Розовый Лев

Пролог

Нет, пожалуй, в нашем городе такого человека, который бы не знал о Розовом Льве и его преданном друге – маленьком Мальчике. Когда-то давно эти двое спасли Ладов от страшных иноземных захватчиков.

Про Льва до его появления у нас почти ничего не было известно. О Мальчике же рассказывали, что был он сыном жадного и злого купца по прозвищу Продайподороже, которого ненавидел весь город. И хотя сын купца был, напротив, ребёнком кротким и тихим, горожане не любили его точно так же, как и отца, постоянно обижали и гнали вон со всякой улицы.

Так и ходил Мальчик изгоем, не было у него ни друзей, ни товарищей.

Но однажды объявился у нас в Ладове один странный зверь, который сразу же привлёк к себе взоры всех горожан.

Дело в том, что был он не просто зверем, а самым что ни на есть настоящим Львом. Единственной приметой, которая отличала его от королевских сородичей, была шерсть. Последняя была ярко-розового цвета и потому сразу же стала предметом насмешек у наших недалёких ладовцев.

Главной странностью Льва был его совершенно незлобивый характер. Все насмешки он сносил тихо и покорно и ни разу даже не оскалил зубы.

Единственным близким другом Льва стал ещё один изгой нашего города, о котором мы уже рассказывали выше.

Мальчик и Лев везде ходили вместе и заботились друг о друге, чем вызывали у горожан неподдельную злобу. Однажды наши жители так рассердились на них, что выгнали за ворота города, и друзья отправились странствовать по миру.

Много миль прошагали они пешком, истоптали всю обувь, пока, наконец, не наткнулись на лагерь каких-то кочевников.

Наши спутники тихонько приютились ночью возле одной из палаток так, чтобы их никто не заметил, и уже собрались спать.

Но вдруг услышали они разговор двух людей, доносившийся из палатки. Из него узнали они, что племя это движется прямо к их родному Ладову и хочет его захватить, не оставив камня на камне.

Быстрее ветра помчались Мальчик и Лев обратно в Ладов и едва успели сообщить жителям страшную весть, как услышали за спинами звуки неприятельских стрел.

Немало храбрых воинов положили свои головы в том жестоком бою. Вместе с ними погибли и наши друзья.

Ладовцы одержали победу в этой кровавой битве. Двум друзьям же, спасшим их от смерти, поставили они памятник на главной городской площади и на коленях попросили у них прощения. С тех самых пор любой, кто бы ни проходил мимо Мальчика и Розового Льва, останавливался и кланялся им до самой земли.

Но рассказ наш будет посвящён вовсе не этим двум отважным героям, а существу гораздо менее значимому. Хотя жители нашего города, в отличие от меня, ничуть не принижают его величия и искренне считают, что человек этот достоин такого же упоминания в городской летописи, как и эти двое.

Впрочем, давайте не забегать вперёд и сближаться с нашим главным героем постепенно, так сказать, по мере появления его на страницах этой книги.

История, здесь описанная, произошла уже в наши дни. И кто знает, быть может, некоторые из вас уже с ней успели познакомиться более подробно и обстоятельно, чем собирается рассказать ваш покорный слуга. Но я, чувствую, опять ушёл в совершенно противоположную от темы сторону. Не буду тебя больше томить, дорогой читатель. Итак, вперёд вместе со мной, навстречу новым приключениям!

Глава 1

– Вставай! Давай! Давай! Вставай! Это я, твоя конфетка, милый, съешь меня скорей!

Петя неохотно показал из-под одеяла высокий лоб, усыпанный давно не стрижеными бледно-рыжими вихрами, и тут же спрятался обратно. Игривые солнечные лучи ослепили своей яркостью его большие голубые глаза и заставили ещё на несколько секунд задержаться в кровати.

Между тем стол продолжал дрожать от назойливого визга смартфона, не умолкавшего ни на секунду.

– Дебил, – проворчал Петя сонным охрипшим голосом.

Рука мальчика выползла наружу и, схватив смартфон, утащила его с собой обратно под одеяло.

– Ты чё глухой? Я уже в третий раз звоню! – послышался в трубке грубый мальчишеский бас.

– Да ладно, Киря, ты что ли? – притворно удивился Петя.

– Прохладно. Алгебра через два часа, если чё. С химией поменяли.

– Мать твою…

Петя бросил в сторону трубку, быстро вскочил с нижнего яруса кровати, в который он уже едва помещался, и лихорадочно заёрзал глазами по комнате в поисках единственных школьных штанов. Однако тесный восьмиметровый закуток, честно поделенный со сводным братом, напоминал сейчас больше бермудский треугольник, чем комнату школьника. Рядом с небрежно брошенным одеялом валялись сношенные кроссовки грязно-бордового цвета, а чуть поодаль покоилась пустая пачка от чипсов, из которой выглядывала наружу продырявленная пятка некогда белого носка.

– Здорово, чел. Ты вчера это, зря на батю так быканул всё-таки. Зарплату принёс человек, мать порадовать, – раздался над его головой знакомый писклявый голос.

Петя поднял глаза и встретился с мясистыми щеками Павлика, загородившими почти наполовину и без того узенькие поросячьи глазки. В руках Паши был зажат недожёваный бутерброд, от вида которого у Пети потекла слюна.

– Я? Вчера? – непонимающе переспросил Петя, продолжая коситься на бутерброд.

В памяти его во всех подробностях всплыл вдруг вчерашний вечер. Домой он вернулся довольно поздно, часов в 11, слегка навеселе от пива, которое они с Кириллом распили в соседнем подъезде. Он явственно помнил, что был один и даже помнил, как Пашка, свесив ногу с верхнего яруса, сладко сопел во сне.

– Зачем гонишь? Я с ним даже не пересекался, – стиснув зубы, злобно прошипел Петька.

– Реально не помнит!

Петя обдал холодным взглядом Пашку, который сразу же съежился от страха. Наш герой практически не общался с братом и сталкивался с ним разве что поздно вечером. Учились они в разных школах, дружили с разными компаниями, а если быть совсем точным, Паша вообще ни с кем не дружил, так как имел прескверный характер. Он часто жаловался учителям на своих одноклассников, за что всегда ходил любимчиком у директора.

С Петей сошлись они четыре года назад и то случайным образом, когда их овдовевшие родители вдруг решили, что будут жить вместе. Ребята не понравились друг другу с первого взгляда. Но если Петя свою неприязнь хранил на самом дне сердца, стараясь (больше ради отца) мириться со всеми недостатками брата, то Паша поступал иначе. Любой, даже самый мелочный Петин проступок становился известен отцу. Последний же очень любил наказывать ремнём, так что к концу каждого месяца на Петиной спине не было живого места.

– Да, ладно, замяли, всего просверлил, – виновато потупив в пол глаза, промямлил Павлик.

Между тем Петя ловко выхватил из рук брата остатки бутерброда и так же ловко, подбросив вверх, поймал ртом.

– Эй, совсем офигел! – крикнул в гневе опешивший Павлик. – Правильно батя говорит, зря только деньги прожираешь.

– А ты на кровные свои живёшь, наверное? – с усмешкой парировал Петька.

Павел, не на шутку рассерженный выходкой брата, захотел тут же позвонить отчиму, однако громкий звонок в дверь заставил его остановиться. Он метнулся было в прихожую, но крепкая рука Пети схватила его за локоть.

Оба мальчика быстро прошмыгнули на цыпочках к двери и поочередно посмотрели в жёлтый засаленный глазок. На лестничной площадке ютились, переминаясь с ноги на ногу, какие-то два неизвестных типа. Один был слишком высоким, на целых полметра выше отца, с узким длинным носом и густой копной волос, другой же, напротив, – маленький, с круглой блестящей лысиной, огромным, выпяченным наружу животом и с такими же маленькими круглыми ножками, спрятанными в яркие горчичные ботинки. Именно эти ботинки в первую очередь бросились Пете в глаза. И во все время разговора он то и дело переводил взгляд на них, любуясь их глянцевым блеском.

– Витёк, родной, ты встречать будешь? – нарушив первым молчание, прогорланил толстый. – Или за порогом друганов оставишь?

– А папы нет дома, – промямлил Павлик трясущимся от страха голосом, за что незамедлительно получил от Пети увесистый подзатыльник.

– А где он, родной? – громко спросил толстый, будто пытаясь обратить на себя внимание всех соседей.

– На работу ушёл, – резко отрезал Петя.

– Ну ты передай тогда, что мы вечером его ещё навестим. – А то за ним ДОЛГ.

После этих слов молчаливый длинный и его толстый товарищ исчезли из виду. Где-то далеко внизу послышался скрип старой входной двери, выпускавшей нежданных гостей.

– Ты их ваще с батей раньше видел? – повернулся Петя к брату, как только забавная двоица покинула лестничную площадку.

– Да нет вроде. Хотя вчера они ещё приходили.

– А чё молчал тогда? Ты же слышал, что должен он им.

– Так я это, забыл.

– А чё ты ваще помнишь? Только жрать и умеешь. Смотри новые штаны твои мне опять придётся носить.

И с этими словами Петя легонько ударил Павла в живот своим тяжёлым жилистым кулаком.

– Не, ну ты совсем офигел, – проворчал Паша.

Но Петя не обратил на него никакого внимания. В его голове засело страшное слово «ДОЛГ», от которого его семья еле-еле избавилась два месяца назад.

Что такое жить в долгах Пете было знакомо с самого детства. Он почти не помнил своей матери. И лицо её, и речь, и повадки – всё стерлось из израненной детской души. Зато всякий раз при упоминании о родительнице в голове мальчика всплывала полная соседка, у которой мать постоянно занимала денег на выпивку. Каждое воскресенье она приходила к ним, чтобы вернуть свой все более и более разрастающийся долг, и каждый раз получала одно и то же слезливое «завтра».

После смерти матери место ее занял отец. И хотя родитель его почти никогда не пил, за ним беспрестанно ходили друзья и соседи в поисках денег, которыми они когда-то поделились из одной лишь жалости. Только с появлением в его жизни бережливой мачехи на некогда пустых полках начали появляться наконец-то излишки. С последним кредитом (Петя это знал наверняка) родители расстались совсем недавно, поэтому сегодня, когда он снова услышал ненавистные четыре буквы, в сердце его поселилась тревога.

Он твёрдо решил, что разберётся во всем после школы и непременно поможет отцу. А сейчас нужно было спешить на ненавистные уроки.

Петя быстро накинул на себя попавшийся под ноги спортивный костюм и направился на кухню. Засунув в рот лежавший на столе бутерброд, он потянулся к переливающейся на солнце большой увесистой свинье из керамики, подаренной Павлу на Новый год.

– Эй, ты совсем? – раздался сзади гневный голос брата.

Но Петя не обратил никакого внимания на отчаянные вопли Павла, вытряхнул из узенькой дырочки несколько золотых «десяриков» и спрятал в карман рюкзака.

– Ну ты борзый, капец! – не выдержав такой наглости, заорал Паша и, схватив брата за плечи, начал его трясти. – Отдай деньги обратно, гад!

Однако Петя, получив желаемое, хотел сейчас лишь одного – скорее исчезнуть из дома, где ему всегда было невыносимо душно. Он ловко выскользнул из Пашиных рук, подскочил к распахнутому настежь окну, вскочил на него и спрыгнул на землю. Благо, квартира их располагалась на первом этаже и выходила окнами во двор, который служил постоянным местом встреч для здешних пьяниц.

– Я всё отцу расскажу, – крикнул в отчаянии Паша, провожая взглядом убегавшего брата.

Но Петр лишь на секунду обернулся на крик и показал Паше средний палец.

– Тьфу, гоблин! – злобно прошептал мальчик и плюнул в окно.

– Не, ну Портной, у него ещё дети такие же борзые, ты посмотри! – послышался из-за угла недовольный голос.

Паша повернул голову в сторону и увидел двух недавних гостей, стоявших в метре от окна. С лысины толстого медленно стекал плевок, принадлежавший нашему герою. Паша, не дожидаясь грустной развязки, скорее захлопнул створки. Толстый, вытерев лысину рукавом пальто, громко выругался, достал сигарету и оглянулся вокруг. Вся площадка перед домом была усыпана чёрными проталинами, в которых тихо томились прошлогодние неубранные листья.

«Скверный городишко и люди здесь скверные», – грустно вздохнув, отметил про себя толстый и пошёл прочь со двора.

Глава 2

Если бы прохожих, повстречавшихся случайно в то утро с Петром, спросили, на кого был похож наш герой, то они бы все в один голос ответили, что на птицу. Он мчался бесшумно и быстро, едва касаясь земли. Бег его был подобен полёту сокола, который, вырвался из тесных охотничьих сетей и спешил навстречу свободе. Он летел мимо грязных дорог, размытых холодным мартовским дождем, мимо уютных ладовских улочек, которые каждый день встречали горожан приторным запахом свежеиспеченных булок, мимо ярких магазинных прилавков с дорогими одеждами. В этот самый момент он хотел, чтобы полет его продолжался вечно. Но громкий знакомый голос, раздавшийся откуда-то со стороны, подрезал крылья нашему герою и заставил вновь спуститься на землю.

– Псс! Петька, сюда!

Петр обернулся к стоявшему рядом старому тополю и увидел Кирилла, который сидел на нижней ветке и беспечно размахивал ногами. Друг его был из разряда «весёлых малых», готовых поддержать добрым словом в любую минуту. Но это доброе слово он говорил только когда находился с Петей наедине. В этот момент он мог, не стесняясь, отругать матом учителей и даже родителей. Как только рядом с ним появлялся кто-то из взрослых, про которых он всего минуту назад говорил очень смело и громко, его расправленные плечи судорожно сжимались, а уверенный тон сменяло подобострастное блеянье. Если взрослый начинал при нем ругать Петра, Кирилл отходил в сторону, будто он был не причём, и до конца разговора не двигался с места, уткнувшись в телефон.

Но Петя смиренно терпел подобные выходки друга, потому что у Кирилла постоянно водились деньги и к тому же он всегда был не прочь поделиться домашней работой. Вот и на этот раз, увидев приятеля, наш герой сразу же вспомнил про алгебру.

– Киря, вовремя же ты мне попался!

Кирилл словно пантера мягко спрыгнул на землю и протянул Пете руку. Но мальчик не обратил на нее никакого внимания. Взгляд его был прикован к портфелю одноклассника, в котором лежала заветная тетрадь с готовыми задачами.

– Бро, выручишь в последний раз? – умоляющим голосом протянул Петя.

– Бро, в последний раз было на прошлой неделе, а сейчас уже пошли проценты, – усмехнулся Кирилл.

Петя нахмурил брови и раздражённо посмотрел на друга. Он знал, что Кирилл лишь безобидно шутит, но сейчас ему было совсем не до смеха. В электронном журнале уже красовались две точки, которые буквально через урок должны были превратиться в змеиные хвосты. Мысль об этом скором превращении напрочь засела у него в голове, тем более что отец и мачеха в конце недели всегда проверяли дневник.

К счастью, Кирилл был смышленым парнем и сразу же понял, что в этот раз его веселые реплики не найдут слушателя. Сунув Пете тетрадь, он сел на соседнюю лавку и стал терпеливо ждать, пока товарищ перепишет все цифры.

Друг его довольно быстро справился с алгеброй, и уже спустя две минуты тетрадь Кирилла залезла обратно в портфель.

– Русский нужен? – опережая Петю, спросил заботливо одноклассник.

– Сегодня сочинение будет. Наверное, не спросит, – махнув рукой, бросил Петя, которому лень было ещё что-то переписывать.

Однако надеялся наш герой в это время вовсе не на сочинение. Ольга Витальевна, его учитель по русскому, буквально с полуслова понимала всё, что творилось у него на душе. И за это он её уважал и любил гораздо больше других преподавателей, которые за любую оплошность вызывали родителей.

Друзья уже хотели направиться к школе, как вдруг за их спиной прозвучал громкий трубный голос:

– Внимание! Внимание, жители нашего города! Сегодня вечером мы наградим самого успешного школьника года! Главный символ Ладова, Розовый Лев, лично вручит победителю три миллиона рублей!

Петя обернулся назад и увидел перед самым носом огромного Розового Льва, лапы которого сжимали такой же огромный громкоговоритель. Подобные костюмы пользовались большим спросом, особенно на день города. Каждый год, в первое воскресенье марта, Ладов отмечал день рождение. На праздник обязательно приходил какой-нибудь известный местный меценат, говорил пафосную речь перед собравшимися подростками и под скупые аплодисменты дарил большой денежный приз самому отличившемуся школьнику.

За все эти годы Петя вдоволь насмотрелся на юных миллионеров и в скором времени уже мог заранее отгадать, как будет выглядеть очередной счастливчик.

– Церемония награждения! – ехидно передразнил он Розового Льва. – Подарят три миллиона какому-нибудь ботану из семьи мажоров, и будут все дружно кричать по заказу от счастья! А он положит их на папочкин счёт и будет радоваться жизни.

– Ну и в чём же он неправ? – не обращая внимания на едкие слова мальчика, спросил Розовый Лев.

– А в том, что заполнять надо пустой стакан, а не тот, который через край льётся, – злобно сквозь зубы ответил Петр.

Лицо его в это время потемнело от обиды, которую он несколько лет держал у себя в сердце и которая вот-вот готова была вырваться наружу. Розовый Лев угадал настроение Пети и, не желая лишний раз попадаться под горячую руку, поспешил скрыться в кустах . Петя плюнул в его сторону, достал из кармана вейп и глубоко вдохнул едкий клубничный дым.

– Ну, всё, бро, не про тебя он, ты же видишь он не при делах, – похлопывая друга по плечу, прошептал Кирилл. – Давай уже на уроки.

– Погнали!

И, оседлав припаркованный к скамейке самокат, друзья поскорее помчались к школе.

Петина колыбель знаний стояла на самой окраине района и по праву занимала предпоследнее место в рейтинге городских учебных заведений. В этой школе дети не только плохо сдавали государственные экзамены. Ученики вообще порой забывали о том, что помимо туалетов, в которых они так любили «парить» на переменах, существовали ещё и учебные классы. О последних школьники вспоминали только со звонком, вечно раздававшимся некстати, и поэтому всегда и везде опаздывали.

Компания Пети и Кири была хорошо знакома ученикам и наводила на них постоянно страх . Учителя же, напротив, не только не боялись хулиганов, но и ставили их постоянно в плохой пример и на каждом профилактическом совете грозились исключить из школы. Впрочем, Петя уже давно не обращал внимания на подобные угрозы и выслушивал очередной выговор от завуча как нечто должное. Единственное, что его по-настоящему волновало – были карманные деньги, которых отец лишал его при первой же возможности. Поэтому-то наш герой каждый раз умолял Ольгу Витальевну, чтобы она не рассказывала родителям о приключениях, которые происходили с ним в школе.

Но благо, классный руководитель была женщиной не только очень доброй, но и невероятно терпеливой. Вот уже несколько лет подряд она хранила в строжайшем секрете все похождения Пети, слепо веря, что последний обязательно когда-то исправиться.

Когда Петя и Киря отворили школьную дверь, на часах был час дня. Строгая жилистая коротко стриженая техничка, напоминающая грубыми повадками тюремного надзирателя, готовилась дать звонок.

Кирилл, не дожидаясь сигнала свыше, помчался в класс, оставив Петю в фойе. Друг его никогда не спешил занять парту и прежде чем с головой окунуться в ненавистные уроки предпочитал немного побездельничать с местными двоечниками. Сегодня он встретил сразу несколько человек, которые, как и он, не хотели подниматься в классы.

На лавке, расположенной у самого входа, уютно разместилась первая красавица школы Марина. Именно в неё был влюблён Петя в последние несколько лет. Эта девица училась с ним с пятого класса и была не только хороша собой, но и по слухам одноклассников, ужасно богата. Отец её занимал какой-то высокий пост в местной администрации и ездил на огромном белом «Лексусе». Это всё, что про него знал Петр. Однако и этого было достаточно, чтобы его дочь уважала вся школа. И хотя сама Марина была скверной и капризной, это не мешало ей собирать возле себя кучу поклонников.

В этот раз рядом с ней оказался Птаха, самый отъявленный хулиган района. Из школы он выпустился два года назад и с тех пор болтался по улицам, выжидая призыва в армию. Птаха был выше Пети почти на полголовы и имел крепкое телосложение, что делало его в глазах девчонок ещё более привлекательным. Он имел широкое мясистое лицо, уже порядком изуродованное уличными боями. Но шрамы, украшавшие его щёки, не отталкивали, а, напротив, очаровывали Петиных одноклассниц, для которых Птаха был примером настоящей мужской силы.

Марина, видно, тоже не устояла перед обаянием хулигана, и третью неделю подряд проводила дни и вечера в его компании. Даже будучи в школе она всё время звонила Птахе и просила приходить к ней чуть ли ни на каждой перемене. Вот и сейчас, когда Петя вошёл в фойе, Марина сидела у него на коленях, уткнувшись в экран телефона, из которого на весь коридор вещал голос футбольного комментатора.

– Скорее шагай в свой технарь, а то пары пропустишь! –грозно приказала техничка, которой надо было давать звонок.

– Тёть Наташ, отдохни, финал дай досмотреть! – ответил Птаха, даже не обернувшись к женщине.

Широкая улыбка озарила его лицо и обнажила наполовину сколотые передние зубы. Тётя Наташа отошла в сторону, недовольно пробубнив себе что-то под нос. Связываться с Птахой ей совсем не хотелось, тем более что она несколько раз видела воочию, как хулиган расправлялся со здешними старшеклассниками в школьном дворе.

Петя же, напротив, решил, что сейчас самое время начать разговор. Осторожно подсев к Марине и Птахе, он быстро посмотрел в экран телефона, где нападающий в красной футболке пытался в одиночку расправиться с тремя защитниками.

– Спортсмены на посту? – весело бросил он ребятам.

– А, ботаны подкатили, – небрежно ответил Птаха и окинул Петю пренебрежительным взглядом.

– Катись на уроки, – поддакнула Марина, не отрывая глаз от экрана.

Оскорбленный Петя подскочил с лавки и захотел поскорее скрыться из виду, но в этот момент в школьную дверь вошла Соня. Эта была худенькая маленькая девочка с мраморно-бледной кожей, едва прикрывавшей тоненькие извилистые вены. Соня была самая младшая в классе, месяц назад ей исполнилось только четырнадцать, когда всем остальным ребятам уже было шестнадцать. Но, несмотря на это, она была самой успевающей ученицей во всей школе. В прошлом году фамилия Сони прогремела на весь город. Одноклассница Пети выиграла Олимпиаду по русскому языку и получила специальную премию из рук самого мэра.

Впрочем, Сонины успехи мало впечатляли нашего героя, который нравился ей (по слухам одноклассников) с первого класса. Даже, напротив, Петя как будто стыдился девочки, и когда ребята подтрунивали над ним, рассказывая о чувствах Сони, всегда краснел и обещал «съездить по морде». Отец её был священником, и факт это ещё больше смущал мальчика. В довершении всего Соня и сама внешне очень напоминала монашку: носила длинные платья, а волосы всегда убирала в такую же длинную русую косу.

В этот день Соня пришла в школу в любимом сером сарафане, надетом поверх синей застиранной, водолазки. Войдя в фойе, девочка первым делом поздоровалась со строгой тётей Наташей, которая её очень любила, а потом поприветствовала Петю, Птаху и Марину. Юноши ответили ей лишь коротким смешком, а Марина оглядела девочку с ног до головы и ехидно заметила:

– Классный прикид.

– Спасибо, – кротко ответила Соня, вызвав у ребят настоящий приступ смеха.

Однако сама она уже привыкла к подобному обращению, поэтому, тут же развернувшись, пошла на урок.

– Ну, дуй за ней, – хихикнул Птаха и подтолкнул Петю в бок.

– Ещё чего, – обиделся Петя.

– А я пойду! – неожиданно вскочила Марина. – Классуха вчера бате позвонила, тот мне пригрозил карманные забрать.

– Да, кринж полный, – сочувственно ответил Петя. – За мной тоже следят.

– Да кому ты сдался! – с раздражением воскликнула Марина и чмокнув Птаху в губы встала с лавки.

Проходя мимо Пети, она нагнулась к его уху и тихонько прошептала:

– Мне Птаха подарил пятнадцатый айфон, купишь шестнадцатый – пойду с тобой гулять хоть сегодня. А пока иди к Соне.

С этими словами она вынула из кармана штанов золотистый чехол, в который был обёрнут подарок Птахи, помахала им перед самым Петиным носом и помчалась следом за Соней.

Петя с грустью посмотрел на её удаляющуюся фигуру в красивом чёрном облегающем комбинезоне и рухнулся снова на лавку. Но громкий протяжный звонок, сотворённый заботливой рукой тёти Наташи, заставил его подняться. В фойе было совсем пусто, Птаха успел уже куда-то деться, и только тётя Наташа сидела в раздевалке и вязала варежку.

– Э-эх! – выдохнул Петя, махнув рукой куда-то в сторону. – Какая всё-таки безнадежность!

В этот момент жизнь показалась ему сущим ядом. Он не понимал, почему так случилось, что он живёт в нищете. Почему Кирилл ходит всегда с деньгами, а он – только с подзатыльниками от родителей. И кто вдруг решил, что он, Петр, должен жить именно так? Впереди стояла лишь какая-то гнетущая безнадежность, которая давила на него огромным неподъемным весом и всё больше и больше погружала в уныние.

– Да, хуже всех! – произнёс с досадой Петя и пошёл в класс.

Глава 3

Когда Петя зашёл в класс, ребята уже вовсю работали над сочинением. Статная Ольга Витальевна, в белой накрахмаленной блузке, заправленной в чёрную бархатную юбку, ходила между рядами, тихонько заглядывала в тетради и поправляла слова. Заметив Петю, она лишь кивнула головой и жестом пригласила сесть за парту.

Мальчик прошёл быстрым шагом к своему месту и тяжело опустился на пустующий стул. Кирилл, с которым они сидели вместе с третьего класса, написал уже всё сочинение и теперь кропотливо пыхтел над запятыми.

– Пётр, тема нашей работы – «Что такое милосердие?», – неожиданно обратилась Ольга Витальевна к нашему герою, только что открывшему тетрадь.

– И что же? – презрительно усмехнулся Петя. – Если я злой по жизни, что мне тогда писать?

Больше всего он не мог терпеть сочинения, которые получались у него, по словам Ольги Витальевны, какими-то вымученными, безжизненными, с такими же безжизненными словами, лишёнными всякого смысла.

– Неужели совсем ни к кому не испытываешь жалости? – кротко спросила учитель.

Петя почувствовал в её голосе жалость, и стал злиться от этого ещё сильнее. Он ненавидел, когда его жалели и всегда старался скрывать проблемы, особенно те, что вертелись в его семье. Мальчик посмотрел на Ольгу Витальевну исподлобья полными гнева глазами и резко смахнул тетрадь на пол. Учительница вздрогнула от страха, а весь класс замер в ожидании интересной развязки.

Однако к всеобщему разочарованию женщина не стала звать завуча и даже не повысила на Петю голос. Она лишь подошла к брошенной тетради, аккуратно подняла и положила обратно на парту.

– Тогда так и пиши, что в милосердие ты не веришь совсем, только пиши, прошу тебя, – прошептала она спокойным умиротворяющим тоном. – Ты же знаешь, что у тебя выходит двойка. Я очень не зочу, чтобы ты получил ещё одну.

– А что будет, если получу? – вызывающе бросил Петя.

– Я этого не переживу…

В воздухе повисла длинная пауза. Петя, ошарашенный таким ответом, быстро открыл тетрадь и начал выводить буквы. Ему вдруг стало стыдно за себя и за весь класс, который всегда тихо посмеивался над Ольгой Витальевной, называя её «блаженной».

Петя не помнил, сколько исписал он страниц в поисках подходящей мысли. Всё, что появлялось на бумаге, ему не нравилось, потому что было, опять же, ненастоящим и лишённым глубокой мысли. Когда прозвенел звонок, наш герой только разбирался со вступлением, записывая финальное предложение в черновике.

Дети быстро сложили работы на учительский стол и с весёлым смехом умчались в коридор. Петя грустно посмотрел на часы, потом на Ольгу Витальевну, повернувшую голову к окну, схватил себя за голову и тихо застонал.

– На, возьми, – вдруг услышал он позади себя кроткий голос Сони.

На столе у него вдруг оказалось готовое сочинение, которое Соня сотворила для него своей заботливой рукой.

– Не надо, забери, – грубо ответил Петя, смял «подарок» Сони и отшвырнул в сторону.

Девочка покраснела, опустила в глаза в пол и поскорее выбежала из класса.

Ольга Витальевна встала из-за стола и подошла к Петру. По дороге она подняла сочинение Сони, аккуратно распрямила его своими изящными тонкими пальцами и положила обратно Пете на парту. Присев рядом с мальчиком, учительница взяла его за дрожащую руку, посмотрела прямо в глаза и едва слышно произнесла:

– Петь, я понимаю, что Бог тебе не дал хорошей жизни.

Петя вздрогнул от её слов. Никогда ещё Ольга Витальевна не заводила с ним личные разговоры.

– Но ты сам вокруг себя её сделай лучше?

– И как же по-вашему? – ухмыльнулся Петя, вырвав руку.

– Ну не знаю…На спорт запишись, бабушке-соседке помоги пакет с продуктами до дома донести, – нерешительно ответила женщина.

– Ольга Витальевна, вы же меня с пятого класса знаете. Я даже лишним куском никогда ни с кем не делился.

– Ты не юродствуй, – произнесла вдруг Ольга Витальевна твёрдым учительским голосом. – Я видела вчера, как ты первокласснику помогал портфель нести. А как ты Цыфиркину в пятом классе защищал перед одноклассниками.

– Вы меня с кем-то спутали, – безучастно ответил Петя.

– Значит, хочешь плохим казаться? – вспыхнула Ольга Витальевна. – Ну хорошо! Раньше только добрые дела школьники напоказ выставляли, а сейчас под одеялом прячут. Ладно, не буду тебя задерживать, а то Михал Михалыч это дело не любит. Свободен. Слышишь, свободен!

Петя посмотрел на лицо учительницы, которое пылало от гнева. Сердце его неожиданно оттаяло, по телу разлилась приятная теплота. Похожее чувство он испытывал в детстве, когда мать брала его на колени и крепко сжимала в своих тоненьких чахоточных руках.

Мальчик встал с места, пригнулся к Ольге Витальевне и поцеловал в щёку.

– Орлов, ты чего? – подскочила от неожиданности женщина.

– Мачеху нельзя, так вас хотя бы можно. Вы мне всё равно, что мать.

И не сказав больше ни слова, он вылетел из кабинета.

Ольга Витальевна ещё с минуту сидела на месте, удивлённо уставившись на дверь. Потом она открыла Петину тетрадь с сочинением, в которой зияла огромная пустота и, смахивая с глаз подступающие слёзы, вывела ручкой «3/3».

Петр в это время уже и думать забыл про русский. Мысли его были заняты уроком физкультуры, на который он снова смертельно опаздывал. Михал Михалыча обычно щедро наказывал тех, кто переступал порог спортивного зала после звонка. Одна минута опоздания у него была равно одному отжиманию.

По дороге к спортивному зала Петя то и дело судорожно поглядывал на часы и отсчитывал набегающие отжимания. Когда он ворвался в раздевалку, она была уже пуста. Скинув портфель, Орлов достал из кармана пакет со сменной одеждой и дрожащими руками натянул футболку. Но только он приготовился выйти, как услышал за стенкой знакомые голоса. По громкому басу и тихому лепетанию мальчик различил, что разговор шёл между Михал Михалычем и Татьяной Ивановной, молоденькой практиканткой, которая вела у них биологию. Петя приложил ухо к стене и с любопытством стал слушать.

– Тань, говорю же после уроков, дети же, – дребезжащим оправдывающимся голоском пролепетал физрук.

– Слушай, у тебя когда их нет? Каждую перемену какой-нибудь баран пасётся, – раздражённо пробубнила Татьяна Ивановна.

– Ну так же, как и у тебя, – продолжал оправдываться Михалыч.

– Нет, Миш, я детей, как ты, не люблю.

– А что тогда здесь забыла?

– Целевое отрабатываю, ты же знаешь. Слава Тебе, Господи, три месяца потерпеть осталось. Кстати, я тебе рассказывала, что мне твой Орлов в контрольной написал?

Петя аж подпрыгнул на месте и стал слушать ещё внимательнее.

– Ну что? – безучастным голосом спросил Михалыч, которого меньше всего в этот момент волновал Орлов.

– А вот полюбуйся. Крестец в скелете у него называется «хвостец». И пририсовал даже.

За стенкой раздался громкий смех Михал Михалыча. Петя зарделся краской и отодвинулся от стены.

– Дебил он конченный. Вчера со своими дружками весь кабинет задымили вейпами, – не унималась Татьяна Ивановна.

– Тань, ну ты прежде, чем наезжать, разберись.

«А молодец Михалыч, своих не сдает», – похвалил Петя учителя.

Но тут в тренерской послышался третий голос, который принадлежал Вике Колесниковой, старосте класса.

– Михал Михалыч, звонок уже! Через козла прыгать идём? – спросила девочка своим строгим партийным голосом.

– Да Колесникова, лучше сейчас через козлов перепрыгнуть, чтобы потом об них всю жизнь не запинаться, – ехидно пошутила Татьяна Ивановна. – Ну что стоите? Стройтесь! Дай мне свистнуть, Михалыч!

За стенкой раздался громкий дребезжащий звук верного спутника физрука. Петя, не желая больше подслушивать, со всех ног бросился в зал, где уже стоял весь класс в ожидании учителя. Вклинившись между Кириллом и другим одноклассником, наш герой повернул голову к двери и с улыбкой встретил влетевшего Михалыча.

– Сегодня мы сдаём нормативы, знаете, наверное, – кинул физрук прямо с порога, – и подтягивания для особо одарённых, коих из вас, я вижу, нет. Но для начала хочу спросить одну вещь. Вчера на биологии кто-то оставил кожуру от банана в цветке.

И с этими словами учитель подошёл к скамейке, вынул из-под неё небольшой горшок с геранью и протянул его к классу. Прямо под листьями красовалась уже изрядно почерневшая шкура от банана, а рядом с ней лежал тетрадный листок, на котором было написано чьим-то корявым почерком «Огород».

Стройная шеренга школьников покачнулась от смеха. Больше всех надрывался хозяин кожуры – Петр Орлов.

– Ну так этот же удобрение, – давясь от хохота, выкрикнул наш герой.

– Десять отжиманий!

Грозный голос физрука застал Петю сейчас же прийти в себя. Побледнев, он вышел на середину зала и встал в планку. По мертвенно-бледному лицу Михалыча Орлов понял, что тот уже знает, чьих рук было это неблаговидное дело.

«Что за крыса сдала?» – вихрем пронёсся по шеренге гул из нескольких мальчишеских голосов. Петя злобно окинул взглядом физрука, презрительно смотревшего на него сверху вниз, и решился на крайность. Он понял вдруг, что терять больше нечего, а значит, нужно добивать себя до конца. В такие моменты он ненавидел весь свет и в первую очередь себя самого за то, что не мог ответить Михалычу таким же презрением, и поэтому выглядел особенно жалким в его глазах.

– Михал Михалыч, какой у вас хвостец?

Физрук подскочил на месте от такого неожиданного вопроса.

– Я хочу узнать большой он у вас или маленький? А то Танечку вашу эта тема сильно цепляет.

– Сорок отжиманий, нет, сто! – подавившись слюной от гнева заорал Михалыч. – Падай, падла, на землю.

Но слова его были проглочены тут же общим хохотом, который как победная песня пронесся над залом. Петя снисходительно улыбнулся Михалычу, уставившемуся в пол. Однако в это время в кармане у него как нарочно задребезжал смартфон. Мальчик поскорее вынул телефон и взглянул на экран, где красовалось сообщение от Кирилла. В маленьком прямоугольном окошечке было написано «Зайцев».

Петя позеленел от злобы и, вскочив немедленно на ноги, бросился к щупленькому однокласснику, стоявшему самым последним в строю. В одну секунду свалив мальчика на пол, он начал бить его кулаками, не замечая никого вокруг.

– Вот тебе крыса конченная! Вот тебе! – неистово кричал Петя, ударяя по лицу свою жертву.

К счастью, Михал Михалыч, для которого вся эта сцена явилась полной неожиданностью, быстро опомнился. Подлетев сзади к Орлову, он со всей силой оттащил его от Зайцева, вышвырнул в коридор и захлопнул дверь. Петя подполз к стене, прислонился к ней спиной и закрыл лицо руками. Сердце его разрывалось от стыда и гнева. В эту минуту он хотел лишь одного – оказаться где-нибудь подальше отсюда, в полном одиночестве, чтобы только не видеть этих настырных глаз одноклассников, в которых нельзя было отыскать ни капли сочувствия.

Очнуться его заставил голос школьного врача, дородной высокой женщины, примчавшейся сюда ради Зайцева.

– Ты пострадавший, что ли? – наклонилась она к Орлову.

– Ага, как же, – с усмешкой ответил показавшийся в дверях Михал Михалыч. – Этот только калечить умеет.

– Ну оборотень, как таких земля только носит! – воскликнула в негодовании врач и, злобно посмотрев на Петю, скрылась в спортзале.

Михал Михалыч, проводив её взглядом, присел рядом с Петей, положил ему руку на плечо и сказал вдруг мягким дружеским голосом:

– Орлов, ну что с тобой? Ты же не зверь? Знаю, что нет, с пятого класса знаю. У него же лейкемия, третья стадия.

Услышав последние слова, Петя вскочил неожиданно на ноги и посмотрел на Михал Михалыча недоумевающим взглядом.

– Что уставился? – спросил, нахмуришись, физрук. – Как будто не знал об этом. Знал же? Знал?

– Как же так? Он же в школу ходит? – растерянно произнес Петя.

– Ходит, потому что не хочет не ходить. Потому что не хочет дома гнить в четырёх стенах, обложенный лекарствами и учебниками. Мы сами неделю назад узнали. Бабка его одна воспитывает, сирота он полный. Химия через неделю будет, а потом операция, если повезёт, конечно, с донором. И с деньгами. Ему три миллиона нужно, чтобы остаться в этой грёбаной жизни. Понимаешь, целых три ляма! У него бабка за год столько не заработает. И почему одним смерть, а другим подлюгам только зазря штаны протирать в этой жизни? У него каждая капля крови на вес золота, понимаешь ты это? Да, кому я это всё говорю!

И махнув в отчаяние рукой, Михал Михалыч снова ушёл к Зайцеву, над которым всё ещё колдовала врач. Петя посмотрел пустыми глазами сначала на своего больного одноклассника с припухшим от удара носом, а затем на свои жилистые руки, сотворившие такое зло. Орлов ударил себя несколько раз по щекам, рухнул на пол и, спрятав голову в коленях, тихо заплакал.

Глава 4

Когда Петя очнулся, был уже вечер. Он открыл глаза и посмотрел по сторонам. Вдоль аллеи, где он сегодня утром встретил Кирилла, с шумом пролетали подростки, оставляя за собой едкий клубничный дым вейпа. Все они спешили на центральную городскую площадь, где должно было произойти главное событие года.

Впрочем, не все спешили разделить радость с ещё одним новоявленным юным миллионером. Совсем рядом с Петей сидел на лавочке какой-то старичок и с недовольным лицом рассматривал проходивших мимо мальчишек и девчонок, закутанных в чёрные худи.

– Вот уж мода пошла. Мешок на себя надели, накурились дури и пошли мир покорять! И попробуй только слово скажи – матом пошлют! – ворчал старик в спёртый от дыма вечерний ладовский воздух.

Но никто не обращал внимания на взывание пожилого человека, все мысли и разговоры подростков были заняты предстоящим зрелищем.

– А ты тоже уже обкурился что ли? – обратился вдруг к Пете старичок.

Орлов только сейчас заметил, что сидит на совершенно голой земле. Он почти не помнил, как добрался до парка. Единственное, что бережно сохранила его память, было бледное лицо Егора с помятым носом, вокруг которого заботливо кружился рой учителей и учеников.

Петя сбежал из школы почти сразу, как только понял, что последним своим поступком он перешёл все мыслимые и немыслимые законы морали. Даже Птаха вряд ли бы осмелился ударить смертельно больного. А он не просто ударил, а жестоко избил того, кто и так стоял на краю скалы, под которой бушевала беспощадная лава смерти.

Он не понимал, куда ему нужно бежать, но то, что бежать непременно нужно – он знал наверняка. Дом для него давно перестал быть уютным укрытием, где можно было спрятаться от подступающего стыда и чужих упрёков. И поэтому самым надёжным местом стали заброшенные дворы, каких в Ладове водилось немало. Там, среди поломанных безликих построек, некогда наполнявших двор детской радостью, он высвобождал наружу всю свою боль, громко выл, затягивался вейпом и снова выл, пока память не начинала отпускать от себя жалкие стыдливые воспоминания.

А затем он звонил Кириллу, и оба они с банками от энергетиков спешили в ближайший фудкорт, где их уже ждала компания из таких же нерадивых героев. Вместе с ними они кляли жизнь и поливали помоями всех отличников и учителей, кроме Ольги Витальевны и Михал Михалыча, перед которыми преклонялась вся школа.

Но сегодня Петя не захотел пойти привычным маршрутом. Сердце почему-то потянуло его в городской парк, в место, где он оставил свои лучшие воспоминания о детстве. Именно сюда по праздникам любили водить его отец и протрезвевшая мать, и именно здесь они вспоминали о мороженном, сахарной вате и вообще о том, что у них есть ребёнок. Они покупали ему лимонад, а потом с весёлым смехом и криками сажали его на карусель, и он взмывал высоко в воздух, крепко вцепившись в розовую гриву льва.

Петя очень любил садиться именно на эту фигуру, сильно выделявшуюся среди привычных глазу лошадок. В этот момент он представлял себя сыном купца, который спасает город вместе со Львом, и душа его наполнялась безграничной радостью.

Однако сегодня в городском парке было слишком шумно из-за вечернего представления. Поэтому Петя поспешил оставить своё место и скрыться в ближайших кустах. Там он нашарил в штанах любимую сигарету и, глубоко вдохнув дым, стал придумывать, где провести ему вечер.

В мыслях у него возникла сразу же Кирина комната, где он тоже очень любил бывать, когда родителей друга не было дома. Своим родным Киря боялся показывать Петю, имя которого постоянно звучало на школьных собраниях. План этот нельзя было назвать удачным, так как приятель его тоже непременно захочет быть на празднике. Петя стал тут же придумывать запасной вариант, но мысль его перебил чей-то хриплый голос, раздавшийся за кустами:

– Эй, есть здесь кто-нибудь?

Петя ничего не ответил. Он вдруг понял по голосу и по появившемуся в воздухе неприятному запаху человеческих испражнений, что за кустами находится местный бомж Серёга, которого ненавидел весь Ладов. Это был очень колоритный персонаж со своей особой харизмой. Петя никогда его не видел трезвым, Серёга всё время был навеселе и каждый раз при встрече весело шутил над мальчиком и его компанией, за что часто получал тумаков. Но он никогда не таил злобы на обидчиков, а даже с какой-то неподдельной радостью подставлял своё иссохшее морщинистое лицо под крепкие мальчишеские кулаки. А затем ещё обязательно кланялся в пояс подросткам и скрывался из виду. Жил он, по слухам горожан, в каком-то заброшенном доме, часто ходил в местный храм, но не на службу, а чтобы попросить еды с монашеского стола. Братья с удовольствием делились с ним всем, что оставалось после очередной панихиды, и даже напоминали ему, когда будет следующая. Монахи всегда радовались появлению Серёги и особенно его шуткам, на которые они отвечали громким закатистым смехом, никак не вяжущимся с их строгим обликом.

Петя очень надеялся, что бомж пройдет мимо и найдет другое место, чтобы справить нужду. Но Серёге, видно, во всём городском парке понравился именно этот уголок. Раздвинув кусты, он шагнул прямо к Пете, который чуть не подавился дымом от возмущения.

– Ой, малой, ты чё тоже здесь решил опорожниться? – обратился к Орлову в привычным смехом Серёга.

Петя съежился и закрыл нос. Бомж, нисколько не смутившись, шагнул ещё ближе к мальчику. Петя отвернул голову в сторону и проскрипел сквозь зубы с нескрываемым отвращением:

– Ты можешь уже свалить?

– Слушай, малой, десять рублей всего на хлеб не хватает, подкинь – и я тут же свалю.

– Я бухариков не спонсирую.

– Ну ты, не прав совсем, малой, я вчера уже буквально завязал.

– Я же ответил уже, отвали.

Серёга грустно вздохнул.

– Ты знаешь, – обратился он снова к Пете, – я же знаю, что как трутень живу, сам себе уже противен.

– Так что мешает устроиться? – резко ответил Орлов и тут же отругал себя за продолжение разговора. Ему хотелось, чтобы Серёга скорее исчез из виду, но тот, похоже, вовсе не собирался его покидать.

– Да, даже вот не знаю что…Болею я…

– Болеешь! – в гневе вскричал Пётр. – Да чем же? Похмельем? У меня батя весь больной вон, каждый день вкалывает! Зайцев тоже больной, вон на операцию собирают.

– Зайцев – это кто?

– Мой одноклассник, болен раком, а я его сегодня ещё избил.

Петя опустился на колени, зажал виски руками и громко заревел. Сейчас вдруг все его страдания, томившиеся на самом дне сердца, прорвались наружу и обратилась в неуправляемый поток из солёных слёз.

– Ты чего, малой? – прошептал опешивший Серёга и легонько приобнял мальчика.

В этот момент Орлову было так больно, что он даже не обращал внимания ни на резкий запах Серёги, ни на его социальный статус. Ему просто нужен был кто-то взрослый, к кому можно было просто прижаться, обнять и выплакать всю свою боль.

– Чё, больно избил? – спросил Серёга, продолжая обнимать мальчика.

– До, до крови, – задыхаясь от слёз, выдавил из себя Орлов.

– Ну, а чё, сколько на операцию-то собирают?

– Три миллиона.

– Долларов что ли?

– Да рублей.

– Ну, это недорого совсем же.

– Ты чё, бомж, совсем гонишь?

Петя отпрянул в возмущении от Серёги, подскочил с колен и отряхнулся. Он понял, что упал уже слишком низко.

– Я пойду, – бросил он Серёге и тут же упрекнул себя за то, что отчитывается перед местным бомжом.

– Можт, проводить тебя? Я знаешь, тут неподалёку, в роще заброшенной обитаю.

– Да иди ты! – прокричал Петя и вышел поскорее на аллею, которая была уже затоплена людьми всех возрастов, пришедших на праздник.

Накинув на голову капюшон, Орлов пошёл против течения, продираясь своим худеньким телом сквозь огромную толпу горожан. Он почти выдохся, когда смог наконец добраться до железной калитки с заветной надписью «Выход». Но как только он приоткрыл тяжёлую дверцу, чтобы выйти из душных цепких уз городского сада, за спиной его раздались громкие крики.

– Это он, он, скорее остановите его!

Петя обернулся и увидел перед собой Розового Льва. Плюшевый костюм был совсем новый, видимо, приготовленный специально для праздника. Лев приветливо помахал Орлову огромной лапой и жестом позвал за собой.

– Я? Вы это мне? – недоумевающим голосом переспросил Петя.

– Ну ты же Орлов? – уточнил Розовый Лев приятным переливающимся баритоном.

– Ну допустим.

Из-за спины Льва показался грузный охранник с дубинкой в руках.

– Он это, он, – прохрипел блюститель порядка.

Охранник подошёл вплотную к Пете, наклонился над ухом и быстро прошептал:

– Ты давай уже быстрее собирайся. У Николая Борисовича каждая секунда на счету.

Петя посмотрел в красные от гнева глаза охранника и вдруг понял, зачем он понадобился этим двоим.

– Я, я, я не хотел, – дрожащим от страха голосом залепетал мальчик. – Вы понимаете, я думал просто ударить, а он вот так… Упал… Больной совсем… Я же не знал, что он болен…

– Да что ты такое несешь! – закричал возмущающимся голосом охранник. – Кто ты такой, чтобы мы тут ещё слушали твои оправдания. Быстрее, я сказал. Ноги в руки – и за Николаем Борисовичем!

И с этими словами он схватил Петю за руку и потащил за собой к удаляющейся фигуре Розового Льва. Петя шёл не сопротивляясь. В голове его вихрем проносились самые разные мысли, одна мрачнее другой: «А как папа, а он же совсем расстроиться, ещё с этим кредитом. А может и лучше так, увезут куда-нибудь в приют, там буду жить подальше отсюда. А потом выйду и уеду куда-нибудь подальше, где никто меня не знает. Но зачем такой позор сегодня? Как выдержать? Что они все на меня смотрят? Где Киря? Если он здесь? А Марина? Боже… Какой позор».

Лев и охранник проскочили через аллею и оказались возле главной городской сцены, со всех сторон окружённой жадной до зрелища толпой горожан. На сцене уже заканчивал своё выступление местный стендапер под слабый, вымученный хохот зрителей.

Лев махнул лапой какому-то высокому мужчине в дорогом тёмно-синем костюме, который стоял на ступеньках лестницы, ведущей прямо на сцену. Последний держал в одной руке микрофон, а другой каждую секунду тапал худыми пальцами по экрану айфона. Заметив Льва, он стремглав кинулся к нему, что-то прошептал на ухо и посмотрел пристальным взглядом на Петю.

– Этот что ли? – строго спросил он Льва, не отрывая от Пети глаз.

– Он самый, – подтвердил Лев.

– Ну хорош, нечего сказать, – покачал головой мужчина и нахмурил свои красивые густые чёрные брови.

Петя побледнел от подступающего страха, сердце его готово было выпрыгнуть из груди. Он повернулся назад, надеясь как-нибудь ускользнуть, но наткнулся сразу же на твердый живот охранника.

– Будем тогда объявлять? – обратился мужчина снова к своему розовому товарищу.

Лев лишь кивнул ему в ответ. Мужчина поманил Петю за собой и стал подниматься по лестнице.

– Я не хочу, я не хотел, – залепетал Петя, проглатывая от волнения слова.

– Да иди ты уже, – рассержено подтолкнул его в спину охранник, и Петя покорно поплёлся за мужчиной прямо на сцену. Как только он вступил на подмостки, вся площадь задрожала от неистового крика толпы. Перед глазами мальчика промелькнули тысячи глаз, округлившихся от подступающего волнения и любопытства. Все лица слились у него в однородную серую безликую массу, для которой он был лишь бедным узником, приговорённым к позорной казни.

– Дорогие зрители, вы продолжаете ждать? – громко прокричал в микрофон мужчина.

Толпа ответила ему лишь яростным рёвом.

– Ну тогда, я наконец объявлю его вам! Итак, новым обладателем премии будущего становится… Пётр Орлов!

Глава 5

Неистовый рёв накрыл городскую площадь, как только имя победителя зазвучало в воздухе. Пётр отступил назад, будто пытаясь закрыться от этих криков и свистов, раздававшихся в его честь. Он несколько раз судорожно переводил взгляд то на себя, то на Розового Льва, махавшего толстой плюшевой лапой и пытался понять, скоро ли он проснётся.

Но сон всё никак не заканчивался, а эти люди так натурально бились в истерике, что заставили его поверить, что всё происходящее с ним есть самая настоящая явь. Напыщенный ведущий ушёл на время со сцены и вернулся с широким конвертом, размахивая им в воздухе. Увидев деньги, предназначавшиеся победителю, толпа взвыла ещё больше, напоминая побитую бешенную собаку.

«Перепутали с кем-то, наверное…И вот так на всеобщее обозрение… А там придёт настоящий, и будет позор…», – пронеслось в голове у Петра, как только он увидел конверт.

– Ну не дрейфь, подходи, получай положенное, – ласково произнёс Лев и, положив на плечи мальчику мягкую лапу, тихонько подтолкнул к ведущему.

Петя приподнялся на корточки и тихо залепетал прямо в ухо Льву:

– Вы понимаете, это не я, меня спутали с кем-то.

– Ну как не ты? – так же тихо спросил Лев. – Пётр Орлов из сорокой школы, девятый «А» класс, так ведь?

– Так, – кивнул Пётр, – но я же не этот… Не отличник, не исследователь, в общем не за что мне давать.

– Как это не за что? – удивился Лев. – Ты же – человек! Ну всё, иди, иди, не стесняйся!

Петя, всё ещё оглядываясь на Льва, подошёл к ведущему и робко взял конверт. Как только деньги оказались у него в руках, голову его, как молния среди ясного неба, озарила одна мысль. Он вдруг понял, зачем всё это с ним происходит и что с этим дальше делать. Спрятав конверт за пазуху, он поблагодарил кивком ведущих и убежал со сцены через задний вход.

Он бежал так быстро и проворно, как никогда ещё не бегал в своей короткой жизни, будто бы за ним неслась потоком горячая лава, только что изверженная из вулкана. Ему хотелось сейчас лишь одного – поскорее добраться до заветного места и отрезать от себя то, что висело у него на душе огромным ярмом, затягивая его всё дальше и дальше в пропасть греха.

Проскочив два или три квартала он наконец-то добрался до Тихого переулка, где стояли одни покосившиеся одноэтажны деревянные домики. Жили в них в основном большими семьями, где отец был обязательно работящим пьяницей. Пропадая с утра до ночи на мелких «калымах», он приходил под вечер домой и спускал все заработанные деньги вместе с женой и местными «братанами» под громкие крики неумытых ребятишек. Когда дети вырастали, они обычно становились «помощниками» главы семейства, причём делили они с ним не только работу, но и выпивку. Несколько детей их таких семейств делили с ним школьные будни. Причём были они либо очень робкими и забитыми, либо напротив чрезмерно наглыми.

Но сегодня Тихий переулок по-настоящему оправдывал своё название. Когда Петя вошёл в него, здесь не было ни души: все, вероятно, ушли на Городскую площадь. Внимательно осмотрев дома, он различил среди них тот единственный, который был ему так нужен. Лишь однажды нашему герою пришлось побывать в этих краях, и случилось это в далёком третьем классе. Хозяин дома позвал его и ещё пять ребят к себе на именины. Никто из детей не пришёл, кроме Пети, которому стыдно было отказывать.

В памяти его вплыли высокая худенькая женщина с длинными чёрными волосами, изъеденными сединой и аккуратно убранными в косу, и старенькая бабушка, сидевшая напротив него в сером кресле с выцветшей обивкой. Мать весь вечер кормила их с именинником какими-то вкусными салатами и бутербродами, которые обычно готовят только на день рождение, и всё время благодарила за то, что Петя не бросил их мальчика.

Увидев тонкий провод с поломанным звонком, свисавшим над дверью, Петя едва сдержал себя, чтобы не прослезиться. Он громко постучал и тут же услышал в ответ хриплый голос бабушки:

– Соня, это ты? Спит уже наш мальчик, умаялся за день.

Петя снова постучал, на этот раз гораздо громче.

– Да чтоб тебя! – грозно крикнула бабушка, и Петя услышал как скрипнул старый железный засов. Он поскорее достал из куртки деньги и положил прямо на порог. Не дожидаясь появления хозяйки, Петя спрятался за ближайшим деревом.

Он услышал, как вышла бабушка и подумал, что в это самое время она смотрит на конверт, берёт его в руки и…

– А-а-а! – раздался в воздухе громкий истерический крик.

– Бабушка, что случилось! – услышал он голос выбежавшего Егора.

Я не буду описывать, чем закончилась эта сцена, тем более, что герой наш поспешил удалиться с места событий. Ему всё ещё было стыдно смотреть в глаза тому, кто смотрел в глаза самой смерти.

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9