Мамба в Афганистане

Глава 1. Храм духов

Кен Флауэр лежал на кровати и перебирал в голове самые немыслимые варианты, размышляя над тем, с кем столкнула его судьба. Может, этот негр и вправду не врал, и Дуглас зря отшил его? Но решение принято, отыгрывать назад поздно. И всё же за этим Хвалу Небу следовало понаблюдать… Ну, насколько это возможно.

На следующий день, приехав в Хараре, Кен нашёл одного из своих чернокожих агентов и отправил его к гостинице отслеживать все перемещения Небу. Любопытно, как он до неё добрался? Однако агент едва не опоздал: интересующий Кена субъект как раз выписывался из неё, затем сел на поезд и направился в сторону побережья.

Выслушав первого агента, Флауэр снарядил другого, с тем же заданием, и выдал ему деньги на проезд хоть до Египта. Второй агент оказался опытнее, сразу же выехав вслед за поездом на машине, что позволило не только догнать, но и опередить объект слежки.

Спустя неделю соглядатай явился и сообщил о том, что потерял объект в море. Вероятнее всего, интересующий Кена негр направился на острова, но на какой именно, наблюдатель узнать не смог. Впрочем, с тем же успехом Небу мог отплыть как в сторону Могадишо, так и в любую другую. Флауэр кивнул своим мыслям, слушая своего агента, и задумался.

Судя по информации, которую смогли раздобыть его люди, этот самый Хвала Небу оказался довольно мутным негром и явно что-то собой представлял. Никакой поддержки или влияния он не имел, впрочем, Небу этого и не скрывал, прямо заявляя, что представляет собственные интересы. Действовал этот негр в одиночку, и скорее всего за ним и впрямь никто не стоял: ни американцы, ни Советы, ни тем более французы. Так что он всё же не ошибся в его оценке. Но положения дел это абсолютно не меняло.

Раз за ним никто не стоял, значит, он начинал всё с нуля, и поддерживать такого себе дороже. Вложиться они вложатся, а вот будет ли польза от этого? Если появится снова и с реальной силой, тогда можно будет договориться, а сейчас – нет.

***

Я стоял в порту Бейры и перебирал в голове разговор с Боссом и Кеном. Всё же где-то я оказался неубедителен. А может, и вправду никаких особых шансов у меня и не было? Кто знает? Во всяком случае, этот этап миссии провален.

Выкинув все плохие размышления из головы, я направился к теплоходу, следовавшему до Момбасы. Вовлечённый в свои мысли, я скользил отстранённым взглядом по пассажирам, пока не заметил, как пристально смотрит на меня какой-то чернокожий. Однако он тут же отвёл глаза, видимо почувствовав неловкость за своё поведение. Шрам ему мой, что ли, понравился?

Наконец, теплоход дошёл до Момбасы. Я пересел на рыбацкую лодку и поплыл на свой остров. Оглянувшись на остающийся позади город, увидел, как мечется по пристани неуловимо знакомый мне персонаж. Тот самый, нагло рассматривающий мой шрам при отплытии из порта Бейры. «Кто б ты ни был, тебе меня уже не догнать» – подумал я и отвернулся, подставив лицо тёплому ветру.

Горечь поражения немного сгладила волна обожания, обрушившаяся на меня по прибытии. Всё население острова по-настоящему радовалось моему возвращению. «Без поражений нет и побед!» – мелькнула утешительная мысль. Надеяться на «диких гусей», американцев или европейцев, право, не особо стоило. Рано или поздно продадут за малые или большие деньги. Поэтому нужно искать другие варианты. И, кажется, я нашёл один из возможных.

После всех обменных приветствий и встреч я созвал ближний круг своих единомышленников острова Пемба. Верховодил среди них по моему приказу и в моё отсутствие Обонато.

Заняв наиболее просторную комнату небольшого дома, я внимательно слушал его доклад.

– Что с подготовкой солдат, Обонато?

– Подготовка идёт, как ты и определил, великий шаман, – склонил голову тот.

– Сколько у нас набралось воинов?

– Пять сотен и три десятка с одним.

– Хорошо.

– Но у нас заканчиваются деньги, Мамба.

Я поморщился. Снова: деньги, деньги, деньги! Ща нарисую на коленке! Но без денег никуда… Вот такая чехарда! Бабло – это зло, но не всё зло – бабло. Оооо! За всё нужно платить. Где б ещё найти тот бездонный колодец с деньгами? Уже и заначка пошла в дело, а нужно ещё. Твою же мать!

– Деньги получишь, но немного. Я здорово помог населению острова, теперь и оно должно помочь мне. А теперь слушай сюда. Из числа солдат нужно отобрать самых умных, но склонных к мистицизму и разговорам с духами и привести ко мне. Я буду лично проводить с ними занятия и с тобой, кстати, тоже. Готовься, Обонато, поплывёшь вместе с ними на материк нести дух просвещения и свет веры в чёрные души заблудших африканцев! Веры в духов Африки! Все подготовленные мною люди отправятся вместе с тобой укреплять новую или, точнее, старую веру в предков и духов. Ваша задача: приложить все силы для того, чтобы вас услышали и прониклись. А для этого каждому нужно будет создать очаг веры в любом городе и селении, где он решит остановиться.

– Но нас так мало, – возразил Обонато.

– Нас мало, но мы сильны духом Змееголового. Кроме этого мы дадим новоявленному шаману пять человек охраны из числа лучших бойцов. Боевые пятёрки во главе с шаманом разойдутся по всему континенту насаждать правильный культ. Называться вы будете бригадами. Туда, где обстановка окажется благоприятной, а население дружелюбным, нужно будет направлять ещё солдат. Чтобы они постепенно брали управление селением в свои руки, становясь рядом со старейшинами.

– Я понял, о, великий Мамба!

– Мамба не велик, к сожалению. А вы, мои родичи по духу и крови, смертны и не лишены корысти! Поэтому предупреждаю вас: если появятся попытки стать служителями не культа Змееголового, а себя лично; будут требоваться блага от местного населения себе в угоду; создаваться гаремы и отниматься собственность, то я приду и убью нарушившего мой приказ! И умрёт тот в великих муках! Потому что душу я скормлю Змееголовому. Он уже давно требует от меня человеческих жертвоприношений. Вот я и уважу Бога самым лучшим лакомством: душой клятвопреступника! Смотрите, помните, остерегайтесь: Мамба вездесущ, не всемогущ, но вездесущ. Пусть об этом помнит каждый, каждый…

Выслушав, все склонили головы в знак понимания грядущей за неповиновение кары.

– Человек слаб, а боги сильны. Запомните, братья, мои слова. За каждое непослушание – смерть! Другого не будет. Я смогу найти любого, кто ослушается меня, абсолютно любого. Проникну везде и найду. Запомните!

– Так и будет, Мамба! – ответил за всех Обонато. – Когда ты приступишь к занятиям с нами?

– Завтра. Готовьте людей.

– Сделаем!

На следующий день прибыли негры, готовые приступить к занятиям, таких набралось почти сто человек. Посетовав на некруглую цифру, я отправил Обонато поискать ещё людей, чтобы добить до заветного числа. К вечеру чёрная сотня неофитов была в моем распоряжении, и я, выбрав уединённое место, приступил к интенсивным занятиям.

Что мы проходили? Историю Богов Африки, введение в шамановеденье и как правильно проводить ритуалы. Знахарство и знание основных трав для проведения ритуалов. Умение разговаривать с людьми. Я даже объяснял основные техники нейролингвистического программирования (правда, в сильно усечённом и доступном для их восприятия варианте) и проводил сеансы гипноза. Учил основам психологии и физиогномики, да много чего ещё вкладывал в их негритянские головы.

Зная, что часть не справится и отсеется ещё на начальном этапе, я надеялся набрать хотя бы с десяток умных и сильных будущих шаманов. Мне нужны люди, подготовленные люди. И я сам выращу из этих адептов если не настоящих бойцов, то хотя бы бойцов невидимого фронта.

А на роль инструкторов вполне подойдут некоторые эфиопы запаса и бывшие военнослужащие Сомалийской армии. Их тоже довольно много не у дел сейчас останется. В Сомали набирает обороты гражданская война. Пока ещё слабо, но с каждым годом всё сильнее и сильнее. А там, глядишь, вслед за Эритреей и Джибути восстанет. Всё одно к одному. Вот только денег маловато.

– Для божественной смеси мы собираем травы гибискуса, сушим на вечернем солнце до полного высыхания, измельчаем, добавляем порошок листьев ката, сок дикого фибра. Понятно? Готовая смесь должна иметь желтоватый оттенок и давать обильный белый дым. А теперь учим наизусть формулу призыва на древнем языке и руны, которые нужно начертить на жертвенном камне. И больше веры в словах! – вещал я под гул зубодробильного заклинания, которое пытались выговорить неофиты. – Являлся ли Змееголовый вам во время ритуала посвящения в младшие шаманы?

– Да! – хором ответили все присутствующие.

– Верите ли вы в духов Африки?!

– Да!

– Хорошо, да не усомнится в том никто! – воскликнул я. – Вам предстоит нелёгкое дело. Я многому вас научил и вложил в ваши головы массу знаний. Каждый из вас получит определенную сумму на развитие нашего культа. Но не рассчитывайте на многое. Я уплываю в Эфиопию за деньгами, вернусь не скоро. Возможно, дела заставят меня ехать дальше. На всё воля Змееголового. Вам же, братья, придётся жить самим. Община острова будет вам помогать, как я когда-то помог ей. Но не обольщайтесь и не полагайтесь лишь на неё! Это только для того, чтобы вы смогли прожить и не умереть от голода. Всё остальное за вами. Работайте, братья!

На острове я задержался на целый месяц. Конечно, этого времени катастрофически не хватало для воскрешения или создания в душах неофитов образа Змееголового. Но всё же они смогли увидеть его в своих полунаркотических видениях. Тут ведь главное вера, а соответствующий антураж и моё знание психологии лишь закрепили достигнутый эффект.

К тому же каждый африканец (если он не является ортодоксальным исламистом) склонен в той или иной степени к язычеству. Точнее, все они склонны в той или иной мере. Иначе не было бы тех, кто напрямую исповедует культ Вуду и ему подобные. Так что ростки новой веры, которые мои неофиты разнесут по Африке, должны попасть в плодородную почву. С этой мыслью я и отбыл с острова.

В Момбасу меня переправили на лодке. Оттуда я добрался до Могадишо и сел на корабль, добравшись на нём до Джибути. И уже затем на поезде прибыл в Аддис-Абебу, где меня ждал Фарах.

– Докладывай, Фарах, что наработал. Какие проблемы, какие деньги заработал?

– Деньги идут, Мамба. Но я боюсь, если их поток резко увеличится, то к нам пожалуют военные и всё отберут.

– Не придут. Все проблемы решай с Абале Негашем или с Кофи Негашем. Блин, вокруг одни Негаши. Прямо как Иванов в России. Точнее в Болгарии, там Ивановых больше, братья наши…

– Но, Мамба, он все проблемы не сможет решить.

– Деньги вкладывай в чиновников и генералов. Хайли Мариам не будет сам вникать в наш бизнес. Ему не до нас. И госпиталям все лекарства обязательно поставляй с бирочкой «От фонда ветеранов». Я же тебе говорю, подключай сюда Абале, пусть у него голова болит насчёт всего этого! Лучше скажи: что там с лабораторией в Джибути?

– Всё хорошо. Она уже работает.

– Надеюсь, ты запатентовал все лекарства, эликсиры и прочие зелья?

– Неет, – протянул Фарах, со страхом глядя на меня, – я как-то не подумал…

– Слушай, Фарах, а может, мне тебя повесить за ноги, чтобы у тебя кровь прилила к мозгам, и они у тебя наконец-то заработали?

– Не надо, Мамба, я всё понял! – отшатнулся от меня мой поверенный в делах.

– Что ты понял, бестолочь?

– Нужно получить патенты.

– Молодец, значит, вешать тебя не буду. Делай так: регистрируй их в бюро, но не как лекарства, а как биологические добавки к пище или гомеопатические средства.

– Почему?

– Потому что они все составлены на растительной основе, это раз. Значит, не являясь лекарствами, наши средства не вступят в прямую конкуренцию с фармацевтическими кампаниями. Это два. Пока провизоры поймут, пока разберутся, у тебя будут уже и патенты, и репутация на рынке лекарств и БАДов. Они просто не смогут выдавить нас с рынка втихаря! А как у тебя с женитьбой дела? – резко поменял я тему разговора.

– Ну, я ещё не нашёл… – немного опешил от такого перехода Фарах.

– Вот и молодец. Пусть лучше родители тебе невесту поищут, желательно из богатой либо влиятельной семьи. Бывает так: род давно обнищал, но марку старается держать, хоть и денег нет ни гроша. Вот такую и бери! Потом раскручивай её родителей на предмет связей для развития бизнеса. Ты понял?

– Понял. Есть у меня одна такая на примете.

– Так чего ты ждёшь? Бери её в жёны! Лет через десять вся эта свистопляска с революциями и социализмом окончательно заглохнет, и начнётся эпоха ушлых и продуманных. А ты и при деньгах, и со связями! Так что давай, дерзай, юноша. Пока ещё в тебя верю, но моё терпение уже на исходе.

– Ну, ты же мне совсем не помогаешь, Мамба! Я всё время один кручусь и верчусь.

– Медленно крутишься, надо быстрее. И я периодически сюда наведываюсь, и дальше буду наведываться. Но у меня ещё кроме тебя дела есть, и на них тоже требуется много денег. Чувствую, стоит мне посетить Арабские Эмираты и прочие Саудовские Аравии.

– А зачем?

– Как «зачем»? Чтобы совершить хадж.

– Аааа… – Фарах силился понять, зачем мне совершать паломничество, если я поклоняюсь Змееголовому.

– А зачем? – повторил я его вопрос, как бы глупо это ни звучало.

– Да, – кивнул он.

– Чтобы познакомиться с некоторыми шейхами. У них же гаремы, а их ублажать как-то надо… И тут я со своей палочкой-выручалочкой, то бишь с афродизиаками, которые и слона сподвигнут на подвиги. А? Да и вообще, нужно съездить ещё в одно место. А ты здесь давай, разворачивайся. Ладно, какой смысл из пустого в порожнее переливать? Надо дело делать, а не лясы точить или баклуши бить. Понял?

– Нет, – честно признался Фарах.

– Ну, не понял и ладно. Подрастёшь – поймёшь!

После разговора с Фарахом я направился к Негашу в «Эфиопское братство военнослужащих запаса и ветеранов войны». Абале оказался на месте и с радостью встретил меня.

– Как дела, Абале, что с нашими проектами?

– Всё идёт по плану, Бинго. Людей поддерживаем, помогаем тем, кто стал инвалидом и в то же время обладает разными военными навыками. Они готовы пойти на многое, но пока заняты обучением молодёжи. Как ты и велел: основной упор сделали на артиллеристов и танкистов. А лётчики нам, кстати, не нужны?

– Есть и такие?

– Есть, правда, очень мало.

– Пока на заметку их бери. Сейчас не потянем, да и не нужно, всё равно техники нет. Сколько бойцов уже подготовили?

– Больше тысячи. И это не предел, но нужны деньги.

– Денег нет, – погрустнел я.

– Понятно. А зачем тебе столько бойцов, Бинго?

– Хочу взять власть в Северном Сомали, да и не только.

– Не в Эфиопии?

– В Эфиопии? Зачем? Это невозможно, Абале, да и глупо. Пусть в Эфиопии борются за власть другие, а у меня планы иные. В них нет место Эфиопии, так что не думай об этом. Готовь людей. Меньше чем через год мы пойдём вглубь Африки. А там, как Аллах рассудит.

– Ты мусульманин?

– А ты разве этого ещё не понял?

– Понял, но надеялся, что ты примешь нашу коптскую веру.

– Ни к чему это. Бог должен быть в душе, а душа принадлежать Африке. Давай завершим этот разговор цифрами: сколько, кто и чего. Люди, оружие, боеприпасы, где подготовлен полевой лагерь…

Слушая отчёт Негаша, я понял, что всё, в общем-то, не так уж и плохо. Денег потрачено, как ни странно, немного, и в большинстве своём на боеприпасы. Само же оружие практически не закупалось, а банально собиралось добровольными помощниками на полях боёв. Затем его перебирали, ремонтировали и складировали на базе.

Подготовка тоже шла между делом и больше на энтузиазме. Конечно, многого от этих людей ждать не приходилось. Но зато те, кому пришлось уволиться, или его принудительно уволили, имели реальный боевой опыт. Порой плачевный, но они его имели.

Выдав указания и деньги Негашу, я оставил его в конторе и удалился восвояси, размышляя, как поступить дальше.

Глава 2. Путешествие в Аравию

Прежде чем уехать, я на две недели засел в лаборатории, погрузившись в приготовление очередных лекарств. Подумав, забрал с собой весь имеющийся запас афродизиаков. Чай, к арабам еду, а не к шведам. На этот раз мой путь лежал не в Джибути, а в Судан. Давно хотел увидеть Хартум, бывший когда-то моей столицей. Как он там вообще? Расцвёл или превратился в очередную африканскую клоаку?

Перед отъездом я продал свою двухкомнатную квартиру (Фарах купил себе на заработанные деньги однокомнатную и переехал туда) и отдал часть денег Фараху, часть Негашу, а большую часть забрал себе. Для путешествия пришлось купить осла. Мог бы купить коня или верблюда, но зачем привлекать внимание? Осёл крепкий, довезёт как-нибудь. Я же паломничество по святым местам намереваюсь совершить, а не просто, так называемую, умру. (Умра – это малое паломничество, которое, в отличие от хаджа, может совершаться в любое время. Обряды умры состоят в хождении вокруг Каабы и между холмами Сафа и Марва.)

Оседлав осла и забрав с собою трофейный револьвер и такое же ружьё, отправился сначала в город Гондэр, оттуда в Гедареф и затем в Хартум. Путешествие долгое, но белый осёл исправно вёз меня на себе.

Чёрный на белом весьма демократично и, я б сказал, политкорректно! Главное, истошно не орать от увиденного, а то подумают обо мне плохо. Ничего хорошего мне по пути не попалось. Те же люди и та же грязь, та же нищета и та же саванна, ну, и те же горы. В моём мире, в котором я победил, всё-таки поприличней было. Ну, по крайней мере, на мой взгляд. И грязь чище, и горы выше, и люди красивее, и саванна зеленее…

Заводя разговоры на местах былых сражений и прошедшей славы, я пытался вычленить из людских воспоминаний хоть какие-нибудь крупицы знаний о событиях дней минувших. Но… То ли этот мир оказался очередной проекцией, то ли люди попросту всё забыли. Ни у кого в памяти ничего не осталось. Никто не помнил об Иоанне Тёмном. Никто! Выходит, мой прежний мир был альтернативной реальностью этого.

В глухих районах меня подстерегали различные опасности от диких животных до не менее диких бандитов. Однако благородный револьвер и меткое охотничье ружьё исправно помогали мне эффективно бороться как с одними, так и с другими. Гиены после пары предупредительных выстрелов сразу отстали, львов я не встретил, а пара особо одарённых негров после короткой очереди по ним решили держаться подальше. Ну, если кто-то из них выжил, конечно.

Время такое, подстрелив первого незадачливого бандита, я поверг всех остальных в бегство. Преследовать их на ишаке я не стал. Зачем загонять ни в чём не повинное животное, заставляя его носиться за своими двуногими собратьями? Ишаки должны знать своё место и держаться подальше от тех, кто на ишаках ездит и ишаками погоняет. Да и недосуг.

Пришпорив своё ездовое животное, я направился дальше. Никаких правил соблюдать я не намеревался, поэтому поступал согласно ситуации, как тот пресловутый Саид с его коронной фразой: «Стреляли…».

И вот передо мной возник Хартум. Остановившись в караван-сарае, я прошёлся по улицам города, тщетно стараясь найти хоть малейшие признаки империи Иоанна Тёмного. Но ни среди зданий колониального стиля, ни меж живописных трущоб я не нашёл ничего, что хоть отдалённо напоминало бы мой дворец. Не обнаружил вообще никаких следов столицы целого континента. Всё абсолютно чужое и совершенно чуждое. В истории этой реальности не было всяких чёрных империй и императора Африки.

Так грустно, что хочется курить. Постояв несколько минут на том месте, где в прошлой жизни блистал своим великолепием мой дворец, я пошёл обратно. Нахлынули разные воспоминания, главным из которых оказалась битва при Хартуме. Картина боя на какое-то мгновение буквально ожила перед глазами. Однако вскоре померкла, поглощённая криками горластых негров, пиликаньем автомобильных клаксонов и прочим городским шумом.

Переночевав, я снова отправился путь. Дорога проходила по бывшему караванному пути в знакомый мне город Порт-Судан. Долго ли, коротко ли, но я добрался и до него, погрузился на паром и отбыл в Джидду.

Будучи крупным морским портом, Джидда на добрых пятьдесят километров растянулась вдоль побережья. Но нас с ослом это не волновало. Облачившись, дабы не сильно выделяться, в длинную рубаху серого цвета под названием кандура и повязав на голову белый платок от солнца, я теперь мало чем отличался от африканского араба. Однако непосредственно для хаджа мне ещё нужна специальная одежда для паломников – ихрам. Её-то я и прикупил в специальном магазине, торгующем вещами для посещения Мекки.

Можно отправляться в путь. Осла, правда, пришлось продать, потому как паломничество лучше совершать самому.

Первым делом я посетил Мекку, исподволь наблюдая за окружающими меня паломниками. Как оказалось, это довольно тяжёлое испытание, особенно для людей преклонного возраста. Все лекарства у меня находились с собой, поэтому временами я оказывал помощь тем, кто чувствовал себя плохо. Действуя таким образом, я постепенно набирал себе клиентуру и известность. Ну, если насчёт клиентуры вопрос оставался открытым, то во всём остальном меня постепенно узнавали.

Совершив все необходимые обряды, я остановился в одной из специальных гостиниц для паломников. И однажды, спустившись в холл, чтобы отправиться в магазин, неожиданно услышал крики.

– Помогите! Помогите! – голосили люди, столпившись вокруг кого-то.

– Ему стало плохо!

– Врача!

Паломники сгрудились вокруг кого-то, бессмысленно суетились и кричали. Кто-то заметил меня, но я и так уже направлялся к окружившей человека толпе. Ведь помочь ближнему своему во время паломничества – святой долг каждого.

Больным оказался старик, выглядящий довольно крепко, но видимо что-то выбило его из колеи, раз ему стало плохо. Раздвинув плечами людей, я коротко бросил:

– Я лекарь. Отойдите, дайте воздуха!

Мой тон, суровая внешность и металл в голосе помогли им принять правильное решение. Толпа расступилась. Взяв старика за запястье, я считал его пульс, одновременно внимательно всматриваясь в лицо. Очевидно, у немолодого уже мужчины прихватило сердце. На это указывали и его посиневшие губы, и слабый пульс, и то иррациональное чувство, в обиходе называемое интуицией, что подсказывало мне порой правильные решения.

– Несите его ко мне в комнату, – распорядился я, – у меня есть необходимые лекарства. И вызовите врача, если вы ещё этого не сделали. У мужчины сердечный приступ. Вероятнее всего инфаркт. Однако точно определит только врач.

– Врача уже вызвали, – сказал один из мужчин, невзирая на мой приказ, не отошедший от старика вместе с остальными. – Но до клиники далеко, и он может не успеть. Я отговаривал Абдуллу от этой поездки, но он настоял. У него действительно есть проблемы с сердцем.

– Тогда отнесите его вон на тот диван, а я поднимусь в свою комнату за лекарствами. Я сделаю всё, что могу, чтобы он жил.

Люди подхватили старика под руки и за ноги и уложили его на указанный диван или, правильнее сказать, софу. Стрелой я метнулся в свою комнату и, схватив пузырьки с лекарствами, также стремглав помчался обратно вниз. Стакан и бутылка с водой нашлись у персонала гостиницы, и их тут же принесли мне.

Накапав своего снадобья в кружку и разбавив его водой, я аккуратно влил лекарство в рот больному. Снимающее спазм, укрепляющее и, наконец, расширяющее бронхи. Пациент задышал ровнее. Последним в ход пошло успокаивающее.

К моменту приезда врача больному стало немного лучше. Наскоро осмотрев, его сразу же погрузили в машину и с мигалками повезли в местную больницу. Бросив взгляд на отъезжающую машину, я собрал свои эликсиры и вернулся в номер, испытывая радостное чувство от правильно принятого решения. Почему-то я ни капли не сомневался: именно этого больного никак нельзя причислить к совсем уж простым паломникам, если не сказать больше.

Ну, удачу у меня никто не отбирал. А о моей помощи всем страждущим многие уже знали, поэтому не оттолкнули и сейчас. Завтра хадж заканчивается, и я вновь отправлюсь в дорогу, правда, совсем в другую сторону.

Ночь прошла спокойно. Думаю, главным образом потому, что моему невольному пациенту стало лучше, иначе ко мне бы уже явились разбираться. Пусть я и не выглядел негром, а скорее африканцем с примесью арабской крови, но всё равно можно было нехило встрять. Минимум до окончания разборок в местную тюрьму загреметь.

Наутро я стал собираться, чтобы покинуть гостиницу, но подзадержался, сходив в хорошую кофейню позавтракать, а заодно и пообедать. Лучше сразу основательно подкрепиться, а то предстоит ещё в порт ехать. Неизвестно, когда потом удастся спокойно и вкусно поесть.

Возвращаясь из кофейни, я заметил спешно направляющихся ко мне людей и поначалу напрягся. Впрочем, скоро расслабился, рассмотрев сияющее счастьем лицо мужчины, в котором узнал одного из сопровождающих вчерашнего пациента.

– Да озарит Аллах ваши дни! – проговорил тот и едва ли не бухнулся мне в ноги.

Поймав одетого в кандуру человека буквально на лету, я поставил его перед собой и проговорил:

– Вашими молитвами… – подумав вдогонку: «Очень бы хотелось!».

– Вы спасли жизнь моему господину! Я благодарю вас! – восторг в глазах слуги был настолько искренним, что мне не оставалось ничего другого, кроме как согласно кивнуть, принимая его благодарность. – Но остались ли у вас ещё те чудодейственные капли?

– Да, остались, – ответил я. Признаться, я надеялся снова увидеть кого-нибудь из сопровождающих старика, чтобы иметь возможность продать свои лекарства. – Но сразу много ему нельзя. Вчера был кризис, если ему стало лучше, то нужно принимать их раз в день перед сном. Пойдёмте, я дам вам их и расскажу, как правильно их применять.

Мы поднялись ко мне в комнату. Пошурудив в сумке, я выудил требуемое, тщательно проверил и, отлив нужное количество в пустые пузырьки, подробно рассказал, как и когда их принимать. Подумав, добавил к строю склянок ещё и бутылочку с укрепляющим зельем. Это не самые ценные лекарства, что я с собой имел, но и показывать их чужим людям преждевременно.

Писать по-арабски я не умел, читал-то по слогам. Впрочем, говорил довольно бегло хоть и с ошибками. Что я не араб и так видно по моему лицу. Можно не маскироваться и не напрягаться в эту сторону.

Меня внимательно выслушали, однако, записав все указания, слуга немного замялся и, наконец, спросил:

– Могу ли я поинтересоваться, куда вы держите свой путь и когда уезжаете?

– Уезжаю сегодня, а путь держу в Пакистан.

– Мой господин просил вас задержаться до его выздоровления и помочь ему добраться до дома.

– Но… – попытался я вставить слово.

Однако меня решительно перебили:

– Все расходы на ваше проживание и питание мы берём на себя, – быстро протараторил слуга старика. – От вас желательно лишь личное присутствие и ваши лекарства.

– Но я не врач! И лекарства…

Пояснить, что мои снадобья пока не зарегистрированы мне тоже не дали.

– Пусть не врач, целитель. Это значения не имеет, моему господину стало значительно лучше после ваших снадобий, значительно. Прошу вас задержаться, очень прошу, – слуга смиренно склонил голову.

– Хорошо, как вам будет угодно.

– Вот и отлично. Если моему господину станет ещё лучше, то вы сможете посетить его в больнице и лично засвидетельствовать своё почтение и свою помощь. Он будет искренне рад.

– Всё в руках Аллаха! Спасибо за добрые слова безвестному целителю.

– Это вы пока безвестный, но всё в руках Аллаха.

Я приложил правую руку к сердцу и уважительно склонил голову. То же самое сделал мой собеседник и, подхватив лекарства, исчез. А я остался, размышляя, как быть дальше. Да что тут думать-то? Удача сама плывёт в мои руки! Надо хватать её за хвост и тащить к себе! Дальше видно будет.

Через сутки меня позвали на встречу с больным. Как оказалось, ему выделили отдельную палату и, судя по обстановке и оборудованию, относилась она к разряду VIP. А больной-то из уважаемых или очень богатых…

Обо мне доложили, и я вошёл.

– Присаживайтесь, – пригласил меня не вчерашний сопровождающий, а другой араб и указал на стоящую чуть в стороне табуретку.

– Как вы себя чувствуете? – сразу осведомился я, машинально отметив и обычный цвет губ, и отсутствие отёков под глазами, и вообще весьма бодрый вид старика, хоть он и сидел полулёжа.

– Лучше, намного лучше. Слава Аллаху! Он очень вовремя послал мне тебя, целитель. И я благодарю его неустанно за то, что рядом оказался человек, спасший мне жизнь. Врач сказал, всё могло закончиться плачевно, но… не закончилось. Он не подтвердил того, что это произошло бы, если бы ты не вмешался. Но это я понял и без него. Сложно признаваться в собственном бессилии. Ещё труднее смириться с тем, что кто-то лучше тебя. И этот «кто-то» умеет спасать людей, не прибегая к операциям и уколам. Я благодарю тебя, странник!

– Аллах направил меня к вам, о, почтеннейший! Он услышал ваши молитвы благодаря совершённому паломничеству. Вы открыли ему своё сердце так же, как и я открыл своё. Он так же услышал и меня. Я рад, что помог вам и выполнил свой долг во время своего паломничества. На всё воля Аллаха!

– На всё его воля! – повторил за мной старик и устало прикрыл глаза. Спустя минуту или две он спросил: – Как тебя зовут?

– Хвала Небу!

– Это сложное и непонятное для меня имя. Я буду называть тебя Эльсвэд Альшафи! (чёрный целитель). Ты спас жизнь не простому человеку и будешь вознаграждён. Но я слаб и боюсь не пережить обратного пути, несмотря на твою помощь. Готов ли ты сопроводить меня до моего дома?

– Мой долг правоверного мусульманина и человека помочь страждущему. Да продлит Аллах ваши дни! Но я не знаю, насколько долог ваш путь до родного очага?

– Мой путь лежит в Эль-Кувейт. Мы поедем через пустыню. Я не могу путешествовать морем. Всю свою жизнь я прожил среди песков, среди них и закончу свой путь, а не посреди безмолвной воды.

– Но ведь морем будет, наверное, быстрее?

– Ты не слышал, как поют пески, не видел, насколько прекрасна пустыня на рассвете. Ты – человек Африки, тебе ближе саванна и горы. А я – человек пустыни. Пустыня – мой дом, моя колыбель. Мой народ испокон веков жил здесь. Я поеду, а не поплыву.

Старик был ещё слаб и стал заговариваться.

– Я согласен, не волнуйтесь, – успокоил его. – Я принёс вам ещё укрепляющего лекарства. Прошу вас принять его.

Старик двинул пальцами, и мне тут же подали пиалу и маленькую бутылочку с водой. Капнув в стакан зелье и разбавив его водой, я поднёс пиалу к губам больного и осторожно напоил его. Старик в изнеможении откинулся на подушки.

– Хорошо. Скажи моим людям, что и когда нужно принимать из твоих лекарств и ступай. Как только в тебе окажется нужда, тебя позовут.

Я молча склонил голову, приложив руку к сердцу. Меня уважительно увели обратно и, наконец, соизволили просветить, кому именно я оказал столь нужную и своевременную помощь.

– Меня зовут Асад, – представился араб. – Ты спас жизнь Абдулле ибн Ахмед ас-Сабах.

Я непонимающе посмотрел на него. Я, конечно, давно сообразил, что спасённый мною старик – весьма значимый человек. И, возможно, он очень богат. Но его имя не говорило мне ровным счётом ничего и никак не разъясняло, кого именно я спас. Я его не знал. Видя моё непонимание, Асад тонко улыбнулся.

– Вижу, сама рука Аллаха коснулась моего господина и спасла его бескорыстно. Тем лучше для тебя, Альшафи! Тебе повезло оказать помощь моему господину. Тебя направил сам Аллах, чтобы твоими руками спасти ему жизнь. Вероятно, ты правильный человек, раз всё так получилось.

Я усмехнулся про себя: ещё какой правильный! Правильный, аж жуть. Но делать добро умею. Тут ни отнять, ни прибавить! Правда, не всем. Не всем и не всегда.

– Я всего лишь слуга его! – смиренно ответил я.

– Ты готов ехать с нами?

– Да, я согласен.

– Тогда готовься. Не далее чем завтра-послезавтра мы выезжаем. За гостиницу не беспокойся: мы оплатили твоё проживание.

– Мне только взять одежду да мои лекарства, и я уже готов.

– Тем лучше. Твоё питание мы тоже взяли на себя. Ты можешь завтракать, обедать и ужинать в кафе этой гостиницы, всё оплачено.

– Благодарю от всего сердца. Да не устанут говорить уста многих людей, восхваляя чистоту помыслов и благородство вашего господина.

– Гм. А ты точно из Африки? Случайно не из Магриба?

– Нет, я из Сомали.

– Ммм, вот что хадж с людьми делает! Поистине велики дела твои, о, Аллах! И будут ещё более велики, если таких людей станет всё больше и больше.

Я приложил руку к сердцу в позе одобрения и смирения перед Всевышним, на том мы и расстались.

Отъезд состоялся через сутки, когда шейху Абдулле ас-Сабаху стало намного лучше. Погрузившись в комфортабельный автобус, мы покатили по дороге сначала в сторону Медины, потом Бурайды, дальше в Хафр-эль-Батин и, наконец, прибыли в Эль-Кувейт. Действительно, дорога была превосходна, и путешествовать в современном автобусе оказалось вполне удобно. Пейзаж, конечно, окружающий несколько подкачал. Ну, да мне такое море песка не в первый раз видеть приходилось.

Прекрасный современный город встретил нас неповторимым изыском арабского Востока с примесью рафинированного Запада. Сразу видно, куда вкладывались деньги от продажи нефтепродуктов и газа. Уже в автобусе я узнал, что я, оказывается, спас младшего двоюродного брата правящего эмира.

– Альшафи, – обратился ко мне ас-Сабах, – благодаря твоим лекарствам мне значительно полегчало. Расскажи мне, где ты их взял? Или ты сам делаешь эти чудодейственные снадобья?

И он замер, ожидая моего ответа.

– О, ваше высочество! – склонился я перед ним. – Благодарю вас за столь высокую оценку моего труда! Да, я делаю их сам.

– Тогда я хотел бы приобрести их у тебя, раз Аллах сделал мне такой подарок. В моей семье этого не забудут. Если же ты захочешь, то я порекомендую тебя в качестве придворного врача, особенно если у тебя есть хоть какой-то медицинский диплом. Как знахарь ты не сможешь войти в штат наших врачей, но у тебя есть лекарства, которые мне помогли, и о которых я никогда прежде не слышал. Поэтому, всё в руках Аллаха!

– Я долго шёл к этому, леча и помогая людям, пока не добился признания. И вот, осознав это, я решил совершить паломничество. Я хотел отблагодарить Аллаха за его помощь и мудрость в направлении моих помыслов в нужную сторону. И здесь я встретил вас, о, добрый господин! Встретил, чтобы вернуть силы в ваше сердце, веру в себя и поддержать ваше здоровье. И мне это удалось, слава Аллаху! Радость от этого захватила все мои помыслы и желания, моя мечта сбылась! Но в своих изысканиях и знаниях, что передаются в моём роду из поколения в поколение, я истратил все свои небольшие накопления, к сожалению. И только благодаря вашей милости, я могу продолжить свой путь. Ведь я хочу найти новые и более ценные ингредиенты для тех рецептов, что я знаю. И, если Аллах мне поможет, отыскать другие древние рецепты.

– Не думал я, Эльсвэд Альшафи, что твои речи могут быть так же цветисты и изысканны, как у придворного в десятом поколении. Это характеризует тебя как очень неординарного человека. Я не удивлён, почему именно тебе удалось воскресить давно забытые знания твоих предков и дать им новую жизнь!

– Да, эти знания передавались в нашем роду от отца к сыну, но не все их понимали, просто заучивая наизусть. Я долго разбирался в древних рецептах, испытывая снадобья на себе и леча других. Я спас многих и многих.

– Где же ты делаешь их?

– У меня есть собственная лаборатория.

– Вот как? – удивился шейх. – У тебя даже есть лаборатория?

– Да, господин. Я потратил много времени и сил для её создания. У меня много лекарств, которые производит моя лаборатория в Аддис-Абебе. Надеюсь, вскоре я смогу наладить их выпуск и в Джибути. Но я испытываю трудности с редкими компонентами для своих лекарств, приходится искать их по всему континенту. А некоторые смолы можно найти лишь в пустынях Аравийского полуострова. Однако, получив искомое, я смогу сделать свои снадобья ещё лучше, направив их силу на спасение людей от безвременной кончины и опасных болезней.

– Ты настолько разбираешься в лекарствах, Альшафи?

– Да, – коротко ответил я, решив убрать из последующих слов восточную слащавость, – я очень хорошо в них разбираюсь и благодаря этому спас не одну жизнь. Однако сильные мира сего, к сожалению, ничего не знают о моих зельях, упуская возможность продлить себе жизнь и улучшить здоровье. Но и продавать ценные снадобья из редких компонентов всем подряд за бесценок я не могу себе позволить. Вот так и получается, что часть моих знаний остаётся невостребованной. Для того чтобы создавать мощные эликсиры и зелья, продлевающие жизнь и активность, мне нужны деньги. Ведь нужно оплачивать услуги охотников за составляющими для этих лекарств. Они произрастают и находятся по всему чёрному континенту и не только. Но мне нечем им платить, я едва свожу концы с концами и не знаю, как разорвать сей замкнутый круг.

– Я помогу тебе. Ты получишь и деньги, и славу, и длинную очередь страждущих здоровой жизни.

– Мне не нужна слава, господин. Мне нужны знания и понимание. К сожалению, без денег не получишь ни того, ни другого.

– Мне становится всё лучше и лучше. По приезду в Эль-Кувейт меня обследуют и проверят твои лекарства. И, если твои слова подтвердятся, ты получишь наидостойнейшую награду. Я даже смогу ходатайствовать о выдаче тебе гражданства Кувейта. Поверь, это лишним не станет! Ты всегда сможешь приехать к нам, переждать невзгоды жизни и заняться дальше своим любимым делом.

Я молча склонил голову, приложив руку к сердцу и мимолётно заметив самодовольный огонёк в глазах шейха. Больше мы с ним ни о чём не разговаривали, сведя наше общение лишь к приёму общеукрепляющего эликсира.

По приезду меня поселили в роскошный номер гостиницы, взяли образцы моих эликсиров, которыми я лечил старика, на исследование и на время оставили в покое, ни в чём не ограничивая. Я гулял, обедал в ресторане гостиницы, где специально для меня держали отдельный стол, и ждал. Мои личные вещи никто не досматривал, а может, инкогнито досмотрели ещё перед поездкой. Да там ничего интересного и не было. По крайней мере, оружие или что-то подобное отсутствовало: ружьё я продал, а револьвер выкинул в воду ещё на пароме. Впрочем, для того чтобы убить шейха или кого-либо из его охраны пистолет мне бы и не понадобился.

Я наслаждался незапланированным отдыхом почти целую неделю, когда за мной приехали. Но привезли не к Абдулле ас-Сабаху, а в медицинский центр. Вероятно, именно здесь и заботились о состоянии здоровья членов правящей династии и их приближённых.

– Меня зовут Абхарат Неру, – вежливо представился индус в белом халате, удивлённо и в то же время настороженно посматривая на меня. – Я лечащий врач шейха Абдуллы, которому вы спасли жизнь. Отрицать чудодейственность ваших средств я не буду. Мы провели исследования ваших эликсиров, а также сравнили анализы, полученные в результате обследования шейха. Результат нас несколько озадачил. У вашего эликсира просто великолепное регенерирующее действие! Оно буквально сращивает внутренние ткани. Другое является поистине мощным антиоксидантом. А у третьего очень действенный седативный эффект и замечательная концентрация. Как вам удалось добиться такого результата?

– Я уже говорил господину Абдулле: у меня в Аддис-Абебе собственная лаборатория. И мы со своими наработками даже пытаемся выйти на международный рынок. Но пока не очень удачно.

– Так это ещё не всё, что имеется у вас в запасе? – врач заинтересованно уставился на меня.

– Я могу предложить вам на исследование изготовленные мною афродизиаки.

– Вот как? И кому они призваны помочь?

– Всем, есть и для мужчин, и для женщин.

– Думаю, во всех арабских странах эти средства завоюют должную популярность. Да и не только в арабских, – усмехнулся Абхарат.

– К сожалению, европейский рынок для меня пока недоступен.

– Получается, моему господину удалось встретиться не просто с не известным никому знахарем, а с владельцем небольшой фармацевтической фабрики?

– Почти, моя лаборатория слишком мала, чтобы называться фабрикой. Рецепты же настолько специфичны и сложны, что, боюсь, до полноценной фабрики мы так и не дорастём. И тому есть объективные причины.

– Это какие же?

– Сырьё.

– Да? Прошу вас пояснить поподробнее.

Я мысленно усмехнулся: «Щаззз! Только шнурки поглажу и расскажу тебе все свои секреты! Да ещё и бесплатно, по доброте своей душевной!». Увы, я не наивный дурачок, чтобы разбрасываться инсайдерской информацией. Вслух же сказал:

– Для любого сильнодействующего лекарства необходимы редкие, а порой и просто уникальные ингредиенты, поиском которых я постоянно занимаюсь. Часто нужные растения произрастают в очень труднодоступных местах. Кроме того их необходимо собирать в определённое время суток, и сушка с переработкой тоже имеют свою специфику. Есть зависимость и от лунного цикла, и от положения планет. Всё это не позволяет мне организовать полноценное производство, поэтому самые редкие и сильные лекарства остаются доступны только небольшому числу избранных. Да и в будущем всё останется так же: штучного товара просто не может быть много, иначе он потеряет свою уникальность. Это всегда будут единичные экземпляры.

– То есть производство наиболее ценных, по вашим словам, лекарств строго ограничено?

– Да, именно так. Природа не может дать больше, чем она может дать без ущерба для самой себя. Но не забывайте: ценность моих эликсиров предвосхищает многие ныне существующие лекарства.

Индус, смотревший на меня поначалу скептически, постепенно проникался пониманием.

– Вы привезли с собой ещё что-либо?

– У меня в отеле есть несколько образцов. Но мало иметь лекарство, важно знать нужную дозировку. К тому же я постоянно работаю как над новыми снадобьями, так и над усовершенствованием уже имеющихся. Именно с этой целью я пустился в путешествие по Ближнему Востоку. Хочу найти новые, вернее, давно забытые старые рецепты, которые порой встречаются в древних рукописях. Насколько это возможно, конечно.

– Ммм, то есть нас ждут новые открытия?

– Возможно, если мне повезёт, как с шейхом.

– Должен сказать, это ему повезло встретить вас! – улыбнулся Абхарат. – Мы заберём у вас все лекарства, что вы нам предоставите и объясните их свойства, и проверим их действие. В случае если они оправдают своё назначение, вы получите огромные деньги. Семья ас-Сабах очень богата! Хотя, думаю, это вы уже поняли.

– Понял, – кивнул я.

– Отлично! Тогда я пришлю своего человека за вашими лекарствами и описанием их использования, – врач поднялся, собираясь попрощаться, но неожиданно обернулся и прямо спросил: – Вы хотите стать придворным фармацевтом у эмира Кувейта?

– Нет, я не смогу, – спокойно ответил я, видя, что этот вопрос его действительно беспокоит. – Мне нужно путешествовать и заниматься своим любимым делом. Желательно вдали от людей и городов. Спасибо за предложение, я буду ждать вашего человека у себя.

– Хорошо, – кивнул индус, и мы с ним расстались.

Но на этом мои приключения в этот день не закончились. Сразу после передачи эликсиров посыльному, за мной снова заехали и повезли в миграционное бюро, где торжественно вручили паспорт гражданина Кувейта. А прямо оттуда мы поехали в Национальный банк Кувейта, в котором на меня завели персональный счёт, положив туда сто тысяч долларов. Жизнь, как говорится, удалась! Правда, у меня на неё были совсем другие планы, делиться которыми я ни с кем пока не собирался.

Глава 3. Эль-Кувейт. Деньги

В отель я вернулся в приподнятом настроении, ведь сам того не ожидая, внезапно стал обладателем крупной и крайне необходимой мне суммы. Даже не просто крупной, а поистине огромной суммы денег! Ну, по делам и награда. Теперь важно не упустить своего счастья и хватать удачу за хвост, да держать покрепче, дабы не упорхнула.

Радостная улыбка впервые за много месяцев осветила моё лицо. Однако потом я задумался о масштабах своей деятельности и резко помрачнел.

«Мало, мало», – прошептал я сам себе и принялся мысленно подсчитывать расходы. Ну, если негры будут лишь воевать, то на какое-то время хватит. С оружием опять же проблемы. Да и наёмники нужны в качестве офицеров высшего и среднего звена. Или хотя бы среднего. В общем, маловато будет. Нужны ещё деньги! Опять одна надежда на лекарства.

Мои эликсиры проверяли почти две недели. И, похоже, результат всех не только устроил или удовлетворил, но и удивил. Ещё бы! Я в своих зельях уверен. А вот о том, насколько исследователям понравились афродизиаки, мне сообщать не торопились. Самому интересно узнать, не столько про мужские, сколько про женские. Они вообще-то большая редкость. Ну, ничего, подожду предложений, подкупающих своей новизной…

И они вскоре последовали. На этот раз меня пригласили в малый дворец или малую резиденцию эмира. Кроме уже хорошо знакомого мне шейха Абдуллы ибн Саади ас-Сабах на встречу пришёл и поверенный эмира. Доверенное лицо Джабера III аль-Ахмад аль-Джабер ас-Сабаха представился как Хуссейн ибн Ахмет Аль-Зафири. Это оказался довольно молодой араб так же одетый в традиционное белое платье (рубаху кандура) и в белый же платок под названием куфия. Шейх тепло поприветствовал меня и витиевато представил моего собеседника. Пришлось и мне высокопарно расшаркиваться, проявляя просто неземную радость от столь приятного общения. В двойном размере! Мало того, что повышенные знаки уважения я оказал новоявленному знакомому, но и рассыпался в сердечных благодарностях самому Абдулле.

Обменявшись любезностями, я наконец-то расположился в предложенном мне кресле, и мы смогли приступить к важному разговору. Спросив разрешения у шейха, этот самый Хуссейн начал:

– Его высочество прислушался к словам своего достопочтенного брата и лично отдал приказ внимательно изучить всё произошедшее, а также проанализировать предъявленные нам лекарства. Мы располагаем квалифицированным персоналом и прекрасными лабораториями, где смогли детально разобрать предоставленные вами образцы. Результаты удивили и одновременно обрадовали нас. Ни с чем подобным мы ещё не сталкивались. А пошатнувшееся было здоровье достопочтенного брата светоча знаний и величайшей мудрости эмира Кувейта изменилось самым кардинальным образом. И именно этим вызвана столь щедрая награда, выданная вам. Кроме того все эликсиры, возбуждающие половое влечение, прошли добровольную апробацию. Результат ошеломительный! Особенно если принимать во внимание те подробнейшие инструкции, что вы соблаговолили приложить для их правильного использования. Заинтересованные лица приняли решение скупить все, что у вас есть в наличии. Вы принесли с собой свои лекарства?

– Да, ваш человек любезно оповестил меня об этом, и я захватил сумку с ними и готов их вам продать, раз вы согласны купить.

– Согласны, но зачем, совершая паломничество к святым местам, вы брали с собой возбуждающие плотский аппетит средства? Ведь этим вы нарушаете сам обряд и все обеты?

– Разве само по себе наличие лекарств и эликсиров как-то нарушает клятвы и обязательства перед Аллахом? Я же, как правоверный мусульманин, не применял их. А лишь брал с собой, чтобы уже после паломничества предложить на продажу, потому как стеснён в средствах. И собирался сделать это не в святом городе, а путешествуя по другим местам, после завершения хаджа. В моём нынешнем положении мне приходится самому искать желающих приобрести как эти, так и другие лекарства.

– Ясно. Но почему у вас такой сильный разброс, я бы даже сказал, весьма специфический?

– Все люди разные, как отличаются и их болезни и заботы. У одного никогда не болит печень, но часто ноют суставы. У другого совершенно здоровое сердце, зато постоянно болит голова. А у третьего страдает мужское достоинство, или жена обдаёт холодом в постели. Я решаю многие из этих проблем. Однако жизнь не даёт простых решений. И часто между мной и клиентом нет посредников, а я не вездесущ. Только Аллах способен направить ко мне страждущих или подсказать верный путь для оказания помощи людям. Аллах Акбар! Аллах помог мне, и теперь я смогу раздавать милостыню бедным и помогать страждущим, не беря с них денег за помощь. И всё благодаря вам, уважаемые!

– Это богоугодное дело, – кивнул шейх, молчавший до этого момента, но внимательно прислушивающийся к разговору.

– Да, – подтвердил Хуссейн. – Мне ясны и понятны ваши цели. Теперь мы можем приступить к более детальному обсуждению.

– Безусловно, вы правы, но прежде я хотел бы одарить своего покровителя: человека, которого мне послал сам Аллах! Достопочтимый шейх Абдулла ибн Саади ас-Сабах! – обратился я к старику. – Примите от вашего должника скромный подарок, вот эти лекарства. Да продлит ваши дни Аллах, а здоровье заблистает подобно чистому и твёрдому алмазу. Да будут спокойными все дни вашей жизни! Пусть мир и спокойствие всегда царят в вашей душе и вашей уважаемой семье! Эти эликсиры помогут поддерживать ваше сердце в непрерывной работе на благо Кувейта!

Я поклонился и протянул два маленьких флакона с подробной инструкцией, которую мне написали помощники ас-Сабаха.

Шейх Абдалла с радостью принял от меня дары и сдержанно поблагодарил. На этом он посчитал свою миссию выполненной и дал нам знак, что мы оба можем уйти. Поклонившись его высочеству, мы с Хуссейном в сопровождении молодого араба удалились. В комнате, куда привёл нас слуга, уже лежала моя сумка с лекарствами, которую я оставлял у одного из арабов, приехавших за мной в отель.

Дёргаться здесь, конечно, было бесполезно. Я и не дёргался, чувствуя взаимный интерес. Какой смысл отнимать силой то, что можно просто купить? Да ещё и вызнать многое, чего у мёртвого не дознаешься никак.

– Ну что же, давайте приступим к делу: оценим ваше предложение и поговорим о перспективах нашего возможного сотрудничества. За время исследований мы навели справки и с удивлением обнаружили, что в Аддис-Абебе торгуют похожими лекарствами. Однако так и не обнаружили там ни одной лаборатории, которая занималась бы их изготовлением. Как, впрочем, таковой не оказалось в Джибути. И мы не нашли ни одного предприятия, зарегистрированного на имя Хвала Небу!

Я усмехнулся и слегка склонил голову, пряча улыбку. Хуссейн заметил и недовольно поморщился.

– Вы нас обманываете? И вы не тот, за кого себя выдаёте?

– Я целитель, и это святая правда. Аллах свидетель! – я картинно воздел глаза к потолку, помогая им жестом обоих рук.

Хуссейн и араб с моей сумкой стояли молча, ожидая пояснения.

– Хорошо. Я поясню. Дело в том, что я не только целитель, но и воин. Я воевал и неоднократно бывал ранен. Вы не могли не заметить этого по моему лицу. Ещё больше шрамов срыто сейчас под моей одеждой. И не единожды, будучи раненым, я находился между жизнью и смертью. Однако до того как стать воином, я немного разбирался в лекарствах. Поэтому однажды буквально вытащил себя с того света с помощью тех знаний, что в полубреду всплыли у меня в голове. И к счастью успел приготовить самый слабый эликсир. Дальше – больше: я излечился, начал готовить ещё и стал искать возможности и средства улучшить состав и действие своего эликсира. Я спас сам себя и теперь спасаю других. Но не всегда, не всегда, – грустно усмехнулся я, будто бы погружаясь в свои мысли и воспоминания. – Иногда это не удаётся. К тому же мне слишком часто приходится защищаться от многих и многих опасностей и не жалеть тех, кто посягает на мою жизнь и личное достоинство.

На секунду я утратил самообладание от нахлынувших воспоминаний, и черты моего лица исказились от ярости. Оба моих слушателя явно не ожидали такой жуткой метаморфозы и невольно отшатнулись от меня. Но через мгновение я вернул своему лицу прежний доброжелательный вид, вновь надев привычную благочестивую маску.

– А где вы воевали? – робко поинтересовался Хусейн.

– В Сомали.

– Ммм, значит, вы не афишируете себя?

– Да, жизнь научила меня быть осторожным с людьми. И мало кто знает, что у меня есть своя лаборатория. Я не склонен к открытости, о чём вам и говорю сейчас. Со мной обошлись справедливо. И, Аллах свидетель, я никогда не забываю добра.

– Хорошо. Салех, оставь нас и принеси деньги.

Араб, к которому обратился Хуссейн, поклонился и быстро вышел.

– Я уполномочен самим эмиром решить с вами все денежные проблемы с лекарствами. Вы можете мне рассказать о тех снадобьях, которые не были подвергнуты исследованиям? Или это останется для нас тайной?

– Пожалуйста, – я подошёл к столу и взял первый попавшийся пузырёк с желтоватой жидкостью. – Вот, например, этот эликсир – противоядие от всех животных ядов. Яд африканской кобры, экстракт листьев ***, истолчённый корень слоновой травы, ягоды *** и кора дерева ***. Прекрасный образчик, способный вывести токсины из подвергнувшегося отравлению организма гораздо лучше активированного угля и прочих лекарств. Да о чём я говорю? Какой уголь? Этот эликсир заставит яд выходить изо всех пор, с мочой, с соплями, слезами, тошнотой и желудочным соком. Жёсткое лекарство, но зато действенное. Человека буквально выворачивает наизнанку… Но что такое боль, если сохранена сама жизнь? Мне кажется, это в высшей степени достойный обмен, не правда ли?

И я прямо заглянул в глаза Хуссейна. Тот вздрогнул.

– Или вот, – я обвёл взглядом своё богатство, и в руках у меня оказался продолговатый, чуть вытянутый пузырёк из очень тёмного стекла. – Этот от астмы и вообще для лёгких. Кора ***, цветки ***, корни, вытяжка из крови, не буду говорить чьей, смола ливанского кедра, ну и так далее. Через месяц регулярного приёма изрядно облегчит муки больного, а через полгода полностью восстановит. Но капель требуется много. Не меньше пяти приёмов в день, по десять капель. Болезнь тяжёлая, что поделать. При этом (вкупе с другими препаратами) ставит человека на ноги за три месяца. Или вот это…

– Достаточно, – перебил меня Хуссейн. – Сколько вы хотите за них?

Вернулся уходивший за деньгами араб, и на стол рядом с лекарствами лёг кожаный дипломат. Повинуясь жесту Хуссейна, слуга вышел, и поверенный продолжил:

– Я готов приобрести ваши лекарства. Прошу вас дать краткое описание и озвучить цену.

– Пожалуйста.

Ставя пузырьки на стол, я кратко охарактеризовал каждый, называя примерную стоимость, какую хотел бы за него получить, и переходил к следующему.

Хуссейн почти не торговался, и вскоре я стал обладателем ещё пяти тысяч долларов. Правда, включая стоимость и всех отданных ранее афродизиаков. В дальнейшем с меня взяли подробные инструкции по применению и тщательно их записали. Отсчитав мне деньги, Хуссейн усмехнулся и спросил:

– Вы отставили пару флаконов и не рассказали, что в них.

– Ммм. Дело в том, что эти флаконы не продаются. Я заберу их с собой. Ведь мне предстоит долгая и трудная дорога в Пакистан. И совсем рядом – в Афганистане – идёт кровопролитная война. Лекарства могут мне понадобиться.

– И всё-таки: что это за лекарства?

– Вот это? – в руках у меня темнел чёрный флакон, выдолбленный из камня. – Это зелье регенерации.

– Но вы же продали нам нечто подобное?!

– Да, вот только это лекарство способно на гораздо большее. Здесь есть в составе редчайший ингредиент, на который я совершенно случайно наткнулся во время одного из моих путешествий. Если выпить сразу весь флакон, можно буквально вытащить человека с того света. Пробитое сердце, лёгкое, печень, ничто не устоит перед его действием! Если вовремя дать это средство смертельно раненному человеку, его рана очень быстро затянется новой тканью, и пострадавший выживет. Главное, чтобы мозг оставался живым. Это основное условие.

– Вы обманываете меня! Таких лекарств человечество ещё не изобрело! – нахмурился поверенный эмира.

– А какой мне смысл вводить вас в заблуждение? Я же не планирую продавать это средство. Просто показал то, чем располагаю или могу располагать.

– А второе? – Хусейн недоверчиво покосился на соседний пузырёк.

– Со вторым всё сложнее. Оно универсально, лечит все тяжёлые болезни, например, рак.

– Любой рак, любой стадии?

– Да. Разумеется, чем выше стадия, тем больше потребуется таких флаконов. Этого хватит на месяц лечения. Сам курс не меньше полугода. Увы, у меня больше такого нет. Для того, чтобы изготовить его, мне не хватило денег, и я не смог купить нужные компоненты в достаточном количестве. Времени на самостоятельный поиск тоже не было. Некоторые ингредиенты для этого эликсира редки, но найти их вполне по силам.

– Насколько вы уверены в своих словах?

– Настолько, насколько это возможно.

– Это звучит слишком фантастично! Если бы вы не вылечили брата моего господина, я обвинил бы вас в мошенничестве! – воскликнул Хуссейн, но тут же извинился: – Простите великодушно!

Эти слова почему-то меня задели! Прищурившись, я произнёс:

– Хорошо. Давайте так, я вам оглашу часть из списка того, что мне нужно для производства подобных лекарств. И оставлю сами снадобья для их проверки и применения. Я даже не возьму денег за свои лекарства! Но в качестве оплаты заеду на обратном пути и заберу собранные вами ингредиенты, сколько бы они ни стоили. Из них я смогу сделать новые эликсиры. Вас так устроит?

– Да, – проговорил поверенный эмира, крепк