Во тьме его желаний

Глава 1

– Иди ко мне, – строго приказал мой Господин, и я сделала нерешительный шаг вперёд.

Осторожно выставив ладошки впереди себя, я постаралась найти моего мужчину, так как плотная повязка на глазах не давала мне возможности его увидеть.

– Ты боишься? – спросил он интригующим голосом.

Я едва заметно кивнула и нервно сглотнула.

– Все правильно. Мне нравится твой страх, – с долей одобрения сообщил он и резко перехватил меня за руки.

Это случилось так неожиданно, что я успела сделать только вдох, а выдохнуть уже не могла от всех тех эмоций, что меня переполнили.

Армин грубовато притянул меня к себе и зарылся пальцами мне в волосы.

– Малышка Афина, – прошептал он мне в висок, – ты так сладко дрожишь, когда боишься. Словно маленький дикий зверёк, попавший в стальной капкан.

Это сравнение напугало меня ещё больше, и я поспешила найти защиту в объятьях мужчины. Я зарылась ему носом в грудь, в немой просьбе защитить меня, но и в то же время я испытывала подсознательное доверие к Армину. Одновременно страх и доверие.

– Все хорошо, – горячим шепотом он прошёлся по моей макушке. – Сейчас я отогрею мою малышку Афину, а затем заставлю кричать от возбуждения.

Мужчина подхватил меня под бедра, а я крепче обняла его за шею. И хоть сегодня был мой не первый опыт с ним, но я боялась даже ещё больше, чем в первый раз.

Тем временем Армин усадил меня на невысокую спинку дивана, чуть отстранил себя и нашел мои губы. Резко и безжалостно завладев ими, он пробрался в мой рот языком теперь полностью контролируя мое дыхание. И это действительно меня согревало.

Мои щеки раскраснелись от стыдливого румянца и запылали огнем.

Армин же резким движением дёрнул на мне пояс от короткого атласного пеньюара, в один момент распахнув его.

Холодные мурашки прошлись по моим плечам и спустились к груди, заставив мои вершинки стать тугими от возбуждения. Белья под пеньюаром у меня не было. Армин запрещал мне носить белье дома. Я должна быть доступна ему в любой момент. Даже на расстоянии.

Большими пальцами мужчина нажал на мои набухшие вершинки, заставив меня немного выгнуться в его руках. А затем стремительно сорвался ладонями вниз к моему животику и ещё ниже.

Я машинально перехватила его запястья, желая хоть немного собраться, но Армина это рассердило.

– Убери руки, – отдал он холодный приказ. – Разве я разрешал тебе хоть как-то меня останавливать?

– Нет, – я послушно мотнула головой, но не могла разжать его запястья.

– Вот и не делай так больше, – ещё строже продолжил Армин. – Это в последний раз, когда я тебя не наказываю за такое.

Переступив через себя, я все же убрала руки и вернула их на шею мужчины, но при этом снова задрожала от стыда. Ведь сейчас мой мужчина поймет, насколько он меня заводит.

Так и есть. Армин спустился опытными пальцами по животику вниз и с нажимом зарылся в мои складочки.

– Ай, – застонала я, но тут же прикусила губу, чтобы не выдать свою страсть.

– Какая у меня мокрая малышка, – одобрительно рыкнул Армин. – Хочешь своего Господина?

Я стыдливо кивнула.

– Я не слышу ответ, – вновь рассердился он. – Ты хочешь своего Господина?

– Да, – я несчастно выдавила из себя.

Я ещё не привыкла к занятиям любовью в принципе. Не привыкла к тому, что я уже второй раз предстою перед Армином почти обнаженной, и тем более не привыкла признавать свое возбуждение.

Но мой Господин был очень настойчивым и никогда не давал мне поблажек.

– Ты хочешь, чтобы я был с тобой допустимо груб? – он вновь задал вопрос и нажал пальцем на мою чувствительную точку между складочек.

– Да!

– И ты хочешь отдаться мне сейчас всем телом? – продолжал пытать меня Армин, упиваясь моим сладострастным мучением.

– Да, пожалуйста! – я окончательно потеряла себя. Хорошо ещё, что на моих глазах была повязка. Если бы он видел сейчас какие порочные эмоции плещутся под ней, то я бы с ума сошла от стыда.

– Я вижу моя малышка Афина отогрелась, – завораживающим голосом проговорил он. – Тогда докажи мне, что ты готова принять своего мужчину.

Последние слова Армина подействовали на меня как выстрел перед стартом. У меня перехватило дыхание от страсти, и я пылко прижалась обнаженной грудью к груди мужчины. Мои губы затрепетали от горячего дыхания, а когда я почувствовала приближение мужчины, я чуть раскрыла рот и подставила себя для поцелуев.

Предвкушая поцелуй, Армин прошёлся кончиком языка по моим раскрытым губам, вынуждая меня гореть от нетерпения. Мне хотелось захныкать, раскапризничаться как маленькая девочка лишь бы поскорее получить свое, но Армину явно доставляло удовольствие пытать меня и сжигать в собственных постыдных мыслях.

Мужчина проник в меня двумя пальцами и словно крючком подтянул меня к себе поближе.

– Ох… – издала я очень тихий стон и инстинктивно сжала бедра.

– Нет, – ещё один холодный приказ. – Разведи свои длинные ножки, Афина.

Я не могла подчиниться. Не могла это сделать сама. Пусть лучше он это сделает! Пожалуйста!

– Не слушаешься, малышка Афина? – усмехнулся Армин. – Но мне так даже больше нравится. Ты прекрасна в своем сопротивлении.

Обняв меня одной рукой за талию, мужчина резко стащил меня с дивана, по-прежнему находясь во мне пальцами. Затем вышел из меня, развернул к себе спиной, и вновь продолжил пытку моих складочек.

Я захныкала не в силах вытерпеть это возбуждение. Мне было и до ужаса стыдно, но и до такого же ужаса хотелось полноценного соития. Поэтому я толкнулась ягодицами в каменный пах мужчины, но тут же оступилась с носочков, так как разница в росте, не позволяла мне быть на нужном уровне.

Тогда Армин подхватил меня под колено и забросил мою ногу на спинку дивана, заставляя упереться о нее коленом. Тоже самое он проделал со второй ногой. Мне не за что было схватиться, но Армин перехватил меня поперек груди, надёжно удерживая в одном положении. Затем он развел мои колени так широко, что я заскулила от растяжки в мышцах, и одним движением он вошёл в меня сразу глубоко и грубо.

Я задрожала в неудобной позе, схватившись за руку Армина. Без его поддержки я бы просто не смогла находиться в таком положении. Да ещё и сильно тянуло мышцы бедер. Поэтому я тут же сбилась с дыхания и почувствовала, что не смогу продолжить.

– Расслабься, – зашипел мне на ушко Армин. – Ты такая узенькая, что ножки тебе нужно разводить как можно шире.

Однако он не дал мне выполнить приказ, так как начал двигаться во мне.

Закусив губу, я пыталась хоть как-нибудь сдержать стоны, но каждый толчок моего Господина разливался во мне постыдным наслаждением и желанной тянущей болью. Тогда я зажала рот ладошками, полностью доверившись поддержке Армина, но и этого было едва достаточно.

Армин так неистово пользовался мной, что я не могла сдерживать крики и стоны. Мои щеки покраснели ещё сильнее от неполноценного дыхания и напряжения. А ещё от поступающего удовольствия.

Я так хотела моего Господина! Именно так! Но я бы никогда не призналась ему в этом.

– Вот так, моя непослушная Афина, – Армин сжал мое тело до предела, так что я не могла шелохнуться и ещё безжалостнее пользовался мной. – В следующий раз подумаешь, прежде чем мне отказать.

Затем мужчина перехватил мои запястья и отнял их от лица. Я растерялась, не зная, как теперь скрыть свои страстные крики. И в этот же момент напряглась всеми мышцами, чтобы сдержаться. Но это лишь усилило мое удовольствие, и удовольствие моего Господина.

В отчаянии я замотала головой из стороны в сторону, не в силах больше сдерживаться, а затем все мои крики вырвались наружу.

Армин ускорил темп и увеличил амплитуду, буквально пронзая меня собой насквозь, а я вздрагивала всем телом в его сильном захвате и кричала охрипшим голосом.

Теснота объятий, порочная темнота под повязкой и власть моего Господина окончательно лишили меня воли, и я поддалась этой волне удовольствия.

Вытянувшись в тонкую струнку, я покорно принимала Армина вновь и вновь, а сама ловила каждый толчок, пока в один момент меня не накрыла волна эйфории.

Я замолкла, ловя каждый оттенок удовольствия и наполняя им свои измученные клеточки, пока Армин и сам приближался к разрядке.

Последний грубый толчок, и мужчина застыл во мне, почти до хруста в ребрах сжимая в меня в объятьях.

Мне было нечем дышать, но я покорно ждала, пока мой Господин насытится. Наконец он чуть ослабил хватку, а затем одним движением стащил меня с дивана, подхватил подмышку и прямо так пошел куда-то.

– В душ, – коротко сообщил он, прекрасно понимая какие у меня сейчас вопросы в голове.

Я же не сопротивлялась. Это всегда было бесполезно, а сейчас, когда я полностью обессилила – и подавно.

Глава 2

Несколько дней назад.

– Афина, проходи, пожалуйста, – улыбнулся мне врач офтальмолог и пригласил в свой кабинет.

Смущённо улыбнувшись ему в ответ, я засеменила следом.

Я уже встречала этого мужчину раньше, но на прием пришла впервые.

Очень высокий, подтянутый, с крупными ладонями и пальцами, совсем не похожими на пальцы хирурга, этот врач выглядел загадочно и интригующе. Его волосы, цвета воронова крыла, едва заметный шрам чуть выше губы и черные как смоль глаза – только добавляли загадок. А еще это несвойственная врачам особенность – носить только черную одежду, хоть и под белым халатом.

Когда я мельком увидела мужчину впервые, я мысленно сравнила его с черным вороном, и сейчас он был еще больше похож на него.

– Как ты себя чувствуешь? – задал он мне странный вопрос и участливо оглядел меня.

Как мое здоровье должно отразиться на зрении?

– Хорошо, – вновь смутилась я.

– Сейчас посмотрим твои последние анализы, – задумчиво проговорил он, глядя в целую гору распечаток.

Пока он изучал бумаги, мне вдруг стало невыносимо жарко в присутствии мужчины, и я заметила в углу его кабинета кулер для воды.

– Извините… – тихо начала я, но вовремя прикусила губу, осознав, что не помню имени врача. Помню, что он вроде бы немец или что-то около того, хоть и в совершенстве говорит на русском.

– Армин Никель, – подсказал мне он.

– Да… Господин Никель, можно мне попить воды?

Армин обжог меня взглядом своих черных глаз и поднялся из-за стола. Затем он налил воды в пластиковый стаканчик и передал его мне.

– Спасибо, – пробормотала я.

Но мужчина так пронзительно смотрел на меня, что я смогла сделать лишь пару глотков, а после поперхнулась.

– Обращайся ко мне только по имени, – он подошел ко мне почти вплотную. – Но на «Вы». А теперь сними очки и посмотри на меня, – приказал он.

Я сделала то, что он сказал, заметив, что без очков я совсем ни вижу его лица.

Мое зрение странным образом резко упало за последние месяцы, поэтому я готовилась к операции. А пока этого не случилось, я уже едва различала черты людей.

Армин обхватил ладонями мое щеки и склонился очень близко. Настолько, что я почувствовала его дыхание на своей коже.

Мое сердце бешено забилось, и я забегала подслеповатым взглядом по лицу мужчины.

– Чего ты так боишься? – мягко спросил он. – Я тебя не обижу.

Его слова показались мне двусмысленными. Врачи так никогда не говорят. Конечно, я не сомневалась в квалификации Армина, но сейчас мне показалось, что он смотрит на меня как на девушку, а не как на пациентку.

– Афина, – вновь заговорил он, продолжая удерживать мое лицо. – Операцию нужно сделать немедленно. Ты в любой момент можешь потерять зрение вовсе. И так уже затянула. Назначим на завтра?

– Нет! – я жалобно взглянула на мужчину. – У меня завтра день рождения. Я бы не хотела встретить свое восемнадцатилетие на операционном столе. Пожалуйста!

– Хорошо, – согласился Армин явно недовольный моим решением. – Но следующее окошко для тебя будет лишь на следующей неделе. Мне бы не хотелось, чтобы ты тянула ещё неделю.

– Нет, пожалуйста! – снова взмолилась я. – Только не завтра!

Почему-то мне было важно не делать операцию до моего дня рождения, поэтому я столько тянула.

Чего скрывать? Я боялась того, как все пройдет. Вот почему именно восемнадцатилетие мне хотелось встретить без осложнений.

– Ладно, – вздохнул он. – Но ты сделаешь кое-что!

Его тон не предполагал возражений. Мужчина покопался на столе, а затем повесил мне на шею ламинированный бейджик на шнурке. Надев очки, хотя вроде бы врач не давал мне на это позволение, и прочитала что там написано.

«Если мне станет плохо, позвоните, пожалуйста, моему врачу Армину Никелю».

Далее был телефонный номер и адрес клиники.

– Постарайся никуда не ходить одна, – предупредил меня врач. – И пусть бейдж будет всегда при тебе. Вдруг твое зрение упадет настолько, что ты не сможешь сама набрать номер телефона.

– Спасибо, – буркнула я.

– Жду тебя в следующий понедельник, – Армин наконец отошёл от меня и вновь сел за свой стол. – И если тебя что-то будет беспокоить: неважно связанное со здоровьем или нет, то ты всегда можешь позвонить мне. По любому вопросу. Ясно?

Я машинально кивнула.

– И постарайся все же прийти завтра, – Армин посмотрел на меня строгим пронзительный взглядом. – Подумай хорошенько. Я могу принять тебя в четыре.

– Спасибо, Господин Никель, – я неуверенно поправила очки.

– Армин, – напомнил он. – Зови меня по имени.

– Спасибо… Армин, – замялась я и постаралась поскорее покинуть кабинет.

Я вышла на улицу и никак не могла отдышаться.

Этот врач Армин вызывал во мне странные чувства. С одной стороны я боялась его как мужчину и как врача, а с другой – что-то внизу живота у меня скручивалось, вызывая поток густых эмоций.

Моя кожа горела от его прикосновений, но и в то же время колола от холода без них, а губы припухли от постоянных волнительных прикусываний.

Какой завораживающий и притягательный мужчина!

Спустившись со ступенек, я направилась к дороге, изматывая себя пылкими мыслями об Армине, как вдруг переживания последних недель все же дали о себе знать.

Все пространство сузилось для меня до одной точки и потемнело. Я тут же дошла до скамейки, которую запомнила по расположению, и осторожно села.

В последнее время у меня случалось такое. Всего пару раз, но это всегда происходило после того, как я перенервничаю. Зажав бейдж Армина, я постаралась успокоиться.

Это всего лишь реакция организма на стресс. И это вовсе не означает потерю зрения. Я как будущий медик прекрасно это понимала.

Но животный страх брал свое и я уже готова была позвать кого-то на помощь, чтобы позвонить Армину. Как вдруг все закончилось. Темная пелена рассеялась, и я хоть и мутно, но все же увидела очертания окружающей обстановки. Мое сердце успокоилось, и я приняла как можно более непринужденный вид.

Вдруг Армин видит меня сейчас из окна?

Поэтому я разблокировала телефон и принялась бездумно открывать и закрывать приложения, чтобы создать видимость занятости, пока сама с непонятным наслаждением вспомнила каждую реплику моего врача.

Постепенно мое зрение пришло в прежнее состояние, и я уже могла четко различать объекты вблизи. Через очки, конечно. Так что я вызвала такси и через двадцать минут уже была дома.

Оказавшись в своей комнате, я по привычке села за письменный стол и раскрыла учебники, но тут же закрыла. Моей заветной мечтой было поступить в медицинский ВУЗ, и я так усиленно готовилась к экзаменам, что не замечала ничего вокруг. А теперь мне запретили читать даже сообщения в телефоне. Это было настоящей пыткой. Конечно, я могу поступить и на следующий год – все мне об этом твердят, но для меня это было огромной трагедией.

Неизвестно как пройдет операция и насколько мое зрение восстановится. Что если оно не восстановится вообще?

Вот почему мне хотелось встретить свои восемнадцать лет так как есть. Без всяких осложнений.

На завтра я запланировала небольшое торжество в маленьком, но очень атмосферном кафе. А что если пригласить туда Армина? Просто как дань уважения? Он ведь такой внимательный и заботливый! Да и сам сказал, что я могу позвонить по любому поводу.

Мне очень хотелось запомнить свое совершеннолетие на всю жизнь. Как нечто особенное. И Армин бы точно придал этому дню волнительные нотки, но…

О чем я вообще думаю?!

У меня на носу операция по восстановлению зрения, а я мыслями до сих пор на приеме у этого странного мужчины – черного ворона.

Я встряхнула головой, прогоняя наивные фантазии, а затем направилась к шкафу. До сих пор я ещё не определилась с выбором наряда на завтра, и теперь мне хотелось ещё раз перебрать варианты, но уже с мыслями если бы Армин пришел на мой праздник. Интересно, что бы ему понравилось на мне?

Нет!

Я решительно закрыла шкаф.

В мыслях только он! Да что вообще со мной?! Нужно просто переключиться. Заняться хоть какими-то домашними делами, раз почитать нельзя. Только бы избавиться от мыслей об Армине!

Поэтому я направилась на кухню, собираясь вымыть там что-нибудь глобальное.

На следующий день в семь утра, я выбежала из подъезда, чтобы купить молоко и йогурт в молочной кухне. Она была прямо через дорогу, так что эту обязанность я пока оставила за собой.

В очереди я собиралась прочитать поздравительные сообщения, поэтому взяла мобильный с собой. Бейдж я взяла тоже, просто потому что он лежал сверху на мобильном. Пусть греет мне ладошку. А ещё я очень хотела, чтобы среди сообщений оказалось и сообщение от Армина.

В отличном и бодром настроении я шагнула к дороге, тщательно всматриваясь в светофор и поток машин. Но только я дошла до середины, как мой мир снова начал сужаться до одной точки. В полнейшем ужасе я застыла на месте, прижав к груди мобильник и бейдж.

Если я буду стоять и не двигаться, тогда меня никто не собьет. Тогда мне помогут.

Но тут я почувствовала приближение чего-то большого и уже поняла, что это – машина.

Она едет прямо на меня!

Я изо всех сил попыталась вглядеться в пространство и в тот же момент почувствовала удар в бедро. Не очень сильный, так как машина ещё не набрала скорость после светофора. Затем – головокружение и резкую пронзительную боль в глазах…

Глава 3

На мгновенье я почувствовала невесомость и не сразу смогла сообразить стою́ я, или сижу, или даже лежу. Я не чувствовала ничего вокруг, кроме сводящей с ума боли в глазах. Сухая, колючая, режущая, она словно проникала глубоко в подкорку. И еще я чувствовала, как бейдж режет мне ладонь.

– Поз-звоните, пожалуйста… – пробормотала я занемевшими губами, не зная наверняка слышит меня кто-то или нет. Я даже саму себя не слышала. – Поз-звоните… моему врачу.

Очень медленно ко мне стали возвращаться звуки: шум людей вокруг, разговор какого-то строгого мужчины – кажется это был автоинспектор, звук проезжающих мимо машин. Но из-за жуткой боли я не могла сконцентрироваться на чем-то другом.

Из глаз брызнули слезы, и теперь стало еще хуже. Соленые капли разъедали мне глаза, усиливая боль до безумия, и от этого я плакала еще сильнее.

Внезапно я услышала голос Армина и поняла, что кто-то приложил мне телефон к уху.

– Афина, это Армин, ты меня слышишь? – спокойным голосом спросил он.

– Д-да, – еле выдавила я из себя. – Пожалуйста… Армин… мне очень больно…

– Я уже еду, не бойся, – ласковее сообщил он. – Подожди пять минут. Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

– Хорошо, – всхлипнула я, еле сдерживаясь от боли.

– Не разъединяй разговор, – все тем же успокаивающим голосом сообщил он, и мне самой стало как-то спокойнее. – Можешь ничего не говорить. Просто будь на связи, ладно?

– Ладно, – снова всхлипнула я и наконец почувствовала свои занемевшие пальцы и то, что я сижу на чем-то холодном и низком. Кажется, это бордюр.

Возле меня явно была куча народу и периодически они спрашивали о моем состоянии, но я молчала, предпочитая лишь слушать дыхание Армина через телефон.

– Все, я уже подъехал, – наконец сообщил Армин. – Сейчас найду тебя. Все хорошо.

Я задрожала от нетерпения. Мне вдруг стало страшно, что, если Армин не увидит меня сквозь эту толпу, хотя напротив, она должна была быть для него верным ориентиром. Но паника вновь ворвалась в мое сознание, и я неуверенно поднялась на трясущиеся ноги. Тут же сильный мужчина подхватил меня на руки и прижал к своей груди.

– Я здесь, малышка Афина, – тихо проговорил он и подбородком прижал мою голову к своему плечу. – Больше ничего не бойся, я о тебе позабочусь.

– Очень больно, – тихо захныкала я. – Что со мной случилось? Я навсегда ослепла, да?

– Глупости какие! – немного сердито сообщил мне Армин. – Ты в надежных руках. Просто доверься мне.

Армин усадил меня в салон машины, а затем я по звуку поняла, что он включил фонарик. Он тщательно побрызгал руки антисептиком и принялся ковыряться в каких-то предметах, напомнивших мне по звуку палетки с лекарствами.

Значит, это аптечка.

– Голову вверх, малышка Афина, – приказал он, и я послушно подчинилась.

– Сейчас я закапаю твои глазки обезболивающими каплями, – предупредил он. – Готова?

– Да, – я выдохнула с надеждой. Лишь бы эта жуткая боль поскорее закончилась!

Мужчина быстро раскрыл мне правый глаз, усилив этим боль в миллион раз, и хладнокровно капнул пару капель.

– Очень больно! – вновь захныкала я, и слезы снова начали собираться у меня на ресницах.

– Только попробуй мне снова заплакать! – пригрозил мне Армин, но его строгость была как будто напускной. – Теперь твой второй глазик.

Снова невыносимая боль от действий Армина, но в этот раз я постаралась сдержаться.

– Ну, вот и умничка, – Армин обхватил мое лицо руками, не давая мне опустить голову, и я почувствовала его дыхание на своих губах. – Какая послушная девочка. Ты ведь очень послушная, да, малышка Афина?

Я растерялась от его слов и машинально раскрыла глаза, чтобы посмотреть на его лицо. Мне все еще было больно, но капли действовали довольно быстро.

Однако я видела лишь мутную пелену перед глазами и все, что я могла различить – это темную голову Армина на фоне яркого света из окна.

– Отвечай, – мягко, но требовательно спросил он.

– Д-да, – шепотом ответила я, вся сжавшись в горячих руках моего врача.

– Такая беззащитная и беспомощная – моя послушная девочка, – продолжал Армин, шокируя меня этим еще больше. – Теперь ты вся в моей власти.

Я нервно сглотнула. Слова мужчины напугали меня до чертиков.

О чем он говорит? Что имеет в виду?

– Не бойся, малышка, – Армин ласково прошелся большими пальцами по моим щекам, стирая застывшие слезы. – Я тебя не обижу. Напротив, позабочусь о таком невинном ангелочке. Все будет хорошо. Тебе ничего не угрожает.

Я снова сглотнула, но уже от облегчения. Последние слова все же дали мне понять, что Армин не причинит мне зла.

Армин бережно пристегнул меня к креслу, а затем завел машину. В этот момент в окно постучали и какой-то мужчина, очевидно тот самый автоинспектор спросил, как у меня дела.

– Я дам Вам знать, лейтенант, – сообщил Армин. – Сейчас отвезу Афину в больницу и тщательно осмотрю нет ли у нее серьезных травм, а уж затем подумаем над Вашими актами. Можете следовать за нами и дождаться заключения.

Автоинспектор согласился, и мы наконец поехали в совершенно для меня неизвестном направлении.

Обезболивающее быстро подействовало, но теперь у меня была жуткая сухость в глазах, словно мне туда песка насыпали, и я инстинктивно потянулась к ним руками. Но Армин резко перехватил мои запястья одной рукой.

– Не трогай, – сообщил он. – Даже чистыми руками к тебе сейчас лучше не прикасаться, а ты грязными полезла.

– Глаза… сухие, – я жалобно выдавила из себя.

– Немножко потерпишь, – сообщил мне Армин таким тоном, будто я маленький провинившийся ребенок. – Послушалась бы меня вчера, сейчас бы все было в порядке. Сидела б у меня под присмотром и ждала своего времени. Но ведь нет!

Я почувствовала себя такой несчастной. Глупой неудачницей. Мало мне горя с тем, что я пролетаю с экзаменами, так ещё это… Вдруг я больше никогда не смогу видеть? А вдруг мое лицо еще изуродовано? Вдруг у меня серьезные травмы, но из-за шока я пока не чувствую другой боли?

Я шмыгнула, но слезы больше не лились. Уже нечему было литься.

– Перестань, малышка Афина, – Армин уложил мои руки на колени и сжал их. – Я злюсь на тебя, потому что ты поступила крайне неразумно. Тебя могли сбить насмерть, а ты ещё обижаешься на меня! Вот так ты хотела встретить свое совершеннолетие? На столе в морге?

Я снова шмыгнула, в деталях представив все, что мне сказал врач. Действительно доигралась.

Мне вдруг стало холодно и очень страшно. Я ведь совсем ничего не вижу! А без обезболивающих не смогу даже открыть глаза.

– Все хорошо, успокойся, – уже совсем мягко заговорил Армин. – Я позабочусь о тебе. Все для тебя сделаю. Не переживай и не плачь. Я отругал тебя, потому что было за что. А не помогаю я тебе увлажнить глаза, потому что во время осмотра это мне только помешает. Поэтому тебе нужно немного потерпеть. Поняла меня?

Снова он заговорил так странно, отчего я жутко смутилась. Вроде и ласково, а как будто есть ещё какой-то скрытый смысл. Мне даже на какой-то момент показалось, что я забыла джинсы надеть. Не знаю почему. Поэтому я лихорадочно прошлась пальцами по бёдрам и вздохнула с облегчением, нащупав джинсовую ткань.

– Что-то болит? Здесь? – Армин тактично прошёлся ладонью от моего колена вверх по бедру, а я застыла на месте, перестав дышать.

– Да или нет?! – Армин повысил голос.

– Нет, – пискнула я, не зная куда себя деть от стыда.

Понятно, что он врач и он ощупывает меня не с целью поприставать, но все же.

– Ты должна отвечать мне сразу, – он вновь переключился на строгого Армина, а я не успевала подстраиваться под его настроение. – Поняла меня?

– Да, – ещё тоньше пискнула я, вжавшись в кресло.

– Почти приехали, – коротко сообщил он.

Через пару минут он остановился, а затем аккуратно подхватил меня на руки и вытащил из салона.

Я старалась как можно меньше касаться мужчину, но Армин так крепко прижимая меня к себе, что я никак не могла отстраниться.

Тем временем мужчина занёс меня в клинику, поднялся по лестнице, занёс в свой кабинет и поставил на пол. Я тут же оступилась на трясущихся ногах, но Армин поддержал меня за талию.

– Вымой руки, – приказал он, включил воду и капнул мне жидкое мыло на ладонь.

Я наощупь нашла струю и тщательно принялась тереть ладошки друг об друга, а затем все смыла.

– Отлично, – одобрил Армин. – Голову вверх. Я тебя умою, чтобы никакой угрозы инфекции.

Я послушно подняла голову и приняла заботу от моего врача.

– Не открывай глаза, – сообщил он, а затем прошёлся ватными дисками, смоченными в какой-то жидкости, по моим векам и ресницам.

– Теперь сядь, – вновь приказал мне Армин, и помог дойти до удобного кожаного стула без спинки.

– Не бойся, – Армин погладил меня по спине, вынуждая придвинуться ближе к краю стула. – Я посмотрю тебя через обычную щелевую лампу. Расслабься.

Мужчина обхватил меня одной рукой за подбородок, а второй придвинул за затылок к подставке. Я установила подбородок на подставку и сглотнула от напряжения.

Это ведь обычный осмотр. Почему я так волнуюсь?

Сложив вместе вспотевшие ладошки, я принялась ждать пока Армин проведет осмотр.

– Умничка. Такой послушной девочкой ты мне очень нравишься, – совсем близко от меня раздался голос Армина, и я поняла, что он ещё даже не приступал к исследованию. – Со мной ты будешь такой всегда. Правда?

– Да… – выдохнула я, испытав какой-то странный приятный страх.

На этот раз мне очень захотелось, чтобы Армин коснулся меня. Успокоил своим прикосновением. Вновь сказал что-то ласковое и приятное. Но я бы ни за что на свете не попросила бы о таком, даже взглядом.

– Ну что, посмотрим, – сообщил Армин, но уже напротив меня. – Постарайся широко открыть глазки и пореже моргать.

Глава 4

Я как будущий медик никогда не боялась всех этих медицинских приборов, игл и прочих инструментов. Но сейчас, оставшись в таком беспомощном состоянии, я начала бояться абсолютно всего. Даже эту безобидную щелевую лампу.

Я прекрасно понимала, что Армин лишь посмотрит на мои глаза через линзы и определит степень их повреждения. Никто и ничто не коснется моих глаз во время этой процедуры.

Но, как назло, в голову лезли какие-то кошмарные картинки, что Армин непременно вколет что-нибудь мне точно в глаз или ещё хуже – прямо сейчас без моего разрешения и наркоза примется за операцию. А я не смогла бы покинуть кабинет, даже если бы при этом врач ни капли не сдерживал меня. Я бы просто не увидела где дверь. Не нашла бы ее даже по памяти, так как при отсутствии зрения я совсем потерялась в пространстве и не помнила даже где находится дверь по отношению к этому оборудованию.

Все эти мысли с такой силой захлестнули меня, что у меня задрожал подбородок от страха, а на мучительно сухие глаза навернулись едкие слезы.

– Тише, малышка Афина, – Армин взял меня за руку. – По результату осмотра могу сказать, что не так все страшно.

– П-правда? – я машинально подняла глаза на Армина, но я не видела абсолютно ничего. Даже на уровне пяти сантиметров от глаз. Я только могла отличить светлое пятно – интерьер кабинета, от темного пятна – Армина.

Как хорошо, что он жгучий брюнет, да ещё и любитель черной одежды. Иначе я бы даже его не смогла различить.

– Конечно, правда, – мужчина встал передо мной и вновь поднял мое лицо кверху. – Открой глазки, сейчас тебе станет совсем хорошо.

Я послушно замерла в ладонях мужчины и почувствовала новую порцию капель, а затем долгожданное увлажнение глаз. Мне действительно стало полегче.

– Спасибо, – почти беззвучно прошептала я.

Внезапно мужчина сел на корточки передо мной и зажал мои руки в ладонях, заставляя меня снова сомневаться в том, что я для него лишь пациентка.

– Повреждения на одном глазике не такие серьезные – деликатно сообщил он. – Там образовался мешочек, в котором скапливается жидкость. Из-за него ты все видишь мутным и от этого ощущение, что в глазу большая соринка. Со вторым дела посерьёзнее: глубокий порез. Не волнуйся – повреждена только сетчатка, накладывать швы я не буду. Но пока все слои сетчатки не нарастут заново, этим глазиком ты не будешь видеть совсем. Это займет от семи до десяти дней. Наверное, от удара твои очки разбились и именно ими ты нанесла себе травмы.

Мне должно было стать легче от информации, что зрение все же вернётся через неделю, но мне стало ещё страшнее.

Как же я буду жить эту неделю? Как буду купаться? Одеваться? Кушать? Как вообще буду находить нужные мне предметы в доме?

Вопрос о потере зрения у меня стоял уже несколько месяцев, но только сейчас до меня начало доходить насколько это реально тяжело.

А если восстановить его не удастся? Я больше не смогу читать, смотреть фильмы, никогда не поступлю в мед, и вся моя жизнь будет разрушена!

– Афина! – я услышала голос Армина и поняла, что он зовёт меня не в первый раз. – Ну-ка перестань. Ни о чем не переживай. Ты все время будешь у меня под присмотром. Ты ведь хочешь этого?

Я почувствовала, что Армин поднес мои руки к своим губам. Так близко, что обжигал мои пальчики горячим дыханием.

– Отвечай! – рассердился он.

– Всю эту неделю, я буду здесь? В этой клинике? В палате? – уточнила я.

– Нет, конечно, – Армин крепче сжал мои пальцы. – Думаю, дома тебе будет намного комфортнее и спокойнее.

Я ощутила неконтролируемый стыд от его слов, хотя он вроде ничего такого не сказал, но я чувствовала двойной смысл в его голосе.

– Да, я хочу поскорее вернуться домой. Пожалуйста, помогите мне позвонить маме, – испуганно выдохнула я, разволновавшись дальше некуда. Я чувствовала себя так, будто я сидела перед Армином абсолютно обнаженная. Поэтому я плотно сжала бедра, а затем сложила ногу на ногу, испытывая острое желание прикрыться.

– Я говорил вовсе не о твоём доме, – возразил Армин, а я застыла на месте. – Я заберу тебя к себе. Мою маленькую красивую Афину. Я буду заботиться и лечить мою девочку день и ночь. И я немедленно позвоню твоим родным, если ты сейчас же согласишься на мои условия.

Мое сердце бешено забилось от слов Армина и страх новой волной разлился по венам.

Что происходит? Что мне теперь делать? Он ведь не может просто так забрать меня без моего разрешения! Зачем ему это? А если все-таки заберет, то что он со мной будет делать?

– Господин Армин… – я испуганно сжалась. – Пожалуйста, помогите мне позвонить маме. Мне страшно.

– Конечно, малышка, не переживай, – Армин ответил таким ласковым тоном, словно минуту назад не было этих слов о его доме. – Я позвоню ей, но сначала дай мне все объяснить, ладно?

Я не знала что мне и думать, но Армин снова заговорил.

– Не бойся меня, я не маньяк. Я не стану похищать тебя, удерживать против воли и тем более домогаться. Я лишь сообщил тебе один из вариантов событий. Решать, конечно, тебе. Но обдумай ситуацию под другим углом.

– Сейчас ты в очень опасном положении, – продолжал Армин. – Тебе нужно немедленно сделать операцию, но из-за травм ее снова придется перенести. Минимум на неделю. Хотя думаю для поврежденной сетчатки неделя – мало. Надо десять дней. За это время ты должна беречься не знаю как. Во избежание попадания инфекции я бы рекомендовал тебе носить плотную повязку. Но при этом тебе нужно обрабатывать глаза один раз в двадцать минут. Это будут то обезболивающие, то увлажняющие, то обеззараживающие капли. А также ты будешь использовать мазь для заживления. Это постоянный уход! Я запрещаю тебе делать это самой, потому что перед каждым применением тебе необходимо мыть руки и промывать глаза. А как ты разберёшься какой пузырек для чего? А если ты уронишь его? С тобой постоянно кто-то должен быть.

Я немного успокоилась, потому что логика в словах Армина определенно была.

– Допустим за тобой будет ухаживать твоя мама или сестра, – продолжал Армин. – Но как они поймут, что что-то не так? Что в порез не попала инфекция? Что не начался какой-нибудь необратимый процесс? А если у тебя случится перепад давления? Если начнется внутриглазное давление? Если ты элементарно подхватишь простуду за эти десять дней? Любая инфекция сейчас может лишить тебя зрения совсем. Тебе нужно как можно быстрее вылечиться. И это я не говорю еще о таких психических аспектах как панические атаки, дезориентация, ночные кошмары, депрессия, различные нервные срывы. Такого срывы – естественная реакция организма, но это нужно уметь подавлять.

– А почему мне нельзя пройти стационарное лечение? – я несчастно сдвинула брови на переносице. – Ведь у Вас есть медперсонал. Они бы помогли мне? Вы ведь сами говорили, что у Вас все расписано по минутам.

– Со своим расписанием я сам разберусь, – отрезал врач. – Конечно, ты можешь пройти стационарное лечение, и ты будешь его проходить пока я буду принимать пациентов. Но в конце рабочего дня я буду забирать тебя к себе. Никаких споров! Если ты хочешь, чтобы все прошло хорошо, то ты примешь мои условия, и точка!

– Господин Армин… – вновь зашептал я, но мужчина прервал меня.

– Просто Армин…

– Мне страшно, – искренне призналась я.

– Я знаю, малышка Афина, – Армин ласково погладил меня по плечам. – Ты так заманчиво дрожишь. Но я даю тебе гарантию, что с моей стороны не будет никакого насилия и принуждения. Я буду ухаживать за тобой как врач. И потом, у тебя всегда будет доступ к телефону. В любой момент ты сможешь позвонить маме или, например мужу своей сестры, и они заберут тебя. При этом я не откажусь оперировать тебя и сделаю все на совесть, даже если ты рассоришься со мной.

– Но Вы ведь мужчина, – я стыдливо опустила глаза. – Не всякую просьбу можно доверить мужчине.

– Врачу можно доверить все, – твердо заявил он.

– Нет, – я замотала головой. – Это все очень странно. Зачем Вам это? У Вас есть… особый интерес ко мне?

– Есть, – честно и абсолютно просто признался мужчина.

– К-какой? – спросила я дрожащими губами.

Я боялась услышать прямое признание, но и в тоже время мне этого очень хотелось. Ещё никогда ни один парень не признавался мне в том, что я ему нравлюсь. Были, конечно, поползновения в мою сторону и не раз, но слишком глупые. Это были подкаты неумелых пикаперов в духе «Может замутим?».

– Ты мне интересна во всех смыслах, маленькая беззащитная Афина, – густым голосом заговорил Армин, и я почувствовала жар во всем теле. – Я хочу, чтобы ты все время была рядом, чтобы зависела от меня, чтобы дрожала в моем присутствии. Я хочу ухаживать за тобой, лечить, расчёсывать волосы, заплетать косы, одевать и раздевать, купать, кормить, гулять с тобой и общаться. И конечно же я хочу касаться тебя, смотреть как твои щечки розовеют от румянца, видеть смущение в каждом твоём жесте, хочу обнимать тебя и целовать, хочу сделать тебя своей.

Я застыла на месте, не понимая что мне делать дальше. Мое тело странным образом отзывалось на его слова, а щеки заливались предательской краской.

Армин так просто и откровенно признался во всех своих желаниях на мой счёт, что я как порядочная девушка должна оскорбиться. Но вместо этого я понимала, что мне было очень приятно все это услышать и услышать именно от Армина.

Но я не должна ему это показывать! Мне совесть не позволит показаться хоть капельку распущенной! Я должна немедленно все это прекратить!

Глава 5

– Извините, Господин Армин, но…

– Нет, Афина, – перебил он властным голосом. – Никаких отказов и возражений! Не вынуждай меня применять к тебе строгость. И сейчас ты сделаешь то, что я скажу. Поняла меня?

– Да, – тихо выдохнула я, чувствуя себя подавленной властью Армина.

– Я позвоню и расскажу твоей маме обо всем, что случилось, – начал он. – Затем ты подтвердишь и попросишь собрать для тебя самые необходимые вещи. Я объясню какие. В течение дня я позволю, чтобы тебя навестили только твои сестры, мама и господин Эдер – муж твоей сестры. Вечером я как и сказал заберу тебя домой. Все поняла?

– Да, – прошелестела я, надеясь к вечеру что-то придумать.

– И ещё я тебя осмотрю, – добавил Армин. – Наверняка у тебя есть ушиб от удара. Ясно?

– Да, – одними губами ответила я.

– Все, я звоню, – предупредил Армин. – Поставлю на громкую связь. И кстати, твоя мама уже три раза тебе звонила. Ты забыла включить звук на мобильном.

– Точно, – виновато выдохнула я.

Я понимала, что с полуночи сегодняшнего дня мне будут приходить поздравительные сообщения, поэтому выключила звук, чтобы они меня не разбудили ночью.

– Афина! Доченька! Где ты? – мама уже во всю волновалась. – Почему тебя так долго нет?

Но я была под таким впечатлением от случившегося и от разговора с Армином, что слова теперь просто не шли. Тогда мой врач перехватил инициативу и все рассказал.

– Афина останется на лечении в моей клинике, – заключил Армин, – привезите для нее только самое необходимое, без чего ей будет тяжело: зарядку для телефона, может какой-то любимый предмет или игрушку. Все остальное: предметы гигиены и больничная одежда выдаётся в клинике. Об этом не беспокойтесь.

Мама на все согласилась и сказала, что приедет через полчаса. На этом мой разговор с ней был окончен, хотя я успела только поприветствовать ее.

– Хорошо, – Армин прекратил разговор. – Теперь встань, я осмотрю тебя.

Я осталась сидеть на месте, не зная как мне избежать осмотра, но Армин сам поднял меня на ноги, а затем без предупреждения задрал мне широкий свитер выше груди.

– Ой, – пискнула я, заливались краской смущения.

– Здесь больно? – Армин надавил мне пальцами на ребра с левой стороны.

– Чуть-чуть, – призналась я.

– Тут ушиб, – диагностировал Армин. – Не серьезный. Теперь джинсы.

Я тут же прикрыла ладошками пояс джинсов, инстинктивно пытаясь защититься, но Армин бесцеремонно убрал мои руки, расстегнул мне джинсы и спустил их до колен.

Я зажмурилась от стыда, хотя и так ничего не видела. Но эмоции захлестнули меня с такой силой, что я закрыла лицо руками, лишь бы хоть как-то облегчить свои страдания.

– А здесь? – Армин провел подушечками пальцев сбоку от моего бедра.

– Немножко, – выдавила я из себя.

– Тут тоже, – заключил он. – И тут побольше. Но в целом все равно ничего серьезного.

– Голова болит? Тошнит? – Армин надел на меня джинсы и застегнул их, а я все ещё горела от стыда.

– Кружится, – вновь честно призналась я.

– Хорошо, – мужчина обнял меня за плечи, провел несколько метров за собой, а затем бережно усадил на диванчик.

Позвав автоинспектора, мой врач оформил ему заключение. Инспектор в свою очередь записал мое признание, что ДТП было совершено по моей вине и я не буду предъявлять никаких претензий водителю.

– Его колеса в момент остановки были повернуты, – сообщил мне инспектор. – Водитель пытался повернуть и объехать Вас, но поток был очень плотный и ему было просто некуда свернуть.

Наконец мужчина оставил нас, и я снова замерла, понимая, что Армин сейчас ко мне подойдёт.

– Малышка Афина, – вновь ласково заговорил он. – Через пять минут у меня первый пациент. Я закреплю за тобой медсестру. Ее зовут Юлей. Она поможет тебе устроиться, и будет весь день капать твои глазки. Ты пока познакомься с ней и пообщайся с мамой, когда она приедет. Я сам зайду к тебе в обед. Покормлю тебя, поухаживаю за тобой и вновь вернусь к пациентам. И я обещаю: я устрою тебе самый красивый день рожденья, когда ты полностью восстановишься, ладно? Поэтому сегодня и не думай себя жалеть. Поняла меня?

Я едва заметно кивнула.

– Все, малышка, – сообщил Армин, когда дверь в его кабинет открылась. – Вот твоя Юля. Знакомьтесь.

Ко мне подошла девушка и ласково подняла меня с дивана.

– Все хорошо, – приятным голосом заговорила она. – Не бойся меня. Я буду к тебе очень внимательна.

Я вздохнула с облегчением и доверила себя этой девушке, но все равно думала лишь о том, что Армин к моему стыду видел мои инфантильные трусики с сердечками во время осмотра.

– Мам, ну ты что! – вздохнула я, когда мама вручила мне плюшевого мишку, обняла меня и расплакалась.

Каждый год мама дарила мне плюшевых медведей одинакового размера. И они служили мне… подушкой. Я любила читать лежа, поэтому вечно подкладывала себе под шею игрушки. Так у меня выработалась привычка и теперь я просто не могла заснуть в другом положении. Медведи же на самом деле идеальной ортопедической формы. Я располагалась у них на животике, а лапки служили мне подставкой, чтобы я не съехала ночью с игрушки.

Я понимала, что уже не в том возрасте, когда на день рожденья ты получаешь очередного плюшевого медведя от мамы, но ничего с собой поделать не могла. Более того, моей самой глупейшей розовой мечтой было купить себе огромного медведя во весь мой рост, чтобы спать на нем на полу. Глупо, но что поделать? Ведь до сегодняшнего дня об этой моей привычке не знал никто из посторонних. Но если об этом узнает Армин, наверное, он просто засмеет меня.

– Господин Никель сказал, чтобы я принесла тебе все самое необходимое, – шмыгнула мама. – Даже игрушку. Ты же слышала?

– Не нужно было мам, – я стыдливо пыталась всучить ей этого мишку обратно, но явно промахивалась мимо рук. – Я буду чувствовать себя ужасно глупо. Я и так… – я осеклась. – В общем…

Я промолчала, хотя с мамой всегда была откровенна.

– Я почитаю тебе сообщения, хочешь? – мама решила немного развеселить меня, и я согласилась.

Так она и просидела со мной до самого обеда, развлекая чтением и последними новостями. И если бы медсестра Юля не приходила и не прерывала нас через каждые двадцать минут, то я бы даже забыла, что потеряла зрение. Но Юля была моим страшным напоминаем, и с каждым ее приходом, я становилась все печальнее.

Наконец, соврав маме, что хочу поспать, я проводила ее и улеглась на кровать, но больничная подушка и правда была ужасно неудобной. Слишком низкой и прямоугольной.

В начинающемся отчаянии я принялась шарить руками по кровати, затем по тумбочке и креслу, чтобы найти этого дурацкого мишку, но кажется, мама все-таки забрала его.

– Где же ты! – захныкала я, но не удержалась и шлёпнулась животом на кресло.

Никогда не думала, что даже стоять в слепом состоянии так тяжело. Тебя как будто все время уносит вправо. Или может это из-за головокружения?

– Меня потеряла? – вдруг раздался голос Армина позади меня.

Я с ужасом поняла, что лежу сейчас на кресле попой на подлокотнике, а на мне только больничная сорочка, которая застёгивается сзади и от падения наверняка раскрылась или задралась.

– Не смотрите, пожалуйста! – воскликнула я дрогнувшим голосом, прикрыв ладошками попу, и забарахталась ногами. – Не смотрите!

Но Армин уже подошёл ко мне, поднял с кресла и одернул мне сорочку. У меня навернулись слезы от очередного позора. Второй раз он видит меня в таком постыдном виде! Я это не переживу!

– Господин Армин, – всхлипнула я. – Я хочу домой! Это ужасно! Можно мне домой?

– Нельзя, – строго ответил он и ощутимо сжал мои плечи.

– Пожалуйста! – вновь взмолилась я и все-таки разревелась. – Только сегодня! Можно я приеду завтра? Прошу Вас!

– Нельзя! – еще строже повторил он. – И хватит реветь! Слезы сейчас очень вредят твоим глазкам. Ты хочешь ко всему прочему еще и раздражение получить? Так что хватит хныкать и возьми себя в руки.

Я сокрушенно вздохнула, чувствуя себя в абсолютно безвыходном состоянии. Никогда я еще не была в таком отчаянии! Даже, когда я узнала, что мне нельзя пока читать и что я точно не поступлю в мед в этом году и то произвело на меня не такое гнетущее влияние. Но сейчас… Я будто потеряла все одним махом.

– Ну, успокойся, малышка, – он снова переключился на мягкого Армина и погладил меня по волосам. – Так бывает – я предупреждал. У тебя стресс. Истерика – вполне нормальная реакция. Я тебе сейчас принесу воды, потом накормлю и поухаживаю за тобой. А затем дам тебе немного успокоительного, чтобы ты могла поспать пару часов. И ты увидишь, что тебе сразу станет лучше.

– А можно поспать прямо сейчас? – мне стало немного легче от его ласкового тона.

– Нет, – Армин был неумолим. – Сначала ты поешь. Что ты любишь?

– Я ничего не хочу, – я устало опустила плечи, продолжая непроизвольно всхлипывать.

– Малышка моя, – мужчина чуть откровеннее приобнял меня, но все же не настолько чтобы я вновь подняла панику. – Где та послушная девочка, которая мне очень нравится? Капризы от тебя я не потерплю. Это в первый и последний раз. Помни: что я могу облегчить тебе положение, а могу и усугубить. Поэтому слушайся меня во всем, иначе я буду к тебе очень строг.

Я покивала и уже через минуту внешне была печальна, но спокойна.

– Умничка, – мужчина погладил меня по волосам. – Так что ты любишь кушать?

– Суп, – я вздрогнула, так как прикосновения Армина вызвали у меня мурашки. – Куриный. И молоко.

– Интересный выбор, – усмехнулся он. – Но я рад, что ты питаешься правильно. Хорошая девочка.

Глава 6

Армин бережно усадил Афину за стол и уложил ее ледяные ручки по бокам от тарелки с супом.

– Тебе холодно? – спросил он и пододвинул своей малышке стакан горячего молока.

– Нет, – прошептала она и тут же сжалась от рассыпавшихся по ее рукам мурашек.

Маленькая девичья грудь тут же выделилась сквозь тонкую ткань больничной сорочки, и Армин залюбовался выступившими вершинками.

Как ему хотелось сейчас приласкать его малышку Афину! Припасть губами к маленьким тугим вершинкам и вырвать сладкий стон девушки. Но его малышка ещё не готова. Здесь – в клинике у нее больше свободы. Она может начать кричать. Когда же он заберёт эту малышку к себе, тогда уж она будет всецело в его власти. Поэтому придется немного подождать.

Кроме того, Армин был уверен, что Афина ещё невинная девушка. Он мог голову дать на отсечение, что она ещё даже свой первый поцелуй никому не подарила. Абсолютно чистая, наивная и юная девочка. Будто из прошлого века.

– Хочешь сначала выпить молока? – спросил он, увидев, что девушка обхватила тонкими пальчиками стакан и осторожно потянула его на себя.

– Нет, – все тем же шепотом ответила она и облизнула маленьким язычком розовые губки. – Вы не поможете мне… налить немного молока в суп?

Армин подавил смешок, наслаждаясь сполна робостью девушки. Ее острые вершинки царапнули ткань сорочки при вдохе, но теперь мурашек на теле не было. В помещении было двадцать восемь градусов, поэтому замерзнуть она никак не могла.

Тогда мужчина понял: его малышка Афина возбуждена. Так бывает, когда девушка очень стесняется и робеет перед мужчиной. И вместо того, чтобы успокоиться, женский организм испытывает нечто прямо противоположное. Если его девочка возбуждается от чувства стыда – то она еще большее сокровище, чем он мог предположить. Армин давно хотел найти для себя скромницу, но как правило возраст скромниц заканчивался примерно на одиннадцати лет, и это не вариант. А здесь такой подарок!

Мужчина налил молока в суп, затем набрал ложку и тщательно подул на нее.

– Открой ротик, малышка Афина, – мягко приказал он и между делом заглянул под стол.

Девушка сидела нога на ногу, с силой прижимая бедра друг к другу. Точно возбуждена.

Как же можно упустить такой случай?

Девушка послушно раскрыла рот, но недостаточно широко, поэтому часть супа пролилась по ее подбородку и накапала на грудь. Девушка поспешила стереть все с подбородка, но не подумала, что взгляд мужчины прикован совсем не к ее лицу.

– Ничего, – ободрил ее Армин. – Во второй раз получится. Открой свой ротик пошире.

Афина волнительно задышала через приоткрытые губы, но все же решилась и вновь открыла рот. На этот раз все прошло хорошо, и теперь она продолжала делать это, а ее тугие вершинки по-прежнему царапали ткань каждый раз, когда она открывала рот.

Ну разве она не прелесть?!

Армин за секунду представил какой она будет для него послушной и безотказной девочкой. Будет делать все, что он ей прикажет, робеть и стыдиться своих действий, но только еще больше заводиться от этого. Мужчина сжал кулак, чтобы сдержаться от прикосновения к ее сочным губкам, которые она так старательно облизывала после каждой ложки.

Нужно подождать! Он прикоснется к Афине вечером. Сейчас нужно просто успокоить его невероятно сексуальную малышку.

– Хочешь еще? – ласково спросил он, когда Афина доела последнюю ложку.

– Нет, спасибо большое, – она с облегчением вздохнула.

Было видно, что этот обед для нее был прекрасной пыткой.

– Тогда я обработаю твои глазки, а затем дам успокоительного, – сообщил он.

Пересадив напряженную как струна девушку на кровать, мужчина тщательно выполнил все предписания, любуясь изумительно красивыми глазами девушки. Они были светло-карие, однако снежинка на радужке была настолько темного цвета, что создавало видимость немного расширенных зрачков. И сейчас, под воздействием такого пикантного состояния, глаза девушки казались ещё больше и еще прекраснее.

Армину очень хотелось переодеть Афину, так как теперь на ее сорочке красовалось маленькое пятнышко, но все же он сдержал себя.

Пусть успокоится, бедняжка.

– Перевернись на живот, – приказал мужчина, предвкушая снова увидеть эти милые трусики с сердечками, которыми Афина так щедро завела его сегодня. – Я вколю тебе успокоительное.

– На живот? – запаниковала она. – А можно мне таблетку? Или сироп?

– Я сказал «на живот», – строго повторил Армин, хотя сам еле сдерживал улыбку.

– Господин Армин… – Афина вцепилась пальцами в сорочку, желая бороться до конца. – Тогда можно без успокоительного. Я так устала, что и без него засну.

Мужчина плотоядно улыбнулся, затем силой перевернул девушку как ему было нужно, вдавил ее в матрас, задрал сорочку и спустил милые трусики.

– Не дергайся, а то больно получится, – сообщил он и, поймав момент, когда Афина захныкала от беспомощности и перестала трепыхаться, он как можно безболезненнее сделал ей укол.

Девушка всхлипнула и безвольно растеклась по матрасу.

Сдалась, бедняжка.

Ну ведь это все для ее же блага! Армину просто не хочется снова видеть слезы в этих красивейших глазках.

– Все хорошо, малышка Афина, – мужчина уложил поудобнее раскрасневшуюся девушку, укрыл ее одеялом и вручил плюшевого мишку, которого нашел на столе у кресла. – Этот джентльмен, кажется, принадлежит тебе.

– Он не игрушка! – принялась оправдываться она. – Он моя подушка. Я всегда подкладываю что-то под шею!

Армину хотелось потрепать бедняжку по красным щечкам, но он вновь сдержался.

– Отдохни как следует, – сообщил врач. – Если нужно ты всегда можешь вызвать медсестру. Кнопка в изголовье кровати. Я зайду к тебе в половине шестого.

Афина перевернулась на бок, чтобы скрыть свои эмоции, но Армин не стал ее за это ругать. Через минуту она заснет, и он очень надеялся, что плакать ей сегодня больше не захочется… разве что от удовольствия.

Дневной сон пошел мне на пользу, и после него я чувствовала себя значительно лучше.

Почти сразу как я проснулась, ко мне пришли обе мои сестры: Юнона и Гая. Я очень любила свою маму, но истинной мамой для меня всегда была Гая. И сейчас рядом с ней я ощущала себя в полной безопасности.

Девчонки пробыли со мной до самого вечера, не давая мне даже на секунду загрустить из-за своей неполноценности. Но в этом была и негативная сторона: я так и не успела придумать, как мне отказаться от такого двусмысленного гостеприимства Армина.

Поэтому, когда он вошёл в кабинет, я застыла на полуслове, не поверив, что время прошло так быстро.

– Ну все, девочки, вам пора домой, – ласково, но твердо сообщил Армин. – Время посещений окончено. Афине нужен покой и стерильность.

– Афина, – вдруг обратился ко мне совсем другой мужской голос. Он принадлежал мужу моей сестры господину Декарту Эдеру. Человеку с самой необычной и немного пугающей внешностью. – Не бойся. Все хорошо. Я обо всем поговорил с Армином, поэтому ты в надёжных руках. Сейчас мы уедем, но, если тебе что-то понадобится, даже среди ночи, я обязательно тебе это привезу и передам через твою медсестру. Так что не стесняйся – звони.

– Спасибо, Господин Эдер, – поблагодарила я его и печально опустила глаза.

Сейчас эта ситуация показалась мне ничем иным, как кармой. Когда я впервые увидела господина Эдера я откровенно испугалась его и обомлела от его внешности, что очень его оскорбило. У этого мужчины была редкая форма альбинизма, которая затрагивала только его глаза.

Глаза Эдера были прозрачного жёлтого цвета, как у дикого хищника. В свою первую встречу я посчитала его настоящим вампиром или оборотнем, но впоследствии оказалось, что он вполне нормальный человек.

Однако сейчас я почувствовала себя на его месте. Неполноценной, уязвимой, объектом пристального внимания, не в силах хоть как-то изменить свое положение.

Поэтому я попрощалась со всеми и была даже рада наконец избавиться от этого внимания.

– Вот и хорошо, – проговорил Армин, после того как всех проводил и провел мне стандартную процедуру закапывания глаз. – На улице тебе следует носить повязку, чтобы ветер, пыль или грязь случайно не попали в твои глазки и не осели на ресницах.

Я заметила, что акцент Армина значительно усилился, а значит, он устал за день говорить не на родном языке.

Тем временем мужчина повязал мне плотную повязку на глазах, не пропускающую даже свет.

– Воздействие света тоже не желательно, – ответил он на мой невысказанных вопрос. – Теперь я переодену тебя.

– Вы? – я инстинктивно обняла себя руками. – Нет. Я сама…

Но Армин одним движением поднял меня на ноги и мгновенно расстегнул липучки на сорочке.

– Опять не слушаешься?! – укоризненно спросил он и окончательно снял с меня сорочку.

Теперь я стояла перёд ним лишь в одном трикотажном спортивном топе и трусиках. Армин проворно надел на меня свитер, джинсы и обувь. А затем помог надеть куртку.

Наконец, когда я была полностью готова, он взял меня за руку, а второй рукой обнял за талию и притянул к себе.

– Пойдешь сама, – предупредил он. – Я не буду тебя жалеть, Афина, а напротив научу ориентироваться в пространстве.

А дальше Армин просто повел меня за собой по коридору клиники, затем по первому этажу и наконец по парковке для персонала, где и усадил в свою машину.

– Господин Армин… – нерешительно заговорила я, – простите меня… Я не могу поехать к Вам. Пожалуйста! Помогите мне вернуться в палату… или домой.

– Это все? – немного резко спросил он.

– Да… – я растерялась.

– Нет, – отказал он с нажимом. – Больше не проси меня о таком. Мой ответ всегда будет «нет».

Я была поражена его отказом. Он ведь сам сказал, что в любой момент я могу позвонить семье и попросить, чтобы меня забрали!

Кстати… где мой телефон? И как мне позвонить без помощи Армина?

Я принялась отчаянно шарить по своим карманам, но телефона нигде не было.

– Успокойся, глупышка, – мужчина обнял мое бедро. – Твой телефон у меня. И тебе совсем нечего бояться. По дороге я расскажу тебе о себе, и ты поймёшь, что я не замышляю ничего плохого. Ты мне нравишься, малышка Афина. А значит: я хочу заслужить твое доверие. Телефон ты получишь, когда я почувствую это доверие, понятно?

Я откинулась на спинку кресла и уложила ладони на колени, показывая, что успокоилась и готова выслушать моего врача.

– Вот и умничка, малышка, – Армин погладил мое бедро, и начал свой рассказ…

Глава 7

– У меня была не самая лёгкая жизнь во всех смыслах, – Армин заговорил мягким голосом. – Я родился в не очень обеспеченной многодетной семье и рос без отца. У меня есть ещё две младшие сестрёнки и мама. Конечно же, я как единственный мужчина в семье старался во всем поддержать моих домашних. Разница между сестрами у меня большая: семь и десять лет. И до момента, когда им исполнялось пять лет, я сам их купал, одевал, и в целом заботился о них.

– Конечно, – Армин подчеркнул это, – разнополым детям не следует настолько близко заботиться друг о друге, но я просто старался быть полезным для мамы, только и всего. Да и в целом мне это нравилось. Естественно, никаких фантазий у меня на их счёт не было. Это даже не обсуждается.

Я невольно сравнила Армина с моей старшей сестрой Гаей, которая также как и он вырастила меня с Юноной на своих руках. И мы тоже жили очень скромно. Так что мне стало даже легче от рассказа Армина. Но как оказалось, это было не все.

– Когда мне исполнилось пятнадцать, – продолжал он, – я решил, что хочу стать врачом, но денег едва хватало нам на жизнь, что говорить о подготовке к ВУЗу! Поэтому я решил найти подработку, как-то связанную с медициной. В пятнадцать я уже был высоким и сильным парнем, поэтому меня по большому знакомству определили медбратом в клинику для душевнобольных. Работы там для меня почти не было, так приходилось иногда усмирять особо буйных, но это было редкостью. Зато я успевал дополнительно заниматься.

Один из больных очень привык ко мне. Это был пожилой мужчина достаточно грузный и сильный, однако в больнице с ним случился инсульт. Родственники решили забрать его домой и предложили мне ухаживать за ним за достойную плату. Угнетения от ухода за лежачим больным я не испытывал, напротив мне даже нравилась то, что человек настолько зависит от меня. Тут тоже не приписывай мне никаких отклонений. Я не упиваясь этой зависимостью. Просто не вижу в уходе за пациентом ничего унизительного или неприглядного.

– Так, потихоньку я помогал семье и готовился к поступлению. Затем я окончил медкурсы и стал работать в хоспис, параллельно обучаясь в ВУЗе. Мне приходилось ухаживать и за мужчинами, и за женщинами. Кроме того, обучаясь в меде я был полон амбиций и не мог точно остановиться на каком-то одном направлении. Поэтому я успел пройти практику чуть ли не во всех отделениях, в том числе гинекологии и родильном отделении. Уже после я остановил свой выбор на офтальмологии, но у меня есть и ещё одна профессия, которую я активно развиваю.

– Ещё одна? – удивилась я, почувствовав себя совсем спокойно после рассказа Армина. – Какая?

– Потом обязательно расскажу, – ему явно понравился мой интерес. – Тебе понравится.

– Она по медицине? – осторожно спросила я.

– Да. Но не волнуйся: она абсолютно безопасна для тебя.

Мне стало одновременно любопытно и страшно. Что же это за профессия?

– Я рассказал все это для того, чтобы ты поняла, – заключил Армин, – заботясь о тебе, я не буду удовлетворять свои фантазии. Пока ты будешь оставаться ко мне