Чорный полковник

Глава 1. Терпение и труд – всё перетрут

Мотороллер, завывая движком, карабкался в гору, так как мне пришлось объезжать пограничный пост. Как это уже достало! – всё время прятаться, объезжать, договариваться. В прошлой жизни всё было просто: иди куда хочешь, воюй, с кем хочешь, и никаких тебе границ, документов, таможни. Вся Африка – твоя!

А сейчас вокруг одни чужие вотчины. Эти сами с усами, эти крышуются французами, эти англичанами, эти американцами, эти вообще не пойми кем и живут сами себе приятные. Даже просоветские режимы и те, блин, отличаются. Этим группировкам помогают китайцы, этим Советский Союз, тут вроде кубинцы ещё присутствуют. А почему одни с другими воюют и вовсе подчас непонятно. Что надо, чего делят?

Мотороллер внезапно фыркнул мотором и заглох. Это что ещё за прикол такой, ты же совсем новый, ты же «Ямаха»! Пришлось слезать с него и копаться в железных внутренностях. Ну, конечно, любого «японца» можно ушатать плохим бензином, особенно если в него добавить воду. С собой у меня ещё была запасная канистра, взглянул в неё. Начал разбираться, ну так и есть, вода опустилась вниз, а сверху плескался бензин.

Пришлось разбирать карбюратор, прочищать, выцеживать воду из бензобака и снова заливать бензин. Наконец мотор чихнул, фыркнул и завёлся. Поддав газу, я снова поскакал на мотороллере в сторону границы. Иногда приходилось этот мопед тащить буквально на себе, но вот граница преодолена, и я снова стал благополучным гражданином. Дед Бинго – друг и спаситель заблудших чёрных душ. Говорящий со змеями и имеющий множество друзей в этой стране…

Уже передвигаясь по дорогам Эфиопии, я ехал в сторону Аддис-Абебы и продумывал свой очередной план. Придётся совершить вояж по странам и континентам, но сначала нужно заняться приготовлением лекарств, а то уже и 1984 год почти на исходе, а у меня конь не валялся. Где власть, Карл? Нету ни хрена! Одни только желания. В итоге пока ни любви, ни друзей, ни армии, ни флота, ни собственного государства. Ну да, тернист путь к славе, ох и тернииист…

Границу я преодолел легко, никого не встретив, кто бы мог мне помешать. Ну, а если бы попытался, то там бы и остался. Заехав в Аддис-Абебу, я сразу направился в аптеку к Фараху. Здание аптеки заметно похорошело, но Фараха на месте не было, в аптеке оказались одни торговцы.

– Мне нужен Фарах, – сразу и безапелляционно произнес я, как только меня заметили. – Скажите ему, что я его буду ждать на своей квартире, – и, повернувшись, сразу ушёл. Меня узнали, а лишние слова ни к чему. Не спеша я добрался до квартиры, которая пустовала в ожидании меня.

Изредка её всё-таки посещал Фарах, как мы с ним и договаривались, поэтому внутри оказалось чисто. Бросив рюкзак, я вынул из него шлем и меч. Полюбовался ими и спрятал в шкафу. Через час приехал Фарах с двумя охранниками. Меньше, чем в прошлый раз, но он всё же обрадовался. Я тоже рад был его видеть.

– Докладывай, что да как.

Фарах пустился в долгий рассказ, смысл которого сводился к одному. Бизнес развивается, обстановка ухудшается. Мы за мир, вокруг война, денег не хватает, собираюсь жениться, как ты считаешь, правильно?

– Правильно. Связи наладил со всеми?

– Пытаюсь. Есть предложения лечить кубинцев, их тут много по госпиталям размещено, но без твоего разрешения я не рискнул.

– Разберёмся. Что с европейскими связями?

– Пока не очень, но сестра обещала, что всё получится.

– Ясно. Значит, поедешь со мной в Кувейт, раз не можешь ничего сам. Мамба тебя научит, как надо дела вести.

– А почему в Кувейт?

– По кочану да по капусте. Потом узнаешь. Мне нужна моя лаборатория на две недели, пара помощников и куча реактивов. Надеюсь, с этим всё нормально?

– Да.

– Пока я буду делать лекарства, лечи кубинцев и собирай себе команду, будем заключать договор и расширяться.

– А как ты съездил?

– Прекрасно! Посмотри на мои руки.

– А что с ними? Обычные негритянские.

– Этими руками я буду двигать человечество вперёд!

Фарах недоумённо похлопал глазами.

Объяснять я ничего не стал. Тут такие времена наступают, надо только дотянуть до них. Скоро начнётся движняк везде. Самое время подумать о себе и об Африке, конечно. Рассказывать о найденных сокровищах я не собирался, обойдётся. Вот вроде и есть Фарах, а вроде хорошо бы и заменить его. Больно квёлый. Ну, да ладно. Зиц-председатель такой и нужен. А теперь бы переговорить и с другим важным для меня человеком. Где там мой капитан всевеликого войска негритянско-эфиопского? Надо оповестить его.

Капитан Абале Негаш получил известие о долгожданном прибытии майора Бинго. Как долго он ждал этого события! Без Бинго ничего не шло, как следует, везде препоны, везде нужны деньги, которые Фарах ссужал очень мало, и очевидно, что не хотел этого делать.

Наконец-то можно будет заняться настоящим делом в стране, охваченной постоянной войной. Назревал военный переворот, что уже чувствовалось во всём. Бинго, правда, к этому отношения никакого не имел, но всё же. Организованный полевой лагерь кипел, и люди изрядно поднаторели в военной выучке, но денег не хватало, да ещё и ветеранская организация требовала расходов.

Срочно нужен Бинго. Фарах, что ведал финансами в его отсутствие, постоянно зажимал деньги, их становилось не больше, а даже меньше. Поэтому капитан в отставке быстро шёл на встречу с Бинго, широко шагая и двигая единственной рукой. Фонд помощи ветеранам, в одном из кабинетов которого его ждал Дед Бинго, уже показался впереди. Стукнув в нужную дверь, Негаш вошёл.

За столом сидел хорошо знакомый ему майор Бинго, только какой-то совсем другой. Всё в нём изменилось, абсолютно всё. Он излучал уверенность, что ли, даже назвать трудно, что именно. Но миг, и всё это ушло вместе с улыбкой Бинго.

– Абале, как люди? Набрал?

Капитан очнулся.

– Да, Бинго. Две роты по сто человек. Люди тренируются. Одна рота набрана из эфиопских племён. Другую, как ты и говорил, набрали из сомалийцев, в основном из клана исса, и не только. Прибилось много других, в том числе джибутийцев племени афар.

– Людей проверяли? Сколько отсеял?

– Много. Некоторых даже пришлось убить – мародёры и предатели оказались. Парочка сами себя убили, из-за плохого обращения с оружием, ну и многим не понравилась дисциплина. Ещё и третью роту можно было набрать, но денег не хватило.

– Деньги будут. И чем дальше, тем больше. Набирай людей, и мне нужны связи с командирами эфиопской армии, мы не должны быть одиноки. Но не сейчас, не сейчас. Через пару дней мне придут деньги, я выдам тебе сумму для обучения пятисот человек. Кубинцев можно привлечь в качестве инструкторов?

– Да, но основная масса уж уехала, осталось всего пара сотен да раненые.

– Понятно. По кубинцам я дам команду Фараху, чтобы подготовил нужные лекарства и вообще разузнал, что нужно и кому, адресно. Затем я снова уеду, а когда вернусь, мы займёмся конкретными делами. Готовься. Оружие покупаешь?

– Да, много всякого. Мы его складируем недалеко от полевого лагеря.

– Хорошо.

– У нас с боеприпасами проблемы. Оружие выкупаем у дезертиров и повстанцев, часто уже неисправное, ремонтируем, а вот патронов мало.

– Я понял. Буду думать. Готовься пока.

Следующие две недели я не вылезал из лаборатории, занимаясь приготовлением всяческих эликсиров, зелий, лекарств, эмульсий и настоек. Пять лаборантов помогали по мере сил, периодически получая от меня по башке. Двое из них даже попытались передрать или запомнить рецепты. Но это было бесполезно.

Во-первых, на особо ответственных моментах я всех выгонял, во-вторых, приготовление требовало подчас разницы температур или резкого охлаждения и точный вес чего-либо. Всё указывалось в древних манускриптах. Это только в наших сказаниях говорится о том, что якобы в древности люди не умели всё точно рассчитать.

Всё они умели, особенно римляне и египтяне, не говоря уж о греках. Как-то совершенно случайно я посмотрел передачу, в которой показывали вазу, созданную в Древнем Риме. Она меняла цвет в зависимости от температуры. Её проверили с помощью спектрального анализа и ещё каким-то способом, не помню. И оказалась, что на неё древним мастером был нанесён микроскопический слой золота. Вот так как-то. А по древним египтянам вообще сплошные догадки. Естественно, они не похожи ни на арабов, ни на евреев, якобы оттуда бежавших и бродивших неизвестно где. Но это я отвлёкся.

Благодаря редким травам, найденным в горах Гиндукуша, я смог сделать парочку очень сильных галлюциногенов в виде порошков. Полезная штука. А также сделал снотворное и ещё очень много каких препаратов. А дальше приступил к изготовлению обычных, но эффективных лекарств. Тут уж мне помогали помощники. Закончив с лекарствами, я вышел из сумрака, то есть из лаборатории, где проводил сутки напролёт.

– Фарах, что с кубинцами?

– Начали лечить, уже есть успехи.

– Надеюсь, ты сказал, что это помощь не от тебя лично?

Фарах промолчал и как-то странно засуетился.

– Так, Фарах. Всё с тобой ясно. Ты слишком много на себя берёшь, тебе так не кажется? А кто много на себя берёт, тот долго не живёт, в курсе?

Усмехнувшись, я приблизил своё лицо к Фараху и, схватив его за плечи, крепко сжал.

– А! – Фарах ощутимо задрожал в моих руках, явно испугавшись.

– Последнее предупреждение тебе: либо ты и нанятые тобою люди преданны мне душой и телом, либо все лягут в саванне на прокорм диким зверям, а души отдадут Змееголовому. Ты понял меня? – и мои глаза сверкнули яростью и запредельной решимостью.

– Да, Мамба. Конечно, Мамба. Я понял, Мамба. Я всё сделаю, Мамба.

Фараха била лихорадка, зуб на зуб не попадал. Он практически потерял самообладание, настолько испугался. Я разжал руки, и он буквально рухнул на стул, с него градом тёк пот, а руки дрожали, словно у алкаша после недельного запоя.

Так, всё понятно, нужно проводить инициацию неофитов культа Змееголового, иначе предательства не миновать. Туда же и всех боевиков определить. Пусть боятся. Ничего не поделаешь, самые крепкие сообщества держатся на животном страхе. А уж сектанты и подавно, у них всё задействовано.

– Через неделю вся твоя лаборатория вместе со мной едет на пикник в полевой лагерь. Мне не нужен твой труп, мне нужна твоя работа. Что с контрактами и патентами?

Фарах судорожно сглотнул и поспешил мне ответить.

– Патенты я получил в Эфиопии и немного лекарств отправил в Египет и в государства Магриба. В Европе и США не берут.

– Ищи выход на Мексику, они возьмут, а США совсем рядом. Рано или поздно они обо всём узнают, и у нас появятся клиенты. Сначала будем отправлять контрабандой, потом и официально.

– Я всё сделаю, – Фараха немного отпустило.

– Вот и замечательно. Занимайся. А мне ещё много другого надо сделать.

Оставив Фараху указания о том, как и куда ехать, я отбыл в полевой лагерь. Нужно лично удостовериться, что там происходит да как.

Глава 2. В Хайфу по кайфу

Как только в банк Эфиопии на моё имя пришла часть денег, полученных от кувейтского эмира, я решил съездить в полевой лагерь. Для этой цели был куплен небольшой пикап, на котором мы и отправились в горы.

Полевой лагерь оказался маленьким и стандартным. Несколько палаток, расположенных в глухой местности, небольшой полигон с наполовину выкопанными окопами и стрельбище с остовами от мотоциклов и грузовых машин.

Негаш выстроил передо мной обе роты, чтобы я мог хорошо рассмотреть их. Двигаясь вдоль строя, я внимательно осматривал, кто во что одет, обут и чем вооружён.

Оказалось, практически все босоногие, одеты весьма разнообразно: от остатков военной формы, причём как эфиопской армии, так и сомалийской, до всевозможной гражданской одежды. Как говорится – форма одежды номер восемь, что украли, то и носим. Знаково…

В руках большинство держали либо автомат Калашникова, либо СКС, остальные – разнообразные винтовки. Имелись на вооружении рот и ручные пулемёты, и гранатомёты. На этом, собственно, всё.

– Все знают, зачем мы здесь собрались?

– Никто не знает, – отозвался кто-то из строя, взяв на себя такую инициативу. Остальные молчали, во все глаза рассматривая меня, как не известную им диковинку.

– Я майор Бинго, майор запаса доблестной эфиопской армии, и собрал вас всех здесь с одной целью: защищать Отечество! Все вы готовитесь в этом лагере воевать за свою страну. И пока вы здесь прохлаждаетесь, наши войска громят эритрейских бандитов и сомалийских захватчиков, но скоро придёт время и для вас. Вы станете частью наёмных войск Африки! Все вы будете получать за это большие деньги и станете элитой нашей страны. А пока вам выплатят жалованье на уровне обычной зарплаты рядового эфиопской армии. Майор Бинго никогда не забывает про своих бойцов. А если кому суждено погибнуть в бою, то его семья получит денежную компенсацию за гибель.

Строй зашумел. Негры, не умея стоять молча и безэмоционально, стали двигаться и громко выражать свои чувства, в основном сугубо положительные.

– Но это ещё не всё. Каждый из вас будет завтра участвовать в церемонии восхваления африканских богов. Тот, кто не согласен, тому ничего не будет. Но и премии после каждого боя получать он тоже не будет. А премии будут очень большими. Это закон, и я его проводник.

Тут поднялся ещё больший крик, но в целом, судя по возгласам, мало кто отказался последовать озвученным правилам. Здесь многие оставались язычниками, а те, кто исповедовал ислам или коптское православие, составляли меньшинство, да и сильны в своей вере не были. Ответив после построения на возникшие вопросы и подождав, когда людям выдадут жалованье, я пошёл в командирскую палатку.

– Что скажешь? – обратился я к Абале Негашу.

– Они все согласятся. А кто не захочет, я никого уговаривать не буду, пусть катятся на все четыре стороны.

– Хорошо. Завтра приедут Фарах со своими работниками, надо подготовить костёр, дальше я всё сам сделаю. А ты мне поможешь. Хочешь стать жрецом культа африканских богов?

– Да мне всё равно уже кому служить, лишь бы жить хорошо.

– Служить надо мне, а я научу, как жить хорошо, даже на войне.

– Я почему-то верю тебе, Бинго.

– Отрадно! И пусть вера твоя будет сильна, как море, и тверда, как скалы, и так же неизменна, как вечный бег времени.

Что-то меня на восточные кружева слов потянуло.

– Моя вера останется со мною, пока я жив, Бинго.

Ничего на это не ответив, я перевёл разговор на другую тему.

На следующий день мы встречали всю шоблу, приехавшую с Фарахом. Жаль, женщин тут не было, а то бы я им показал силу богов! Ну, да ладно, как-нибудь в следующий раз. К приезду дорогих гостей уже начал разгораться костёр. Дальше всё происходило как обычно. Яркое пламя костра, пляски полураздетыми, дикие крики, переходящие в неясное бормотание, всё, как и всегда.

Ну, и инновации от мастера Мамбы, так сказать, тоже присутствовали: нелёгкий итог моих путешествий, в ход пошёл новый галлюциноген. И, кажется, я не рассчитал дозу, отмерив больше, чем требовалось. Вроде совсем чуть-чуть, а эффект намного превзошёл мои ожидания.

Все присутствующие впали в долгий религиозный экстаз и мистическое безумие. Пришлось успокаивать и отпаивать отварами, особенно тех, кого зацепило больше всего. Главное, что никто не умер, хотя от полученных видений многие отходили ещё сутки, а то и все двое.

Обратно мы с Фарахом и его фармацевтами возвращались вместе. Разговаривать мне с ними не хотелось, а всматриваться в их весьма одухотворённые лица я не считал нужным. Кодировка прошла успешно, теперь эти эфиопские товарищи не сдадут меня даже под страхом смерти. Да и рассказывать узнанные от меня рецепты поостерегутся. Душа, она для африканца важнее денег. А деньги у них и так будут. Мамба обещал!

Разобравшись с текущими вопросами и деньгами, оставил под охраной свои вещи: шлем, меч, Коран – я решил отправиться в Еврейскую народную республику, или, по-русски, в Израиль. Но сначала я долго думал, куда бы поехать, чтобы продать мои золотые и серебряные монеты. Пришлось даже вспоминать всё, что я знал об Африке и близлежащих территориях в это время.

Взяв карту мира, я внимательно стал её изучать, хотя, казалось бы, зачем? Ну так продать монеты, как я уже как-то упоминал, совсем не просто. Кто их купит в Аддис-Абебе? А главное, за сколько? В арабских странах тоже проблема, в Египте так же.

Ехать в Европу далеко, и итог непредсказуем, нужно что-нибудь поближе, и в то же время, чтобы люди толк в монетах понимали. А где самые нувориши на Ближнем Востоке живут? Правильно, в Исраэле – земле обетованной. Ну, для них обетованной. Поэтому Израиль наиболее приемлемый вариант. Главное что? Главное – это не облажаться, и я стал собираться в дорогу.

Ехать предстояло снова одному, так проще, да и не с кем. Оружие с собой брать тоже нельзя. Можно взять только лекарства и яды. Ядов, конечно, много всяких разных, но и основательно нужно всё продумать, а то и яды не помогут, если в голове пусто.

Прямого рейса в Тель-Авив не было, поэтому придётся лететь рейсом до Каира, а оттуда уже добираться морем до Тель-Авива! Впрочем, это слишком крупный город, лучше ехать в город поменьше, какой-нибудь портовый, там люди должны быть сговорчивее и проще.

Ну, а пока следовало разузнать и прощупать туда путь. В Эфиопии живёт множество племён, в том числе и семитских. Да и просто евреи были, куда же без них? Вот один из представителей такого племени и держал небольшой магазинчик с ювелирной мастерской. К нему мне посоветовали обратиться, когда я показал одну из серебряных монет. Точнее, подарил её в коллекцию одному из чиновников министерства культуры и искусств. Революционного, между прочим.

Зайдя в помещение рекомендованного магазинчика, я увидел прилавок, за которым стоял молодой еврей, но не в привычном нам обличье, а с учётом местного колорита и национальных одежд племён и народов Эфиопии. Да и на лицо он оказался смуглым, однако нос и глаза, несомненно, подтверждали его принадлежность к богоизбранному народу.

Прилавок, что был оборудован из обычной укрытой стеклом витрины, хранил в себе множество украшений, главным образом из серебра, попадались и золотые, и с драгоценными камнями, но мало. Сказывалась откровенная бедность эфиопской столицы. Да и война изрядно опустошила кошельки её граждан, впору прятать и продавать, а не искать и покупать.

Продавец остро глянул на меня и поправил головной убор. Взгляд его мониторил мою внешность, одежду и степень уверенности в себе. Скорее всего, он сделал правильные выводы, потому как его лицо расплылось в уважительной улыбке, и он проговорил приглашающе на амхарском.

– Что-нибудь ищете в подарок, господин?

– Да, ищу, но хотел бы предложить на обмен кое-что.

Взгляд продавца тут же посуровел, не такого ответа он ожидал, тем не менее сразу отказываться от сделки не стал.

– А что можете предложить?

Молча сунув руку за пазуху, я выудил оттуда несколько больших серебряных монет и выложил их на прилавок. Продавец поднял каждую монету, внимательно осмотрел, взглянул мне в глаза и крикнул в сторону окошка, где на эфиопском было написано «Ювелир».

– Папа, тут клиент монеты древние принёс, будешь смотреть?

Окошко под надписью отворилось, оттуда высунулась голова пожилого человека, и он крикнул.

– Так пригласи его ко мне, будем смотреть, что за монеты.

Кивнув, я подошёл к окошку и вывалил в ладонь старика все принесённые с собой древности. Старик кашлянул, поднес монеты ближе к глазам и начался процесс их оценки.

– Таки сколько вы за них хотите?

Я назвал крупную сумму.

– Ну, это очень дорого, у вас мало кто их купит в этой нищей и разорённой войной стране.

Я не согласился с ним.

– Всегда находятся те, кто покупает серебро и золото при любой войне и при любом голоде. Это всего лишь закон джунглей, тут главное знать, кто хищник, а кто травоядное. Ну, или кто из травоядных может стать хищником.

– А я смотрю, вы деловой человек, и золото у вас имеется?

– Имеется, – и золотая монетка прыгнула в руки старого еврея.

– Таки так, давайте посмотрим, что тут у нас.

После долгой паузы ювелир озвучил свою сумму. Я тут же её повысил в три раза. Торговались мы долго, пока не сошлись на половинчатой цене.

– Это вам аванс, – уведомил я торговца. – Мне нужно сбыть больше монет, но тут их некому продавать, что вы и подтвердили. Здесь нет коллекционеров, вот планирую поехать в Европу и там сбыть все имеющиеся

Торговец сморщил нос, он уже чувствовал большой куш, от которого ему может перепасть хоть и небольшая, но весьма существенная часть. Тем более, он понял, что я весьма непрост, и безнаказанно слить меня местной полиции не получится. Могут и убить, и этот страх ясно читался в его глазах.

– Право, не стоит так далеко ехать. Европа очень далеко, там плохо относятся к чёрным и любят обманывать и отбирать всё найденное и нажитое непосильным трудом. Я дам вам адресок, к кому обратиться. Только стоит ехать не в Европу, а гораздо ближе, например, в Израиль. Там живёт множество честных людей, и мои дальние родственники тоже. Нет, нет! – заметив мою реакцию, отмёл он возможные гнусные подозрения. – Я не предлагаю вам ехать в Иерусалим или Тель-Авив, там много людей, и людей разных. У меня родственник по маме живёт в хорошем портовом городе. В Хайфе. Он вас не обманет. Там крутятся большие деньги. У вас же это не все имеющиеся монеты?

– Разумеется, не все.

– Я таки понял. Тогда я сейчас вам напишу нужный адрес и предупрежу своего родственника. Когда вы сможете выехать?

– На днях.

– Хорошо, я так ему и скажу: в любое время, начиная с завтрашнего дня.

– Как хотите, – не стал я говорить конкретные сроки. Сюрпризом пусть будет.

Сдав монеты торговцу и получив за них деньги и адрес родственника, я ушёл. Теперь всё дело за мной. Всё же, я авантюрист, каких мало. Нужна подстраховка, а я еду один, да ещё и без оружия, в чужую страну. Ужас! Да и потом: как быть с деньгами? Ну, да посмотрим, пока стоит готовиться к отъезду и всё предусмотреть по максимуму, а там будет, как карта ляжет.

Собирая вещи, я думал, куда бы спрятать многое из того, что не следует показывать в аэропорту. Будут же проверять. Итогом дум и размышлений стали аккуратные упаковки с лекарствами моей же фабрики и таблетки с безобидными названиями типа аспирина и парацетамола. Особо опасные яды я спрятал в алюминиевые тюбики из-под зубной пасты.

Высасываешь оттуда пасту, взамен вкладываешь яд и сверху закупориваешь снова пастой. Ну, и в разные места сумки тоже приклеил бумажные пакетики, спрятав их под плотную подкладку. В общем, готов и очень опасен. А вот куда девать золото и серебро?

Хорошо, что времена сильных сканеров пока не наступили, плюс ни тут, ни в Каире никто особо не заморачивался дотошной проверкой. Поэтому я заказал себе кожаный пояс с металлическими вставками, туда аккуратно и разместил золотые монеты. Также приобрел деревянный чемоданчик с двойным дном. Чемоданчик оказался большим. Да и вещей у меня с собою много имелось.

Аэропорт встретил меня потоком пассажиров, улетающих в разные стороны света, особенно много оказалось кубинцев и русских, что для своих перемещений использовали не только военные аэродромы, но и гражданские тоже. Мило улыбаясь всем своей уже настоящей фирменной улыбкой, я легко прошёл досмотр и радушно был принят на борт воздушного корабля.

Перелёт оказался недолгим. Всё же, расстояние между Аддис-Абебой и Каиром не настолько большое, чтобы лететь долго. В аэропорту Каира царила суета и разноголосица многочисленных туристов. Покинув воздушное судно, я терпеливо ответил на все вопросы на арабском. Дождавшись своего чемоданчика, о сохранности которого изрядно переживал, я отправился в город.

Здесь мне предстояло провести пару дней, не меньше. Хотелось пройтись по местным достопримечательным антикварным магазинам. Оставив вещи в гостинице, я первым делом направился на местный рынок. Арабский я знал на отлично, ну, или на хорошо, если сильно скромничать.

Уходя, я оставил открытым чемоданчик, чтобы любой мог увидеть его содержимое. Трусы, майки, штаны или мыльно-рыльные, то бишь, туалетные, принадлежности. А то зайдут, бросятся на добро моё, схватят и убегут, а внутри-то монетки заветные. Убегут да сдохнут, потому как яд там тоже спрятан. Да. С такой психологией мне надо следующую фамилию брать не Бинго, а… впрочем, я и так Мамба и, что характерно, Чёрная Мамба. Жаль, гендерный признак данного имени не понять. И самец – Мамба, и самка – Мамба, и дети все Мамбы.

Легко ориентируясь в городе (тут я часто бывал в прошлой жизни), добрался до рынка и пошёл осматривать его. Арабы, натыкаясь на мой лениво-равнодушный взгляд, сначала удивлялись, а потом провожали своими взглядами. Странный негр, читалось в их глазах. Я же искал лавки старьёвщиков и продавцов всяких восточных гадостей. У нас они называются блошиными рынками, а здесь представляют что-то вроде основного бизнеса целых поколений людей.

Монетки тут продавались по большей части медные, иногда попадались и серебряные, но не столь древние, как мои, точнее, вообще не древние, всё больше чеканки 19-20 века. Пиастры египетские да турецкие куруши, встречались европейские гроши, были даже английские шиллинги времён оккупации англичанами Египта.

Короче, хлам, но туристам нравилось, иногда я с ними встречался, они бродили по рынку и, наклоняясь над разложенными монетками, приценивались и, бывало, даже и покупали. Приценивался и я к этому хламу для детских коллекций, гм. Приценившись, понял, что нужно искать специализированные лавки и, конечно же, нашёл.

В первой из них выбор оказался намного богаче, но и ценовой диапазон выше. Ну, ожидаемо, в общем. Помурыжив вопросами продавцов и рассмотрев так называемый ассортимент, повернулся искать следующую лавку.

Побродив по нескольким лавкам, я дождался вечера. За это время даже попытался продать часть медных монеток, что имел с собой. Давали мало, но зато я разжился информацией о действительно серьёзных антикварных магазинах, где можно было посмотреть монеты и продать свои при случае, но этим следовало заняться уже завтра.

Вернувшись в гостиницу, я обнаружил, что мои вещи осмотрели, но не тронули. Ну и правильно, кому интересны грязные трусы и носки.

Ночь прошла спокойно, и с утра, позавтракав в кафешке при гостинице, я отправился по антикварным лавкам, или, как говорят знойные любительницы новых вещей, занялся шопингом. Придя по нужному адресу одного из антикварных магазинов и войдя внутрь, я сразу оказался в мире древнего Египта. Куча всяких древностей, стоящих на полу, висящих на стенах и лежащих под стеклом, поражали воображение любого посетителя. Правда, кроме меня, их тут пока не наблюдалось.

Присутствовали в магазине и монеты, что располагались под стеклом на нескольких стеллажах. Их тут оказалось довольно много: в наличии были и римские, и греческие, и турецкие денюжки. Это радовало. Словно коршун, я быстро оказался рядом с витриной и уставился сквозь стекло на заманчивые кружочки.

– Эта сколько? А эта? А вот эта? А эти две, чьи?

Продавец, пожилой египтянин с умными чёрными глазами, окинув меня пристальным взглядом, счёл, что я всё же могу стать его клиентом, хоть и весьма необычным, и принялся терпеливо объяснять, что почём. Я кивал и задавал всё больше и больше вопросов, на которые продавцу становилось всё труднее отвечать, и через некоторое время он стал злиться.

– Вы спрашиваете ради собачьего интереса или всё же желаете купить у меня древности? – не выдержав, поинтересовался он.

– Для того, чтобы купить, мне сначала нужно что-нибудь продать, – непонятно для него выразился я, вспомнив кота Матроскина. – У меня есть для вас предложение, вот эти монеты не хотите ли купить?

Несколько монет, в том числе и одна золотая, появились у меня на ладони, словно выпрыгнув из воздуха. Пришлось потренироваться утром в гостинице, но это того стоило. Торговец удивился, снял с моей ладони монеты и принялся их рассматривать, потом назвал цену.

– Мало, – и я озвучил свою цену, после чего начался ожесточённый торг.

Особого желания тут продавать монеты у меня не имелось, но надо же с чего-то начинать? Вот я и начал, затем продолжил и снова стал торговаться. Монеты, очевидно, запали в душу египтянину, ничего похожего у него на витринах не оказалось, и он отчаянно торговался, впрочем, как и я. Правда, цену им я назвал весьма примерную, но и не маленькую.

После получасового торга я продал одну золотую и пять серебряных монет. Да ещё кучу медных, что вёз открыто, так как эта мелочь никого не интересовала. Да и вид у них, конечно же, не возбуждал желания их отобрать или купить. Вчера вечером в гостинице я потратил много времени, чтобы очистить их от окислов, дабы привести в товарный вид. И вот теперь сбагрил монеты по хорошей для себя цене.

Получив от торговца кучу египетских денежных знаков, я вышел из лавки и отправился прогуляться, дабы потратить их с чувством и толком. Первым делом я посетил магазин холодного оружия и приобрёл классную наваху, что складывалась, как обычный перочинный ножик, но имела длину приличного кинжала.

Вторым приобретением стала прочная трость из эбенового дерева с навершием в виде головы кобры. Решил себе не отказывать в приобретении такой малости. Трость оказалась очень тяжёлой и твёрдой, скорее всего, эбеновое дерево, из которого была сделана трость, происходило из Индии, оно получше африканского будет.

Если приложить тростью неразумного человека, то мало не покажется, тем более, если уметь бить. Я вроде умел. По моей просьбе низ трости дополнительно укрепили острым металлическим наконечником. Получилось отличное короткое метательное копьё. Этакий дротик современного разлива. Осталось только оживить голову змеи, чтобы она могла плеваться ядом, и можно спокойно путешествовать.

С навахой и тростью я сам себе показался вооружённым и очень опасным, и главное, всё было в рамках закона, а то в Израиле с оружием особо не походишь, а тут весьма солидный мужчина негритянской наружности да с характерной тростью, да в африканских одеждах… Думаю, что могу привлечь к себе внимание, здоровое, надеюсь. К тому же, я не араб.

Ночевать в гостинице я не стал, а собрался и, сев на ближайший автобусный рейс до Тель-Авива, а оттуда уже в Хайфу. Поездка эта ничем примечательным не отметилась, и на следующие сутки я благополучно сходил с автобуса на автовокзале Хайфы.

Глава 3. Антиквар

В порту ничего удивительного я не обнаружил, да, в принципе, и ничем он меня поразить не мог. Единственное, бросилось в глаза, что все портовые рабочие в основном были арабами.

Я купил карту в ближайшем книжном и, найдя по ней нужный мне адрес, отправился пешком в выбранном направлении. Пока шёл, осматривал окрестности, а заодно проверял, нет ли слежки, всё ведь может быть. Пункт назначения оказался довольно далеко, и на одной из улиц я поймал такси. Объясняясь с водителем знаками и с помощью отдельных арабских слов, я смог объяснить нужный мне адрес.

Таксист кивнул, и мы поехали. Подъехав к зданию, я сверился с бумажкой и, расплатившись, вышел из машины. В здании действительно располагался магазин, только не ювелирный или мастерская, а антикварный. Организовано тут всё было цивильно, в отличие от Аддис-Абебы.

Пожав плечами и нисколько не сомневаясь, вошёл в него. Внутри оказалось довольно прохладно, а само помещение ничем не отличалось от других подобных ему. Тянулись стеллажи, на стенах висели картины, как на продажу, так в качестве интерьера. На полу стояли статуи и лежали, опираясь на стены, разнообразные массивные предметы, которым не нашлось места на полках.

В углу помещения располагалась небольшая конторка, за которой стоял стул и на нём дремал человек средних лет с длинной бородой и усами. Одет он был во всё чёрное, а на голове имел чёрную шляпу, из-под пол которой свисали длинные пейсы. «Ортодоксальный, что ли», – мелькнула у меня мысль, и мысль абсолютно правильная.

При моем появлении человек в чёрном встрепенулся и приоткрыл глаза, тут же сфокусировав их на мне. Помещение освещалось электрическими лампочками, заставляя играть красками выставленные в нём экспонаты. На моём же лице оно отразилось неясными тенями, дав антиквару возможность рассмотреть мою рожу во всей своей негритянской красе. Я сморщил нос, скорчил вежливую гримасу и заговорил по-английски:

– Я от Барака Намзади, он посоветовал вас… и должен был предупредить о моём посещении вашего превосходного магазина. Если вы его не знаете, значит, я ошибся адресом и прошу меня извинить.

Владелец магазина мгновенно переменил свою позу, перейдя от дремоты обожравшегося жирной сметаны кота в жаждущего живой добычи чёрного хищника. Взлянув на меня, он сказал:

– Как же, как же! И звонили, и телеграфировали. А как вас зовут?

– Бинго.

– Угу. Да, это имя мне и назвали, значит, вы не ошиблись и пришли по нужному адресу, да и я ждал именно вас. Мне сказали, что вы можете предложить на продажу редкие древние монеты?

– Да, а вы готовы купить? Монеты редкие, и я хочу продать их по хорошей для меня цене. По высокой цене. Поэтому я, собственно, к вам именно и приехал.

– Ну, что же. Вы обратились по нужному адресу, как вам и рекомендовали, показывайте, что хотите предложить!

Кивнув, я достал заранее вынутые из тайника серебряные монеты и щедрой рукой восточного факира разбросал их по столешнице. «Кручу-верчу, обмануть хочу», – подумал я, глядя, как антиквар ощупывает и осматривает мои монеты.

– Так-так-так. Ну, это довольно распространённые монеты, хочу я вам сказать. Безусловно, они древние, но их часто находят. Даже здесь, в Израэле, их полно.

Ну, да, так я и поверил… Тоже за негра меня держит, за глупого. Ну, так-то я действительно негр, но умный и прошаренный. А умный негр, даже не в эпоху интернета может иногда разговаривать с грамотными людьми и журнальчики выписывать импортные, вроде «Коллекционера». Да и в прошлой жизни какая-то информация проходила, хоть и не вся оседала, но проходила. Так что, понятие мы имеем по цене вопроса. А цена высока!

А тут, понимаешь, шекели предлагают не десятками и сотнями тысяч, а просто десятками и сотнями. Очевидно, что это грабёж, и со стороны кого? Самого уважаемого на планете народа! Самого честного, самого отзывчивого, самого умного! В общем, самого-самого, и тут такая несправедливость, понимаешь. Как так?!

– Хм. Эти монеты, глубокоуважаемый, встречаются очень редко, а некоторые крайне редко, а вот эти вот и вовсе практически не встречаются. Они представлены у меня в единственном экземпляре. Я посмотрел немало монет и обошел достаточно антикварных лавок, и даже смог выписать журналы по этой нелёгкой теме. Да, это оказалось очень трудным – искать информацию, но я ужасно настойчив, и не смотрите, что негр, в душе я белый. А поэтому их цена может быть самой разной, вплоть до аукциона, который и решит все разногласия. Ну, раз они вам не нужны, то таки до свидания, – и я стал сгребать монеты обратно в сумку.

– Подождите, не горячитесь! Куда вы так спешите? Разве у вас отходит поезд, или вы торопитесь в аэропорт? Мы ещё ничего не решили. Я согласен, что монеты необычные, но и ваша цена тоже чересчур высока. У меня просто нет таких денег с собою.

– Так в чём проблема, давайте съездим в банк, и вы возьмёте оттуда необходимую сумму. Я с удовольствием пойду вам навстречу, и мы разойдёмся-таки довольные друг другом.

– Ну, возможно, мы так и сделаем, но хотелось бы узнать: вы случайно не ограбили усыпальницу фараона, что пока не найдена, уж больно монеты редкие.

Я сморщился от этого вопроса, как от кислого лимона, вот же, хмырь! Но ставки высоки, поэтому я ответил:

– Радует, что вы, всё же, оценили моё предложение по достоинству. Признаться, я на это уже не надеялся. Нет, эти монеты не из гробницы и не из Африки, они оттуда, где вашего народа почти не осталось. Каждая монетка найдена совершенно случайно. Война сорвала много покровов с тайн истории, один из примеров перед вами. Хотите – покупайте, не хотите – не берите. Вы можете обратиться в полицию, и они конфискуют монеты, но вы больше не получите ничего, кроме этих нескольких штук. Туда, где я их нашёл, не поедет никто из вас, а если и поедет, то рискует остаться без головы. Риск не будет оправдан. А я заплатил за них своей кровью! Не думаю, что ещё кто-то в здравом уме решится проделать тот же путь, что и я, в поисках неожиданных сокровищ.

Ничего больше не говоря, я вновь сгрёб монеты ладонью, и они тут же исчезли в моём кармане.

– Разговор окончен, мне пора исчезнуть отсюда, пока вы действительно не натравили на меня полицию. Меня это беспокоит, я по-прежнему всего лишь смертный.

Усмехнувшись, я тут же развернулся и направился к выходу, со стороны которого навстречу мне входил кто-то из посетителей.

– Стойте! – крикнул мне вслед торговец, но дверь за мной уже закрылась. Недалеко стояло такси, в котором дремал палестинец. Не успел я сесть в машину, как дверь магазина распахнулась, оттуда вышел недоумевающий посетитель, а вслед за ним выбежал и торговец.

– Подождите, не стоит так близко принимать к сердцу мои слова, нам стоит поговорить дальше, только не на улице, – подбежав к автомобилю, стал уговаривать меня антиквар.

Тут он, конечно, был прав. Взглянув на водителя, я захлопнул дверь автомобиля и направился обратно в магазин. Вернулся и нечаянный посетитель, что тут же стал клянчить какую-то вещь, абсолютно ему не нужную, но отчего-то ужасно понравившуюся. Пока он торговался, я внимательно осмотрел все витрины и приценился к выставленным здесь монетам.

Глядя на цены и образцы, я окончательно убедился в правильности своей позиции вообще и озвучиваемых цен в частности. Они, кстати, все оказались в долларах. Прямо как в девяностые годы, когда всё измерялось в у.е., то есть в условных единицах, то бишь, в долларах.

Но причину цен в долларах я узнал уже в банке, взглянув на курс шекеля к доллару. Да, инфляция, Карл… инфляция. Достаточно сказать, что Израиль с 1952 по 1985 годы пережил её дважды, как это ни странно.

Наконец, немного уступив, торговец продал нужную посетителю вещь и выпроводил его наружу. С облегчением вздохнув, он повернулся ко мне.

– Итак, к чему же мы придём? Можно ещё раз взглянуть на ваши монеты?

– Конечно, – и монеты снова появились на столе. – А вот и ещё, – и я вывалил всё серебро, что взял с собой.

– Так, мне срочно нужна помощь друга из Тель-Авива.

– Просите, только учтите, что если ваш друг хочет получить больше разнообразных монет, то не стоит меня обманывать или привлекать полицию. А так, звонок другу я только приветствую. Монет много, и они все, как одна, редкие. Поэтому…

– Гм, вы таки не держите нас за идиотов, зачем нам привлекать к себе внимание полиции? Наше государство и так богатое, зачем делать его ещё богаче? Нужно думать о себе и своей семье. Так бизнес не делают. А что касается моего вопроса о том, где вы откопали эти монеты, то мы стараемся не связываться с Египтом. К нему слишком много внимания конкурирующих фирм. Хотя, – антиквар сделал короткую паузу, – судя по вашим монетам, вы действительно раскопали клад и, конечно же, не там. Это несомненно и очевидно, но я должен был всё равно спросить об этом. Я куплю у вас все. А если есть ещё что-то, прошу вас озвучить, и это уже купит мой партнёр из Тель-Авива. Он вращается в более высоких кругах, чем я, и обладает обширной и очень богатой клиентурой. Я сообщу вам о нём. Он приедет завтра. Вас это устроит?

– Хорошо, я подожду до завтра, хоть мне это и неудобно. Какие гарантии вы можете предоставить, что выплаченные мне деньги останутся у меня, и вы не будете чинить мне препятствий при выезде из страны?

– Гарантия – жизнь моего родственника в Аддис-Абебе. Он навёл справки о вас, и ему нет смысла обманывать. В дальнейшем, если вы не будете против, мы сможем наладить канал поставки раритетов сюда через него. И вам будет проще деньги получать, и мы сможем рассчитывать на многое к обоюдной выгоде.

– Согласен. Только прошу вас выплатить мне вознаграждение в долларах. Я не фанат вашей валюты, да и курс в банке видел.

– Гм, а вы умеете торговаться, и в деньгах разбираетесь.

– С кем поведёшься, того и наберёшься, – ответил я русской пословицей по-английски. Надеюсь, он меня понял. Английский не тот язык, чтобы говорить метафорами, но технически способен передать многое. Антиквар понял.

После короткого торга он выплатил мне аванс за монеты, часть из которых я оставил сразу у него. Потом мы поехали за долларами в банк. Получив деньги, я отдал оставшиеся монеты, пообещав встретиться назавтра у магазина, чтобы продать другие.

Деньги я сложил в бумажный пакет и, расставшись с антикваром, тут же ушёл, спиной чувствуя его любопытный взгляд. Ночевал я не в гостинице, а в порту, устроившись в каком-то складском здании, что стояло полуразрушенным на отшибе. Ну, так захотелось.

Пара арабов тоже сунулась туда, но получила мой мрачный взгляд и красивый взмах навахой, что, раскрывшись, показала всю красоту длинного, остро заточенного лезвия. Потом мы поладили, чему способствовала порция купленной мною еды. Еду я разделил на троих, не люблю просто питаться в одиночестве, а они, к тому же, не успели от меня сбежать. Вот такая дружба случилась поневоле у них со мною.

– Вот же, достали, евреи! – на чистом арабском начал я с ними беседу.

– А что такое? – насторожились они, поедая хамсу.

– Да всё норовят обмануть да нажиться на бедном сомалийце. Не зря они продали Христа и отправили его на Голгофу, – продолжал я провокационные разговоры.

Арабы, уминая местный фастфуд, согласились со мною.

– Евреи, они такие, да, вечно недоплачивают. Сволочи…

– Вот и я об этом же говорю. Завтра товар надо один продать, поможете?

– А что делать надо?

– Подстраховать. Возьмите с собой арматуру или железные трубы, ну, как будто чинить что идёте. Водопроводчики типа. Я как товар продам, так с вами деньгами поделюсь сразу.

– А что за товар? – жуя, спросил один. – Наркотики?

– Нет, нашёл древнюю посуду, решил продать память веков, вазы там всякие, железки бронзовые. Отдал им, а они торгуются и денег меньше дали. Обещали остаток отдать завтра, поможете?

– Так без базара. Каждый правоверный должен помогать другому правоверному.

– Ну, отлично! Жаль, у меня денег немного, а то бы вас ещё чем-нибудь угостил.

– Так завтра угостишь, пойдём, тут ночлежка одна есть для нашего брата, там тебя никто не тронет, и стоит недорого. Да и помогут, если что, и переправят в Ливан, если тебя вдруг искать начнут.

– То дело, пошли.

Ночлежка оказалась версией хостел-хард. Меня встретила вонь грязных и потных тел, многочисленные клопы, духота, разгоняемая лишь морским бризом и то изредка. Ну, а в остальном вполне приличная ночлежка. Алкашей нет, только нарики, но не буйные, лежат себе, слюни пускают.

Клопы не проблема, чай не мухи цеце, от которых трудно скрыться. В качестве вклада в улучшение комфорта данного заведения, я на добровольных началах провёл дезинфекцию. Правда, сделал это уже утром, когда сходил в аптеку и сварганил на коленке аналог яда ДДТ.

Хозяин ночлежки сразу понял, что к чему, и какой я на самом деле ценный кадр. Ну, а мне необходимо было договориться насчёт путей отхода. Хозяина ночлежки звали Юсуф.

– Ты химик? – наблюдая за тем, как я опрыскиваю кровати, спросил он у меня.

– Да, приехал сюда поработать на судне. Обещали выплатить завтра зарплату за полгода, но боюсь, что меня обманут и станут преследовать, чтобы отнять всё. Есть вариант отсюда выбраться по-тихому?

– Такие варианты есть, – кивнул Юсуф, – но за всё нужно платить. Ты готов заплатить тысячу шекелей?

Я прикинул: за сутки ночлега Юсуф с меня взял десять шекелей, здесь сумма аховская для простого работяги, но нужно как-то выкручиваться, других вариантов всё равно не будет.

– Столько у меня не будет, давай восемьсот? Если будет сложно или срочно, я добавлю денег, потому как не знаю, сколько получу.

– Без вопросов, когда тебя ждать?

– Во второй половине дня, ближе к вечеру. Думаю, меня точно будут искать.

– Ладно, тогда смотри: отсюда на моторке вдоль берега до города Сур, там высадим, где удобнее, а дальше сам гляди, куда тебе надо.

– Согласен, вот бери тогда залог в сто шекелей.

– Отлично! – и купюра стремительно исчезла в волосатых лапах Юсуфа. – Всё сделаем как надо, не переживай, но ты деньги сразу приготовь, расплатишься в лодке, а то не возьмут без денег. Половина суммы сразу, остальное по прибытию. Усёк?

– Усёк. Без проблем.

– Ну, тогда ждём.

– Угу.

К этому времени проснулись мои подельники и вооружились неприхотливым инструментом, да и моя трость, до времени пролежавшая в чемоданчике, могла стать хорошим подспорьем в нелёгком деле самозащиты. Не знаю, что меня сподвигло на подстраховку, наверное, просто привычка никому не доверять. Но лучше так, чем никак.

Евреям-антикварам я доверял, насколько это возможно, но всё же, всё же. Мне осталось продать остаток серебра и все золотые монеты, а тут уже сумма совсем другая намечалась. За основную часть серебра я деньги получил, осталось золото. Всего за серебряные монеты выручил почти десять тысяч долларов. Сумма большая, конечно, но не огромная, могло получиться и больше, но не получилось.

Собравшись, мы с двумя арабами вышли из ночлежки и направились в сторону города. Время у меня ещё оставалось, потому как встреча намечалась на двенадцать часов дня.

Мы даже успели пообедать в одном из кафе, естественно, угощал я. О том, что мы шли к антиквару, я не распространялся, да арабам, в принципе, и наплевать на это глубоко и сильно. Так что мы спокойно дошли до антикварного магазина, возле которого и остановились.

– Мой работодатель сюда сказал зайти, ждите меня, как появлюсь, сразу ко мне подходите, и уходим, а по пути я всё расскажу.

– Без проблем, только кофе хочется…

– Возьми на кофе, но следите за магазином, уйдёте, я вас потом с того света достану, клянусь Аллахом!

– Не волнуйся, Аллаха не вспоминай, всё сделаем, следить – не работать.

Кивнув на эти слова, я повернулся и пошёл к двери антикварного магазина, потянув за которую, сразу оказался в уже знакомом помещении. Здесь меня с нетерпением ждали двое.

Глава 4. Туда-сюда-обратно – должно быть всем приятно

Иегуда Гай положил на рычаги телефонную трубку и задумчиво уставился на стол. Звонил его коллега и давний товарищ, а по совместительству и дальний родственник Абрам Жезмер. Дело пахло большими деньгами. А в их деле всё всегда могло оказаться удивительно непредсказуемо.

Сам Гай происходил из потомственных ювелиров и антикваров и имел обширные связи. Сейчас, если Абрам не врёт (а с чего бы Абраму врать?), ему светила очень крупная сделка, может быть, крупнейшая в его жизни, возможно, получится и вовсе на халяву взять. Предупредив родных, он проверил счёт в банке, взял с собой небольшую сумму наличными, и, сев в машину, отправился в Хайфу. Свой антикварный магазин он оставил на младшего брата, чтобы бизнес не простаивал. Ему восемнадцать уже, справится.

Хайфа встретила Иегуду Гая мешаниной улиц, мелкой суетой и острым запахом порта, что здесь чувствовался намного сильнее, чем в Тель-Авиве. Дорогу он знал и уже поздно вечером приехал к Абраму Жезмеру.

– Ну, рассказывай, а лучше всего показывай, с чем мне придётся дело иметь.

Абрам принёс из другой комнаты деревянный ящичек, в котором находились монеты, аккуратно уложенные в ямках из бархата.

– Вот, смотри.

Иегуда аккуратно перебрал все монеты и внимательно посмотрел на Абрама.

– Я таких и в руках не держал никогда.

– Самые редкие он оставил себе. У меня просто нет таких денег, чтобы их купить.

– Сколько ты ему заплатил?

– Почти десять тысяч долларов.

– Прекрасно, продав их, ты заработаешь в десять раз больше. Но ты говорил, что он должен принести завтра много товара.

– Да, он обещал принести золотые монеты.

– Понятно…

– Гай, а что если сообщить об этом в Моссад или полицию?

– Зачем? Ты хочешь взять один раз куш и сидеть дальше на попе ровно? Ты точно еврей?

– Я тоже так думал, но если куш окажется очень большим?

– Тогда тебе придётся делиться, и очень многим. Мы провернём сделку в любом случае. Когда он придёт?

– Завтра в двенадцать.

– Хорошо.

– Но за сколько ты сможешь купить у него монеты?

– Посмотрим. Ты сам обладаешь наличностью для этого?

– У меня есть только пятьдесят тысяч!

– Ну, а я имею больше в пять раз, если оно того будет стоить. Дальше не смогу, да и уровень это уже другой. Но что он собой представляет?

– Мой родственник из Эфиопии говорит, что это весьма тёмный тип. Не эфиоп, как он узнал. Этот Бинго воевал и имеет офицерское звание. Умён, есть поддержка среди военных. Возможно, он водит знакомства с бандитами. Решителен и удачлив, судя по принесённым монетам. В общем, проще у него купить, чем его сдать. Полезный тип.

– Понятно, что же, вери гуд, как говорят американцы.

***

На меня внимательно смотрели две пары карих еврейских глаз, пытаясь рассмотреть на моей чёрной роже что-то существенное. Ну-ну. Из самого существенного на моём милом лице имелся только старый шрам в количестве одной штуки. Второго пока не получил, ну, да по такой жизни – это не проблема.

– Добрый день! – решил я начать с любезностей, – Я так понял, что все нужные люди в сборе?

– Да, – и антиквар, что владел магазином, бодро кивнул, подтверждая мою догадку. Его, кстати, звали Абрамом, почти, как Иван у нас.

– А где деньги?

– Так нам нужно посмотреть сначала товар, а потом уже и деньги будут.

– Хорошо. Будет вам товар.

Достав мешочек с монетами, я выложил сначала оставшееся у меня серебро и стал терпеливо наблюдать, как его осматривают со всех сторон с помощью луп. Потом измеряют на ручных весах, потом с помощью линейки узнают размеры каждой из монет. Достают толстенные справочники, блестят яркими обложками аукционных каталогов. В общем, занимаются чепухой, с моей точки зрения. Я ведь на сто пятьдесят процентов уверен, что монеты настоящие. Правда, Зан?

– Сколько вы за них хотите?

– Сколько? Давайте посмотрим теперь на остальные, – и я жестом фокусника вынул тяжеленький мешочек и кинул его на стол. Мешочек звякнул, развязался, и пара золотых монет, блестя жёлтыми боками, высунулась с любопытством из-под ткани.

Нет ничего более интересного, чем смотреть на алчность в глазах евреев, как только монеты оказались в их руках, она захватила их с головой. Смешные! Жаль, лавры Скруджа Макдака, что умел своей утиной головой пробивать золотые горы, им не были доступны, да и столько золотых монет ни у кого просто не могло быть. Но стремление к этому достойно как порицания, так и похвалы.

Осмотр продолжался довольно долго, очень долго. Я даже опёрся о прилавок, отслеживая их действия. А вдруг какая-нибудь монетка внезапно прилипнет к их пальцам? Вон у них как ладони вспотели, а со лба даже струйки пота побежали. А вот не надо в шляпе тут стоять! Вредное же производство получается. Я за здоровье, особенно новых деловых партнёров. Хотя, как я их понимаю, такое богатство – и в руках какого-то вонючего негра. Я даже демонстративно понюхал себя, стремясь уловить специфический запах собственного пота.

– Сколько вы за них хотите?

– Немного. Вы хотите купить оптом?

– Да, – хрипло ответил второй антиквар.

– Ясно. Я готов уступить вам монеты за пятьсот тысяч долларов, как вам? Вы видите, что здесь очень редкие экземпляры, а возможно, они вообще присутствуют в единственном числе. Вот, например, или вот, – ткнул я пальцем в монеты. – Так что, это ещё небольшая сумма за подобные сокровища.

– Вы представляете, что за сумму вы просите?

– Представляю. Пятьсот тысяч долларов.

– Боюсь, у нас с вами не состоится серьёзный разговор. У меня просто нет таких денег. И вы не боитесь уехать отсюда с такими деньгами?

– Я? Нет, конечно. Я очень сообразительный, и если у меня будет в руках такая сумма, я быстро найду ей применение. А если пойму, что она мне не достанется, то я её уничтожу. И потом, в Эфиопии у меня ещё много чего есть (а так оно и было, я же взял не все монеты, и ещё оставались древние украшения и прочие ценности).

– Давайте так. Мы заводим счёт на вас в нашем банке, и я перевожу на него все деньги. Предлагаю сумму в… – тут антиквар взглянул на хозяина магазина. – В сто тысяч долларов. Это очень много.

– Смотря для кого… Уважаемые коммерсанты от древнего мира, я бы хотел вам пояснить свой настрой. Вы либо покупаете у меня монеты, либо я их забираю с собой. И прошу вас настоятельно, можно даже сказать, что требую, не преследовать меня. Ибо я могу сделать так.

Сбросив одну монету со стола, я занёс над ней острый кончик моей трости. Своим стальным жалом трость могла одним ударом пробить монету и навсегда её испортить. В мире нумизматов, бонистов, фалеристов и тех же филателистов любая вещь ценится, только если находится в идеальном состоянии или близко к нему. Чем хуже состояние, тем ниже цена, впрочем, как и во всём. А наличие любой дырочки, пусть даже маленькой, снижает стоимость монеты в сотни раз. А уж золото не тот металл, чтобы сопротивляться железу.

Оба еврея и по моим глазам, и по моему тону поняли, что я не шучу и обманывать тоже никого не собираюсь. Негр сказал – негр сделал! (сарказм)

– Хорошо. Сто пятьдесят тысяч!

– Четыреста.

– М-м-м, двести, и всё.

– Триста пятьдесят тысяч, – снизил я ставку, – и только исключительно в целях нашего дальнейшего сотрудничества.

– Это несерьёзный разговор. Я вам предлагаю целых двести пятьдесят тысяч долларов за горсть монет, а вы отказываетесь.

– Конечно, потому что у вас явно есть больше. А упустить монеты вы можете. Представляете, как вы будете мучиться, осознавая упущенную выгоду? Все казни египетские покажутся вам детским лепетом из-за этого. О чём вы будете думать перед сном? Вы вновь и вновь будете подсчитывать упущенные барыши. А ведь с каждым прожитым годом эти монеты только приобретают в цене. И главное, они будут только у вас и больше ни у кого. Вы окажетесь основными держателями этих редкостей. А у меня есть и ещё что предложить, но только в Эфиопии. Там ждут своего часа другие золотые реликвии, не упустите! Дабы приоткрыть завесу тайны, я скажу, что это предметы культа зороастрийцев, представляете?

– Хорошо, моя крайняя цена – это триста тысяч долларов.

– Ладно, – решил я уступить, – надеюсь на дальнейшее с вами сотрудничество, и желательно в Аддис-Абебе.

– Нет, в Аддис-Абебу мы не поедем, ищите более нейтральное место, где мы могли бы встретиться и где не ведутся боевые действия.

– Тогда Кувейт, – не задумываясь, озвучил я своё предложение.

Антиквары переглянулись.

– Почему Кувейт?

– У меня там родственники живут.

– Да?

– Да, я когда-то спас жизнь одному человеку, вылечил его. А он оказался весьма родовитым.

– А что у него было?

– Инфаркт или даже инсульт, но моё лекарство помогло ему.

– Хорошо, Кувейт так Кувейт.

Наверное, оба еврея мне не поверили, да и ладно.

– Вы согласны на триста тысяч долларов?

– Да, только наличными. Не хочу связываться с банковскими переводами.

– Но чтобы снять такую огромную сумму, вам придётся ждать два-три дня.

– Нет, столько ждать я не готов, или сегодня, или никогда, я авантюрист, конечно, но не дурак.

– Мы не соберём столько денег за сегодня. Вы должны это понимать.

– Хорошо, тогда я вас жду в другом месте, скажем, в Ливане.

– Зачем такие сложности? Подождите два дня, и мы вам выплатим всё причитающееся.

Я задумался, смотря прямо в глаза Иуды-искусителя, то есть, прошу прощения, антиквара-искусителя.

– Сколько вы можете мне выдать сейчас?

Антиквары переглянулись.

– Около ста тысяч, может быть, чуть больше.

– Мало. Я, пожалуй, подожду до завтра, идя на страшный риск.

Говоря эти слова, я крепко задумался. А зачем мне, собственно, рисковать? Может, ну его, да и антикварам тоже проще от меня будет избавиться, хотя нет. Всё же, торговля антиквариатом не требует суеты, и вообще, такую деятельность стараются не афишировать, а также каналы, откуда товар достаётся.

Антиквары не раскрывают, откуда получают предметы искусства, а если будут много рассказывать, то ничего больше не получат. Всё это связано либо с добровольной передачей ценностей с целью продажи, либо полученных преступным путём. Ну и от таких, как я, чёрных археологов. Никому из них не будет выгодно меня сдавать. В чём-то обмануть или наслать на меня кого-то позже, может быть, и то, не выгодно даже это.

– Нам надо переговорить наедине, – сказал приглашенный антиквар, глядя на хозяина магазина.

– Хорошо, – пожал я плечами, – сколько угодно.

Отойдя в сторонку, Иегуда спросил у Абрама:

– У тебя наличкой сколько будет, те пятьдесят тысяч, что ты говорил, или ещё что?

– Всё в банке, но смогу занять у других.

– У меня тоже. Куш будет стоить, по примерным прикидкам, не меньше полмиллиона, а может быть, даже больше. Я найду деньги завтра и привезу, а ты найми охр�