избежать скандала, который плохо скажется на его дальнейшей работе, а Игорь не хотел рисковать и с первого дня свободы снова угодить в кутузку.
– Игорь Сергеевич, не спорьте!
Петя оттащил босса в сторону. Игорь молча поддался на уговоры, но сделал два шага и вернулся. Перед входом топтались две девчонки и тоже ругались с охранником.
– Какой паспорт? Вы, наверное, новенький! Нас здесь все знают. Мы студентки. У нас ВИП-комната в клубе заказана.
– Если заказана, тогда ноу проблем, – поднял руки охранник и шагнул в сторону.
Девчонки кинулись к дверям, но Игорь перекрыл им дорогу. Он небрежно взялся двумя пальцами за рукав девушки с длинными распущенными волосами.
– Получается, в кроссах нельзя, а в шелковой пижаме можно? Это какой стиль? Постельный?
– Много ты понимаешь в моде, дядечка, – ударила его в грудь девчонка. – Сидел бы дома у телевизора и пивко свое потягивал. Нечего по клубам шарахаться!
– Кто, дядечка? Я? А ты, коза, лучше заткнись!
– Да, пошел ты… лесом!
Девчонка выдернула свой рукав, поднырнула под руку охранника и скрылась в глубине клуба. Игорь стоял, как оплеванный, и тяжело дышал.
– Петруха, я теперь точно сюда попаду! Зуб даю! От меня эта коза не уйдет!
Но попасть в клуб именно в этот день им не удалось. Вернее, Игорь отказался от попыток и спокойно пошел к внедорожнику. Петруха с вытянутым лицом побежал следом, ничего не понимая.
– Петь, сядь за руль! – приказал Чума. – Подумать надо.
– Хорошо. А куда мы поедем?
– Сначала поужинаем, снимем телочек, пока яйца не треснули, и домой.
Вдаваться в подробности, объяснять свои решения водителю Игорь не стал: сам еще не принял зародившуюся в голове мысль. Они нашли приличную кафешку и наскоро перекусили. Петр позвонил знакомому сутенеру и заказал почасовую девочку.
– И чтобы без капризов, – предупредил Чума. – То не буду, это не дам. Найди сговорчивую.
С мыслью, что он скоро разрядится и сможет нормально соображать, Игорь снял себе номер в задрипанном отельчике на окраине Москвы, а Петра пристроил в соседнем: общаться с проституткой застенчивый парень отказался.
Чума принял душ и сидел теперь голый в накинутом на плечи халате в томительном ожидании, а мысли крутились и крутились по кругу.
«Владимирский… Кто ты такой? Почему перешел мне дорогу?»
***
Игоря осудили за экономическое преступление. Небольшая мебельная фабрика, которую построил отец Игоря на выкупленной земле, ставшей предметом спора, развивалась успешно и давала семье Чумаковых приличный доход.
За будущее можно было не волноваться. Игорь спокойно получал образование и готовился принять заботу о семейном бизнесе на себя.
Отец после перенесенного микроинсульта отошел от дел и передал управление фабрикой сыну, а Игорь привнес в дело иностранный капитал.
Так маленькая фабрика вдруг стала солидным предприятием, отправлявшим мебель по всей России и за границу. И все это благополучие рухнуло в один миг по злой воле неизвестного человека.
Основная версия была такой: якобы Игорь и его бухгалтер совершили растрату и все доходы от продажи положили себе в карман, не поделившись с рабочими и государством.
Во время суда Игорь слушал доводы обвинения и диву давался: складывалось впечатление, что кто-то намеренно сфабриковал улики и подтасовал факты. В доказательство предъявлялись документы и договоры, которых Игорь никогда не подписывал, в качестве свидетелей выступали люди, которых раньше он в глаза не видел, а уж тем более не знал.
Нанятый адвокат только руками разводил:
– Простите, Игорь Сергеевич. Ничего не могу сделать. Ни один план не работает. Кому-то вы сильно перешли дорогу.
Два года тюрьмы Игорь ломал голову, пытаясь понять, откуда на него свалилась эта напасть. Рядом с ним не осталось никого: родителей он еще раньше отправил за границу, купил им домик в Чехии и запретил знакомым сообщать о случившемся. Старательно звонил каждый месяц и делал вид, что все замечательно.
Сначала, конечно, переживал, что информация о его мнимом преступлении появится в прессе, но все было чисто: или он был птицей недалекого полета, или кто-то контролировал все публикации, но родители до сих пор жили в неведении о той беде, в которой оказался их сын.
По российскому законодательству он не должен был отбывать наказание вместе с уголовниками и ворами, но и здесь вмешалась незримая рука: Игорь оказался в камере с самыми закоренелыми преступниками. Только сила воли и природный ум помогли ему справиться с ситуацией, не сломаться и выйти с ясной головой.
Удивительно, но как только объявили приговор – пять лет лишения свободы – и Игорь оказался за решеткой, удача к нему вернулась. Видимо, он перестал интересовать человека, который загнал его в жизненный угол.
Чума всегда твердо сопротивлялся обстоятельствам: и когда ему хотели наколоть тюремную татуху, и когда пытались нагнуть и сделать «петухом». Два образования, юридическое и экономическое, помогли ему наладить контакт с заключенными. Уже через месяц его взял под крыло пахан камеры. Игорь составлял прошения о помиловании, подсказывал наиболее выгодные, а главное, надежные ипотечные тарифы, искал лазейки в законодательстве и даже заполнял налоговые декларации.
Оказалось, у хитрых уголовников много тайно припрятанных средств, которые нужно было грамотно и законно пристроить, вот тут и пригодились знания и умения Чумы.
– Как ты попал на этот велосипед?1 – удивлялся пахан по кличке Воля. – Твоя балаболка2 отлично пашет! Нашелся фраер, который устроил эту делюгу3. Теперь, Чума, ты должен дать ему по рогам.
– Как выясню, кто меня в это болото опустил, обязательно дам, – угрюмо отвечал Игорь.
Пахан брал мзду с каждого просящего и организовал в углу камеры офис для Чумы: стол и персональный стул. Игорь мог работать всю ночь, так как в камере никогда не выключался свет.
Вскоре к грамотному и умному парню стали обращаться за советом и сотрудники пеницитарной системы. Так пять лет незаметно превратились в два года, и Игорь вышел по УДО на свободу, полный мыслей о мести человеку, который сотворил безобразие с его жизнью.
Однако такие испытания либо ломают человека, либо заставляют приспосабливаться, либо делают его жестким. Это и случилось с Игорем Чумаковым, который из романтичного парня, смотревшего на мир широко распахнутыми глазами, превратился в дерзкого и непреклонного Чуму.
***
Звонок в дверь выдернул его из воспоминаний. Чума встретил его с облегчением, как избавление от душевных и телесных мук. Теперь он знал фамилию своего врага, осталось только решить, что делать с этой информацией.
Он открыл дверь, и в номер впорхнула пышногрудая блондинка.
– Тебе разрядка нужна, что ли? – спросила она, жуя без остановки, как корова, жвачку.
– Ну, мне. А что? Не нравлюсь?
Девушка окинула его ленивым взглядом и хмыкнула.
– Да не. Мне все равно. Просто такие, как ты, красавчик, сами себе девок находят, не ищут на стороне.
Не успела она закончить, как Чума набросился на нее, словно голодный зверь. Он опрокинул блондинку животом на стол и одним движением сорвал с нее трусы.
– Э, больной! Тебе сперма в башку ударила? – закричала она, вырываясь из его рук. – За трусы отдельно заплатишь! Эй! Идиот! Презик не забудь!
Чума дрожащими руками разорвал упаковку протянутого ему презерватива, натянул, раздвинул пухлые ляжки девки и вонзил эрегированный орган в мягкую и податливую плоть. Его трясло от возбуждения.
Сердце билось, как бешеное, кровь ударила в лицо, дыхание вырывалось из горла с хрипом. Он слышал, как девица что-то кричала, но не понимал ни слова, раз за разом с оттяжкой, с толком, с чувством, с расстановкой вколачивая член. Наконец волна наслаждения накрыла его с головой. Он еще несколько раз дернулся, отпустил добычу и, тяжело дыша, сделал шаг назад.
– Ты точно больной! Даже не дал раздеться!
– Сними, – приказал Игорь, показывая глазами на наполненный презерватив.
– Сам и снимай!
Уговаривать проститутку он не стал. Просто схватил ее за шею, нагнул и снова приказал:
– Сними!
– Ладно, ладно. Ты чего?
Девушка стянула презерватив, огляделась, не зная, куда его кинуть. Чума исподлобья наблюдал за ее действиями и подтолкнул ногой мусорную корзину.
– Все, что ли? Я пошла?
– Куда?
– Мне заплатили за час работы.
– Прошло десять минут.
– О, точно! – засмеялась проститутка. – Ты у нас скорострел. Ой! Опять.
Она сделала шаг назад, увидев, как мгновенно вырос инструмент Игоря.
– А теперь ртом поработай немного! – приказал он. – И выплюнь свою жвачку, корова!
Чума сдернул с девушки топик, расстегнул бюстгальтер и погрузил лицо в ложбинку между грудей. Она приятно пахла дезодорантом и чистым телом (следит за собой). Он подтащил проститутку к креслу, сел в него, а ее поставил на колени.
Пухлые губы работали профессионально, и скоро Чума вновь испытал оргазм.
Глава 3
Праздник прошел не так, как планировала Лиля, несмотря на отличное начало. Они с Настей без проблем проникли в клуб, правда, на входе пришлось полаяться с каким-то престарелым козлом, который прицепился к ее пижаме.
– Ты так и будешь весь вечер в ней щеголять? – поинтересовалась Настя.
– Нет, конечно. Внизу нормальная одежда, – засмеялась Лиля.
Она стянула пижаму в туалете, сунула ее в сумочку, которую тоже пронесла под брюками, и, переполненные возбуждением от предстоявшей встречи с друзьями, девушки пошли искать ВИП-комнату.
Первое разочарование ударило по голове сразу: Димка заявился на вечеринку со своей шваброй, которая не отпускала его ни на шаг. В результате Лиля с горя напилась и зажала его в коридоре, когда он вышел покурить.
– Ты мне нравишься! – заявила она голосом, не терпящим возражений.
– И что дальше? – усмехнулся Димка и посмотрел на нее, прищурив синие глаза.
– Поцелуй меня!
– Зачем? Мне есть с кем целоваться.
– А я хочу!
– Ну и хоти себе на здоровье! Я тут при чем?
Он отодвинул ее рукой и вернулся в ВИП-комнату. Лиля растерянно хлопала глазами. Это что за номер? Так с ней никто еще не поступал! Она кинулась следом, но Димка уже демонстративно обнял блондинку, с которой пришел, в упор посмотрел на Лилю, а потом впился губами в пухлый ротик этой стервы.
Лиля чуть не захлебнулась от злости. Она схватила со стола банку с пивом и швырнула в целующуюся парочку. Димка успел уловить ее движение. Он дернулся в сторону и прикрыл собой подружку. Банка шмякнулась о стену, и капли пива брызнули во все стороны.
– Ты спятила? – вскочил Рокотов. – Бешеная стерва!
– Сам козел! Вот и лижись со своей мокрой курицей!
Она схватила сумочку и выбежала за дверь, Настя кинулась следом.
– Вот почему мужики такие? – плакала на стоянке у клуба Лиля, размазывая по лицу тщательно сделанный макияж. – Не видят своего счастья под носом.
– Лилька, ты думаешь, что именно он твое счастье? А вдруг не он? Может, ты за ним бегаешь как раз потому, что он не поддается? Инстинкт охотницы.
– Не говори чушь!
Девушки расстались. Лиля приехала домой уже под утро и сидела теперь в слепой зоне перед воротами, не решаясь открыть. Опасения были серьезные. Во-первых, собаки. Лиля, конечно, подстраховалась и заранее прихватила со стола по кусочку мяса, но этих тварей не проведешь: они работу свою знают. Во-вторых, охранники. Проснулись они уже или нет? А вдруг и не засыпали вовсе и давно уже в доме все вверх дном?
А камеры? Мать могла встать пораньше на пробежку, заметить, что никого нет, и пойти проверять охрану.
Лиля посмотрела на экран телефона: половина пятого. Нет, даже мать в такую рань еще спит. Девушка облегченно вздохнула и поползла на четвереньках вдоль ограды к тайному месту. Пижамные брюки тут же промокли от утренней росы. Путь предстоял неблизкий и трудный, но зато можно было пробраться на территорию без проблем, при условии, что собак не выпустили.
Не поднимаясь на ноги, чтобы не попасть в поле зрения камер, она обогнула по периметру загородную усадьбу и нашла высокий валун, возле которого росла раскидистая береза. Одна ветка ее качалась прямо над оградой.
Рискованно, конечно, но выхода не было. Этот путь Лиля использовала в крайних случаях, когда другой возможности проникнуть тайно в дом не имелось. Охрана не обращала внимания на березу, так как издалека ветка казалась тонкой и хрупкой. Но Лиля знала по опыту, что она отлично выдерживает ее сорок восемь с половиной килограммов.
Цепляясь за выступы валуна, девушка забралась наверх, подпрыгнула и ухватилась руками за ветку. Чуть не сорвалась, так как еще была нарушена координация после выпитого алкоголя, но удержалась. Немного раскачалась и перебросила одну ногу. Каждое движение могло закончиться трагически, но Лиля об этом не думала. Главное, попасть домой до того, как родители и охрана проснутся.
Она с трудом перебралась через забор и шмякнулась на влажную траву с обратной стороны.
– Что за? – тихо вскрикнула девушка и потерла ягодицы, принявшие на себя основной удар.
Прислушалась. Тишина, только птицы приветствуют утро пением, да пчелы уже проснулись. Лиля вздохнула облегченно и хотела вскочить, но передумала: за клумбами и кустами ее не заметят, если она не выпрямится. Девушка встала опять на четвереньки и по-собачьи, покачиваясь, вздрагивая от каждого шороха и замирая на месте, а иногда приседая на пятки, пошлепала по дорожке.
– Левой! Левой! Левой-правой! – бормотала она, пытаясь не запутаться в руках и ногах.
Потихоньку добралась до стены дома, села на попу и задрала голову вверх: окно ее комнаты находилось высоко. В таком состоянии, как сейчас, она ни за что не заберется по карнизам и выступам на свой балкон, только шума наделает.
– А, плевать!
Лиля махнула рукой, снова нацепила пижаму и легла под куст, подложив под щеку сложенные ладошки – привычка, оставшаяся с детства. Никто теперь ее не упрекнет в том, что она покидала дом. Вышла рано утром воздухом подышать и решила погреться в пижаме на солнышке. А что такого? Каждый по-своему с ума сходит!
***
– Мать ети! Мишка, подъем!
Высокий человек в черной униформе охранника вскочил со стула и чуть не упал: сведенные судорогой из-за неудобного положения ноги не держали хозяина.
– Леха, ты чего? – Второй парень с короткими темными волосами раскинул руки и сладко потянулся.
– На время глянь!
– Бля! Что случилось? – Мишка подпрыгнул, как чертик на пружинке, и заметался по комнате охраны. Он снес локтем на пол чашку из-под кофе и какие-то бумажки, спохватился, поднял, но уронил стул.
– Тише! Придурок! Хозяев разбудишь!
– Как утро? Почему? Мы спали, что ли? Но как? – вопросы сыпались изо рта Михаила, как из рога изобилия.
– Откуда я знаю! Ох, блин! Почти шесть. Сейчас хозяйка проснется.
Секьюрити переглянулись и, не сговариваясь, уставились на экраны. Вздох облегчения вырвался синхронно: все было спокойно, только возле стены дома под кустом сирени лежал человек в серебристом в тонкую полоску костюме.
– Миш, кто это?
Леха быстро увеличил экран, его пальцы, лежащие на мышке, подрагивали. По виску струился пот. Высокий Михаил навис всей массой тела над напарником, разглядывая перспективу.
– Кажись, Лилька лежит.
– Вот черт! А собаки? Вдруг ее покусали?
– Голову включи! Нас самих уже покусали бы! Мы собак не выпустили.
– Ой! Не шевелится. Живая хоть?
Мишка бросился к выходу, но Алексей успел перехватить его за штанину:
– Куда? Язык прикуси! Что ей сделается? Вон ногу выпрямила.
Охранники опять переглянулись и вместе выбежали из комнаты. Сначала проверили вольер. Голодные псы метались в клетке. Михаил насыпал корм, а Леха рванул за водой. Работали слаженно от страха за то, что вместо дежурства спали как убитые. Скоро придет смена. Собаки, мечущиеся по вольеру, сразу вызовут ненужные вопросы.
Накормив сторожевых зверюг, выдохнули. Теперь можно не торопясь сделать утренний обход территории. Через пятнадцать минут хозяйка выйдет на пробежку. А у нее глаз-алмаз, ничего не упустит, особенно нервозность своей охраны. Сразу поймет, что что-то случилось.
– С Лилькой что делать будем? – спросил Мишка.
– Не трогай. Проспится и сама встанет.
– Все равно проверить надо.
***
Охранники обошли задание по периметру и приблизились к лежащей на земле девушке. Она уже проснулась от утреннего холода, но, услышав шаги, замерла, плотно зажмурив веки.
– Миш, давай разбудим?
– На фиг надо! Пусть сами разбираются.
– Замерзла девчонка. Видишь, трясется.
– Надо Марте Эриковне сообщить.
– Ага! И что мы скажем? – язвительно спросил Леха. – Так, мол, и так. Нашли на земле вашу дочь. Она сразу спросит, куда мы смотрели? Оставь, хозяйка закатит скандал. Еще работы лишимся.
Охранники, стараясь не шуметь, тихо направились к углу дома.
Лиля слушала их разговор и старательно сжимала веки, делая вид, что спит. «Вот, значит, как обо мне думает обслуга?» – появилась неприятная мысль. – Какое их собачье дело, где и как я провожу свое время!»
Она села, потом встала, посмотрела на часы и похолодела: шесть утра. Скоро проснется мама. Она вставала строго в шесть пятнадцать, но перед тем, как выйти на пробежку, всегда проверяла, на месте ли дочь. Если увидит пустую комнату, точно устроит скандал.
Лиля встряхнула руки и ноги, сделала несколько приседаний, желая размять застывшие мышцы, и подошла к стене. У нее давно был продуман маршрут подъема и спуска, не зря она занималась скалолазанием и часть свободного времени проводила на ближайшем скалодроме.
Каждый выступ на стене был ей знаком. Не раз она таким путем выбиралась из дома, когда хотела сделать это тайком. Правда, мать тоже не лыком шита, как правило, все ее хитрости разгадывала.
Лиля осмотрела дом. Угол фасада был отделан рустами – специальными углублениями в штукатурке, которые создают красивую внешнюю облицовку. Но девушку интересовала только функциональность этих квадратиков. За русты она бралась пальцами и на них же ставила ноги. Так можно было дотянуться до второго этажа.
Лиля потерла ладони, подпрыгнула и ухватилась пальцами за край первого кирпичика. Быстро уперлась ногами и перехватила выше. Как человек-паук, распластавшись на стене, она добралась до фасадного молдинга, а по нему, перебирая руками и ногами, доползла до своего балкона. Немного отдохнула, качнулась и ухватилась одной ладонью за перила. Туда же перенесла правую ступню. Рывок – и вот она уже на балконе. Никаких проблем, только умение и сноровка.
Довольная собой, Лиля отодвинула плотную органзу и… застыла на одной ноге: в ее спальне сидела мама. Улыбка девушки бабочкой выпорхнула в окно.
– Лиля, нам надо серьезно поговорить.
Слова Марты Эриковны прозвучали как приговор судьи. Девушка вздохнула и обреченно вошла в комнату.
Лицо мамы не предвещало ничего хорошего. Она сидела на стуле, строго выпрямив спину, и постукивала ногой – верный признак того, что злится. В руках держала хлыст и была одета для верховой прогулки.
«Она давно проснулась? О боже! Она поняла, что я напоила снотворным этих придурков охранников! Нет, нет! Не то! Парни минуту назад стояли рядом, и не было признаков того, что они проспали. И в чем причина маминого визита? Как она поняла, что меня нет в комнате?» – Эти мысли молнией проносились в голове, пока мать держала паузу, сверля дочь глазами.
Лиля сделала два шага в комнату и остановилась поодаль. Нет, Марта Эриковна никогда не занималась рукоприкладством, но на всякий случай девушка предпочла держаться подальше. Иногда строгой прической, сжатыми губами и колючим взглядом мама напоминала Лиле эсэсовку, осталось только надеть черную форму, и образ готов.
– Как прошла ночь? – тихо спросила родительница, но в этом спокойном тоне было столько скрытой ярости, что мурашки побежали по спине девушки.
– Х-хорошо, – ответила она, на всякий случай делая шаг к окну: там безопаснее. – Вот, вышла с утра прогуляться. Вчера легла рано и выспалась.
– Странный способ для прогулки, – мама кивнула на балкон.
– Мне иногда хочется размяться, – ответила Лиля, пожав плечами.
– Вот и прекрасно. Я тебе предоставлю больше возможностей для тренировки. Твои вещи утром перевезут в мансарду.
– Мама! Мне нравится моя комната! – возмущенно воскликнула девушка, она кожей чувствовала, что надвигается опасность.
Мансарда находилась на уровне третьего этажа, тоже имела балкон, но в центре гладкой стены. Выбраться из нее можно было только по веревке, которую, естественно, Лиле не дадут. Она живо представила, как связывает простыни, чтобы сбежать из дома, и содрогнулась: свобода свободой, но рисковать молодой жизнью она была пока не готова.
– Это не обсуждается! – повысила тон мать и послей секундной паузы (Лиля успела вдохнуть и выдохнуть) продолжила: – Не хочешь посмотреть на это?
Мама взяла со столика планшет и протянула Лиле. Девушка осторожно приблизилась, но в руки айпад не взяла. Она пока не понимала, что происходит, поэтому держалась настороженно. Если мама не разгадала ее уловку с побегом, то что еще могло случиться за ночь?
– А что там?
– Там свидетельство того, как обманывает меня моя дочь.
– О чем ты, мама?
– Посмотри!
Мама буквально втиснула планшет в руки Лили. Девушка взяла его, как змею, боясь внезапного укуса, открыла и… замерла: на первой же фотографии была она. Она танцевала, размахивая бокалом с шампанским, как саблей. Дальше было еще хуже: Лиля с пьяными глазами, Лиля на коленях у парня, Лиля в коридоре пытается поцеловать Димку и – вишенка на торте – Лиля запускает банку с пивом.
Неизвестный фотограф заснял ее в момент замаха. Лицо искажено злостью, под глазами потеки туши, пальцы левой руки сжаты в кулак.
– Ма-ма… – тихо прошептала девушка.
«Какая сволочь это сняла? И почему я не видела, как меня фотографируют? И кто выложил так быстро? Да еще сообщил маме», – в ужасе перебирала версии Лиля.
– Ты хочешь сказать, что это твой двойник?
– Н-нет. Но…
– И какое теперь оправдание?
Лиля промолчала, давая матери возможность высказаться. Оправданий у нее не было, но и рассказывать, что сбежала на вечеринку из-за Димки Рокотова, она не собиралась. Она знала, как мама предприимчива в делах отсекания ненужных особей от своей драгоценной дочери.
– Я очень в тебе разочарована, – продолжала мама, постукивая хлыстом по ноге. Лиля не отрывала от ее движений взгляда, как кролик, который следит за покачиванием головы кобры.
– Но как ты узнала? Еще раннее утро!
– Меня разбудила тетя Аделина.
«Все ясно! У этой ведьмы старческая бессонница. Научилась пользоваться планшетом, вот и сидит в нем всю ночь. Но кто сфотографировал? Узнаю – прибью!» – злилась Лиля, но продолжала стоять навытяжку: мама должна выпустить пар, и лучше ее в этот момент не провоцировать, не дай бог узнает о том, что ее девочка сотворила с охраной.
– Тетя увидела твои снимки в интернете, – продолжила мама. – Поздравляю, дочка, ты на вершине славы. Вернее, первая в поисковике по запросам. Дочь магната Владимирского показала себя в лучшем свете. Мало того, что явилась на вечер в домашней пижаме, так еще и вела себя как простолюдинка.
«И кому надо отслеживать эти запросы? Только тетке. Пусть лучше за своим сыночком— бездельником следит!»
– Ну, ма-ма! Я пижаму потом сняла.
– Не мамкай! Я вообще не хочу с тобой разговаривать! – прикрикнула Марта Эриковна.
– Мамочка, миленькая, прости меня! – Лиля бросилась к ней, уловив в ее голосе нотки растерянности. Она обняла мать и звонко поцеловала ее в щеку. Та не сопротивлялась, и Лиля поняла это как шанс объясниться (в разумных пределах, естественно). – Так уж вышло! Закончилась зачетная неделя, мы все устали, а тут у однокурсника день рождения.
– Могла бы просто попросить разрешения, зачем сбегать?
– Я боялась, что ты меня не отпустишь, – захныкала Лиля, заискивающе заглядывая в глаза матери.
– Я еще с охраной разберусь. Зачем мне такие сторожа? Моя дочь беспрепятственно выходит из дома и возвращается обратно, а я узнаю об этом от тетки, которая живет в другой стране.
Вот здесь Лиля почувствовала реальную опасность. Надо что-то делать! Но что? Бог с ней, с мансардой! Прорвемся! Наказание может быть похуже, например, переведут на заочное обучение и запрут дома на замок. Или выдадут замуж. О ужас!
– Мамочка, хочешь, я с тобой поеду на прогулку?
– Ты же не любишь лошадей?
– Я? Ну что ты! Я просто редко на них катаюсь, – солгала Лиля, которая до дрожи в коленях боялась этих прогулок после того, как ее в детстве сбросил на землю строптивый пони. Но готова была пойти на такую жертву, чтобы отвлечь мать от мысли об охране. – Подожди меня. Я сейчас. Посиди минутку.
Лиля открыла шкаф-купе и вытащила конный наряд. Ее пальцы подрагивали.
Глава 4
Чума спал мало, но чувствовал себя отлично. Ночная разрядка принесла свои результаты: он был полон сил и рвался в бой. Он посмотрел на часы: время приближалось к шести утра, можно еще поваляться, но тюремная привычка вставать рано подняла его с постели лучше будильника.
Приводя себя в порядок, он думал, каким образом сможет вернуть свою компанию и жизнь. В голове, как дрожжевое тесто, вызревал план. Игорь еще не додумал все его детали, корректировка появится в процессе, но основные черты мести уже обрисовались.
Но сначала надо узнать все подробности жизни семьи Владимирских. Чума достал телефон и стал искать информацию в сети.
Виктор Романович Владимирский был известной фигурой российского бизнеса. Настоящий олигарх, который не только ворочал значительными капиталами, но и влиял на экономику и политику страны. Начинал он еще в девяностые, сумел удержаться на ногах, завести прочные связи и из скромного кооперативщика вырасти в «акулу бизнеса».
Не зря Петру, хакеру от Бога и по умению, понадобилось целых два года, чтобы раскрутить клубок и добраться до человека, который стоял во главе ситуации, случившейся с Игорем. Вряд ли сам Владимирский занимался каким-то хозяином фабрики, стоявшей на земле, нужной для строительства. Расправу над бизнесом Игоря он поручил своим помощникам и, скорее всего, даже не интересовался, что там случилось с недотепой-мебельщиком.
– Вот ты какой! – приговаривал Чума, разглядывая фотографии своего врага.
Это был крупный и представительный мужчина. Аккуратная эспаньолка украшала его подбородок. Умные глаза смотрели пристально в объектив камеры, будто хотели достать до печенок собеседника. Стройный и подтянутый, сразу было видно, что этот человек не только ворочает миллионами, но и тщательно следит за собой.
– Ничего, жди, – ворчал Игорь. – Скоро я до тебя доберусь.
Однако Владимирский мало светился в прессе с семьей. Вернее, снимки с женой Игорь нашел сразу. Они вместе посещали светские рауты и вечера, Марта Эриковна – яркая и очень стройная блондинка с тонкими чертами лица – сопровождала мужа и в деловых поездках.
– Ничего так кошечка, – оценил ее Игорь, но продолжил поиски. Он нигде не мог найти фотографии дочери олигарха.
Увлечь, соблазнить жену Владимирского он сразу отказался. Такая женщина, как Марта Эриковна, не откажется от привычного жизненного уклада, чтобы завести любовника. А если и заведет, то он будет у нее чем-то вроде раба, бессловесного и незаметного трахальщика прекрасного тела.
Игоря это не устраивало. Он не знал, какие отношения сложились в семье Владимирских, но был уверен, что ребенок дорог любому родителю, а значит, надо бить в самое больное место.
– Покажись, птичка, покажись, – бормотал Игорь, листая страницы таблоидов. – Где ты? Как выглядишь?
Поисковая строка выдавала огромное количество женщин по фамилии Владимирская, но ни одну из них он не видел рядом с олигархом, поэтому не понимал, кто есть кто.
– Ладно, разберемся. Время еще придет.
Он привел себя в порядок и вышел из номера.
– Петруха, вставай! – постучался в соседнюю дверь.
Водитель выглянул не сразу. Он хлопал заспанными глазами и не понимал, зачем понадобился в такую рань начальнику.
– А куда поедем?
– Домой. Где ты мне квартиру снял? В Бирюлево? Вот туда и отправимся. Только скажи, вещи мои Аленка куда дела?
– Я, что смог, собрал, – крикнул из ванной Петруха. – Игорь Сергеевич, простите, из ценных вещей только ваш костюм сумел спасти. И то за него Елена Сергеевна со мной чуть не подралась.
– Приехали! А зачем ей мужской костюм?
– Он же дорогой. Деньги выручить можно.
– Вот, бляха-муха, бабы! – крякнул Игорь. – Миллионы заграбастала и загородный коттедж, мало показалось! Еще и костюм ей подавай.
– Ну, вот так.
– А что делать будем? – спросил Петр по дороге домой.
– Скоро узнаешь. Ты где сейчас работаешь?
– Устроился в одну небольшую фирму программистом.
– Хорошо. Деньги нам нужны и доступ к системе через мощную технику. Можешь на полдня отпроситься?
– Вы уже решили, что будете делать с Владимирским?
– Пока ничего криминального, но мысль есть, и мне понадобится твоя помощь.
В квартире Чума долго ходил из угла в угол, перебирал коробки с одеждой и обувью. Наконец вытащил белую рубашку, прикинул на себя костюм и закрылся в ванной. Петя, не понимая, что делает босс, стал развешивать вещи в шкаф. Услышав, как открылась дверь, он оглянулся и чуть от удивления не выронил коробку с обувью.
– Игорь Сергеевич! Классно!
– Правда? Я старался, – усмехнулся Чума и подошел к зеркалу.
На него смотрел высокий мужчина средних лет. Гладко выбритая кожа лоснилась, смазанная лосьоном. Блестящие, слегка вьющиеся волосы уложены гелем в модную прическу. Белая рубашка с длинными рукавами, застегнутыми запонками с квадратными агатами (полудрагоценные камни, видимо, бывшую не интересовали), оттеняла смуглую кожу.
– Что рот раскрыл? Галстук найди в этой свалке, – приказал Чума.
– А вы куда? – наконец выговорил Петруха и бросился к коробке с вещами.
– На работу пойду устраиваться.
– А-а-а! К Владимирскому?
– Зачем?
– Ну, вы же хотите свою фабрику и землю назад забрать.
– Заберу я у него все, но не сразу. Сразу только кошки родятся, а месть, Петруха…
– Знаю, блюдо холодное.
– Вот именно. Да и к Владимирскому я не попаду, не пустят. Тут по-другому действовать надо. Мы идем устраиваться на работу в клуб.
– Кем?
Петя так и застыл с галстуком в руках. Игорь отобрал у него полосатую тряпочку, путаясь в концах и петлях, повязал ее на шею, поправил и только потом накинул пиджак от единственного костюма, зато лучшей брендовой марки.
– Кем возьмут, тем и буду работать. Сам говорил, туда дочка Владимирского часто ходит.
– Да она на обслугу даже не посмотрит.
– Значит, сделаем так, чтобы посмотрела. Или ты меня не знаешь? С работы отпросился?
– Сейчас позвоню.
Петр взял в руки телефон и вскрикнул:
– Игорь Сергеевич, смотрите! Вот это номер!
Игорь посмотрел на растерянное лицо водителя и выхватил у него из рук планшет.
– Что ты там увидел?
– Да, знаете…
Петр открыл свежие новости, и первой стояла заметка о скандале в клубе, в котором они вчера были.
– Опа! Это же юная хамка в пижаме! – воскликнул Чума. – И что же она сделала?
На снимке девушка была в другой одежде. Короткая блестящая юбка и темный топ не скрывали ее худенькое тело, а наоборот, показывали во всей красе цыплячьи прелести.
Чума хмыкнул и посмотрел внимательнее. Вечером он