На дне

НА ДНЕ

глава 1

2018г.

Кабинет психолога не радовал шикарной обстановкой. Все было довольно скромненько. Небольшой диванчик для посетителей, стол, немного пошарпаный, на стенах какие- то картины. Впрочем, так скромно было и во всем этом Лечебно-Трудовом Профилактории. Единственное, что могло радовать в таком заведении –это наличие большого количества живых цветов. Наверное считалось, что таким отбросам общества как я, глядя на эту зелень захочется что -то менять в своей никчемной пустой жизни. Да разве можно такую жизнь назвать жизнью? Так…Жизёнка какая-никакая.

Психолог поправила очки и перестала постукивать карандашиком о стол.

– Ну, Светочка, не бойся. Просто поговори со мной. Я не кусаюсь и совсем не желаю тебе зла.

Разговаривать было просто лень. Язык был тяжелым, во рту сухо и что б запустить весь этот процесс воспроизведения звуков мне пришлось применить неимоверное усилие, потому что ответить мне все равно придется. Это ведь, вроде как, диалог

– Татьяна Николаевна,– замычала я. – Не надо со мной как с маленькой. Мне уже, слава Богу, скоро сорок.

–Вот именно, Светочка, тебе уже скоро исполнится сорок лет. Ты взрослая красивая женщина. Я хочу тебе помочь выбраться из всего этого ада в котором ты находишься. Я хочу, чтобы ты начала новую нормальную жизнь. Жизнь без алкоголя. Оглянись, мир так прекрасен без бутылки.

Я смотрела на собеседника и хотела только одного – спать. Было не понятно-это было действие таблеток которыми нас пичкали или это так дурманил свежий воздух трезвой жизни? Уже неделю как я нахожусь в ЛТП и ровно неделю как я не употребляю спиртное. Состояние какое то непонятное, я вроде и рада, что появился шанс не сдохнуть в скором времени где нибудь под забором и еще на чуть -чуть продлить эту как выяснилось жизёнку, но с другой стороны выпить хотелось с такой силой, что хоть на стены лезь. Лекарства конечно делали свое дело, на свободе я бы уже давно была б в состоянии близком к алкогольной коме. Вот теперь еще и беседы с психологом назначили. И не отвертишься. Это в обязательном порядке.

–Ладно,-протянула я – Давайте поговорим. Что Вам надо то от меня?

–Давай, Светочка, начнем с твоего детства. Ты помнишь своих родителей? Какими они были?

Меньше всего мне хотелось говорить об отце. Его я помню вечно пьяной агрессивной свиньей. От него воняло потом и очень дешевыми сигаретами, он все время курил на кухне и от того у нас в квартире всегда стоял стойкий запах вонючих бычков, немытого тела и чего то там еще, чем обычно пахнет в квартире законченных алкоголиков. Мне еще повезло, что отец был довольно необщительным алкашом и в дом своих дружков он практически не водил. Только дядя Володя иногда захаживал, лучший друг и собутыльник, живущий этажом ниже. Он умер на пару лет раньше моего драгоценного папаши, и больше у нас дома вообще никто не появлялся. Батя умер все на той же кухне сидя за столом. Покурил, затушил свою последнюю сигарету, да и отправился в рай. Хотя вряд ли его в рай то пустили. Ведь он сумел испортить мне жизнь. Во всех своих бедах я винила исключительно его. И ненавидела я его так сильно, как только может ненавидеть человек другого человека. Тело его я нашла спустя неделю, так как была в очередном загуле и случайно заскочила домой, что бы что нибудь найти на продажу. Нужны были деньги и очень хотелось похмелиться. Похоронить отца мне помогла моя тетка, его родная сестра. Ну как помогла? Сама все сделала. Она была непьющая зажиточная мадам , полная противоположность моему папаше. Жила она в другом городе и имела семью, от того виделись мы очень редко. Когда я была маленькая деньгами она не помогала, но кой какие вещички и игрушки от моих старших братьев мне перепадали. Их я никогда не видела .Тётка ограничивала свою семью от общения с нами.

На кладбище мы были только вдвоем. Говорят, что о том как человек жил, можно судить по количеству людей пришедших проводить его в последний путь. Могу сказать с уверенностью, что если б я не являлась единственной наследницей запущенной обшарпанной трешки на окраине города, то я бы у могилы даже не появилась. Но тетка купила бутылку водки, что б помянуть братца, и я с огромным удовольствием провожала отца в последний путь…

– Пропадешь ты, Светка, ох пропадешь,– начала свои нравоучения родственница – Переезжай ко мне жить, места всем хватит. Я хоть пригляжу за тобой. А в квартире твоей ремонт сделаем, сдавать будем. Деньги пополам. Только ты пить брось, да на работу устройся.

–Теть Мань, да не волнуйтесь вы так,– забубнела я полупьяным ртом. – Я взрослая, сама разберусь. Мне уже двадцать пять годиков.

Лица своего родителя я практически не помню. В моей памяти оно какое то размытое. Может от того, что к сорока годам алкоголь внес свои коррективы в мою память, а может от того, что я практически никогда не смотрела ему в глаза. Он все время орал на меня, и моя голова всегда была виновато опущена вниз. Так и есть, узоры напольных ковров я помню гораздо четче, чем лицо любимого папаши.

Мама … Её милое молодое лицо я помню очень хорошо. И очень хорошо помню тот последний миг, когда видела ее живой. Это было в моей маленькой уютной комнатке, которую я очень любила. Ведь там было все, о чем только могла мечтать маленькая девочка в начале восьмидесятых. У меня была своя мягкая кроватка, свой письменный стол, шкафчики для одежды и книг, большие коробки с игрушками и красивыми куклами, окно с цветными шторами. Я каждый день смотрела в это окно, когда ждала с работы мамочку. Возвращаясь, она всегда махала мне рукой, я радостно махала в ответ и мчалась к двери, что б скорее обнять ее.

Так было и в тот вечер. Я обхватила ее ноги руками и не давала пройти по коридору к кухне. Мама смеялась:

–Светочка отпусти. Мы сейчас вместе с тобой упадем.

Смех у нее был красивый и очень тихий. Я почувствовала, что мама очень устала и не стала продолжать свои детские приставания. Даже согласилась лечь пораньше спать, что на меня совсем было непохоже. Обычно я любила перед сном как следует покапризничать. За окном трещали морозы и в комнате было немного прохладно. Мама кутала меня в теплое одеялко, а я хватала ее за руки и прижимала к своим щечкам, что б чувствовать ее тепло на своем лице. Мне было всего лишь пять лет, но я отчетливо помню её мягкую кожу на руках, помню их теплоту, какую то необычную, очень и очень родную. Я помню свое мягкое одеялко со смешными мишками, оно было как будто продолжением моей мамы и оно тоже необычное, родное. Мамуля целует меня в носик, её силуэт мелькает в свете открывшейся двери и я потихоньку засыпаю с ощущением полного и безграничного счастья, которое может испытывать пятилетний ребенок, не знающий никаких проблем, имеющий теплое одеялко и таких хороших любящих родителей.

–Вы плачете?

Я не сразу поняла чей это голос и где я нахожусь -Светлана, вы плачете? Возьмите салфетку. Я отмахнулась. Вот же противная психологиня. Зачем она выдернула меня из моих воспоминаний? Зачем? Я хочу остаться там, в том времени, в той квартире, в той кровати. Я хочу что б мама всегда меня так обнимала и тихо смеялась, и папа, тогда еще молодой, красивый, добрый с улыбкой наблюдал за нами и тоже смеялся. Нет, папу не надо в мою жизнь, я не хочу что б он был с нами. -То есть папа не всегда пил? Когда была жива мама вы были довольно счастливой дружной семьей? – опять противный голос Татьяны Николаевны вернул меня в реальность… Я с минуту смотрела на нее. Потом еле –еле прошептала:

–Доктор, я не хочу больше жить....

 * ******

Выйдя из административного корпуса, где располагался кабинет психологини, я невольно зажмурилась. Яркое весеннее солнце ударило прямо в глаза, но его свет был приятен. Даже серые кирпичные двухэтажные бараки, называемые жилыми корпусами, от падающего на них солнышка, стали смотреться намного веселее. Тут все было серым и обветшалым. И еще было очень тихо. Обитатели этого места почти не улыбались и в разговорах между собой старались не шутить. Не всем это нравилось. Люди, выдернутые из своего привычного мира, где царит постоянный кайф и беззаботность, находились в состоянии какой то глубочайшей депрессии. Всех ломало и выворачивало на изнанку. Сюда, в ЛТП, отправляют в редких случаях. Основания должны быть серьезными, по этому обычного человека, выпивающего по праздникам, тут встретить просто не возможно. Все алкашки, наркоманки и хулиганки. Кто то как я впервые, а кто то уже по пятому или шестому разу. Ходок много от того что более двух лет тут ни кого не держат. Считают, что за два года человек ну уж точно исправится. А этот человек выходит и, неважно сколько проходит времени –день, месяц, пол года, снова берется за старое. Таких, как я, жизнь точно ничему не учит. Страдаем, мучаемся и все равно пьем. Пьем-потому что по другому жить не умеем, другой жизни то совсем и не знаем.

Не смотря на то, что в лагере содержатся порядка трёхсот женщин, сейчас было довольно пусто. Почти все на работе в деревнях, в городе и на близ расположенных предприятиях. У нас на территории конечно же имеется свой швейный цех да закуток по животноводству, но на всех рабочих мест конечно же не хватает. Вот и вывозят за пределы на перевоспитание. Там, «на свободе» женщины трудятся, где не требуется высокая квалификация. В сезон это обычно полевые работы. На предприятиях это чаще уборщицы. Прежде, чем отправить на какую либо работу, внимательно изучают дело и характер человека. Есть вообще рецидивистки с несколькими сроками которым только на территории дают мелкую работенку, таким выезд за пределы профилактория строго запрещен. Есть которые работают под строгим надзором охранниц. И есть такие не пристроенные новички, как я, получившие время на адаптацию.

Несмотря на довольно теплую мартовскую погоду, все отбывающие наказание были в теплых робах-телогрейках. Так тут положено.

Вообще наш трудовой профилакторий мне чем то напоминал места не столь отдаленные. Сама я к счастью там не бывала, но по телевизору видала, да дружки собутыльники, имеющие по несколько ходок, рассказывали. Да с такими людьми за столом и поговорить было то не о чем. Всё про тюрьмы, да колонии. Ну а что эти люди еще в жизни видали кроме этого? Я молчала, да слушала. Сама была не шибко образована и что хорошего могла видеть? Вечно пьяного батю, вечные застолья, да собутыльников своих синих, пьяный животный секс, да блевотню по углам.

В девяностые годы попроще было . Народ бедный был . Алкаша от простого работяги отличить было трудно . А сейчас ? Сейчас дамы ездят в красивых авто, в ушах бриллианты, на плечах мех.. Видя таких, мне всегда хотелось подойти и плюнуть ей в морду, за волосы в грязи оттаскать, потоптаться по этой шубе. Почему она такая красивая и богатая? Почему она, а не я? Все в этом виноваты, все… И отец, потому что оказался слабаком, не справился со своей бедой и, наплевав на малолетнюю дочь, спился. И мама, потому что умерла и бросила меня, маленькую и наивную, на этом свете, совсем одну. И одноклассники, смявшиеся мне в лицо и уже тогда обзывающие меня алкашкой, только лишь потому ,что я отличалась от них грязной одеждой и немытыми волосами. Ведь дома не всегда бывал даже обычный кусок мыла. Собутыльники виноваты, потому что каждый раз наливали да уговаривали. Соседи, потому что косо смотрели, продавщицы, потому что не скрывали презрения. Да все! Все вокруг! Но только не я.

Винить всех вокруг и жалеть себя–это было моим самым излюбленным делом. Напиваясь, я всегда плакала и спрашивала у Бога за что он так со мной поступил? Почему выбрал для меня именно такую судьбу? Судьбу никому ненужного человека. Бог стыдливо молчал, а мне ведь и в голову не могло прийти, что во всех своих бедах, да неудачах, виновата лишь только я сама. Государство мне предоставило бесплатное образование, я могла хорошо учиться, поступить в любое учебное заведение, съехать от отца и жить в общежитии. Потом просто работать, завести семью с хорошим непьющим человеком, нарожать детей, и быть как все. Больше всего на свете мне хотелось быть «как все»! Возможно всё так и было бы, если б я тогда на вокзале нашего райцентра, не встретилась с проститутками Ларисой и Снежаной и не взяла из их рук протянутый чебурек.

глава 2

–Светка, ты чо тут ? – голос Симакиной заставил меня вздрогнуть

–Да ни чо. Вот от психолога иду.

–А-а, дело хорошее. Пойдем с нами, покурим, а то стоишь тут одна, загораешь.

Я и еще три женщины с моего отряда отправились в место для курения на территории, коим являлась небольшая деревянная беседка, стоящая среди высоких и старых сосен. Они попали сюда намного раньше меня, сдружились и потом, как то не заметно, меня, новенькую, приняли в свою компанию. Помогали освоиться и даже пытались скромно поддержать каким либо словцом, насколько у них это получалось. С болтушкой Симакиной, авторитетной Якушевой и Верочкой Буй, я познакомилась на второй день своего пребывания в ЛТП .

К новеньким тут относятся настороженно, нехотя принимают в свое общество. Вот и меня, соседки по комнате, решили проверить как говориться «на прочность». Вечером после ужина все занимались своими делами. Кто то стирал или гладил одежду, кто то в холле смотрел телевизор, кто то пил чай с печенюшками. Я же просто лежала на кровати и смотрела в потолок. Этим я занималась последние двадцать четыре часа. Просто лежала, мне было плохо, меня ломало. Я не могла поверить в то, что я нахожусь в таком заведении. В заведении, где собрали всех пропащих и безнадежных людей. Хотя может и небезнадежных. По крайней мере, нам обещали, что этот трудовой профилакторий, вернет нас к нормальной жизни и труд, обязательно, сделает из нас человеков. Те кто попадал сюда в пятый или шестой раз в ответ на такие слова просто смеялись. Уж они то знали как ни кто, что чудес не бывает. Тут, большая половина, не хотела ничего менять в своей жизни, по другому жить ни кто не умел, не знал как, и пожалуй мало кто пытался. Все только говорили о том, как бы выйти побыстрее да сто грамм махануть, занюхав свеженьким хлебушком. Что думала я, в тот момент, я даже не знаю. В голове у меня был просто вакуум. Не было ни мыслей, ни звуков.. Если закрыть глаза, то можно было подумать, что я парю где то в открытом космосе, а все что во круг меня происходит, то этого вообще просто нет, нет ничего. Вот только я, в своей голове видела, как медленно пролетаю мимо себя самой, махнув рукой, в знак приветствия. Вот я еще кому то машу. И вот третья, я отвечаю приветствием второй себе. Хочу остаться тут навечно, не хочу в тот мир, там плохо. Тут космос и нам, Светкам, тут хорошо.

Тишину моего космоса, резко нарушил толчок чьей то ноги в мою кровать.

– Слышь, ты, подруга! – передо мной стояла огромная бабища в нестиранных, таких же огромных шмотках, с сальными, очень давно мытыми волосами и с частичным отсутствием передних зубов.

– Ты совсем охренела? Не успела тут появиться и уже взялась за воровство?

Резким поднятием за плечи, я была выдернута из под одеяла и в короткой, выданной здесь ночной рубашке, предстала перед разъяренной бабой, делящей со мной эту комнату. За ее спиной столпились остальные, такие же неухоженные, беззубые и агрессивно настроенные.

«Вот черт!– подумала я.– Похоже мне капец».

Мои полсотни килограмм вряд ли смогут противостоять этому центнеру. Скорее всего будут бить. Я вращала испуганными глазами и не могла никак понять, чего от меня хотят!? Обвиняют в воровстве? Но я ни на метр не отлипала от своей кровати, не говоря уже о том, что бы шариться по чужим тумбочкам. Я никогда в жизни не брала ничего чужого, как бы сильно мне не хотелось есть, пить и главное, как бы сильно не хотелось выпить.

1992г.

Когда я училась в школе, в восьмом классе, в начале учебного года, нам привели новенькую ученицу. Звали её – Родика. Это имя было молдавским. Еще в начале восьмидесятых, ее родители уехали из родной республики, в надежде найти лучшее место для жизни, с более высокими заработками. Но разбогатеть все никак не получалось. Наш городок стал для семьи Узун перевалочным. Родика проучилась в нашей школе всего лишь год, после чего семейство отбыло покорять столицу.

Одноклассницы сразу невзлюбили черноволосую красавицу. Зато мальчишки, теперь предпочитали дергать за длинные косички исключительно ее. На удивление всему классу Родика подружилась только со мной. Мы сидели за одной партой, а после школы всегда делали уроки вместе. На съемной квартире, где жила ее семья, у моей подруги была своя комната. В ней мы проводили все свое свободное время. Родители всегда были заняты своими делами и нам никто не мешал. В один из дней, мы так же после школы, отправились к Узунам.Как всегда дома никого не было, но как всегда на плите нас ждал вкусный обед. Марина Богдановна, мама моей подруги, была женщиной хозяйственной и очень доброй. Всегда звала ужинать с ними, подкладывала на тарелку мне побольше, чем дочери и, когда я уходила, часто давала мне с собой пирожки или вкусные булочки. Мне было конечно же стыдно, но отказаться я просто не могла, потому, что до знакомства с Родикой, я могла по несколько дней голодать и понимала, что откажись я от угощения, то не известно когда еще перепадет такая вкуснятина.

Родика ушла хлопотать на кухню, а я отправилась в ванную комнату, помыть руки. На стеклянной полочке под зеркалом, стояли красивые баночки с кремами и шампунями, и среди этой яркой красоты вдруг блеснуло золотое кольцо. Кольцо было женским. Наверно Марина Богдановна сняла, когда мыла руки и совсем забыла про него. Металл притягивал магнитом, такой красоты у меня никогда не было, да что там не было, даже в руках ее не держала. За мгновение, кольцо оказалось у меня на пальце. Великоватое, но какое красивое! ! ! Если продать, то это ж сколько денег мне дадут за него ? Можно будет куртку теплую купить, а то эта маленькая совсем, рукава уже чуть ниже локтя, да и собака бродячая, как то, кусок ткани на попе оторвала. Позор, а не куртка. Или же сапоги себе куплю. Высокие такие, как у модниц. Но первым делом, я куплю себе торт. Большой кремовый торт. Торт, я ела последний раз, 4 года назад, на свое десятилетие. Отец тогда был при деньгах, он, с дружком своим, у кого то на дачном участке бензопилу украл, удачно продал и случайно вспомнил про мой день рождения. Торт это и был подарок на праздник.

Водка сделала отца не только злым несчастным человеком, но еще и вором. Когда за частые прогулы его уволили с работы, он старался где то подрабатывать. То грузчик, то сторож. Все эти трудовые истории заканчивались одинаково -увольнением. Потом, он и вовсе перестал искать работу и пил исключительно на деньги от проданного того, что, как он говорил, плохо лежит. А для него лежало плохо буквально все.

Я смотрела на себя в зеркало. Вот есть я, вечно голодная, плохо одетая, измотанная нуждой. И есть кольцо на пальце, чужое, которое сделает меня чуточку счастливей. Марина Богдановна подумает, что просто потеряла его, я скажу, что ни какого украшения не видела. Что мне будет за это? Кольцо опустилось в мелкий кармашек джинсов. Я опять подняла глаза в зеркало. Долго смотрела себе в глаза, потом аккуратненько достала кольцо и положила на место. Именно в тот момент, в этой чужой квартире, в маленькой чужой ванне, в свои четырнадцать лет, я приняла решение, которое должно было определить мою дальнейшую судьбу. Именно в тот момент я поняла, что воровкой, я не буду, никогда. Я никогда не возьму чужого, как бы сильно мне не хотелось.

2018г.

–Отвали от меня – я пыталась отбиться от толстых рук бабищи, обвиняющей меня в воровстве. Выход из комнаты, перекрывала невысокая девчушка. Она была растеряна, видно ей это все не нравилось , но старших, как говориться, нужно слушаться.

– Ты украла мою косметику. Я все шкафчики обыскала и вот посмотри, что мы у тебя нашли,– женщина распахнула невысокую тумбочку около моей кровати и достала из нее небольшой набор дешевых теней. – Что ты на это скажешь, воровка?

–Отпустите меня. Я никогда ничего в жизни не брала! Это обычная подстава! – я кричала и вырывалась, мне было не приятно, что меня шмотали и пихали чужие руки, и еще было страшно, потому что их было больше и я понимала, что все жаждут крови.

Одно спасение-дверь. Если вырваться в коридор, то можно убежать или позвать на помощь.

Собрав все свои силы, я отпихнула от себя злую толстуху, похожую на гориллу, и кинулась к выходу. Светловолосая девчушка от моего толчка отлетела в сторону, я рванула дверь на себя и выкатилась в коридор, чуть не сбив с ног женщин, проходящих мимо.

– Тише, тише! – Молоденькая, не совсем еще потерявшая свой человеческий облик Симакина, помогла мне подняться. – Ты куда спешишь, красавица, нам тут спешить некуда?! О, новенькая, от кого бежишь?

Ответить я не успела, из комнаты вышла толпа моих соседушек. И горилла ухмыляясь ответила:

– Да вот воровку вычислили. По тумбочкам шарила, косметику у меня украла.

– Опять ты, Семеновна чудишь. Всё крадут, крадут твою косметику, да никак не украдут. –Это Якушева, самая старшая из присутствующих, вступила в разговор. Голос ее был тихий и какой то шипящий.– Девчата, кто из вашей четырнадцатой хаты, у Семеновны, еще косметику не крал?

Девчата заулыбались:

–Да все, все крали.

– Там уже от косметики этой коробка одна осталась, а всё крадут!

– Да и еще сто раз украдут.

–Не бойся,– высокая женщина чуть старше меня, со смешной фамилией Буй, подошла ко мне. – Это Семеновна всех новеньких соседок своих так встречает. Все кто живет в твоей комнате уже по разку эту косметику «воровали». Просто скучно Семеновне, вот она и устраивает такие спектакли. Она же у нас тут старожил.

– Прекращайте девочки,-тоном не терпящим возражений прошипела Якушева. –Надо жить дружно. Новенькую не обижать. Тут вам не зона.

– Да поняли мы, поняли –примирительно похлопала меня по плечу Семеновна.– Никто ее не тронет. Вижу баба она хорошая. Ты не бойся меня, Светка, не обижу.

Толпа моих соседушек скрылась за дверью нашей комнаты, под номером четырнадцать, а я осталась стоять в коридоре с тремя женщинами, не побоявшимися заступиться за меня. Это я потом уже поняла, почему к невзрачной худенькой Якушевой, прислушалась огромная и злющая Семеновна. – Испугалась? – улыбчивая Симакина, была самой молодой из троицы. – Пойдем ка, подруга, чайку попьем.

Я быстро согласилась:

–Хорошо, только умоюсь схожу.

Верочка Буй махнула головой в сторону:

– Комната для распития неспиртных напитков в конце коридора. Подходи, мы будем там.

Я вернулась в свою комнату, чтобы переодеться. В дальнем углу небольшой кучкой вокруг кровати, на которой вальяжно развалилась Семеновна, собрались мои соседки. От увиденного стало противно. Шестерки окружили босса и поют дифирамбы. Но, переодеваясь и прислушиваясь к их разговорам, я кардинально поменяла свое мнение. Семеновну напрягало такое внимание, а это девчата сами лезли к ней с расспросами и разговорами. Они обожали её. Требовали рассказать ту или иную историю, просили каких то советов. Они все были просто в восторге, от этой неприятной и огромной женщины. Я была просто поражена. Но в дальнейшем, узнав этого человека получше, я сама искала общения с ней. Настолько она была добродушной и притягательной. Её внешность никак не вязалась, с её солнечным внутренним миром.

Переодевшись, я отправилась в санблок, что б умыться и хоть немного привести себя в порядок. Комната для гигиены была неприятной. Потрескавшийся кафель, советских времен, чугунные умывальники вдоль стены, вместо нормальных унитазов-чаши генуя. Но я была уверена, что для большей части населения, такое убранство было вполне достойным.

Долго умывалась. Вода оказывала на меня успокаивающее действие, и совсем не хотелось отходить от умывальника. В последствии первые месяцы я часто плакала здесь, жалея себя. Закрутив краны, я подняла голову и уставилась на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрело серое изможденное лицо женщины, которая так глупо профукала большую часть своей жизни. Как же я так смогла то? До чего я дошла, докатилась? Подумаю об этом позже, меня ждет горячий чай.

*********

Так завязалась моя дружба с молчаливой и загадочной Якушевой, с добрячкой Буй, мечтавшей в молодости работать в школе, и обучать грамоте самых маленьких, и болтушкой Симакиной, которая никогда не унывала и пыталась своими шуточками поднять нам боевой дух. Конечно, большую часть времени, я проводила в одиночестве, но и побыть с новоиспеченными подругами не упускала момента. Так что от того приглашения я не отказалась и в беседку на перекур пошла с удовольствием.

Все закурили, но я от протянутой сигареты отказалась.

–Бросила, -пояснила я

–Здоровье бережешь, что ли ?

– Не, просто на сигареты денег никогда не хватало. Бывало, стреляла сигареты, потом бычки на остановках подбирала, а потом как то так и бросила. Совсем на дне была.

Женщины притихли, а я пожалела что так разоткровенничалась. Румянец ударил в щеки.

–Да не меньжуйся ты,– поторопилась успокоить Симакина. – Тут все такие. Все на дне были, а может еще и дальше будем. Тут принцесс нет. Всех нас сюда не за красивые глазки прислали.

–Это точно, – Якушева глубоко затянулась. – Вот я, например, уж совсем не мечтала тут оказаться. У меня совсем другие планы были. Я свой дом подожгла, икону взяла да в кровать улеглась, что б помереть спокойно. Так нет же, спасатели вовремя приехали. Так их никогда не дождаться, а тут прям мимо проезжали из соседнего поселка. Дом потушили,а меня спасли. Ну и потом меня сюда сослали, на принудительное лечение.

–Значит не время тебе, Ленок, помирать было, – засмеялась Верочка Буй- Только вот хату жалко. Сильно обгорела? Жить можно? А то куда ж ты потом подашься, когда выйдешь?

–Жить можно, крышу вот только сменить надобно. Но нужна ли мне такая жизнь? Все равно порешу себя. Не хочу жить, девки, не хочу. Я уже нажилась. Мне полтинник в том году исполнился, а такое ощущение что два века на этой земле живу, устала!

–Тьфууу,– протянула Верочка –Полтинник.. Какие ж это годы, мать? Еще жить да жить! А чего на тот свет то решила? Мужик что ль довел?

–Да не, девки, мужика своего любимого я на тот свет еще шестнадцать лет назад отправила. Вот год назад освободилась из мест, как говорится, не столь отдаленных и давай пить по черному. Что я только не пила, очень уж сдохнуть хотелось побыстрее. Ко мне и белки приходили и черти, да все ни как не помиралось мне. Вот на самоубийство и решилась. И дом этот проклятый хотелось с лица земли стереть.

Я слушала с открытым ртом и думала: шутит она сейчас или нет? Образ жестокой убийцы как то не вязался с ее внешностью. Елена Викторовна была очень маленькой и сухенькой старушкой. Да, именно старушкой. Если бы она не назвала свой возраст, то я была бы уверена, что ей не меньше шестидесяти или даже шестидесяти пяти. Лицо было иссечено очень глубокими морщинами, а кожа на руках была настолько потрескавшейся, что могла конкурировать с самым плохим дорожным покрытием в нашей стране. Редкий волос был полностью седым и это еще больше прибавляло ей возраста.

Мы подсели к рассказчице поближе и все кроме меня закурили еще по одной, давая понять что требуем пояснения всему услышанному.

–Что, -ухмыльнулась Якушева. -Хотите знать за что я его?

Мы дружно закивали

–Да ни за что. За просто так! -женщина опустила голову – Получается и правда – за просто так.

Елена Сергеевна Якушева, в девичестве Сохина, родилась в деревне Петровка в далеком шестьдесят седьмом году. Село было небольшим. На три улицы старых кривых домов не было даже магазина. Местным жителям приходилось ходить два километра в соседнюю деревню Илово, а там уже имелся и магазин, и школа, и клуб. А еще там жил Борька, парень, который нравился всем девчонкам. Но больше всех он нравился Лене. Борис был старше девушки, поэтому когда он вернулся из армии, Сохина только заканчивала десятый класс, но уже смело позволяла себе ходить с подружками в Илово, на танцы, и возвращаться домой далеко за полночь. При виде красивого и статного Якушева, сердце девушки замирало, ноги подкашивались и розовело личико. Было сложно справиться со своими чувствами и Елена подавляла их как могла и очень волновалась, что бы ни кто не догадался о ее безответной любви. А ни кто и не догадывался. Борис вообще её не замечал, да и, казалось, ни кто из девчушек не интересовал его вовсе. На танцы он всегда приходил один и уходил так же, один или с друзьями, что давало всем молоденьким дурехам надеяться на то, что этот красавчик все таки когда-нибудь обратит внимание именно на них.

В конце мая для десятиклассников прозвенел последний школьный звонок, экзамены были уже позади и ребята массово начали готовиться к выпускному вечеру. Лена решила на выпускной не ходить. У нее просто не было красивого платья, а разве можно было появиться на таком празднике в обычном повседневном наряде? Видя, что с каждым днем дочка становилась всё грустнее, мама решилась с ней осторожно поговорить:

– Алёнка, доченька, не переживала бы ты так. Я даже не знаю чем тебе и помочь. Сама видишь как мы живем. Не богато. Детишек у меня аж шесть штук. Батька твой, лодырь, только и знает что на сеновале после работы лежать или самогон с мужиками глушить. Нету денег, доченька, что б платье тебе купить. Да и продать то нам нечего. Все, что можно уже распродали. Как быть то, дочушка?

–Мам, всё в порядке,– заулыбалась девушка- Я совсем не хотела идти на выпускной. Что я там не видела? Будут обычные танцы в клубе. Не переживай. Не хочу я туда идти.

Лена отвернулась и принялась прибирать со стола, что б мать не заметила как покраснели её глаза. Захотелось плакать. Ведь именно на этот праздник у неё были большие надежды. Ей так хотелось появиться в клубе в каком-нибудь красивом платье , с шикарной прической и что бы он , её Боренька, увидев какая она на самом деле красавица, подошел к ней и пригласил на танец. А потом они бы поженились и она родила бы ему троих детей .

Мама тяжело вздохнула , но промолчала и тихонько ушла .

Семья Сохиных была многодетной и от того малоимущей. Мать с утра до ночи возилась на огороде, постоянно готовила огромными кастрюлями еду, стирала, гладила, убирала. По дому отец помогал мало и неохотно, был уверен, что достаточно того, что он работает на машинном дворе сторожем и приносит домой какие никакие, но всё таки деньги. Лена была самым старшим ребенком и считала своим долгом при первой возможности хоть чем то помогать матери. И сейчас, глядя на то как мать вытерла краем передника младшеньким сопливые носы и умчалась в огород, даже и не думала сердиться на родителей за то, что не попадет на свой выпускной.

Но судьба распорядилась по своему. В этот же вечер в гости приехала мамина сестра. Тетка толстая и шумная, не побоявшаяся много лет назад уехать работать в город на камвольный комбинат, получившая там комнату в общежитии и уже давно считающая себя городской.

Тёте Клаве все обрадовались. Заполонив собой почти все пространство на кухне, она раздала детишкам сладости, а сестре вручила пару палок сырокопченой колбасы и свежие булки с маком, которые можно было попробовать только купив в городской булошной.

Лену подарком обошли, чему она очень удивилась. Такого за теткой Клавой не водилось. Она обычно не забывала ни про кого из домочадцев, а Леночку так и вовсе баловала больше всех. Любила больше.

– Ты чего припёрлась то, Клав? – по доброму спрашивала мать. –То тебя даже на праздники не дозовешься, а тут сама, да без приглашения.

–Ой, Дарья, ты что, не рада? Я по племяшкам своим соскучилась, по тебе, да по мужу твоему непутевому.

–Ой ли.Так прям заскучала, что из города пол дня с такими сумищами ехала?

–И ты ж у меня, Дашка, совсем непутевая. Вот и приходится мне как старшей сестре приглядывать за тобой да твоими выводком. Отвечай: старшенькую на выпускной собрала?

Мать заменьжевалась. Ей стало неловко, она растерялась и думала что бы такого ответить сестре, что бы и лицо сохранить и не наврать сильно.

– Да не мычи ты уже, -отмахнулась Клава.– Так и знала, что без меня не справитесь. А ну ка, деточка, пойдем в твою комнату.

Она подхватила сумку и начала бесцеремонно пропихивать Лену в комнату, подальше от посторонних глаз.

–Вот, глянь, это мое, выпускное, – тетка достала из сумки нечто бледно розовое, бесформенное и всё в каких то рюшах.

Лена, разочаровано смотрела на платье. Мало того, что оно было старомодным, так еще и на несколько размеров больше.

–Клавка, ты что, с ума сошла? – ахнула за спиной мать.– Хочешь что б Ленка в этом срамье на выпускной шла? Что б её, красавицу мою, все куры на смех подняли?

– Спокойно! Реакция ваша ожидаема, но поверьте, я еще с ума не выжила. Вы посмотрите какая ткань. А? Платье как новое. Помнишь, Даш, как меня в этом платье после выпускного все наши местные кавалеры провожали?

–Помню, помню. Тебя провожали, а от нашей Ленки бегом бежать будут.

– Эх вы, курицы.Слушать ничего не хочу. У тётки Клавы все под контролем. Мы сейчас все примерим, всё отмерим, длину подложим, а потом я это платье обратно в город заберу. Подружка моя лучшая, в ателье швейном работает. Она и отрежет, и подошьет, и фасон на модный поменяет. И будет наша Ленка не хуже этих актрисулек нафуфыренных из телевизора.

И мать и сама Лена с облегчением вздохнули:

– Ах, ну если так, то это конечно же другое дело!

– Тётя Клава!– девушка кинулась на шею к любимой родственнице- Я тебя так люблю!!

*******

После торжественной части в стенах родной школы, все выпускники отправились в клуб, где была запланирована танцевальная часть программы. Леночка выглядела сногсшибательно. Платье и правда получилось очень красивым и очень модным. Волосы накрученные на бигуди красивыми локонами спадали на плечи, слегка подкрашенное личико казалось очень милым. Всё это делало худенькую девчушку похожей на ангелочка. Подружки завистливо поглядывали и на платье, и на красиво уложенные волосы, а парни неумело отвешивали ей комплименты. Но Лена ничего и никого вокруг не замечала. Она танцевала и не отводила взгляда от входной двери и всё ждала, когда же уже наконец появится Боренька, ведь все немногочисленные его дружки уже были в клубе.

«Может он задерживается из за дождя, который прошелся коротким, но сильным ливнем над деревней? А может он заболел? Или может вовсе не захотел приходить? – сердце Леночки сжималось – Ах, если он не придет, я не переживу!»

И тут весь клуб шумно оживился. Со всех сторон послышались крики:

– Ребята, Якушев мотоцикл сегодня купил! Вон он к клубу на мотоцикле едет ! Пойдемте все посмотрим! Может еще и прокатит! Ай да встречать Борьку!

Молодежь повалила к выходу. Из темноты к клубу приближался желтоватый круг фары и слышался характерный рев двигателя. Ребята расступились по сторонам. Кто то остался стоять на крыльце, кто то перескочив огромную лужу, расположился напротив, приготовившись встречать мотоциклиста. Все махали руками, свистели и выкрикивали приветствия. Вдруг, поняв, что водитель тормозить не собирается и мотоцикл мчит прямо в лужу, все кинулись в рассыпную. Одна Леночка не поняла в чем дело и почему вдруг все стали расступаться, выбежала на край крыльца, что бы получше разглядеть Борю, а он смог увидеть и её, и её платье, и красивые локоны.

Буквально секунды хватило, что бы грязь из под колес мотоцикла удобно расположилось на розовой ткани, на худеньких ножках и даже на лице девушки. А Борька, будто не заметил её, вильнул задним колесом и красный фонарик стоп сигнала исчез за углом здания.

Лена не могла поверить в происходящее. Она жадно глотала ртом воздух, в ушах звенело так, что она даже не слышала смеха вокруг себя. Просто видела как подружки с широко открытыми ртами хватаются за животы и сгибаются в три погибели. Смеялись все, и парни, и девчата.

Лена медленно сошла по ступенькам в низ, а потом со всех ног бросилась домой по темной улице. Так и бежала до своей Петровки, глотая на бегу слезы и ни на миг не останавливаясь. Возле дома остановилась отдышаться, сняла грязное платье и тихонько влезла в окно своей комнаты, что бы не ходить по дому и не будить мать с малышами.

«Ненавижу, ненавижу тебя! – Лена била кулачками по мокрой от слез подушке . –Так опозорил при всех! Ненавижу!»

Немного успокоившись, девушка вытерла слезы, откинула от себя подушку, так, как будто это была её бывшая любовь Борька и вдруг приняла решение:

–Уеду. Уеду немедленно. В город , к тётке. Поступлю в училище, потом работать пойду, квартиру дадут. Сюда я больше никогда не вернусь! И никогда не увижу этого урода Борьку! Ненавижу! Пропади он пропадом!!

Лена достала со шкафа небольшой чемодан и кинула в него первое, что попалось под руку. С комода достала документы, аккуратно сложенные в пакет из под молока и перетянутые черной резиночкой, и снова вылезла через окно, что бы не разбудить домочадцев. На горизонте уже всходило солнце и начинался новый день. До остановки с полкилометра. Лена дошла довольно бодро. Автобус должен был прийти только через полтора часа и усевшись на лавку она принялась ждать. Как раз можно было бы и подремать немного, но сон не шел. Со стороны гравийной дороги послышался какой то рев, который становился все сильнее и сильнее и уже просто начал раздражать. Лена зло вертела головой. Откуда этот звук? Стихнет он уже наконец или нет?

Звук и не думал стихать. Вдалеке из за кустов показался мотоцикл, который двигался аккурат к автобусной остановке. Интересно кто это? Может дядька Матвей на рыбалку едет? Или агроном на хоздвор в Илово ? Да кто угодно, только б не Борька!

Лена в панике заметалась вокруг лавочки. Спрятаться было негде и она просто отвернулась спиной к приближающемуся человеку и шепотом молила Бога, что бы это оказался кто угодно, но только не Борька.

Поравнявшись с остановкой ,мотоцикл остановился и водитель заглушил двигатель .

–Привет , Алёна .

Лена сразу узнала голос Бориса .Сердце бешено застучало и как будто вся кровь из её организма ударила ей в голову ,заставив лицо сильно покраснеть. Она медленно повернулась :

– Ты знаешь как меня зовут ?

Девушка удивленно смотрела на приближающегося высокого красавца. Она не верила в происходящее. Человек ,которого она безответно любила столько лет и который попросту не замечал её , сейчас тут ,рядом с ней на пустынной дороге . Улыбается ей .Да еще и знает как её зовут ! Этого просто не может быть .Она столько раз представляла себе их знакомство .Это были какие угодно ситуации, но вот что бы так на рассвете под утреннее пение жаворонков они оказались между своих деревень посреди нескошенных полей- такого она представить себе не могла точно .

–Знаю,– Борис улыбался.– Ты Алёнка из Петровки .Я извиниться хотел ,за то ,что возле клуба произошло .Поздно заметил тебя, не мог затормозить ,иначе упал бы в лужу. Я платье твоё не сильно испортил ? Простишь меня ?

– Не сильно . Прощаю ,– Аленка из Петровки за мгновение забыла про свою обиду, и как час назад ненавидела этого паренька ,и как желала ему провалиться сквозь землю.

Ведь вот он рядом , он разговаривает с ней . Да и еще знает как её зовут !

– А ты автобус ждешь ? Куда едешь ? Давай может я тебя отвезу ? Я вот мотоцикл купил, так ни как нарадоваться не могу , готов ехать куда угодно .

– Я… Я в город уезжаю , -враз погрустнела Лена. – Хочу в училище поступить, остаться в городе жить и работать .

Больше всего на свете в этот момент девушке хотелось ,что б с лица земли исчезли и этот проклятый город ,и все училища в нем ,и даже тетка ,у которой она собиралась пожить первое время. Как она может сейчас уехать, когда вот он -любовь всей её жизни сейчас стоит перед ней. И до него даже можно дотронуться, стоит только руку протянуть .

– Я после армии тоже хотел в город уехать , – мечтательно вздохнул Борька – Но у меня мама сильно болеет , всё хозяйство на отце . Я решил , что он без меня точно не справится . А вдвоем нам всё по плечу . Остался и не жалею . Трактористом устроился на мехдвор . Вот мотоцикл себе купил . Люблю я наши края и никуда уезжать отсюда не хочется .

– Да и мне не хочется ,– призналась Елена .– У матери детей мал-мала, отец пьет и совсем не помогает. Она без меня совсем пропадет . Я в город от стыда сбежать хотела .

– Это из-за меня что ли ? – искренне удивился Борька – Ты это брось . Если хочешь, я перед всей деревней извиниться могу . А если кто то на тебя что скажет или плохо посмотрит, то я и морду набить могу .

– Правда ? – Лена удивленно распахнула свои небесно голубые глаза .

–Правда ,– смущенно ответил Борька и робко взял ее за руку .

Автобус , похожий на бочонок ,подковылял к остановке , остановился и со скрипом распахнул свои двери .

«Вот так все и закончится сейчас даже не начавшись .Почему он не подошел ко мне раньше ? Год назад , месяц, день .Я сейчас уеду и мы никогда больше не увидимся ,»-подумала девушка и сделала попытку освободить руку, что бы подняться в автобус и уехать . Уехать из любимой деревни , от мамы и сопливых малышей , которых обожала больше жизни , от этого красивого паренька , который много лет назад занозой расположился в её сердце и никак не хотел от туда выбираться .

– Прощай ,Боря .

Борис вдруг с силой жал её вырывающуюся руку и притянул девушку к себе

– Не уезжай . Не уезжай , пожалуйста . Вижу , что ты этого не хочешь . Ты нужна маме, нужна братьям, сестрам. Да вот даже мне..

– Так вы едете или нет ? – закричал из автобуса водитель .– Не задерживайте , садитесь !

– Мы не едем ,– махнул рукой Борька – Езжай ,отец !

Заскрипели двери и бочонок , переваливаясь с боку на бок покатился по широкой дороге в направлении города . В голове Лены шумело и все плыло перед глазами . « Что он сказал ? Что я нужна ему? Это как понимать ? Почему он не отпустил меня ? Что происходит ? Что со мной сейчас происходит ?» Её затрясло мелкой дрожью и Борис, подумав, что она замерзла накинул на худенькие плечи свою видавшую виды кожаную куртку.

Через несколько секунд Лена пришла в себя :

–Боря , что ты наделал ? Ведь следующий автобус только через три часа !

–А он нам и не нужен .Ни через три часа, ни через пять, ни завтра , ни послезавтра .

–Как это ?

–А вот так . Не отпущу я тебя никуда .Ты мне давно уже приглянулась . Сейчас отвезу тебя домой, скажешь мамке , что б пирогов напекла. Вечером со сватами приду !

Жила молодая семья Якушевых в Петровке, в старом ветхом доме , который достался Елене по наследству от вредной бабки Дуни по материнской линии . Жили вот уже лет пятнадцать довольно справно .Пусть не богато , пусть и ссоры бывали иногда ,но жили счастливо . Борис супругу свою обожал да на руках носил. А Елена всё ревновала да скандалы небольшие устраивала на этой почве . Но это так, что бы муж красавец не расслаблялся и знал , что жена всегда на чеку. Работала девушка на ферме обычной дояркой . Ну а какая работа могла быть в колхозе для человека без образования ? Да и в то время и страна ,и колхозы- все катилось в трыньтарары. Работа тракториста Борису так же много денег не приносила и молодое семейство даже само и не заметило, как начало по вечерам за ужином поднимать рюмочку-другую. Затем стали выпивать все больше и чаще . Скандалы стали громче , а в доме грязнее . Через семь лет после свадьбы Борис уже нигде не работал , перебивался легкими халтурами за которые платили или мало или вовсе рассчитывались самогоном. От такого безденежья и безысходности выпивали уже каждый день, что б забыться и не думать о своих проблемах .Благо детей семье Боженька не дал. Хотя возможно с их появлением ,что то в жизни Якушевых и поменялось бы. За долгие годы возлияний красота Елены потускнела , а Борис хоть и был каждое утро помят и небрит , оставался все таким же первым парнем на селе .Многие незамужние хозяйки его зазывали к себе на ужин , просили то то починить ,то это . Борис чинил ,но сразу получив свою заработанную бутылку горячительного отбывал восвояси ,зная чего от него хотят все эти незамужние , а бывало и замужние дамочки . Он был уверен, что до сих пор любит Елену , и всегда спешил домой , что б поделиться некачественной самогонкой , которую он заработал для своей дамы сердца . Супруга ,радуясь , выспрашивала откуда бутылка и узнав что от очередной соседки ,хитро щурила глаза и начинала допрос:

–Спал с ней ? Говори , кобель, спал ?

Борис со смехом отнекивался . Ему уже давно не хотелось всех этих любовных приключений .Он любил свой пусть совсем и не богатый и не очень чистый дом, где ему всегда хотелось только одного – поскорее напиться да завалиться на продавленный старый диван до утра .

В день трагедии Елена выпивала на соседней улице у своей лучшей подруги Сонечки , с которой они дружили с самого детства и просидели в школе за одной партой десять лет . Закуска была нехитрой, а вот водки аж две бутылки . Сонечка накануне продала свой телевизор и водка была куплена на последние деньги ,по этому в гости никого не звали , волновались что б самим хватило .

После восьми вечера , как стало смеркаться ,Елена засобиралась домой :

–Пойду я ,– тяжело поднялась она , руками упираясь в стол .-Борька наверно уже дома , волнуется поди.

–Да посиди ты, – потянула за рукав Сонечка .-Никуда не денется твой Борька. Наверно уже Маринкой обласкан , или Фроловой Катюхой. Она уже давно на него виды имеет .

–Что ты мелешь? – женщина пьяно плюхнулась на стул – Какая Катюха ? Не такой он . Да и кому он нужен то ,герой-любовник !?

Лена попыталась рассмеяться, но закипающая злость выдала какие то непонятные крякающие звуки.

–Ничего я не мелю ! Сама их не раз видала по кустам.

–Не верю .На мужика моего всегда наговаривали. Он хоть и пьяница ,но мужик справный, рукастый . Все бабы наши одиночки так и мечтают его себе отхапать . Все попрекают меня, что детей у нас нет , что бездетная я .Каждая нарожать ему норовит. Но я не верю всем этим слухам. Я мужику своему верю !

–Ах так! –теперь Сонечка привстала со стула . В глазах вдруг засверкали молнии , на лице появился почти звериный оскал. Она негромко зашипела .-Ах так ? Тогда знай : твой благоверный ко мне постоянно ходит . Отношения у нас с ним. Да. Вот тут на диване были отношения, да и на столе этом за которым сейчас сидим тоже отношения были . И в сенях ,и на сеновале .Да и везде были !.

Лена подняла глаза на подругу . Лицо у той было злым ,каким то перекошенным .Стояла звенящая тишина и только в дальней комнате тихо тикали еще непропитые хозяйкой настенные часы . Под ребрами стало вдруг сильно жечь. Жечь с такой силой, что невозможно было терпеть .Потом огонь вдруг пропал и девушка почувствовала в желудке какую то необъяснимо ноющую боль.

–Я все таки пойду ,-Лена отвела взгляд . Она сразу же и безоговорочно поверила подруге .

Соня уселась на место и обхватила пьяную голову руками. Останавливать подругу она не стала . Молча сидела и ждала когда та засунет ноги в грязные ботинки и выйдет из дома ,затворив за собой дверь .

На улице еще не успело стемнеть. Серо и тускло было скорее из за осеннего дождя ,который лил целый день и даже не собирался останавливаться .Волосы мгновенно намокли и прилипли ко лбу застилая глаза , но Елена даже не пыталась их смахнуть в сторону. Она и так от гнева уже ничего не видела перед собой . Выйдя за калитку оперлась на старый перекошенный забор ,что бы отдышаться . В висках стучало , а в груди все также то горело , то ныло , то тянуло . Наверное так болит душа, подумалось девушке и вдруг она горько заплакала . Так горько ,что ей казалось что она сейчас задохнется от этих рыданий ,вырывающихся из груди. « Как ты мог, сука ? Как ты мог ?– Когда истерика спала ,Лена просто тихонько выла глотая ртом дождь смешанный со слезами –Что ж ты наделал? Что ж ты натворил, ирод ? Зачем? Это потому, что детей у нас нет ? Так может я тебе еще и рожу . Я ж не старая, мне всего то тридцать три года .Боренька , зачем? Неужели Сонька лучше меня ? Чем она лучше ? Такая же пьянчужка ,да еще и шалава! Сука ты Борька, сука! Не прощу ! »

Как добралась до дома Елена не помнит . Помнит только , как зашла на кухню ,как увидела его, спящего за столом на котором стояла пустая бутылка водки и лежал нарезанный на газетке хлеб .Не дождался супругу , выпил все сам да и уснул . Помнит как взяла нож , как зачем то медленно стерла с него грязным полотенцем хлебные крошки . Помнит как отвела руку в сторону подальше, что б уж наверняка .

Лезвие вошло прямо в печень . Борись от боли вскинулся , увидел жену и его удивленное лицо расплылось в широкой желтозубой улыбке.

–Леночка моя , -тихо- тихо прошептал мужчина , медленно вернул голову на руки ,лежащие на столе ,и застыл.

Врачи долго проверяли психическое состояние убийцы , были долгие разговоры со следователями и психиатрами и наконец последние вынесли свой вердикт – вменяема.

На суде Елена вела себя спокойно , соглашалась со всеми обвинениями и была немногословной .Но она не отводила взгляда от бывшей подруги , которая так же присутствовала на последнем заседании в качестве свидетеля. Соня прятала глаза в пол , укрывала лицо платком и даже немного плакала .Она знала ,что следователь рассказал Елене , что подруга просто оговорила её мужа ,так как тот давно нравился ей и она совсем была не прочь прибрать его к своим рукам. Да тот даже не смотрел в её сторону и на всякие Сонькины заигрывания только по доброму усмехался и не придавал никакого значения.

*******

– Вот и получается , что убила я своего ненаглядного ни за что .Не виноват он был ни в чем. – Лена глубоко затянулась и втайне от собеседниц вытерла набежавшую слезу.– Всё Сонька виновата. Да и водка проклятущая.. Если б я была трезвая в тот вечер ничего такого бы не случилось .Во всем разобрались бы спокойно. Водка мозг мне затуманила, не соображала я ничего. Помню только сильный шум в голове ,да боль в груди от несуществующего предательства. Вот пятнашку на строгом режиме и отсидела . От звонка до звонка .Держалась за эту жизнь только для того ,что б выйти и Соньке вилы в пузо воткнуть и язык её поганый отрезать.

–И как ? –не выдержала и перебила Симакина- Воткнула? Отрезала?

–Нет ,–Якушева зло затушила окурок.

–Нет?!– хором воскликнули мы

–Не успела . Померла Сонька за четыре года до моего освобождения. Нашли её под своим же забором. Пьяная домой шла и несколько метров не дошла. Просто здохла. Жила как собака и здохла так же. Ни мужа ни детей .Подругу и ту в тюрягу упрятала по глупости своей. Ну да Бог ей судья. Я сильно её ненавидела , а как в деревню после зоны вернулась на кладбище к Бореньке побежала и вдалеке на отшибе увидела ее могилу почти с землей сравнявшуюся,остатки креста деревянного сгнившего , и как то мне не по себе стало. Выпила за упокой её грешной души и вроде как простила . Потом к дому её пошла. Все бурьяном поросло , только остатки бревен кое где просматривались и так стало мне жутко. Вот был человек, жил , были и радости свои и горести , и в один миг от него и следа не осталось . Совсем ничего не осталось. Вот и со мной так же будет .

Елена замолчала. Я смотрела на её сухонькие и дрожащие ручонки ,в которых очередная дотлевшая сигарета обжигала пальцы. Казалось, женщина даже не чувствует боли, настолько глубоки были её воспоминания. Я чётко видела вину Якушевой , нависшую над ней неким бесформенным и очень грузным темным телом. Она ,вина ,держала в руках ложку и просто пожирала Якушеву изнутри .Ковыряла ей прямо между рёбер ,как будто пытаясь выгрести остатки этой черствой души. Встречались мне и такие ,что убили, забыли и еще сто раз убьют. В этом же случае от человека практически ничего не осталось. Скрюченная тень, оболочка души ,которую сожрала вина Это как со свинной сарделькой. Вкусную внутренность съел, а шкурка вот она. На тарелочке.

Мы тоже молчали . Наверно каждая задумалась о чем то о своем . Я вспомнила, что так же умер мой отец. Никому не нужный опустившийся алкаш . И мне бы не хотелось вот так же как эта Сонечка умереть под забором своего или чужого дома . Хотелось бы умереть на теплой кроватке с чистыми простынями и теплым одеялом. И именно во сне. Хотелось бы, что б дети приходили на мою могилку под ухоженным дорогим памятником и клали на неё красивые яркие цветы. Дети . Как же там мои Ванечка с Васенькой ? Теперь на трезвый ум я постоянно думала о детях и сама убеждала себя ,что всё еще можно исправить , всё еще можно изменить, ведь у меня впереди долгая трезвая жизнь.

–Ах вот вы где , светские алкогольвицы,– мы от неожиданности подскочили , стали отряхиваться ,обтягиваться и приводить себя в порядок. Перед нами предстала Мария Петровна, дородная женщина- контролерша .– Я их ищу повсюду ,а они тут расселись и загорают на солнышке. Хватит болтать , на уборку территории шагом марш !

–Идем ,идем тётя Маша!

–Так ,Симакина , не ,,тётькай,, мне тут ! Метлу в руки и мести вот отсюда и до вечера! Приду проверю.

То ,что до вечера мы занимались физическим трудом не могло не радовать , а вот уже с наступлением ночи после отбоя стало совсем тоскливо . В спальной комнате было большое окно на котором по непонятной причине полностью отсутствовали шторы. Кровать моя располагалась как раз напротив окошка и лунный свет падал прямо мне на лицо . Можно было просто отвернуться и попытаться уснуть. Но я как завороженная пялилась на эту луну и ни как не хотела отводить от неё глаз.. Мысли роились в голове как мухи и естественно все время путались и не хотели думаться по очереди .Только я думала о пятидесятилетней ,,старушке,, Якушевой и об убийстве её любимого человека ,как тут же мысли менялись и я начинала вспоминать Степку Рылова , которого я тоже считала своим мужем хоть и не законным и которому родила двоих детей . Интересно, смогла бы я убить Рылова ? Нет. Пожалуй если б могла ,то наверно давно бы уже убила , еще тогда когда стягивала его с пьяных голых баб ,или когда он меня брюхатую горячей кочергой отхаживал .Я машинально погладила сморщенную от ожогов кожу на левом предплечье. Тут же память подсовывала мне куски редких трезвых деньков . Тут же дети .Опять Рылов. Снова история Якушевой… Думала еще об одном человеке. Человеке , который забрал моих детей и упрятал сюда, в этот чертов профилакторий для отбросов общества . Да , тут все отбросы общества. Все , и даже я.

глава 3

С утра настроение не улучшилось. Внутри опять все жгло и тянуло . Это и была так называемая ломка . Соседки по комнате успокаивали , обещали ,что к концу третьего месяца полегчает .

–Быстрей бы ,-думала я .– Быстрей бы полегчало .

К полудню я отправилась в административный корпус .У меня была назначена встреча с психологом. Идти не хотелось, но эта программа была обязательной и должна была выполняться мной безоговорочно .

Татьяна Николаевна встретила меня улыбкой , но в её поведении чувствовалась некая напряженность , даже скорее раздражение. Может неприятности , а может мне кажется .

–Присаживайся , Светочка . Поболтаем ?

– А у меня есть выбор ?

Психолог усмехнулась :

–Выбор , Светочка , есть всегда и у всех . Мы сами выбираем какие действия нам совершать, а какие нет . Сами просчитываем шаги и всевозможные варианты того, к чему эти действия приведут . Конечно, иногда люди по каким -то причинам делают неправильный выбор , но всегда есть шанс всё изменить . А мы ,психологи , как раз и помогаем этот шанс не упустить и помочь человеку начать принимать правильные решения.

–Татьяна Николавна, хорош нудеть .Давайте уже разговаривать .Что Вас еще интересует ?

– Так , Светик, с родителями вроде как разобрались .Сейчас будем говорить о тебе . Ты вообще помнишь свою первую рюмку спиртного ? Как это произошло ? Сколько тебе было лет ?

Говорить об этом точно не хотелось .В моей жизни практически не было поступков ,которыми можно было гордиться , но были и такие о которых вовсе не стоило никому рассказывать. Ну и вспоминать уж тем более .

1993г. май

Тот день я помнила как сейчас . Это был теплый май, мне было пятнадцать и я заканчивала девятый класс. В будний дней после уроков я тягалась по нашему городскому автовокзалу в поисках каких нибудь копеек , которые неосмотрительно обронили приезжие или уезжающие пассажиры . Очень хотелось есть .Время подбиралось к вечеру ,а в желудке со вчерашнего дня было пусто . Голодала я довольно часто , отец просто напросто забывал про то , что меня надо кормить .На работу в таком возрасте было не реально устроиться , разве только к местной братве идти попрошайкой на этот самый вокзал . Я помню, как тетка всегда говорила , что мне было бы лучше в детском доме , но детство мое пришлось на конец восьмидесятых , а это было тяжелое время перед распадом СССР и дети ни тогда ни сейчас не были нужны государству . У него и без этих детишек забот хватало. Детский дом мне казался самым страшным местом на планете и я думала , что все таки лучше оставаться с отцом и жить впроголодь , чем испытать на себе все ужасы