Разведка Космофлота

С лёгкой, полу презрительной ухмылкой, небрежно бросил яркую и броского вида аля брошюрку на стол и проследил почти равнодушным взглядом за её неспешным скольжением по гладкой поверхности, с ленивым интересом гадая – Упадёт она на пол или нет? Нагибаться за ней или нет? А то даже шевелиться неохота. Нет…, не упала, а послушно замерла на самом краю, чуть распушив страницы, свесившегося края. Подумав немного, всё-таки преодолел напавшую лень, нагнулся вперёд и взял её обратно в руки, где на титульном листе прочитал пару строчек очень мелкого шрифта под броским и громким названием «История освоения космоса». Всё ясно: данное чтиво, в живом, популярном изложение было рассчитано на самый низкий уровень мышления, где наряду с текстом и, помогая усвоению оного, оживали стерео картинки, показывающие оптимистические, ярко-красочные эпизоды космической экспансии. Короче, история для первоклассников, где всё прилизано, феерически и героически. И где человечество показано только с лучшей стороны и без всякого негатива. Даже непонятно, как на супер современном лайнере оказалось это дебильное чтиво.

В школе я увлекся историей и в последних классах достаточно хорошо её знал. И потом, при последующем обучении в интересных местах, нам давали более углублённые знания этого предмета, где откровенно раскрывали все положительные и негативные моменты освоения нашими предками бесконечного пространства. И всё было не так красочно и феерически, как это преподносили детям и уже взрослым людям, которые в силу своего развития не тянули выше обычного работяги и сельскохозяйственного работника и которым данные, готовые знания надо просто вкладывать в их мозги. Для них этого лёгкого чтива было достаточно.

Я снова хлопнул брошюрку на стол и закрыл глаза, невольно вспомнив общие моменты космической истории.

* * *

……Земля трещала по швам, меридианам, параллелям, часовым поясам, тектоническим разломам и пожирала сама себя. На середину двадцать второго века на ней теснилось и множилось с пугающей быстротой двадцати трёх миллиардное население. Довольно трудно было перечислить, чего не хватало – потому что не хватало всего. Воды, чистого воздуха, продовольствия, плодородной земли и земли вообще. Нефть и газ, в традиционных районах добычи, закончился ещё пятьдесят лет тому назад и только обветшалые небоскрёбы Арабских Эмиратов и Саудовской Аравии напоминали о былом богатстве, да ещё старые, ржавые и побитые автомобили, блиставшие ранее на шикарных улицах арабских городов. Нефть была выкачена отовсюду, где раньше добывалась, и сейчас там дожимались скудные нефтеносные слои, за которые шла беспощадная борьба, оставляющая позади себя бесчисленные трупы и руины.

На учёте был каждый клочок земли, тем более, если он мог давать хоть какой-то урожай или другую пользу, вкупе с прибылью. И лишь Африка была девственно чиста от населения. Так…, ещё на узкой ленте побережья, окаймлявшая континент, проживало несколько миллионов человек и влачили жалкое существование остатки нищих африканских государств. Но уже через двадцать-пятьдесят километров, вглубь территории от обоих океанов не встретишь никого и можно было спокойно пройти до другого океана, если тебя не сожрут мигом расплодившиеся зверьё всех мастей и видов. Или же ты не попадёшь в плен к впавшим в первобытные времена африканским народам. Они то и были сейчас истинными хозяевами Африки. Да ещё племена, ведшие до этого и так первобытную жизнь, которые со своим многовековым опытом стали выше более современных соплеменников. А всё остальное чёрное население, как только рождалось, так сразу же ползло к берегу, к ближайшему порту и садилось, пробиралось или цеплялось за ржавые борта ещё каким-то чудом плавающих посудин, чтобы уплыть хоть куда-то, где есть остатки цивилизации и пища, которая лимитировано выдавалась каждому человеку. Умереть не умрёшь, но существовать можно было. Это была Латинская и центральная Америка, арабский мир, Индия с Китаем. Здесь давно жили по карточкам и с вожделением смотрели на Север, где ещё была вода и более-менее достаточно пищи. Там проживало – золотые три миллиарда человек, которые проживали хоть тоже трудно, но в гораздо лучших условиях.

Америка с Канадой, наплевав на гуманизм и человечность, а также на долбанную толерантность, построили по границе с Мексикой высокую и мощную стену, где было пять хорошо обороняемых пограничных КПП, и через которые они общались с остальной частью континента. А в остальных местах все нелегалы и пытающиеся проникнуть в благополучный мир, отстреливались безжалостно.

Европе было тяжелей всего, там проживало миллиард населения, но из-за своей дебильной политкорректности из миллиарда четыреста миллионов было нищих, безграмотных арабов и негров, которых они бездумно когда-то запустили к себе. Теперь они работать не хотели, но хотели жить также хорошо, как и белые европейцы. И не просто хотели, а прямо требовали, считая себя тоже европейцами. Вроде бы белые очнулись и ужесточили меры к иммигрантам, ввели мизерные квоты. Бросили чуть ли не половину военно-морского флота в Средиземное море, через которое шёл основной поток нелегалов. Но было поздно, те кто уже был в Европе плодились с невероятной скоростью, строили мечети, беспечно жили за счёт смирившихся с напастью настоящих европейцев и быстро заполняли собой пространство Старого Света.

Единственно, кто жили хорошо, ни в чём себя не урезая – это Россия и Япония, которые и составляли настоящий золотой миллиард. Япония, вообще, отдельный разговор. В середине двадцать первого века, когда страна была на пике своего развития, острова сотрясло мощнейшее землетрясение, да ещё вдобавок накрыло цунами и пошло и поехало. На Японию в течение десяти лет обрушилось с завидной постоянством целая серия землетрясений, в результате которых японский архипелаг всё быстрее и быстрее стал сползать в Тихий океан. Учёные определили срок конца через десять лет. Японское правительство за два года сумело распихать пятьдесят миллионов человек по всему земному шару и всё. Потом все стали просто отказывать в приёме. Европа принимала нищих, безграмотных африканцев и арабов, но дисциплинированных, образованных работяг японцев не хотела принимать. Взбунтовались профсоюзы, испугавшиеся конкуренции. И двухсот пятидесяти миллионное, оставшееся население покорно и дисциплинированно замерло в ожидании конца. И тут своё слово сказала Россия.

– Мы готовы для японского народа выделить на своей территории для дальнейшего проживания и развития эквивалентную территорию……

И пошло и поехало. За год было выделена земля вдоль побережья Охотского моря вплоть до Магаданской области. И оставшееся время японцы посвятили вывозу и размещению населения и всего, что было возможно вывезти. Японцы блестяще справились с этой операцией и не менее блестяще с обустройством выделенной новой территории. Через двадцать пять лет невозможно было поверить, что здесь когда-то была дикая тайга и необустроенность. Кстати, очень удачно сыграло и глобальное потепление, сравняв суровую сибирскую погоду с достаточно мягким климатом тогдашней Японии. А ещё через двадцать лет, на всенародном референдуме было принято решение – Россия главный стратегический союзник и партнёр.

Пока западные и развитые страны прочухивали надвигающую угрозу, Россия первая разобралась в чём опасность и откуда она ползёт. Западные парламентарии заседали и играли в демократию и свои политические игры. Русские в это время обустраивали границы, восстанавливали укрепрайоны. И когда все очнулись и оглянулись на огромные пространства русской Азии – было поздно. Граница вновь была на замке. Россия развивалась, демографическая ситуация выправилась и русские шаг за шагом осваивали свои необъятные просторы, где всего было вдоволь. Сыграло свою положительную роль и глобальное потепление, которое сделало пригодным к сельскому хозяйству не лишний миллион квадратных километров и позволило выращивать несвойственные России овощи фрукты. У нас было всё и с избытком, чем мы неплохо торговали и тучнели в отличие от когда-то богатейших и развитых государств. Все точили на нас зубы и жаждали оторвать приличный кусок территории, завладеть её богатствами, но семисот миллионное население России и трёхсот миллионное Японии, заставляли сдерживать эти притязания. Войны шли везде, но только не у нас.

Мир уже был поделен и последний лакомый кусок был только у нас. Всё шло к большой войне, очень большой войне, где не было победителей. Земная цивилизация в своём развитии зашла в тупик и шла к своему скорому концу.

И вот, когда страсти, военные страсти, почти достигли точки кипения, как произошло чудо, которое повернуло земную цивилизацию совершенно на другой путь. В один из прекрасных летних дней, наконец-то добившись приёма у президента России, молодой и перспективный учёный так простенько сказал ему.

– А я, товарищ президент, в своей лаборатории изобрёл принципиально новый двигатель для космических кораблей, способный перекинуть корабль в другую галактику во вне пространстве за считанные дни. Помогите мне провести испытание….

Это был шанс, шанс для всех. Надо сказать, что за сто лет, по целому ряду разных причин космические исследования, дальше Луны и создания там единственной лунной станции не продвинулись. А когда проснулись, земная цивилизация вплотную столкнулась с перенаселением, нехваткой продовольствия и ресурсов, всем стало понятно, что спасение только в космосе. В его освоении, но было поздно. В активе у нас была только Луна. И тут появился вот этот совсем неожиданный шанс. В глубочайшем секрете, в течение года, был создан двигатель и небольшой корабль под него с экипажем из трёх человек, в том числе и давешний учёный. По легенде для всех: корабль совершит с научной целью облёт Луны и прилуниться на станции, доставив туда научный груз. На самом деле, за обратной стороной Луны, невидимые для лунной станции и для земных приборов, корабль включит новый двигатель и совершит прыжок к Плутону, который в это время находился на максимальном расстоянии от Земли. Сфотографировав определённый участок Плутона, корабль делает обратный прыжок. На всё отводилось трое суток. Но результат испытания был сногсшибательный. Сумасшедший учёный самостоятельно внёс коррективы в испытательный полёт и за трое суток сделал прыжки ко всем планетам Солнечной системы и предоставил доказательства этого – фотографии всех планет нашей системы.

Объёмные фотографии висели над столом президента перед самым узкий кругом людей, решающих судьбу страны, готовых эмоционально крикнуть хором знаменитые слова театрального деятеля позапрошлого века – Не Верюююю…..

Но это были уравновешенные, расчётливо-холодные личности и они после некоторого замешательства, быстро придя в себя, приступили к обсуждению. Через десять минут в кабинет был вызван один из самых известных академиков-астрономов. А ещё через десять минут и сам сумасшедший учёный.

– Уважаемый Александр Сергеевич, вам придётся совершить ещё один тестовый полёт, но в состав экипажа будет включён астроном, который укажет куда лететь. Если полёт будет удачный, то правительство сделает всё, чтобы двигатель поступил в серию….

Астрономом был давешний академик. И по его приказу, корабль совершил один единственный прыжок и перед ними, под ними, как бы с верхней точки, во всей красе и великолепии раскинулось звёздное скопление нашей галактики, которое мы обычно наблюдали в виде Млечного пути.

Вдоволь по фотографировав, корабль нырнул обратно и через трое суток группа независимых учёных-астрономов, в глубочайшем секрете, изучало снимки. Вердикт был один – фотографии подлинные и сделаны с той точки, координаты которой были указаны.

После долгих совещаний, многих дней консультаций, анализов и прогнозов, после заявлений, что в засекреченной, военной лаборатории занимающейся новыми принципами передачи информации и исследования близки к эпохальному открытию совершенно нового типа связи – решение было принято.

Мир был поставлен на уши после заявления России, что освоение Ближнего и Дальнего космоса возможно уже в ближайшие 10 лет. Воспрянувшей Организацией Объединённых Наций был объявлен мораторий на десять лет, за которые будет разработано космическое законодательство, принципы освоения космоса, квоты на исследования, сектора и многое-многое другое. Мир забыл о войнах, распрях и все с нетерпением ждали окончания десятилетия. И не просто ждали – все и всё работало на космос. Проекты кораблей – военных, гражданских, транспортных, разведывательных. Проекты обогащения, насыщения кислородом планет типа Марса… Короче, всего что было придумано не перечесть.

На одиннадцатый год население земного шара замерло и услышало решение ООН – корабли, имеющие внепространственные двигатели имеют право иметь только страны, постоянные члены Совета Безопасности. Каждая страна, член Организации Объединённых Наций, имеет право на освоение любой звездной системы, указанного ей сектора. Это будет её национальным космическим пространством. Все межзвёздные транспортные перевозки по колонизации систем возлагаются на страны Совета Безопасности по квотам.

Следующие десять лет прошли в лихорадочном строительстве транспортников и распределении звёздных систем между странами. Ещё десять лет на разведку и освоению планет земного типа, а потом поток переселенцев хлынул с Земли в свои сектора, звёздные системы и планеты. Бурное освоение нового жизненного пространства сопровождалось гибелью миллионов людей из-за катастроф, незнакомых вирусов, инфекций, от незнакомой агрессивной фауны и флоры, но принесло свои плоды. К настоящему моменту на Земле, ставшей центром нашей земной вселенной, теперь проживало три миллиарда людей. Всё: люди и земная природа планеты постепенно пришли к равновесию. Но самое интересное – исчез национализм. Даже самые оголтелые националисты вдруг осознали, что все люди: белые, чёрные, жёлтые и красные, черномазые, узкоглазые, обрезанные – братья. Одной крови.

Все рьяно занялись обустройством своих секторов и хотели, особенно страны третьего мира, обустроиться по европейскому стандарту.

Всё бы ничего, но при освоении своего края галактики земляне обнаружили следы других цивилизаций. Правда, всего три случая, да и сами артефакты были такие, что и учёные в них не сумели разобраться – Что это такое и для чего оно? Но сам факт существования артефактов настораживал. Значит мы в галактике не одни. И наше счастье, что Земля и наша Солнечная система находятся на самом пустынном краю галактики. Это всё равно как далёкий остров в Ледовитом океане 18 века. Но рано или поздно при осваивании вселенной мы столкнём с чужими и чем может закончится эта встреча – одному богу известно.

Поэтому, до особого распоряжения была, если это можно применить к пустоте космоса, обозначена граница сектора, за которую ни один земной корабль не имел право залетать. Под угрозой смерти. Это была не блажь руководства землян, а суровая необходимость. Мы сумели изобрести поразительный внепространственный двигатель, связь, но вот военная составляющая у нас отставала. Да, что-то придумали и довольно мощное, но это оружие эффективно было применять против кораблей землян. А тут прилетят пришельцы и наверняка их оружие будет работать на других принципах и иметь иные поражающие факторы. Короче мы были не готовы к контакту: какой бы он не был – враждебный или мирный.

Часть первая

Я даже слегка задремал, гуляя по всем этим историческим извилинам. Но встрепенулся, вскинулся и вновь откинулся на спинку удобного кресла, которое тут же подстроилось под мою новую позу. Теперь, с более удобного положения мог созерцать ослепительно белое пятно слившихся миллионов звёзд в гигантское ядро галактики и большую часть спиральных рукавов, где звёздные системы густо кучковались и тянулись долгими блестящими потоками, невидимые и закрытые для землян гигантскими облаками космической пыли. Если не поленюсь и передвинусь на правую сторону прогулочной палубы, то смогу увидеть и район нашей Солнечной системы. Я и не поленился, легко поднялся и подошёл к ограждению, перегнулся и посмотрел через толстое стекло. Конечно, это было не стекло, а только иллюзия его. Вместо него, от одного края огромной палубы и до другого протянулось голографическое изображение космоса, проецированное внешними камерами, а сама прогулочная палуба находилась глубоко внутри межзвёздного лайнера. Но технология передачи изображения была такова, что иллюзия нахождения прогулочной палубы на самом верху лайнера была полной. Каждый землянин знал, где искать маленькую искорку земного солнца и я тоже привычно нашёл на её обычном месте.

В детстве и в юном отрочестве зачитывался старинной фантастикой, древние завалы которой обнаружил в самом дальнем помещении подвала нашего родового гнезда. А ведь дому было где-то лет семьсот. И начинался он с небольшого, двухэтажного каменного строения, со странным названием ДАЧА. Вот от этого пра…, пра…, пра… и прадеда и остались старинные, бумажные книги, наполненные бумажной пылью, но любовно сохранённые, и с до жути интересными сюжетами, когда люди ещё ничего не знали о космосе и около Земли летала одна единственная допотопная космическая станция, считавшиеся верхом достижения науки. Но литературный полёт фантазии был изумительный, начиная от агрессивной фауны и флоры неизвестных планет, нападавшей на прилетевших землян, злобными пришельцами и кончая доблестными одиночками, решающими судьбы космических империй.

А сейчас это рутина и ничего интересного в ней нет. Обычные космические перелёты в комфортабельных условиях. Да, есть планеты с агрессивной фауной и флорой, где приходиться с ней биться, чтобы добывать редкие полезные ископаемые. Есть миры без оной фактуры, где это всё будет в далёком и туманном будущем. Есть остывающие звёзды с такими же умирающими планетами, у которых всё уже в прошлом и нет будущего. И есть пока только одна, известная галактическая цивилизация и это – МЫ. Ни со злобными, ни с мирными братьями по разуму мы пока не встретились. И, слава богу. Не готовы мы пока к этой встрече. Может быть…, учёные и готовы. Но как военный, я прекрасно понимал – Лучше позже. Дай бог если мирные попадутся и гуманоиды… Даже и если мирные. Ведь на чисто психологическом уровне обе стороны начнут разбираться и судить – В чём и кто дальше продвинулся? Вот тут мы сильны, а тут ещё больше сильны. Тут мы слабее, а тут опять. И роль младших братьев, даже при сотрудничестве с мирными, будет унизительной и ущербной.

А если столкнёмся со злобными, даже ещё с не гуманоидной расой, где психология и моральные рамки совершенно другие. Ну…, даже думать не хочется. Хорошо предкам было. Жили, воевали между собой, осваивали земные территории. Всё было ясно и понятно. И Земля была на таких задворках Галактики, что даже наткнуться Чужим на неё было великой случайностью.

Но…, это так. Умственные упражнения. Встреча с Чужими или Другими могла произойти вот в этот самый момент, или через тысячу лет, а может вообще мы в галактике остались одни. Так что пусть об этом другие думают, а я всего маленький винтик, который наслаждается полётом и последними спокойными деньками.

За неделю приятного полёта на комфортабельном лайнере я уже практически знал всех пассажиров. Знал, это громко сказано, но по крайней мере представлял – кто и что. Лайнер был рассчитан на полторы тысячи пассажиров, но нас было всего около двухсот. В другом случае, под нас бы представили более скромный звездолёт, но на обратном пути в Российский звёздный сектор направлялась большая культурная, экономическая и политическая делегация, представляющая весь спектр Африканского звёздного сектора. Предполагалось в ходе проведения различных, многочисленных мероприятий подписание целого спектра выгодных договоров, да и вообще развития отношений на перспективу. Поэтому нельзя было скупиться.

Вот и сейчас на прогулочной палубе были практически все пассажиры, разбившиеся на группы по интересам и положению, и национальной принадлежности. Из русских здесь было всего пару десятков человек. Я, девять стройных и видных парней, которые хоть и были в гражданке, но весь их вид и поведение говорило о принадлежности к офицерскому корпусу военно-космического флота. Они возвращались со сборов. Со столичной планеты, где проходили курсы по изучению новой техники. Один из них немного знал меня и я иной раз ненадолго присоединялся к их компании. Были две молодые семьи геологов, летевших на смену коллегам, пять техников для регламентных работ. И трое космодесантников. Эти вообще выделялись из всех своим вызывающим поведением, шумом, гамом, громким, жеребячим и вульгарным смехом, выдавая сразу в себе неотёсанную деревенщину. Да и их коренастые фигуры, развитая мускулатура и видимый крепкий костяк, прямо без подсказки, любому, более менее понимающему человеку, говорили о выходцах со знаменитой сельскохозяйственной планеты Хлебная. Там была более сильная в 1.3 тяжесть, чем земная, поэтому все выходцы оттуда имели характерный вид и конституцию тела, но они и были в обычных условиях более физически сильные, чем остальные и их охотно брали в космодесантники. Но и менталитет у них был чисто деревенский, так как городов на планете практически не было, одни деревни, хутора и фермы, кроме небольшого столичного, служащего центром всего на их планете.

Хоть и вели себя они достаточно вызывающе, но границ не переступали и на их поведение смотрели сквозь пальцы, понимая что через несколько дней они снова попадут в жёсткие армейские условия, где им придётся превратится в болванчиков – «Есть! Ни как нет! Так точно! Разрешите идти….» и многое чего другого интересного и тяжёлого. А сейчас, на лайнере, они резвились, играя бицепсами под густо-фиолетовыми полосатыми тельняшками.

Остальные были чёрные, то есть негры. Потому что мы летели в Сенегальскую звёздную систему, входящую в Африканскую конфедерацию. Я бы и не обратил внимание на эту чёрную массу, если бы среди них не выделялась одна негритоска. Молодая девушка, иссиня-чёрная, с точёной, изящной фигуркой, со стоячей грудью третьего размера, упругой, привлекающей взгляд и вызывающей разные мужские мысли, фантазии и желания. Но вот черты лица у неё были чисто европейские, правильные, с яркими голубыми глазами, что резко контрастировали и выделяли её из общей массы африканцев.

Вот такие же мысли, только грубые и приземлённые, вызывала она и у космодесантников и буквально на второй день, мне пришлось вмешаться. Знакомясь с лайнером, я бродил в отдалённых кормовых отсеках, где и услышал глухую возню и приглушенные голоса. А пройдя ещё несколько метров, увидел, как самый наглый из них, грубо лапал помертвевшую от страха негритянку. Хватал её за почти обнажённую грудь, целовал… Вернее, пытался целовать, муслякая её лицо мокрыми губами, и распалялся от упругого, молодого тела. А та почти уже и не сопротивлялась, сломленная силой и напором.

Не знаю…, не появись тут совершенно неожиданно, может быть и шпокнул он её… А так, мощный удар в ухо не только заставил его отлететь в сторону, но и слегка отрезвил десантника. Тут же упруго вскочил на ноги и попёр на меня, но вынужден был прекратить атаку, увидев, что противник умело принял боевую стойку, чего он просто не ожидал от длинноволосого гражданского. А потом и вовсе остановился, набычившись и сопя от бессилья. Но благоразумие остановило его.

– Я не знаю, кто ты такой, но не попадайся мне на базе. Тебе повезло, что мне не хочется последние дни отпуска провести в корабельном карцере. Но на базе…., – он многообещающе посмотрел на меня и, гулко стукнув кулаком об ладонь, медленно удалился. А негритянка, как только он скрылся за углом, кинулась мне на грудь и я невольно ощутил волнующую упругость шикарного бюста.

Не знаю, что и как рассказал своим товарищам пострадавший, но теперь при встречах троица многозначительно посматривала на меня и кидала многообещающие фразы о моём будущем. И я понимал, что они имели ввиду. На планете Джолоф, где была расположена наша база, согласно межпланетными договорами и местными особенностями, располагались не только военные, но и все гражданские Российской звёздной федерации. Они здесь жили, работали в своих учреждениях и лабораториях и выезжали за пределы базы только в сопровождении военных. Да и база сама, была размером с небольшую земную область, куда в свою очередь было категорично запрещено заходить местным аборигенам. И единственный межпланетный космодром, тоже находился там же. У Сенегальцев были лишь несколько небольших космодромов, обслуживающих только внутрисистемные трассы. Так что мои противники надеялись встретить меня в удалённом уголке базы и немного пообщаться, вернув таким образом долг.

Но это будет потом, а сейчас я наслаждался тем, что имею – свободное время и независимость. Последующие двое суток прошли в безделье и в приятном общении с Мартой, так себя назвала негритянка с европейскими чертами лица. Мне даже и не надо было прикладывать никаких усилий, чтобы сорвать этот восхитительный цветок за просто так. Но…, но, я лишь общался с ней, гулял по корабельным коридорам, под злобными взглядами контрактников, которые прямо лезли на конфликт, но не решались. Волновался от мимолётных прикосновений, а иной раз и откровенно лапал. Даже один раз не удержался и раздел её, но… не переступил последней границы. Хотя желание было очень…, очень… Полюбовался и всё…

– Почему…? – Обиженно прошептала, скомкано одеваясь, Марта, а я промолчал. Я не шовинист, не расист или махровый националист, Нет. Это было что-то среднее. Я ещё понимал, когда чёрный женился на белой, но никогда – наоборот. Считаю, что чёрный только с чёрными, белый только с белыми, жёлтые с жёлтыми… И так далее. Да.., она не дура и с ней приятно. И пусть меня называют расистом, но я белый. Я не выше её, а она не ниже. Но я белый и буду трахаться только с белыми.

А вскоре мы влетели наконец-то в звёздную систему Сенегальцев и вынуждены были плестись по ней. Сама система была забита планетами, вращавшимися вокруг молодого светила по разным траекториям. Что было ценного в системе, это наличие трёх планет земного типа – очень большая редкость даже в масштабах исследованного бесконечного космоса. Центральная планета, самая обжитая и где была также наша база, практически полностью соответствовала земному типу. И именно Африке, прохладно там было лишь в северном и южном полушарии, ближе к полюсам и климат там соответствовал северной Европе. Всё остальное было типичная Африка. Лишь полоса в тысячу километров южнее и северней экватора не была обжита. И там царила сельва в самом мрачном смысле слова, где всё чавкало, засасывало, жрало и жевало. Вторая кислородная планета, отстояла от звезды далековато и там было достаточно комфортно. Средняя температура около 10 градусов плюса. Животный и растительный мир от этого бедный, но зато полезных ископаемых и редких очень много. Но разрабатывались они вяло. Там у нас тоже была База, но гораздо меньшая и больше служила для охраны месторождений от иной раз случавшихся налётов пиратами, где работали русские рабочие. Добывали, перерабатывали и отправляли ценную продукцию в наш Российский сектор.

Третья, молодая планета была на подъёме. Практически вся либо в сельве, где всё кипело в естественном отборе, либо покрыта обширными океанами, где в глубине плавало такое… Что отшибало всякое желание покорять эти просторы водным путём.

Остальные планеты были обыкновенными безжизненными, каменистыми шарами, часть из которых не имели никакой атмосферы, другая часть имела её, состоявшую из самых разнообразных ядовитых газов и где жизни не могло быть априори. Но она была, совершенно чуждая и, слава богу, пока на уровне микроорганизмов или моллюсковых существ, живших в чужеродной стихии. Был свой и пояс астероидов. Вернее, даже не пояс, а целое огромное по космическим меркам поле или облако каменных обломков самых разнообразных форм и размеров.

Всё это я уже знал, прочитав в мировой информационной сети. Знал даже гораздо больше, чем любой другой русский, живший в нашем секторе и даже не помышлявший лететь сюда. Если ему не приказывали или какие-либо другие жизненные ситуации не вынуждали лететь сюда в богом забытые края.

Много интересного рассказала и Марта. Она закончила учёбу в нашем столичном медицинском вузе и хотела бы остаться там и работать, да и жить. Но…, не только я придерживался таких некорректных взглядов к чёрным, жёлтым, красным и арабам. Особенно к чёрным и к арабам. Это так сказать наследие прошлого, когда они сами не могли построить нормальное цивильное государство и ползли к более продвинутым северным народам, чтобы там жить на халяву и за счёт более энергичных и умных наций. А они сами, даже попав туда и имея возможность постепенно адаптироваться и подняться до уровня коренного народа, не прилагали никаких усилий и оставались на том же уровне, плодя криминал и бездельников, живших на дотациях и за счёт коренной нации.

Так, когда земляне расселились по космосу, они разделились и по расовым, по религиозным признакам. Даже были колонии, так сказать, по интересам. Например, одна планета была, где полностью отказывались от всех благ цивилизации и естественно, сливаясь с природой. Даже американцы со своей политкорректностью и то разделили свой сектор, довольно большой – на чёрную часть и белую. Где в белой не любили чёрных и наоборот, в чёрной лишь терпели белых.

Вот именно терпели. Потому что, когда-то американская нация чересчур увлеклась политкорректностью и чёрные очень возомнили о себе. А когда произошло в космосе разделение америкосов на белых и чёрных, то последние посчитали, что вот она СВОБОДА от белых, когда чёрные наконец-то смогут показать своё превосходство. Даже потребовали часть звёздного флота, на том основании, что они тоже американцы. Скрепя сердцем, белые американцы выделили требуемое количество кораблей и те банально обосрались. Если и были умные и технически грамотные негры, то их было очень ограниченное меньшинство, а большинство были презренными нигерами, которые кроме музыки, понтов и бицепсов, а также примитивных видов спорта, ничего не хотели видеть. Часть звездолётов было напрочь выведены из строя неумелым обращением, а другую часть белые американцы практически силой вернули себе. А негры со своей частью планет, стали одним большим Гарлемом, куда белые если и летели, то только за большие деньги. При этом американские негры с презрением относились к африканским, считая себя более цивилизованными. И тут они были отчасти правы. Африканские негры, те поначалу с энтузиазмом взялись за освоение своих систем, и на первом этапе держались очень даже неплохо. Успешно освоили и обустроили свои планеты, но потом, когда вроде бы сделали всё, успокоились и незаметно для себя стали постепенно, по чуть-чуть сдавать позиции. Если в краткосрочном временном промежутке это было незаметно, то если сравнить что было сто лет тому назад и сейчас – деградация общества, культуры и экономики была налицо.

Несколько особняком стояли арабские звёздные системы. Особенно те, где ислам был основой государственности. Они обособились и там даже не было посольств других стран с иной религией. Христиан тихо ненавидели, остальных просто терпели. И что там происходило внутри, знали только верхние эшелоны нашей власти. Не всё нормально было и среди белых. Американцы, разделившись на белых и чёрных, как-то сдулись и уступили позиции. Зато неплохо пошли вперёд немцы, благодаря своему знаменитому Ordnungu. Но лучше всех и эффективней стал развиваться российский сектор. Просто непонятный рывок вперёд и теперь русские были доминирующей нацией среди землян. Чуть отставали японцы, намерено уступая пальму первенства во всём русским. Даже китайцы, получив свои системы и отменив принцип – «Одна семья – один ребёнок», не сумели ничего противопоставить. Китайцы чисто на психологическом уровне, привыкнув к этому лозунгу, отказались от многодетности. И принцип копирования, вместо внедрения инноваций не оправдал их надежд, отбросив китайскую страну на обочину развития.

В нашем, российском секторе, подавляющее большинство населения считала – пусть чёрные и остальные сначала подымут свои сектора до нашего уровня во всех отношениях – экономическом, образовательном, культурном и цивилизационным. Лишь потом мы готовы на равных общаться, сотрудничать и вместе работать.

Поэтому у Марты и не получилось остаться у нас и она возвращалась на родину с большой неохотой и в довольно подавленном состоянии.

Мне уже порядком надоело это путешествие, хоть и на таком роскошном лайнере, но когда оно закончилось, обрадованно и облегчённо вздохнул.

Наш корабль только замер на орбите столичной планеты с незамысловатым названием Джолоф, а мы уже собрались и толпились на палубе, терпеливо ожидая команды на посадку в пассажирские катера, которые развезут всех по своим местам проживания. Пассажиров с чёрной кожей высадят в столице планеты со старым, земным названием Дакар, а остальных на нашу базу. Если чернокожие непринуждённо, громко и эмоционально разговаривали между собой, создавая несколько раздражающий звуковой фон, то наша небольшая группа наоборот молчала, являя образец сдержанности и цивилизационного превосходства. Отчего, Марта, стоявшая среди своих соплеменников, с завистью поглядывала в нашу сторону, тщательно скрывая огромное желание также спокойно и серьёзно ожидать посадку. Наш катер пришёл первым, потом подвалила местная посудина и это не было случайностью, потому что на фоне обшарпанного и помятого катера сенегальцев, катер с базы выглядел вызывающе шикарно, воочию являя собой превосходство белой расы. Спокойно и без толкотни, которая наблюдалась среди сенегальцев, мы заняли свои места и тут же от стыковались от лайнера.

Я сидел около большого иллюминатора и с любопытством смотрел вниз. Можно, конечно, и не смотреть, так как десятки раз видел голограммы планеты, карты и прекрасно представлял, что там увижу. Но тут ничего не мешало, уже вживую смотреть и все сорок минут вхождения в атмосферу и полёта к космодрому базы, любовался открывшимся видом. Даже десантники, уже в полной форме, не горланили, не перебрасывались избитыми и банальными шутками, тоже с удовольствием глазели в круглые иллюминаторы.

Полной грудью, с наслаждением вздохнул горячий воздух, наполненный незнакомыми, но приятными запахами, который в корне отличался от кондиционированного воздуха лайнера, окинул мимолётным взглядом с высоты трапа окрестности и широким шагом двинулся в сторону недалёкого здания пассажирского терминала, а следом за мной потянулись и остальные. На какое-то мгновение со мной поравнялись десантники и, обиженный мною, многообещающе процедил сквозь зубы: – Ну…, чтоооо! Шпак! Моли бога, чтобы наша встреча не состоялась, а если состоится, чтобы она была как можно дальше по времени… Глядишь и бить буду менее больно…

И, ускорив шаг, они скрылись в глубине прохладного терминала. Я особо не задерживался внутри, лишь выпил стакан холодной и свежей воды, получил свою объёмистую сумку и двинул на выход. Автоматическое такси через сорок минут доставило меня в город, где проживали только гражданские специалисты, в большинстве своём обслуживающие центральную военную базу, располагавшуюся в двадцати километрах северней. Город был небольшой, уютный, с широкими улицами, тенистыми бульварами и понравился мне сразу. Трёхэтажная гостиница, как будто сошедшая с картинки исторического журнала, симпатичный небольшой номер и я с удовольствием кинул сумку на пол рядом с кроватью.

Фуууу…, сегодня отдыхаю и знакомлюсь с городом. Завтра иду и представляюсь начальству. Примерно таков был незамысловатый мысленный ряд, где также мелькало желание посетить какое-нибудь кафе, где покушать свежее мясо и вообще ознакомиться с местной кухней. Наверняка, помимо чисто русской кухни, здесь можно было и вкусить чисто африканские блюда.

Но такие простые желания были грубо и безжалостно нарушены густым и сочным звуком вызова видеотелефона, стоявшего на столе. Большой экран засветился, тут же проявившимся разъярённым полковником: – Старший лейтенант…., – дальше, на одном дыхании, чему я нимало был удивился. А удивился, что он, даже не вздохнув, в течение почти минуты, вывалив на меня всю информацию – …Что я должен был уже давно стоять перед ним по стойке «Смирно!»…. Что он меня ждёт не дождётся, а я вздумал болтаться, как гавно в проруби в городе….. Что он мне устроит сладкую жизнь и что я должен через тридцать минут быть у него в кабинете, и что за мной уже выехала машина, и что он должен найти полковника Семёнова. Тут у него видать воздух кончился, потому что он разом замолчал и экран потух.

Да…, чёрт…. Думал последний день спокойно провести, но видать – не судьба. Хорошо хоть успел принять душ и привести себя в порядок, поэтому быстро достал форму из сумки и через пять минут вышел из гостиницы, как раз, когда ко входу подъехал армейский вездеход. Мне только и оставалось сесть и поздороваться с солдатом. Вездеход был робототезированный, но всё равно их сопровождали солдаты, которые задавали маршрут и ещё находились в них, на всякий случай. А в боевых условиях задание и маршрут задавались дистанционно и машина действовала самостоятельно.

Солдат оказался из новобранцев и я почти ничего не сумел у него выяснить, так что пришлось все двадцать километров до городка ехать молча, глазея по сторонам с интересом разглядывая экзотические пейзажи. Военный городок неожиданно выскочил из-за крутого поворота и был до того типичный, что мне даже не составило труда представить, как оно всё внутри. Так оно и было – всё чисто, рационально, квадратно, кругло и примерно всё выкрашено в несколько стандартных цветах. Высадили меня около штаба базы и первый же офицер, с загадочной ухмылкой, что меня нехорошо насторожило, показал куда идти и где искать полковника Семёнова. Как и предполагал оравший полковник и был Семёновым. Бойко и вытянувшись в строевой стойке, доложил о прибытии и вновь, по второму кругу, ощутил на себе не хилую бурю эмоций начальства. Но, наконец-то, выпустив пар, полковник успокоился и хоть и в повышенном тоне, но уже общался спокойно.

– Товарищ старший лейтенант, ты где был эти два месяца? – Спросить то он спросил, но ответа не ждал. Просто ему хотелось выговориться до конца и хотя бы часть своих эмоций и досады переложить на меня.

– …. Ты же должен был прибыть ещё два месяца назад. Спокойно принять должность и подмять этот сраный взвод разведки под себя. Ты хоть это понимаешь? Которым, твой предшественник старший лейтенант Сандалов, последние месяцы вообще не занимался, а бойцы возомнили себя ахеренной элитой. Сержант, зам ком взвода, который мог держать взвод в ежовых рукавицах в отпуске. Ну…, ладно ещё хоть при Сандалове они немного себя сдерживали. Но когда старый командир взвода уехал, а нового нет…. Да я за эти два месяца столько из-за твоих уродов хлебанул…!? Каждый божий день они что-нибудь да приносили… А если выходной, да в увольнении – это блядь обязательно драка, мордобой…, поломанные рёбра, сломанные челюсти, разбитые рожи… и кучи зубов и другого гавна. И начальник базы трахает меня, за твой взвод, каждый божий день. Вот где ты был эти два месяца? Только херню тут мне не лепи, типа – заболел, или заболел дядя…, отец…. Ты не спрячешься за своей знаменитой фамилией и династией. Мне плевать на неё и я тебя уважать буду только тогда, когда ты её оправдаешь…, – он ещё в таком же экспрессивном темпе, не давая мне даже что-то вякнуть в оправдание, говорил минут пять, забыв всё-таки выслушать меня. Закончил он категоричным тоном.

– Значит так. Берёшь дежурную машину, едешь в эту сраную гражданскую гостиницу, забираешь вещи и устраиваешься здесь, в офицерской гостинице. О номере я позабочусь. А завтра с утра я тебя представляю взводу. И только пусть хоть одно замечание получу за твоих разведчиков…, за тебя – Звиздец тебе. Иди.

Переезд занял достаточное время и мне только и оставалось сходить на ужин в офицерское кафе, после посещения парикмахерской, где расстался с шикарной гражданской причёской. Впрочем, здесь я немного расслабился и, выпив бутылочку пива, заказал ещё одну. И теперь можно немного и размыслить о будущем. Ближайшем будущем, где меня ожидали трудные, военные будни и злое начальство, перед которым надо было зарабатывать очки. И автоматом тут явно ничего не возьмёшь – только ежедневной пахатой.

Действительно…, я не из простой семьи и, узнав к какой фамилии принадлежу, на меня глядели настороженно и с нездоровым интересом. А то и с опаской. Но это только благодаря моим предкам, до хрен знает какого колена вниз, ну и естественно и моему отцу, деду, военным дядьям. Но это так – эмоционально. На самом деле я знал всех своих предков, гордился ими и мог часами рассказывать – кто, когда, как служил и беззаветно воевал за нашу Родину. Вот только я выбился из этой славной когорты. Сначала всё шло нормально. Детство в прославленной семье и мечта, быть таким как твой отец – генерал-полковник, командующий десантниками четвёртого, самого боевого, космического флота. На троих дядек, знаменитых адмиралов, не проигравших не единого сражения с пиратскими космическими объединениями. Я же хотел быть космическим разведчиком, который проникал на отдалённые базы террористов или пиратов… И мечта моя сбылась. И тут не только связи отца, но я и сам готовился к этому, так что меня практически без экзаменов приняли в закрытую и элитную школу разведки, где как раз и готовили супер разведчиков и супер офицеров, командиров элитных разведчиков. Но супер не относилось полностью к какой-то особенной аналитике или развитому искусственным способом мозгу. Нет, конечно, и этому уделяли немалое внимание, но вот физическая подготовка…. Рукопашный бой, стрельба, владение всеми видами холодного оружия, огнестрельного, лазерно-космического, вождение всей летающей, ездящей, плавающей, ныряющей техники. Так что знаменитые монахи из древнего, знаменитого китайского монастыря Шао Линь, всю жизнь изучающие свои восточные единоборства – были детьми по сравнению с курсантом четвёртого курса школы. Всё это я изучил с успехом и был одним из лучших. Хотя были и лучше меня. И вот, за полгода до окончания училища попал в очень неприятную историю. Увольнение, бар, ссора с местными. Я был один их девять. Я дрался без оружия, а они были вооружены всем, что ложилось на руку. Я не рассчитал сил и двое были убиты, остальные покалечены. И всё было бы ничего. Курсанта намеренно оскорбили, курсант защищался…. Но беда в том, что двое убитых парней были сыновьями очень больших людей. И от военной тюрьмы и хорошего срока меня спасло, что мои родственники были более сильными и большими, чем у убитых. Из училища меня выперли и лейтенанта получил, выпустившись уже из обычного пехотного училища, после чего заперли меня в такую космическую дыру, что о ней даже мало кто знал в армии. Отслужил там три года, получил следующее звание, а тут отец пробил мне всё-таки разведку и тоже вдалеке от дома. Да я без обид. Понимал, что надо некое время, чтобы на родине всё забылось. Но не тут-то было. Как бы не соблюдал секретность, но враги прочухали, что я на неделю приехал домой и вновь дали делу ход. Вот на эти два месяца и пришлось застрять. Могли бы и вообще поломать мне всё будущее, но отец напряг свои связи, на этих сильных накопал немало реальных грехов и грешков, поставив перед выбором – Он садится, но и вы тоже садитесь. Или всё это забывается напрочь. Вот так всё и решилось. Я здесь и завтра на службу. Тяжёлую службу.

В назначенное время я постучался в знакомую дверь.

– Да. Заходите…

Сегодня полковник Семёнов был в гораздо лучшем настроение. Поэтому, когда доложился, он приглашающе махнул рукой: – Садись.

С минуту барабанил пальцами по столу, задумчиво разглядывая меня, после чего почти весело спросил: – Ну что, товарищ старший лейтенант, хорошо я вчера тебя продрал? – И тут же протестующе поднял руку, хотя я даже не успел придумать, что ответить.

– Заслужил…, – потом тяжело вздохнул и в спокойном тоне стал говорить, – я прочитал ваше личное дело, когда оно пришло сюда. Что ж достойно… Это я не к тому.., не относительно вашей семьи. Так вот…, насчёт нашей совместной службы. Как ты уже знаешь – я начальник разведки базы, и не только этой чёртовой дыры, но и всего этого черножопого сектора.

Полковник плавным движением обеих рук очень похоже изобразил эту пикантную часть тела: – И помимо твоего гнусного взвода разведки, в моём подчинение разведчиков до…, – тут он вовремя остановился, но я прекрасно понял вполне возможное крепкое словосочетание.

– Так вот, помимо них, у меня до фига и офицеров… Но беда была в том, когда ты не прибыл, а старый убыл, твой взвод некому было передать. У одних своих подчинённых дополна и ему бестолку навешивать ещё один взвод, у других задач нарезано полно, третьи давно забыли, что такое живой солдат и мне, волей неволей пришлось брать их под своё крыло. И вся пикантность была в том, что разведчиков-то много, а этот взвод особенный и предназначен для выполнения особенных задач, которые другим развед. подразделениям не по зубам. И подготовка у них гораздо выше, чем у других. И надо сказать – хлебанул я через них очень много негатива. И смотреть на твой взвод ещё долго буду через кровавую пелену. Так вот слушай задачу. Я прекрасно понимаю, что ни за два дня, ни за неделю, ты не заломаешь взвод под себя. Это довольно трудоёмкий и длительный процесс. Даю тебе один месяц. Один…. и через 30 дней я имею о тебе своё мнение. Сумеешь – молодец, не сумеешь – тебе и твоя фамилия не поможет. Сниму с должности и отправлю обратно в пехоту с херовой аттестацией. Я хочу спокойно заниматься своей работой, хочу после выходных спокойно идти на службу и не думать, что мне сейчас, в течение получаса будут рассказывать неприятные вещи с комендатуры или с военной полиции, не буду слушать от командующего базой обидных слов, что такой заслуженный полковник не может справиться с тридцатью солдатами. Пусть даже и контрактниками. А исходя из этого, задаю тебе вопрос – Ты задачу свою понял? Ты понял – Что будет, если не справишься…?

– Так точно, товарищ полковник…

Семёнов испытующе посмотрел на меня, потом рывком поднялся и нагнулся ко мне через стол: – Смотри…, не подведи. Не меня, а своих, так сказать, известных родственников.

Я тоже встал и твёрдо посмотрел начальнику в глаза: – Не беспокойтесь, всё будет нормально.

– Хорошо. Пошли к твоему любимому личному составу.

Езды до расположения взвода было минут пятнадцать, которые прошли в полном молчании. Отдельная казарма и что мне особо понравилось, закрытая высоким каменным забором небольшая территория. Взвод уже стоял, выстроившись в ожидании начальства, и как только мы вылезли из машины, послышалась команда «Смирно» и в нашу сторону двинулся, как я понял, замкомвзвод, в котором в изумлении узнал попутчика по космическому путешествию. Тот тоже узнал меня и даже слегка сбился с шагу, но выровнялся и чётко доложил полковнику.

– Вольно! – Подал команду Семёнов, добавив, мотнув головой в сторону сержанта, – твой замкомвзвод сержант Куприянов.

Куприянов занял своё место на правом фланге, где обнаружились и остальные двое, на лицах которых мимолётное удивление сменилось кислым выражением.

Полковник строго осмотрел небольшой строй: – Товарищи солдаты, представляю вам командира взвода старшего лейтенанта Осипова. Надеюсь, что командир взвода внесёт в вашу жизнь свежую струю и напомнит вам, что такое дисциплина.

Оглядел потяжелевшим взглядом, наверняка вспомнив неприятности от этого взвода, недовольно буркнул: – Вопросы есть?

– Никак нет, товарищ полковник…, – слитно рявкнул взвод, преданно сверля взглядами полковника.

– Тогда, взвод в вашем распоряжении. – Полковник развернулся и значительно удалился в сторону ворот.

– Так…, – также, но уже многозначительно произнёс я, пройдя вдоль коротенького строя и встав на прежнее место посередине.

– Так…, – вновь повторил, – мне поставлена задача в течение месяца встряхнуть и привести к некому порядку вот этот детский сад, который вижу перед собой.

Строй недовольно заворчал

– Что загудели? Не понравилось? Мне тут про какую-то элиту рассказывали. А гляжу и вижу, что вы ещё щенки, чтобы носить это звание…, – строй недоумённо замолчал, правильно понимая, что это был Вызов и солдаты стали вопросительно оглядываться на замкомвзода, который злыми глазами сверлил меня, прикидывая как вести себя в такой непростой ситуации.

– Аааа…, вот как раз с Куприянова и начнём. Сержант – Выйти из Строя! – И ткнул пальцем, указывая место, куда он должен встать.

Сержант, посмотрел оценивающе на меня, а потом вальяжно, вызывающе и совсем не по военному вышел из строя и также, с независимым видом встал на указанное место.

Дождавшись, когда тот замер, продолжил: – Сразу хочу предупредить – этот месяц будет трудный. Так что, кому не нравится или он боится трудностей – рапорт на стол и в пехоту… Есть такие?

Строй набычившись, молчал.

– Вот и хорошо. Но прежде чем начать встряхивать вас и чтобы потом не отвлекаться, хочу сразу решить одну проблему. А эта проблема сержант Куприянов. Мы летели вместе и он очень обиделся на меня. А вчера, при расставании, ярко пообещал при встрече поквитаться со мной. Да…, здесь есть один пикантный момент.., – меня забавляла эта ситуация, когда бойцы, разинув рот, смотрели на новенького командира. Я их понимал, новый командир взвода должен был чувствовать себя неловко, выражаться туговато, может быть даже заикаться, понимая, как нелепо выглядит в глазах новых подчинённых. А этот непринуждённо резвился, нарываясь как минимум на неприятие спаянным коллективом его как командира и на скрытый, а может быть и открытый саботаж опять же его приказов и приказаний. А я, как ни в чём бывало, продолжал, – он желал мне подольше не встречаться с ним. Тогда мол – не так сильно бить будет. Но вот судьба-индейка, всего день прошёл и мы встретились. Так как, сержант? У тебя есть прекрасная возможность попытаться почесать свои кулаки об моё лицо. Что…, попробуем?

Куприянов оценивающе посмотрел на меня и отрицательно покачал головой, спустя несколько секунд добавив: – К сожалению – нет. Вы офицер и мой командир взвода. Не получится…. Вернее, может и получится, так я не знаю – Может быть, вы сразу же побежите жаловаться? И мне это будет очень чревато….

– Ну что ты ж так плохо о своём командире судишь… Ведь нам может придётся в бой идти вместе, прикрывать друг друга. Но.., – я показушно-разочарованно развёл руки, – раз ты мне не веришь – то рапорт на стол и в пехоту. Мне тоже не нужен замкомвзвод, который бросает свои слова на ветер. Уверен, среди хилой пехоты ты будешь перцем, но вот разведчиком – нет, и никогда не узнаешь, что это значит быть элитой… Так я жду – либо того, либо этого…

Куприянов нервно облизал губы и посмотрел на своих сослуживцев, которые в свою очередь изумлённо замерли, ожидая решения своего лидера.

– Если он сейчас спасует и скажет, что согласен на пехоту, ведь все за ним уйдут. Чёрт…, может я перегнул палку? – Мелькнула беспокойная мысль, но уже через несколько секунд успокоился. Замкомвзвод оказался крепким орешком.

– Хорошо, я буду драться, но с одним условием….

– Давай, я готов.

– Вы первым на меня нападаете, тогда любой перекрёстный допрос подтвердит, что вы начали первым…, – озвучил своё условие сержант и взвод одобрительно загудел.

– Согласен. Уж за мной не заржавеет.

Строй мигом рассыпался, создав большой круг, и стал криками подбадривать своего товарища, особенно в этом усердствовали его двое друганов.

– Ничего, они будут следующие, – мелькнула в голове шалая мысль. Расстегнул рукава, повёл плечами, настраиваясь на бой и на напруженных ногах, короткими приставными шагами, пошёл по кругу, готовясь нанести первый удар. Молниеносный выпад и несильный удар в челюсть Куприянову. Он готовился к нему, но уйти не успел, а я бил не сильно. Рано было ещё пока. В глазах сержанта плеснулось лёгкое удивление. Злость на пропущенный удар, но он ещё не был готов. Осторожничал, да и до конца не завёлся. Пришлось повторить уже другой рукой и с удовлетворением увидел уже нормальную и хорошую злость. Ещё удар и теперь он был готов и сам перешёл в наступление. Первые же полминуты показали, дрался он неплохо, но это был их уровень, вот этих бойцов, которые сейчас прыгали, махали руками и азартными криками поддерживали и подбодряли своего сержанта, страстно желая, чтобы их товарищ надрал задницу этой выскочке. Сержант целеустремлённо наступал, уверившись в своей быстрой победе, видя как я крутился под его ударами и в азарте не сразу понял, что ни один его выпад и удар не достигал цели Вроде бы вот…., сейчас…, он подловит его и опять мимо. Ничего…, следующий удар и опять мимо… А я игрался, хотя к концу первой минуты стало понятно, двухмесячный перерыв, неспокойный, но ленивый отпуск сказывался и скоро надо будет ставить точку в этом противостоянии. Я сам ещё не сделал ни одного удара, только легко уклонялся и также легко двигался внутри круга. А потом понял – Всё…, хватит… Чуть присел, пропуская кулак над головой и сильным, коротким ударом прекратил поединок. Куприянов даже не понял, что произошло. Его не откинуло, не приподняло в воздух – просто он наткнулся на что-то твёрдое, что выбило из него весь воздух и сознание тоже. Немного уклонился, пропуская падающее тело, и выпрямился во внезапно наступившей тишине. Нет, конечно, они могли допустить, что их сержанта могут и вырубить. Несколькими мощными ударами, но вот так… Одним…, и не сказать чтобы и сильным… И вот он, сержант, который мог любого из них уделать… Сам лежит, а этот старлей, слегка покачиваясь на ногах, нагло улыбался.

Слегка расслабился и поманил к себе пальцем одного из товарищей сержанта, бывшим с ним на лайнере.

– Фамилия?

– Ефрейтор Козлов…, – буркнул подошедший, а я фыркнул от того, что его внешность действительно соответствовала фамилии.

– Да.., недаром в древней Руси фамилии давали, – солдаты беззлобно засмеялись, а ефрейтор злобно зыркнул на меня.

Я поднял руку вверх, призывая к вниманию: – Сейчас я показал, как умею биться в обычной драке. То есть на вашем уровне, который к сожалению, ну очень низкий. А теперь показываю другое. Ну что…., Казлоффф…., – я намеренно, с оттяжкой и с презрением произнёс фамилию очередного противника, заводя того.

– Теперь бей меня, бей в челюсть…

Думал, что ефрейтор хотя бы пару секунд будет готовиться, но тот ударил сразу и без всякой подготовки. Ударил сильно, вложив в удар злость и обиду. Ударил, целясь в челюсть… и промахнулся. Кулак прямо прошелестел мимо, в нескольких миллиметрах от такой вожделенной цели и Козлов, по инерции полетел сам мимо меня, не удержавшись на ногах. А я ведь даже не уворачивался.

– Ну что ж ты, ефрейтор? Ты ж разведчик, элита и так позорно промахнуться по неподвижной цели. Ну…, давай ещё разочек…, – показушно выставил вперёд челюсть, а Козлов, зло зарычав, кинулся вперёд и снова ударил. Но уже с другой стороны. И опять, под изумлёнными взглядами товарищей промахнулся, а я ещё добавил ему хорошего пендаля под задницу, придав тому дополнительное ускорение и тот, не удержавшись на ногах, влетел в толпу разведчиков, завалив пару из них за собой на асфальт. Все так и грохнули от смеха. И этот обидный смех сбил весь боевой накал Козлова.

– Ну что – Хочешь ещё раз попробовать? Только сразу предупреждаю – на третьей попытке ты ляжешь рядом с сержантом.

– Нет.., я лучше посижу здесь и погляжу, кто следующий и как у него получится, – буркнул Козлов с вызовом к смеющимся, продолжая сидеть на сером асфальте плаца.

– Так…, а следующим будет вон тот товарищ. Иди сюда, что ты так стесняешься, на лайнере вроде бы был таким бойким. Но я тебя бить не буду. Просто остальным продемонстрирую совершенно другой приём, – третья жертва затравленно оглянулась, понимая, что сейчас с ним вполне возможно проделают какую-то неприятную и болезненную пакость, но все остальные ждали увлекательного продолжения. Они прямо жаждали этого и подначивали своего товарища. Я оправдал их ожидание.

– Стул… Принесите сюда стул…

Через две минуты стул из казармы стоял в кругу разведчиков.

Я махнул руками, показывая, чтобы освободили проход напротив стула, а сам сел на него.

– Как твоя фамилия.

– Рядовой Андреев.

– Так вот, рядовой Андреев. Представь себе: я взят в плен. Меня посадили на этот стул и привязали к нему. Вот видишь – я привязан, – опустил руки и плотно прижал их к боковинам стула, – а ты идёшь ко мне допрашивать. Вот отойди на десять метров. А теперь иди на меня.

Андреев скорчил в недоумении рожу от такого лёгкого задания, а солдаты прямо впёрлись в нас взглядами. Андреев пошёл на меня, а я напряжённым взглядом смотрел, как он приближается и когда до него оставалось пять метров, сильно стукнул ногой об асфальт и Андреев с коротким воплем упал на асфальт и заелозил по нему, совсем по-детски подвывая, ухватившись за левую ногу. Потом попытался встать и снова упал.

Солдаты взвода застыли, растерянно глядя, то на тихо воющего товарища, то на Козлова, который тоже застыл в столбняке удивления, то на замкомвзвода, тихо и мирно продолжавшего лежать без сознания чуть в сторонке и которому было всё до лампочки.

– Вот так…, пацаныыыы…, – я подошёл к Андрееву, а тот испуганно начал отползать от меня.

– Ну что ж ты? Неужели ты своего командира взвода боишься? – Наклонился над ним и хлёстко похлопал его по щеке, – ничего…, ничего… Ещё пять минут и боль пройдёт. И нога будет работать… Это всего лишь биоэнергетика.

Выпрямился и отдал приказ: – Через десять минут взвод должен стоять в строю. И их тоже приведите в порядок…. Все должны бы